Искажение
Том 1
Николай Глебов

Николай Глебов Иллюстратор

Ульяна Глебова Корректор

© Николай Глебов, 2024

© Николай Глебов, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-4924-0 (т. 1)

ISBN 978-5-0062-4925-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Николай Глебов
ИСКАЖЕНИЕ
Том 1

Николай Глебов

ИСКАЖЕНИЕ

Первый том

Помощь другому миру

Иллюстрации автора

Пролог. Всем ли можно доверять?

Шесть часов утра. Зазвонил будильник, но негромко. Я его специально, когда включаю, то звук тихий ставлю, чтобы я услышал, но не перебудил весь дом.

Мне этот будильник родители подарили. Диме папа машину купил, а мне мои родители купили часы. Зато на них можно звук регулировать… и… и мелодии загружать. А вот в Диминой машине можно звук регулировать? А флешку в неё вставить, чтобы современную музыку загрузить? Нет! Так что я круче!

– Рота подъём! – скомандовал я в шутку сам себе.

Вставать так рано мне всегда было трудно. Но раз уж договорились ехать, то придётся просыпаться тогда, когда надо. Кто знает, сколько ещё дней предстоит вставать так рано…

Ну что, осталось подождать пару минут, и тогда Димка приедет на своей машине, остановится под окном и посигналит. После этого мы поедем… Хм… Куда же мы поедем? Точно! Мы едем на озеро Байкал. Михаил Фёдорович, наш декан, сказал, что там нашли следы какой-то древней цивилизации. Он также утверждает, что есть шанс найти что-то реально ценное! Хотя мы все понимаем, что, скорее всего, будет так же, как всегда – уедем на пару недель или вообще месяцев. Родители опять будут по нам скучать. А во время экспедиции будет ещё хуже: я, возможно, случайно сломаю какой-нибудь кусок старинного «бетона» или разобью (тоже нечаянно) древнюю вазу. Элька опять будет орать на нас (иногда даже без особого повода), Семён опять себе что-нибудь сломает, а нам придётся работать ещё усерднее. Что касается Генриха, то он в очередной раз разобьёт «водонепроницаемые, небьющиеся и пуленепробиваемые» дорогущие чёрные очки. После всего этого, он напрасно будет выпрашивать «подержать» пистолет одного из охранников Риты, а после отказа – уйдёт куда-то и там умудрится переругаться с местным населением.

А вечером будет ещё интереснее!

Семён Семёнович доковыляет до костра (скорее всего, Семён будет есть что-то типа шоколадного батончика). Сам костёр, естественно, скажут разводить мне. А я – уставший и сонный, смогу максимум кинуть пару поленьев и поджечь всё это. Потом отойду от костра, чтобы записать в дневник: «Поход номер такой-то, день такой-то. Всё идёт замечательно, из графика не выбиваемся». Ну, или что-то подобное этому. Элька успокоится, начнёт петь что-нибудь печальное или истории из прошлого вспоминать. Генрих вернётся с каким-нибудь своим «нержавеющим, незатупляющимся ножом из литой стали», который уже изрядно покрылся ржавчиной. Генрих станет срубать ножом щепки с «пенька» и сжигать их в костре. Из-за плохого ножа ему придётся держать нож как правой, так и левой лапой (поочерёдно), но своей странной работы он не бросит. Генрих будет задумчиво смотреть в костёр, пока не придёт Рита. Он взглянет сначала на неё, затем на её охранника, резко отвернётся и станет снова «отрезать» щепки для костра. Рита сядет близко к костру, чтобы греть лапы. Причём так близко, что мы будем бояться, как бы она не обожглась. Один из двоих телохранителей Риты уйдёт куда-то. Второй же найдёт какой-нибудь холм или, наоборот, овражек, чтобы «скрыться» там, но при этом охранять Риту. Всегда удивлялся тому, что эти телохранители постоянно ходят в деловых костюмах. А ещё, я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них спал. У них и своя палатка есть… Хотя мне как-то без разницы.

Ночью телохранители «просадят» несколько обойм, принимая шум ветра в листве за крадущихся бандитов (наверное), поэтому нам придётся засыпать под отголоски очередей, выпущенных из пистолетов.

А под конец экспедиции мы будем возвращаться несколько суток на поезде в Москву. Все мы будем уставшие и покусанные комарами. Все, кроме Риты, которая из-за статуса и боязни вида костей (которые мы якобы могли внезапно раскопать) толком-то и не работала (ни при ней будет сказано). А от комаров ей отец даст какое-нибудь мощное средство.

Я люблю заранее продумывать несколько вариантов будущего, а если времени немного, то хотя бы успею продумать один из самых худших вариантов, чтобы то, что произойдёт реально, было бы лучше.

Это я – Олег

…И вдруг зазвонил мой сотовый. Надо же мне было додуматься – не выключить его!

Знал бы, что позвонят – перевёл бы телефон в беззвучный режим.

– Алло! Ген, это ты? – сказал я в трубку кричащим шёпотом.

– А кто же! Ну что, как сам? – весёлым голосом ответил Генрих.

– Как сам?! Ты хоть понимаешь, который сейчас час? Почему не едете? Уже полседьмого!

– Так мы же договорились на 6—30! Ну, не утра же!

– Ладно, тогда зачем… лучше спрошу – Почему! Почему ты тогда звонишь так рано? – находчиво заметил я.

– Да Элька надоела! Всё названивает: «Договорились на полседьмого! Я так и знала, что ты или опоздаешь или что-то не поймёшь. Я из-за тебя, дебила, из Москвы… на электричку билеты заказала, потому что там нет конкретного срока билета! Ты хоть понимаешь, что нам на поезд после выхода из электрички пересаживаться придётся? Он отъезжает завтра утром. Хоть туда не опоздай!»

Генрих так похоже изображал интонацию Эльки, что мне даже немного смешно стало.

– А приедешь-то во сколько? – спросил я уже повеселевшим голосом.

– Ну, Олежа, ты же понимаешь – права есть только у тебя, Димки и меня. А пока я всех соберу, пока все из нашей группы соберутся, несколько часов пройдёт. Короче, раньше четырнадцати даже не жди. Давай до скорого!

– Хорошо. Пока, – ответил я и повесил трубку.

Телефонный звонок никого не разбудил, а вот к часу дня все уже проснулись.

В 15:30 за окном стала сигналить машина. Это Генрих или Дима приехал за мной.

Я схватил заранее заготовленный рюкзак и стал уходить.

– А меня почему не берёте?

Ко мне подбежал мой двенадцатилетней брат и стал прыгать вокруг меня.

– Подрасти сначала, а там посмотрим, – ответил я, улыбаясь.

– Думаешь, вы ничего не можете найти, потому что вас мало? – отозвалась моя старшая сестра из кухни.

Моя сестра никогда не верит, что мы найдём что-то ценное. Старше меня она всего на год, поэтому в детстве мы играли вместе – разница в возрасте-то небольшая.

Сестра стояла и мыла посуду. Но чтобы прокомментировать, она даже воду выключила.

И тут в коридор вышла моя мама. Она всегда становилась печальной, когда я уезжал надолго.

– А может, и не стоит ехать, а? – спросила она почти шёпотом. – Кто знает, что там будет…

Мы уже договорились с ребятами. Не хочу их подводить. Обещаю тебе, с нами ничего серьёзного не случится, – ответил я и тоже стал более грустным, чем обычно. – Ну, что ж, пойду искать забытые цивилизации!

Я попытался приободрить себя, но это не получилось.

– Пока! – крикнул в коридор из комнаты мой папа. Он всего 4 часа назад вернулся домой с «ночной» смены, поэтому был очень усталым.

Я попрощался со всеми и вышел из квартиры.

На одном из нижних этажей со мной заговорил какой-то странный тип. Одет он был в тёплую куртку, несмотря на то, что на улице было лето. Все слова он произносил медленно, почти что по слогам, как будто продумывая каждое слово.

– Эй… Это ты… най-дёшь вчера большой телефон? – спросил он.

– Нет, это точно буду не я, – передразнил я его. – Но даже если когда-нибудь вчера найду, то пользоваться не буду: мне мой тренер по боксу запрещает пользоваться. Говорит, что для зрения вредно.

– Это точно не он. Нуж-но искать где-то в другом месте, – сказал странный парень.

– Ищи-ищи. Может и найдешь, – поддержал я его и пошёл вниз по лестнице.

Я вышел на улицу. Было довольно тепло. Я слушал пение птиц и щурился из-за ярких лучей солнца. Магазин около нашего дома снова открылся после ремонта, а вдалеке, на заборе около высотки был виден новый яркий плакат, оповещающий о выступлении в этом и следующем месяце популярной молодой певицы – Эмили Стан.

Вместо Диминой машины я заметил дорогущую навороченную тачку. За рулём сидел Генрих и по-голливудски (как всегда) улыбался.

Мы все зовём его Генрихом, хотя на самом деле его имя – Гена. Получил он такое прозвище, потому что казался нам слишком горделивым для такого простого имени. Почти в любой ситуации он мог похвастаться чем-либо. Например, он постоянно гордился тем, что является доберманом. Кроме того, Генрих любил улыбаться всем прохожим (но только не в экспедиции), а также имел тягу к огнестрельному оружию.

– Смотри, какую тачку Ритин батя нам подарил! – сказал Генрих и довольно хлопнул по обшивки руля. – Звэр, а нэ машина! Кстати, посмотри, какие часы я себе купил! Золотые, противоударные! Вещь!

Он попытался показать мне их поближе, но по его креслу довольно сильно пнула Элька, сидевшая за ним.

– Олег, не слушай его! Рита поехать не смогла, а эту машину нам её папа… одолжил, – сказала Элька и протянула мне какой-то бланк и ручку. – Ах да, вот, подпиши здесь! Это – страховка. Когда с тобой что-то случится, твоей родне выплатят несколько тысяч рублей.

– Это что со мной должно случиться, чтобы выплачивали не мне, а моей семье? – возмутился я, но всё-таки подписал. – И что значит «когда»? Может быть, всё-таки «если» что-то случится, а не «когда»?

– Чистая формальность. Не бери в голову, – сказала она и убрала документ в сумку. – Вернёмся в Москву – передам документы Михаилу Фёдоровичу.

Кто не помнит, это – наш декан. Он-то нас и послал на Байкал.

Когда-то давно, он нашёл котёнка из тех, что бегают на четырёх лапах и мяукают. Михаил Фёдорович постоянно с ним везде таскается. У нашего декана и хобби имеется – игра на скрипке. А играет он, кстати, отлично.

Стоит также сказать и пару слов об Эльке… тоже кошке, только нормальной… В смысле, как мы… Чёрт, не могли что ли другое существительное придумать? Сиди, объясняй потом! Так вот…

Если меня попросят сказать три прилагательных о том, какая она, то я отвечу: трудолюбивая, упрямая и деловая. Элька постоянно ходит то с книгой, то с большой папкой, наполненной важными бумагами или документами. Элька гордится тем, что составила себе распорядок каждого дня в течение недели. Какое-то странное описание Эльки получилось… Как для передачи «Давай поженимся!» Первого канала (данная телепередача выходила на российском телевидении в начале XXI века. Её основная функция заключается в создании семейных пар) И зачем я это уточнил? Ха! Ну, вдруг, кто о передаче не знает. Ладно, и так сойдёт!

– И что, мы втроём что ли поедем? – недовольно сказал я. – Там работы – на десятерых! Где Дима, Семён Семёнович, Кирю-юша, в конце концов?

Сейчас, наверное, стоит поподробнее рассказать об этих трёх «соучастниках» экспедиций. Ну, про Диму вы уже слышали – я упоминал о нём утром. Он – самый обычный пёс… не знаю, что ещё о нём сказать… Он больше дружит с рысью Ритой, отец которой, богатый известный бизнесмен, и одолжил нам эту машину. Про Риту тоже много писать не буду. Скажу только, что она сильнее меня с Генрихом вместе взятых. Это потому, что она раньше в «тренажёрку» ходила. Хотя Рита – и дочь бизнесмена, но она совсем не избалованная, а, скорее, наоборот: добродушная и общительная.

Хм… Что бы такого рассказать о Кирю-юше? Начнем с того, что это не его имя, а его только что родившегося сына… Ну… как сказать «только что родившегося» – несколько месяцев уже ему.

Почему мы стали звать нашего одногруппника именем его сына? Всё просто: мы так часто слышали от восторженного родителя истории, типа: «Мой Кирюша так замечательно играет машинкой!» или «Кирюша ползает по всему дому! Он такой умница!», что это имя прочно закрепилось за его отцом. Кстати, мама настоящего Кирюши – ребёнка в нашем же вузе, но на другом факультете.

Так… Ну, вроде бы, обо всех рассказал… Ах, да! Семён Семёнович! Мопс двадцати лет, выглядит лет на пять старше (возможно, из-за лишнего веса, не при нём будет сказано). Семён любит поесть и поспать. Такое у него жизненное кредо. Однако, не помню ни одного раза, чтобы он пропустил поездку или поход. Вот такая он интересная личность!

Элька внимательно пролистала один из своих блокнотов. Она просто обожает делать различные списки и таблицы.

– Дима помогает родителям на даче. Сейчас как-никак август, – спокойно сказала кошка, но, вдруг, её голос резко сменился на нервный. – А Кирю-юша смотался со своей женой и… ребёнком… на пару месяцев за границу. Всё делает, лишь бы не работать!

– Спокойнее! – не дал ей договорить Генрих и улыбнулся. – Лучше Семёна Семёновича разбуди. Пусть Олега хоть увидит.

Из-за гигантского количества инвентаря даже роскошная семиместная машина Ритиного отца выглядела захламлённой.

Я сел рядом с Геной. На втором ряду разместилась Элька с какими-то коробками. Последний ряд заняли палатки и что-то типа брезента… или это была лодка?

Элька взяла лыжную палку, которую мы таскали с собой вместо потерянного шеста палатки и слегка ткнула ей в вещи, лежавшие на дальнем, третьем ряду машины.

Вещи тут же зашевелились. Из них высунулся сонный Семён.

– Уже приехали? – спросил он, не открывая глаз.

– Нет. Мы подобрали Олега, – ответила ему кошка.

– Привет, – сказал мне Семён Семёнович и снова уснул, накрывшись палаткой.

Я кивнул в ответ, и мы поехали.

Когда мы прибыли на вокзал, вещи в электричку нам помогли перенести люди отца Риты – доберманы и немецкие овчарки в деловых костюмах. Им же мы оставили машину.

Я уже привык к этим «шпионским фишкам».

Эх, если бы я тогда знал, как сильно изменится моя жизнь через пару дней…

Глава 1. Тот самый «большой телефон»

Оказавшись на Байкале, мы стали устанавливать палатки и размечать территорию, на которой будем работать. Первым занимались мы – парни, а за территорию отвечала Элька. Мы когда-то пытались ей помочь, так нас чуть не посадили за то, что мы на территории заповедника начали копать.

– Та-ак… информации о том, что здесь нужно искать, ещё меньше, чем обычно, – сказала Кошка, перелистывая небольшой блокнот, в который были вклеены десятки вырезок из газеты, которая, как только выпустила статью о городе на Байкале, на несколько месяцев «замолчала» (да и этот номер декан кое-как урвал. Газета была настолько в плохом состоянии, что мы не задумываясь отдали её Эльке на хоть какие-то вырезки).

– Хоть что-то известно существенного или работаем как всегда? – спросил Генрих, притащив ворох лопат.

– Я же сказала – мало чего начала известно, – начала нервничать Элька. – Говорят, был какой-то древний город… Я, правда, о нём ничего не слышала даже, но Михаил Фёдорович смог найти немного документов об этом городе. Территорию я огородила колышками. Начнём немного сегодня. За пару недель должны всё успеть. Вечером жду на раскопках всех! А сейчас у вас есть часок-другой, чтобы заняться своими делами.

Обычно в первые дни мы ничего не находили. Эта поездка оказалась абсолютно нетипичной…

Где-то спустя пару дней, лопата Генриха наткнулась на что-то твёрдое.

– О! Бегом сюда, народ! – радостно крикнул он. – Надеюсь, это сокровище… или хотя бы скелет, чтобы не скучно было.

– Гадость… – поморщился Семён Семёнович.

– Докопаешь завтра! – крикнула Элька и выхватила лопату у Генриха. – А сейчас – всем спать!

Был уже поздний вечер, да и с Элькой спорить бесполезно…

Тут, наверное, придётся сделать небольшое отступление. Данный абзац написан значительно позже, чем произошли события, описанные в нём: первое время я писал в тетрадках, но потом решил переносить весь этот текст в компьютер. Я убрал часть фраз по типу: «На полях блокнота я сделал зарисовку рисунка, который увидел на стене здания», «Вот рисунок, как примерно выглядит декан». Однако некоторые из этих фраз решил оставить: в тетради текст сопровождался небольшими моими зарисовками разных ситуаций. Сейчас же, когда я переношу весь написанный в данный момент текст в компьютер, я не имею особого желания заново рисовать наброски или же каким-то образом их сканировать и переносить. Не знаю, может в дальнейшем что-то и придумаю, но пока что просто информирую вас, читателей, о том, что там, где должны быть некоторые иллюстрации, их, возможно, нет.

Сейчас, наверное, стоит сказать, что пишу я эти «Воспоминания» в конце сентября, повествуется о середине августа, поэтому я и нарисовал то, что откопал Генрих. Возможно, нарисовал я устройство и ящик слишком рано, потому что окончательно мы их откапали только через пару дней… Ну, да ладно.

Той ночью я не мог уснуть. Я думал: «Неужели мы нашли что-то реально стоящее?» Я размышлял, что же это может быть.

В два часа ночи я вышел из палатки, чтобы попить воды, которую мы взяли с собой.

Стоило мне сделать пару глотков воды, как передо мной возникло что-то напоминающее невысокую тень. Скорее даже: темный женский силуэт со свернутыми крыльями.

– Зачем тебе это всё нужно? – еле слышным шёпотом сказала она. – Больше проблем… Сбеги от друзей. Или лучше… Сломай ящик! Меньше проблем.

– Ты кто вообще?! – вскрикнул от неожиданности я.

– А может, и не стОит?.. Кто знает, что там будет?

У меня защемило сердце, я узнал эти фразы. Это… были слова моей мамы. Она сказала мне их, когда я уходил…

Я хотел что-то произнести, но не находил слов.

По траве мелькнули огни фонариков.

– Кто здесь? – сонным, но озлобленным голосом сказал Генрих, находясь где-то в сотне метров от нас.

Тень расправила крылья и, издав довольно продолжительный высокочастотный звук, взлетела вверх и растворилась в темноте ночи.

В отблеске фонарей я успел заметить, что крылья не настоящие, а искусственные, как механизм, приделанный к спине. Да, они выглядели как обычные крылья, покрытые перьями, но среди перьев были видны металлические детали.

Уже через секунду я, выронив стаканчик с водой, лежал на траве, пытаясь закрыть лапами уши, но звук как будто парализовал меня.

Через пару секунд звук прекратился, но из-за боли я ещё некоторое время не мог встать.

– Аргх… – произнес не совсем внятный звук Генрих и, ковыляя, подошёл ко мне. – Это что, была гигантская летучая мышь? Вставай, она хоть тебя не ранила?

Я заметил, как Генрих убрал в карман складной нож.

– Нормально всё… – ответил я. – Но это была не мышь. Она говорила мне что-то…

Голова гудела, и я ничего толком не мог вспомнить.

Следом пришла Элька. Она была в ночнушке, поверх которой было накинуто одеяло. В одной лапе кошка держала фонарик, а в другой заряженную сигнальную ракетницу.

– Если всё нормально, зачем кричал? – возмутилась она, тоже заметно оглушённая звуком. – Да, Гена – судя по частоте звука, это летучая мышь.

– Нет! Она говорила со мной! – громко сказал я.

– Олег, я понимаю, что ты напуган, – Элька говорила очень надменно, что мне всегда не нравилось. – Но вспомни законы Чарльза Дарвина, что от примитивных обезьян, летучих мышей и некоторых других животных эволюция дальше не пошла, и они так и остались примитивными, а некоторые, как, например, те же обезьяны, вообще вымерли. Вспомни это, и ты поймёшь, что летучая мышь не могла с тобой говорить. Ясно?

– Но это была не она… Это был призрак! – попытался оправдаться я.

– Их вообще не существует! – перебила меня Элька.

– Ну надо же! Кто-то испугался! – шутливо сказал Генрих Эльке. – Хочешь, могу перебраться в твою палатку? Вместе не так страшно!

Гена сильно рассмеялся.

– Отстань! – оттолкнув его, сказала кошка и, нервно улыбнувшись, выключила фонарик и ушла к себе в палатку.

– Да… Семёна, наверное, даже из пушки не разбудишь, – сказал Генрих и задумчиво посмотрел в небо. – А всё-таки жаль, что Рита не поехала… Я… в том смысле, что будь здесь её телохранители, они быстро бы из этой мышки экспонат для музея сделали. Ладно, пошли спать, а то завтра с утра – рано вставать… O! Рифма! Ха-ха…

Пусть кое-как, но я всё-таки смог уснуть. Всё следующее утро я пытался понять, что же это было. Я пересказал всё, что слышал ночью.

– Хм… А я только твой крик слышала. – не поверила мне Элька. – Может, ты из-за усталости непонятные голоса слышишь? Или просто по дому скучаешь? А ультразвук… вообще, от чего-нибудь технического… Спутника какого-нибудь, пролетающего мимо. Ну, или всё же гигантские летучие мыши тут водятся?

– Да ну тебя, Элька! Мы же не в Чернобыле, – сказал Генрих и положил кисть своей правой лапы мне на плечо. – А пошли вместе тот гробик копать? Элька и вдвоём с Семёном замечательно справится.

И я, подавленный всем произошедшим, пошёл копать, забыв о предупреждении «ночной гостьи».

Откопать этот ящик нам удалось очень аккуратно, а трещины на нём сразу были (кто всё-таки не понял, именно этот ящик я рисовал пару листов назад).

Мы с Генрихом подняли ящик на поверхность уже на следующие сутки. Ещё пару дней ушло на то, чтобы очистить его от пыли. Когда мы с Геной уже заканчивали, к нам подошли Элька и Семён и с интересом наблюдали за нами.

– Неужели… мы откопали что-то ценное?! – обрадовался Генрих, но когда я убрал пыль с крышки, тут же расстроился. – Блин… надписи на современном русском языке. Эту фигню, наверное, пару лет назад закопали… Ну, может, там хоть деньги? Ну не бухло же!

– Так ты же не пьёшь, – улыбнулась Элька. – А вот что в ящике, мне и самой интересно… Олег, открывай!

Я медленно сдвинул крышку и положил её рядом на траву.

Внутри оказался большой кусок красной бархатной ткани, в которой было что-то завернуто.

Генрих решил сначала изучить сам ящик.

– Ого! Это что? Скол от пули? В ящик стреляли? – Доберман явно сильнее заинтересовался находкой после данного предположения. Генрих прикоснулся к ящику. – Ну, кто глянет, что внутри?

Самым смелым оказался Семён. Он развернул ткань, и мы все увидели, что на дне ящика лежал странный прибор (да-да, тот самый, что я зачем-то раньше на пару листов зарисовал. Надо было рисовать его здесь… Но вы же не ленивые? Если что – перелистнёте, хорошо?).

– Всем назад! – заорал Генрих и отпрыгнул в сторону. – Это – бомба! Никому её не трогать!

Мы с Элькой стали медленно отходить, а Семён Семёнович как будто и не слышал.

– Так она это… не работает… – понажимав на кнопки с цифрами, заверил нас он.

– Ох… А если бы она рванула? – сказал Генрих и сел в траву. – Элька! Ты скажи!

– Хм… Ничего подобного раньше не видела… – сказала она, неуверенно подходя к ящику. – У этого… устройства есть кнопки… от 0 до 10… ещё четыре стрелки направления и ещё одна большая кнопка.

– Это как… телефон – переселив страх, заглянул в ящик Генрих. – Только тут ещё и географическая карта Земли за стеклом нарисована.

Само устройство было значительно более громоздким, чем телефон… (размером с голову, наверное… ну у меня и сравнения). Снизу устройства имелась небольшая горизонтальная рукоятка, не выходящая за пределы самого прибора. По всей видимости, она использовалась для того, чтобы держать его рукой. Слева, в верхней части на устройстве имелся небольшой выступ, отдалённо напоминающий антенну, скрытую внутри корпуса.

– Так! А теперь никто не трогает эту… вещь! Олег, Семён! Отнесите всё это в палатку для находок, – заговорила Элька своим привычным голосом. – Если мы ничего больше не найдём, то будет хоть что-то, а если вы и этот «телефон» разобьёте, то у нас ничего не будет, Ясно?

– Yes, мэм! – в шутливой форме сказал Генрих, который всё ещё побаивался «вроде бы не бомбы».

Мы с Семёном положили крышку ящика обратно и понесли ящик туда, куда сказала Элька.

– Слушай, а почему мы выполняем то, что она сказала? – спросил я Семёна.

– Пусть. Хоть кричать не будет, – сказал, улыбнувшись, мопс. Но вдруг стал грустным. – Да и судьба у неё… тяжёлая…

А-а… я совсем забыл о трагедии Эльки… Не думаю, что сейчас стоит об этом писать. Или совсем не напишу, или дождусь более подходящей для этого ситуации.

Работа на два часа прекратилась. Семён уснул, Генрих ушёл куда-то, Элька пыталась хоть что-то найти про этот прибор в той самой газете, но безуспешно. Я заполнял стандартный бланк о том, что раскопки проходят спокойно.

– Олег, не занят? – спросила Элька, входя ко мне в палатку.

– А… я? Нет. Совсем нет, – ответил я притупленным от нахлынувших воспоминаний сознанием.

– Замечательно, – сказала кошка и села рядом со мной на походную кровать-раскладушку. – Написано, что этот город, который мы ищем, был построен довольно развитой нацией очень давно. Они применяли простейшие механизмы… Это – может быть один из них?

– Нет… не думаю. Да и буквы на крышке были русские, – я попытался поддержать разговор, хотя сам был не в настроении говорить.

– Да-да… – продолжила она. – И текст странный. Всё, к сожалению, разобрать не смогли: часть текста где-то стёрлась, а часть находится на обломке крышки, который сам неизвестно где. Остальной же текст: «Опасно! Нужно: ни в коем случае не использовать, иначе» и: «особенно в прошлом». Газета тоже не сильно помогает пролить свет на происходящее… Ладно, я… наверное, пойду в свою палатку. Заполнять бумаги. Там сейчас никого нет… Семён перешел днём спать в отдельную палатку, чтобы я, если что, могла музыку слушать… А к тебе Гену подселили?

– Поселился, – улыбнулся я. – Я обычно с Димой в одной палатке обитаю, а Генрих с Кирюшей, но так как их нет сейчас, Генрих ставить ещё одну палатку не захотел и обосновался у меня.

– Ага, пока. Спасибо, что выслушал, – сказала она и ушла. – Если что… Ты знаешь, где меня найти.

Если обычного человека может выбить что-то, что он не понимает, то Элька в таком случае, наоборот, становилась сосредоточеннее. Она пыталась найти скрытые послания в обычных текстах. Зачастую, такая «медитация» над книгами и газетами занимала у неё несколько часов, хотя иногда доходило и до нескольких дней…

– Все сюда! – закричал очень радостный Генрих с улицы. – Смотрите, кто летит!

Узнать ярко-жёлтый вертолёт в небе не составило труда. К нам летел Дед Пихто – друг нашего декана и просто весёлый старик, везде путешествующий с баяном. Дед работает кем-то типа лесного спасателя и очень злоупотребляет должностными полномочиями, гоняя вертолёт с пилотом по «пустякам».

– Ты прилетел! – радостно сказал я, когда вертолёт сел.

– А то! – ответил он. – Мне, ребятки, ваш институтский наставник сказал, что вы здесь ещё месяцок будете. Ну, вот я и решил прилететь. Ну что, споём?

Месяц пролетел незаметно. Раскопки под звуки баяна шли куда бодрее, даже Элька и Семён Семёнович взбодрились (а я даже танцевал… немного). Вечерами мы слушали байки у костра – то про пятидесятикилограммовую щуку, пойманную Дедом Пихто, то про мужика, который незаконно рубил лес и который был пойман с поличным, когда на него упала ёлка, которую он сам и срубил, поэтому этот мужик не смог сбежать, когда его пришли задерживать. Истории были одна интереснее другой, поэтому мы все очень поздно ложились спать. Хотя у Деда и была своя палатка, он всё равно сидел у костра и до двух-трёх часов ночи рассказывал нам истории.

Из-за того, что мы поздно ложились, вставать приходилось очень тяжело, но и здесь взбодриться помогали задорные мелодии баяна. Правда, к нам по ночам повадилось прибегать семейство лисиц. Пока мы крепко спали, они утаскивали наши продукты. Утром мы замечали пропажу и изредка видели их семейство недалеко в кустах. Сетей или капканов у нас не было и нет, да и негуманно это как-то. В итоге мы решили, что еды у нас много и стали оставлять гостинцы около лагеря. Да и прикольные они… и лают забавно – неправильно как-то. Возможно… от каких-то таких лисиц и пошёл род нашего декана много тысячелетий назад…

Глава 2. Сентябрь

Глава 2. Часть 1. Десятое число на календаре

Да, именно в это число мы вернулись в Москву. Уставшим, нам пришлось ещё и переносить всё, что мы нашли. Вот тогда я реально обрадовался, что это всего – несколько глиняных «осколков», пара железных пластинок и тот самый ящик.

Все находки мы оставили в институте – в комнате, специально отведённой для этого.

Семён ушёл домой, Элька пошла отдавать документы, а мы с Генрихом задержались у ящика…

– Опасаюсь… Вдруг это всё-таки бомба, – сказал Генрих и неуверенно сдвинул крышку. – А мы её в институт притащили…

Я не успел ничего ответить, потому что в комнату вошла Аня.

Аня… Она моя подруга. Когда она училась в шестом классе, её родителей насмерть сбила машина – они просто стояли на остановке… Аня была с ними тогда и чудом осталась невредима. Она говорит, что запомнила всё до малейших подробностей и, если бы сейчас попала туда, то спасла бы их… Но это, к сожалению, невозможно.

Когда родители Ани погибли, она перешла жить к своей тёте, которая жила в другом районе Москвы. Уже в седьмом классе Аня начала учиться в ту школу, где учился я. Она попала со мной в один класс, и мы даже некоторое время сидели за одной партой. Мы оба были скромными, поэтому как-то сами собой сдружились. Да, мы… наверное, и сейчас очень скромные.

Аня учится в том же вузе, что и я, но на другом факультете. Мы иногда сговариваемся, чтобы между парами где-нибудь встретиться в коридорах института и обсудить, как дела. Я бы хотел позвать Аню в кафе или… в кинотеатр, например, но боюсь, что она не захочет. Да и не настолько мы дружим…

– Олег, – сказала Аня тихо и протянула мне папку с какими-то бумагами. – Вот. Здесь всё, что ты пропустил за десять дней. – Я сама это записывала на занятиях, поэтому как прочтёшь… Можешь мне вернуть, если захочешь…

– Да, конечно… Спасибо, – начал я нервничать…

– Эм… Пока, Аня… Пока, Олег. Не буду вам мешать, – вежливо попрощался Генрих и ушёл.

– Я тоже пойду… – сказала Аня и быстро направилась ко второму выходу из комнаты.

– Подожди! – крикнул я и, аккуратно убрав записи Ани в свой небольшой походный рюкзак, достал оттуда гладкий чёрно-оранжевый (в полоску) камень. – Вот… Это подарок тебе. С Байкала привёз.

В походах я специально искал для неё какие-нибудь интересные вещи. Чаще всего это были разнообразные причудливые камни. Кстати, в основном именно с Аней я давным-давно и учился рисовать. Мы вместе тренировались по книжкам в свободное время.

– Спасибо… – Аня зажала камень в ладонях, бережно прижала его к груди – как маленькую птицу – и быстро покинула комнату.

Я остался один – стоять, окружённый всяким барахлом и реально ценными вещами (ценными как для науки, так и в материальном плане). Я бы, наверное, сразу ушёл, если бы не вспомнил про наш ящик.

«А если это всё-таки не бомба? – подумал я и взял устройство. – Зачем на бомбе размещена карта Земли? Или… Это детонатор, и Семён, нажимая кнопки, уничтожил полмира? Бред!»

Я тоже решил понажимать кнопки.

Ничего, конечно же, не произошло.

И вдруг я заметил небольшую чёрную кнопку на выступе, находящемся сверху прибора.

Как только я нажал на неё, из прибора послышался тихий треск, кнопки с цифрами подсветились тускло-белым цветом, а на карте загорелась маленькая красная точка.

«О… лучше верну обратно… Как это отключить?» – во мне возникло противоречие – хотелось похвастаться и одновременно хотелось вернуть всё, как было.

Второе желание взяло верх. Я несколько раз потыкал в чёрную кнопку, затем зажал её и…

Мне показалось, что меня подбросило в воздух. Пару секунд я ничего не видел. Когда я смог осмотреться, то понял, что я – на какой-то мрачной улице (причём сижу на мокром асфальте, а в лапе держу этот прибор).

Со спины ко мне кто-то подошёл и вкрадчивым голосом сказал:

– Ты в Чикаго, США. 1932 год сейчас. Добро пожаловать в прошлое!

Глава 2. Часть 2. Моложе своего возраста

Пришлось взять новую тетрадь для этого «дневника» – в той не было уже места.

Так… На чём я остановился? Ах да, точно:

– … Добро пожаловать в прошлое, – сказал незнакомец.

Я, не вставая, развернулся и увидел, что подошедшим был пёс лет сорока.

– Ну? Что сидим? – улыбнулся он и протянул мне лапу. – Пошли со мной.

Когда человек по неизвестной причине оказывается в неизвестной ему местности, он пытается понять, что же произошло. У меня было всё проще и понятнее: я нажал кнопки прибора – и вот я здесь. Неужели… это устройство… какая-то Машина времени? В тот момент у меня было много различных мыслей, но нужно было что-то ответить подошедшему.

Но… Что именно сказать? Может, просто пойти за ним?

Я протянул ему лапу, но тут же её и отдёрнул.

Подошедший был в старой ковбойской шляпе с сеткой, закрывававшей глаза, как у пчеловодов. На поясе у незнакомца был вполне современный пистолет.

Я подумал: «А что в такой ситуации сделала бы Элька?» Она бы набросала «небольшой» список того, чего нельзя делать в прошлом.

Пункт один: нельзя доверять всем подряд, особенно людям, заинтересовавшимися вами.

– Я… не пойду, – улыбнувшись, сказал я. – Хочу ещё немного отдохнуть.

– И посидеть в луже? – улыбнулся он. – Ладно, если что я – Жак. Как наскучит отдыхать, дверь моего дома – справа от тебя. Хотя кого я обманываю – дверь моей квартиры – в доме справа от тебя. Хотя я и не беден, но позволить себе целый дом, увы, не могу. Приходи, жду. Готов ответить на твои вопросы. Уверен, у тебя их немало.

Он начал уходить, но обернулся и добавил:

– Не придёшь – через пару минут проведаю, чтобы ты не простыл из-за холодной воды. А скоро ещё и дождь пойдёт. Они здесь часто идут.

– Да-да. Скоро буду, – наспех ответил я и продолжил думать.

Пункт два: судя по фантастическим фильмам, чтобы не испортить настоящее (и тем более – будущее), нельзя портить ход прошлого: пытаться убить кого-то плохого, каким бы уродом он ни был, или, наоборот, пытаться спасти кого-то хорошего, каким бы праведником он ни был.

Пункт три (и, надеюсь, последний): нужно стараться быстрее вернуться в настоящее, попадаясь как можно реже на глаза прохожих и не оставаясь на фотографиях и видеозаписях (хм… Нужно будет найти какую-нибудь соответствующую времени одежду и как-нибудь замаскировать рюкзак).

Я встал и вяло пошёл в правую сторону.

Стоит сделать небольшое отступление: сейчас, сидя в тёплой комнате, я задумался: как я тогда не растерялся? Ну, представьте: вы стоите на бетонном полу какого-либо здания… И вдруг… Бах! Вы на улице, а какой-то мужчина вдобавок говорит, что вы – в прошлом. Как здесь не растеряться? Что мне помогло здраво мыслить, точно не знаю. Возможно, всё произошло настолько быстро, что я толком и не понял, насколько всё тяжело. Или, возможно, в трудной ситуации я могу собраться, скоординировав свои мысли для достижения цели? Возможно. Тогда понятно, как я, спустя несколько дней… Хотя не буду забегать вперёд. И лучше продолжу рассказывать по порядку…

Так вот, я подошёл к двери в квартиру Жака – это была единственная незакрытая дверь на лестничной площадке (в Америке их так называют?).

И… снова придётся сделать отступление. На этот раз – по просьбе одного очень хорошего человека (о котором я напишу позже). Этот человек попросил написать следующую фразу: своими дневниками я не пытаюсь кого-нибудь оскорбить или задеть чьи-то чувства. Все известные (да и не очень известные) имена и фамилии не изменены, но возможно, соответствует только тому времени, в котором я это всё пишу. Ну… как-то так. Продолжим!

Я постучался и зашёл. Жак сидел у довольно дорогого камина и что-то читал. Я прошёл через прихожую и вошёл к нему в комнату.

Здесь было просторно: камин, несколько высоких шкафов с книгами, столы и стулья. Почти весь пол покрывал ковёр.

Я подошёл к одному из шкафов с книгами и стал читать их названия:

«Психология»… «Строение тела»… Ого! Полное собрание рассказов о «Шерлоке Доге»! Правда, все книги на английском языке…

– Это моя жена любила читать, – сухо произнёс Жак и показал, что у него в руках инструкция по эксплуатации какой-то электрической винтовки. – Меня же больше интересует техника и приборы. Выбирай себе стул и садись рядом.

Я, вспоминая «советы Эльки о прошлом», сначала не очень хотел выполнять команды Жака, но всё-таки придвинул стул к его стулу.

– Ты, так понимаю… недавно стал пользоваться машиной времени? – сказал Жак и косо посмотрел на меня.

Что я мог ответить? Промолчать – невежливо. Сказать, что уже пару лет пользуюсь – не докажу, да и кто мне после этого станет объяснять, как вернуться назад?

– Около недели всего, да и то с чужой помощью, – сказал я, не сильно далеко уходя от правды.

– Хм… В таком случае, я бы посоветовал тебе просто дать мне машину времени, пока ты себе не навредил перемещениями во времени.

– Нет! – чуть ли не крикнул я, обхватив устройство. – Не могу!

Пункт четыре: экономь ресурсы. Кто знает, насколько долго придётся находиться в прошлом.

Пункт пять: постарайся найти законный источник дохода, если уверен, что «зависнешь» надолго (Надеюсь, до этого не дойдёт).

– Я… не могу отдать машину времени. Это подарок… от друзей, – сказал я.

– Хм… А, неважно, – он хотел что-то сказать, но передумал. – Интересные у тебя друзья: подарили дорогущий прибор, да к тому же даже не первой, а второй версии! А эти друзья тебе об «обратном парадоксе» рассказывали?

– О чём? – удивился я.

– О! Это очень важно! – Жак даже с кресла вскочил, желая мне рассказать. – Парадокс заключается в том, что если ты сейчас вернёшься в то время, где ты живёшь… тебя превратит в пепел.

– Что? – я не на шутку испугался.

– Да… Пойми – переместишься обратно – совпадёшь по ДНК с самим собой, живущим там. А природа это не любит. Ты исчезнешь.

Я на секунду задумался, не отдать ли Жаку машину времени, но тут же передумал.

– А как тогда вернуться? – спросил я. – Не поверю, что обратно вернуться никак невозможно.

– Конечно же, можно! – воскликнул Жак. – Про Петли Времени слышал? Пара-тройка перемещений в конкретные «участки» прошлого – и можешь спокойно возвращаться в настоящее. Всё просто.

– Как… Это работает? Я же всё равно вернусь. Могу я не опасаться, что меня уничтожит?

– Естественно! Время пройдёт… И ты попадёшь в чуть-чуть позднее настоящее, чем то, из которого ты улетел.

– А почему я тогда не могу отсидеться здесь, в ХХ веке, а потом… вернуться в настоящее? – я ничего не понимал в перемещениях, но хоть что-то соображал в логике. – И почему в настоящем должно пройти время? Это же машина времени, и она, кажется, должна перемещать в то время, куда я скажу…

– Начнём с того, что… Как ты выразился: «отсидеться» здесь – возможно, – перебил меня пёс. – Но придётся ждать пару лет, вместо нескольких получасовых перемещений в прошлое. Объясню: даже когда ты здесь, в настоящем тоже идёт время, но в тысячи и сотни тысяч раз медленней – что при перемещении назад, в настоящее, будет незаметно, чтобы вернуться без риска для жизни… Нужно будет ждать очень долго. Альтернатива: перемещения на соответствующие места на разных Витках Времени. После того, как правильно всё сделаешь, в настоящем пройдёт всего где-то полчаса, НО! Ты переместишься в настоящем чуть-чуть в сторону от…

– Хватит! – не выдержал я. Продолжать рассказывать было бессмысленно – я не только ничего не понимал, но и начинал плохо соображать. – Я… не знаю, что лучше… В прошлом меня же могут убить… Да и здесь, наверное, тоже…

Жак развёл руки в стороны – как будто говоря: «Ну, ничего не поделаешь – придётся рисковать».

– Я же не могу тебе всё на деревьях объяснять, – с лёгкой улыбкой сказал Жак.

– Где объяснять? – спросил я.

– Не где, а по какой методике… Стоп! Так ты, получается, не из учёных? Ха-ха! Так гораздо проще! – в его глазах мелькнул недобрый блеск, но Жак заметил, что я немного растерян. – Методику объяснения на деревьях любых ситуаций использовал один мой знакомый… Сейчас он, правда, подался в науку и я его совсем не вижу.

Жак поправил шляпу и добавил:

– Мы что-то слишком много говорим впустую. Решай: телепортация или два года жизни здесь? Но помни: есть те, кто не хочет, чтобы мы надолго оставались в чужом времени. Если всё-таки решишь задержаться… знай:

Жак открыл ящик стола и достал оттуда револьвер – подержал пару секунд в лапе и убрал обратно.

– Твоё решение? – ожидая, спросил он.

Меня аж передёрнуло, когда я услышал, что придётся отстреливаться. Особенно напрягало то, что Жак, по сути, незнакомому человеку показывает, где хранится оружие – значит, дело серьёзное.

– Лучше… Перемещениями, наверное, – еле выговорил я. – Быстрее… будет.

– Правильный выбор! – обрадовался Жак. – С завтрашнего утра – в путь, а пока что можешь переночевать на диванчике.

– Нет. Я не устал. Я хочу как можно быстрее вернуться домой, – сказал я слишком самоуверенно. Ноги подкашивались, но я не хотел показать слабость перед Жаком. – Объясняй, что делать!

– Хо-хо! Вот это настрой! – он говорил радостно, но его глаза были злобно прищурены, а улыбка напоминала оскал. – Всё просто: я сообщаю тебе координаты и время, ты их вводишь и оказываешься на месте. Там нужно пробыть минимум минут тридцать. Больше можно, меньше нельзя. Потом нажмёшь мелкую кнопку, – Жак указал на ту кнопку, которую я нажал, и попал в прошлое. – Она вернёт тебя сюда из любого места на планете. Ну, в целом всё. Тебе понятно?

– Да.. вроде бы.. – Я неуверенно кивнул, и Жак стал мне диктовать координаты.

Глава 2. Часть 3. Уроки истории

– Куда я хоть направляюсь? – немного заволновавшись, спросил я.

– Про гладиаторские бои слышал? Да уж.. Не повезло тебе с точкой времени. Ну, ничего. Долго ты там не задержишься. Вот, возьми эту сумку вместо своего рюкзака.

Сумка была сшита. Причём очень неумело, как будто пятиклассницами на уроке труда в школе. Про такие вещи обычно говорят, что «Они сделаны с любовью» (видимо, чтобы не расстраивать того, кто эту вещь сделал).

– А что за эмблемка? – заметив на сумке небольшую нашивку, сказал я. (Сейчас я уже плохо помню, как она выглядела, поэтому зарисовывать не буду).

– Так… не бери в голову, – равнодушно ответил Жак. – Подожди! Я сейчас отойду немного в сторону: это чтобы меня вместе с тобой не унесло: машина-то к тебе ещё не привыкла.

Я недоверчиво положил рюкзак рядом с одним из кресел (не мог же я забрать его с собой в прошлое?) Да и к тому же, там ничего ценного не было. Деньги и документы лежали в карманах джинсов.

– А прибор, что… такой умный? Что… кхм… как бы… хозяина узнаёт? – спросил я, так как не понял предыдущую фразу.

– О! Ещё какой умный! Только ему привыкнуть нужно к тебе, – Жак оглядел меня с ног до головы. – Джинсовые брюки и куртку с капюшоном оставь. Они сейчас такие пыльные, что их от одеяний нищего не отличишь.

Мне было немного неприятно это слышать. Да, я работаю археологом, копаюсь в земле, но эти вещи я сам лично покупал, причём не так давно.

Пока я думал, что ответить Жаку, первым заговорил он:

– Ну? Ты планируешь вернуться домой? – спросил он немного раздражённо. – Жми на большую кнопку! Помни: полчаса вполне хватит.

Координаты уже были введены, а экран машины времени терпеливо светился… Но я почему-то не нажимал кнопку. Заметив мою растерянность, снова заговорил Жак:

– Ты что это приуныл? Ну, не убьют же тебя за 30 минут. Ты – парень смышлёный, если что, в машине времени есть встроенный интеллектуальный переводчик. На, возьми микронаушник, чтобы на всю округу не было слышно. Хоть с немцем, хоть с французом говори – не поймёшь, что не на родном языке разговор ведёшь. Древние языки в базе данных машины тоже есть. Так что – смело в путь! Когда захочешь вернуться – нажмёшь кнопку сверху. Пока!

И снова: пара секунд «полёта», и я в неизвестном месте.

В этот раз я хотя бы не упал. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в сыром коридоре, в который откуда-то сверху падает тусклый свет.

Где-то вдалеке были слышны многочисленные, но неразборчивые голоса. Вдруг я услышал шаги. Недолго думая, я убрал машину времени в сумку и посмотрел в сторону идущего.

– Эй! А ну стой! – крикнули мне двое, по всей видимости, охранники: у них поверх тканевой одежды были нацеплены небольшие блестящие щитки. На поясе у каждого был короткий меч.

– Вот! У него на сумке – символика раба! – закричал ещё громче один из них. – Живо! В свободную клетку! Через 20 минут тебя выведут на арену!

Сопротивляться было бы бесполезно: безоружный я им бы ничего не сделал. Зато 20 минут спокойно проведу… в камере. В полном одиночестве. Есть время о чём-нибудь подумать.

Камера оказалась неодноместной. Но трое других заключённых молча сидели в углу. Они выглядели жалко, наверняка их плохо кормили, да и условия содержания, прямо скажем, были не лучшими.

Я задумался: если сейчас выведут на арену… умею ли я драться?

Я понял, что всего пару раз в жизни стрелял из травматического пистолета, нечасто дрался, да и то – каждый раз недолго и не всегда выигрывал. Зато с седьмого по одиннадцатый класс у меня в школе ОБЖ вёл бывший милиционер, который вечно «строил» из себя американского копа и обучал нас, как выбивать нож или пистолет из лапы противника и как одним ударом полицейской дубинки отправить на нападавшего в нокаут. Эх… мне бы сейчас дубинку… Я бы им показал, какой из меня раб! Интересно, с мечом управляться тяжелее? Хотя кто рабу в клетке выдаст меч?

Где-то минут через пятнадцать, ход моих мыслей прервали неслаженные шаги, кажется, четырёх человек.

– Очередные охранники… – подумал я.

Но уже через секунду я услышал звук, явно не соответствующий эпохе: размеренный, слегка механический, вызывающий лёгкую дрожь во всём теле, звук перезарядки пистолета.

– И что, где этот учёный? – сказал кто-то, находящийся недалеко от меня хриплым голосом. – Интересно, он много знает?

– Если много – сначала всё выведаем, а потом его пристрелим. Если нифига не знает – пристрелим обоих, – сказал кто-то другой и приглушённо рассмеялся.

Бандиты говорили по-русски, поэтому в данном случае переводчик только мешал слушать, переводя с русского на русский и заглушая часть их реплик.

– Стоять! Кто вы такие? – послышался уже знакомый голос охранника.

– И что вы держите в лапах? – откликнулся второй охранник.

Послышалось около десятка выстрелов, после чего что-то упало на холодной пол коридора. Да… охранникам не позавидуешь…

– Патроны не переводи! – прикрикнул кто-то явно не худой (Судя по голосу).

– Хе. Слышь… – отозвался, по всей видимости, последний из банды – с противным высоким, как у мелкого гоблина, голосом. – Прикинь, если ты кого-нибудь из родственников вальнул…

– Да туда им и дорога! – снова рассмеялся «второй», но тут же нервно откашлялся. – Я же не исчез?.. Не, значит всё норм.

– Замолкли все! – рявкнул первый и стал медленно со своей бандой идти в сторону клеток.

– А всего 20 минут где-то прошло, – подумал я и стал надеяться на чудо.

И оно случилось: во втором, дальнем, конце коридора послышался нарастающей шум: это бежали десятки, а то и сотни людей.

– Ломайте цепи! Срывайте замки! – кричала толпа.

– Босс, их слишком много, – занервничал «гоблин».

– Без учёного не уйдём! Всем спрятаться за угол!

Кто-то из толпы добежал до моей клетки и мощным ударом чего-то железного сбил замок.

– Ты свободен, друг! – сказал какой-то улыбчивый человек лет двадцати, радушно открывая дверь клетки.

– Спасибо большое, – буркнул я и, обхватив обеими лапами сумку, стал пробираться сквозь идущих.

Больше всего я сейчас не хотел идти в сторону тех, кто прятался за углом. Но, думаю, идти против всей толпы было тоже не лучшей идеей.

– Их слишком много! Обходим! Нам нужен только учёный! – прорычал Толстяк.

– Где-то двадцатая минута, – подумал я, убегая всё дальше. – Максимум – двадцать пятая… Мне как-то нужно выиграть время!

Глава 2. Часть 4. Я стал убийцей

За спиной послышались выстрелы. Причём, шум пары-тройки пистолетов запросто перекрывался тикающим, как часовая бомба, «голосом» какого-то пистолета-пулемёта.

– Оп-па! И куда мы бежим? – спросил у меня какой-то человек лет тридцати, вставший впереди меня метрах в ста.

Я резко остановился. Он направил на меня пистолет.

– Машинку лучше прятать надо… А то выдавала тебя сильно, – язвительно сказал он. – А теперь отдай её мне, и пойдёшь со мной.

– Неверные видо-временные формы, – промелькнуло у меня в голове. Да… Даже в подобных ситуациях я думал о всяком бреде. Например…

Додумать я не успел. Он стал подходить ближе… Как вдруг ему позвонили по рации.

Этот бандит выглядел крайне странно. И на запястье левой лапы у него какой-то браслет с проводами был.., тогда я подумал, что это часы.

– Ты где шляешься? – сказал другой бандит хриплым голосом через рацию. – Я тут вдвоём с боссом от толпы убегаю.

– Я учёного нашёл, – гордо сказал бандит, стоящий передо мной. – Лично! Где четвёртый?

– Я что, знаю что ли? – ответил по рации второй. – Твои координаты вижу. Скоро буду.

Воспользовавшись моментом, пока бандит отключал рацию, я схватил кусок бетона и, кинув машину времени в сумку, ринулся в бой.

Возможно, всё происходящее мне напоминало какую-нибудь компьютерную игру, поэтому я так героически себя вёл. Сейчас, в настоящем, сидя в уютном кабинете, мне тяжело сопоставить мою скромность и мои действия после получения машины времени.

Бандит явно не ожидал от меня контратаки.

Тяжёлым куском бетона я заехал ему прямо в лоб. После чего мы оба немного отошли друг от друга. Он – из-за неожиданности (боли он как будто совсем не чувствовал), а я от страха.

Левый глаз у него стал абсолютно белым: без зрачка и радужной оболочки. В правом глазу зрачок стал носиться с бешеной скоростью.

– Ты что наделал? – крикнул бандит. – А! Процессор! Провод оторвался… аккумулятор разряжается!

Тогда я не понял, что он говорил, но почему-то точно знал, что он меня не видит.

В сыром затхлом коридоре ориентироваться на обоняние почти бессмысленно. Единственное, что я не учёл – слух.

Убивать бандита мне не было смысла, поэтому я решил его просто оттолкнуть, чтобы пройти дальше и пять минут бегать по коридорам.

За долю секунды до того, как я почти дотянулся до бандита, он отпрыгнул в сторону и сделал несколько неточных выстрелов в мою сторону, после чего у него исчез и второй зрачок. Бандит пошатнулся и упал, не подавая признаков жизни.

Крайне неметко стреляя, он умудрился оцарапать мне ногу, попасть пулей в сумку и подстрелить мне левую ладонь («машина», возможно, спасла меня от смерти). Из всего перечисленного болела только ладонь. Стиснув зубы, я решил уходить отсюда как можно дальше.

Я нагнулся, чтобы забрать пистолет и случайно коснулся лапы бандита. Она была не просто горячей – она была раскалённой! Рука обычного человека даже при какой-либо болезни не смогла бы достичь таких температур.

Думать было некогда. Я схватил пистолет, проверил, что с машиной времени, на удивление, всё в порядке (лишь лёгкая царапина на матовом корпусе) и побежал вперёд.

Спустя пару минут, из-за поворота, на меня что-то прыгнуло и вцепилось зубами мне в плечо. Я сначала подумал, что это сторожевая собака, но даже в тёмном коридоре смог различить фигуру низкого сгорбленного человека.

Я, насколько это было возможно, разбежался и прижал его к стене. Он отпустил моё плечо и упал на пол. Я пнул бандита ногой и снова собирался бежать, как вдруг пистолет-пулемёт очередью раскрошил стену недалеко от меня.

– Полчаса уже наверняка прошло, – решил я и нажал на кнопку «возврата».

Чтобы выиграть хоть какие-то жалкие секунды, я стал стрелять в ответ. По ругательствам толстого бандита я понял, что хоть куда-то попал.

Из машины времени послышался уже знакомый тихий треск, затем опять была пустота и я снова очутился на улице в Чикаго.

Под сильным дождём ладонь стала меньше болеть, но теперь и плечо давало о себе знать.

– Надеюсь, я не занёс туда какую-нибудь инфекцию… – подумал я и поковылял к дому.

Дверь в квартиру Жака была закрыта. Я хотел постучаться, но вдруг услышал нервный голос самого Жака. Он, видимо, говорил по телефону.

– Что? Как это: одного завалил и двух ранил? – Жак нервничал ещё и от того, что его постоянно перебивали. – Уверяю вас, что он не робот… Он – простой учёный… Да, много знает. Что? Нет-нет! Он очень будет для вас полезен… Ладно… Эх, опять не попрощался.

Я не знал, говорили они обо мне или нет, но символика раба на сумке – явно не случайность.

Я громко постучал в дверь.

Не знаю, как далеко от неё находился Жак, но подлетел он за долю секунды.

– Объясняй всё! – сказал я ему. – Почему на сумке – символ раба?

– А-а… Вот я дурак… – сказал он и схватился руками за голову. – Это… моя сумка. Я получил её, когда был в тех временах, поэтому она и лежала на полке того времени… Прости уж – совсем из головы вылетело.

Я всё ещё не доверял ему, но мне очень хотелось вернуться домой.

– Ого… Не хило они тебя… Кем бы они ни были. Чай будешь?

– Обойдусь, – недовольно сказал я. – Куда теперь?

Жак улыбнулся.

– Про дикий Запад слышал? Тебе сейчас как раз туда. У меня в сундуке, кажется, оставалось пончо. А рюкзак свой можешь взять. Джинсы… Ладно, пусть остаются джинсы – тогда все как угодно одевались. Револьвер точно не надо?

– Нет. Попытаюсь как-нибудь мирно просуществовать, – сказал я и незаметно переложил пистолет бандита из сумки раба в свой рюкзак. – Диктуй координаты!

Глава 3. Самый скучный вестерн

Я просто шёл по туннелям какой-то шахты. Просто шёл! Полчаса ходьбы. После того, что мне пришлось пережить в прошлой «петле времени», я даже немного заскучал. Зато было время о многом подумать…

Мне казалось, что Жак… так сказать… не на моей стороне. Нашивка раба, странный телефонный разговор, бандиты, как будто случайно нашедшие меня в прошлом… А что, если Жак просто использует меня для чего-нибудь? Или.. понял, что я неопытный, и хочет получить выгоду?.. Вот только каким образом? Разве я, проводящий даже по часу в различных временных промежутках… ему хоть чем-нибудь помогу?

– Так… Полчаса уже есть, – подумал я и проверил, что в трофейном пистолете было ещё четыре патрона. – Настало время разобраться во всём!

Нет-нет… Стрелять в живого человека я явно тогда не собирался, но с заряженной «пушкой» чувствуешь себя спокойнее. Разве нет?

Глава 4. Семья, которой не было

– Что? Просто не встретили? Как!? Да-да… Это только моя вина… Обещаю – в третий раз промаха не будет…

Именно это я услышал, вернувшись.

Сомнения пропали – Жак на их стороне… Вот только на чьей – их?

Мне очень странно везёт попадать именно на такие разговоры. Я имею в виду, что меня могло переместить на пять секунд позже, и я бы всё пропустил… Или разговор был подстроен, и Жак намеренно хотел, чтобы я этот разговор услышал?.. Вздор! Просто, зачем было бы компрометировать самого себя?

– Я хочу домой. Немедленно! – крикнул я, распахивая двери.

– Но… Туда сейчас нельзя! – резко ответил Жак и понял, что ещё не повесил телефонную трубку. – Ой… Простите… я не вам… Я… я перезвоню.

– Не-мед-лен-но, – повторил я, нахмурившись и держа пистолет лапой в кармане.

– Ты… забыл про три петли времени? Тебе явно не понравится там, куда ты так спешишь… Ещё всего одно стороннее перемещение и…

– Я неясно выразился? – перебил его я. – Жду! Но долго ждать не планирую.

Я сжал рукоятку пистолета ещё сильнее…

– Уже угрозы пошли… – с грустью в голосе сказал Жак и тяжело вздохнул. – Почему те, кто только хватаются за исправление истории, считают себя богами? Вы никогда не слушаетесь других…

Я промолчал.

– Только потом не жалуйся… Я предупреждал, – продолжил он говорить грустным голосом. – Как тебя ещё совы не срезали…

Что это означало, я тогда ещё не знал, но координаты дома помнил верно – я переместился на крыльцо своего дома, а свежепокрашенные «колонны», держащие железную крышу говорили о том, что сейчас начало сентября (традиция такая – красить их каждый год в начале сентября) … Хм… Вот только какой сейчас год? И главное, как это узнать?

– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, сейчас 2003 год? – спросил я у какой-то старушки с собакой.

– Да, сынок… 2003-ий год… – с опаской в голосе ответила она и взяла собаку на руки. – А это что… Модно сейчас в скатерти по улице ходить, да?

– В чём? – удивился я и посмотрел на себя. – А… это – пончо… Я просто с праздника мексиканского иду… Ещё не переоделся…

– А, ну, ясно… – сказала она и стала уходить. – Удачи больше не забывать год.

– Да, спасибо… – помахал я на прощание лапой и вернулся к подъезду. – Хм… Не возвращать же? Пусть останется… как материальная компенсация! Хотя бы теперь я был уверен, что я – в настоящем времени и спокойно смогу вернуться домой…

Я сильно заблуждался…

Секунду подумав, я подошёл к домофону и, убрав пончо в рюкзак, позвонил в свою квартиру.

– Ал-ло! – послышался бодрый, но хамоватый голос моей сестры.

– Привет! Это я! Вот, приехал уже. Открывай дверь! – радостно сказал я.

Я ожидал услышать от неё что угодно… но не это:

– А это кто?

Моё сердце как будто остановилось. Я пытался убедить себя, что сестра просто глупо шутит, но какой-то дискомфорт крепко засел в моей грудной клетке.

– Кто это? – напряжённо повторила сестра.

– Ты что, не узнала меня по голосу? Ха, как будто меня так долго не было, что у меня голос изменился, – я назвал её по имени и снова вежливо попросил открыть.

Две секунды стояла абсолютная тишина. После чего дверь открылась.

Я поднялся на наш этаж и позвонил в квартиру.

– А вот и я! – после того, как я увидел знакомую дверь, мне даже стало немного веселее. – Я та-ак устал! Наверное… из-за того, что работал очень много – зато не зря. Открывай, сестренка!

– Первый раз в жизни тебя вижу! – рявкнула моя сестра из-за двери.

– Кто там? – послышался тихий голос моей мамы.

– Полюбуйся, – сказала намеренно громко моя сестра. – Вот, какой-то парень родственника из себя строит.

– Мама, это я – Олег! Открой тогда ты, пожалуйста, а то сестра что-то пошутить решила, – я немного начал волноваться, вспомнив слова Жака. – Мам?

Секунду стояла тишина. Затем я услышал, как мама плачет.

– Убирайся, дегенерат! – крикнула моя сестра и закрыла внутреннюю входную дверь.

Я был абсолютно потерян… Мне не оставалось ничего другого – только сесть на лестничную площадку, поставить ноги на ступеньки и подумать, что Жак был прав…

– Ты не понял?! – крикнула моя сестра, снова открыв внутреннюю дверь. – Мне милицию вызвать? Уходи!

– А куда мне теперь идти?! – огрызнулся я и стал спускаться вниз.

Солнечная погода на улице больше не радовала. Я закрыл глаза и нажал кнопку наверху машины времени.

Глава 5. Снова прошлое

Как-то так… Ещё вчера – полноправный собственник жилья, а сегодня – «личность», которую нужно выгонять из подъезда, вызвав милицию… Да уж… Неужели Жак был прав? Неужели… Он не обманывал меня?

Когда я заходил в комнату, ожидал каких-то насмешек от Жака… Но нет. Наоборот – пёс сидел за столом напротив полупустой бутылки коньяка.

– Прости меня… – сказал Жак, чуть ли не плача. – Прости меня… Чёрт, я даже не знаю, как тебя зовут… Или не помню, что ещё хуже.

– Что случилось? – удивился я.

– Я не должен был так распоряжаться хоть чьей-то жизнью. Я – эгоист! – это начинало напоминать истерику. – Эгоистом был – эгоистом и останусь! Но… Контракт уже подписан. Пути назад нет. Или ты… Или я. Понимаешь?

До меня наконец-то дошло. Ладно, бандиты, которые, конечно же, не случайно появлялись там же, где и я… Жак – кто угодно, но не друг…. Но вот подговорить мою семью против меня никто бы не смог. Я их знаю. В них я уверен.

– Ничего не говори, – сказал я, видимо, не желая слушать долгие слезливые истории о том, что «он не виноват, его заставили» и всё такое. – Просто ответь: худший расклад событий и лучший.

Жак явно не ожидал подобной реакции. Судя по выражению лица, он думал, что я наброшусь на него с ножом или выпущу в него всю обойму из пистолета… Но точно не буду болтать о каких-то вариантах.

– В худшем случае, – сказал он, одним залпом осушая оставшуюся часть бутылки, – нас обоих убъют. В лучшем – кого-то одного… Того, у кого не будет машины времени.

Я заметил, как он пододвинул к себе ближе ножик, лежащий на тарелке с яблоками.

– Но ты же у нас, кажется… не промах, да? – продолжил Жак, при этом говоря с улыбкой сумасшедшего на лице, – Ты… возможно, способен спасти нас обоих… Жак посмотрел на меня как на героя, но этот взгляд тут же изменился. Теперь он смотрел на меня, как на кусок мяса: диким, жадным взглядом одичавшего хищника.

– Или… сможешь спасти мою жизнь… ценой своей. – Жак схватил нож и побежал в мою сторону, но…

Уже через секунду, как будто осознав, что он делает что-то неправильное, Жак выронил нож и, качнувшись назад, сел на пол.

Моя же реакция была более молниеносной, однако и более инертной. Как только он ко мне побежал, я моментально выхватил пистолет, а вот остановиться вовремя не успел.

Убивать я его, даже после всего случившегося, явно не хотел, поэтому целился в запястье правой лапы. Я явно недооценивал свои навыки стрельбы. Пуля попала именно туда, куда я и целился.

Деревянный пол рядом со стулом стал красного цвета. Жак несколько секунд кричал, а потом стал плакать.

– Координаты третьей петли времени. Живо! – крикнул я ему и стал подходить, не опуская пистолета.

Лапы ужасно дрожали. Наверное, если бы пришлось стрелять второй раз, я бы раньше пистолет выронил.

– Ты… можешь не идти туда, – заскулил Жак.

– Координаты! – повторил я, повысив голос.

– Это… не обязательно, – сказал Жак, пытаясь остановить кровь из раны.

– Последний раз говорю: дай координаты! – мне начинало казаться, что он не хочет их мне говорить.

– На столе… На обратной стороне чека из магазина «Old gallery», – кое-как сказал он и пнул ножик для яблок в мою сторону. – Вот… возьми хоть это… и пистолет из ящика стола. Больше ничего не могу предложить. Если дам л-лазерную винтовку или именной револьвер, они поймут, что тебе помог я.

От подарков я не привык отказываться, но всё-таки нож поднимать не стал. Зато теперь у меня стало два пистолета.

Я ввёл координаты с чека… Но ещё не нажал на кнопку.

– Аптечка в квартире есть? – спросил я, сжалившись над жалким видом Жака.

– Да… в ванной комнате, – тихо ответил он.

Глава 6. Война без номера

Я кинул Жаку пачку бинтов и нажал на кнопку.

С каждым разом эти перерывы между нажатием большой кнопки и появлением в новом времени становится всё меньше.

Я оказался на размытой дороге. Кругом был туман… Видно было лишь на несколько метров.

– Полчаса… всего полчаса… – сказал я, поёжившись от холода. – Здесь осень, кажется.

Я решил идти хоть куда-нибудь, понимая, что бандиты явно переместятся сюда же. Возможно, от них удастся спрятаться… хоть где-нибудь.

Туман и так давал большой шанс остаться незамеченным, но укрытие мне бы явно не помешало.

– Где я? – спросил я сам себя.

Ноги проваливались в жидкую грязь, идти было очень трудно.

И вдруг я заметил дом. Бревенчатый, какие строили раньше…

– Значит, я в России? – подумал я и побежал вперёд настолько быстро, насколько вообще мог бежать по раскисшей дороге.

Моему разочарованию не было предела: при приближении к дому, я понял, что от него остался только тот самый угол. Всё остальное было уничтожено взрывом и выгорело.

– Война… – промелькнуло у меня в голове. – Мировая… Вторая? Или Первая?..

– О чём размышляем? – послышался голос где-то справа от меня. – Пистолет даже не пытайся успеть достать. У роботов реакция получше будет.

– У кого? У роботов? – удивился я.

Оглянувшись, я увидел трёх человек. Они стояли в каких-то странных коричнево-зелёных плащах, уходящих куда-то вниз. Удивительно, почему я не услышал, как они подошли.

– Да-а.., – медленно произнес второй и бросил окурок на дорогу. – Мне показалось… Или он не знает, кто такие роботы? Может, это не наш клиент?

– Отставить спор, – прикрикнул главный, стоящий по центру. – Это явно он. Просто притворяется неплохо.

– Мужики.. А что происходит? – спросил я, как бы не понимая сложившейся ситуации.

– А так понятнее? – спросил главный и направил на меня какой-то странный автомат.

Теперь, когда он достал лапы из карманов, я заметил, что левая полностью механическая и напоминает скорее скелет лапы, чем полноценную лапу.

– Проще говоря: ты нужен нам живым, но никто не мешает мне сделать в тебе пару лишних дырок. Давай без скандала или мне всё-таки начать стрелять?

Я замялся. Понимая, что бандиты меня когда-нибудь точно найдут, я никак не ожидал, что они смогут меня подкараулить в тумане, да вдобавок ещё и окажутся роботами…

Хотя, возможно… Возможно, те бандиты из Колизея тоже были роботами. Это многое объясняет. Но откуда появились такие роботы? Не помню ни одну новость по телевизору, в которой бы говорили о создании подобного. Значит, роботы из будущего? Да, а вот машина времени меня как будто вообще не удивляет!

– Выбор сделан! – сказал главный из бандитов и стал поднимать дуло автомата, но…

Не успел.

Сквозь голову бандита с автоматом пролетела пуля. Робот пошатнулся и упал вперёд.

– Либерти… Опять ты мешаешь нам, – прохрипел он. Одного патрона ему явно не хватило, но он не стал подниматься. Только оперся на руки.

Я огляделся по сторонам, но, естественно, никого другого не увидел.

– Боевой режим активировать! – крикнул робот и перестал даже пытаться подняться. Вообще перестал двигаться.

Один из двух оставшихся бандитов резко выхватил нож. Зрачки бандита расширились, полностью закрыв радужную оболочку глаз, зрачок стал ярко-красным. Затем бандит зачем-то приложил лезвие ножа к тыльной стороне левой перчатки, после чего бросился в мою сторону, но был также остановлен метким выстрелом.

Я молниеносно среагировал: достал пистолет и направил его на третьего бандита.

– Прошу.. Не стреляй! – волнуясь, сказал он. – У меня жена и дети… Пожалуйста… не надо.

– Когда-нибудь моя доброта сыграет со мной злую шутку, но не сегодня, – подумал я и закричал куда-то вдаль своему снайперу-хранителю. – Ну, что? Оставим его в живых?

Выстрела не последовало. Я воспринял это как согласие.

– Ах, да… Спасибо за помощь. Вот, держи, – сказал я и кинул пистолет Жака в сгоревший дом. – Не знаю, где ты, поэтому оставлю небольшой подарочек тебе в руинах дома!

Почти 30 минут… Я, не отворачиваясь и не опуская пистолета, стал медленно отходить назад.

Приятно, когда тебе помогают.

– Спасибо.., – сказал я шёпотом и нажал на кнопку.

Глава 7. Всё только начинается

Глава 7. Часть 1. Путь исправления

На этот раз я не стал ждать: сразу вошёл, распахнув дверь (Видимо… Жак держал её открытой постоянно или открывал дверь к моему приходу).

– А, вот и ты! – крикнул, увидев меня, Жак, нервно держа в лапах старомодный городской телефон. – Будь что будет, но я… хочу хоть сейчас поступить правильно!

Зазвонил телефон. Мы оба знали о том, кто это звонит. Я лихорадочно ввёл уже знакомые мне координаты и нужное мне время. Жак машинально протянул к телефонной трубке правую забинтованную лапу, но тут же из-за боли отдёрнул её и взял трубку левой.

– А? Да, это я! – Жак говорил настолько уверенно, что казалось… он этот диалог отрабатывал раз десять. – А, как этот учёный ваших головорезов уделал! Он-то жив, а вот они, наверное, на запчасти для телевизоров уже пущены, да? Что-что вы у меня просите? Назначить учёному новое четвёртое место для перемещения? Чтобы вы смогли там подготовить ловушку и поймать его?

Я напряжённо обхватил пальцами рукоятку пистолета, но доставать его не стал.

– Так катитесь вы к чёрту! – закричал Жак в телефонную трубку. – Я ничего больше делать не буду! Опасайтесь лучше за своих роботов! Вы обрели ещё одного врага, который мастерски стреляет по этим вашим консервным банкам!

Жак с ненавистью бросил трубку.

– У тебя минут десять, чтобы уйти, – сказал он мне. – Затем они сюда нагрянут.

Что произошло в следующие пять минут, неподготовленному или не знающему какие то специфические вещи человеку понять будет тяжело. Сейчас я, конечно же, во всём этом разбираюсь гораздо лучше, но тогда… как только Жак договорился, за окнами послышался шум нескольких мощных машин. Видимо, внедорожников. Затем послышались одиночные выстрелы.

Со стороны стены, выходящей на улицу, раздался звон. Мы с Жаком резко посмотрели в сторону шума и увидели какого-то грызуна лет тридцати, разбившего окно и ворвавшегося в комнату. Парень был в противогазе и держал в лапе небольшой автомат. Возможно, он был одним из бандитов, но узнать мы это не смогли.

Не успел я опомниться, как ему в спину из окна прилетели какие-то небольшие еле заметные сферы, похожие на шаровые молнии, только сделанные как будто из воздуха.

Потенциального бандита парализовало. Вернее… нет. Его как будто пригвоздило к воздуху. Он пытался поднять лапу с автоматом, но мог только шевелить пальцами. Когда он решил бежать, то в итоге просто жалко поднимал ноги.

– Немедленно сдавайтесь! – послышался властный голос. – Приказываю сложить оружие и выдать нам Олега живым. Иначе мы пойдём на штурм.

Голос звучал с одинаковой громкостью, куда бы я не отходил.

– Они знают моё имя? – удивился я.

– Это… не те ОНИ, о которых ты можешь подумать, – завуалированно сказал Жак.

Наверное… «уйти» сейчас домой и не узнать, из-за чего Жак себя так странно вёл, было бы всё равно, что в приключенческой книге не дочитать 30 последних страниц. Я выхватил пистолет и направил его на Жака, тем самым показывая, что шутить я не намерен.

– Или ты мне всё объясняешь, или..

– Не суетись, я всё расскажу… Но давай для начала перейдём в более безопасное место. Подвал, например? Он – рядом с соседней комнатой за стенкой.

– Не обманешь? – сказал я, немного опасаясь, не ловушка ли это, но оставаться здесь хотелось ещё меньше.

– Неужели ты и правда веришь, что сейчас я могу обманывать? Сейчас я просто – раненый Волк с разбившейся мечтой. Я перечеркнул свои коварные планы, которые строил ради своей семьи!

Мы спустились в подвал и закрыли дверь. Я-то всегда смогу уйти – координаты уже введены в машину. А вот Жак…

Теперь мне казалось, что те, кто пришёл, охотятся не за мной, а за Жаком, но они знают моё имя…

– Рассказывай! – гавкнул я, не опуская пистолет.

Жак тяжело вздохнул, поправил бинт на раненной лапе и начал повествование:

– Хм… Олег, значит, да? Не обижайся… Но я не думаю, что ты – сотрудник учёных. Прости, если я заблуждаюсь.

– Не уходи от темы! – недовольно сказал я.

– Ладно-ладно, – продолжил он. – Обычно те, кто меня видит, говорят, что мне лет 50. Но на самом деле, мне нет и сорока, если быть точнее – мне 36. А подобный имидж мне сделали чрезмерное употребление алкоголя и недосып в последние три года. Я сплю по 3—4 часа в сутки… И сейчас объясню почему.

Всё началось 7 лет назад. Я – молодой парень. Предприимчивый и беззаботный. И вдруг я узнаю о работе, где можно спокойно получать 100 000 рублей в месяц! Нет-нет: всё законно – нужно просто было помочь с изучением прошлого. Фишка была в том, что в это прошлое нужно было перемещаться при помощи машины времени, более слабой, чем у тебя. Работа была несложной – переместился, посмотрел, что да как, записал и вернулся.

Пять лет назад я был проездом в Лондоне прошлого века. Там я познакомился с одной замечательной девушкой – Жанеттой. Умна, красива, образована – она была француженкой, но с самого рождения жила в Лондоне. Она, как и я, очень неплохо знала английский язык, поэтому я часами напролёт общался с ней. Спустя некоторое время, мы поженились. Теперь всё свободное время я проводил с Жанеттой. Мы с женой гуляли в парках, посещали театры и выставки. Она была счастлива, и я, конечно же, тоже…

Вскоре после свадьбы я рассказал ей о машине времени, и следующие пару месяцев мы путешествовали по самым известным городам мира.

Затем подобные поездки стали чем-то обыденным. «Ну что, съездим в гости к Блэкетам, или, может быть, в Канаду?» – шутили иногда мы. У нас появилось любимое место – пляж «Близкое гнёздышко» – Nearly Nest – на побережье Америки 1984 года. Туда мы иногда ездили отдохнуть от суетливой жизни Лондона.

Мой «работодатель» был не против, чтобы я использовал машину времени в своих целях, если я хорошо выполняю работу. Однако были и те, кто хотел меня лишить этой возможности.

В те годы машина времени не была вещью, которую можно было спокойно сделать на станке. Нет. Она была редким прибором, которым разрешалось пользоваться только исключительно важным личностям и примерно сотне исследователей прошлого, поэтому за каждым экземпляром машины не очень порядочные, но хорошо осведомлённые люди вели настоящую охоту.

Со временем, желание забрать у меня машину переросло в ненависть ко мне и Жанетте. Я проклинал себя за то, что впутал её во всё это дело, а она меня только успокаивала, говоря, что я же не знал, что всё так обернётся.

И вот, три года назад я с Жанеттой поехал в Чикаго 1930 года. Уже тогда машины времени перестали быть роскошью и стали, подобно наручным часам, неотъемлемой частью имиджа любого уважающего себя человека, хоть немного знакомого с наукой лазеров и энергополей, наукой перемещения во времени и лечения неизлечимых болезней, наукой роботов и миллиметровых гигантских пространств – наукой, недоступной простым смертным.

Но даже после распространения машин времени, от меня не отстали. Теперь им нужны были мы с женой. Для допросов? Для пыток? Не знаю. И не думаю, что когда-нибудь захочу узнать.

Нас подкараулили около автомобиля. Их было около дюжины – все с автоматами и в армейской броне. С нами они не церемонились. Стоило нам подъехать, они тут же открыли огонь по машине. От шофёра ничего не осталось, а вот нам с Жанеттой удалось проскочить в отель.

– Они вход в отель оставили без охраны? – впервые за всё время рассказа перебил его я и убрал пистолет.

– А им это и нужно было – загнать нас в угол.

– А разве возможно загнать в угол человека с машиной времени? – спросил я.

– Они были уверены, что машина времени – в нашем гостиничном номере на четвёртом этаже, поэтому туда нас живыми явно бы не пустили. Пойми, когда за тобой идёт охота, тебе приходится идти на такие уловки, чтобы враг был абсолютно уверен в правильности данных, а ты был бы уверен в том, насколько он заблуждается.

Я кивнул, и Жак продолжил.

– Подняться мы смогли только на второй этаж. Четвёртый ответил огнём вытрелов, а на первом уже собирались «войска». Я отдал машину времени Жанетте, установив координаты Nearly Nest, а сам взял револьвер и бросился охранять лестницу.

– А почему ты не переместился вместе с Жанеттой? – спросил я.

– За первые пять минут после перемещения возможно выследить, куда это перемещение было совершено. Поэтому я и решил «тянуть время».

Где-то наверху стали слышны выстрелы.

– Ну… Через пару минут они сюда доберутся, – сказал Жак и нервно протёр пыль с перил подвальной лестницы. – А пока что у них и своих дел хватает.

Я совсем забыл о «бандитах»… или кем они там являлись?

– Начнут ломать дверь – переместимся куда-нибудь, – успокоил его я. – А пока что рассказывай.

– Ну так вот, – снова продолжил Жак. – Я отстрелил замок на одном из свободных номеров, чтобы был хоть какой-то путь для отступления. Жанетта отказалась перемещаться, говоря, что не бросит меня одного… Мне пришлось соврать ей, что у меня есть запасная машина времени… И что минут через десять я тоже перемещусь… Никогда себе не прощу ни обман ей, ни обман тебе.

Я несколько минут смело держался в перестрелке, но пулевые ранения не давали мне прицелиться, да и запас патронов подходил к концу.

Ковыляя, я дошёл до номера и крикнул в сторону коридора: «Перемещаемся, Жанетта!», чтобы сбить с толку преследователей, затем вылез на подоконник и снаружи прикрыл окно.

Кое-как, пройдя несколько метров по подоконнику, я стал терять сознание.

Добраться до пожарной лестницы – было не вариантом, как и возвращаться хоть в какой-нибудь номер. Оставалось только прыгать вниз.

Кое-как я прошёл ещё пару метров и спрыгнул в большой железный бак для мусора.

Не знаю, как они искали, но меня не нашли.

Только через пару часов я очнулся. На мне не было живого места… За окном уже темнело – был поздний вечер. Я добрался до какого-то дешёвого мотеля через два квартала, кинул администратору несколько баксов, которые нашёл в карманах, после чего поднялся в номер, включил душ и прямо в одежде в нём уснул… Ну, или упал в обморок.

Проснулся я только утром с пневмонией и окружённый тонким слоем битого стекла, которое принес на себе из той самой мусорки.

Последние деньги я потратил на лекарства и еду. Уже через неделю мне стало немного получше, а вот денег не осталось вовсе.

Возвращаться в гостиницу я бы не стал ни за что на свете. Я решил бросить там наши вещи, а сам уйти на другой конец города. Но и там меня нашли.

Уже спустя пару суток, на мою съёмную квартиру стали приходить мужики в деловых костюмах – с угрозами. Они предлагали добровольно сдаться, хотя я понимал, что ничем хорошим это не закончилось бы.

С каждым днём отбиваться от действий этой банды становилось всё тяжелее. И мне пришлось заручиться поддержкой другой, более влиятельной банды «Обречённых».

Обречённые состоят в общей своей массе из поломанных и на скорую руку сделанных роботов, которые берут количеством, но никак не силой и, тем более, не тактикой. Возглавляет эту банду пара ежей-садистов. Её зовут Рокка, а его – Нор.

– Почему они стали тебе помогать? Явно же не просто так? – спросил я.

– Да… – Жак с сожалением посмотрел на меня. – Я успокаивал себя тем, что я – информатор, хотя, на самом деле, я был наводчиком для убийц… В том числе, и для убийц простых людей.

Из-за постоянных угрызений совести я стал много выпивать. Мне начали сниться те, за кем я следил, и кого убили по моей вине, поэтому я почти перестал спать.

Закончить рассказ Жаку всё-таки не удалось. Не выбивая дверь, в комнату переместилось три человека в тяжёлой громоздкой броне и шлемах, похожих на морды барсуков или енотов. Все трое направили на нас короткие широкие ружья, напоминающие увеличенные в несколько раз сигнальные пистолеты.

Один из «енотов» сделал шаг вперёд и добродушным голосом сказал:

– Пожалуйста, не нужно проявлять агрессию. Кто из вас Олег?

Я обхватил Жака рукой за горло и нажал кнопку машины времени. За долю секунды мы переместились.

– Теперь ответишь ещё на пару вопросов, – сказал я, но понял, что Жак не слушает меня.

– Слава богам! Я жив! Мне не оторвало ни руку, ни ногу! – искренне радовался он.

Заметив моё замешательство, Жак поспешил объяснить:

– Пойми, если перемещаются двое, а первый – неопытный, и ещё мало путешествовал, то второй может дойти до точки назначения… не целиком.

– Как вообще связан опыт с удачной телепортацией? – недоверчиво спросил я.

– Вспомни, что я говорил о том, что машина должна привыкнуть к тебе. Иначе она может плохо распознать «контур» человека и переместить тебя с частью второго человека… жестоко, конечно же. Поэтому посоветовал бы бережно относиться к машине, чтобы не приходилось её раз в неделю менять на новую.

Жак попытался сделать шаг вперед, но понял, что его что-то держит.

– Попали всё-таки… – с досадой в голосе сказал Жак. – Ты-то как? Двигаться можешь?

Я проверил, что спокойно могу перемещаться. У Жака же на спине у правого плеча мелькала такая же сфера, как у того бандита в противогазе.

– Может… я чем-то могу помочь? – спросил я.

– Не трогай! – крикнул Жак. – Это – неосфера… или neversphere, если быть точным. Переводится приблизительно как: «сфера никогда» – всё, что в неё попадает, зависает во времени: эти бравые вояки так преступников ловят.

– А её как-то можно убрать? – ужаснулся я.

– Конечно же.. Это «ружьё», запускающее сферы, да и сами сферы – не такие уж мощные. Последние можно запросто рассеивать при помощи протонного антимагнита. Или, сокращённо: ПаМа, но у нас его нет.. Поэтому, лучше отвернись.

Я немного отошёл в сторону и закрыл лапой глаза. Послышался хруст рвущийся ткани и негромкий крик Жака. Когда я посмотрел, он уже смеялся, а в воздухе висел кусок ткани и клок шерсти.

– А мне сегодня везёт. Нет, правда – я боялся, что мне плечо вывернет, – сказал Жак и, убегая, крикнул мне. – Бежим! Скоро эти солдаты приборы настроят и за нами в погоню бросятся. Им главное за пять минут узнать, откуда мы телепортировались и прибор в эту точку установить. А дальше – пусть хоть полчаса настраивается – сигнал не потеряет. Хотя, обычно, что сейчас плохо для нас, он определяет точку перемещения за пару минут… Кстати, где мы?

– Моя вторая временная петля, – сказал я, стараясь не отставать от Жака. – На неделю ровно разница с тем временем, когда я тут бывал. Так ты продолжишь рассказывать или нет?

– Конечно же! Так… на чём я становился? Ах да! Вспомнил… С каждым днём я понимал, что шансов вернуться обратно у меня очень немного: «работодатель» меня искать не будет, а вероятность того, что кто-то другой отправит кого-то, чтобы забрать меня, ещё меньше.

Поэтому я решил брать свою судьбу в свои руки: попытаться «поймать» машину времени в Чикаго 1930 года.

Удача подвернулась только через полтора года. Тогда я ещё внешне напоминал интеллигентного человека и пытался с кем-то общаться. Через систему из нескольких моих знакомых, я вышел на начинающего путешественника во времени.

Я всю дорогу раздумывал, как подстроить исчезновение машины времени… Пока не увидел хозяйку машины.

Это была невинная двадцатилетняя девушка – застенчивая и добродушная.

Желание воровать машину тут же пропало. Я представил: у нас с Жанеттой есть дочка. И вдруг ей начинает портить жизнь какой-то вор-эгоист… даже думать об этом было противно.

Мы разговорились… И я понял, что её послали по моим следам. «Работодатель» решил, что я не справился со своей миссией и отправил её для выполнения моего задания.

– А почему ты просто не попросил её «подбросить» тебя до Nearly Nest? – спроси я, не понимая всей сложности происходящего.

– Хм… как бы тебе объяснить… владелец машины времени никому не должен рассказывать о существовании машины времени.

– Но она же рассказала… Значит, ты мог спросить.

– Нет, – «отрезал» Жак. – Она лишь намекнула, что по долгу работы обязана было приехать в Чикаго, как исследователь вместо пропавшего сотрудника. И если бы осведомлённые мои друзья не намекнули мне, что у неё – машина времени, я бы мог даже и не подумать о таком совпадении событий. Она не знала, что я и есть тот «пропавший сотрудник». Зато я знал о том, кто она… И от этого было ещё больше не по себе.

– А почему, – попытался спросить я, но заметил, что Жак плачет.

– «Папа! Когда я вырасту, то буду как и ты путешественником!» Я как будто слышал эту фразу, – задыхаясь от волнения, шёпотом произнес Жак. – Я стал воспринимать её как родную дочь. Но я мечтал вернуться к Жанетте. Поэтому мне пришлось обмануть молодую путешественницу. Это был удар для меня.

Кое-как, около месяца, я разрабатывал компьютерный вирус, который должен был заменить координаты «экстренной кнопки» машины времени, отсылающей на главную базу, на координаты Чикаго примерно 1928—1930 годов. Да, я очень неплохо разбирался в компьютерах. Но собрать хоть какую-то его самую дохлую модель в тридцатых годах было просто невозможно.

Мы с Жаком временами останавливались, затем продолжали бежать, но он не прекращал рассказывать:

– Со сборкой компьютера помогла «дочка»: Я обманул её, сказав, что хочу «с нуля» собрать телевизор. В технике она разбиралась не очень хорошо, поэтому не могла придраться к тому, зачем в телевизоре, например, несколько вентиляторов для охлаждения, и с радостью, что помогает мне, как бы случайно «находила» нужные запчасти.

Затем, в 35 лет, всего через несколько дней после моего дня рождения, которые я перестал отмечать, меня схватил инфаркт.

После этого я пережил остановку сердца и несколько клинических смертей.

Перед одной из них, я через нашего общего знакомого передал путешественнице записку, с завёрнутой в неё флеш-картой: внешним носителем информации для компьютеров. Я приказал другу сказать ей, чтобы она не читала записку и отдала её вместе с флешкой своему работодателю. И я знал, что она выполнит это. Если бы друг умудрился бы, передавая флешку и записку, «случайно» прочитать этот жалкий клочок бумаги, то ничего интересного он бы толком не узнал. Там было написано, что я при смерти и передаю материалы, которые задолжал.

Флешка же была с тем вирусом, о котором я рассказывал раньше: мне оставалось только ждать, когда кто-нибудь из «работников» главного нажмёт экстренную кнопку. Главный компьютер связан со всеми машинами работодателя, поэтому стоит воткнуть флешку, и вирус передастся и на них.

Больше я «дочку» не видел. Да, я по ней очень скучал, но сделал всё, чтобы больше с ней не пересекаться: мне было очень стыдно, поэтому я боялся, что как только увижу её… Могу рассказать лишнего или сделаю всё только хуже.

После выписки из больницы, я переехал в другую часть города – как можно ближе к тому месту, которое было указано в вирусе.

Там я в не самом благополучном районе довольно дёшево купил квартиру – ту, которую ты видел. Обставил её мебелью, которая бы точно понравилась Жаннетте, и даже купил книги тех авторов, которых она обожала. Затем я раз и навсегда разорвал все контакты и почти совсем перестал общаться с внешним миром.

Я… стал одержим желанием заполучить машину времени. Всё шло точно по моему плану: путешественники попадали в беду; жали кнопку перемещения, надеясь спастись на своей базе, но попадали ко мне в лапы.

Но… что бы я не делал, я не мог получить машину времени: или путешественники успевали сбежать, или машина ломалась, пока я её пытался забрать. Находились даже те, кто собственноручно уничтожал машину времени, лишь бы она не досталась мне. Ты, конечно же, спросишь: «А разве нельзя было нормально договориться?» Да, можно, но не когда на тебя бежит свихнувшийся от гигантского количества алкоголя человек с лазерной винтовкой.

Со временем я понял: нужно что-то менять. Обречённые очень хорошо меня спонсировали оружием… Но этого было мало.

Тогда я решил привлечь самих обречённых – крупную банду, которая мне помогала. Но вот незадача: за полгода никого не было. Вообще, ни одного путешественника. А затем пришёл ты. Я вежливо попросил дать машину мне, но ты вцепился в неё.

– Тогда ты и решил убить меня, натравив бандитов, – перебил его я.

Жак тяжело вздохнул, как будто раскаивался.

– Но ты оказался сильнее невзгод, – продолжил Жак. – И, если первые звонки Обречённых я воспринимал как сообщение о ещё одной сорвавшейся машине времени, то при следующих звонках я еле сдерживал смех. Слушая, как ты расправляешься с опытными солдатами Нора, я искренне тебя поддерживал. Правда алкоголь… имел другие планы: под его влиянием я напал на тебя… Ну, ты и сам это видел. И всё ради какой-то чёртовой машины!

– Опять же вопрос: почему было просто не попросить тебя телепортировать? – нахмурившись, сказал я.

– А ты бы согласился? – спросил куда-то в пустоту Жак.

– А может, сначала стоило проверить, а уже потом, если что, натравливать на меня бандитов?

Я резко остановился. Моему примеру последовал и Жак.

– Прости, Олег. Врагу не пожилаешь такую судьбу, как у меня… – Жак печально посмотрел в пол и шёпотом добавил: – Я никогда себя не прощу. И… я пойму, если ты решишь бросить меня здесь. И уйти. Наверное, так бы поступил каждый.

– Но, увы, не я. – тяжело вздохнув, я достал машину времени. – Куда тебе там надо?

– После… После всего, что я тебе сделал… ты помогаешь мне? – сказал Жак, чуть ли не падая на колени.

– Только не пытайся меня обмануть! – крикнул я и выхватил пистолет.

– Что ты! Никогда больше! – не дал договорить Жак. – Я… не знаю.. Как тебя благодарить!

В тоннелях также равномерно, как и в доме, раздался голос:

– Переходим к фазе два: оружие заменено на огнестрельное. Предупредительные выстрелы делать не будем…

Глава 7. Часть 2. Раненая птица

Голос сменился. Теперь говорил кто-то, кто явно лично знал Жака:

– Время предупреждения закончилось, Жак. Раньше я просил перестать переводить мои кадры. Ты же не услышал меня, убивая моих сотрудников и натравливая на мои отряды своих друзей. Так вот, за Олегом я приду лично. Даже не пытайся удерживать его. Как там говорят? Добро должно быть с кулаками. В моём случае: с гвоздемётом. Жди, я уже иду.

– Быстро диктуй данные, – шёпотом сказал я Жаку и стал перегонять точку перемещения на Америку.

Когда ты не видишь рядом хоть какую-нибудь причину бояться, абсолютно не значит, что опасности рядом нет.

Я ввёл время и дату, установил координаты… Но сначала решил задать Жаку ещё вопрос:

– Слушай, а почему за три года Жанетта сама не вернулась к тебе? У неё же была машина времени.

– К сожалению, – вздохнул Жак. – У работодателя было ограничение: пользоваться машиной мог только нынешний хозяин машины. Это задаётся через специальную деталь внутри машины: туда вписывается ДНК-код всех, кто может пользоваться этой машиной. У твоей и почти всех других машин времени такой глупой функции нет.

– А как тогда Жанетта в отеле смогла переместиться сама?

– Машина ещё секунд 10—15 может работать без хозяина «по старой памяти», затем блокирует все функции – даже экстренную кнопку возврата.

Меня этот ответ вполне устроил, и я уже потянулся нажать кнопку перемещения… как вдруг меня схватили: двое крепких парней не дали мне даже пошевелить руками.

С Жаком обошлись хуже: ударом приклада его заставили упасть на колени, после чего ещё несколько парней в броне направили на него автоматы.

Не знаю, обучают ли их так внезапно появляться в последний момент, перед тем, как я успею нажать кнопку, или им просто везёт, но это – чертовски хорошая стратегия нападения.

Метров в ста впереди нас появился человек лет тридцати. Он медленно стал подходить ближе, и тогда я смог лучше разглядеть его.

В правой лапе он держал какое-то устройство типа пистолета, совмещённого с дрелью. Наверное, это и был гвоздемёт.

Левый глаз подошедшего был закрыт чёрной повязкой, как у пиратов. В зубах парень держал какую-то щепку. На футболке был нарисован, видимо, какой-то странный череп: более скруглённый на лбу и не имеющий длинной морды. Поверх футболки на нём была надета длинная рубашка.

Пришедший тяжело вздохнул и посмотрел на стены так, как будто давным-давно уже бывал здесь.

– Жак… Напомни… Сколько лет ты мешаешь деятельности моих… коллег?

Жак попытался что-то ответить, но человек с гвоздемётом не дал сказать ни слова.

– Молчи. Я сам отвечу – вот уже третий год ты убиваешь моих друзей и подруг. И всё ради чего? Ради какой-то глупой машины времени, каких сейчас сотни! У тебя всегда была возможность запросить помощь у Лаборатории… Но нет – ты решил охотиться на её сотрудников, потеряв раз и навсегда уважение к себе. Хотя стоит отдать тебе должное – расправиться с десятком натренированных роботов не каждый сможет. Но это не освобождает тебя от ответственности.

– Мы все не без греха. Тебе ли этого не знать, – сказал Жак, вставая и держась за подбитый бок. Вот только когда он успел удариться? – Я не желаю Олегу зла. Он добровольно согласился помочь мне.

– Не обманывай меня, – спокойно сказал человек с гвоздемётом. – Либерти рассказала мне, как ты закинул Олега прямиком в лапы отряда Обречённых. Жак! Ведь когда-то ты был другим… а сейчас мне приходится говорить банальную фразу: «Не двигайся и не совершай резких движений, иначе я открою огонь на поражение».

– Да… понимаю… – сказал Жак и скривился как будто от боли.

Затем он резко выпрямился и, выхватив из кармана какую-то отвёртку, воткнул её в незащищённый с внутренней стороны локоть солдата, который держал мою левую лапу.

Крича от боли, солдат отскочил в сторону.

Послышалась трель гвоздемёта. Жак упал лицом на пол.

Хотя Жак был не самым лучшим человеком из тех, кого я знал, но в тот момент мне было реально его жалко. «А как бы поступил я на его месте?»

– Вы… убили его! Почему вы не схватили его… или хотя бы не обыскали? Вы же знали, на что он способен! – стал кричать я.

– Убили? Сомневаюсь, Олег, – ответил стрелявший. – Я всего гвоздиков шесть-семь выпустил. А на эту тварь дроби будет мало. Если его подлатают в ближайшее время, не хуже прежнего мне досаждать будет.

«В ближайшее время», – пронеслось у меня в голове.

Я толкнул локтём в живот охранника, который держал меня за правую лапу, и тем самым освободился от плена. Затем я, с лёгким отвращением, обхватил Жака левой лапой и нажал кнопку.

Мы оказались на каком-то побережье. Нас переместило на песок рядом с большими камнями.

Тёплая погода, кристально чистый песок и яркое солнце… Для кого-то -идеальные выходные, для меня – просто одно из мест земного шара.

– Nearly Nest, – кое-как опёршись на камень, прохрипел Жак. – Как будто и не уезжал никуда… Олег… Ты перемести у нас в 1985 год, да? Считая, что Жанетта ждала меня в 1984…

– Да… – задумчиво «протянул» я. – Мне показалось, что от погони лучше уходить в разные годы с Жанеттой.

– Может, ты и прав, – пытаясь встать, но тут же падая, сказал Жак. – У нас… в апартаментах есть медицинские препараты мощные… они бы мне не помешали.

– Не уверен, что тебя в таком состоянии можно переносить куда-нибудь без медицинской помощи. Давай, я позову на помощь. У меня в рюкзаке сигнальный пистолет есть. Подожди, сейчас достану… Ещё бы бинты не помешали.

Жак кивнул. Было видно, что ему очень больно. Но он не кричал – только стиснул зубы и закрыл от боли глаза.

– Можно вопрос? – спросил я, продолжая обшаривать свой рюкзак. – А как ты так точно угадал год? Я же мог переместить нас и позже и раньше.

– Я этот пляж на 5 лет вперёд и на 5 лет назад знаю. Я точно помню, когда что снесут, когда что построят.

Жак, пересилив боль, подполз ближе и дотронулся до моей ноги.

– Олег… Спасибо тебе. Если я всё-таки выживу… Я бы хотел поблагодарить тебя.

– Не надо двигаться! Тебе это вредно, – сказал я и, обхватив сумку, отошёл на один шаг. – Где ты хочешь встретиться? И когда?

– Надо там, где тебе удобнее… хочешь в Москве? Две тысячи какого-нибудь года – «Условное настоящее». Почти что.

– Что это значит? – спросил я.

– Условное настоящее – тот день, из которого ты прилетел. Поэтому и говорю – лучше будет выбрать время более-менее близкое к этой дате.

Я кивнул. Почему-то именно «сигналку» найти не удавалось: нож, фонарик, а её нет.

– В машинах времени есть ограничение, – Жак с важным видом поднял указательный палец вверх. – Год от условного настоящего в прошлое закрыт для перемещений, чтобы не создать серьёзные ошибки… Хотя это, в принципе, отключается. Очень сложным путём, который знают единицы. У меня среди знакомых был один такой.

– Тогда. Может быть, в будущее рванём? – сказал я и скромно добавил. – Я там никогда не был.

Жак посмотрел на меня, как на идиота:

– Будущего ещё нет. Ты не можешь пропустить время и переместиться туда, где ещё ничего нет. Да, был один такой шизик, который всё-таки сделал машину для перемещения в будущее. В итоге – закинул себя с такой скоростью, чтобы пропустить несколько десятков лет. Ну, ты по физике, думаю, учил, что если очень увеличить свою скорость, то время будет идти относительно тебя не так, как относительно других. В итоге, система безопасности не сработала и сердце этого психа не выдержало. Учёным досталпсь лишь видеозапись с какой-то улицы – камера неудачливого путешественника продолжала ещё пару часов снимать и в прямом эфире отсылать видео в Лабораторию. После этого случая, попытки переместиться в будущее забросили, перекинув средства на развитие машин для прошлого и…

– Нашёл! – радостно крикнул я, доставая сигнальный пистолет из второго внутреннего кармана третьего отделения рюкзака. – История интересная, но нам надо тебя спасать. Если за пару минут никто не придёт, значит, будем тащить тебя к дому – сделаем что-то типа самопальных носилок.

– Ты раньше времени не рассуждай. Судя по тому, что за тобой ещё не пришли… С собой у них определителя перемещения нету. Это радует. Хотя как бы они тогда за нами на Дикий запад переместились? Что, получается? Они сейчас забыли о тебе?

Я снова кивнул и, направив пистолет в небо, выстрелил.

Было много вопросов, но когда ты смотришь на летящую сигнальную ракету, забываешь обо всём.

– Мы так и не договорились, – буркнул Жак. – Давай так: пусть… 17 октября 2000 года. Красная площадь. Абсолютно случайная дата и место. Хорошо?

– Да, конечно же, – сказал я и стал искать в рюкзаке что-нибудь, что можно использовать как бинты. – Тебе явно повезло: от кровопотери ещё не умер, значит, помочь ещё можно.

– Это из уроков медицины фраза? – спросил Жак.

– Американские боевики, – с улыбкой ответил я и всё-таки нашёл пачку старых польских бинтов в рюкзаке.

Как и следовало ожидать, на ракетницу никто не отреагировал… вернее, это я так подумал.

– А я ведь, чтобы ты сбежать смог, этого солдата ранил, – зачем-то сказал Жак.

– Ты, главное, не унывай – мы что-нибудь придумаем, – попытался успокоить его я.

Спустя несколько минут после запуска «ракеты», послышался звук машины.

– Олег… твой план сработал, – сказал Жак, опираясь на камень. – Жаннетта… наш внедорожник я узнал бы по голосу из тысячи других голосов внедорожников!

В нескольких метрах от нас остановилась крупная машина, из которой суетливо выбежала девушка.

– Жак… она по-русски понимает? – спросил я шёпотом.

– Отдельные слова только. Лучше по-английски говори.

Легко сказать, если я английский знаю на уровне: «перевести, что написано на этикетке от сока» (то есть, вообще почти не знаю – отдельные шаблоны только, остаточные знания со школы).

Я негромко откашлялся и сказал ей на английском:

– Я помогать вашему мужу. Он заболел и сломался, – я услышал перевод своих слов от переводчика, из-за чего стало слегка не по себе.

Жак рассмеялся. Видимо, он сам перевёл то, что я наговорил. Жанетта же бросила в сторону ружьё (сейчас все с оружием ходят, что ли?) и, обнимая Жака, заплакала.

Они полминуты говорили на английском – я отошёл, чтобы не подслушивать их через переводчик.

Жак кивнул в мою сторону.

Женнетта подбежала ко мне и начала трясти мою лапу, продолжая говорить на английском.

– Благодарит, – одним словом объяснил Жак и добавил: – Олег… Спасибо тебе. Ты – один из немногих, кто поверил в меня и помог мне. Обещаю – бросить вредные привычки и вернуться к размеренной семейной жизни. А теперь иди, Олег… За меня не волнуйся – Жанетта сохранила мою машину времени. Мы переместимся на пару лет вперёд, чтобы уйти от погони… если она есть. Не забудь: 17 октября 2000 года…

– Красная площадь, – с улыбкой продолжил я. – Не забуду…

– Давай так… на Красной площади… – я не знаю, что Жак хотел сказать, но он не договорил и стал прощаться. – Ладно, увидимся, Олег!

– До свидания! – сказал я, ввёл свои данные в машину и нажал кнопку.

Больше всего сейчас я хотел домой.. Но инцидент с неузнавшей меня семьёй… заставил меня немного опасаться нарушать условные правила, поэтому я решил сначала переместиться на место встречи – на Красную площадь, а потом снова вернуться домой. Я надеялся что, после этого всё нормализуется.

Координаты… кнопка… Красная площадь. Я – на месте… А вот как найти Жака?

Я немного прошёлся по площади… как вдруг мне на плечо со спины кто-то положил лапу.

– Добро пожаловать в прошлое! – сказал Жак и рассмеялся.

Я оглянулся и увидел Жака, находящегося рядом с Жанеттой. Они были одеты в самую современную одежду.

– Неделю дал себе отдохнуть и тут же переместился к тебе, – сказал Жак, который стал выглядеть чуть моложе.

Мы немного поговорили, после чего попрощались, и каждый вернулся в своё время.

Ну.. Как говорится: «Попытка номер два»: я подошёл к домофонной двери и стал набирать номер своей квартиры.

Глава 8. Журналистка Анжелика

Глава 8. Часть 1. Добро пожаловать домой

И вот я снова стою перед домофонной дверью. И, вроде бы, должен быть счастлив, что всё-таки вернулся… Но сомнения грызут меня изнутри: вдруг опять не узнают?

Последняя цифра в номере квартиры «не нажималась» – мне было страшно её нажимать. Сколько времени я был в прошлом? Несколько часов точно… Если не полдня. Я так устал… А в моём времени, наверное, прошло минут 10 со времени, когда я зачем-то решил поизучать прибор.

Я представил, как зайду, выключу мобильник, закрою шторы и буду спать несколько суток подряд (если это, конечно же, возможно). Надеюсь, я не принёс какую-нибудь лихорадку… Не-не! Даже думать об этом не хочу.

И вот последняя кнопка домофона нажата.

– Алло! – послышался снова голос моей сестры.

Я хотел хоть что-нибудь сказать.. Но не смог.

– Молчать будем? – более грубо сказала она.

– Не помешаю? – очень глупо ответил я.

– Олег! Это ты? – сказала она с радостью в голосе. – Ещё бы пару секунд молчал, и остался бы на улице. Заходи, давай!

Кое-как я поднялся по лестнице. Страх стал слабее, но всё равно не отпускал. Когда я заметил в открытых дверях маму, которая мне улыбалась, страх пропал окончательно. И я кинулся обнимать всех своих родственников: маму, папу, сестру и младшего брата.

– Я боялся… что вы меня забыли, – сказал я, чуть ли не палача от счастья. Я был снова дома, где меня любят.

– Забыли? – удивилась сестра и улыбнулась. – Конечно, я тебя забыла – приревновала, что тебя долго не было и завела себе нового брата. Ну ты что, Олег? Как бы мы такого тебя забыли?

– А мне ты что-нибудь принёс? – нетерпеливо спросил брат.

Я начал перебирать в голове, что же у меня с собой есть… Туристический хлам он десять раз уже видел… пистолет: явно не для детей. За спиной – мой рюкзак, в котором, как выяснилось, нет ничего интересного. На плече – сумка раба, подаренная Жаком. Будем считать, тоже бесполезная. Что же, видимо, ничего нет… Хотя…

– Смотри! – сказал я и достал из сумки пончо. – Вот! Как в настоящем вестерне! Только его сначала постирать надо. Если великовато, мама всегда подшить сможет.

– Вау! Спасибо! – обрадовался старому пончо мой брат и бросился с ним в соседнюю комнату.

– Сумка и пончо – подарки… так, лишние там были, поэтому я и забрал.

Сумку я решил отдать сестре. Не уточняя, конечно же, что это сумка раба. В первую секунду сестра посмотрела на неё с лёгким недоумением, но взяла и сказала, изучая сумку:

– Ну, спасибо, что про меня тоже не забыл!

– Это где ты так? – Спросила мама, заметив у меня на ладони приличную царапину.

– А, так… железякой кое-какой.., – я пытался как можно меньше врать, но при этом и не шокировать всех тем, что в меня стреляли. – Пустяки.

Сестра всё время стояла с хищнической улыбкой. Как будто ожидая, когда же я не смогу парировать её высказывания. Я кивнул в её сторону, и она начала говорить, не убирая улыбку и сжимая в руках подаренную сумку:

– А ты ведь не на раскопках был… Или не только на них, да?

Неужели знает?.. Но как? Это – невозможно! Я не хотел тогда говорить родственникам о машине времени. Судя по фильмам, такая честность может плохо закончиться.

– Я же говорю… сумку и пончо подарили, а по пути домой я кое-куда заскочил, – максимально осторожно сказал я.

– Ага, конечно. И со знаменитостями успеваешь в магазинах знакомиться? – ухмыльнулась сестра. – Никогда не поверю, что тебя из-за находки какой-нибудь вызывают… Ничего ценного ни разу, наверное, не находили.

– Куда… вызывают? – удивился я.

– А вот, полюбуйся, – сказала сестра и протянула аккуратный, маленький светло-розовый конверт, который, видимо уже несколько минут держала в лапах. -В нашем почтовом ящике лежало. Я сегодня, когда по подъезду шла, обнаружила.

На конверте ровным красивым почерком были указаны мои ФИО, обратным же адресом числилась телестудия. У отправителя было написано только имя – Анжелика. Такое письмо явно доставить почтой не могли: мало данных и всё такое… Значит, письмо кто-то собственноручно подкинул в ящик. У телестудии есть курьеры? Хм… наверное.

Думаю, большинству читателей не нужно объяснять, кто такая – Анжелика. Но для остальных всё же вкратце расскажу:

Анжелика – журналистка, которая загадочным образом несколько лет назад появилась в Москве и за пару месяцев стала очень известной и узнаваемой даже в других странах.

Она никогда не называла ни свою фамилию, ни отчество. Некоторые вообще поговаривают, что их у неё нет. Прошлое Анжелики вообще загадочно: как не пытались под неё копать представители «жёлтой прессы», ничего найти не удалось: как будто в детстве её вообще не было на Земле: ни каких-либо документов, ни фотографий… Ничего, что могло бы хоть как-то прояснить её прошлое.

Анжелика в совершенстве владеет русским и английским языками. Из-за этого её пытаются обвинить в шпионаже, но также бездоказательно.

Анжелика работает на шестом канале. Не сказать, что это – самый популярный телеканал, но он каждый год имеет очень высокие рейтинги и запросто затмевает десятки других телеканалов.

Что касается Анжелики, она стала очень популярна из-за передачи, в которой простые люди могли позвонить и попросить о помощи. Анжелика старалась помочь всем звонящим, хотя просьбы сильно отличались. От банального: «Помогите советом: что делать, если муж постоянно пьёт?» до: «Местное ЖКХ не даёт покоя: сдирает с нас тройные платежи! Так не может больше продолжаться! Сделайте что-нибудь!» и «Спасите! Наш район превратился в наркобордель: милиция не справляется, убийства происходит каждый день, а на улицу страшно выйти даже днем: власть захватила банда. Под их контролем и магазины и условно государственные учреждения: в школу могут спокойно войти несколько вооружённых людей в масках и с оружием… За детей страшно. Мы не живём – мы выживаем. Помогите хоть чем-нибудь! Умоляю вас!»

И эту передачу реально было интересно смотреть. В понедельник, с 17:00 до 18:00, кажется, названивали люди, а в пятницу показывали, кому и как удалось помочь. И ведь Анжелика реально помогала – и того мужа в элитную лечебницу пристроила, и ЖКХ усмирила, и даже с бандой каким-то образом ей удалось разобраться. На некоторые просьбы уходило всего несколько дней, на некоторые – недели, но так или иначе, она помогла почти всем просящим.

Передачу перестали показывать в сентябре прошлого, 2002 года. Анжелике позвонил двенадцатилетний мальчик-инвалид, прикованный к инвалидному креслу. Он говорил, что не может помогать маме по дому. «Домом» же назвать то помещение, в котором жил мальчик с мамой и дедом, ветераном войны, было очень тяжело: полуразвалившийся барак, где одна из трёх комнат была разрушена, а крыша могла рухнуть в любой момент.

Анжелика очень прониклась проблемой мальчика, поэтому на собственные деньги купила двухкомнатную квартиру в новом жилом районе, а мальчику заказала где-то за границей протез, напоминающий «брюки» от какого-нибудь экзоскелета из фантастических фильмов. До этого момента я не знал, что такое вообще существует, но мальчик смог ходить. Все были счастливы и хвалили Анжелику. Все, кроме одной женщины…

На следующую передачу позвонила женщина, которая несколько месяцев назад просила машину под предлогом, что ей далеко добираться до работы, и что она – мать-одиночка троих детей. Конечно же, Анжелика выполнила эту просьбу: лично вызвала женщину в студию и отдала ей ключи от очень даже неплохой машины. Однако эта женщина, которая, как в конечном итоге оказалось, вообще не имела детей, не успокоилась…

Во время нового звонка, женщина начала самыми нелицеприятными словами обзывать Анжелику, говоря, что для мальчика-инвалида из Саратова Анжелика ничего не пожалела, а для неё – многодетной матери, купила какое-то «ведро на колёсах». (Это было как-никак в прямом эфире. Рейтинги, наверное, тогда были неимоверные).

Анжелика спокойно отвечала на агрессивные выпады в её адрес, за что была награждена аплодисментами всего зала.

Не-многодетную мать удалось отключить, отсоединив её от линии. Но оскорблениями она не ограничилась.

В тот же вечер, женщина подкараулила Анжелику, когда та была около своего дома. Женщина с куском стекла набросилась на журналистку и сильно порезала горло Анжелике. Повезло, что почти сразу подбежала охрана, и нападавшую удалось скрутить.

В газетах эта новость оказалась главным скандалом, и передачу закрыли. Анжелика ещё с неделю не появлялась в телеэфире, после чего вернулась вести скучные банальные новости шестого канала. Правда, ещё около недели проходила в шарфе, из-под которого почему-то виднелся гипс.

Завистников у Анжелики было предостаточно, как минимум, завидовать уже можно было её красивой внешности. К тому же, она с рождения безо всяких операций была соболем с длинной мордочкой. А у соболей и им подобным видам есть известное правило – чем длиннее мордочка у девушки, тем она считается красивее. (В рамках разумного, конечно же).

Я аккуратно открыл конверт ножницами, достал из него небольшой листок качественной плотной бумаги – единственное содержимое конверта.

– Да читай же быстрее! Что завис? – начала торопить меня сестра.

Я откашлялся, и, хотя очень устал и хотел спать, я стал бодро читать:

– Уважаемый… (дальше были указаны мои фамилия, имя и отчество)! Просим прибыть Вас в понедельник (была указана дата) в 15—00 в пятое помещение первого этажа телестудии Шестого канала. Нужно обговорить несколько моментов. Это – ещё не съёмки. Желательно, чтобы Вы прибыли один.

Я дочитал листок и стал думать:

– Телестудия… шестого телеканала… Я помню, что она, кстати, недалеко находится. Сегодня что? Пятница? Два дня, значит, есть.

– Да какие там съёмки! – начала громко смеяться моя сестра и довольно сильно «по-дружески» ударила меня кулаком в плечо. – Понравился ты ей просто. «Прибудьте один», «нужно обговорить несколько моментов». Запала она на тебя – вот и всё. И свидание назначает.

– Как тебе не стыдно! – сказал мама сестре. – Анжелика – соболь, а мы – собаки. Ты же – культурная девочка, зачем тогда такие пошлости говоришь?

Моей сестре стало стыдно. Она потупила глаза и как-то по-детский наивно сказала:

– А что она его зовёт тогда?

Этот вопрос интересовал меня не меньше. Если реально задуматься: пусть меня вызывают из-за находок, как археолога. Вот только каких находок? Скажем честно: черепки глиняных горшков, железные наконечники стрел и какие-то одиночные косточки, имеют не самый товарный вид. Остаётся машина времени… Но если бы из-за неё: меня бы вызывали в милицию, а не на телевидение… Хотя кто в тот момент там был? Камер видеонаблюдения в том кабинете, как и в большинстве других, нету… так что можно сказать, что машину из здания я не выносил. Но факт в том, что машина сейчас не там, где она должна быть.

– Это только в понедельник, – сказал я, когда всё-таки решил ехать. – А сейчас я хочу спать.

Глава 8. Часть 2. Общение с внешним миром

Половину субботы я потратил, чтобы обзвонить моих друзей. Все говорили, что благополучно вернулись с Байкала. Путём сложнопостроенных неточных предложений, я узнал, что Аня видела меня в день прибытия (напрямую спрашивать было нельзя – это было бы странно).

Так… Ладно. Допустим, убедился, что я в настоящем. В правильном настоящим: где меня знают и любят.

Всё воскресенье я потратил на поиск костюма с выпускного. Пиджак и брюки нашлись всего через часа два поисков, а вот туфли как будто отказывались появляться.

После долгих поисков удалось найти две с половиной пары кроссовок моего размера и туфли, подходящие максимум девятилетней девочке-балерине.

Из кроссовок торжественнее всего выглядели чёрные – фирмы «Puma». Кроссовки были не самые новые; в них и в костюме я напоминал физрука на юбилее школы.

– Ну не покупать же туфли в воскресенье вечером, – сказала мама и тяжело вздохнула. – Может, в понедельник утром?

– Мам, нормально всё. Кто будет на ноги смотреть? – решил успокоить её я.

– Ита-ак, крупным планом: кроссовки! Реклама фирмы и компромат на звезду, – сказал моя сестра и рассмеялась.

– Тебе бы лишь пошутить успеть, поддержала бы, – без наезда и с улыбкой сказал я, после чего она подбадривающе похлопала меня по плечу.

В понедельник к назначенному времени я был у здания телестудии: высокого сооружения, построеного несколько десятков лет назад, но обшитого новыми пластиковыми плитами.

Я прошёл в здание, на вахте сказал, кто я. Мне ответили, что я есть в списке и пропустили, учтиво напомнив кабинет.

Я дошёл до него и постучался в дверь.

– Олег? – послышался голос Анжелики из-за двери. В жизни голос звучал ещё красивее, чем по телевизору.

– Да… это я, – немного опешив из-за того, что меня назвали по имени, сказал я.

– О! Ждала-ждала. Заходи! – радостно откликнулась Анжелика своим высоким мелодичным голосом.

Я открыл дверь и нерешительно вошёл. Анжелика стояла около стола. Она была одета в красное платье, и прядь волос как всегда немного закрывала один глаз.

– Олег… – сказал Анжелика и улыбка тут же пропала с её лица. – Археолог?

– Ну.. я пока только учусь, – скромно ответил я.

– Хм… я почему-то думала, что археологи по-другому выглядят, – сказала она и протянула мне небольшой листок с адресом. – Надень что-нибудь поудобнее… например: спортивный костюм или что-нибудь подобное, и вечером в пять ноль-ноль. Во вторник, завтра… встретимся там. Сможешь?

– Да, конечно же.

– Чудно. А теперь улыбнись… – сказала она, после чего достала небольшой фотоаппарат, сфотографировала меня и начала уходить.

– Хорошо… значит, до завтра? – слегка смущённо спросил я.

– До завтра, – ответила она и негромко добавила. – Археолог… приятно удивлена.

Анжелика

Глава 8. Часть 3. Новый игрок

Когда я дома рассказал о том, как съездил на телестудию, моя сестра опять рассмеялась:

– Один-ноль в подтверждение моей теории! – сказала она, но на неё посмотрела мама, и она тут же замолчала.

Я надел «свободные» брюки (забыл, как они правильно называются: типа спортивных, но более плотные и широкие) и толстовку с капюшоном, после чего в назначенное время поехал по адресу, прихватив свой туристический рюкзак с инвентарём археолога и машиной времени.

«Адресом» оказался двухэтажный дом (не знал, что такие сейчас вообще строят) – довольно новое здание, офис какой-то компании по доставке грузов, находящийся на окраине Москвы.

– Здравствуйте! Не видели, журналистка Анжелика здесь? – спросил я у трёх крепких мужчин, которые, по всей видимости, работали здесь грузчиками.

– А Папу Римского ты здесь не ищешь? – сказал один из них, и все трое громко рассмеялись. – На втором этаже спроси. Там какие-то хиляки в докторских халатах вечно шляются. Весь второй этаж себе скупили, а всё суетятся, как мыши в бочке.

Я поднялся на второй этаж и уже с лестницы увидел Анжелику, которая стояла и разговаривала с каким-то учёным в больших очках. На этот раз Анжелика была одета в спортивные брюки, лёгкую футболку и олимпийку (не очень-то по погоде).

– Здравствуй… те, – неуверенно сказал я. – Не отвлекаю?

– О! Пришёл, Олег, – сказала Анжелика, подписала учёному какой-то листок и направилась по коридору к одной из дверей. – Быстро ты приехал… А мы, вот, на новом месте обживаемся – ближе к аномалии перебрались… Везёт, что нам не здесь работать, да?

Анжелика тихо рассмеялась, но оглянулась на меня и поняла, что я не понимаю.

– То-очно! Ты же с деканом не смог поговорить, – сказала она и открыла дверь кабинета. – Прошу!

Но эти слова мне мало что объясняли.

Я вошёл и сел на один из восьми стульев, расставленных возле большого стола. Анжелика уже сидела напротив меня.

– Так… не будем терять время… У нас сегодня ещё куча дел. Я – Анжелика. журналистка и создатель довольно популярного здесь и за рубежом бренда одежды «SOBOL».

Ты – Олег. К фамилиям и отчествам я отношусь скептически… поэтому, давай без них. Ещё я знаю, что ты – археолог, и как бы случайно нашёл машину времени. Ну, вроде бы всё. Ах да, приятно познакомиться!

Анжелика привстала, пожала мне лапу и тут же снова села, а я не успел даже слова сказать.

– Что значит «Как бы случайно нашёл машину времени»? – опомнившись, спросил я.

– Так её твой декан тебе отдал, – спокойным, непринуждённым голосом сказал Анжелика. – Подарил именно тебе… Он не хотел лично выручать, чтобы ты не знал, что он хоть что-то знает о перемещениях во времени, поэтому отправил группу солдат в прошлое, чтобы они машину закопали в каменном ящике. Правда… на них напали. Но не волнуйся, из них никто не погиб.

– Зато меня чуть не убили, – сказал я, на что Анжелика незамедлительно ответила:

– Ну, мы же не ожидали, что ты сразу нажимать кнопки начнёшь. Декан твой сказал даже, что лучше бы лично тебе её передал. Мы когда поняли, где ты, сразу тебе на выручку отряд солдат отправили. А ещё Либерти. Но давай сейчас не об этом. Тебя ждёт великое дело: помочь не одному десятку людей! Ты готов? Тогда поехали!

– Я, не очень понимая, что вообще происходит, молча встал и, повинуясь Анжелике, прошёл за угол здания, где нас уже ждала роскошная машина с не менее шикарным водителем.

Молодой, спортивного телосложения, он напоминал больше мужчину-фотомодель, чем тех водителей, которых я привык видеть в маршрутках.

– Здравствуйте! – сказал он красивым голосом. – Прошу вас, присаживайтесь. Куда сейчас едем?

В Лабораторию, – сказала Анжелика с лёгким пафосом, с каким раньше отдавали команды кучеру тройки.

Я наклонился к Анжелике и прошептал:

– И давно в водителей берут таких…

– Робот, – не дала закончить мне фразу Анжелика. – Сейчас их какими только не делают…

Журналистка посмотрела на меня и спросила:

– Олег, ты предупредил родню, что мы можем чуть ли не до утра задержаться?

– Да. Если что – всегда позвоню по сотовому, – сказал я и улыбнулся. – Как заботливо!

– Да… заботливо… мне лично предупреждать некого… – негромко ответила Анжелика и отвернулась.

Я почувствовал свою вину, и весь путь до Лаборатории мы не разговаривали…

В какой-то момент мне показалось, что машину сильно подкинуло, и в ту же секунду за окном как будто всё побелело. Я протёр глаза и снова посмотрел в окно, но там был самый обычный лес. Не знаю, возможно из-за переутомления или стресса, мне начинало мерещиться разное непонятное.

Машина остановилась за несколько сотен метров от десятка различного вида и высоты зданий, соединённых между собой самыми разнообразными переходами. Все здания располагались на гигантской поляне и с четырёх сторон были окружены лесом. Самым крупным и заметным зданием был купол… По всей видимости, сделанный из какого-то укреплённого стекла.

– Уважаемые пассажир и Анжелика! – сказал с дружелюбной улыбкой водитель. – Напоминаю: во всём научном центре, а также на прилежащих к нему территориях не работает машина времени, а также оружие, влияющее на время. Всего вам доброго и до свидания!

– До свидания, – неуверенно сказал я, и мы с Анжеликой вышли из машины.

– Машину до склада доставишь и на сегодня свободен, – сказал журналистка водителю, и я с Анжеликой прошёл в сторону какого-то высокого здания с большими дверями. Мы открыли двери, и яркий свет лампочек ударил в глаза.

Внутри всё было как в фантастическом фильме: просторные коридоры, облицованный белой кристально чистой плиткой пол. По стенам коридоров располагались автоматические двери и широкие окна, выходящие из различных помещений.

От главных дверей мы прошли к своеобразной стойке администратора, которая здесь больше напоминала барную стойку какого-нибудь молодёжного клуба. На стенах висели плакаты с портретами знаменитостей, а также постеры музыкальных альбомов и различных компьютерных игр. На полу, почти на середине комнаты, расположившись на мешковидных креслах, полдюжины парней моего возраста бурно обсуждали футбол, стрельбу из «временнЫх винтовок» в «коллективном тире» и какие-то «перемены в жизни, которые скоро точно должны были случиться».

Слушал я их не очень внимательно, потому что для меня это всё было в новинку, и я старался успеть рассмотреть как можно больше из всего, что окружало меня. Я также заметил, что на стойке и у парней совсем не было алкоголя: стояли только пластиковые лимонадные бутылки с этикеткой «L4», а также картонные коробки с виноградным соком.

– Я написала Гирину сообщение. Он скоро будет здесь, а пока что подождём, – Анжелика остановилась, и я последовал её примеру.

– А кто такой Гирин? – поинтересовался я.

– Главный здесь. Вот уже несколько лет – главный, – сказала Анжелика и шёпотом добавила. – Многие его жадным эгоистом считают. При нём Лаборатория новые технологии исследует, зарабатывать значительно больше стала… Вот только дружеской атмосферы почти не осталось. Да, мы не часто ругаемся, но Гирин запретил вечером собираться в большом зале и обсуждать, у кого как день прошёл. Запретил перерывы на кофе с друзьями делать… только стажёрам полегче первое время живётся.

С этими словами Анжелика кивнула в сторону сидящих.

Стажёры увидели меня и заметно оживились.

– Ну, здравствуй, новенький. Как зовут? – сказал один из них.

– Я? Олег, – слегка смущаясь, ответил я.

– Да? А ты знаешь, что когда первый раз приходишь, должен нам три… Нет, пять тысяч рублей заплатить?

– Ага, ещё станцевать, – подхватил второй.

– На одной ноге, чтобы мы были уверены, что ты- ловкий! – поддержал их третий.

– Так, тихо! Отстаньте от него! – прикрикнула на них Анжелика.

Все стажёры в голос рассмеялись.

– Значит… Я никому ничего не должен платить, да? – спросил я у Анжелики.

– Никому и ничего, – ответила она.

Какие-то боковые двери резко распахнулись.

– Новый избранный! – раздался радостный женский визг.

Я опомниться не успел, как стал центром внимания для пяти красивых молодых девушек.

За почти два десятилетия, прожитых мною, я не был так популярен: девушки бегали вокруг меня со всех сторон, заглядывали в рюкзак и даже пытались сорвать его.

– А правда, что он из Москвы? – спросила одна из них.

– А он стрелять умеет? И прямо никого-никого не боится? И может любой прибор починить? – начали спрашивать они, перебивая друг друга.

От неожиданности я поднял руки, типа, изображая: «Я сдаюсь» и стал смотреть в условную точку на стене напротив.

И вдруг одна из них, видимо, самая молодая, дотронулась до моей груди и, посмотрев в мои глаза, сказала:

– Ты же не сразу умрёшь, да? Обещаешь?

– РОТА! ОТСТАВИТЬ! – раздался низкий мужской голос настолько громко, что его, наверное, было слышно по всему этажу.

Девушки, подобно стае напуганных птиц, бросились подальше от шума и от меня в том числе.

Я опустил руки и обернулся.

В зал медленной, размеренной походкой, которой обычно ходят старые моряки и военные высоких званий, вошёл мужчина.

Стажёры тут же притихли и стали смотреть то на меня, то на мужчину.

– Ну… Здравствуй! – сказал он своим низким, хрипловатым голосом. – Как зовут?

Мужчина протянул мне свою лапу. Я пожал её (О чём немного пожалел: уж слишком крепким оказалась рукопожатие), после чего ответил:

– Я – Олег… археолог…

– Вижу, что не спортсмен, – хамовато ответил он и достал из кармана пачку аккуратно упакованных дорогущих заграничных папирос. – Будешь?!

– Нет… Не курю, – ответил я и, не отворачиваясь, сделал шаг назад.

– Ну-у! – презрительно сказал он и закурил одну из папирос.

– Анжелика… это Гирин? – спросил я, с паникой в глазах смотря на журналистку.

Мужчина громко рассмеялся, что сильно встревожило большинство присутствующих: стажёры даже пить перестали, а любопытные девушки от страха чуть ли не вжались в дальнюю стену.

– Я? Гирин? Рассмешил! Зови меня Мертвецом – и всё. Кличка у меня такая.

Я просто кивнул.

– Гирин скоро придёт, наверное, задерживается, – ответила Анжелика.

– Да ваш Гирин – баба бесхребетная! – крикнул Мертвец. – Готов подстилкой быть для тех, кто заплатит больше. Не будь здесь камер слежения, понавешенных на каждом метре, я бы о нём высказал всё, что думаю! А так он даже меня «построить» смог – всё уволить грозится. А мне 60 лет уже скоро будет. Да, вдобавок, с травмами моими меня никуда не возьмут…

– А это кто? – кивнул я в сторону любопытных девушек.

– Это? – Мертвец присмотрелся внимательнее. – А! Это же – роботы. Причём, необычные – на них учёные эксперимент поставили: вместо того, чтобы, как всем роботам, сразу чуть ли не все энциклопедии мира в голову вбивать, они этих, банально говорить-ходить научили – и всё. А дальше, типа, пусть сами всё узнают. Вот они себя и проявляют так… хе. Да, вдобавок, ещё и прямолинейны до мозга костей.

– А… Ясно… – ответил я.

– Ну… я пойду, короче. Сейчас Гирин придёт, а я не хочу с ним лишний раз пересекаться.

Мужчина развернулся и ушёл.

Мертвец был собакой… Ну, или волком – с грубой тёмно-серой шерстью. В свои 50 с лишним лет он выглядел даже старше. ВискИ а также шерсть на боковых сторонах шеи, у него были седыми. Глаза выглядели затуманенными и смотрели болезненно и равнодушно. Правое ухо у Мертвеца не имело верхушки – откусано или отстрелено оно было – не знаю.

– Гирин! – радостно крикнула мне Анжелика. – Вот он идёт! Дождались.

– Ну, предположим, меня бы ждать не пришлось, если бы вы, Анжелика, не прибыли на полчаса раньше назначенного времени, – сказал высокий худой мужчина в деловых брюках и рубашке с галстуком. Он как-то незаметно для меня успел уже встать рядом с нами.

Анжелика наивно улыбнулась, а я задумчиво посмотрел на Гирина.

На вид ему было около сорока лет. Его взгляд был ясным, но холодным… как у какого-нибудь представителя спецслужб, привыкшего отдавать не самые приятные приказы.

Лицом Гирин напоминал американских актёров боевиков: правильные и даже весьма красивые черты лица, крепкий подбородок и мощные, слегка квадратные скулы.

Гирин отцепил несколько листочков от блокнота и внимательно изучил их.

– Олег… вы не против, если вас будут называть только по имени?

– Да… Нормально. Можете даже на «ты» называть – не обижусь, – сказал я и слегка улыбнулся.

– Хорошо. Надеюсь, вы… вернее, ты… понимаешь, что это – не моя просьба. Местный коллектив не чествует фамилии, а тем более отчества… кхм… должность знаете?

– Свою? – спросил я.

– Нет, конечно же, мою! – с нервной ухмылкой произнёс он.

– Ну… Вы здесь – самый главный… и…

– Анжелика! – перебив меня, крикнул Гирин. – Что за кадр ты мне привела? Это тот Олег, который нам нужен?!

– Да-да, конечно же. Для него это всё просто очень ново: роботы, лаборатории… он – очень сообразительный. Обещаю: он быстро привыкнет.

– Хм… надеюсь, – ответил Гирин и стал перелистывать блокнот.

Анжелике пришлось оправдываться перед Гириным из-за того, что я не понял его иронии… Мне тогда было так стыдно, ведь я уже знал, что на меня будет возложена важная миссия…

– В цифрах: зарплата в 50 000 устроит? – спросил Гирин, прервав ход моих мыслей.

– Пятьдесят тысяч?! – от удивления у меня даже рот открылся.

– Всё ему мало, – негромко проворчал Гирин. – Ладно… 70 000, не больше. Анжелика, отведёте его на техосмотр, а затем – в медблок. Пусть проверят, что у него нет сильных болезней и что на нём прослушка не стоит.

С этими словами Гирин ушёл быстрыми шагами.

– Пошли, по пути расскажу про нашу планету, – дружелюбно улыбаясь, сказала Анжелика и мы направились вдаль по коридорам.

Глава 8. Часть 4. Билет в один конец

Всё, что рассказала Анжелика, было просто невероятно! Если бы я за последнее время не насмотрелся на разумных роботов и перемещения во времени, ни за что бы не поверил.

Оказывается, Анжелика, так же как и большинство сотрудников этой Лаборатории, попала сюда с другой планеты.

– У вас-то хорошо: захотел: в другую страну поехал… или даже на другой континент полетел. А у нас всего-навсего три крупных острова было.

– На всей планете? – удивился я.

– Ну… никто точно не знал, – задумчиво ответила Анжелика. – Мы жили на этих островах… а кругом океан – и никто даже и не думал, что можно плыть куда-нибудь.

– А вы на нашу планету на одном космическом корабле прилетели или на разных?

Анжелика манерно приложил руку к своему рту и негромко рассмеялась.

– А ты смешной. Если у нас не было нормальных кораблей, чтобы плыть неизвестно куда, то о том, чтобы улететь с планеты, даже мысли не приходило.

Анжелика осмотрелась по сторонам, и мы продолжили идти по длинным коридорам.

– Мы попали на эту планету из-за кое-каких приборов. По-простому скажу: телепортация. Приборы были… типа машины времени, только одноразовые оказались. А мы вернуться очень хотим… У нас там семьи… Знакомые.

– А ты одна на эту планету попала? Ну, ты же сказала, что приборов несколько, значит, вы не все вместе сразу перемещались, да?

– Да, не вместе и нет, не одна. Со мной был ещё один мужчина… Но он разочаровался в жизни и уехал в Америку – попытать своё счастье. Ему это вполне удалось: нашёл жену, построил не самый честный бизнес…

– Как его зовут? – спросил я.

– Ракс Бультерьер, – сухо ответила Анжелика, тем самым показывая, что не намерена продолжать обсуждать его.

– Тот самый? Криминальный авторитет?! – удивился я. – Тот самый, который устроил войну между крупнейшими бандформированиями?

– Ну да… Вот только.., – Анжелика положила мне руку на плечо и очень быстро начала говорить. – Ракс не таким был! Его считали самым честным, храбрым… желающим помочь другим… А сейчас что? Стал уголовником каким-то. Я-то знаю: он просто не верит, что мы вернуться сможем. Вот когда путь обратно домой будет готов, он снова прежним станет.

Было понятно, что Анжелика сама не очень в это верила.

– А как вы возвращаться планируете? – спросил я.

– Ты про космические корабли угадал, – сказала она и широко улыбнулась. – Только в космос выходить мы на них не будем: так, высоту наберём… И когда энергии будет достаточно, нас телепортирует домой. Правда, классно?

– Да… А про энергию можешь поподробнее рассказать?

– Ой, давай не сейчас, ага? – ответила она. – А то мы уже пришли, а объяснять долго.

Я кивнул. Анжелика постучала в дверь, над которой красовалась табличка: «Сканеры»

– Да-да? – открыв дверь изнутри, сказал какой-то лис в лабораторном халате.

Заметив меня, он широко улыбнулся и стал говорить быстро, но внятно, хотя и с лёгким акцентом:

– О! Ждал вас, ждал… проходите, пожалуйста!

– Можно… сначала домой позвонить? – спросил я.

– Не бойтес! Всё бесопасно! Апсолютно бесопасно… Но если хотите – можете посвонить ис коридора только.

– Алло, мам? Да… задержусь… До скольки часов буду?.. Ну, я не знаю, мама… Но со мной всё хорошо! Да, как закончу, обязательно отзвонюсь: ладно… Пока!

Я повесил трубку и вернулся к двери. Анжелика на чистом английском говорила с лисом. Они смеялись, временами жестами указывая в разные стороны.

– О! Вернулис! – обрадовался учёный. – Как позвонили?

Этот вопрос ввёл меня в ступор, потому что я не знал, что ответить.

– А… Как позвонил? Нормально. Дома всё хорошо, сотовая связь – хорошая.

– О! Я рад, крайни рад! – сказал Лис с добродушной улыбкой, как будто сильно за меня переживал. – Теперь пройдёте?

– Это обязательно? – спросил я, заметив через полуоткрытую дверь кабинета какие-то гигантские приборы, напоминающие рентгеновские аппараты. – Я точно должен… сканироваться?

– Олег, не упрямься! – спокойным голосом сказал Анжелика. – Это для твоего же и нашего блага: мало ли какой подслушивающий прибор может случайно оказаться у тебя в сумке… или в твоей машине времени, например. Пойми – мы не можем тебе выдавать тайную информацию, пока не будем абсолютно уверены в её сохранности.

– Ладно… я понял, – сказал я и сделал неуверенный шаг в кабинет.

– Ну, что ж, приступим! – сказал Лис и закрыл дверь, зайдя следом за мной.

Я ожидал, что будет сложнее. Думал кровь возьмут или будут десятки разных врачей…

Но нет: сначала прошёл через металлодетектор. У меня забрали микронаушники, выдали другие. Про машину времени Лис сказал, что она безопасна. Ранец тоже проверили – с ним было всё хорошо. Учёный предложил заменить сигнальную ракетницу на что-нибудь помощнее. Я отказался… не знаю почему: может быть, я тогда ещё не очень доверял учёным… Если бы не Анжелика, мог подумать, что здешние учёные… например, тоже бандиты какие-нибудь: как у Жака. Но Анжелике я как-то сразу поверил.

Затем Лис проверял моё здоровье. Меня не заставляли читать буквы, не проверяли нервную систему ударами молоточка, не раздевали – просто просветили чем-то наподобие рентгеновской установки: я прошёл через железный «портал»: арку, стоящую на полу и высотой более двух метров.

– Так… здоровье в норме, – улыбаясь, сказал Лис, смотря на показания на каком-то мониторе. – Хм… вес слегка мало, для твоего роста.

– Это всё портал сказал? – удивился я.

– Не портал, а медицинский сканер четырнадцатого поколения! – важно сказала учёный и продолжил читать показания. – У тебя в дальнем нижнем справа зубе – кариес. Остальные 35 – в норме.

Я проверил языком. Хм… и правда – зуб слегка повреждён.

От любопытства я заглянул за монитор и посмотрел на его экран. Там были сотни строк с жёлтым мелким шрифтом – ничего было не понятно, поэтому я продолжил слушать лиса.

– Шрам на ладони… плюс несколко царапин на теле, на ногах. Ничего серьёзного. Если хотите, мошете исправить их – в соседнем кабинете есть для этого специальный прибор.

– Нет, пока что не хочу, – тихо ответил я.

– Ну… Как знаете. Тогда… До свиданья! Вас ждут в… вот сдесь, – он протянул мне листок с номером этажа и кабинета. – Удачи вам в вашем великом деле!

– Спасибо, – сказал я и, кивнув, вышел из помещения.

Не знаю, понимал ли учёный, что я, мягко говоря, плохо разбираюсь в расположении кабинетов, поэтому следующие минут двадцать я потратил на расспросы окружающих

В конце концов, я всё-таки нашёл нужный кабинет.

Дверь была открыта. Внутри помещение напоминало зал для совещаний: длинный стол человек на тридцать, шкафы, забитые книгами и папками, большие окна и крупный экран – почти во всю дальнюю стену.

За столом сидели: Анжелика, которая увлечённо нажимала на кнопки своего сотового и какой-то старик в лабораторном халате и небольших очках.

Старик с важным видом отчётливо читал объёмную книгу.

– Шекспир, кажется… – подумал я, пытаясь по звучанию английских слов угадать автора.

– Привет, Олег, – сказала Анжелика, когда заметила меня.

Старик положил книгу на стол и тут же подбежал ко мне. Ему было явно больше семидесяти лет, но двигался он очень бодро.

Старик был на полголовы ниже меня. Он принялся трясти мою ладонь с такой радостью, как будто я спас планету от падения метеорита.

– Дайте пожать вашу лапу! – стал говорить он, не выпуская моей руки. – Благодарю вас! Вы не представляете, как я рад, что вы согласились нам помочь! Если всё удастся… Вы воссоедините десятки… нет! Сотни семей!

– А… можете сказать, в чём именно заключается моя работа?

– А, вы ещё не знаете? – удивился старик. – Хм… Анжела! Просветите его, пожалуйста!

– Минуту, пожалуйста.., – сказала Анжелика, сосредоточенно и с каким-то сожалением удерживая взгляд на экране телефона.

Учёный смотрел на меня, как на настоящего героя:

– Красавец! Высокий, спортивный, – стал меня расхваливать учёный. – И даже рюкзак с собой… Это – археологический?

– Ну… Это – туристический. Я его часто с собой беру просто так. Археологический больше и тяжелее, потому что в нём – инструменты.

– Замечательный парень! – радовался старик. – Да ещё и умный! Такой точно нас не подведёт!

Анжелика ударила кулаком по столу.

– Упустили! Ушла! -Анжелика убрала телефон в карман и положила голову на стол, закрыв её руками.

Я и старик резко замолчали. В течение десяти секунд мы смотрели на Анжелику, затем я всё-таки решил заговорить.

– А как вас зовут? – обратился я к старику, выбрав наиболее нейтральную тему.

– Гранд, – шёпотом ответил он.

– А с Анжеликой что? – также шёпотом спросил я.

– Наши Сову-информатора не смогли поймать, – оскалившись, сказала журналистка.

– Есть такая группировка: «Плачущие Совы» называется, – стал объяснять Гранд. – Их много… сотни, наверное. У нас работал один учёный, так он ушёл, стал воровать детей и подростков, мозги им промывать, чтобы они ему преданные как собаки были.

– И… вы не смогли спасти подростка? – спросил я.

Сразу же после моего вопроса Анжелика встала из-за стола и ушла.

– Хочу вернувшихся встретить, – ответила она, уходя.

– Спасти? – продолжил говорить старик, кивнув уходящий Анжелике. – Да от таких подростков самим спасаться надо! Плачущие Совы – подростки, но с изменёнными способностями тела.

– Это что значит? Мутанты или киборги?

– Всё-таки, ближе второе, – задумчиво ответил Гранд. – Мутациями занимается профессор Вольф…

– А! – негромко крикнул я. – Голова кругом от такого количества данных! Пожалуйста, объясните коротко и ясно!

– Ну… Ладно. Это – одна из группировок, противостоящих нашей миролюбивой Лаборатории. Сов возглавляет наш бывший учёный. Он ушёл, создал себе прибор, за минуту меняющий внешность, типа… по-простому: «Маски пластических операций», поэтому и выследить мы его не можем: внешность сменил, в другой город переехал – и живи радуйся. А сами Совы-подростки – с очень замедленным процессом старения. Ещё они невидимыми могут становиться, а так – обычные подростки… киборги.

– И… тот, кого побежала встречать Анжелика, не смог победить подростка?

– Чисто формально: да, не смог победить группу подростков. Но только ты не дослушал: у каждого этого подростка на спине есть крылья: они им позволяют летать. У кого-то эти крылья больше напоминают птичьи, у кого-то они снаружи покрыты металлом. Ещё Совы могут перемещаться телепортацией на короткие дистанции. А вот теперь представь: человек 15 подростков-киборгов, со способностями телепортации, полёта и невидимости. Теперь уже более значимо звучит, да? – слегка улыбнулся Гранд.

Я кивнул. Но в ту же секунду замер от страха: та тень девушки на Байкале…

Я рассказал Гранду всё, что знал о ней или слышал от неё.

С каждым моим последующим предложением рассказа о той девушке, старик становился всё более и более хмурым.

– Та-ак… Ясно. Значит, ты с ними уже знаком. Типичный пример Совы. Хотя здесь и ей не позавидуешь – у неё серьёзные проблемы.

– У неё? – удивился я. – Но следила же она за мной, а не я за ней.

– Да.. Вот только она нарушила основное правило перемещений: «Пунктом своим перемещения не бери будущее, потому что нет ещё его, и не бери год в прошлое от времени своего, потому что так настоящему быть помешаешь и своё будущее испортить можешь». Не хочу забегать вперёд, но если с тобой что-то случится… то за тобой с их стороны ещё минимум полгода следить не будут. У Плачущих Сов не так уж и много народа, чтобы за каждым следить, а если Сова… кхм… погибнет, то они её «присматриваемому» ещё долго нового надсмотрщика не назначат… Если вообще соберутся назначать.

– А почему Совы – плачущие? – сказал я, начиная понемногу «втягиваться» во всё происходящее.

Вдруг рация Гранда затрещала и из неё послышался слегка хамоватый молодой голос:

– Э, дед. Этот, вояка наш вернулся. В крови весь… спуститься-пожалеть не хочешь? Он как раз сейчас в здание идёт.

– Виктор, не засоряй эфир… – недовольно ответил Гранд и уже спокойным голосом добавил. – Сейчас спущусь. Олег, объясняю: плачущие они потому, что у них индикатор зарядки… типа как на твоём телефоне: полосочками. Только не белыми, а синими по нижней части глаза: эту линию закрывает нижнее веко. Всё, пошли, а то героя пропустишь.

Мы вышли из кабинета и спустились на первый этаж.

Там уже стояло несколько десятков человек. Все они напряжённо смотрели вперёд на закрытые двери, ведущие в соседний корпус Лаборатории. Все, кроме одного, который, стоя у стены, противоположной стене с дверями, держал в лапах какой-то длинный прибор, напоминающий металлоискатель.

– Знакомься, Олег, это – Виктор Брамов – робототехник, нанятый нами в Санкт-Петербурге, – сказал Гранд, подводя меня именно к нему.

Виктор поставил прибор к стенке и протянул мне лапу.

Как только я её попытался пожать, он тут же отдёрнул её и злорадно сказал:

– Не… медленный слишком для Избранного.

Виктор Брамов был крысой-альбиносом лет двадцати пяти – тридцати. Слегка наглый, вспыльчивый, но при этом, как потом оказалось, он очень хорошо разбирался в роботах и из простого хлама он мог создать самопальные, но при этом вполне работающие приборы.

Дверь, на которую все с таким любопытством смотрели, открылась с громким ударом.

Будь мне лет десять, у меня бы появился кумир. Тот самый мужчина лет тридцати, который когда-то, совсем недавно пытался спасти меня от Жака.

Он вошёл через дверь. Решительно. Уверенно. Но при этом чувствовалось, что он считает себя виноватым в чём-то.

В мощной броне он выглядел ещё круче. На повязке на глазу виднелось пятно крови. Рядом с мужчиной быстрым шагом шла Анжелика. Она с сочувствием смотрела на него и старалась ни на шаг не отставать.

Он прошёл до центра зала. Следом за ним и Анжеликой появились двое мужчин в такой же броне, как у мужчины с повязкой на глазу. Только у них были ещё и полностью закрытые шлемы.

– Волки! – мужчина громко обратился к толпе, состоящей из большого количества различных видов. – Я сильно виноват перед вами! Мы потеряли ещё два участка. Трое роботов погибли – Плачущие Совы перерезали им горловые шланги, при этом нам не удалось избавиться ни от одной Совы.

Люди понимающие покивали и стали расходиться по своим делам.

– Хуже всего – молчаливое осуждение, – процедил сквозь зубы мужчина. – Лучше бы камнями закидали. И то не больнее, чем сейчас было бы…

Затем мужчина подошёл к Виктору.

– Вот. Только двух спас, – с этими словами мужчина положил Виктору в лапу детали, залитые кровью.

Виктор поморщился и переложил их на какой-то белоснежный платок, обшитый по краю грубой ниткой.

Я заметил, что у мужчины вся правая рука от кисти до локтя была повреждена… кажется, взрывом.

– Лично я считаю, что люди тебя поддержали, – решил ему сказать я. – Они понимают, что ты не виноват… Совы очень сильные.

– Олег, – сказал мужчина. – Спасибо.

Он слегка улыбнулся и добавил:

– Очень надеюсь, что у тебя всё получится. Через полчаса сможешь в моём кабинете быть?

– Да, конечно же… Только я номера не знаю.

– Вот, держи, – произнесла Анжелика и, быстро написав на верхнем листке своего блокнота какие-то цифры, отдала его мне. – Через полчаса – не меньше.

– А как тебя зовут? – наивным голосом спросил я.

– Зови меня Б. У., – грустно ответил он.

– Б… У..? – переспросил я. – Типа, как… «прибор, бывший в употреблении»? Или как там…

– Почти. Типа, как: Бывший Убийца.

С этими словами он ушёл. А мне предстояло ждать полчаса..

Глава 8. Часть 5. То, что должен знать Избранный

– Так это ты, получается? – ухмыльнулся Виктор.

Я осмотрелся и понял, что Гранд тоже уже ушёл.

– Кто? – переспросил я.

– Ну, типа, Избранный… – произнёс крыса-альбинос.

– Да, наверное…

– Круто, ага. До тебя Избранные не выживали, обычно, – сказал он и замолчал.

Около минуты мы оценивающие смотрели друг на друга. Первым после паузы заговорил я.

– А ты можешь объяснить про этих роботов? Если их убили, то как он их спас? И что это за детали?

– Хе-хе, это очень интересно. Смотри! – с этими словами Виктор протёр о платок одну из двух деталей и аккуратно взял её двумя пальцами. Как и у других крыс, они были тонкими и длинными. Наверное, ими удобно играть на пианино. – Это – чип памяти робота. На нём хранятся данные: всё, что роботу заложено сразу и всё, что он узнал за свою жизнь – вся информация там. Робота может хоть на куски разорвать, но если удалось сохранить чип памяти, можно считать, что робот спасён. Просто нужно переместить чип в новое «туловище» и всё: память сохранена, а тело – новое. Неплохо, да?

Внешне чип памяти напоминал обычную sim-карту телефона, только чип был немного толще и шире.

– В каждом роботе – три таких чипа, – продолжил Виктор. – В голове – у левого виска, затем в туловище – на груди за слоем защиты и третий чип – в правом бедре. При попытке извлечь хоть один чип, информация на двух других менее чем за одну секунду стирается. Вопросы есть?

– Да… ровно один: зачем это всё?

– Ну, как? – немного нервно сказал Виктор Брамов. – Три чипа – чтобы на них хранилась одинаковая информация. Например, взорвут роботу голову, а мы хоба! Открутили крышечку маленькую на теле, чип забрали и в новое тело вставили. И всё. А тема с уничтожением данных: чтобы робот личностью был – в единичном экземпляре, то есть. За какие-то доли секунды два чипа никто достать не успеет. Ну… максимум какой-нибудь супер-робот, которых сейчас даже ещё не существует.

– Круто… И давно ты этим увлекаешься? – спросил я.

– Разными механизмами – с детства. А чтобы роботами-андроидами всякими… профессионально – последние года два-три. А ты что, больше всех знать хочешь?

– Да нет… Просто спросил.

Наш разговор прервала Анжелика.

– Виктор, Олег с тобой? – послышался её голос из рации Виктора.

– Ага. Нужен?

– Его Б. У. ждёт. Он помнит?

Виктор наигранно манерно протянул мне рацию и сказал:

– Вас-с!

Я взял рацию и ответил:

– Да.. помню. Я думал, у меня ещё минут десять есть.

– Если быть точнее: четырнадцать с половиной. Хорошо, что не забыл. Куда идти знаешь. Пока. Ещё увидимся.

Я вернул рацию Виктору, попрощался и пошёл к кабинету… или помещению?.. Аудитории?

Глава 8. Часть 6. Разговор по душам

Нужный кабинет оказался в тупике второго этажа крайнего здания.

Напротив кабинета располагалась комната с табличкой «Душевая». Рядом, в коридоре, находились ещё две комнаты.

На одной было написано: «Оружие», в другой была открыта дверь, через которую было видно, что за ней ещё две двери: «Медблок» и «Жилые помещения».

Планировкой тупик напоминал коридор общежития: старый потёртый ковёр на полу, тусклые лампочки… Разве что стены были всё так же ярко-белыми.

Я только подошёл к двери кабинета и не успел постучать, как у себя за спиной услышал голос Б.У.:

– Подожди! Не открывай пока дверь.

Я оглянулся и увидел его.

Б.У. стоял около открытой двери в душевую и держался левой лапой за какую-то железяку, напоминающую вешалку и прикрученную к стене где-то на уровне ушей.

На Б. У. были надеты коричневые заношенные брюки и чёрные кроссовки. Через шею у него было перекинуто маленькое полотенце.

Всё тело, лицо и руки Б.У. были покрыты шрамами и порезами.

– Совы, – произнёс Б.У., заметив, что я его пристально изучаю. – Не хочу, чтобы Анжелика лишний раз расстраивалась. Накину какую-нибудь рубашку, тогда и зайдём.

– А у вас же, кажется, есть медицинский станок… Я хотел сказать: аппарат, -начал, запинаясь, говорить я. – Он разве не может сводить шрамы?

– Может… но смысл, если через неделю новые будут? То взорвут кого-нибудь рядом, – Б.У. показал локоть правой руки, на котором не было куска кожи. – То Совы эти, с ножами мелкими… Ладно, не люблю жаловаться. Если есть вопросы, спрашивай.

После этих слов Б.У. стал пристально на меня смотреть. Я был просто обязан задать хоть какой-то вопрос. Первым в голову пришёл, наверное, один из самых невежливых:

– Вот я – собака. А ты – кто? – спросил я с улыбкой, но из-за этого вопрос прозвучал ещё и ехидно.

– Я – помесь койота с фенеком. Как видишь, на пользу ни одному из этих двух видов это не пошло, – спокойно ответил Б.У.

Затем он приоткрыл дверь в комнату «Оружие» и вытащил оттуда большую спортивную сумку. Он открыл её, взял из неё водолазку и убрал сумку обратно.

– Давай, заходим, Олег, – надевая водолазку, командирским голосом сказал Б.У..

Глава 8. Часть 7. Судьбоносное решение

Я, Анжелика и Б.У. сели за длинный деревянный стол. Анжелика постоянно смотрела на Б.У. – вернее на свежий глубокий порез на его морде. Я же смотрел то на Анжелику, то на Б.У.. Сам же Б.У. смотрел на стол перед собой, как будто подбирая слова.

– Олег.., – заговорил он, нервно стуча пальцами по краю стола. – Что бы тебе не успели наговорить про Избранных – это очень престижная и ответственная должность. Если что интересно… ты можешь спокойно сейчас спросить.

Я решил не задерживать Б.У., поэтому, не задумываясь, задал вопрос, который меня волновал, наверное, больше всего:

– Какие обязанности у Избранного? Вкратце, если не очень сложно.

Б.У. пожал плечами:

– Если вкратце, ты должен забрать кристалл вот у этой особы.

Анжелика протянула фотографию в лапы Б.У., а он передал фотографию мне.

– Волчица 37-ми лет, – спокойно сказал Б.У., – Бросила детей и мужа ради того, чтобы искать лучшую жизнь. Украла, у нас деталь, аналогов которой на этой планете не найти, а без этой детали-кристалла нам домой не вернуться.

Я стал изучать её фотографию. Она выглядела довольно молодо. На фотографии она была одета в лабораторный халат. Волчица смотрела гордо, но её взгляд пугал какой-то звериной жестокостью.

– И… Я просто должен забрать кристалл? Почему именно я? Вы её найти не можете?

Анжелика оттолкнулась от стола и отъехала на несколько метров, сидя в офисном кресле.

– А вот здесь уже быстро рассказать не получится, – сказала она, вставая с кресла. – После того, как Клара ушла от своей семьи, она присоединилась к учёным, которые тестировали телепортацию. Затем она оказалась здесь, на Земле. Различными препаратами и операциями ей удалось сбить свой возраст с… весьма приличного до 28-ми – 30-ти лет, считая, что до этого ей было более 50-ти.

Клара была одним из передовых учёных, но где бы она ни была и что бы она ни делала, она начинала скучать. Года три назад она решила сделать себе помощника. Где-то за неделю Клара и инженеры нашей Лаборатории создали робота, который как и остальные роботы, имел стандартный набор функций и ничем внешне не отличался от волков. Но это не нравилось Кларе. Для неё он был слишком добрым и бесхитростным. Она же хотела видеть его более коварным и решительным… Однако попытка вероломного изменения кода ни к чему хорошему не привела, и робот получил ещё одно качество – мнительность.

Робот постоянно требовал чётких ответов. Его просто выбешивали фразы типа: «Скоро» или «Ещё минут пять, наверное». Его хотели остановить и выключить… Но не успели.

Все роботы неплохо разбираются в медицине, а личный помощник Клары, конечно же, был просто гением…

– Его бы потенциал… да в мирное русло, – Б.У. покачал головой из стороны в сторону. – Прости, перебил.

– Ничего-ничего, – улыбнувшись, сказала Анжелика и продолжила говорить. – Поругавшись в очередной раз, робот привязал Клару к стулу и, используя самые современные приборы, вживил ей в мозг устройство, разработанное им самим. В устройстве было много функций, но для нас самое главное: «Любую просьбу Клара должна выполнить. Иначе: отключение её мозга».

Анжелика посмотрела на часы и продолжила говорить:

– Не секрет, что мы хотим вернуться домой, а Клара, покинув Лабораторию, прихватила такой… кристаллик, аналогов которому на Земле не найти и не сделать. Как ранее говорил Б. У. – твоя цель вернуть его.

– Известно, где Клара сейчас? – спросил я.

– Так вот, всё было бы проще, если бы Клара не пыталась изменить код прибора. Сначала мы тоже ей помогали… вернее пытались помочь: совсем убрать прибор нельзя: он внедрён в мозг. Выключить его – значит выключить мозг. Мы старались минимизировать количество «обещаний», встроенных в прибор. Но это плохо удавалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.