Агния Арро
Никому не скажем

Аннотация

– Ты меня поцеловал? – удивленно вожу пальцами по губам. – З-зачем? У тебя же девушка есть. И ты… Ты всегда говоришь, что мы как брат и сестра, – совсем теряюсь.

– Мне было вкусно. – Его губы с коварной, пьяной улыбкой снова приближаются.

– Прекрати! Стоп! Не надо так со мной. Пожалуйста. А если узнают?

***

Всего лишь крестница его отца, дочь погибшего друга семьи.

Младшая сестренка. Мышонок. Так он меня называет, не воспринимая всерьез.

Заботится, защищает, не подпускает парней.

Только ему из нас двоих можно все.

Экстрим, девушки, клубы.

И даже целовать меня можно, когда вздумается.

Ведь мы никому не скажем.

Глава 1

Стася

– Стась, ты уверена, что нам за это ничего не будет? – перекрикивая музыку, спрашивает Саша.

– Конечно. Здесь мой брат. Вон, – показываю в сторону ВИП-зоны, – видишь? В большой компании.

– Ну ладно тогда, – выдыхает моя новая подруга из колледжа нового города. – Идем танцевать?

Еще раз стреляю взглядом в затылок Захара, поправляю слишком обтягивающее платье, взятое у той же Саши, и решительно иду на танцпол.

Музыка глушит немного с непривычки. Я не хожу по таким местам. Родители и брат запрещают. Сегодня просто день особенный, и Захар сказал «можно», пока он будет здесь.

Тряхнув темной копной густых длинных волос, улыбаюсь и с визгом кружу Сашу в танце. Мы прыгаем, смеемся, извиваемся двумя красивыми змейками.

Пить очень хочется. Беру Сашу за руку, тяну к бару. Хочется нарушить правила, но тогда я огребу от Захара и точно больше вообще никогда никуда не пойду. Даже мама не спасет.

Заказываю нам с подругой по стакану безалкогольного освежающего коктейля. ВИП отсюда не видно, и я, спрыгнув с высокого барного стула, аккуратно двигаюсь в сторону от танцующей толпы туда, где нужная мне часть зала просматривается хорошо.

Захар теперь сидит ко мне боком. Расслабленный, улыбается, что-то обсуждая с парнями. Рука свободно лежит на подлокотнике. Он проводит пятерней по светло-русым волосам. Саша рядом со мной вздыхает.

– А что за темненький парень напротив него?

– Не знаю. Брат меня со своими друзьями не знакомит.

– А с подругами? – хихикает Сашка.

– А с ними я сама не знакомлюсь! – поднимаю выше голову. – Идем! Мы сюда отрываться пришли, а не на парней смотреть.

Оставив стаканы на баре, снова врываемся в толпу. Я кручу бедрами, подняв руки. Грудь без белья непривычно сильно раскачивается. Делаю поворот и с улыбкой врезаюсь в незнакомого парня.

– Оу, как мне повезло. Привет, – провокационно улыбается в ответ. – Потанцуем?

Неопределенно киваю, и мы двигаемся теперь втроем. Парень крутится то вокруг меня, то вокруг подруги. Касается руками. Водит ладонями по моим ребрам до бедер и обратно, неприлично близко прижимается сзади. Мне даже кажется, что я чувствую всю его выпуклую анатомию. Щеки вспыхивают от смущения, пытаюсь втянуть попу и чуть отодвинуться от него.

– Эй! – Он внезапно вскрикивает, и меня больше никто не трогает.

Старший брат тащит парня за шкирку в сторону выхода. Мы с Сашей торопимся за ним.

– Захар, прекрати! – кричу, вылетев на улицу.

Тут уже стоят парни из его компании. Что, толпой одного бить собрались? Да каждый из них в разы крупнее и явно старше моего внезапного партнера по танцам.

– Отпусти его сейчас же! – прыгаю вокруг брата.

Я, блин, маленькая! Это и так мой главный, вечный комплекс, а рядом с ним ощущаю себя совсем крохой. Но в данном конкретном случае – чихуахуа, пытающейся остановить бульдозер.

А «бульдозер» уже схватил парня за горло и поднял его над землей. Тот задыхается, машет ногами в воздухе, а Захар с невозмутимым лицом смотрит ему в глаза. На руках только мышцы под кожей перекатываются напряженными канатами, и волосы встали дыбом от холода.

– Захар, Захар, не кипятись. Убьешь ненароком, – вмешивается один из его друзей.

– Да прекрати! – стучу кулачком в спину брата. – Отпусти! – требую. – Мы просто танцевали!

– Видел! – рявкает на меня. – Натанцевалась!

– Захар, он же сейчас задохнется! – возмущенно пищу, снова подпрыгивая.

Он разжимает ладонь, и несчастный мешком падает на холодный, грязный тротуар. Кашляет, хватаясь за горло обеими руками.

– Ты чего накинулся на него? – спрашивает тот темненький, на которого заглядывалась Саша.

– Руки распускает! А ты… – разворачивается к нам с Сашей. Ежусь под его взглядом. – Сейчас же едешь домой!

Умеет он смотреть так, что хочется забиться под кровать и не высовываться оттуда недельку, но я это все уже выучила.

– Не кричи на меня! – топаю ногой. – Достал!

– Домой, Стася. Пока я отцу не сказал, где ты шляешься, – рявкает и нервно клацает по экрану мобильного, вызывая такси.

– Ты сам разрешил, – насупившись, напоминаю брату.

– Это был первый и последний раз. Домой!

– Захар, ну пожалуйста. Ничего же не случилось.

Он молча сажает меня в быстро подъехавшую машину, дежурившую в час пик у клуба. Саша забирается в салон с другой стороны.

– Смой с себя этот боевой раскрас и спать. Завтра на учебу!

– Тебе тоже, – напоминаю ему.

Обидно так. Наорал. Еще и при своих друзьях.

– Я взрослый, Стася. А ты… Домой! – сжав зубы, дает таксисту наличку, называет два адреса. Сначала Сашин, потом наш. Я даже боюсь спросить, откуда у него адрес моей подруги.

Едем быстро. Пробок в это время уже нет. Высаживаем подругу у ее подъезда, и в машине становится совсем пусто. Сползаю немного ниже по сиденью, упираю взгляд в запотевшее стекло, рисую на нем цветочки, потом красиво вывожу его имя: «Захар». Злясь на себя и на него, тут же стираю.

Такой вечер испортил! Или спас…

Хочется захныкать. Я не знаю! Мне было весело, но наглый парень и правда стал переходить границы.

– Ладно, братик, ты прощен, – бормочу себе под нос и начинаю напевать песенку, тихо играющую по радио.

Водитель останавливается у одной из многоэтажек современного жилого комплекса. Я пялюсь в окно на подъезд. Вежливое покашливание напоминает, что пора бы мне выйти.

Точно. Это же наш новый дом. Еще не привыкла.

– Простите. Спасибо, – выскакиваю на улицу. Моргнув фарами, такси уезжает.

Поднимаюсь на шестнадцатый этаж на лифте. Своим ключом открываю дверь. Очень-очень тихо снимаю обувь и куртку.

Родители спят. Пробираюсь в свою комнату и выдыхаю. Не заметили, но и не дождались. Захар обязательно прикроет мое позднее возвращение. Теперь надо быстро принять душ и спать.

Но сон не идет ни в какую. Кручусь ужиком на кровати, сминая под собой постельное белье. Слышу, как возвращается брат. Звенит ключами, ходит там, топает.

Все стихает.

Лежу еще некоторое время, глядя в потолок. В районе солнечного сплетения жжет неприятное чувство тревоги. Встаю и босиком иду к соседней двери.

Скребусь в нее. Тишина.

Стучусь громче. Не слышит.

Да не верю я, что он спит уже!

Открываю и тихонечко вхожу.

– Захар, – зову брата. – Захар, ты спишь?

Он вынимает наушник и приподнимает голову от подушки.

– Ты чего не в кровати, мышонок? – немного хрипло и устало.

Сейчас даже не обидно от этого дурацкого прозвища.

– Захар, можно я чуть-чуть у тебя полежу? Мне страшно.

Глава 2

Захар

– Ты чего не стучишься? А если я не один тут или не одет? Вломилась! – отчитываю мелкую.

Я вообще девочек сюда не вожу, но для профилактики втык дать надо. Мало ли, как оно может быть.

– Я стучала, – жалобно так. И руками себя обнимает, переступая с ноги на ногу. Босая!

– Ты же дуешься, – стараюсь не улыбаться.

– Больше нет. Ну пожалуйста. Можно с тобой…

Вздыхаю. Двигаюсь на другой край кровати и хлопаю ладонью по освободившемуся месту рядом. Стася пробегает босыми ногами ко мне, забирается на кровать и засовывает ледяные ступни под одеяло, нечаянно касаясь моих ног.

– Ой, – вздрагивает и жмурится. – Извини.

– Спи давай, – укрываю ее, а себе беру покрывало, валяющееся на полу рядом с кроватью.

Мышонок долго вертится, устраиваясь удобнее, укрывается одеялом по самый нос и забавно смотрит на меня оттуда. Я на нее.

И когда, блин, вырасти успела? Всегда мелкая была.

Не, ну она и сейчас мелкая, не зря ж ее все кому не лень Дюймовочкой обзывают. Мышонок она персонально для меня. Девочка изменилась за последний год-полтора.

В голову мысли закрадываются странные. Отворачиваюсь, закрываю глаза. Спать. Завтра в колледж ее утром везти и гнать в академию, а то отец опять будет лекции читать о пользе образования. А то без него никто же не знает!

– Расскажи мне про них, – тихо просит Стася.

Очередная годовщина сегодня. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как погибли ее родители. Она не помнит их, конечно же. Откуда? Ей три года едва исполнилось. Но все равно грустит. Я и в клуб пойти разрешил, чтобы не хандрила, а ее все равно слегка накрыло.

– Ты же знаешь, я почти ничего не помню. – Сам мелкий был. – Поспи, ладно? Это пройдет к утру. Ты же знаешь, – заправляю ей за ушко прядь волос. Она приятным, легким шелком холодят пальцы.

Подтыкаю ей одеяло получше, чтобы согрелась. Это все платье то ужасное виновато. Дуреха! Наверняка еще у клуба замерзла.

– Чуть-чуть, – не отстает Стася.

Прикрыв глаза, начинаю вспоминать, что рассказывал мой отец. Транслирую ей. Ее веки тяжелеют. Начинают слипаться. Сестренка быстро засыпает под звук моего голоса.

Отворачиваюсь от нее и тоже отрубаюсь. Спать осталось всего ничего, а на физухе всем похрен, как ты провел ночь. Если узнают, что нарушил режим, драть будут в два раза жестче. Показательное выступление, чтоб остальным неповадно было.

Просыпаюсь от того, что мне сопят куда-то в лопатки и худенькая ручка обнимает со спины. Спросонья пытаюсь вспомнить, когда я успел притащить в дом телку. Не мог же. Не. Я не пил вчера толком, чтобы вдруг взять и учудить такое. Родители не поймут, а вот утренний стояк радуется, что сейчас его приятно опустят. Но я тут же обламываюсь, вспоминая, что ко мне Стаська ночью прискакала.

Черт! И как вставать теперь?

Даже повернуться к ней не комильфо. Сестренка лежит слишком близко. Одна надежда на будильник…

– Да, родной! – радуюсь его воплям как никогда.

Стася вздрагивает, снова копошится, убирает от меня руку и отползает подальше.

– Захар, – трясет за плечо уже с безопасного расстояния. – Захар, вставай. Будильник.

А то я, блин, не слышу!

– Брысь к себе, – хриплю ей.

Прочищаю горло и понимаю, что затек весь от сна в одной позе. Мне бы размяться.

– Ты не злишься за то, что пришла?

– Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, я очень разозлюсь. Брысь, сказал!

Поправляя пижаму, мелкая сбегает из моей комнаты. Слышу командный голос отца в коридоре. Скатываюсь с кровати, встаю на разминку. Растянув и разогрев мышцы, принимаю упор лежа, отжимаюсь, чередуя кулаки с раскрытыми ладонями. Для утра двадцаточки хватит. Бодрит лучше кофе.

В душ теперь.

Повесив на шею полотенце, выхожу из комнаты. Семья уже на кухне. Там отец что-то рассказывает, а наши женщины, маленькая и большая, звонко смеются.

Автоматом прохожу мимо ванной к ним. Киваю маме, суетящейся у плиты. Отец строго смотрит на мой голый торс, растрепанный вид и домашние трико, держащиеся низко на косточках бедер.

Стася улыбается. Легкая такая, всегда весенняя. Мое сердце начинает колотиться чуть сильнее. В непонятках торможу его. Бросаю еще один взгляд на сестренку и все же ухожу смывать с себя пот после утренней разминки.

Возвращаюсь к своим уже в приличном виде. Трико все тоже, сверху футболка. Стася уплетает омлет, наскоро запивая его соком. Набила полный рот, щеки, как у хомяка. Ловит мой взгляд, краснеет и жует интенсивнее.

– Ну не торопись ты так. Подождет тебя Захар, – гладит ее по волосам мама. – Он и сам еще не собрался.

– Я ж как в армии, мам. Пока горит спичка.

– Ну-ну, – хмыкает в густые усы отец. Смотрит на часы. – Ты на развод не опоздаешь? – отрицательно качаю головой. – Где был вчера?

Переглядываемся с мелкой. Я ее не сдаю. Говорю только за себя.

– В клубе с парнями встретился.

– А ничего, что ты живешь по уставу и фактически на казарменном положении, хоть и дома? – строго. – Это залет, курсант!

– Я ж не в форме, кто меня видит? Тихо посидели, познакомились ближе, разошлись.

– Мать сказала, ты опять в гонки полез. Зачем?

– Ну должно же у меня быть личное. И деньги опять же, – пожимаю плечами.

– Я думал, в твоем возрасте «личное» – это немного другое, – стебет батя.

– С этим у меня тоже нормально. Не переживай. Я по всем фронтам контролирую.

– Ты бы хоть познакомил с этим «личным», – начинает мама.

Стася, насупившись, больше не ест. Внимательно вслушивается в разговор.

И чего это?

Смотрит на меня так… странно. Не знай я ее с детства, подумал бы, что ревнует.

Играем с ней в гляделки. Я пытаюсь в этих карих глазах разглядеть ответ на ряд своих вопросов, которые мучают, но вместо этого улыбаюсь, потому что люди обычно сопят носом, а Стася взглядом. Из него сочится обида, направленная на меня, и я чувствую ее кожей.

– Пора. – Моя труба разрывается в комнате.

Слетаю с табуретки и собираюсь по-армейски. Сестренку жду в коридоре. Мама с заботой поправляет на мне китель. Вздыхает.

– Очень хочу на твою девочку посмотреть. Интересно, какая она, – вздыхает.

– Вот когда найду ту, которую буду готов в дом привести, познакомлю. Остальное тебе не надо. И вообще, мне не сорок лет, чтоб ты так за мою личную жизнь переживала.

Я на самом деле знаю, чего она переживает. Но то, что было два года назад, я переболел, пережевал и выплюнул. Новый город, новая жизнь.

Малая выходит прямо впритык по времени. И опять этот взгляд обиженный. Что я сделал-то?

Глава 3

Стася

Сижу на переднем сидении его красного «лексуса», бессовестно заглядываю в бардачок и тут же получаю по пальцам. Успеваю увидеть лишь спрятанную на «черный день» пачку сигарет, упаковку влажных салфеток для машины и то, от чего у меня внутри опять неприятно зудит – несколько блестящих квадратиков, небрежно валяющихся без коробки прямо с края.

– Еще раз позволишь всяким упырям лапать себя, – начинает отчитывать Захар, – будешь сидеть дома до конца жизни. И под одеяло не пущу, – заявляет с совершенно серьезным лицом.

Прыскаю в кулачок от смеха. И он вместе со мной.

Улыбаясь и слушая радио, добираемся до моего нового места учебы.

– Ты меня заберешь сегодня? – ерзаю по кожаному сиденью.

Задумавшись, постукивает пальцами по рулю.

– Заберу, – уверенно кивает.

Тянусь к нему, мажу губами по щеке, оставляя на коже немного блеска. Выбегаю из машины.

Мы рано приезжаем, чтобы брат успел в свою академию вовремя. Первая смена только-только подтягивается. Ко мне подскакивает Гришка, один из одногруппников. Тянет за лямку рюкзака. Она сползает с плеча вместе с курткой. Дергаю обратно. Гриша не отпускает. Захар агрессивно сигналит из машины. Синхронно оглядываемся. Брат выворачивает руль и, шлифуя асфальт, уезжает за территорию.

В нарастающем гуле голосов идем на первую пару. Тихо перешептываемся с Сашей за последней партой. В меня прилетает скомканный лист бумаги. Разворачиваю.

«Пойдем со мной гулять, Дюймовочка» – гласит записка.

Ну да, моего номера кроме Саши и учителей ни у кого нет. Ни в какие групповые чаты я не вступала. Сама не знаю почему. Надо вливаться в жизнь коллектива, но я еще не привыкла. Город чужой, люди все вокруг тоже пока чужие, хоть и неплохие вроде. Как везде.

Привыкну. Это наш второй глобальный переезд. Папа на повышение, и мы за ним, как его самая верная гвардия.

Гриша возмущенно смотрит в ожидании ответа. Отрицательно кручу головой. Раздраженно закатывает глаза, выдирает из тетради еще один листок и снова что-то строчит.

– Соловьев, я, конечно, рада, что один из древних способов передачи информации еще не вымер во времена гаджетов, но обрати свой взгляд на доску, будь добр, иначе эта записка будет передана на пару инстанций выше – директору, – коварно улыбается Жанна Каримовна, наша биологичка.

Гриша бросает на меня еще один взгляд. В этот раз многообещающий. И послушно смотрит на доску до конца пары.

На перемене ловит меня в коридоре.

– Новенькая, ну ты чего такая несговорчивая? – кладет руку мне на плечо. Скидываю, ускоряюсь. – Стась, дай номер телефона.

– Нет! – фыркаю на него.

– Да ну, хорош! – возмущается. – Съем я тебя, что ли?

– А вдруг? – обаятельно улыбаюсь и забегаю в кабинет русского и литературы.

– Стась, а если я твой номер сам достану, пойдешь со мной гулять? – не отстает он.

– Что, Соловей, – разворачивается к нам первая красавица группы, – не работает твое обаяние на девочку с севера?

– И не такие бастионы падали к моим ногам, – гордо заявляет он. – Растоплю и заберу.

– Удачи, – пожимаю плечами. – Брату моему не забудь об этом сообщить. Он будет рад.

Вроде отстает на время. Садится к Васе, и они всю пару тихо обсуждают прошедшие выходные.

К концу занятий у меня уже голова гудит. Это ведь не просто колледж, а с усложненной программой и кучей дополнительных предметов. Папа постарался, чтобы меня сюда взяли, да еще и не в начале года. Теперь надо дотягивать и соответствовать.

Саша убегает в библиотеку, ее завуч попросила, а я решаю подождать подругу на улице. В просторном холле накидываю куртку, поправляю ее у большого зеркала. Сзади подлетает Вася и стаскивает у меня рюкзак.

– Детский сад, – вздыхаю я.

Два здоровых лба с вызовом смотрят на меня.

– Погуляй со мной, Стася, – напевает Гриша, подкидывая мой рюкзак в воздух.

– Отдай, – прошу его.

– Пойдешь со мной на свидание, отдам, – играет бровями.

– Гриш, пожалуйста, – делаю шаг к нему, оказываюсь между двумя парнями.

Вася за спиной теперь. Разворачиваюсь, он руки поднимает и мой несчастный рюкзак летит у меня над головой. Вася ловит с довольной улыбкой. Кидает его обратно. А во мне опять включаются все комплексы.

Я маленькая! Не допрыгну!

Да и не стану прыгать!

– Что вы делаете?! – кручусь между парнями. – Вася, отдай немедленно! Вы сейчас его порвете! Придурки!

– Да брось, Дюймовочка, папа новый купит.

И рюкзак снова пролетает у меня над головой. Из него выпадает ручка, падает прямо мне на голову. Парни ржут.

– Достали! – топаю ногой.

Вокруг вдруг становится тихо. Я его энергетику наизусть знаю. Разворачиваюсь. Захар держит в одной руке мой рюкзак, во второй за шкирку Ваську.

– Что с ним сделать? – спрашивает у меня.

Вася дергается, а Захар стоит каменным изваянием, не сдвинешь.

– Отпусти. Дурак просто, – прохожу, забираю у него свой рюкзак, ручку решаю не искать.

– Еще раз дернешь ее личные вещи, я тебя посажу за хулиганство для начала на пятнадцать суток. А там посмотрим, – говорит очень угрожающе.

Я знаю этот тон. После него кому-то обычно бывает больно.

– Ты же курсант! – нарывается одногруппник.

Бесстрашные они тут все. Элита, дети высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов.

– Ты хочешь проверить мои возможности? – Брат небрежно отталкивает Васю. – Думаю, мы друг друга поняли правильно. Стась, ты закончила?

Из библиотеки как раз возвращается Саша. Кокетливо закусывает губу, разглядывая Захара.

– Бегом давай, я в машине жду, – бросает мне брат, еще раз предупреждающе глянув на парней.

– Ты думаешь, я испугался? – хищно улыбается Гриша.

– Уйди! – кричим на него хором с Сашей.

Вместе выходим на улицу. «Лексус» брата похож на пламя среди мрачных классических иномарок. Не пропустишь. Взгляд сразу цепляется.

– Мышонок, давай быстрей, потом с подружками наобнимаешься! Я опаздываю, – стучит по часам на запястье, стоя у борта своего «болида».

А на переднем пассажирском, там, где люблю сидеть я, очередная его девчонка. Опаздывает он!

Я нарочно тяну время, чтобы помучился. Садится в машину. Раздраженно сигналит.

– Ладно, я побежала, – чмокаюсь в щечку с Сашей.

Поправляю рюкзак, сползший с плеча, и бегу к машине. Запрыгиваю на заднее.

– Это кто? – интересуюсь с ходу. Он молчит, видимо, вспоминая ее имя. – Не помнит, – картинно вздыхаю. – Если бы у меня было столько парней, сколько у него девушек, я бы тоже начала забывать имена.

– Стася! Твою мать! – рявкает Захар. – Молча сиди, а то пешком домой пойдешь.

– Захар, что за фигня? – возмущенно тянет его пассия.

– Ничего. Не слушай глупую малолетку, – и снова зависает. Имя своей «пассажирки» так и не вспомнил.

Глава 4

Стася

«Знаешь ли ты, что дельфины никогда не грустят?

Их печаль и слезы забирает море.

Научи, научи, научите меня

Улыбаться так же в отчаянье и горе…»

Слышу песню по радио, и случается самое ужасное, что только может случиться. Я всхлипываю и чувствую влажную прохладу на щеках, а впереди сидит его дурацкая очередная безымянная подружка. Еще не хватало, чтобы увидела!

Рукавами яростно стираю слезы с лица.

Это все Захар виноват! И песня дурацкая! Неужели нельзя крутить что-то повеселее? А если сейчас за рулем ревет такая же дурочка, как я, и случится авария? Кто будет виноват?

Странная мысль отвлекает, и неожиданный водопад так же внезапно прекращается. Я только тихонечко всхлипываю, глядя, как эта трогает его за коленку и уже тянет свою лапу по бедру выше. Захар пресекает, я делаю вид, что в окне ну очень интересная картинка, и никто не замечает, что я успела пореветь.

«Маникюр ужасно безвкусный, – продолжаю себя успокаивать. – Сейчас такой каждая вторая делает. Эти загнутые ногти, всякая фигня на них наклеенная, камушки вроде какие-то блестящие. Ну фу же! Фу! Что он в ней нашел?»

Снова рисую на стекле. Это всегда успокаивает. Мне нравится рисовать или вышивать что-то, можно из бисера сплести браслетик. Помню, как в седьмом классе сплела Захару подарок на день рождения. Откровенно говоря, вышло корявенько, я тогда только училась сложным плетениям. Брат мало того что носил его с полгода, наверное, так потом еще и в армию забрал и там потерял уже перед самым дембелем где-то «в полях». Мне все равно было ужасно приятно. Я так гордилась, что мой подарок ему понравился и он его не стыдился.

Кстати, о браслетах. Новый ведь я ему так и не сплела.

Подползаю к краю сиденья, аккуратно касаюсь его плеча. Мне можно! А этой грымзе нельзя!

– М? – откликается он.

– Захар, а мы можем заехать в магазин со всякими штуками для рукоделия? Я вроде видела тут неподалеку.

– Что задумала? – кидает на меня быстрый взгляд и снова внимательно смотрит на дорогу.

– Да так. Хочется. Можем?

– Если объяснишь, где искать, можем. Специально сейчас никуда не поеду.

– Захар, у нас же планы, – противно тянет его безымянная.

Довольно улыбаюсь и напрягаю память. Смотрю в окно, чтобы попробовать определить направление по вывескам.

– Стась, давай уже завтра тогда. Точный адрес узнаешь и …

– Нашла! – подпрыгиваю на сиденье. – Налево посмотри, розовая вывеска.

– Угу, вижу.

Примеряется, как туда добраться, и везет довольную меня в магазин. Вручает карту и просит не задерживаться.

Не застегиваясь, выбегаю из машины и попадаю в другое измерение. Коробочки, бантики, бусинки, ленточки. Все-все для творчества. Краси-и-иво…

Кручусь возле витрин, выискивая бисер нужных тонов и размеров. Выбираю несколько пакетиков с черным глянцем и с оттенками на несколько тонов светлее. Получится градиент. Еще беру белый для рисунка, леску и так, по мелочи.

Довольная возвращаюсь к ним. Карту Захару возвращаю через приоткрытое окно. У него на щеке блеск с коралловым оттенком. Это ее. И как она его в эту щеку поцеловала?

– Что? – не понимает брат.

– Вытрись. Испачкался, – разворачиваюсь и сажусь на свое место.

Смотрит в зеркало. Тихо матерясь, стирает след от поцелуя. А я молчу, что могу отсюда пешком до дома добежать. Тут крутиться на машине дольше. Вот и пусть крутится.

У подъезда выхожу молча.

– Стась? – зовет он. Всегда чувствует, если что-то не так.

– Пока! – бросаю не оглядываясь.

Выходит из машины, догоняет. Всматривается в мое лицо, и столько удивления во взгляде.

– Мышонок, ты чего, плакала? Из-за тех придурков, что ли? – тепло улыбается он, поправляя мне опять съехавший с плеча рюкзак. – Ну хочешь, я твоему Васе или Грише, хоть обоим, устрою каникулы на пару недель?

– Они ни при чем.

– А чего тогда глаза на мокром месте?

– Песня грустная играла про дельфинов. – Голос вздрагивает. – Жалко.

– Ну ты даешь, – тихо смеется брат. – Беги домой, холодно тут.

– У тебя режим, – напоминаю.

– Помню, не переживай, – щелкает меня по носу как маленькую. Обидно. Я, может, и мелкая, но не маленькая уже. – К девяти буду.

Смотрю, как он уезжает со своей противной пассией, и захожу в подъезд. В лифте встречаюсь с соседкой. Перекидываемся с ней парой слов, пока поднимаемся.

На всю лестничную клетку так пахнет пирожками, что у меня рот моментально наполняется слюной.

– Пожалуйста, пусть это будет от нас, – бормочу, выискивая свой ключ в рюкзаке.

Мама дома сейчас. Отец очень попросил ее хотя бы некоторое время после переезда не выходить на работу.

Вхожу и на время забываю обо всем. Умопомрачительный запах. Не надо маме на работу. Мы без ее вкусняшек не проживем.

– Я стану толстая и меня никто замуж не возьмет, – кричу, прыгая на одной ноге в прихожей. Ботинок слетает и шмякается в коридоре. – Ой, – быстро поднимаю и ставлю оба на полочку.

– Раздевайся и приходи обедать, – кричит мне мама из кухни.

Это я мигом.

Рюкзак в угол, форму лицея в шкаф. Руки помыла, волосы заплела и устроилась за столом в ожидании румяной прелести. Вредность во мне подначивает сдать Захара маме. А лучше папе. Потому что мой братик из академии слинял явно раньше, чем надо. Но мы друг друга не сдаем, и я просто делюсь с ней тем, как прошел мой день. Даже про наглого Гришу немножко рассказываю, уплетая суп вприкуску с пирожком с капустой.

– Если ты будешь так вкусно готовить, папа никогда не отпустит тебя на работу, – тянусь за вторым пирожком. Лопну, но съем.

– Хорошо. В следующий раз приготовлю невкусно.

– А можно им всем невкусно, а мне вкусно?

Смеемся вместе. Я помогаю ей с посудой и ухожу к себе. Только заниматься я буду вечером, а пока горю, раскладываю на столе пакетики с бисером. Будет Захару подарок. Мне интересно, он так же станет его носить или уже нет?

Он совсем взрослый теперь, грустно вздыхаю под собственные мысли. Мужчина.

А я для него всего лишь маленькая сестренка, и не волнует его, что совсем недавно мы отметили мое восемнадцатилетие.

Глава 5

Стася

Сижу в своей комнате, уже который час нанизываю бисеринки на леску, лишь изредка поглядывая на схему плетения. На улице стемнело. Девятый час. Захар скоро должен вернуться. У меня то и дело предательски щиплет в носу, и уже пару раз непослушные слезинки вырывались на свободу.

Он же уехал с этой своей безымянной. Никак не выходит из головы. В красках представляю, чем он там с ней полдня занимается. Как она лапает его красивое тело, а на напряженной спине брата блестят капельки пота. Так бывает, когда он занимается спортом без майки. И я почему-то уверена, что во время… в процессе… все так же.

Глаза опять на мокром месте. Откладываю браслет, ссыпаю бисер в баночку. Иду к зеркалу и долго смотрю на себя, невольно сравнивая с той, что была в его машине, или той, в кого он был влюблен еще в Иркутске. Она так жестоко разбила Захару сердце. Ему было так больно. И всем домашним вместе с ним. Мне иногда кажется, что папа согласился на эту должность и переезд еще и потому, что Захар до конца не переболел. И не понимаю, лучше от этого мне или хуже! Ведь там он видел ее, а здесь не видит, но, вероятно, думает. А мне опять так и остается место рядом с ним только в качестве сестры.

Все его девушки выше меня. Мои метр шестьдесят два никогда не сравнятся с длинноногой стервой. Мама говорит, я в родную, ту, что родила. Она тоже была миниатюрной и хрупкой. А я не хочу. Хочу быть выше. И чтобы ноги длиннее. И никаких больше пирожков. Мне начинает казаться, что я мало того что низкая, так еще и толстая.

И попа…

Нет, попа у меня ничего. Я занимаюсь, чтобы она была красивая.

Волосы темно-русые, длинные, до лопаток. Никогда даже не думала обрезать. Они мне тоже нравятся.

Машинально плету косу, собрав копну на один бок. И глаза у меня вроде ничего. Эх…

Наверное, Захару будет неловко, если его девушка будет настолько ниже, или ему такие вообще не нравятся. Этого я не знаю, его девушек мы никогда не обсуждали.

Сняв с себя домашние штаны, снова вглядываюсь в фигуру, подмечая даже самые мелкие детали.

Достаю из шкафа одно из любимых платьев. Прикладываю к себе и кружусь перед зеркалом. Оно делает мои глаза и губы ярче. Красное, как самое спелое яблоко.

Бросаю его на кровать. Надеть пока некуда и повода нет, но прятать обратно эту красоту не хочется.

Снова иду к шкафу. Подтягиваюсь на носочках к верхней полке, там ремешок скрученный лежал к этому платью. Шарю рукой, чувствуя, как трусики сползли с одной ягодицы и врезались между ними.

Нащупав тонкий черный кожаный ремень, тащу его с полки. Разворачиваюсь…

– Блин! – подпрыгиваю, прижав кулачок к груди.

Захар стоит у распахнутой двери с огромным голубым дельфином в руках и смотрит на меня так, что по позвоночнику бегут мурашки прямо в трусы… Трусы! Черт! Они еще и в попу влезли и.... Ой!

– Подарок. – Захар проходит и кладет игрушку на кровать. Она занимает сразу половину.

– Спасибо. – Чувствую, как лицо начинает гореть. Мельком бросаю взгляд в зеркало. Щеки красные. Ужас просто!

– Ты опять плакала? – Брат смотрит только в глаза.

И чего краснею, спрашивается? Ему же все равно. И он отлично провел вторую половину дня. А это всего лишь я.

– Выйди, пожалуйста. Я оденусь, – стараюсь не поворачиваться к нему спиной.

– Конечно, извини, – отводит взгляд и выходит из комнаты.

Неловко. И на меня, главное, ругался, когда я к нему в комнату прибежала, хотя я стучалась. А сам?! Рука бы отсохла?

Быстро натягиваю домашние штанишки. Перетаскиваю на колени большую, тяжелую игрушку. Она с меня ростом, если не длиннее. Мягенькая. Глажу дельфина по морде и улыбаюсь. Ну дурочка же. Только меня никто не спрашивал, в кого я бы хотела влюбиться. Захар, он такой, такой…

Закрыв глаза, утыкаюсь носом в его подарок. Дельфин успел втянуть в себя запах салона «лексуса» и повседневного одеколона Захара. Я вдыхаю его, немножко фантазируя.

Судя по голосам из коридора, домой вернулся папа. Выхожу к ним. Тут же получаю чмок в щеку и вопросительный взгляд. Мама гонит мужчин мыть руки, а меня просит помочь накрыть на стол. Прикладывает ладонь ко лбу.

– Не горячая вроде. А вид как при температуре. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Мам, а можно я к Саше поеду с ночевкой? А утром нас ее папа в лицей отвезет.

– Стась, ты время видела? Куда сейчас ехать? Да и зачем?

– У нас проект по биологии сложный. Мы его вместе разберем. Ну пожалуйста.

– Захара попроси, он поможет.

– Мам, – закатываю глаза. – Где Захар и где биология? Ты же помнишь, что мне ЕГЭ по ней сдавать?

– Помню. Уже ищу тебе репетитора. Спрашивай у мужчин. Я против, – старается сохранить строгость.

Вот у мужчин спрашивать мне бы хотелось в последнюю очередь. Я просто решила сбежать от своих мыслей и поднять себе настроение. Перезагрузиться. Саша веселая, она точно справится с этой задачей.

– Что тут надо спросить у мужчин? – Папа проходит на кухню, целует меня в макушку.

А за ним и Захар. Оба голодными глазами смотрят на пирожки и горячий суп.

– Она надумала на ночь глядя к подружке с ночевкой ехать. Я сказала, что против, – сдает меня им мама. – Но решать вам.

– Мы тоже против, – категорично заявляет Захар и смотрит на отца.

Папа подтверждает.

Вот всегда у них солидарность, если вопрос касается меня. Нечестно!

Глава 6

Захар

Что-то я не выспался нихрена. Проклятый будильник орет уже с полчаса, а глаза никак не открываются. Вроде выжал вчера себя нормально, должно было отрубить. В итоге провалялся, глядя в потолок, почти до рассвета. Теперь надо встать.

– Ты озверел, курсант?! – командным тоном рявкает отец.

Глаза так и не открылись, а тело подорвалось на рефлексах и встало смирно.

– Ты еще честь мне отдай, – усмехается до омерзения бодрый родитель. – Я Стасю в лицей сегодня отвезу сам. А ты гони сразу в академию. Чем занимался всю ночь?

– Можно не отвечать, товарищ генерал? – все же открыв глаза, смотрю на отца.

В форме уже. Взгляд строгий, будто мне пятнадцать и я накосячил. Не было такого. Ничего не знаю.

Он к службе относится серьезно, у нас династия – прадед, дед, отец и я вот теперь, все так или иначе в погонах. Ничего против не имею, но дома можно было бы не применять. В академии хватает.

– Бегом давай, Захар! И еще, – сдвигает брови.

Та-а-ак. Где-то я все же накосячил?

– Еще раз узнаю, что ты свалил из академии раньше положенного, сам влеплю тебе десяток нарядов. Персональных. Генеральских.

– Так я же официально… – зеваю, прикрыв рот кулаком.

– Знаю я ваше официально. Ты еще через забор лазить начни на третьем курсе. Где был?

– Мы вообще-то торопимся, – напоминаю отцу, накидывая на смятую кровать покрывало. – Да надо мне было. Так вышло, – понимаю, что не отстанет. – Не дави. Нормально же все. Без залетов.

– Свое «надо» оставляй на выходные. Уехали мы.

– Есть. – Рука дергается вверх. Вовремя одергиваю.

Капец мы дрессированные!

Натянув штаны, выхожу из комнаты вслед за отцом. Надо быстро умыться холодной водой, чтобы снять сонливость.

Стася уже стоит в коридоре, теребит пальчиками пушистый брелок на рюкзаке. А ведь она была сегодня в моей дурной голове. Думал ночью о ее слезах в тачке, и потом она явно плакала еще, хоть и не признается. Меня беспокоит и трогает за живое глубоко внутри. С ней рядом всегда срабатывает естественный мужской инстинкт – защищать. Вообще от всего. Я с ним ничего сделать не могу. В меня отец это тщательно вкладывал еще в детстве и на своем примере показывал.

Семья – это всегда сверхценность, ее надо оберегать любой ценой. Это правило установил еще мой прадед, а может, и до него кто. Черт его знает.

Стою в ванной, плескаю в морду холодную воду и думаю, может, мама права. Надо все же зайти в лицей к их куратору, пообщаться. Стася у меня девочка с зубками, но добрая и немножко наивная. Очень чувствительная, ранимая. Если кто правда обижает, надо решить. Сама она не признается. Слишком хорошо знает мой характер. Я могу иногда взрываться.

Вопрос дня: как попасть в лицей, если я до восемнадцати часов должен находиться в расположении? Отец точно влепит свой «генеральский» наряд. Заебусь отрабатывать.

Пока затягиваю шнурки на берцах, мама всовывает мне в рот теплый пирожок с картошкой.

– Спасибо, – вынув его, целую ее в щеку.

В академию успеваю вовремя. Телефоны мы не сдаем, но пользоваться ими на парах строго запрещено. Да и в коридорах особо не поговоришь. Это, скорее, привилегия. У первокурсников забирают и на нас пальцем тыкают. Мол, вот доживете хотя бы до третьего курса, будут вам мобильники. Приходится дожидаться перерыва между парами, чтобы выцепить Ильяса.

– Можешь мне номер мобильного куратора из лицея достать? Буду должен.

– А на сайте нет?

– Есть. Мне личный нужен, чтобы после шести набрать.

– Проблемы какие-то у сестренки?

– Да хрен знает. Вот, выяснить хочу, но чтобы она не узнала. Надуется, будет сопеть ходить два дня.

– Давай заедем в моему бате вечером, попробуем найти тебе номер. А куратор симпатичная? – с похабной улыбкой играет бровями Ильяс.

– Не приглядывался, если честно. Я ее видел-то пару раз всего. Мы ж здесь недавно, – напоминаю.

– Точно, – хлопает себя по лбу. – Ладно, погнали. Мы еще на стрельбах сегодня пересечемся с вами.

Черт. Я забыл, что сегодня промежуточный зачет. Не страшно. Еще бы спать так не хотелось, было бы вообще шикарно. Рубит капитально. Сижу на лекции, головой трясу, чтобы не отрубаться. И кофе у нас тут не достать. Хотя я бы сейчас «адреналинчика» жахнул банку. Сразу бы проснулся.

Отстрелявшись на «отлично», плывем по распорядку до самого вечера. В шесть с копейками тех, кто живет в городе, отпускают по домам. Ильяс забирается ко мне в тачку. Включаем музыку и гоним в отделение, где служит его отец.

Он достает мне номер без лишних вопросов. В благодарность доставляю парня до дома. От его подъезда сразу же звоню Стасиному куратору.

– Да? – удивленно и немного устало.

– Добрый вечер, Анастасия Сергеевна. Меня зовут Захар Шолохов, старший брат вашей ученицы, Станиславы. Новенькой.

– Да-да, я поняла. Что-то случилось, Захар? – беспокоится женщина.

– Вы извините, что на личный звоню. На рабочий по времени не могу. Устав академии не позволяет. Мы можем с вами встретиться и поговорить? Обещаю, надолго не задержу и могу доставить в любую точку города, если будет нужно.

– Хорошо. Я сейчас вам скину геолокацию. Подъезжайте.

Получаю сообщение, вбиваю в навигатор. Она, оказывается, не так далеко. Минут пятнадцать мне до нее ехать, если компьютер не врет.

Торможу у остановочного комплекса. Пишу: «Подъехал», а также модель, цвет и номер машины. Через минуту из продуктового магазина выходит знакомая фигура с пакетом наперевес. Выхожу, подхватываю ее ношу, отпускает, позволяя помочь.

– Спасибо, – приятно улыбается.

Открываю ей дверь. Жду, когда сядет. Пакет ставлю на заднее, чтобы не мешал. Сажусь на водительское, глушу музыку.

– Вас куда-то подбросить?

– Нет, я на машине, – неопределенно машет рукой назад. – Да и живу в этом районе. Так что со Стасей? О чем вы хотели поговорить?

Глава 7

Захар

– Анастасия Сергеевна, мою сестру в лицее никто не буллит? – решаю называть вещи своими именами.

– Нет, – качает головой. – Не замечала. Хорошая, умненькая девочка. В учебный процесс влилась, с ребятами общается. С Александрой Фоминой часто ее вижу. Вроде сдружились. А что, есть повод думать, что ее могут травить?

– Не было бы повода, мы бы с вами тут не сидели. А парни? Есть у вас там парочка, – хотел сказать «гандонов», но вовремя одумался. – Гриша и Вася.

– А-а-а, да нет. Они не подарки оба, конечно. Но девчонок в таком ключе не обижают. У Григория папа владелец банка, а Вася, – улыбается она, – он вообще Дима Васильев, но почему-то все по фамилии Васей прозвали. У него отец в министерстве культуры и спорта. И парни избалованные, как и большинство наших детей, но не жестокие.

– Это все очень здорово, только я своими руками разгонял этих двоих, когда они отобрали у сестры рюкзак и играли с ним в «собачку». Она ревела потом в машине. И дома еще. Стася очень смущается своего роста, а тут эти… – глотаю слово «долбоебы». – И вещь могли испортить. Она этот рюкзак из Иркутска сюда притащила точно не для того, чтобы его порвали.

– Я вас услышала, Захар. Давайте сделаем так. Я подключу нашего психолога, и мы понаблюдаем за ребятами и ситуацией. Буду держать вас или ваших родителей в курсе.

– Лучше меня. Потому что если отца, вам не понравится, что будет дальше. После шести можно звонить на номер, с которого я вас набирал. Не затягивайте, пожалуйста, с этим вопросом. А то отцу я скажу сам.

– Не беспокойтесь. Мы разберемся.

– Благодарю. Вас точно не надо подвезти?

– Точно, – задумчиво кивает, будто еще переваривая наш разговор.

Выходит из моей машины. Вспоминаю про пакет. Достаю и сам несу до ее седана.

Проводив взглядом тачку, разворачиваю свою и еду домой через кондитерский магазин. Одну коробку с авторскими десертами сразу вручаю матери, вторую несу сестренке.

Стучусь в дверь. Тишина. Открываю. Мелкая умилительно сопит на своей кровати в обнимку с дельфином. Закинула на него ногу, обняла и уткнулась носом в плюшевую голову.

На столе разбросаны тетрадки, учебники, темный бисер и куски лески. Сгребаю все в бок, ставлю коробку со сладостями. Увидит, будет улыбаться.

Укутываю ее частью покрывала. Она вздыхает, но не просыпается. Свет падает из окна на миловидную мордашку. Под глазами темные тени от длинных ресниц. Так хорошо у нее здесь, уютно, тепло. В ней живет солнце, сияющее даже в ночное время суток. Я, когда с бывшей разошелся, питался этим солнцем вместо еды. Она спасала меня своими улыбками, шутками, смехом. Не давала задохнуться в переживаниях. Никогда не осуждала за мои болезненные, эмоциональные «взрывы». Очень хреново мне тогда было. Я Алиску с корнем из груди выдирал за то, что она так со мной поступила. Не смог простить. Не уверен, что умею. А эта маленькая девочка была глотком свежего воздуха…

Улыбнувшись, тяну руку к ее щеке. Осторожно прикасаюсь, чтобы не разбудить. Костяшки пальцев скользят по светлой бархатистой коже. Не открывая глаз, Стася тянется за моим прикосновением. Отдергиваю руку, слушая собственное сердце. В тишине комнаты оно умудряется перестучать настенные часы. Так громко и часто, немного больно колотится.

– Захар, иди ужинать, – шепчет неслышно вошедшая мама. – Пусть поспит. Она уроки вроде сделала.

Кивнув, ухожу сначала к себе, переодеваюсь в домашнее. Отец опять сильно задерживается. Мы за столом вдвоем.

Перекатываю по тарелке тефтелю в томатном соусе.

– Что такое? Невкусно? – беспокоится мама.

– Очень вкусно. Извини. Задумался.

– Устал, наверное. Как в целом тебе эта академия? Нравится?

– Нормально. У нас было строже, – все же закидываю в рот мясной шарик, чтобы не обижать маму. Она старалась.

– А девочки там как? – улыбается она.

– Ты опять? – смеюсь. – Со мной все хорошо. Правда. Не надо переживать.

– Как у меня сердце за своих детей и болеть не будет? Кстати. Отца пригласили за город на выходные. Мы должны быть. Не планируй ничего, пожалуйста.

– Кто пригласил?

– Ой. Там шишка какая-то. Я пока их не знаю. Заодно познакомимся. Сауна, бассейн, сосны. М-м-м… – закатывает глаза. – Воздух, наверное, обалденный.

– А я говорил, надо дом брать. Вы уперлись в эту квартиру.

– Вам на учебу добираться ближе. И отцу на службу ездить отсюда удобнее. Не ворчи.

– Да не ворчу я. Спасибо за ужин, – поднимаюсь, убираю за собой тарелку. – Отказаться совсем не вариант? У меня и так с выходными напряг. Были планы.

– Возьми планы с собой.

– Мам!

Ухожу, пока мы не начали по второму кругу.

Пиздец! Буду ходить злой и агрессивный всю следующую неделю. Пусть не жалуются!

Заваливаюсь на кровать с планшетом. Новостная лента подкидывает всякую неинтересную хрень. Я на местное еще ни на что не подписан, у меня все по нашему предыдущему дому в основном. Смотрю видюшки. Понимаю, что не вставляет.

Переписываюсь с Толмачевым по поводу гонки. Надо бы состыковаться, когда погода позволит. В хорошем смысле азартный парень. С ним интересно будет покататься. Да и тачка у него мощнее моей, но у меня опыта больше. Кит гоняет на байках. От этого еще интереснее. Мы очень разные. Гонка выйдет огненной.

Захожу в приложение со знакомствами, рассматриваю фотки девочек. Все одинаковые такие. Губастенькие, ресницы пластмассовые, сиськи навыкат на камеру. Там по факту может быть единичка, но главное ведь поймать правильный ракурс.

Фильтрую по возрасту. Хочется постарше, с интеллектом. Мне двадцать два. А ей… ну, допустим, от двадцати пяти.

Картинки уже поинтереснее и анкеты более-менее на реал смахивают. Лайкаю чисто по приколу тех, кто нравится. Получаю несколько лайков в ответ. Завязывается диалог. Шутим про возраст. От встреч пока отказываюсь. Может, как-нибудь потом, сейчас хочется просто нормального диалога без «котиков», «зайчиков», «а какая у тебя тачка?».

Исчезаю из сети. Там отец пришел, надо бы выйти, поздороваться.

Всовываю ноги в тапочки, выхожу в коридор и врезаюсь в Стасю. Она по инерции делает шаг назад, а я на рефлексе ловлю за талию и дергаю обратно. Получается резко, прямо в корпус и пах. Стоим, хлопаем ресницами, глядя друг на друга. Она сонная совсем, тело еще хранит тепло кровати, пахнет, естественно, очень вкусно. И я охреневаю от реакции собственного тела на этот запах. Быстро отпускаю ее, делаю шаг назад и сваливаю обратно в комнату. Еще не хватало на кухню со стояком заявиться.

Треш какой-то!

Глава 8

Стася

Двумя машинами въезжаем на территорию загородного особняка. Захар категорически отказался ехать с родителями, а я напросилась к нему в «лексус».

Брат практически всю дорогу молчал, задумчиво глядя перед собой. И сейчас из машины вышел первым, хлопнув дверью так, будто это не его любимая машинка, а старая «шестерка».

Нас встречают новые знакомые отца и владельцы этого чудесного места. Потрясающий чистый воздух оставляет на языке хвойное послевкусие. Прямо на территории дома растут огромные сосны и ели. Под ногами хрустит снежок, и после тепла машины по коже пробегает легкий озноб.

– Стася, – толкает меня в бок мама.

– Ой, простите, – смущенно улыбаюсь. – Здравствуйте. У вас тут очень красиво, – приветствую хозяев.

– Какая милашка. – Мне в ответ улыбается приятная блондинка, на вид ровесница моей мамы. – Татьяна, – представляется она. – И никаких «вы»! – строго грозит нам с Захаром пальцем. – Муж мой, – машет рукой в сторону беседующих недалеко от нас мужчин, – Яков Степанович. И наши парни, Август и Клим, отвечают за то, чтобы вам тут было нескучно, пока занудные дядьки обсуждают работу даже не отдыхе, – смеется она.

Братья Зорины по очереди жмут руку Захару. Август подмигивает мне, Клим улыбается, очень напоминая сейчас свою маму. Они, в принципе, оба на нее похожи. Светленькие, голубоглазые, а в глазах бесы у обоих. Я как-то автоматом делаю шаг ближе к брату.

Парни рассматривают машину Захара, переглядываются.

– Пойдем, – кивают нам в сторону большого гаража.

С кнопки открывают ворота.

– Воу, серьезный аппарат. – Захар рассматривает трехколесного «монстра» на агрессивной резине.

– Отец подарил на совершеннолетие, – делится Клим. – За городом кататься вот такая тема, – показывает большой палец вверх.

– Сейчас за стол, от этого не отвертеться. Потом можем свалить и покататься, – говорит Август.

– Отличный план, – подтверждает Захар. – Я уже настроился сдохнуть со скуки. Теперь все гораздо интереснее. Осталось Стасе занятие придумать, чтобы тоже не скучала.

– Я с вами хочу, – подаю голос, пока меня и тут не решили заботливо бросить дома со взрослыми.

– А я совсем даже не против, чтобы твоя сестра составила нам компанию. Трайк двухместный, я ее аккуратно покатаю, – снова обаятельно улыбается Клим, и все вопросительно смотрят на Захара.

– Ну где же еще вы могли быть! – фыркает вошедшая к нам Татьяна. – Похвастался своей зверюгой? – смотрит на Клима. – К столу. Только вас ждем, – берет меня под руку и уводит вперед. – Твой брат тоже всем этим самоубийственным увлекается? Не понимаю, почему отцы им это позволяют. Дети лишние, что ли? – ворчит прямо как моя мама.

Это очень забавно. Я всеми силами стараюсь не улыбаться, чтобы не обидеть хозяйку дома. Но буду рада, если мама найдет с ней общий язык и у нее появится местная подруга, а то она только по телефону со своими общается.

Перекусив, оставляем старшее поколение и сбегаем кататься. До открытой местности нас ведет Клим верхом на своем трайке. Август едет с нами в «лексусе».

Высаживаемся на большой заснеженной поляне. Я стараюсь все вокруг рассмотреть, пока брат примеряется к новой для него технике. Срывает ее с места, делает первый круг. На второй уже заходит смелее. Ему очень идут и агрессивные колеса этого «монстра», и рев мотора. Захар красиво приподнимается с сиденья на поворотах. Сильные ноги в темных джинсах напрягаются. Закусив губу, отвожу взгляд, потому что сердце этого зрелища не выдерживает. Оно опять колотится как сумасшедшее.

Следующим за руль садится Август, а брат подходит ко мне. У него глаза горят, и я подозреваю, что однажды в нашем гараже тоже появится такая вот штука.

Он зубами стягивает с себя перчатки. Берет в теплые ладони мои.

– Замерзла? – подносит их к губам. Греет дыханием, глядя в глаза.

Так близко, что я задохнусь сейчас.

Он медленно растирает мои покрасневшие пальцы своими, снова дышит на них, касается губами и замирает. Между нами повисает что-то очень странное, совершенно новое. Я вижу, как пульсируют его зрачки, чувствую, как его губы снова прикасаются к моим пальцам.

– Иди в машину, погрейся, – отступает он. – Почему перчатки не взяла?

– Забыла, – отвечаю шепотом. Голос куда-то подевался.

– Возьми, – отдает свои. – И бегом в машину! – Брат снова становится собой.

А у меня не получается так. Я не могу за секунду переключиться. Глупо смотрю на его губы. Я же придумала себе опять лишнее. Он просто грел мне руки. Но так смотрел и… Мог бы не целовать!

А-а-а! Блин! Блин! Блин! Ну почему все так сложно?!

Психанув на собственные чувства, на этот дурацкий жест Захара, устроивший в моей груди маленький взрыв, обхожу его и направляюсь к Августу. Наверное, просто потому, что они примерно одного возраста с моим братом, и мне вдруг до безумия хочется, чтобы он приревновал. И я не знаю, с чего вдруг решила, что вызову у него это чувство как у мужчины, но мне просто необходимо куда-то выплеснуть ту химию, что бурлит во мне после его прикосновений. Ответить ему. Пусть у него тоже случится взрыв!

– Покатай меня, – прошу старшего Зорина.

– Захар сказал, что он сам с тобой поедет, – спокойно отвечает парень.

– Я не хочу с ним ехать. Можно с тобой?

– Поехали.

Ловко забираюсь на трайк, цепляюсь не за пассажирские ручки, а за самого Августа.

– Стась! – рявкает Захар.

Но мы уже срываемся с места, и я его не слушаю. Только на крутом развороте вижу недовольное лицо.

А вот не надо меня целовать! Потому что ты слепой дурак! И ничего не видишь! А мне больно! Очень-очень больно, что это простое прикосновение значит для нас совершенно разное.

Сделав несколько кругов по поляне, Август помогает мне спуститься.

– В машину, – тут же командует Захар.

– Мне не холодно.

– Да не парься ты так. Сейчас еще немного погоняем и в сауну. Там отогреется, – вступается Клим.

– В сауну? С тремя мужиками? – скептически смотрит на него Захар.

– Ну… Строго говоря, с двумя, но под присмотром старшего брата. Обещаю быть приличным. Август, может, подругу свою притащит, если они помирились. Разбавим немного нашу компанию. И вообще, я, может, не в свое дело лезу, но мне кажется или ты ее чересчур опекаешь? Ну это так, первый взгляд со стороны, могу ошибаться.

– А как иначе, если она даже перчатки с собой не взяла, зная, куда мы едем? И так всегда, – вздыхает Захар. – Кому-то ж надо страховать, чтобы нос не разбила, когда спотыкается.

– Тоже верно. Думаю, если бы у нас была младшая сестренка, мы бы тоже такими были. А раз сестренки у нас нет, мы сволочи и страшные эгоисты, – смеется Клим. – Стась, гоу, теперь я тебя покатаю. Только держаться надо крепче. Я не такой «нежный», как Август. Я тебе настоящий кайф этой техники сейчас покажу.

Соглашаюсь, не глядя на брата. В конце концов, я сюда приехала не для того, чтобы в машине сидеть. Он только зубами скрипит, но больше не возмущается.

Клим и правда не сдерживается. Нас пару раз заносит на поворотах прямо по краю небольшого оврага. С восторженным визгом крепче цепляюсь за парня. Он крутит восьмерки по поляне, подпрыгивает на кочках, выпендриваясь, как и все мальчишки. Но это такой кайф, и я даже на Захара перестаю злиться. Восторг вытесняет абсолютно все.

– Довольная такая, – смеется брат, помогая мне слезть. – Со мной не хочешь, значит, прокатиться. На что обиделась?

– Ты опять выставляешь меня маленьким, глупым ребенком, – говорю только часть правды. Вторую я ему, наверное, так никогда не скажу.

– Извини. Когда-нибудь я привыкну к тому, что ты выросла.

Глава 9

Захар

После парилки ныряем в бассейн. Брызги летят во все стороны. Смех эхом отражается от стен. Из больших окон во всю стену открывается вид на подсвеченный заснеженный двор и сосны. Выныриваю из воды, провожу ладонью по лицу, смахивая воду, оглядываюсь в поисках сестры.

Стася в своем открытом черном купальнике сидит на бортике, опустив ноги в воду. Забавно болтает ими и лучезарно улыбается. Возле ее ног в воде поплавком болтается Клим. Касается пальцами ее голых коленок. Что-то говорит ей. Я вижу, как она смущается, но не отгоняет младшего Зорина.

Август вылез из бассейна. Устроился в шезлонге, развернув его так, чтобы смотреть в окно. На столике несколько открытых бутылок пива, сок, фрукты и легкие закуски под алкоголь.

Решаю присоединиться, гася в себе желание отогнать Клима от Стаси. Это будет пиздец как странно сейчас. Он же ничего такого не делает.

– И как тебе этот колледж? Я про него слышал, – доносится до меня обрывок их разговора.

– Мне нравится. Там, кстати, тоже есть крытый бассейн.

– Да? Звучит заманчиво. А ты куда потом поступать собираешься?

– Я хотела на военного врача, но папа не разрешил, буду поступать в обычный мед, а там уже думать.

– А чего не спортивным? Это безопасно.

Выхожу из воды, подтягиваю второй шезлонг ближе к столику и разворачиваю так же, как сделал Август.

– Клим занимается спортом? – спрашиваю у парня.

– Угу. – Он, лениво прикрыв глаза, потягивает пиво из бутылки. – Лет с пяти. Нас отец вместе отдавал, но мне бокс не зашел, а младший брат втянулся. Меня больше по боевым прет, но для себя, на профессиональный уровень так и не вышел. Предпочел универ спорту. Вместе хреново сочетается. А ты?

– Да меня с детства тоже везде водили. Сейчас в академии нас в обязаловку гоняют, но там спецкурс для МВД. Смесь из бокса, самбо, кикбоксинга и вольной борьбы.

– Тоже неплохо…

– Ай-яй! – раздается Стасин визг.

Дергаюсь. Август тоже подскакивает. Мышонок в воде, глаза огромные. Клим близко очень, касается ладонями ее лица. Ныряю к ним. Август за мной.

Подплываем. Оттесняю младшего Зорина от сестренки. Заглядываю в перепуганные глаза.

– Что случилось? – сам вытираю воду с ее лица.

– Все нормально. Испугалась просто.

– Мы плескались, и она с бортика соскользнула. Сразу с головой под воду. Я капец испугался!

– Ты чего, мелкая? – улыбаюсь, бережно прижимая ее к себе. – Плавать разучилась?

– Я неожиданно падать никогда не умела, – ворчит она, обнимая меня за торс.

Прижимаю ее чуть сильнее, касаюсь губами лба. Чувствую, как ее прохладные пальчики машинально скользят по позвоночнику. В висках начинает тарабанить ускоряющийся пульс. Делаю вдох, отпускаю Стасю и погружаюсь с головой под воду.

Мне же нельзя чувствовать к ней то, что я чувствую. Совсем нельзя. Мы семья. Как можно заводиться за секунду на члена семьи? Какого хрена вдруг?

Долбаный извращенец!

Она девочка совсем, а я избалованный, испорченный женским вниманием засранец. Мне кажется, я одними этими мыслями ее пачкаю, а я не хочу. Бля, просто не имею права на все это.

Бредятина какая-то!

Легкие горят. Выныриваю, хватаю ртом воздух. Глаза заливает водой, а на «берегу» у бассейна разворачивается новое действие. Лицо Августа забавно вытягивается, глядя на вернувшегося к нам Клима.

Шустрый парень, однако!

У младшего Зорина в руках какое-то очень дорогое бухло и стаканы. Он сгружает все это на столик. Я выбираюсь из воды.

– Ты сдурел? – рассматривает бутылку Август. – Отец нас на елке за яйца за нее подвесит. Это ж коллекционка. Подарок!

– Я тебя умоляю, – хулигански закатывает глаза к потолку Клим, забирает у старшего брата бутылку и скручивает крышку. – Мы чуть-чуть. Разбавим, я в коробочку поставлю, и она еще лет пять там будет стоять нетронутая. Бухло нужно, чтоб его пить, а не чтобы смотреть!

– У тебя вообще спортивный режим! – рявкает на него Август.

Стася сидит на шезлонге, завернутая в полотенце, и улыбается, глядя на парней.

– У меня стресс! Я чуть девочку не утопил. Случайно! – косится на меня.

И мы все срываемся на громкий хохот. У него еще глаза такие. Голубые и честные! Пиздец! Сдержаться оказалось невозможно, и коллекционный алкоголь полился по стаканам. Даже Стасе плеснули на донышке, чтобы попробовала.

По «чуть-чуть» не получилось. На третьей порции Клим притащил надувной матрас, кинул его на воду, выпил, взял свой вейп и отправился плавать на матрасе по бассейну, выпуская ароматизированный пар в потолок.

Стася с любопытством наблюдает за ним, я всеми силами стараюсь сосредоточиться на разговоре с Августом. Приятное, немного обжигающее тепло тянется по венам, опьяняет, кружит голову.

Мелкая идет купаться. К ней тут же подкатывает Клим на своем матрасе. Предлагает вейп, она крутит головой, отталкивает от себя эту «черепаху Тортилу» и плывет к другому бортику.

Зорина стало слишком много вокруг нее. Эта девчонка не может не цеплять. И Клима проняло от ее улыбок и искренности. Как парня я его отлично понимаю. Тем более они ровесники. Им просто весело вместе, и есть общие темы для разговора.

«Это я сейчас себя уговариваю? – приходит забавная мысль. – Да ты же горишь от ревности, Шолохов! И она нихера не братская!»

Пока младшие веселятся в бассейне, мы с Августом допиваем коллекционный алкоголь его отца. Меня вроде чуть отпускает весь этот бред. Иначе не назовешь.

От свежего воздуха, после парной и бухла к часу ночи глаза уже почти не открываются.

Сонно разбредаемся по комнатам. Наши со Стасей опять по соседству. Я ложусь на свою кровать и слушаю, как за стеной льется вода. Пьяная фантазия играет со мной в очень жестокие игры. Закрываю глаза и позволяю себе утонуть в ней, обещая: это всего на пару секунд, а потом я снова стану адекватным старшим братом.

Я знаю на ощупь бархат ее кожи. Хочется попробовать на вкус. Хочется, чтобы сейчас ее эмоции были только для меня. Мы бы смяли к чертям эти влажные простыни. Я был бы первым. Это я тоже отлично знаю…

От силы возбуждения хочется застрелиться на эти же несколько секунд, на которые я допустил в голове подобное.

Тяжело сглатывая, поднимаюсь и брожу туда-сюда по комнате, пытаясь переключиться. Бесит, что дело не в физическом желании. Меня тянет в соседнюю комнату совсем иначе.

– Не бухать больше! – рявкаю на себя. – Дебил, блядь! Нельзя тебе ее трогать! Твои функции рядом с ней исключительно братские. Отец кастрирует без наркоза за такое.

Криво усмехнувшись своему отражению в стекле, иду просто проверить, все ли у нее хорошо и легла ли моя мышка спать. Это же как раз братская забота. Я сотню раз так делал.

Тихо стучу в соседнюю дверь, чтобы не напугать. Ответа нет, и я захожу. Стася не спит. Воткнув наушники, сидит на мягком подоконнике, согнув ноги в коленях, и смотрит на зимнюю ночь, подсвеченную теплым желтым светом.

Сажусь на свободное место. Она вздрагивает. Улыбнувшись, забираю ее голые, холодные ступни к себе на колени. Согреваю, растирая руками. Ей нравится массаж ее красивых ножек. Мышонок с теплой улыбкой вставляет мне в ухо один из своих наушников. Упирается затылком в стену позади себя и прикрывает веки, глядя на меня сквозь ресницы.

Играет что-то попсово-лиричное. «Шагаю» пальцами от пальчиков до коленки, обратно скольжу по икрам. Она вздрагивает, покрывается мурашками. Мне в кайф, и так хочется сейчас большего. Хотя бы поцелуя. Нормального, взрослого.

– Иди сюда, – хлопаю по своему колену.

Она смущенно крутит головой в разные стороны. Темные, еще влажные волосы падают на лицо. Опускаю одну ее ногу на пол, чуть толкнув в сторону, разводя бедра и освобождая себе место ближе. Двигаюсь. Убираю волосы с ее лица. В красивых, озорных глазках читается удивление и испуг.

«Бля, да конечно, ты ее пугаешь! Тормози, извращенец» – даю себе мощный мысленный подзатыльник.

– Ложись спать, мышонок. – Завтра вряд ли нам дадут выспаться.

Встаю так, чтобы моей физической реакции она не видела. Не надо ей все это. Рано еще. Маленькая!

– Подожди. У меня подарок, – ловит пальчиками за футболку.

Так и замираю, не глядя на нее.

Тонкие пальчики касаются моего запястья. Опускаю взгляд. Она застегивает на моей левой руке широкий браслет из бисера. Черный с градиентом к серому и белыми черепами по центру. Он гораздо круче, чем был предыдущий.

– Спасибо, мышонок, – улыбаюсь ей, касаясь подушечками пальцев браслета, прокручивая его.

– Тебе нравится?

– Очень. Обещаю носить. А теперь бегом в кровать! – включаю строгого брата. – Простынешь еще.

Вот теперь все правильно. Удовлетворенно кивнув самому себе, быстро ухожу из ее комнаты, пока не натворил чего-нибудь непоправимого.

Глава 10

Стася

Так лень после выходных включаться в учебу. Сонно бреду через двор колледжа, все время зевая. Сама не знаю, чего мне не спалось. После насыщенных свежим воздухом и эмоциями выходных должно было отрубить, но я плавала в полудреме, все время просыпаясь. Думала о наших с Захаром ночных посиделках на подоконнике, о его реакции на подарок. Он так прикоснулся пальцами к браслету на запястье, что у меня на мгновение остановилось сердце, будто он дотронулся прямо до него. А в лицее Гриша с Васей. Сейчас обязательно докопаются.

Не хочу-у-у.

Сашка еще куда-то запропастилась. Мне ей столько всего надо рассказать! У меня море впечатлений от поездки за город. Два дня с Захаром, но про это я, конечно же, буду молчать.

Если бы не поехали, брат пропал бы с новыми друзьями или подружкой. А так мы были вместе, и внутри меня тепло теперь так, что я могла бы с кем-нибудь поделиться.

Первую пару мечтательно просмотрела в окно. Ко второй все же пришла подруга, и стало веселее. Еще и Гриша притащил охапку полевых ромашек.

– Где ты их взял? – смотрю на букет, занявший всю нашу парту.

– Погуляй со мной, я тебе полянку покажу, – заводит свою пластинку.

– Отстань, – подтягиваю ближе цветы, наклоняюсь и дышу резковатым, но приятным ароматом, напоминающим лекарство от простуды.

– Стась, Дюймовочка, милашка, малышка. – Гриша оказывается у меня за спиной и дышит в ухо. – Хорош ломаться!

– Уйди! – передергиваю плечами, скидывая с себя его дыхание и запах.

– Тебе девушка русским по белому сказала: «Нет». Непонятно?! – рявкает очень знакомый голос.

Разворачиваемся все вместе. У меня рот приоткрывается от удивления.

– Клим? – хлопаю ресницами.

– Привет. Можно мне тут упасть? – просит у Саши. Подруга безоговорочно уступает, пересаживаясь за последнюю парту среднего ряда поближе к нам.

Зорин кидает рюкзак на столешницу и очаровательно улыбается всем одногруппникам.

– Что ты тут делаешь? – глажу пальцами нежную бархатистую желтую серединку одного из цветков.

– Учусь. Ты же разрекламировала мне этот колледж. Я подумал, почему бы не закончить именно его. Отец с утра сделал пару звонков, и вот я примчался. К первой паре не успел. Документы ездил забирать и тут оформлялся. Рассказывай, кто тебя обижает? Сейчас всех накажем.

– Ну ты даешь… – смеюсь я. – Не ожидала.

– А я вообще внезапный, – подмигивает Клим. – Зато со мной не скучно.

– Это я уже успела заметить. Кстати. Что вам было за тот алкоголь? – становится интересно.

– Да ничего не было пока. Чай налил, в коробку засунул и на место поставил. Отец не заметил.

Со звонком в кабинет заходит куратор, вызывает его к себе и официально представляет всей группе, сразу обозначая, что Клим – профессиональный боксер. Это для парней, чтобы не нарывались. А то наши заводилы уже косо на него смотрят.

После пары мы с Сашей проводим ему экскурсию. Показываю тот самый бассейн, о котором мы говорили еще у него дома.

– Нормально, – удовлетворенно кивает. – В столовую?

Да! Есть уже очень хочется.

Заносим цветы к Анастасии Сергеевне, ставим в ведро с водой и ведем Клима на обед.

С интересом наблюдаю, как он подбирает себе еду, параллельно рассказывая мне, что с чем сочетать, а что лучше есть отдельно и даже в какое время суток. Мне сразу становится стыдно за мою любовь к маминым пирожкам. А еще удивительно, как он преображается из забавного и нахального в серьезного, важного и, наверное, очень взрослого в сравнении со многими местными парня.

Гриша с Васей сидят за соседним столиком. Недовольно косятся на нас.

– Поговорю с ними. Отстанут, – жуя овощи, заявляет Клим.

Сколько у меня теперь защитников…

– Вы случайно с Захаром не сговорились? – подозрительно кошусь на Зорина. Он только загадочно улыбается и невнятно машет головой, продолжая жевать.

До конца занятий все время где-то рядом. С народом знакомится. Девочкам нашим нравится. Он хорошенький и умеет быстро расположить к себе, так что фанатками обязательно обзаведется.

На литературе с его подачи вместо темы мы обсуждаем последнюю комедию и смеемся всей группой, а сразу после звонка на выходе из кабинета меня ловит Анастасия Сергеевна.

– Стася, завтра вместо последней пары зайди, пожалуйста, к нашему психологу, – просит куратор.

– Зачем? – Сразу становится не по себе.

– Поговорить хочет. Не бойся. Ничего страшного там не будет. – Она тепло касается моего плеча. – Если тебе что-то не понравится, ты всегда сможешь уйти.

– Ладно…

Попрощавшись с ней, в полной растерянности возвращаюсь к друзьям, пытаясь разобраться, что я такого сделала, чтобы меня отправили на разговор к психологу. Вроде веду себя как обычно и ничего не натворила.

В этих расстроенных чувствах едва не забываю про цветы. Приходится вернуться за ними в кабинет куратора. Клим тут же забирает у меня тяжелый букет. Недовольно кривится, вдыхая лекарственный запах. Вызывает нам такси.

Сначала провожаем Сашу, постояв у ее подъезда, потом Зорин решает проводить меня.

– Ты же не из-за меня перевелся, правда? – Эта мысль все еще не дает мне покоя.

Захар в своей опеке вполне мог договориться с парнем. Или даже сам папа. Они вечно переживают, что я как-то не так переношу переезды. Сложно, конечно, но не до такой степени, чтобы надо мной трястись, как над фарфоровой.

– Честно? – улыбается Зорин. – Мне все равно, где учиться. Для меня все это номинально. Я дальше не пойду. Буду расти как спортсмен. Если не выйдет, окончу курсы и стану тренером. Так как мы часто переезжали одно время, друзей нормальных у меня не сложилось. То есть зацепиться не за что. Так что нет проблем с переводом. А ты, милая, говорила, что придурки всякие достают. Я посидел, подумал и вот притащил свой зад к вам.

– Звучит очень грустно. Без друзей плохо.

– У меня есть брат. Мы с ним лучшие друзья. Может, с тобой тоже подружимся, – хитро щурится он.

– Может быть, – забираю свои цветы и, еще раз улыбнувшись Климу, забегаю в подъезд.

Мучаюсь с кнопкой лифта. С охапкой ромашек нажать на нее оказывается не так просто. «Взлетаю» на наш этаж и вынужденно ногой стучу в дверь.

Мне долго не открывают. Приходится повторить настойчивее.

– Ой, – вздыхает мама, пропуская меня в квартиру. – Откуда это счастье?

– Гриша подарил… Блин! – спотыкаюсь о чью-то обувь. – Возьми, пожалуйста. Только осторожно. Тяжелые, – отдаю маме букет.

Разуваюсь, разглядывая черные замшевые сапоги на тонком каблуке. Явно не из наших. Мама успевает унести цветы. Возвращается с растерянным взглядом. Мне даже кажется, она плакала, и становится очень беспокойно.

– Что-то случилось?

– Гости у нас, – шепчет она, заламывая пальцы.

Оставляю куртку на вешалке, прохожу на кухню и застываю ледяным изваянием, глядя на до боли знакомую брюнетку, сидящую за нашим столом.

– Привет, – улыбается она. – Ты так выросла.

– Зачем ты приехала, Алиса? – не узнаю собственный голос. Он дрожит и срывается на хрип. – Мама, зачем ты ее сюда впустила?!

Глава 11

Стася

У меня никогда даже в мыслях не было намеренно ударить человека. Ее очень хочется. Алиса смотрит на меня снисходительным взглядом, как на глупого наивного ребенка. Кажется, еще секунда – и она махнет своей изящной рукой, выгоняя меня из кухни, чтобы не мешала взрослым разговаривать. Только я никуда не уйду! Если от «мимолетных» и «безымянных» прикосновений Захара у меня все горит внутри, то от этой конкретной особи выжигает напалмом.

Сложив руки на груди, прислоняюсь плечом к деревянной рамке в арочном проходе и открыто рассматриваю бывшую своего брата. Стерва похорошела. Сменила прическу, краситься стала иначе. На ней стильная шелковая блузка с закатанным рукавом и кожаные узкие брюки.

Алиса и два года назад была эффектной, сейчас тоже повзрослела, наверное. В ней появилось больше именно тонкого, женского шарма. Это чувствую даже я и уже ревниво представляю, как на нее будет смотреть Захар.

– Больше не бегаешь хвостиком за старшим братом? – смеется она.

И это, черт бы ее побрал, идеальный смех! Я ненавижу ее еще больше, всю такую красивую и такую мерзкую. Предательница! Дважды предательница!

– Зачем ты здесь? – повторяю вопрос.

– Приехала поговорить с родителями и Захаром. Ты все еще дуешься на меня? – улыбается она.

В смысле, я дуюсь?! Что за странная формулировка? Будто она мне на ногу наступила, а я два года на нее обижаюсь.

– Дуются дети, а ты меня бесишь.

– Стась, – тормозит мама, положив руку мне на плечо и отрицательно качнув головой. – Иди к себе, я тебе сейчас туда обед принесу. Хочешь?

Я чувствую себя ребенком. Меня просто выгоняют из кухни, чтобы не слушала взрослые разговоры. Так обидно становится.

– Ее обедом покорми. И можно яду подсыпать. Может, успеем труп вынести до возвращения Захара!

– Стася! – вскрикивает мама.

Что «Стася»?! Стася защищает брата, но ее никто не слушает!

Ухожу к себе, сажусь на кровать, подтягиваю на колени дельфина и обнимаю его обеими руками. Захару сейчас звонить бесполезно, до шести он вне зоны. На часах уже практически три. То есть Алиса будет сидеть у нас до его возвращения? Серьезно?!

Шмыгнув носом, решаю позвонить папе. Может, хоть он возьмет трубку, приедет и выгонит ее отсюда. И к сыну своему не подпустит. Пусть стерва возвращается домой первым же рейсом. Так хорошо без нее было. Захар перестал быть тенью, между нами появилась какая-то очень глубокая, пока плохо объяснимая связь, и я даже готова потерпеть его гиперопеку, лишь бы не вернуться назад, особенно в первый год после их расставания.

Включив на громкую, нервно глажу дельфина и слушаю длинные гудки в трубке.

– Что-то случилось, маленькая? – тепло и по-доброму спрашивает папа. Один, наверное, у себя в кабинете, вот и напоминает через слова, как он на самом деле меня любит.

– Алиса приехала, – чувствую, как голос дрожит сильнее.

– Твою мать… – выдыхает он. – Она у нас, что ли?

– Да, – всхлипываю, не в силах больше держать эмоции внутри.

– Чего ей надо? – Его голос перестает быть теплым. Сейчас о него можно порезаться.

– Поговорить с вами и Захаром. Мама с ней на кухне, – сдаю любимую родительницу. – Пап…

– Ш-ш-ш, ну ты чего, детка? Не реви. – Он старается быть мягче. – Разберемся.

– А можно ее просто выгнать? Желательно сразу в аэропорт. Ты же можешь?

– Стась, давай я с мамой сейчас поговорю, ладно? Потом приму решение. А ты прекращай слезы лить и садись заниматься лучше. Сейчас твои мысли должны быть только об учебе. С остальным разберутся взрослые.

– Да я тоже взрослая! – подпрыгиваю на кровати.

– Взрослая, – снисходительно и с улыбкой. – Все, детка, мне пора. Не грусти. Маме наберу сейчас.

Ложусь на кровать в обнимку с плюшевым подарком Захара. Слышу, как у мамы звонит телефон. Как она проходит мимо моей комнаты, уже разговаривая с отцом. На меня вдруг впервые накатывает ощущение, что я тут чужая. Оно такое болезненно-острое. Зарождается в животе и расползается по всему телу.

Это ведь моя семья, у меня другой нет. Я их очень люблю и знаю, они меня тоже, но вот в этой ситуации кажется, что меня отделили от семьи, отодвинули в сторону. Они же сами все решают, они все взрослые, а меня отправляют делать уроки, будто мне семь. Наверное, чтобы не мешала.

Если бы я не смотрела на дверь, вряд ли бы услышала, как в комнату заходит мама. Она тихо подходит к кровати, садится рядом и гладит меня по волосам.

Дурацкое ощущение сразу проходит.

Нет, не чужая я здесь. Сквозь слезы вижу это в ее глазах. И мне становится стыдно за то, что такое пришло в мою дурную голову.

– Алиса ушла, – сообщает мама. – Вечером должна вернуться.

– Мам, – рвано выдыхаю, – ты забыла, как Захару было плохо? Забыла, сколько его ломало? Зачем?

– Не плачь. Я все очень хорошо помню. И мое сердце обливалось кровью вместе с его. Но ты… – Она грустно улыбается, – Ты пока не понимаешь. Такая любовь не проходит, не оставляя следов. И еще человек имеет право на второй шанс.

– Она предала она! Она не заслуживает! – крепче прижимаю к себе дельфина.

– Жизнь – она такая, малыш. Захар уже большой мальчик. Пусть разберется с этим сам. Я не одобряю визит Алисы, но считаю, что лучше так.

– Как лучше? Кому? Ему не будет лучше!

– На виду, Стася. Лучше, если мы с отцом знаем, что Алиса здесь, и сможем поддержать Захара, чем если они бы встретились тайно и мы бы потом не понимали, от чего его лечить. Напоминаю, твой брат теперь взрослый. Он бы закрылся и не стал говорить. Это гораздо хуже. Ну все, не реви. Чего ты заранее его хоронишь? Если отболело и он отпустил, будет просто разговор, и Алиса вернется домой.

– А если нет?

– Это его выбор, Стась.

– То есть ты отдашь своего единственного сына этой? – киваю на закрытую дверь своей комнаты.

– Что значит «отдашь»? Он же не вещь, чтобы им другие распоряжались. Папа обещал сорваться с работы пораньше и встретить Захара возле академии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.