Астрид Валанс
Великие балетные сказки и истории

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

© Шалунова М., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

…всё тяжелое стало лёгким,

всякое тело – танцором,

всякий дух – птицею.

ИЗ «ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА»

ФРИДРИХ НИЦШЕ

Предисловие Доротеи Жильбер балерины Парижской национальной оперы

В танцах мы рассказываем истории. Открываем другие миры, где возможно всё: феи, призраки, истинные чувства. Для этого нам не нужны слова, как в опере или в кино, ведь танец говорит на универсальном языке: языке сердца, языке жестов. И каждый может его понять, во все времена и по всех странах. И эти истории переживают все времена, ведь каждый узнаёт в них себя.

Это произошло и со мной. Жила-была в Тулузе девочка десяти лет, которая просто обожала танцевать. В тот день, когда мама повела её на балет «Жизель», девочка вдруг поняла, что танцы – это не просто приятное развлечение по средам, а настоящая профессия и что именно этой профессии она хочет посвятить свою жизнь. Она усердно работала целый год, попыталась сдать вступительный экзамен в танцевальную школу, потерпела неудачу, но не сдалась, продолжила тренировки и успешно поступила в балетную школу в двенадцать лет. Тогда я выучила первый урок танцев: превзойти себя, следовать за своей мечтой до конца, потому что усилия всегда окупаются.

Шаг за шагом я шла к своей мечте и однажды смогла выступить на сцене Парижской оперы. Я танцевала в «Баядерке» – самом роскошном балете; в «Лебедином озере» – в самой сложной для меня партии; в «Доне Кихоте» – самом утомительном спектакле. Возможно, та стремительная и полная страсти партия далась мне легче благодаря моим испанским корням. «Щелкунчик» дорог мне вдвойне, потому что это был первый балет, который я танцевала ещё «крысёнком», и именно эта партия принесла мне звание солистки.

Каждый раз, когда поднимается красно-золотой занавес, танцоры испытывают одно и то же волшебное ощущение: публика здесь, очень близко, можно услышать гул голосов, потом – шёпот и – вдруг! – тишину, рассеянную или вибрирующую с нами в унисон. Нас захлёстывает волнение, радость, адреналин. Усталость от тренировок улетучивается, уступая место восторгу от встречи со сценой, вдохновению и обмену эмоциями между танцорами и публикой. В этот момент мы остро чувствует главную миссию танца: искусство помогает нам выстоять перед лицом жизненных трудностей, убежать от них, сопротивляться скоротечности жизни и выстоять, несмотря ни на что.

Вот почему так важно пробудить у детей любопытство к этому миру, стереть барьеры между знатоками и обычными людьми. Танец – это не неприступный храм, это широко открытая дверь в чудесный мир, который только и ждёт, чтобы о нём рассказали. Для этого и была написана эта книга.

Добро пожаловать в мир балета и приятного чтения!

Коппелия
1870 г

Франц и Сванильда любили друг друга с детства. Они росли бок о бок, словно два дерева на одном склоне, а их судьбы переплетались, как нежные ветви соседних крон.

Глядя на то, как они вместе бегают на занятия и по лесным тропинкам, проводят время на балах и тихими вечерами, все соседи стали считать их женихом и невестой. И когда пришло время задуматься о свадьбе, они вновь повторили свои детские заверения в любви.

Но однажды Франц переменился. Он не рвался, как прежде, танцевать мазурку со своей ненаглядной Сванильдой. Мурлыкал под нос песни, ни с кем не разговаривал, повсюду носил с собою книгу, хотя прежде никто не видел его читающим что-то, кроме рецептов. А иногда и вовсе пропадал, и даже друзья не знали, где его искать. Обеспокоенные соседи как-то рассказали Сванильде, что видели Франца у самого большого дома в городе: молодой человек как заворожённый любовался хорошенькой молодой девушкой, сидевшей с книгой у распахнутого окна.

– Что правда, то правда: она очаровательна. Её кожа сияет, словно фарфоровая, волосы блестят, как шёлк, губы алее кораллов, а брови будто нарисованы, – говорили соседи. – Но ты не волнуйся, Сванильда. Она глаз от книги не отводит и ни капельки не интересуется твоим женихом.

Сванильду очень расстроило это известие. Она плакала, кричала, ругала своего ветренного жениха, жаловалась подругам и, наконец, решила навестить соперницу и сказать, что не позволит ей украсть Франца. Каково же было её разочарование, когда, придя к злополучному дому, Сванильда не увидела в окне ни души. Над дверью, рядом с колокольчиком и необычными, усыпанными звёздами часами с шестерёнками красовалась надпись: «Доктор Коппелиус, часовщик». Когда стрелки достигли шести часов, маленькая фигурка отделилась от циферблата, сделала реверанс перед Сванильдой и шесть раз стукнула хрустальным молоточком.

Именно в это время каждый вечер с точностью до минуты доктор Копеллиус обычно отправлялся на прогулку. Вот и сейчас, одетый в длинное бархатное пальто, он вышел за дверь, дважды повернул ключ в замке и сунул его в карман. Но доктор не заметил, как ключ выпал на мостовую.

Любопытство охватило Сванильду. Как только Коппелиус скрылся из виду, она подобрала ключ, открыла дверь и жестом позвала за собой подруг. Вместе они проскользнули в тёмную прихожую и поднялись по лестнице. Что же их ждало в доме?

Девушки попали в мастерскую, до потолка заваленную часами, пружинами и шестерёнками. Среди механизмов то тут, то там выглядывали руки и ноги. Девушки застыли в ужасе, но потом успокоились: это были всего лишь куклы!

И действительно, то были заводные марионетки, которых старик Коппелиус делал днями и ночами, склонившись над верстаком, подпиливая, шлифуя и совершенствуя чудесные механизмы, чтобы его удивительные создания двигались и моргали, как живые. В мастерской были птицы и музыканты из железа, элегантная женщина, размахивающая веером, графин, сам разливавший напитки, мандарин с большими усами, ударявший в цимбалы, кровать, которая начинала трястись в назначенное время, чтобы разбудить хозяина. Сванильда и её подруги веселились от души, дёргали за все рычаги и удивлялись каждому чуду. Вот кукла, накрывающая стол, и карманный скрипач, а там – крошечная швейная машинка и вечный двигатель. Одна девица запустила всех птичек, другая чуть не прищемила себе пальцы цимбалами. Но, заметив за занавеской в нише женский профиль, Сванильда вспомнила, зачем пришла сюда, и, откашлявшись, проговорила:[1]

– Сударыня, прошу прощения, что пришла в ваш дом без приглашения. Можем ли мы поговорить с вами наедине?

Молчание было ей ответом. Тогда Сванильда осмелела, отдёрнула занавеску и, взглянув на незнакомку, вскрикнула от удивления. Кукла! Это тоже кукла! Листает книгу и хлопает ресничками. Совсем как живая! Но такая же холодная и бездушная, как часы!

– Так это тебя полюбил Франц! – Сванильда грубо толкнула куклу, сорвала с неё платье, схватила книгу и под одобрительные возгласы подруг стала изображать движения заводного механизма. Девушки так шумели, что не услышали шаги на лестнице. Дверь открылась, и в мастерскую вошёл удивлённый и разъярённый Коппелиус.

– Прочь с глаз моих, хулиганки! Как вы посмели ворваться в чужой дом? Вон! Прочь отсюда, пока я не натравил на вас своих марионеток!

Девушки в страхе убежали, оставив Коппелиуса среди полного беспорядка.

Старик с облегчением вздохнул, когда понял, что серьёзного ущерба незваные гостьи не нанесли. Главное, они не тронули жемчужину его коллекции, самую прекрасную, самую совершенную машину, которую он когда-либо создавал, – его «Коппелию». Её скелет был вырезан из великолепного ствола липы, а кожа сделана из тончайшего фарфора. Волосы её были сделаны из шёлковых нитей, а в глазах сияли два маленьких бриллианта, доставшиеся Коппелиусу от матери. И доктор, у которого не было детей и который жил один среди своих машин, испытывал к своей марионетке почти отеческую нежность.

Вдруг зазвенел дверной колокольчик. На пороге дома появился взволнованный Франц с букетом в руках.

– Сударь, я пришёл засвидетельствовать вам моё почтение и узнать о прекрасной девушке, что живёт с вами. Полагаю, это ваша дочь?

Коппелиус потерял дар речи. Дочь? Взгляд его упал на Коппелию. Вот оно что, юноша принял её за живую девушку!

– Молодой человек, проходите, проходите! Конечно, я буду рад представить её вам.

Коппелиус поставил куклу по середине комнаты и поднял её руки, чтобы запустить механизм. Не знал он, что управлял сейчас не Коппелией, а Сванильдой! Девушка так увлеклась подражанием кукле, что не успела убежать вместе с подругами: всё это время она оставалась неподвижна, словно кукла.

Повинуясь чутким пальцам часовщика, она начала двигаться, совсем как Коппелия, посмеиваясь про себя над тем, как хорошо она ей подражает.

Коппелиус ничего не заметил. Он был охвачен своей безумной идеей: а что, если биение любящего сердца можно передать сердцу деревянному, скрытому в холодной груди его приёмной дочери? План смелый, но попробовать стоит!

Коппелиус подлил Францу большую дозу снотворного и дождался, пока тот уснёт. Нагрел в колбах секретный травяной отвар. Лёгкими движениями нанёс отвар на голову влюбленного юноши. Протянул медный провод между сердцем Франца и куклой. И долго ждал, пока энергия не начнёт перетекать от одного сердца к другому. Осталось запустить куклу… Неужели все получилось!?

Девушка слегка качнулась и встала. Нерешительно сделала первый шаг, потом другой и третий, и вот она уже прыгает, разговаривает, кружится. Она ожила! Коппелиус счастлив. Но он не знает, что всё удалось только потому, что на месте Коппелии была Сванильда!

Фальшивая кукла начинает озорничать: хватает саблю и делает вид, что дерётся на дуэли. Она сбивает с полок все механизмы и приводит в ужас старого мастера. Воспользовавшись моментом, Сванильда будит Франца и убегает с ним прочь из дома часовщика.

Когда Франц узнал, что чуть не променял свою возлюбленную из плоти и крови на фарфоровую куклу, ему стало стыдно. Но Сванильда не только простила его, но и согласилась выйти за него замуж.

На пышный бал в честь их свадьбы собирается весь город. Блюда на стол подают автоматы Коппелиуса. Когда старик осознал, что ему никогда не вдохнуть жизнь в деревянное сердце своего любимого произведения, то полюбил Сванильду как родную. В качестве свадебного подарка доктор вручил молодожёнам самые красивые из своих механических часов: ведь мы теряем счёт времени, когда влюблены.

ЗАКУЛИСЬЕ

НЕВЕЗУЧАЯ КОППЕЛИЯ

На сцене царят радость и веселье! Танцовщицы прыгают, кружатся красные и белые юбки, струятся разноцветные ленты. Французский композитор Лео Делиб вдохновлялся весёлым польским танцем – мазуркой.

Но подготовка к балету была не такой радостной. Немецкая танцовщица, для которой была написана партия Сванильды, получила серьёзную травму и покинула сцену навсегда. Её роль доверили молодой шестнадцатилетней итальянской балерине Джузеппине Боццакки, ещё неизвестной публике. Но её юность нравилась публике. «Очаровательна, очаровательна, очаровательна!» – написал один восторженный критик. Однако спустя несколько месяцев, летом 1870 года, разразилась война между Германией и Францией. Артюр Сен-Леон, хореограф – тот, кто ставил все танцевальные движения – умер от сердечного приступа. Через два дня началась осада Парижа, прервавшая все выступления. Оперный театр превратили в склад, а после подожгли. В довершении всех бед Джузеппина Боццакки заболела и умерла от оспы в день своего семнадцатого дня рождения. Сванильда так и осталась её единственной ролью на сцене. Стали ходить слухи о том, что спектакль проклят!

Но после окончания войны балет вновь начали ставить в стенах нового театра, построенного Шарлем Гарнье, и с новой балериной в главной роли. С тех пор «Коппелия» стала самым популярным балетом в истории Парижской оперы.

История о таинственном изобретателе и его марионетках напоминает сюжет «Щелкунчика» Гофмана. И неудивительно, ведь либретто балета было написано по мотивам новеллы того же автора – «Песочный человек».

Лебединое озеро
1877 г

Давным-давно в северном королевстве с бескрайними равнинами, над которыми часто пролетали лебеди – гораздо чаще, чем в наших краях, – жил юный принц по имени Зигфрид. Слава о его храбрости разлетелась далеко за пределы королевства. И был у него лишь один недостаток: юный принц чаще следовал мимолётным порывам сердца, чем велению разума.

В день его двадцатилетия по всему королевству зажгли костры и устроили пиршества. Музыканты трубили в трубы, по улицам бегали нарядные дети, на площадях установили столбы, украшенные серебряной бумагой, а торговцы раздавали засахаренный миндаль и цветы. Юный принц пировал в окружении самых близких друзей под песни и танцы своих подданных. И ему хотелось, чтобы вся его жизнь, как этот день, была калейдоскопом удовольствий. Но, увы, даже самый могущественный и богатый король не в силах купить беспечность пастуха.

Королева, мать Зигфрида, хотела, чтобы он всегда помнил об этом. На утро она принесла в покои принца подарок – лук, изготовленный лучшим мастером королевства. Это была изящная и смертоносная игрушка, достойная короля. И пока Зигфрид любовался украшавшей лук резьбой, мать обратилась к нему с такими словами:

– Дитя моё, тебе пора подумать о своих королевских обязанностях, и прежде всего о женитьбе. На праздничный бал съедутся самые красивые и добродетельные девушки со всего света. Выбери одну из них себе в жёны, или это сделаю я. Во благо нашего народа.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. И вечером на балу в окружении юных красавиц, чьи улыбки ни капельки не трогали его сердце, принц вспомнил наставление матери.

Гости разошлись, а Зигфрид ускакал в лес, чтобы спокойно подумать в одиночестве. Ехал он долго, пока не оказался на берегу озера, которого прежде не видел.

Пока принц любовался отражением заката на водной глади и удивлялся, почему такое замечательное место не значилось ни на одной карте, в камышах вдруг раздался шорох, и в небо поднялась дюжина лебедей. На голове самой большой птицы что-то сверкнуло. Принц натянул лук. Но в этот самый миг солнце скрылось за горизонтом, и Зигфрид остановился как вкопанный. Расскажи он кому про увиденное, никто бы не поверил. Да и сам он не верил своим глазам.

Поверхность озера стала вдруг прозрачной, как стекло, а из глубин поднялся дворец, сверкающий в сумерках огнями. Вместо лебедей Зигфрид увидел молодых девушек с грустными глазами, чьи изящные жесты и платья из белых перьев делали их похожими на птиц. У самой красивой и самой грустной из них на голове блистал жемчужный венец.

Девушка робко подошла к принцу:

– Меня зовут Одетта. Я не виню тебя за то, что ты хотел меня убить. Ты целился в птицу, а не в женщину. Колдун Ротбарт наложил на меня заклятие за то, что я отказалась выйти за него замуж. Теперь я и мои подруги обречены до скончания времён превращаться в птиц на восходе и возвращаться в человеческий облик лишь с наступлением темноты. И только любовь юноши, безграничная и чистая, спасёт меня. Но кто женится на лебеди?!

– Я, – сказал Зигфрид, – ибо ты – благороднейшее существо из всех живущих на этом свете. Я только увидел тебя, как почувствовал, что всегда буду любить только тебя. Завтра вечером, в конце празднования моего двадцатого дня рождения, я объявлю матери и всему народу, что выбираю своей женой именно тебя.

Одетта грустно посмотрела на него:

– Я искренне желаю этого, принц. Но помни, теперь мы связаны твоим обещанием. Если ты не сдержишь слово, я буду обречена навеки остаться лебедем.

Внезапно воздух пронзил крик. Одетта побледнела:

– Это Ротбарт! Беги, принц, умоляю. Если ты и вправду любишь меня так, как говоришь, беги!

– Я не могу бежать и бросить тебя!

– Если этого не сделаешь ты, уйду я. Не хочу, чтобы он обратил свой гнев на тебя.

И тотчас белые силуэты исчезли в ночи, оставив принца одного на берегу озера, вновь ставшего тёмным. И лишь сердце Зигфрида светилось от любви к Одетте: он твёрдо решил взять её в жёны!

На следующий день был снова бал, но он показался принцу смертельной скукой. Он не мог думать ни о чём другом, кроме как о скором объявлении матери о своём выборе. Даже забавы шута не трогали его сердце. Зигфирд с унылым видом смотрел на танцы венгерок с пёстрыми лентами в косах, неаполитанок с серебряными бубнами, танцующих мазурку полек, бросавших на него огненные взгляды испанок.

И вот, когда пробила полночь, а бал был в самом разгаре, герольд объявил о прибытии новых гостей. Шёпот изумления пробежал по толпе, и люди расступились, давая проход вновь вошедшим. Печальный Зигфрид увидел Одетту! Правда, она была во всём чёрном и под руку с пожилым незнакомцем. Принц не мог знать, что это была не Одетта. Колдун Ротбан превратил свою дочь Одиллию в точную копию прекрасной хозяйки озера.

Ах, если бы принц любил Одетту истинной любовью, он, может быть, и не ошибся бы. Возможно, он обратил бы внимание на жестокую улыбку гостьи, её злой взгляд, колкие остроты и резкую манеру танцевать, так мало напоминавшую добрую Одетту.

Ни принц ничего этого не видел. Его глаза были ослеплены сходством, а сердце пело от восторга. Его пленила смелость движений, теплота прикосновений и страсть во взоре девушки. Да и в танце смотрелись они прекрасно! Когда в конце последнего вальса принц взял Одиллию за руку и повёл к матери, раздались восторженные охи и ахи.

– Мама, – сказал Зигфрид, – вот та, на ком я хочу жениться.

Но стоило ему произнести эти слова, как воздух содрогнулся от крика, которого никогда не издавало ни одно человеческое существо. В нём было столько отчаяния и печали, что каждый в бальном зале вздрогнул от ужаса. А за окном промелькнул силуэт лебедя с жемчужной короной на голове.

Когда Зигфрид услышал этот крик, он вспомнил слова Одетты и понял, что предал её.

– Смотри, о Зигфрид, что стало с Одеттой по твоей вине! – воскликнул Ротбарт, а его дочь разразилась торжествующим смехом. – Твои слова заставили её навсегда потерять человеческий облик. Благодаря тебе наша ненависть наконец-то восторжествовала!

Одиллия превратилась в чёрного лебедя и улетела прочь. А Ротбарт обернулся огромным филином, поднялся в воздух и бросился в погоню за белым лебедем. Но, прежде чем он успел настигнуть свою добычу, Зигфрид схватил лук и натянул его с такой силой, что выпущенная стрела перебила крыло колдуна и поразила его насмерть.

Тогда принц взял белого лебедя на руки и стал молить о прощении. От его слёз перья прекрасного лебедя одно за другим осыпались на землю: любовь Зигрфрида разрушила чары и навсегда подарила Одетте человеческий облик. Избавились от заклятья и её спутницы, а озёрный замок наконец поднялся из-под воды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Так португальские купцы называли китайских чиновников.

Вернуться