Джон Грейнджер
Как Гарри заколдовал мир
Скрытые смыслы произведений Дж. К. Роулинг

Посвящаю эту книгу своей жене Мэри

Originally published in English in the U.S.A. under the title:

How Harry Cast his Spell by John Granger

Copyright © 2008 by John Granger

Previously published in 2006 under the title Looking for God in Harry Potter

Russian edition © 2023 by OOO Torgovyi dom «Nikeya» with permission of Tyndale House Publishers. All rights reserved.

Холмогорова Н., перевод, 2022

Штейнман М.А., предисловие, 2023

© ООО ТД «Никея», 2023

Джон Грейнджер: в защиту Гарри Поттера

Эта книга очень важна по двум причинам. Во-первых, автор подробно разбирает скрытые и явные смыслы встречающихся в истории о Гарри Поттере символов и образов, что помогает глубже понять волшебный мир, созданный Роулинг. Во-вторых (что, может быть, наиболее важно), Джон Грейнджер максимально четко раскрывает христианские смыслы поттерианы. И это отнюдь не общее место. Дело в том, что заявленное Роулинг волшебство как часть ее художественной реальности смущало и продолжает смущать немалое число читателей и зрителей (а также тех, кто не читал и не смотрел «Гарри Поттера», но уже сложил о нем свое мнение). Именно поэтому подобные разборы просто необходимы. Грейнджер защищает «Гарри Поттера» и его создательницу с такой неподдельной искренностью и страстью, что это можно сравнить только с книгой С. Колдекота «Тайное пламя»[1], где автор стремится отождествить «Властелина колец» с христианской проповедью.

Еще один очень важный момент. Убежденный христианин, автор страстно отрицает секулярный век, в котором, по его мнению, пребывает человечество. Об этом надо сказать чуть подробнее. Секулярный мир – тот, в котором торжествуют светский подход к восприятию реальности, а религиозный взгляд, напротив, вытесняется. Грейнджер убежден, что в этом случае мир (и человек) теряет нечто крайне важное: не просто возможность выходить за рамки материального, но, если говорить шире, и возможность духовного развития. Вполне уместно здесь выглядят и приводимые автором размышления М. Элиаде о развлечениях, которые даже в максимально светском, профанном обществе могут выполнять сакральную функцию: «Они разрывают замкнутый круг нашего сознания, сосредоточенного на себе, и позволяют пережить чужой опыт или на время перенестись в иной и лучший мир»[2].

Книга Джона Грейнджера, начатая в 2002 году, обозначает своего рода рубеж окончательной заколдованности мира Гарри Поттером. В этот год на экраны выходит второй фильм поттерианы, «Гарри Поттер и Тайная комната», после которого Мальчик, Который Выжил прочно закрепился в мировой культуре. К тому моменту уже опубликованы четыре книги из будущих семи, до «Кубка огня» включительно. Четвертая книга – своеобразный водораздел, после которой становится понятно, что уютный мир волшебников включает в себя не только светлые краски, а сказка – далеко не только сказка. Собственно, Роулинг изобразила возвращение Вольдеморта в финале «Кубка огня» в настолько мрачных тонах, что это напугало многих читателей. Напугало, но не отвратило от истории.

Что же помешало ей превратиться в очередной беспросветный нуар? Надежда вопреки всему. Собственно, последующие три книги, неизмеримо более серьезные по содержанию и проблематике, очень точно показали нам как читателям: Роулинг описывает не вымышленный мир. Она описывает наш собственный мир, пропущенный через призму восприятия Гарри Поттера. Миры магов и маглов – две стороны одной медали. Или же отражения друг друга – но не в кривом, а в благородном зеркале фэнтези.

Ибо этот жанр – больше нежели какой-либо другой – обладает колоссальной возможностью дать нам взглянуть на привычный мир с необычного ракурса. Этот творческий импульс настолько велик, что породил целую альтернативную вселенную, созданную фанатами Гарри Поттера. Эта конвергентная реальность четко показывает нам – герои Роулинг обладают колоссальной жизнеспособностью, которая позволяет им оставаться узнаваемыми в потоке фанфикшн. Более того, оставаться не только узнаваемыми, но и неизменными. Потому что даже самая бурная фантазия любителей вселенной Роулинг в конечном счете только подчеркивает важность исходных смыслов, заложенных создательницей этой литературной вселенной.

Книга Грейнджера построена так, чтобы помочь читателю успеть за логикой автора. В нескольких вступительных главах он задает собственные системы координат для изучения поттерианы. Я выделю несколько ключевых моментов. Это, прежде всего, глава «Магия, фэнтези и трансцендентное», где довольно подробно рассматривается понятие магии у Роулинг (речь о ней пойдет ниже). Роли положительных и отрицательных героев в книгах, а также функции двойников уделена вторая глава. Принципиально важны также третья и четвертая главы. В третьей Грейнджер приводит концепцию пути героя, разработанную Джозефом Кэмпбеллом. Путь героя – это не просто сюжетная схема, в которую так легко укладывается «Гарри Поттер». Это метафора жизненного пути, который так или иначе проходит не только Мальчик, Который Выжил, но и каждый из нас. Что же касается главы, названной «Алхимия духовного роста», то ей явно принадлежит одно из ключевых мест в книге, о чем мы подробнее скажем ниже.

Крайне важно, что уже в первой главе Джон Грейнджер задает некий контекст, без которого понимание литературного мира Роулинг будет неполным. Это, в частности, имена Джона Рональда Руэла Толкина и Клайва Стейплза Льюиса. Для нас здесь особенно важно особенно подчеркнуть и дополнить мысль Грейнджера о близости взглядов Толкина и Роулинг на жанр фэнтези.

Именно Толкин в своем эссе «О волшебных сказках»[3] задает важнейшую смысловую рамку, без которой невозможно понять феномен фэнтези – это три функции волшебной истории. Толкин называет их «восстановлением душевного равновесия» (или излечением, выздоровлением), «утешением» и «эскапизмом». Под эскапизмом, или бегством от действительности, он подразумевает не паническое бегство от окружающей реальности в духе Нео, освобождающегося от Матрицы, но гораздо более глубинное и серьезное желание, а именно Бегство от Смерти. Именно оно напрямую связано с тем, что сам Толкин называл эвкатастрофой, Эхом Благой вести в реальном мире.

На наш взгляд, Роулинг опирается на ту же мысль, делая ее центральной осью собственного повествования. Джон Грейнджер в своей книге старается проследить ее максимально подробно, уделяя особое внимание теме смерти и воскрешения в главе, посвященной седьмой, заключительной книге поттерианы. Однако мы рискнем дополнить ее.

Желание бежать от смерти Толкин считает присущим человечеству в целом. У Роулинг же представлены две разновидности этого желания в мире волшебников. Один связан с темной магией Вольдеморта, другой же – с тем, что Грейнджер называет алхимией, то есть по сути – волшебной наукой. Алхимия действительно присуща миру волшебников, она не противоречит его сути, его внутренней логике.

Волшебство магов у Роулинг работает по тому же принципу. Вообще, магические способности у нее – скорее неотъемлемая часть реальности, чем нечто противоестественное. Само разделение на магов и маглов – классическая концепция двоемирия, знакомая нам по авторам немецкого романтизма, прежде всего по новеллам Э. Т.-А. Гофмана. Его «Щелкунчик» или «Золотой горшок» – постоянное напоминание, что мир не так прост и понятен, как мы привыкли о нем думать. Но даже в волшебном мире существует зло – и о нем не следует забывать. Это есть у Гофмана, это есть у Толкина и это, безусловно, есть у Роулинг.

В первой главе Грейнджер разделяет инкантационную и инвокационную магию. Инкантационная магия синонимична волшебству, и это допустимо, поскольку она, как подчеркивает автор, «строится на гармонизации мира с творящим Словом Божьим через подражание». А вот инвокационная магия суть колдовство и относится к вызову злых духов. Грейнджер убежден, что в книгах Роулинг колдовство (или магия призыва) практически отсутствует. Однако это не совсем так – эту магию активно используют Пожиратели смерти, когда им нужно в буквальном смысле вызвать Вольдеморта. Так что разница между колдовством и волшебством в поттериане сохраняется.

Здесь нужно сделать некоторое терминологическое уточнение. Слово «инкантация» (в оригинале – incantation) происходит от латинского «cantus» – песня, а «инвокация» (invocation) от латинского «vox» – голос. То есть разница между ними в следующем: инвокация – это призыв, называние сверхъестественного существа по имени, а инкантация – некая фраза, в которую этот призыв может быть облечен. На русский язык инкантацию можно перевести именно как заклинание, а инвокацию – скорее как прямое обращение к божеству. При этом в английском языке слово «инвокация» используется применительно и к церковным богослужениям.

Итак, разделять нужно, скорее, не по значениям латинских слов, а по смыслу. Водораздел действительно существует, о нем пишут и Толкин и Клайв Льюис. Недаром же Грейнджер так часто ссылается на «Хроники Нарнии». Последуем его примеру, но выберем не «Серебряное кресло», а «Покорителя зари».

В шестой из Хроник Нарнии у Клайва Льюиса есть очень важный эпизод. Когда Юстэс и Джил пытаются спастись от буллинга в школе и решаются обратиться к Аслану, Джил спрашивает: «Может, надо начертить на земле круг… и написать в нем таинственные буквы… и стать в него… и сказать волшебные слова?» Иными словами, Джил перечисляет все необходимое для колдовского обряда. Тем важнее ответ Юстэса: «Примерно так и я раньше думал, хотя никогда не делал. Но сейчас я знаю, что все эти круги и слова – просто чушь. Наверное, ему бы это не понравилось. Как будто мы его заставляем, а его можно только просить»[4].

Вот тут и проходит раздел между волшебством (Роулинг называет это магией) и колдовством. Волшебство – скрытая творческая сила в мирах и Толкина, и Льюиса, и Роулинг. Более того, волшебство – то, что не противоречит задуманному порядку вещей, в отличие от колдовства, которое суть насилие над миром, созданным Творцом.

Недаром герой Льюиса говорит об Аслане: «Его можно только просить». По сути дела, Льюис устами своего героя говорит здесь об отличии молитвы от колдовства. Молитва – это просьба, обращенная к Богу. Колдовство – насилие над природой вещей и попытка управлять миром.

Более того, сама идея подобного противопоставления взята именно у Толкина. В своем эссе он упоминает «набор определенных приемов», цель которого – «власть в нашем мире, господство над неживыми предметами и волей живых существ»[5].

При этом особое место Толкин в разговоре о фэнтези уделяет природе Магии и Чар. Для него принципиален не набор заклинаний. О фэнтези (в переводе С. Кошелева – фантазия) он пишет так: «Многим она кажется подозрительной, если не противозаконной: она создает „вторичный“ мир, странным образом трансформируя мир реальный и все, что в нем; соединяет по-новому части существительных и придает прилагательным новый смысл»[6]. По сути дела, Толкин рассуждает об изменении реальности посредством слова – тот самый аспект, который так интересует Грейнджера.

Отдельно следует поговорить об алхимии применительно к сюжету о Гарри Поттере. И снова мы напоминаем, что начиная с немецкого романтизма (вспомним «Золотой горшок» Гофмана) идея духовной трансформации действительно уподоблялась созданию философского камня. И Грейнджер, в свою очередь, объединяет идеи алхимии и концепцию пути героя (впервые изложенные в исследовании Дж. Кэмпбелла «Тысячеликий герой»). Ибо эта своего рода духовная алхимия и есть тот универсальный, вечный миф, лежащий в основе мировой культуры.

После этого нас не будет удивлять тот факт, что в названии первой же из книг Роулинг фигурирует философский камень. Грейнджер, кстати, совершенно справедливо замечает, что решение американских издателей упростить название и заменить слово «философский» на «колдовской» привело к серьезному искажению смысла (см. главу четвертую). Вспомним, что в первой книге сюжет выстроен вокруг достаточно своеобразно выстроенного квеста. Философский камень, спрятанный в Хогвартсе, одновременно ищут Вольдеморт с помощью Квиррелла и Гарри Поттер с друзьями. Есть и ложный противник – Снейп, однако сейчас речь не о нем. В итоге Квиррелл и Гарри видят камень в зеркале Еиналеж одновременно. Однако Вольдеморт не может дотянуться до него, поскольку взять камень может лишь тот, кто в нем не нуждается. Сама идея также не могла появиться без влияния Толкина (вспомним, что Фродо является хранителем, но не владельцем Кольца Всевластья, а задача его – не в обретении, но в уничтожении его).

В финале первой книги философский камень также уничтожен – и это решение не может не удивить читателя. Дамблдор объясняет Гарри, что для Николаса Фламеля, владельца и изобретателя философского камня, смерть подобна сну после длинного дня. Логика, впрочем, выглядит несколько странной, если подходить к сюжету с позиций современной – секулярной – психологии. Весь сюжет с философским камнем призван показать нам, что бесконечная жизнь – это отнюдь не главное: «В конце концов для хорошо организованного разума смерть – это только новое большое приключение. Знаешь, этот Камень на самом деле не такая уж прекрасная вещь. Жизнь и деньги, сколько ни пожелаешь! Эти две вещи большинство из людей предпочтет всему остальному. Проблема в том, что люди обладают способностью выбирать именно то, что для них опаснее всего…»[7] Более того, сама возможность бесконечной жизни может стать слишком притягательной для темных сил, как это и случилось с Вольдемортом и его Пожирателями смерти.

Эта тема становится ключевой для седьмой, заключительной, книги о Гарри Поттере. Метафора бесконечной жизни и неограниченной власти над миром – воплощением чего и стало толкиновское Кольцо Всевластья – дробится в романе Роулинг на несколько ключевых образов. Это, в первую очередь, Дары Смерти: Бузинная палочка, Камень воскрешения и плащ-невидимка. Непобедимая волшебная палочка по сюжету книги как раз и становится одной из причин поражения и окончательной гибели Вольдеморта. Сам же Гарри отказывается в финале стать ее владельцем.

Следующий образ – Камень воскрешения, который Вольдеморт превратил в один из крестражей. Вделанный в кольцо камень, позволяющий возвращать из мертвых, – это ли не отсылка к Кольцу Всевластья? Тем более что для Дамблдора, который желал использовать этот камень для себя лично, он стал причиной смертельной раны. Гарри же прибегает к силе камня только для того, чтобы получить поддержку близких людей перед тем, как пожертвовать своей жизнью. Что же касается плаща-невидимки, то и тут можно вспомнить свойство Кольца Всевластья делать своего владельца невидимым. Истоки этого явления – у Платона[8]. В книге «Государство» приводится история некоего пастуха, который случайно нашел золотое кольцо, наделяющее владельца невидимостью. Пастух, однако, использовал это свойство во вред другим, поскольку, как говорит рассказчик, он получил возможность «действовать среди людей так, словно он равен богу»[9]. У Роулинг плащ неоднократно помогает Гарри и его друзьям, но в решающий момент, опять-таки, герой снимает его.

Но есть и третий путь обретения вечной жизни, о котором Роулинг (как и Толкин, кстати) не говорит напрямую, но без которого был бы невозможен сюжет о Гарри Поттере. Это Евангелие. Грейнджер подробно рассматривает этот момент практически в каждой главе. Автор невероятно увлечен поиском христианских параллелей, иногда даже с избыточным, на наш взгляд, энтузиазмом (как, например, в разделе, посвященном символике имени Гарри Поттера). Однако в процессе своих поисков он делает очень важные замечания, без которых нельзя обойтись. И касаются они, в первую очередь, любви и смерти.

Здесь снова мы не можем не увидеть переклички мыслей Грейнджера с размышлениями Толкина о бегстве от смерти. Например, в четвертой главе Грейнджер подчеркивает: «Величайший человеческий страх – страх смерти; и, вместе с Гарри снова и снова одерживая победы над врагом, чье имя означает „желающий смерти“, читатели словно бы побеждают в своем воображении саму смерть»[10]. Здесь он практически дословно цитирует Толкина: «…Мы подошли к самому древнему и глубокому желанию человека – осуществить Великое Бегство от реальности, а значит, и от смерти»[11].

Ведь изобретенный Толкином термин «эвкатастрофа» обозначает не просто счастливую концовку, но отблеск Воскресения Христова. И в этом контексте сложно не согласиться с Грейнджером, применяющим логику Толкина по отношению к романам Роулинг: «В мире, где реальность и неизбежность смерти чаще всего сокрыта от глаз, „Гарри Поттер“ смело поднимает проблему смерти в каждом романе – и в каждом дает на нее глубоко духовный, истинно христианский ответ: Любовь преодолевает смерть и побеждает тех, кто преклоняется перед алтарем смерти»[12].

Именно поэтому параллели между Гарри Поттером и Христом, которые проводит Грейнджер[13], столь же логичны, как и параллели между Христом и Фродо, который проводит, например, Колдекот. Оба героя не просто жертвуют собой, но и чудом остаются в живых. Если попробовать прочитать (а не посмотреть) «Властелина колец» и «Гарри Поттера» словно в первый раз, то нельзя не испытать то самое чувство, когда, как пишет Толкин, «и у детей, и у взрослых одинаково перехватывает дыхание, сильнее бьется сердце, а на глаза наворачиваются слезы»[14].

Здесь можно вспомнить мучительное одиночество перед лицом неизбежной смерти Фродо и Сэма в Мордоре, а Гарри – в лесу перед тем, как решиться позволить Темному Лорду убить себя. Можно вспомнить, как Фродо жалеет Горлума и Сарумана, а Гарри дает Вольдеморту последний шанс раскаяться. Можно вспомнить и о том, как подъем на Ородруин становится аналогом Крестного пути и для Фродо (для которого Кольцо – непосильное бремя), и для Сэма (который поднимается на Ородруин, неся Фродо на плечах). Можно вспомнить, наконец, и тот момент, когда Хагрид укачивает тело Гарри, словно ребенка, во время мнимого триумфа Вольдеморта над Хогвартсом.

Тем сильнее наша радость в финале обеих книг, которая может возвыситься до серьезного духовного опыта – когда мы наконец понимаем и смысл слова «надежда» у Толкина, и смысл цитаты из Первого послания к Коринфянам апостола Павла, которую Роулинг выбрала эпиграфом: «Последний же враг истребится – смерть».

Что же нам остается в итоге? Видимо, признать вместе с Джоном Грейнджером, что книги о Гарри Поттере заслуживают внимания не только как пример хорошей литературы, но и как честный и важный разговор о жизни и смерти, о Боге и Любви.

М.А. Штейнман,

кандидат филологических наук,

профессор Института медиа НИУ ВШЭ

Благодарности

«Как Гарри заколдовал мир» – четвертое издание и третье заглавие книги, написанной мною в 2002 году и сперва названной «Тайный ключ к „Гарри Поттеру“». В то время мой тезис, что причиной поттеромании стал религиозный смысл и христианское содержание книг Дж. К. Роулинг, воспринимался как абсурдное «вписывание» в текст моих собственных религиозных воззрений. Однако вопрос о моем душевном здоровье – по крайней мере, в этом отношении – разрешила сама Роулинг. Во время своего турне по Соединенным Штатам в 2007 году, после выхода в свет «Гарри Поттера и Даров Смерти», она заявила на пресс-конференции, что, по ее мнению, христианский символизм и смысл ее историй «очевидны», а тексты из Писания в последней книге «подводят итог всей серии».

Я буду вечно благодарен издательству «Тиндейл», рискнувшему довериться моей аргументации, и важным редакторским замечаниям Дженис Харрис и Лизы Джексон.

Особого упоминания здесь заслуживают также мой литературный агент Кэтрин Хелмерс из «Хелмерс Литерари Сервис» и Роберт Трекслер, издатель «КСЛ: бюллетеня Нью-Йоркского общества К.С. Льюиса» и редактор «Зосима-Пресс». Мисс Хелмерс открыла мне двери в «Тиндейл» и много раз удерживала от ошибок, о которых не стоит здесь распространяться. Боб Трекслер – лучший друг и родственная душа, из тех, что нужны каждому, но кого никто из нас не заслужил. Он подает пример жизни во Христе, за которым я тянусь изо дня в день.

Я веду блог на www.HogwartsProfessor.com; преподаю в Барнсе и веду онлайн-занятия в Университете Нобл; был одним из ключевых спикеров на конференциях по «Гарри Поттеру» в Орландо, Лас-Вегасе, Лос-Анджелесе, Филадельфии и Торонто; переписываюсь по имейлу со множеством людей, читающих мои книги. (Вы тоже можете мне написать; мой электронный адрес – внизу страницы.) В результате всего этого сообщество моих друзей в фэндоме «Гарри Поттера» выросло настолько, что их перечисление заняло бы отдельную главу. Друзья и корреспонденты, с которыми нас объединил «Гарри Поттер», стали для меня лучшей частью этого путешествия длиной в семь лет.

Последние в этом коротком списке, но неизменно первые в сердце – мои родные. Спасибо вам, Ханна, Сара, София, Мефодий, Анастасия, Тимоти и Зосима, за то, что позволили мне развить мысли, высказанные в наших беседах о «Гарри Поттере», и поделиться ими с миром. Наше знакомство с «Гарри Поттером» началось в 2000 году, мы многое пережили с ним вместе – и хотелось бы думать, что наше с вами счастье тоже подтверждает то, о чем я пишу в этой книге.

Джон Грейнджер

john@hogwartsprofessor.com

Предисловие издателя

Дорогой читатель!

Меня могут спросить о том, зачем издатель христианской литературы взялся за публикацию книги о «Гарри Поттере» – серии сказок, феноменально успешных, однако вызвавших критику некоторых групп внутри христианского сообщества. Ответ, в сущности, очень прост.

Миллионы молодых людей, читающих книги о Гарри Поттере, предоставляют своим родителям прекрасную возможность, используя сюжеты, которые любят их дети, начать с ними разговор о христианских идеях и ценностях – и о том, как оценивать мировоззрение, лежащее в основе того или иного литературного произведения. Мы надеемся, что «Как Гарри заколдовал мир» послужит катализатором таких обсуждений и мостом к росту в вере и духовном понимании.

Издательство Tyndale

От переводчика

В работе над этой книгой я использовала переводы серии романов о Гарри Поттере, изданные российским издательством «Росмэн» в 2000–2007 годах.

Цитаты из романов о Гарри Поттере приводятся преимущественно по переводам:

«Гарри Поттер и философский камень»: перевод с английского И.В. Оранского (с) ООО «Росмэн-Издат», 2000;

«Гарри Поттер и Тайная комната»: перевод с английского М.Д. Литвиновой (с) ООО «Росмэн-Издат», 2001;

«Гарри Поттер и узник Азкабана»: перевод с английского М.Д. Литвиновой (с) ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2001;

«Гарри Поттер и Кубок огня»: перевод с английского под редакцией М.Д. Литвиновой (с) ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2002;

«Гарри Поттер и Орден Феникса»: перевод с английского В. Бабкова, В. Голышева, Л. Мотылева (с) ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2003;

«Гарри Поттер и Принц-полукровка»: перевод с английского М. Лахути и С. Ильина (с) ЗАО «РОСМЭН-ПРЕСС», 2005;

«Гарри Поттер и Дары Смерти»: перевод с английского С. Ильина, М. Лахути, М. Сокольской (с) ЗАО «РОСМЭН-ПРЕСС», 2007.

В тех случаях, когда имеющийся русский перевод, на мой взгляд, неточно передавал детали или акценты оригинального текста Роулинг, я переводила отрывок сама. Эти случаи оговорены в примечаниях.

Цитаты из других текстов Роулинг («Фантастические твари и где они обитают», интервью) приводятся в моем переводе.

В передаче имен героев, названий, терминов из романов Роулинг я в основном следую вышеперечисленным переводам и русскоязычной традиции в целом. Однако позволяю себе отступить от этого правила в нескольких случаях, где мне кажется необходимой более точная передача звучания или смысла имени/фамилии/прозвища.

Перечислю их:

«Вольдеморт» вместо более распространенного «Волан-де-Морт» и «Том Риддл» вместо более распространенного «Реддл».

Буквы «АН» в русском варианте псевдонима Вольдеморта и Е вместо И появились ради сохранения анаграммы: «Tom Marvolo Riddle ⇒ I am Lord Voldemort» (в русском переводе: «Том Нарволо Реддл = лорд Волан-де-Морт»). Однако Джон Грейнджер не обсуждает эту анаграмму, зато подробно обсуждает значение как настоящего имени Тома, так и его псевдонима.

Фамилия «Riddle» означает «загадка» (Вольдеморт – человек-загадка); при ее передаче как «Реддл» этот смысл теряется. В псевдониме «Voldemort» западный читатель различает «смерть» (mort) и «волю»/«желание» или, возможно, «полет» (vol). При передаче псевдонима на русский как «Вольдеморт» «воля» сохраняется; при передаче как «Волан-де-Морт» она теряется, зато появляются совершенно ненужные здесь ассоциации с бадминтоном.

«Червехвост» (прозвище Питера Петтигрю) вместо более распространенного «Хвост».

По-английски Питер – Wormtail. Это именно крысиный хвост, похожий на червяка, вызывающий ассоциации с чем-то ползучим и склизким. По-английски это прозвище имеет выраженную негативную коннотацию, на которую указывает Грейнджер. При передаче «Wormtail» как «Хвост» негативный оттенок полностью утрачивается.

Виктор Крум вместо Крам.

Виктор – болгарин, и в его фамилии содержится отсылка к легендарному царю Болгарии Круму. Сами болгары легко считывают эту отсылку, и в переводе «Гарри Поттера» на болгарский Виктор назван именно Крумом. Хотя Грейнджер не рассматривает личность и значение имени Виктора, мне показалось правильным исправить эту очевидную ошибку.

Введение

Представьте себе: тихим прохладным вечером вы гуляете с собакой по парку. Вдруг, совсем как в кино, с небес опускается летающая тарелка и плавно приземляется на пустое футбольное поле за складским зданием. Зеленый человечек спрыгивает с металлического трапа и направляется к вам. Вы с собакой чуть ли не зеваете от скуки – уже сколько раз вы такое видели по телевизору!

Человечек вам не угрожает, не говорит «отведите меня к вашему правителю». Как и следовало ожидать, этот брат-близнец Добби всего лишь жаждет поговорить с вами о Гарри Поттере. Неудивительно – все вокруг этого хотят!

За десять лет, прошедшие от публикации «Гарри Поттера и философского камня» в 1997 году до «Гарри Поттера и Даров Смерти» в конце 2007 года, семь романов Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере были проданы тиражами более 375 миллионов экземпляров и переведены более чем на шестьдесят языков. Каждый из первых пяти фильмов о Гарри Поттере бил рекорды продаж, а в целом к началу 2008 года эта серия, превзойдя серию о Джеймсе Бонде (двадцать один фильм) и о Звездных Войнах (шесть фильмов), сделалась самой успешной франшизой всех времен и народов. Как любой благоразумный путешественник, инопланетянин позаботился заранее навести справки о планете, куда собрался в отпуск; и, держу пари, все межпланетные туристические справочники этого года советуют туристам на Земле разговаривать с местными о Гарри Поттере. Что еще здесь найдется такого, о чем знают все – и все интересуются?

О Гарри Поттере и его друзьях я впервые услышал в 2000 году. На тот момент у меня было семеро детей, от года до одиннадцати лет, старшие находились на домашнем обучении, и о юном волшебнике в школе волшебства я ничего и слышать не хотел. По рассказам одного коллеги (литературному вкусу которого, впрочем, доверять не стоило), у меня сложилось впечатление, что эти книги – какой-то серийный шлак, вроде «Мурашек» Р. Л. Стайна[15]. Как заправский сноб, первый роман о Поттере в бумажной обложке я открыл только ради того, чтобы объяснить старшей дочери, почему не стоит читать подобную чушь.

Теперь она называет это «моментом истины». За один вечер я превратился из человека, которому такого «и даром не надо, и с приплатой не надо», в новообращенного, который читал эти книги вслух младшим детям и подолгу обсуждал их со старшими. Помню себя в эту первую неделю восторга, когда еще один коллега сказал мне: мол, «как правило», христиане к этим книгам относятся с презрением. «Вот так номер!» – подумал я.

Ваша любимая сцена?

Однако вернемся к зеленому человечку в парке.

Могу поспорить, первый вопрос, который рекомендует задать его гид по планете Земля: «Какая сцена в этих книгах вам больше всего понравилась?» Почему он хочет это узнать? Ну, помимо того, что это отличное начало беседы, возможно, наш друг из космоса, в отличие от земных ученых, хочет увезти с собой на планету Ксенон какие-то полезные сведения. Его интересуют ответы на самый важный вопрос – единственный вопрос о Гарри Поттере, действительно стоящий ответа. Он хочет знать, что сделало эти книги «настольными» для детей, родителей, бабушек и дедушек на каждом континенте и архипелаге планеты.

Итак, почему стар и млад любят Гарри Поттера? Вопрос важный – а ответ может оказаться очень неожиданным. Прежде чем я им поделюсь, позвольте разъяснить кое-что, сказанное ранее.

Я уже сказал, что безмерно изумился, услышав, что христианам Гарри Поттер не по душе. Возможно, вы помните: в 2000 году некоторые христиане по-настоящему сжигали эти книги – или, как минимум, требовали, чтобы их изъяли из публичных и школьных библиотек, существующих на наши налоги. Почему же меня это так удивило? Да потому что причина, по которой мне так понравились книги о Гарри Поттере, по которой я начал читать их собственным детям, заключалась в их традиционно духовном, даже христианском содержании – на мой взгляд, совершенно очевидном.

Я так заинтересовался этой темой, что прочел об этом цикл лекций на собраниях общества К.С. Льюиса и в местной библиотеке. Как-то незаметно идеи, дрейфующие у меня в голове, приняли форму книги. А дальше произошло превращение не хуже, чем у Уолтера Митти[16]: из преподавателя латыни я преобразился в эксперта по Гарри Поттеру, к которому обращаются за комментариями журналисты.

Как Гарри околдовывает мир?

Рано или поздно (скорее, рано) те, кто пишет интеллектуальную историю популярной культуры, соберут воедино господствующие в обществе идеи о «Гарри Поттере». Картина, скорее всего, окажется примерно такой, как описывает Дж. Б.С. Халдейн: «Теории проходят через четыре стадии принятия: 1) это бессмысленная чушь; 2) взгляд любопытный, но уж очень нестандартный; 3) может, это и верно, но кого это интересует? – и 4) я всегда это утверждал»[17]. Историки популярной культуры, исследуя то, как люди понимают «Гарри Поттера», обнаружат такую смену взглядов: 1) книги антихристианские, даже демонические; 2) антихристианские в том смысле, что воспитывают интерес к оккультизму; 3) не имеющие отношения к христианству, просто сказка про волшебников; 4) глубоко христианские, как сказочные повести К.С. Льюиса («Я всегда это утверждал»).

Как ни растет сейчас повсеместно убеждение в глубинно-христианском содержании «Гарри Поттера» – настолько, что в недавнем документальном фильме о ее книгах Дж. К. Роулинг пришлось пространно опровергать мысль, будто она пишет с целью кого-то обратить в христианство[18], – стоит вспомнить: всего каких-то пять лет назад христианские критики ее книг сумели убедить большинство людей (и, кажется, всех журналистов) в том, что в «Гарри Поттере» можно найти очень многое, но только не христианство, и что эти книги опасно давать детям.

Как они могли так ошибиться? И почему читатели им поверили?

Ответ на вопрос «Почему стар и млад любят Гарри Поттера?» решает и эти вопросы: ведь, разобравшись в этом, мы не сможем более так заблуждаться относительно Гарри и его автора. Ответ очень прост, хоть его часто и понимают неверно. Читатели любят «Гарри Поттера» из-за духовного смысла и христианского содержания этих книг.

Прежде чем перейти к тому, как это понимать, позвольте мне объяснить, как это понимать не надо.

Прежде всего: это не значит, что романы о Гарри Поттере написаны исключительно для христиан, с мыслью о христианах и тем более с единственной целью просветить и обратить в христианство неверующих. Ничто из этого не верно, и ничто не имеет отношения к важному вопросу: почему мы любим «Гарри Поттера»?

«Гарри Поттер» – это не «Оставленные»[19] и даже не «Хроники Нарнии»: в этих книгах не пересказывается напрямую христианское вероучение, они не зовут в церковь.

Даже сейчас, когда Дж. К. Роулинг открыто обсуждает цитаты из Писания в «Дарах Смерти», сомневаюсь, что ее читатели – особенно читатели-нехристиане – в США, Великобритании и по всему миру согласятся, что любят ее книги из-за их христианского смысла. На мой взгляд, едва ли хоть у кого-то из читателей, взрослых или детей, приключения Гарри Поттера, от первого до последнего, ассоциируются с традиционными христианскими образами.

Так как же люди могут любить эти книги из-за их христианского содержания, если сами его не распознают, не понимают и автор вовсе не ставил своей целью проповедь?

Ответ на этот вопрос достаточно прост, однако потребует нескольких вступительных замечаний; собственно, его детальному объяснению и посвящена эта книга. И у религии, и у литературы долгая история, но почти никто из нас, даже из выпускников Итона, не изучал в школе их взаимоотношения. Так что для начала послушаем экспертов.

Начнем с Мирчи Элиаде, профессора Чикагского университета. В своей книге «Сакральное и мирское» Элиаде объяснял, что «нерелигиозный человек в чистом виде представляет довольно редкий феномен даже в обмирщенных современных обществах»[20].

Смысл этого замечания очень прост. Человек сотворен как духовное существо – неважно, верите ли вы, что он создан эволюционной случайностью или руками Бога. По самой его природе человеку неуютно в чисто светском мире, в котором не остается места для нашей способности воспринимать реальность, «насыщенную бытием». Хотя школы, суды, законодатели табуируют использование «слова на Б» в образовании, государственных учреждениях и в любом публичном дискурсе, не считая выборов президента, но люди продолжают жить мифом, религией, духовностью – просто потому, что все это в нас встроено.

Светские культуры модерна и постмодерна, изгоняющие сакральное из публичного пространства, идут против течения. Пусть наш мир резко отличается от традиционных цивилизаций, сосредоточенных на Боге, – он все еще полон религиозных элементов. Как писал Элиаде: «Понадобилась бы целая отдельная книга, чтобы описать мифы современного человека, скрытую мифологию в милых его сердцу зрелищах, в книгах, что он читает»[21].

Уже чтение как таковое выполняет важную религиозную или мифическую функцию:

Даже чтение выполняет мифологическую функцию… прежде всего потому, что, подобно мифу, позволяет человеку «выйти из Времени»… «Убиваем» ли мы время, читая детективный роман, погружаемся ли в иные временные измерения, представленные в любом романе, мы благодаря чтению вырываемся из нашего собственного течения времени, переносимся в другие ритмы, переживаем другую «историю»[22].

Если мы примем предпосылки Элиаде: 1) человек создан для переживания сакрального и 2) люди будут искать и переживать сакральное даже в культуре, отрицающей как духовные способности человека, так и духовность как таковую, то ответ на вопрос, почему мы любим «Гарри Поттера», очевиден. В светской культуре само чтение уже выполняет религиозную функцию; однако Гарри дает нам гораздо больше. Читая о Гарри и его магическом мире, мы бежим из вселенной, лишенной и облагораживающей истины, и красоты, и добродетели. Но еще важнее то, что образы, характеры и темы этой книжной серии несут в себе духовный смысл и специфически христианскую образность, характерную для английской литературной традиции.

Мы любим Гарри Поттера, потому что призваны к религиозному опыту – а эти книги вываливают на нас религиозный опыт так же, как вываливает уголь в подвал грузовик с углем: неконтролируемой лавиной. Но это не мощный снежный сход миссионерской проповеди, желающий застать тебя врасплох и заставить обратиться. Это риторика мастерски рассказанной истории со множеством религиозных и мифических «ключей», которые входят в «замочную скважину» твоего сердца, созданного, чтобы улавливать эти иерофании, явления и вторжения священного – и резонировать им в такт.

Задача моей книги – разобраться в этих «ключах»: символах, используемых Дж. К. Роулинг, развиваемых ею темах, во множестве традиционных приемов и структур, которые она заимствует у английских классиков. Почти все эти орудия – христианские; но еще более важно, что исключительно христианской является английская литературная традиция, в которой она пишет, – все ее двенадцать столетий.

Некоторых читателей это беспокоит, так что об этом стоит поговорить поподробнее. Этих читателей вполне устраивают мифы и архетипы, однако, стоит перейти к какой-то конкретной религии, у них включаются все защиты. Не знаю, что это – страх перед обращением или просто узколобость, но такие люди руками и ногами отбиваются от мысли, что «Гарри Поттер» написан на религиозном, почти исключительно христианском языке. Однако это так, и обойти это никак не выйдет.

Верно, что феникс, единорог или грифон встречаются в разных культурах по всему миру. Верно и то, что в других культурах эти волшебные существа понимаются не так, как у английских писателей и читателей. Но в английских историях эти символы имеют специфически христианское значение (см. главу 9). Не знать об этом значении или настаивать на других – не широкий взгляд на вещи и не религиозный плюрализм. Это просто невежество и, если позволено будет сказать, возможно, даже христофобия.

Даже будь Роулинг исламофашисткой, индуистской жрицей или буддистской отшельницей, у нее были бы связаны руки: приключенческий эпос, написанный по-английски и в английской традиции, все равно выйдет христианским. Единую огромную тушу культуры невозможно разделать на антрекоты, отпилив, допустим, парламент от религии.

Моя задача в «Как Гарри заколдовал мир» – провести вас по уже знакомой, как я предполагаю, территории семи книг «Гарри Поттера» и указать на все религиозные и мифические элементы, присущие традиции, в которой пишет Дж. К. Роулинг. Скорее всего, – если только вы не очень необычный читатель – в первый раз у вас глаза полезут на лоб, и нам придется пройти этим маршрутом дважды, чтобы убедиться, что вы ничего существенного не упустили.

В первых десяти главах мы выделим ключевые образы, темы и символы, проходящие через всю серию, посвятив каждую главу определенному предмету. Начнем, например, с магии в литературе, поскольку многие читатели не понимают, как она вообще совмещается с «религиозностью» – известно ведь, что традиция запрещает игры с колдовством. После этого бросим взгляд с птичьего полета на «путешествие героя», литературную алхимию, символы и их роль в повествовании. Совершив это первое путешествие и разобравшись в легенде Карты Мародеров, мы обратимся к самим семи романам о Гарри Поттере, к каждому поочередно, и посмотрим, что сможем из них извлечь. Я объясню религиозный смысл и христианское содержание каждой книги и расскажу, почему, на мой взгляд, читатели так на них реагируют. Ваша задача – понять мои объяснения и проверить, что я упустил. Это четвертое издание книги, и каждое следующее издание обогащают и дополняют письма читателей, обращающих мое внимание на что-то новое.

Откуда все это идет?

Но прежде чем нырнуть в текст, чувствую себя обязанным ответить на три вопроса, которые мне задают на каждом публичном выступлении:

● Действительно ли я считаю, что все эти смыслы Роулинг вложила в свои книги сознательно?

● Встречался ли я с Роулинг? Подтвердила ли она мои догадки?

● Откуда я вообще все это взял?

Действительно ли я считаю, что все эти смыслы Роулинг вложила в свои книги сознательно?

Или, не столь вежливо: «Джон, а ты точно все это не выдумал?» Что ж, у меня есть три причины думать, что Дж. К. Роулинг – глубокий писатель, пишущий одновременно на нескольких уровнях, и значение ее книг отнюдь не исчерпывается фабулой.

Во-первых, эта женщина получила первоклассное образование. Многие читатели, знакомые с ее «историей Золушки» – первую книгу она написала, будучи одинокой мамой на пособии, – представляют себе женщину из низов, разумеется, без диплома, которой просто повезло. Но правда в том, что ее образование и ученая степень эквивалентны диплому какого-либо из престижных американских колледжей свободных искусств, например Мидлбери или Уэсли, со степенью по французской литературе и дополнительной специализацией по Античности. Сама она говорит, что ее истории выросли из компостной кучи прочитанных книг: думается мне, эта куча была высотою в несколько этажей[23].

Во-вторых, над своими историями Роулинг много думала. Она рассказывает, что первая мысль о Гарри Поттере пришла ей на ум в поезде в 1990 году. За семь лет от этой первой мысли до выпуска первой книги, за десять лет, потребовавшиеся ей, чтобы написать и издать все семь книг, Роулинг много размышляла, строила планы повествования, заполняла блокноты дополнительной информацией, которую мы в книгах не прочтем. «Действовать по плану» – вот что она рекомендует всем молодым авторам; и это признак настоящего писательского мастерства. В ее работе нет ничего случайного, ничего импровизированного; а если нам кажется, что есть – оно включено туда намеренно.

И в-третьих, теория, будто Роулинг вовсе не собиралась писать такие глубокие книги, какие у нее вышли, упускает из виду нечто весьма существенное. Значительная часть глубинного смысла ее книг состоит в том, по какой формуле они написаны, какие события повторяются в них снова и снова. Допустим, воскресение Гарри из мертвых в присутствии символа Христа – просто случайность. Такое возможно, если произошло один раз. Но семь раз подряд – нет, извините, таких случайностей не бывает! Роулинг – прежде всего искусная рассказчица; и глубинный смысл ее книг раскрывает сама пряжа, из которой соткана ее история.

Встречался ли я с Роулинг?

Подтвердила ли она мои догадки?

Если отвечать одним словом: нет, я не встречался с Роулинг, нет, она мне ничего о своих книгах не говорила. Кажется, эти вопросы – тоже вежливый способ сказать совсем не то, что слышится на поверхности. Те, кто об этом спрашивает, как правило, считают, что вполне понимать свою книгу способен только автор, а все, кто интерпретирует его творчество, просто высказывают догадки. Я только что написал, что Роулинг очень интеллектуальна, высокообразованна, пишет, подчиняясь строгому замыслу, даже использует формульное построение сюжета; позвольте добавить к этому, что она была бы очень необычным писателем (возможно, первым в истории), если бы понимала значение своей книги намного лучше своих интеллектуальных читателей или совершенно иначе, чем они.

Буду рад однажды пообщаться с Роулинг; однако хотелось бы думать, что беседовать мы будем не о значении «Гарри Поттера». Насколько я могу понять, читая других авторов, вопрос «Что вы хотели сказать своей книгой?» писатель обычно воспринимает как тяжелое оскорбление.

Иными словами, спрашивать Роулинг о значении ее книг оскорбительно; если то, что она хотела сказать, для серьезного читателя осталось неясным, выходит, она плохой писатель. А ограничивая смысл работ автора тем, что он вкладывал в них сознательно и как сам их понимает, мы представляем автора в виде какого-то бога, всемогущего и всеведущего, полностью контролирующего свое влияние на каждого читателя и сознающего все возможные значения используемых им символов.

Я слишком восхищаюсь Роулинг как творцом и человеком, чтобы стремиться принизить ее замечательные литературные достижения или предполагать в ней нечто сверхчеловеческое. Две важные темы романов о Гарри Поттере – уважение к людям, таким, какие они есть, и борьба с неизбежной ограниченностью нашего личного понимания. Не будем впадать в снобизм, уверяя, что понять книгу не способен никто, кроме автора: эта мысль и оскорбляет авторов, и обескрыливает читателей.

Откуда я вообще все это взял?

Наконец-то честный вопрос! Ответ, возможно, вас разочарует. Я не только никогда не встречался с Роулинг: мы выросли на разных берегах Атлантического океана. Не так уж много общей почвы – по крайней мере, в буквальном смысле! Однако, сравнивая и сопоставляя наше образование и мировоззрение, мне кажется, справедливо будет сказать, что, при всех значительных различиях, наши взгляды на мир откалиброваны очень схожими линзами.

Например?

● Роулинг в детстве была своего рода Гермионой, «заучкой», уделявшей много внимания классическим и современным языкам. Я в старших классах тоже определенно был «ботаном», учил латынь, древнегреческий и немецкий.

● Подростком Роулинг начала ходить в церковь (Англиканскую) по собственному желанию, хотя ее родители и сестра этого не делали, приняла там крещение и конфирмацию. Я был крещен в Англиканской церкви (ECUSA)[24] младенцем, однако, когда моя семья перестала ходить в церковь (я был тогда в старших классах), я продолжал и прошел конфирмацию единственный среди своих братьев и сестер.

● Оба мы читали и перечитывали К.С. Льюиса, Джейн Остин и других английских классиков, любили придуманные ими истории и обожали гений рассказчиков.

● Алхимией, эзотерической и литературной, я заинтересовался в колледже и с тех пор продолжаю изучать ее историю и место в литературе. Роулинг говорила в 1998 году, что до первой книги о Гарри читала об алхимии «на удивление много» и что именно алхимия задала «магические параметры» и «внутреннюю логику» ее серии[25].

Можно и продолжать, но давайте на этом остановимся. Как в истолковании того, что говорит Роулинг, так и в гораздо более сложном искусстве – попытках угадать, что она напишет в следующих книгах, я с 2002 года преуспел настолько, что в последние пять лет был одним из ключевых спикеров на всех конференциях по «Гарри Поттеру», независимо от их размеров, не говоря уж о том, что дал интервью более чем сотне радиостанций, «Уолл-стрит Джорнал», «Нью-Йорк Таймс» и журналу «Тайм». Велики шансы и на то, что вам случалось видеть мою физиономию: я отвечал на вопросы о Гарри Поттере на федеральных каналах Си-Эн-Эн и Эм-Эс-Эн-Би-Си, а также записал видеоинтервью, впоследствии приложенное в качестве дополнительного материала к выпуску на DVD «Ордена Феникса». Я читал онлайн-лекции международной аудитории в университетах Барнс и Нобл, веду ежедневный блог на темы, связанные с Гарри[26], и уже написал одну книгу о том, как Роулинг делает то, что делает: «Открытие Гарри Поттера: пять ключей для серьезного читателя».

Но чтобы ответить на вопрос, откуда я все это взял, неизбежно придется вернуться к тому, что у нас с Роулинг схожий бэкграунд и схожий взгляд на мир. То же возрастание в церкви, то же классическое образование, тот же «устарелый» список чтения, и даже – подумать только! – общий интерес к алхимии.

И это возвращает нас все к тому же ключевому вопросу: за что все так любят Гарри Поттера? Верите или нет, ответ в том, что трансцендентный смысл этой книги и в особенности ее христианское содержание находит отклик в сердцах и душах читателей. Переверните же страницу – и начнем наше путешествие по миру мифических и религиозных смыслов, породивших поттероманию.

Глава первая. Магия, фэнтези и трансцендентное

Магия в «Гарри Поттере» – традиционный литературный прием, действующий как противоядие против материализма нашего времени.

Романы о Гарри Поттере пленили воображение читающей публики по всему миру сильнее, чем какая-либо иная книга за последние пятьдесят лет (а может быть, и за всю историю книгопечатания). На сегодняшний день проданы уже сотни миллионов экземпляров. Однако, хотя эти книги пользуются огромным успехом, никто еще не сумел объяснить их популярность. Цель моей книги – ответить на вопрос: «Почему романы о Гарри Поттере так любят читатели, и юные, и зрелые?» Представьте себе, дело не в умелом маркетинге, привязке к кинофильмам или продакт-плейсменте, а в трансцендентном смысле этих книг и, конкретнее, в их христианском содержании.

Книги о Гарри Поттере (скажем об этом на случай, если вы недавно прилетели с планеты Ксенон или с 1997 года пролежали в коме) рассказывают о приключениях английского школьника, переходящего из класса в класс в школе Хогвартс. Однако Хогвартс – не обычная школа-интернат, как и Гарри – не типичный учащийся: это школа чародейства и волшебства, а Гарри – не просто начинающий волшебник, но еще и намеченная жертва самого могущественного из злых чародеев, Лорда Вольдеморта, и его последователей, Пожирателей смерти. Каждая книга заканчивается смертельной битвой с Вольдемортом или его прислужниками; сюжет при этом делает такие крутые виражи, что вам не раз захочется пососать конфетку.

Я убежден, что фундаментальная причина поразительной популярности романов о Гарри Поттере заключается в их способности утолять нашу духовную жажду, позволяя пережить некоторые истины о жизни, любви и смерти, отрицаемые нашей секулярной культурой. Люди созданы для трансцендентных истин, знают они об этом или нет; везде, где могут, они стремятся пережить эти истины и так или иначе реализовать свои духовные способности. Мирча Элиаде полагал, что современные развлечения, особенно книги и кино, выполняют в десакрализованном мире мифологическую или религиозную функцию[27]. То, что в книгах о Гарри Поттере отражается Великая История Христа в традиции английской литературы – важнейший ключ к пониманию их смыслового богатства, глубины и беспрецедентной популярности. Мы любим эти книги, поскольку они с непревзойденным мастерством удовлетворяют нашу тягу к религиозному опыту.

Звучит нелепо? Да, за этот тезис я получаю тумаки с обеих сторон: и от фанатов Поттера, шокированных предположением, что они читают «христианские» книги, и от его критиков, пораженных мыслью, что в книге о волшебниках и волшебницах может найтись что-то «христианское» и полезное для души. Но, нравится вам это или нет, именно христианское содержание «Гарри Поттера» и тот факт, что он выводит нас из психологической темницы материализма, побуждает читателей возвращаться к нему снова и снова.

Поскольку именно магический сеттинг этих книг вызывает больше всего споров в религиозных сообществах и в то же время имеет самое важное и очевидное религиозное значение, наш разговор о том, что стоит за поттероманией, я начну с сеттинга и с формульного построения сюжета, которое Роулинг соблюдает в каждой своей книге.

Магический сеттинг

Некоторые христиане осуждают «Гарри Поттера», поскольку оккультные практики прямо запрещены во многих местах христианского Священного Писания. Хотя читать об оккультных практиках не запрещено, эти христиане предпочитают (также в согласии с Писанием, которое увещевает родителей оберегать детей от зла) защищать своих детей от книг, в которых оккультизм изображается симпатичным и привлекательным. Эти христиане верят, что одобрение оккультизма и изображение его как чего-то нормального подталкивает людей к увлечению колдовством.

Меня самого чтение книг о Гарри Поттере убедило, что изображенная там магия не более способна подтолкнуть читателя к реальной ворожбе, чем научно-фантастические романы о путешествиях во времени – побудить к поиску путей в прошлое. Любящую семью многое в этих книгах порадует и едва ли что-то испугает. В том числе порадует традиционное и вполне безобидное волшебство, характерное для английской литературы, волшебство, воспитывающее в читателе духовный взгляд на мир и отнюдь не поощряющее тягу к оккультизму.

Я говорю об этом без всяких сомнений, поскольку магия в «Гарри Поттере» – это вовсе не «колдовство», иными словами, не инвокационная магия. В согласии с вековыми традициями английской литературы, волшебство, которым в книгах о Поттере пользуются и герои, и злодеи, – это инкантационная магия, отражающая в сказочной форме человеческую жажду выйти за пределы материального мира вокруг нас.

Разницу между инвокационной и инкантационной магией обычно не преподают в школах, так что позвольте мне объяснить. Слово «инвокационная» происходит от латинского invocare — «призывать». Именно такого рода магию чаще всего именуют «колдовством». Писания всех религий Откровения предупреждают нас, что «призывать» демонические силы и сущности себе на помощь для приобретения силы или достижения каких-либо личных целей – глупо и опасно. Исторические сочинения, священные писания и предания, художественная литература (вспомним «Доктора Фауста»), когда касаются темы колдовства, стараются показать нам: неутолимая жажда власти и успеха, толкающая человека на путь черной магии, приводит к трагическому концу.

Но в книгах о Гарри Поттере инвокационного колдовства нет.

Даже самые злые волшебники здесь орудуют исключительно заклинаниями. Ни один персонаж во всех семи книгах ни разу не обращается к каким-либо злым духам. Никто, никогда.

Такая магия, как в «Гарри Поттере», – осуществляемая с помощью заклинаний и волшебных палочек – именуется инкантационной; как правило, к ней применяется слово «волшебство». Слово «инкантационный» происходит от латинского incantare — «петь в лад», «гармонизировать». Чтобы понять, как она работает, нам придется отступить на шаг от материалистического кредо нашей культуры («все существующее измеряется в терминах исчислимой массы или энергии») и взглянуть на мир сверху вниз, так сказать, начиная с Бога.

Для некоторых из нас различие между инвокационной и инкантационной магией в новинку. Иногда меня спрашивают, к какой разновидности относится молитва. «Разве это не призыв? Разве мы, когда молимся, не обращаемся точно так же к Богу, призывая его имя? Почему же это оказывается „черной магией“?»

Призывать Бога – это, разумеется, не черная магия; и это соображение помогает нам прояснить разницу между колдовством и «белой магией» английской литературы. Это разница между психической и духовной сферами[28].

В материалистическую эпоху – такую, в какой живем мы сейчас, – различие между психическим и духовным трудно определимо, хотя его прекрасно сознают все традиционные религии. Для нас это различие теряется, поскольку нас учили, что все существующее состоит из материи и энергии в разных сочетаниях. Следовательно, все, что не является ни материей, ни энергией, слипается в единый ком чего-то периферийного или попросту иллюзорного. Трудно запомнить различия между вещами, вместе отправленными на помойку идей!

Однако разграничение между психической и духовной сферой очень важно. Психическая сфера – достижимая через душу и включающая в себя силы души, от эмоций и чувств до рассудка и интеллекта, – служит домом для демонических и ангельских тварных существ; это, чаще всего, падшее место, отрезанное от Бога. Духовная сфера – это «место Божье», трансцендентная реальность, выходящая за пределы творения, неподвластная ограничениям бытия, пространства, времени.

Инвокационная магия обращается к падшим обитателям психической сферы. Молитва – призывание имени Бога и готовность сознательно жить в его присутствии в рамках нашего времени и пространства.

Инкантационная магия в литературе – гармонизация материальной реальности со Словом Божьим – представляет собой фантастическую, сказочную версию того, что в жизни становится возможно с помощью молитвы. Призывание сил, обитающих в психической реальности, запрещено повсеместно, как в литературе, так и в традициях Откровения. Однако обращение к духовной реальности и получение благодати оттуда есть то, к чему призван человек, пока он остается Homo religiosus. Одна из функций традиционной английской литературы, частью которой является «Гарри Поттер», – поддерживать в нас память об этой духовной реальности.

Христианство, как и все традиции Откровения, верит, что весь тварный мир приходит в бытие благодаря животворящему Слову Божьему, Его песни. Как творения, созданные по образу Божьему, мы можем гармонизировать себя со Словом Божьим и волей Его и при этом ощущать присутствие силы Божьей. Магия и чудеса, о которых мы читаем в великой английской литературе, – просто отражения действий Бога в нашей жизни. Рискуя преувеличить и окарикатурить свою мысль, все же скажу: магия в «Гарри Поттере» и других хороших книгах в жанре фэнтези очень напоминает чудеса святых.

Разницу между инвокационной и инкантационной магией наглядно изображает К.С. Льюис в «Принце Каспиане». Как вы, возможно, помните, на принца Каспиана и лесных созданий, почитающих Аслана, нападает дядя принца. Дела у «стороны добра» идут худо: кажется, их вот-вот сомнут и вырежут. И вот двое героев с «хорошей» стороны решают, что им остается надеяться только на магию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Колдекот С. Тайное пламя. Духовные взгляды Толкина. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2008.

Вернуться

2

См. стр. 75 настоящего издания.

Вернуться

3

Здесь и далее цитаты приводятся в переводе С. Кошелева.

Вернуться

4

Льюис К.С. Хроники Нарнии. М.: СП «Космополис», 1991. С. 487.

Вернуться

5

Толкин Дж. Р.Р. О волшебных сказках // Лист работы Мелкина и другие волшебные сказки. М.: РИФ, 1991. С. 279.

Вернуться

6

Там же.

Вернуться

7

Роулинг Дж. К. Гарри Поттер и философский камень.

Вернуться

8

Подробнее о Кольце Всевластья как политической метафоре см.: Штейнман М.А. Трансформация метафоры власти в ХХ – начале XXI столетия. На примере произведений Дж. Р.Р. Толкина и Дж. Мартина // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз. 2019. № 2 (93). С. 28–47.

Вернуться

9

Платон. Государство. М.: Академический проект, 2015. С. 70.

Вернуться

10

Наст. изд. С. 72.

Вернуться

11

Толкин Дж. Р.Р. О волшебных сказках. С. 288.

Вернуться

12

Наст изд. С.72.

Вернуться

13

При этом важно отметить, что Грейнджер – совершенно правильно – не рассматривает Гарри Поттера как простую аллегорию Христа. Скорее, Гарри оказывается, в христианской перспективе, простым смертным, в котором раскрывается образ и подобие Сына Божия. Об этом он подробно размышляет в пятой главе, которая называется «Одна личность, две природы».

Вернуться

14

Толкин Дж. Р.Р. О волшебных сказках. С. 289.

Вернуться

15

Роберт Лоуренс Стайн (род. 1943) – плодовитый американский писатель, автор «литературы ужасов», ориентированной на детскую и подростковую аудиторию.

Вернуться

16

Герой рассказа и фильма «Тайная жизнь Уолтера Митти», рассеянный мечтатель, которого удивительное стечение обстоятельств превращает в неустрашимого героя. – Прим. пер.

Вернуться

17

“The Truth about Death,” Journal of Genetics 58 (1962–1963): 463–464.

Вернуться

18

K. Rowling: A Year in the Life, a documentary by James Runcie (December 30, 2007), ITV1.

Вернуться

19

«Оставленные» (Left Behind) – серия из шестнадцати остросюжетных романов о последних временах и конце света, написанных Тимом ЛаХэем и Джерри Дженкинсом. – Прим. пер.

Вернуться

20

Eliade M. The Sacred and the Profane: The Nature of Religion. New York: Harcourt, 1957 (Элиаде М. Священное и мирское / Пер. К. Гарбовского. М.: МГУ, 1994. С. 127.).

Вернуться

21

Там же.

Вернуться

22

Там же.

Вернуться

23

K. Rowling: A Year in the Life.

Вернуться

24

Епископальная церковь Соединенных Штатов Америки. – Прим. пер.

Вернуться

25

Face to Face with J.K. Rowling (December 7, 1998), http://www.accio-quote.org/articles/1998/1298-herald-simpson.html.

Вернуться

26

www.HogwartsProfessor.com.

Вернуться

27

Элиаде М. Священное и мирское.

Вернуться

28

Подробнее о смешении психической и духовной реальностей, характерном для нашего времени, и об опасности оккультизма советую почитать: Upton’s C. The System of Antichrist: Truth and Falsehood in Postmodernism and the New Age. Ghent, NY: Sophia Perennis, 2001. Pp. 134–137.

Вернуться