Анхель Блэк
Крестейр. Начало

© Анхель Блэк, 2024

© Vlada OwO, иллюстрация на обложке, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Двадцать четыре года назад

– Что здесь произошло? – Фергус не сдержался и проговорил это вслух.

Он стоял посреди поляны с выкорчеванными кустарниками и деревьями, вдыхая запах гари, и оглядывал кровавое побоище, устроенное низшими, темными существами – бестиями. Повозка растерзанных торговцев лежала на боку, точно забитый охотниками зверь, и уцелевшее деревянное колесо тихо поскрипывало при порывах ветра.

Фергус задумчиво поджал губы, тронул носком начищенного ботинка дымящуюся плоть одной из бестий, но долго рассматривать не стал. Мелкие демонические создания любили пакостить людям, нападали на глухих, окольных дорогах, но никогда в таком большом количестве сразу. Фергус скорее бы поверил в то, что они передрались тут друг с другом, чем были заняты людьми. Он огляделся, считая останки по головам, и нахмурился.

Их валялось штук десять, если не больше.

Терпко пахло тлеющей энергией Мастеров, в загустевшем от жары воздухе стоял аромат травянистых масел и паленого дерева.

«Здесь были Охотники. Или Мастера».

Фергус присел на корточки возле трупа лошади, приподнял руку придавленного мужчины и поморщился от зрелища. Он видел и похуже, но все равно было неприятно. Разбитый кристалл рассыпался осколками по подпаленной рубашке мертвеца, его лица практически не осталось.

«Мастер», – констатировал Фергус.

Он поднялся, перешагнул выпотрошенную тушу очередной бестии с дымящейся кровью, аккуратно обошел повозку и заглянул внутрь. Ободранные доски топорщились вверх подобно клыкам хищных зверей, по сиденьям рассыпались какие-то ветки, провизия и пепел – не похоже на то, что обычно возили с собой торговцы. Фергус снова потянул носом, отделяя вонь подгнивающего мяса от эликсиров Мастеров, коснулся витавшей в воздухе энергии.

Позади него хрустнули ветки, и он резко обернулся, хлестнув светлыми волосами по плечу.

– Кто это у нас тут крадется? – Фергус лукаво прищурился и улыбнулся, уставившись на мальчишку, пробирающегося между растерзанных останков.

Человеческий ребенок испуганно застыл, его серые глаза распахнулись, становясь еще больше. Он осторожно выпрямился, сжимая губы так сильно, что они побелели. Как будто старался не издать ни звука и надеялся, что странный мужчина уйдет.

Фергус чувствовал запах страха от мальчика и еще чего-то острого, бросающего вызов его инстинктам зверя. Он нахмурился, склонив голову набок и разглядывая ребенка, оказавшегося так далеко от людского поселения.

У мальчика была рассечена нижняя губа, в прорехе на штанах виднелась ссадина, он был худощавый, на вид лет шести или семи, с перепачканным сажей и пылью лицом, на котором светлые, серые глаза казались еще ярче и насыщеннее. Такой цвет может нарисовать только природа, расписывая потяжелевшее небо перед сильной грозой.

Такой цвет глаз был лишь у одного человека, промелькнувшего подобно падающей звезде в жизни Фергуса, и он запал ему в память на всю жизнь. Мужчина рассматривал чистые, без вкраплений, радужки, пушистые ресницы, едва заметные веснушки и всклокоченные темные волосы, и его память болезненно ныла, подкидывая картинки прошлого.

Она смотрела так же.

– Ты потерялся? Столь юные джентльмены не должны находиться так далеко от дома, – Фергус сделал свой голос мягче, чтобы расположить ребенка к себе, но это дало обратный эффект, и мальчишка весь сжался, переступив с ноги на ногу. Казалось, он даже перестал дышать.

Он продолжал молчать, глядя на мужчину исподлобья, а его рука медленно потянулась вдоль бока, грязные пальцы вцепились в холщовый мешочек, висящий сбоку на кожаном ремне. Фергус не придал этому большого значения, делая маленький шаг навстречу, склонился ниже, чтобы разглядеть ребенка получше, и потерял бдительность.

Мальчишка молниеносно сунул руку в мешочек и швырнул горсть белого порошка прямо ему в лицо.

Фергус зашипел, вскидывая руки и закрывая глаза. Он почувствовал, что мальчишка удирает со скоростью света в сторону валежника, и грубо выругался. Шестилетний ребенок только что швырнул в него горсть соли, которую обычно используют для обороны от темных сущностей. Это чувствовалось не так болезненно, как если бы Фергус был полноценным Высшим Демоном, но всё же неприятно, и он остервенело протер глаза, чтобы сорваться и броситься вслед за храбрецом.

Он загнал его в тупик быстрее, чем думал, и хищно улыбнулся, продираясь сквозь ломающиеся под весом сухие ветки. Мальчик добежал до крутого подъема, но его роста не хватало, чтобы дотянуться до свисающих сверху кореньев и забраться наверх, и он беспомощно прыгнул несколько раз, прежде чем затравленно обернуться и вжаться спиной в песчаную стену.

И, как и прежде, не проронил ни единого звука, продолжая напряженно сжимать губы и часто-часто дышать.

– Вот это ты меня подловил! Кто тебя научил этому трюку, храбрый птенчик? – Фергус не скрывал восхищения в своем голосе, подходя ближе. – Разве родители не учили тебя, что если видишь чудовище, то лучше убегать?

Мальчик дернулся в сторону, но мужчина предупреждающе зарычал, и ребенок замер испуганным изваянием. Он было вновь потянулся к мешочку, но преследователь раздраженно цыкнул:

– Дважды меня не поймаешь.

Детские пальцы растерянно замерли на поясе и сжались в кулак. Мальчик не собирался сдаваться, а Фергус больше не собирался играть в гляделки. Он быстро подскочил, схватил ребенка за шиворот и поднял высоко над землей, на уровень своих глаз, словно котенка. Мальчик задергался, замотал ногами, обутыми в кожаные стоптанные ботинки, и замер, когда лицо незнакомого мужчины оказалось на расстоянии двух ладоней от него.

От ребенка пахло горьковатым запахом полыни, цитрусом и свежим грозовым ветром, и мужчина непонимающе нахмурился. Обычно человеческие дети так не пахли.

В понимании Фергуса дети всегда были чисты, беззаботны и мягкотелы. Сколько бы он ни встречал человеческих детенышей, они все были практически одинаково наивны, с искрящимися глазами и безграничной душой, пахли сладкими грезами и приторной доверчивостью. Со временем все это загонялось в жесткие рамки, тускнело, потухало, и детеныши превращались в людей, занятых своими делами и побитых жизнью. Дети и взрослые – совершенно разные.

Однако сейчас Фергус ощущал диссонанс между тем, что чувствовал и что видел.

Мальчишка был совсем еще ребенком, но кто-то или что- то сломало его настолько, что сейчас, повиснув в руках незнакомого взрослого мужчины, он старался выглядеть собранным и храбрым, не показывал своего страха. Фергус вдохнул глубже и, почуяв толику безграничной усталости, широко распахнул глаза в изумлении. Он перехватил мальчика под мышками для удобства и снова оглядел. Тот перестал брыкаться.

В мире, который видел до этого Фергус, маленькие дети такими не бывали. Такими становились взрослые.

Взгляд мужчины скользнул по тощей шее и застыл на поблескивающем в солнечном свете кулоне на серебряной цепочке, выскользнувшем из выреза просторной рубашки. Такие обычно носили Мастера, чтобы пользоваться своим Даром более осмысленно, но этот амулет определенно отличался сложной огранкой и цветом самого кристалла.

– Храбрый маленький Охотник.

Мальчик не издал ни звука. Фергус со вздохом присел на корточки и бережно поставил ребенка на землю, придерживая за плечо, чтобы тот никуда не убежал.

– Откуда у тебя эта вещица? Кто тебе ее дал? – спросил он, подцепил длинными пальцами серебро цепочки и посмотрел в глаза мальчика, но тот продолжал играть в молчанку.

Фергус бесцеремонно дернул с него кулон, вырывая изумленный вздох.

– Ты знаешь, что это такое?

Мальчик настороженно посмотрел сначала на кристалл в бледных пальцах, затем на своего преследователя и медленно покачал головой.

– Если на тебя напали те существа, то у меня плохие новости. Они еще вернутся за тобой. Они ведь всегда возвращаются?

В серых глазах мелькнуло болезненное понимание, он зашевелил губами, словно что-то пытался сказать, но в итоге промолчал и отвел взгляд. Он не тянулся отобрать кулон обратно. Как будто боялся.

Фергус нахмурился, поднес амулет ближе, разглядывая сверкающий кристалл в своей ладони. В голове не укладывалось, кто мог додуматься повесить такой мощный артефакт на шею маленького ребенка. Это все равно что закрепить у него на поясе кусок сырого мяса и пустить в лес, полный голодных зверей. Мужчина сжал кристалл в кулаке, чувствуя обжигающее тепло, и мягко объял его своей энергией.

«Я не должен вмешиваться. Это снова все плохо кончится, надо оставить его, как нашел, и уйти, чтобы не вляпаться в очередные приключения. Хватит уже».

Фергус посмотрел на мальчика. Тот никуда не убегал даже тогда, когда его плечо отпустили, и выглядел отстраненным. Он словно потерял всю свою храбрость и силы и обреченно ждал своей участи.

Мужчина придушил душевные метания так же легко, как переламывал шеи врагам голыми руками, и отбросил их прочь. Он выпрямился во весь рост, наклонился и протянул мальчику раскрытую ладонь:

– Пойдем. Я отведу тебя к людям.

Мальчик прижал руки к груди и недоверчиво отстранился, снова враждебно глядя из-под встрепанной челки.

– Не бойся. Я не трону тебя.

Фергус старался не делать резких движений. Усталость во взгляде мальчика вставала ему поперек горла как кость. Если он сейчас развернется и продолжит свой путь, оставив его, все кончится плачевно. Как бы этот ребенок ни устал от всего, что пережил, он не должен умирать здесь в одиночестве.

Мальчик сделал шаг навстречу, упрямо выпятив подбородок, и принял предложение. Его ладонь была ледяной и влажной, и Фергус ободряюще стиснул детские пальцы, перехватывая их удобнее.

Ребенок поднял голову, посмотрел на него со смесью беспокойства и любопытства, потом перевел взгляд на сверкающий в чужой руке кристалл.

– Не переживай. Я отдам его позже, – постарался мягко улыбнуться мужчина. Он аккуратно потянул его за руку, и мальчик послушно потопал следом, осторожно оглядываясь вокруг.

Они вышли из леса, одновременно прищурившись от яркого света, свернули на тропинку и направились в сторону виднеющейся за полем деревушки. Мальчик облегченно выдохнул, заметив впереди людскую обитель, но оставался напряженным как струна, твердо топая следом за странным мужчиной. Солнце нещадно припекало головы, высушивало дорогу под ними. Небо казалось кристально чистым, с редкими барашками облаков, над засеянным полем трещали крыльями стрекозы.

Деревушка впереди была огорожена высоким забором. Стражник осматривал груженую телегу перед распахнутыми воротами с резным навершием. Даже на таком расстоянии Фергус почувствовал защиту от ему подобных темных существ – здесь явно поработали Мастера. Он остановил мальчика в четверти мили от главных ворот, подвел к раскидистому дубу и развернул к себе. Ребенок побледнел, сжал пальцы в кулаки и приготовился дать отпор. Он уже догадался, что странный незнакомец – вовсе не человек и вполне мог сейчас съесть его в шаге от спасения.

Фергус улыбнулся, умиляясь этой отчаянной храбрости в мальчике. Он станет сильным Охотником или Мастером, если будет использовать свой Дар. Мужчина чувствовал внутри него много той энергии, что противопоставима демоническим созданиям, но было и что-то еще, что оставляло тревожное послевкусие.

– Я не ем детей. – Фергус присел перед ребенком на корточки, чтобы лучше видеть его лицо. – Сегодня удача на твоей стороне, маленький Охотник, но впредь будь осторожен.

– Кто вы такой? – Хриплый голос мальчика показался громким в пропахшем раскаленной пылью воздухе.

– О, так ты все-таки умеешь разговаривать? – Фергус демонстративно разломил кристалл на две абсолютно одинаковые части. Тот зашипел в его пальцах, но тотчас затих, сверкнув отполированными гранями. – Иногда, чтобы крепче спать, лучше не знать некоторые вещи. Считай меня просто незнакомцем.

– Зачем?..

– Вот. Это твоя половина. – Он вложил в ладонь мальчика часть кристалла. – Больше тебя не побеспокоят эти чудовища. Не переживай, я верну тебе вторую, когда ты станешь взрослее, чем сейчас. Береги себя до этого момента, хорошо? Это будет твоя маленькая плата за мою помощь.

– Это сделка? Сделка с демоном? – торопливо выпалил мальчишка.

– Нет, – мягко рассмеялся Фергус. – Это не сделка. Просто обещание.

Мальчик недоверчиво осмотрел половину кристалла в ладони, затем прижал его к груди, часто дыша, и посмотрел на Фергуса, пытаясь подобрать слова и не зная, как вести себя со странным незнакомцем.

– Так не бывает. Демоны не делают ничего задаром, – прошептал мальчик.

– Я не демон, – продолжал улыбаться мужчина, уложив предплечья на колени, обтянутые дорогой тканью брюк.

– Я не понимаю.

– Осмотри свои руки. Они чистые – значит, это не сделка. Идем, подведу тебя ближе.

– Вы не пойдете в деревню?

– Мне туда нельзя.

Фергус с шорохом поднялся и слегка подтолкнул мальчика в спину, разворачивая в сторону деревни. В тишине они прошли еще немного.

– Время прощаться, маленький Охотник.

Мальчик спрятал кристалл за пазуху и с беспокойством посмотрел на своего спутника снизу вверх. Как будто все еще ожидал подвоха.

– Не переживай. Я вернусь, когда ты подрастешь, и верну то, что забрал у тебя. Я буду беречь твой кристалл, – ободряюще улыбнулся Фергус и, не сдержавшись, ласково потрепал его по волосам, взъерошивая жесткие прядки.

Мальчик нахохлился, но не отстранился от прикосновения. Только посмотрел недовольно и пригладил испортившуюся прическу.

– Беги. Я постою здесь, пока ты не скроешься за воротами, – кивнул Фергус в сторону прохода.

Мальчик поглядел на деревню, потом задумчиво – на мужчину и поспешил к воротам. Неожиданно он обернулся, посмотрел так пронзительно, что у того что-то защемило в охладевшем прежде сердце, и выпалил:

– Спасибо!

И побежал вперед.

Фергус стоял на пустынной дороге, продуваемой раскаленным на солнце июльским ветром, и смотрел в спину удаляющегося человеческого ребенка со смесью тревоги и изумления. Он словно спал до этого и только сейчас очнулся. В пальцах тлел теплом кристалл, оплетая цепочкой ладонь.

Его путь только начинался.

Глава 1

Первая весна в оживающем после Них мире выдалась крайне дождливой. Как будто до этого истощенные серой мглой небеса не решались пролиться на землю драгоценной влагой.

Дождь изредка прерывался на тихую морось, иногда затихал днем, но стоило последнему огоньку в ночи погаснуть – тут же срывался с неба в совершенно невероятном количестве.

Дорогу в полузаброшенных поселениях размыло до болотистой жижи, и Мастеру Грейдену стоило больших усилий (и денег) уговорить возницу довезти его до ближайшего города. Лошади вязли в раскисшей грязи под ругань хозяина и свист кнута, но продолжали тащить дилижанс через голое, почерневшее поле.

Грейден отодвинул занавеску набалдашником трости, проследил за льющимися по стеклу струями и болезненно поморщился. Он ненавидел работать в дождь, но сейчас выбора у него не было. Если бы Мастеров осталось больше, то он по возможности предпочел бы более сухую погоду, но во времена Инкурсии – захвата Крестейра существами из другого мира – Орден Мастеров полностью уничтожили. Конечно, это неудивительно. – Они были безжалостными монстрами, рвущимися до власти и жизненной силы мира, и им совершенно ни к чему был Орден, который как раз таки обучал и выпускал в мир охотников на этих монстров.

Работа Мастеров всегда была необходима. Даже когда мир постепенно стал другим, а механизмы и устройства заменили людям практически все то, о чем раньше они могли только просить Божеств и Покровителей, существа не исчезли совсем. Детей с Даром Мастеров рождалось меньше, но их хватало ровно для того, чтобы очищать мир от злобных тварей и более-менее поддерживать баланс.

Теперь же все изменилось. Они изничтожили Орден. Мастеров осталось, убереги их Создатель, пара десятков, а монстры и искаженные сущности кишели тоннами в каждом поселении. Иногда Грею казалось, что их попросту больше, чем людей. Он сбился со счета, сколько существ убил с тех пор, как Крестейр избавился от Них, но не собирался останавливаться. Кто-то должен навести здесь порядок, иначе оставшимся людям просто не выжить.

Возле высоких ворот с покосившимся забором на них из сторожевой будки мельком взглянул заспанный стражник, и лошади с заметным облегчением втянули дилижанс на расчищенную, твердую дорогу. Копыта звонко застучали по брусчатке, поднимая снопы брызг.

В сгущающихся сумерках медленно зажигались фонари, отбрасывая на мокрую дорогу желтоватые отблески. В окнах загорался свет, где-то под зонтами еще пробегали промокшие горожане.

– Вас у постоялого двора, сэр?

– Да. Спасибо.

– Отвезу вас в самый лучший! Моя знакомая там работает, уж она-то хорошо гостей принимает!

Грей мрачно взглянул на кучера и крепче сжал трость. Обтянутые кожаными перчатками пальцы скользнули по гладко отполированному дереву.

Город не представлял собой ничего особенного. Такой же, как и все предыдущие, в которых за свои десять лет работы успел побывать Мастер: на компактном клочке выровненной земли, покрытой слоем брусчатки, несколько одинаковых домов с покатыми крышами, торговые лавки на первых этажах, главная площадь с ратушей и часть полузаброшенных развалин на окраине.

Грейден выбрался под стылый дождь, опираясь на трость, крепко схватил саквояж и молчаливым кивком попрощался с возницей. Он никогда не был многословен, а общаться с людьми просто ненавидел, поэтому одна мысль о том, что хозяйка таверны окажется слишком энергичной, вызывала внутри глухое раздражение.

Все, чего ему сейчас отчаянно хотелось, – это сухое помещение, тепло камина и чашка травяного чая. И чтобы никто его не беспокоил бестолковыми разговорами. Еще бы желательно горячую ванну, но Мастер не был уверен, что здесь имеется такая роскошь. К тому же нет гарантии, что сегодня ему удастся поспать, – просьба разобраться с темной тварью в этом городе была практически неотложной.

Из таверны не слышалось ни музыки, ни разговоров. Когда Грейден зашел в пышущее теплом и запахами тушеного мяса помещение, вопреки его ожиданиям людей за столиками сидело мало. Парочка завсегдатаев с кружками сидра расположилась у бара да трое рабочих доедали свой ужин под тихие разговоры. Стойку энергично натирала круглолицая хозяйка таверны с собранными в пучок седеющими волосами. Завидев Мастера, она лучезарно заулыбалась, отложила тряпку и вытерла руки о белый застиранный передник:

– Доброго вечера, господин! Вы комнату снять или выпить чего покрепче в такую погоду?

Грей попытался скрыть раздражение – она оказалась звонкой и энергичной, как он и предполагал.

– Я хотел бы снять комнату.

– Сейчас я посмотрю, какая из комнат наверху свободна. Не уходите никуда, я мигом! – шумная женщина загремела связкой ключей и хотела было похлопать Грейдена по плечу, но его тяжелый взгляд заставил ее резко одернуть руку и с виноватой улыбкой убежать на второй этаж.

– Благодарю, – сказал Мастер ей вслед.

За спиной послышались шепотки, и Грей поморщился – он так хотел отдохнуть с дороги, но, видимо, до утра у него будет возможность только бросить здесь вещи. Он медленно развернулся, едва слышно стукнув тростью.

– Что?

Шепчущиеся мужики тут же притихли, как дети, которых застукали взрослые, а затем разом нахмурились.

– Вы Мастер, сэр?

– Мастер. Хотите что-то сказать?

Один из мужчин резко поднялся, едва не опрокинув стакан. В керосиновой лампе на столе покачнулось пламя, заставив тени плясать по стенам.

– Нам всем есть что сказать, сэр! Уже сил нету терпеть эту тварь. Вы бы видели, какая она огромная стала!

Грейден зацепил тростью свободный стул, подтащил к себе и поставил на него саквояж, стараясь болезненно не морщиться. Боль в ноге пульсировала в такт бьющим по карнизу каплям дождя, ему бы не помешало присесть, но он не любил смотреть снизу вверх на незнакомцев, и, тем более, сейчас беседа не предполагала стать долгой. Поэтому он снова перенес свой вес на трость, прислонился бедром к стулу и внимательно посмотрел на рабочих:

– Вам известно, что за тварь?

– Да чтоб я ее еще разглядывал! Я живу вон там, на окраине, прям возле начала разрушенного города. Днем-то ее не слышно, а ночами воет так, что кровь стынет! – Мужчина с трудом подавил дрожь при упоминании воя.

– И людей жрет! Наши-то сначала думали, что животина какая заблудилась да под пол провалилась – лес-то рядом. Они пошли посмотреть, так никто и не вернулся, а тварь продолжает выть! – Второй мужчина передернулся и залпом допил свой сидр.

– А в город она по ночам не заходит? – Грей невольно прислушался, но за окнами шумел только дождь.

– Да приезжал до вас один малый. Тоже Мастером назвался. Он там знаки какие-то нарисовал, чтоб она не проходила. Отправился туда, да тоже пропал. И его сожрала, тварь поганая, – сокрушенно покачал головой первый мужчина.

– Но мы все равно с заходом солнца стараемся не выходить из дому. Она скребется за знаками, да только вдруг прорвется? – продолжил второй.

– А как узнали, что людей жрет? – Грей в своей голове пытался составить полную картину того, что это могло быть за создание. На Грехов не похоже – те даже в низшей форме людей не ели, демонические создания тоже не все любили лакомиться человечиной – им больше по нраву были души. Искаженное земное Божество? Уже больше похоже на правду. Хотя обычно они не подходили так близко к людям. В любом случае это что-то больное, озлобленное и явно изувеченное. Так отчаянно воют только те, кто слишком сильно исказился после изменений истощенного мира, те, кому уже не было спасения, – Крестуры.

Но судить лишь по смазанным описаниям людей Грейден не любил. Ему нужно было взглянуть самому.

– Мы, когда наши не вернулись, пошли туда проверить. Днем-то чудовище спит, да и мы тогда не думали, что что-то случилось такое. Пробрались в развалины, да только останки обглоданные нашли, – мрачно ответил третий. Он вдруг поморщился так, словно у него разом заныли все зубы, достал фляжку из-за пазухи и сделал несколько больших глотков. До носа Мастера донесся резкий запах спирта.

– Простите. До сих пор вижу это перед глазами… Избавьте нас от этого чудовища, Мастер! Оно нас всех сожрет, – рабочий закрыл лицо рукой и глубоко задышал. Его товарищи ободряюще похлопали его по плечам.

– Я разберусь с ним, – кивнул Грей и обернулся на хозяйку таверны, все это время тихо стоящую. – Мне нужна моя комната, чтобы собраться.

– Я отведу вас, Мастер!

* * *

В комнате Грей аккуратно поставил громоздкий саквояж на стол, щелкнул парными замками и начал методично распаковываться. Он вынул небольшой ящичек с эликсирами, стопку фулу, перевязанных алыми нитями, и несколько плотно закупоренных флаконов с маслами. Пересчитав их все, Мастер недовольно цыкнул – нужно срочно отправляться в город побольше, чтобы закупиться ингредиентами и пополнить запасы.

Грей отобрал несколько масел, размешал три настойки в стакане и выпил залпом, ощутив знакомую горечь.

Из комнаты он спускался уже без хромоты, приметившейся посетителям таверны, сжимая трость в руке, словно клинок. Каждый Мастер использовал индивидуальные методы борьбы с темными сущностями и свое уникальное оружие. У Грейдена это была любимая крепкая трость с потайным длинным лезвием и удобным набалдашником в виде птичьего черепа, а также пара ритуальных кинжалов.

Он кивнул хозяйке, рабочим и, натянув на голову капюшон, выскочил наружу.

Дождь, к его удивлению, окончательно превратился в противную морось и постепенно затихал, оседая мелкими каплями на одежде. Очертания развалин темнели в конце улицы, и чем ближе к ним подбирался Грей, тем все отчетливее он понимал, о каком «вое» говорили рабочие. Он, наконец, услышал ее. Крестура низко выла на одной ноте всю дорогу, и глубокий утробный звук ее голоса, казалось, доносился со всех сторон.

Густой во влажной взвеси свет фонарей расплывался оранжевыми пятнами по залитой водой брусчатке и заканчивался у стен крайнего жилого дома. Кто-то мелькнул за занавеской, но Грей не обратил внимания. Он поджег небольшой керосиновый фонарь, закрепленный на поясе, затем крепче сжал рукоять кинжала, смазанного дягилевой вытяжкой.

Свет фонарей закончился, последним зданием на границе с заброшенным городом был закрытый магазин с покосившейся вывеской и заколоченной досками дверью. Когда-то там продавали выпечку, но теперь за помутневшим стеклом с крупными трещинами виднелось серое от пыли помещение и пустующие многоярусные подставки для пирожных.

Медленно продвигаясь вперед, Грейден подумал о том, как люди вообще еще оставались жить в домах так близко к границе. Даже в центре города от воя чудовища у обычного человека немели руки и ноги, а засыпать под этот жуткий скулеж – то еще счастье.

Мастеру в голову пришла мысль, что если бы такая тварь мешала спать ему, то он бы уже убил ее, даже не имея Дара.

Возле разбитой в крошево дороги Грей остановился. Дождь совсем стих, слышался только перестук капель с крыш и шум ручьев с водостоков. Крестура (теперь Мастер был более чем уверен, что это она) тонко взвизгнула в черноте развалин и замолчала, послышался звук глухого удара.

Грейден нахмурился, присел на корточки и прощупал землю пальцами. Даже сквозь плотную кожу перчаток он почувствовал тепло защитного круга. Скользнув пальцами вперед, он быстро описал знак, и в ту же секунду перед ним вспыхнули алым символы, очерчивая все развалины линией. Красные отсветы на мокрых камнях походили на кровь.

Кто бы тут ни был, поработал над защитой он хорошо. Здесь явно постарался кто-то из Мастеров – люди без Дара не могли пользоваться даже элементарными оберегами.

Искаженные сущности бывали двух происхождений – Эссенты и Крестуры. Эссенты были слабы и возникали в основном из-за людей и их темных душ, а вот Крестуры… Все они прежде были Божками и по тем или иным причинам искажались до такой степени, что превращались в жаждущих крови монстров.

И справиться с ними было гораздо сложнее. Неудивительно, что предыдущий Мастер не вернулся.

Грей хмыкнул, бесстрашно перешагнул через алые символы и направился вглубь развалин.

Темные провалы пустых домов казались черными и объемными, словно эту тьму можно потрогать руками. Пахло сырым деревом, камнем и погасшими кострами. Грейден попытался выцепить запах серы, но не смог и успокоился – существо точно не порождение Инферно.

Монстр был огромен. Его следы остались слизью на свежих дырах в покосившихся зданиях, глубокими бороздами высоко на стенах. Под его весом брусчатка шла хитросплетениями трещин, и Грейден прикрепил несколько фулу над одним из проемов – казалось, чудовище пользовалось этим путем постоянно.

– Где же ты прячешься? – Грей опустил капюшон и наклонился к глубокому пролому на месте стены. Что-то словно забралось под пол, оставив за собой вывернутые доски, перепачканные слизью.

Мастер нахмурился, отодрал одну из них и швырнул вглубь. Что-то дохнуло теплом, и Грей едва сдержал желание резко отстраниться от затхлого запаха гнили.

– Ага. Хочешь, чтобы я спустился? Боишься вылезти? – пробормотал он. Мастер тихо чиркнул спичкой о бок фонаря, поджег пучок благовоний и, едва тот задымился, швырнул вглубь черного зева. Воздух наполнился густым запахом жженой полыни, лилий и шалфея. В яме что-то мерзко чавкнуло, а затем завыло с таким отчаянием, что со стен посыпались вздувшаяся от времени краска и штукатурка.

Мастер ловко отскочил от расщелины, спрятанный в трости клинок с лязгом обнажился, сверкнув холодным лезвием.

Из дыры грузно выползла огромная, покрытая лоснящимися чешуйками Крестура, проламывая собой остатки здания. Стены с грохотом подкосились, крыша ввалилась внутрь, и дом рухнул в провал с облаком пыли и мелкого крошева.

У монстра была вытянутая крысиная морда с рядом острых как лезвия зубов и костяной гребень от холки до отвратительного лысого хвоста в струпьях. Из алой пасти хлестала пена вперемешку с дымом благовоний. Пахло паленой плотью с затхлостью и жжеными травами. Лапы Крестуры напоминали птичьи с вытянутыми шпорами, из которых выступала студенистая темная слизь. Такой же шип Грей заметил на хвосте и поморщился: опять будет грязным, словно в свинарнике извалялся.

Он устало вздохнул, встряхнул кистью и отпрянул, уклоняясь от очередного выпада Крестуры. Ее зловонная пасть захлопнулась практически перед носом Мастера.

Грей разбежался, вскарабкался по накрененной стене и ловко впихнул чудовищу в загривок несколько исписанных фулу. Лезвие трости двумя точными ударами начертило короткий знак, и монстр взвыл от взрыва амулетов. Крестуру тряхнуло в сторону, она практически завалилась на бок и неистово затрясла тяжелой мордой, разбрасывая в стороны кусочки сожженной чешуи.

Грей недовольно цыкнул – он ожидал, что это нанесет ей больше вреда, но тварь оказалась на редкость толстокожей. Даже будучи раненой, она снова резво вскочила на ноги и бросилась в атаку. Мастер уворачивался буквально в последние мгновения – в мелькающем свете фонаря сложно было ориентироваться так же быстро, как днем. Он успел швырнуть в нее связкой фулу и флаконом с очищающим маслом, но она только дымилась, покрывалась новыми ранами и ревела так, что вокруг содрогались стены.

Некстати в голову лезли мысли о том, как же так предыдущий Мастер мог погибнуть, и они отнюдь не добавляли уверенности.

Уязвимое место Крестур было на затылке, в густой шерсти вокруг шеи, и именно туда в самом начале не сумел нанести решающий удар Грей. Теперь она билась от боли, и подобраться к ней близко оказалось уже сложнее. В какой-то момент Грейден заметил, что ран на теле твари больше, чем он наносил. Ее бок был испещрен длинными, глубокими царапинами, и их явно не мог оставить сам Мастер.

«Создатель, только не говорите мне, что она тут не одна».

Мужчина нахмурился, бросился снова в атаку, ловко обошел лязгающую зубами пасть и взбежал по боку чудовища, цепляясь пальцами за густой мех. Он едва удержал равновесие, упираясь каблуками сапог в бесконечно подвижную, скользкую чешуйчатую спину, и замахнулся кинжалом. Однако из его головы совсем вылетело, что у твари есть гибкий хвост, увенчанный шипом, который точным ударом сбил Мастера в бок, окутав слизью.

Крестура задрала хвост, прижавшись к земле брюхом, и выпустила с шипа еще порцию слизи, сковывая Грею обе ноги и правую руку с тростью.

Грейден дернулся раз, другой, но слизь мгновенно костенела, словно его залило цементом. Мастер скользнул свободной рукой по корке слизи и попытался разбить корку кулаком и освободиться, но тщетно. Слизь держала намертво.

Крестура тем временем утробно заурчала, продолжая елозить брюхом по полу, – готовилась напасть.

Грей вооружился ритуальным клинком, чтобы вспороть ей глотку. Он не собирался так просто сдаваться, он не будет смотреть, как она спокойно смакует его кости. Он ей не по зубам.

Сбоку раздался странный свист и рычание, и в бок монстра врезалось нечто бледное и угловатое, пропоров плоть острыми когтями.

Мастер застыл, по телу прокатился озноб.

Сомнений быть не могло – это был Грех в высшей, разумной форме.

У Грехов существовало две стадии развития. Маленькие, только появившиеся из скоплений человеческих эмоций и чувств Грехи имели несуразную, нестабильную форму чудовищ, притворялись детьми и питались детской энергетикой. Как только они обретали осознанность и разумность, их уже сложно было отличить от человека. Обычно они жили тихо, питались эмоциями людей незаметно, но иногда им срывало крышу, и они становились куда более жестокими и опасными, чем даже Высшие Демоны. А в нынешнюю пору, скорее всего, они все превратились в кровожадных, вечно голодных чудовищ.

Грейден напрягся сильнее, глядя на то, как человекоподобный Грех выпрямился во весь свой рост (там точно было метра два) и пнул тварь в брюхо с такой силой, что она отлетела в дальнее здание.

Грех медленно сжал и разжал черные пальцы, которые заканчивались острыми когтями, чернота на руках мягко перетекала в телесный цвет ближе к плечам, но его кожа все равно казалась слишком бледной. Он медленно повернулся к Грею и странно застыл, уставившись черными провалами глазниц. Половину человеческого лица Грехов скрывала маска-череп, их слабое место, – сорви, разломай ее, и он тут же сдохнет – но в своем нынешнем положении Грейден мог только смотреть.

У этого маска выглядела как собачий череп с бараньими рогами, нижняя челюсть болталась на бледной обнаженной груди точно жутковатое ожерелье. У Греха был мужской худощавый торс с подтянутым животом, переходящий в длинные, мощные лапы с серебристой шерстью. За спиной нервно хлестал костяной хвост, по угловатым плечам рассыпались длинные светлые волосы до самых бедер.

Пока Грей судорожно пытался понять, почему он так вытаращился и есть ли у него с собой что-то от этих тварей, забытая всеми Крестура взвыла и на огромной скорости рванула на Греха. Из ее бока густо хлестала темная кровь, она смачно поскользнулась, и ее передние лапы надломленно подогнулись.

Грех словно в каком-то трансе поднял когтистую руку, но тут же резко дернулся и успел развернуться лицом к твари ровно в тот момент, когда она в него врезалась. Грея обдало брызгами слизи и влажной пыли, он едва успел прикрыть рукой глаза и отвернуться.

Крестура сцепилась с Грехом, громко визжа, и этот несуразный клубок покатился вдоль покосившихся останков зданий. Грейден выругался, дернулся, а затем принялся долбить острием кинжала прямо по корке слизи. Она поддавалась, но очень неохотно, и Мастер уже мысленно прикидывал, что даже если эти чудовища убьют друг друга, выберется он отсюда не скоро.

Неожиданно громкая какофония рычания, визга и грохота стихла. Грей насторожился и замер, крепче стискивая ритуальный кинжал. Он попытался увидеть что-нибудь в темноте, щурился в ту сторону, откуда раздавался шум битвы, но не мог разглядеть ничего, кроме клубов пыли.

Тишина давила. Слышно было, как шуршали осыпающаяся краска и крошки кирпича, как капала вода, как что-то большое загнанно дышало там, в черноте. Вдалеке, в самой чаще леса протяжно завыли волки.

Грей хотел снова попытаться выбраться, но неожиданно тварь подала голос, и из глубины развалин что-то вылетело в сторону Мастера.

Когтистые лапы врезались в стену, кирпич крошевом осыпался на деревянный пол, поднимая пыль. По спине пробежал холодок от осознания, насколько близко от его головы вонзились острые когти. Грей прерывисто выдохнул, вдохнул пыль и закашлялся, упираясь рукой в чужое костлявое плечо.

– Господин Охотник! – голос напротив звучал надломленно и восторженно одновременно.

Грейден резко поднял голову и едва не ударился носом о костлявую маску прямо перед собой. Завеса пыли медленно растворялась во влажном воздухе, оседала на руке Мастера грязью, путалась в чужих светлых волосах.

Грех был прямо перед ним, улыбался бледными губами и пристально пялился сквозь черные провалы глазниц. Его руки глубоко увязли когтями в стене, он склонился чуть ниже, с любопытством наклоняя набок голову, будто рассматривая Мастера. Грейдена это очень возмутило, и он на секунду совершенно позабыл, что перед ним очередное чудовище, а не человек.

Мастер вцепился пальцами в голое плечо, отодвигая существо от себя подальше. Он даже не обратил внимания, что выронил ритуальный клинок, ему хотелось как можно скорее избавиться от чужого вторжения в личное пространство.

– Соблюдай дистанцию.

Удивительно, но никакого страха, столкнувшись с Грехом так близко, он не ощутил. Грей быстро анализировал ситуацию и понимал, что в случае чего Грех явно находится в более выгодном положении, но он надеялся, что ему попался достаточно разумный экземпляр, который не оторвет ему сейчас голову вместе со стеной. Костистый хвост с пушистой кисточкой нервно мазнул по деревянному полу и коснулся скованных слизью ног.

– А я вас искал после той ночи, – снова сказал Грех.

– Какой ночи? – Грейден удивленно вытаращился на него, все еще отталкивая его плечо. Существо не желало отодвигаться.

– Вы что, меня совсем не помните?

– Не припомню, чтобы я когда-либо возился с Грехом, – прорычал Мастер.

– Как обидно. А я-то надеялся на скорую встречу, – обиженно поджал тот губы. Он вдруг перестал давить грудью на руку Мастера, чуть отстранился и со скрежетом вытащил одну ладонь из стены.

Грейден напряженно застыл. Он пытался прикинуть, что сможет сделать, если это чудовище захочет сейчас перерезать ему горло от обиды за то, чего он вообще не помнил.

Но Грех поднял руку и вместо того, чтобы вспороть глотку мужчины перед собой, вцепился когтями в маску-череп и легко поднял ее, открывая свое лицо.

– Мы с вами встречались неделю назад в одном городе. Возле часовни, где вы изгоняли бестию, но дали возможность мне уйти. Помните? – Глаза Греха были насыщенного зеленого цвета, слишком яркие на бледном лице с острыми скулами и тонкими губами. Он улыбался, но улыбка скорее напоминала Грею оскал, чем приветливость.

– Точно, – неожиданно вспомнил Грей.

Все дождливые вечера в его памяти сливались в один, поскольку приносили одно и то же – тупую боль в правой стороне тела и много работы, но в тот вечер он встретился с Грехом и дал ему уйти, поскольку посчитал его разумным.

Тогда Мастер выслеживал бестию почти целый день, а когда напал на след, ему неожиданно помог Грех, который тоже охотился на нее. Тогда на шум сбежалось много людей – они сцепились в центре города, поэтому Грей принял мудрое решение отпустить чудовище за помощь и скрыть его от разъяренной толпы.

– О, вижу, у вас проблемы, – снова ухмыльнулся Грех и скользнул когтем по скованной руке.

– И ты пришел мне их подкинуть?

– Вы не меняетесь.

– Как будто ты меня знаешь.

– Помочь?

– Обойдусь.

– Зря вы так, – хитро прищурился Грех и хотел добавить что-то еще, но резко замолчал, услышав за спиной грохот и рев. Крестура все еще не думала сдаваться.

Существо обернулось, затем снова посмотрело на мрачного Мастера, который продолжал его отталкивать, и улыбка с его лица исчезла. Он оглядел темный свитер Грея с рваной дырой на плече, перехваченную портупеей грудь, руку на своем плече и снова вернулся к его лицу. Грех впился взглядом еще пристальнее, и Грейдену стало неприятно. Внутренности словно что-то сжало, по телу пробежали мурашки от отвращения и легкий озноб.

– Прекрати давить, – тихо пригрозил Грей.

– У меня для вас кое-что есть, – рассеянно сказал Грех.

– Прекращай мне зубы заговаривать. Эта тварь нас сожрет по твоей милости.

– Господин Охотник. – Грех, не обращая внимания на его дискомфорт, склонился ближе, заставляя сгибаться упирающуюся руку.

Пыльные светлые волосы соскользнули с угловатых плеч, щекотно прошлись по лицу и шее Грея. Мастер отвернул голову, когда чудовище оказалось неприлично близко, внутри все сжималось и дребезжало в такт заполошно бьющемуся пульсу.

Это не было омерзительно, как с людьми, это не было страшно. Это было странно и дико. Мастер не знал, что ему сейчас следует испытывать. Ему хотелось вдарить по морде этого наглого чудовища кулаком, но если он уберет руку – чудовище навалится на него совсем.

«Создатель, скажи мне, что происходит?!»

Грех приблизился, опускаясь ниже, и на секунду Грей подумал, что он собрался впиться клыками в его горло, но вместо этого когти вцепились в черную субстанцию, чтобы освободить руку Мастера.

– Господин Охотник, у меня есть то, что принадлежит вам, но я не могу отдать это сейчас. Я пойду, добью эту тварь, и мы с вами поговорим. Мы должны были встретиться и поговорить, вы понимаете? – шептал заполошно Грех, отрывая куски слизи.

Грей не успел даже пошевелить своей освобожденной рукой, как существо присело перед ним на корточки и такими же рваными, сильными движениями оторвало слизь от ног.

– Что ты несешь?

Грех поднялся на ноги так же быстро, как присел.

– Просто дождитесь меня. Никуда не уходите, – и с этими словами резко умчался в сторону вывалившейся из черноты твари.

Грейден нахмурился, размял затекшие руку и ноги, быстро наклонился и подхватил с пола ритуальный кинжал. Он не собирался отсиживаться здесь и ждать непонятно чего. Он пришел сюда изгнать эту тварь, и он должен был это сделать.

Вытащив из поясной сумки кроваво-красный мелок, Мастер принялся чертить огромную пентаграмму, пока Крестура дралась с Грехом. Он быстро и ловко рисовал символы, которые помнил наизусть и в начертании которых никогда не ошибался. Грей мог бы начертить пентаграмму даже с закрытыми глазами и знал, что сделает это правильно, потому что в Ордене Мастеров всегда охотно учился, и спустя годы практики все его знания въелись в подкорку.

Когда все было готово, Мастер бросил горсть благовоний в центр, развернулся и направился в сторону битвы.

– Эй! – Он махнул рукой, привлекая внимание Греха. – Гони ее сюда!

Тот проследил взглядом, куда указывал Мастер, и кивнул. Лавируя между разрушенными домами, он вынудил Крестуру тащиться за собой, и когда до начертанной пентаграммы оставалось несколько шагов, неожиданно резко развернулся и обхватил руками ее за шею.

Грей сморщился – на фоне ее толстого тела Грех казался костлявым и совершенно хрупким, но неожиданно он вогнал когти глубже и одним рывком перекинул ее через себя прямо в центр пентаграммы.

Крестура завизжала, задергала лапами, пентаграмма под ней засветилась. Грей воткнул трость в острый угол луча пятиконечной звезды, провернул налево и зачитал молитву Джиану Защитнику. Кристалл под свитером завибрировал знакомым теплом. С шипением повалил густой черный дым, который объял Крестуру плотным коконом, и через пару мгновений от нее осталась только дымящаяся, пахнущая жженой шерстью лужа слизи.

Грей устало выдохнул, спрятал лезвие трости и носком сапога присыпал слизь и часть пентаграммы. Затем перевел свое внимание на Греха, который уже перекинулся в более человеческую форму.

Это был все такой же высокий мужчина с длинными светло-серебристыми волосами, облаченный в удлиненную черную рубашку, наглухо застегнутую под самое горло, и странную юбку-шлейф из сетчатой ткани поверх штанов. На его поясе отбрасывали отблески подвешенные портновские ножницы разных размеров, а бледные ладони прятались под кружевом рукавов. Грех выглядел весьма эпатажно, а в комплекте с худым лицом, острыми скулами и ломаной линией рта создавалось впечатление, что этими самыми ножницами он явно разрезал не ткани.

– Спасибо, что не изгнали. Уже дважды.

– Изгоню, если только вздумаешь вредить людям, – хмуро пригрозил Грейден.

Он не был сейчас настроен на какие-либо разговоры. Боль, притупленная эликсирами, начинала потихоньку возвращаться, накатывая волнами, и ему нужно было как можно скорее оказаться в комнате.

– Хотел бы, уже бы что-нибудь сделал, – ответил Грех. – Я приехал сюда еще днем.

– Что ж тогда так долго разбирался с этой тварью? – Грей развернулся, опираясь на трость, и побрел в сторону города, не обращая внимания на то, пошел ли за ним Грех.

Но он неожиданно увязался следом.

– Здесь по кругу защита. Мне пришлось обходить через лес.

– Вот оно как.

– Я хотел поговорить с вами. – Грех медленно вышагивал рядом, высокий и гротескный в своем безумном одеянии. Грей с недовольством отметил, что на него приходилось смотреть снизу вверх.

– Отложим разговор. Сейчас я хочу добраться до постоялого двора.

– Отлично. Я буду ждать. Мне не сложно.

– Не сложно ему… – проворчал Мастер. Как будто это было нужно больше ему, чем Греху.

Они в тишине дошли до подсвеченной алым границы. Начал снова накрапывать дождь, но боль короткими вспышками возвращалась в тело, и идти быстрее Грейден не мог. Возле символов он остановился, посмотрел, как существо встало ровно перед линией, и, тихо усмехнувшись, стер ногой знаки. Алая линия потухла, и Грех с облегчением шагнул в город.

– Раньше вас таким было не сдержать.

– Времена нынче другие. И силы уже не те, – улыбнулся Грех. В свете фонарей выглядел он зловеще.

– Не боишься признаваться в собственной слабости? – Грей постарался, чтобы его голос звучал ровно.

– Признание своих уязвимых мест не слабость, а часть четко спланированной игры.

– И какую игру ты сейчас ведешь со мной?

– Не ту, в которой обычно выхожу победителем, – продолжал улыбаться Грех.

Грей нахмурился, но спрашивать больше ничего не стал. Вся ситуация и этот вечер напоминали ему какой-то слишком уж бредовый сон. Может, он все-таки заснул в дилижансе и не было никакой чрезмерно огромной Крестуры, пропавшего Мастера и странного Греха, шагающего рядом?

Слова существа звучали запутанно, непонятно и оттого сильнее раздражали. Но Мастер не хотел сейчас заводить никаких длинных дискуссий – ему срочно нужно было отмыться от грязи и слизи и лечь спать. Нога болела все сильнее, с каждым шагом сустав ныл все противнее. Сводило болью руку и правую часть лица, однако Грей научился с годами абстрагироваться от этого и терпеть.

– О, вы тоже сняли тут комнату? – Грех неожиданно перестал кидать пристальные взгляды на Мастера и оживленно указал на таверну.

– Да. И ты?

– Какое совпадение. Знал бы, что вы приедете, – дождался бы.

– Ты серьезно? – Грей недоверчиво нахмурился. Он пытался что-то припомнить из той их встречи, но не мог. Ничего такого не было, они обменялись всего парой фраз, с чего вдруг это создание так его искало?

Мелкая морось еле слышно усеивала темные улицы влагой, оседала на вымощенной брусчаткой дороге, на осыпавшейся черепичной кладке козырьков закрытых продуктовых лавок, мельтешила вокруг тусклых фонарей.

Грех остановился. Дождь замирал на его волосах мелкими каплями, рассыпался на угловатых плечах и путался в сетчатой юбке.

Он посмотрел на Мастера совершенно нечитаемым взглядом, улыбка медленно начала растворяться на бледном лице, но неожиданно он снова улыбнулся.

– Серьезнее некуда. Вы совсем меня не помните, господин Охотник?

– А должен помнить? – Грей застыл. Внезапно шум дождя и мягкий желтоватый свет стали ощущаться так ярко, что на мгновение он забыл о боли. Он крепко стиснул набалдашник трости, вгляделся в острые черты лица. Что-то плескалось внутри, как будто смутное ощущение дежавю, но Грейдену казалось, что это просто внутреннее ощущение от того, что ситуация похожа на сон.

Он попытался проглотить сухой ком в горле, чтобы голос не звучал так хрипло, но не смог. Поэтому плюнул на все и недовольно добавил:

– И хватит называть меня Охотником.

Что-то в Грехе словно дало трещину. Мастеру на секунду показалась смутная дрожь в его бледных ладонях, но он быстро спрятал их за спину. Бескровные губы надломились в болезненной улыбке, он чуть наклонился вперед.

– Тогда как мне вас называть?

Грей моргнул, ощущая застывшие капли на ресницах, небрежным движением зачесал назад отросшие пряди волос, падающие на щеки.

Все стало еще нереальнее, потому что Мастер, который никогда не заводил никаких знакомств, никогда не говорил с незнакомцами дольше, чем было нужно, и не называл свое имя в случайном разговоре, внезапно выдохнул:

– Грейден. Меня зовут Грейден.

В лице Греха отразилось раздражающее мужчину понимание, как будто он читал его, как раскрытую книгу. Мастер помрачнел, боль прошлась по конечностям вверх и засверлила в виске, но он стойко выдержал этот взгляд.

– Приятно познакомиться, Мастер Грейден. Меня зовут Фергус.

Глава 2

Утром Мастер Грейден спускался из своей комнаты в прескверном настроении.

Поспать удалось от силы полчаса, все остальное время Мастеру пришлось бороться с болями и отходящим от действия эликсиров телом. Он уже привык к подобным побочным эффектам – в конце концов, несколько лет назад он сам разработал эти усилители, чтобы не отставать от других Мастеров.

Из-за болезни Грей не мог похвастаться силой и выносливостью, он полагался только на свой ум и сообразительность, поэтому его учеба в Ордене Мастеров всегда была тесно связана с библиотекой. Он часами перебирал увесистые тома и рукописи, спрашивал преподавателей и пробовал множество способов, чтобы прийти к тому, что есть сейчас. Его набор эликсиров и масел был идеален, но это не отменяло того факта, что иногда после них боли становились на какое-то время чуть сильнее.

Грей поморщился от не самых приятных воспоминаний и окинул взглядом просторный обеденный зал.

Грех, который в полуночном бреду стал казаться обрывком сна, на удивление сидел за столом и деловито попивал чай. Рядом с ним стояло блюдце с сушеной клюквой, которую Грех – Фергус, его звали Фергус, – закидывал себе в рот и жевал с таким видом, словно это было обычное яблоко или груша.

– Ты все еще здесь? – вместо приветствия проворчал Грей, устало опускаясь на стул.

– Доброе утро, Мастер. Конечно, я здесь. Нам ведь надо поговорить. – Фергус обиженно поджал губы.

– Можешь начинать.

– Это слишком личное. Не здесь.

– Что между нами может быть личного? – Грейден постарался не показать своего удивления. Хватило того, что вчера было слишком много впечатлений, и он чуть не выпустил себя из рамок под наплывом эмоций и ощущений.

Грех чуть помрачнел, но тут же снова заулыбался так, словно Грей рассказал ему что-то веселое.

– Вы узнаете. Пока не переживайте на этот счет.

– И ты будешь таскаться за мной, пока мы не поговорим?

Зеленые глаза Фергуса озорно блеснули.

– Конечно!

– О, Создатель…

Рассыпающаяся в благодарностях хозяйка таверны принесла завтрак, состоящий из яичницы с беконом и ароматного свежеиспеченного хлеба. Грей с удовольствием приступил к еде, радуясь, что, кроме этой женщины, сейчас в таверне никого нет и ему не надо разговаривать с благодарной толпой в такую рань.

Общаться с людьми Мастер не любил.

Хозяйка принесла им еще по кружке крепкого чая, поохала на отказ Фергуса от еды и вежливо удалилась, поглядывая через плечо на странного знакомого Мастера.

– Мог бы и поесть ради приличия, – сказал Грей, прекрасно зная, что Грехи не едят человеческую пищу.

– Прошлой ночью я наелся. Физически сейчас не хо- чу, – скромно улыбнулся Фергус.

– А клюква?

– Она легкая пища. Кислая, как я люблю.

– Ты же не чувствуешь вкуса еды?

– Я могу чувствовать только что-то очень кислое, сладкое или соленое. Клюква для меня обладает легким привкусом, а сахар я не люблю, – поморщился Грех от упоминания сладкого.

Грей молча кивнул, методично расчленяя ножом и вилкой яичницу. Он не испытывал ни страха, ни растерянности, сидя за столом с чудовищем, о котором они в Ордене мальчишками читали книги в библиотеке. Это было странно. Мастер не считал себя трусом, но и не мог назвать безрассудным. В протоколе об уничтожении существ были списки, был алгоритм изгнания каждого, и Грей прекрасно помнил, чем опасны Грехи. Каким бы приятным и красивым ни выглядел новый знакомец, как бы ни был похож на человека – чудовище всегда оставалось чудовищем. Это был закон Крестейра.

– Вы так рано встали. Не собираетесь тут задерживаться? – продолжал любопытствовать Фергус.

– Нет. У меня полно работы дальше.

Мастер пытался понять, раздражает ли его болтливый Грех или нет. Его голос звучал слишком умиротворяюще и даже как-то знакомо, но Грей решил, что это ему просто показалось. Выглядел он как располагающий к себе, опрятный мужчина – конечно, такого приятно слушать, но не отменяло того факта, что эта разговорчивость действовала на нервы.

То ли дело было в том, что Грех трещал без умолку, то ли в его видимой двуличности.

Сначала он выражал презрение к окружающим людям, а потом тут же любезно тряс хозяйку таверны за руки, осыпая комплиментами и благодарностями. Такой мог приветливо улыбаться тебе и лить мед в уши, а потом с той же улыбкой всадить когти в живот и выдрать внутренности. Грехам Грей не доверял. Особенно таким, которые сваливались на него в самый разгар сражения, бросались цепляющими словами и нахально забирались в дилижанс.

– Так, значит, вы были здесь проездом? – Фергус аккуратно сложил бледные ладони в складках шлейфа на коленях.

– По работе, – коротко ответил Мастер.

– Нашли просьбу в соседнем городе на доске объявлений?

– Да.

– Я тоже видел его. Поэтому заехал. Было по пути.

– А по пути – потому что меня выслеживал? – Грей позволил себе усмехнуться.

– И да, и нет. Я держал путь в Теневаль.

От слов Фергуса по спине Мастера снова пробежали мурашки. Он крепче стиснул трость, упирающуюся в пол между сапогами.

– Если ты сейчас скажешь, что наши пути пересеклись благодаря удаче, я тебя изгоню, – мрачно сообщил Грей.

Ему не нравилось столько совпадений в небольшой промежуток времени, а этот свалившийся на его голову Грех только создавал еще больше вопросов.

– Ну, это не совпадение. Я знал, что вы отправитесь сюда, – ответил Фергус и склонил голову набок, словно любопытная птица.

– Откуда?

– Не трудно было догадаться. Я впервые увидел вас к западу отсюда. Теневаль нынче место приметное, у всех на слуху. Вы были недалеко, вы – действующий Мастер, так что было бы странным, если бы вы не держали путь туда, – спокойно объяснил Грех.

– И ты надеялся меня выцепить там? Зачем? – Грей хмурился все сильнее, пока их трясло по ухабам в дилижансе. – Что такого у тебя есть для меня, раз ты проделал этот путь?

– Я отдам это вам. Это очень важно, но я не могу сделать это просто по пути. Всё же не ломоть хлеба поделить.

Между ними воцарилась тишина. Слышен был свист кнута и топот копыт, колыхались от тряски занавески на окнах. Тусклый солнечный свет пробился сквозь тучи и замелькал на лице Греха, запутался в его волосах и складках на юбке. Что-то вокруг них сгустилось, словно старое и забытое. Это чувство вызывало внутри Грея неприятное жжение, амулет-кристалл под водолазкой внезапно нагрелся.

– В Теневаль могли отправиться и другие Мастера, – внезапно проворчал Грейден.

– Мастеров сейчас нет. И кстати. Я утром ходил в руины, хотел посмотреть на останки. И знаете, – нахмурился Фергус, его лицо перестало быть растерянным, – там нет тела Мастера, чертившего защиту.

– Что? – Грей удивленно застыл.

– Я имею форму волка. У меня очень хорошее обоняние, и я бы без труда смог найти то, что осталось после того монстра. Оно сожрало двенадцать человек, и Мастера среди них не было, – ответил Фергус.

– Бред какой-то… Зачем ему было чертить защиту, идти туда и сбегать? – Грей обхватил пальцами подбородок. Он пытался вспомнить всех Мастеров, с которыми когда-либо пересекался, чтобы понять, кто мог так сделать и мог ли вообще. – Он должен был или вернуться к жителям, или закончить начатое. В чем тогда смысл защитного круга?

– Может, он струсил, – холодно заметил Фергус.

– Мастера не трусы.

– Бо´льшая часть из них. И вы не трус. Но я видел тех, кому выжить в этом мире помогла только их паскудная душонка. И такие не помогают людям.

– Ты сейчас едешь прямо рядом с Мастером. Остерегался бы таких слов, – безэмоционально сказал Грей.

Не то чтобы он сейчас собирался вскакивать и с пеной у рта доказывать Греху, какие Мастера все чистые, святые и непорочные. Грейден прекрасно знал, что среди Мастеров встречались не самые приятные люди. Он слишком хорошо помнил годы обучения в Ордене, где помимо обычных ребят с Даром могли учиться отпрыски из богатых семей. Те мнили себя королями мира, а уж с Даром считали, что им все позволено, а потом просиживали свои золотые «пятые точки» где-то в безопасности, пока остальные, рискуя жизнью, таскались в самые ужасные и отдаленные места убивать чудовищ.

– Вы – особенный, Мастер Грейден. Я не самое доброжелательное к окружающим существо, но вы для меня исключение, – Фергус говорил это все с той же теплой улыбкой, но Грею почему-то стало неуютно.

Он нахмурился и посмотрел пристально ему в лицо:

– Не вздумай нападать на людей.

– Пока они ведут себя хорошо – не буду.

– Фергус.

Имя слетело с губ слишком легко. Слишком… правильно?

Грейден постарался удержать себя в руках, но внутри будто стиснуло стальным обручем ребра. Он посмотрел на Греха и не смог проконтролировать изумление на своем лице, потому что Фергус выглядел обескураженным.

– Да, Мастер. Не буду, – неожиданно кивнул он, все еще глядя на Грейдена так, словно у него вдруг появилась вторая голова.

Виски заломило тупой болью, правую сторону словно окатило кипятком. Мастер стиснул зубы, незаметно впиваясь пальцами в сиденье. Трость в его руке дрогнула, он почувствовал на себе пристальный взгляд и отвернулся, беспокоясь, что не сможет держать лицо. За окном расплывался пятнами пейзаж. Мастер сфокусировался на пробивающейся траве и сверкающей на солнце ленте реки, устремляющейся вдаль. Вскоре они должны были пересечь мост. Грей надеялся, что тот в надежном состоянии, но раз дорога все еще проходила здесь, то волноваться было не о чем.

– Мастер… – снова подал голос Фергус, но неожиданно осекся.

Перестав следить за стремительно пробегающими по небу облаками, Грей обернулся и застыл. По стенам и потолку кареты медленно расползались сияющие алым знаки. Их было так много, что пестрело в глазах. Дилижанс подпрыгнул на кочке, заползая на мост, и знаки засияли ярче, испещряя собой каждый сантиметр. Грех подскочил с места, знаки зашипели под ним, опаляя через обувь и одежду.

Грей не успел ничего сказать или сделать, когда раздался взрыв. Дилижанс будто вывернуло наизнанку, с треском в стороны отлетели дверцы со стеклом, полетели клочьями занавески и обивка, закричали лошади.

Мастера ткнуло лицом в твердое плечо, сильные и цепкие руки обхватили его спину, и мир закружился вокруг, вызывая тошнотворные мушки перед глазами. Он почувствовал глухой удар, болью отозвавшийся во всем теле. Грей вцепился руками в чужое тело, вжимаясь лицом в пропахшую явно дорогим парфюмом рубашку, пока вокруг снова что-то взрывалось. Его опять бросило в сторону, он почувствовал спиной каменную поверхность и удивился, когда не ударился головой. Сверху посыпалось каменное крошево и доски, над ними пролетело со свистом колесо.

Когда грохот и звуки вокруг стихли, Грей собрался и попытался пошевелиться. Он лежал, придавленный Фергусом, и рука существа была тем, что уберегло от удара затылок Мастера.

Грейден завозился, пытаясь выбраться из-под него, но Грех при своей худощавой комплекции оказался на редкость тяжелым.

– Вставай давай! Ты уснул, что ли?

Фергус не отреагировал. Грейден выбрался из-под него, морщась от боли в правой стороне тела. Вокруг поднималась клубами пыль, каменная поверхность моста была забрызгана кровью, и Мастер увидел впереди изувеченные тела лошадей и кучера. Дилижанс превратился в месиво из деревянных досок, и весь мост пошел крупными трещинами.

Что-то под ними утробно завыло, мост слегка накренился. В воду с плеском посыпались камни и обломки.

Грейден убрал с лица мешающие пряди волос и вгляделся сквозь пыльную завесу. По ту сторону моста вышло несколько человек, вооруженных арбалетами. Они не были похожи ни на разбойников, ни на простых горожан – их униформа казалась смутно знакомой, но сейчас Грей не мог вспомнить, где их видел. На разглядывание не осталось времени – кем бы они ни были, ничего хорошего от них ждать не приходилось. Действовать надо было быстро, иначе Мастер рисковал вместе с мостом упасть в реку.

При мысли о ледяной воде Грея бросило в дрожь. Он крепко вцепился в трость, не позволяя адреналину и панике завладеть собой, и направился было на противоположную сторону моста, но обернулся на Греха.

Он не думал ни секунды над правильностью решения и вообще над тем, почему решил так поступить. Мастер просто склонился к существу, неловко заваливаясь на здоровую ногу, развернул его на бок и попытался растолкать. Фергус был без сознания, на подбородке и ладонях алели ожоги, черная кровь испачкала губы.

– Вставай! Эй! Давай, нам надо уходить!

Фергус продолжал безучастно лежать на боку.

– Твою мать! – Грей выругался, когда мост снова качнулся.

Он попытался поднять его, но Грех был тяжелым и неудобным.

– Вставай, Фергус! Ты тяжелый, я тебя не подниму. – Мастер все равно пытался его поднять.

Мост с воем накренился сильнее.

* * *

Двадцать два года назад

Легкий ветер приносил с собой забытые запахи места, которое люди и иные существа любили называть «домом». Пахло выпечкой, теплом, свежескошенным сеном, древесиной и пылью, оседающей на узких улочках.

Это означало, что рядом поселение и много людей, а там, где было много людей, была и опасность. Мастера всегда приходили им на помощь, и вряд ли окровавленная туша Греха оставалась незаметной на практически открытой местности.

Фергус досадливо застонал, глотая пыль, – угораздило его свалиться без сил именно здесь. Мог бы протянуть еще пару миль и скрыться в тени леса, но нет же. Грех приподнялся на одной руке, чтобы переползти в более укромное место и там отлежаться, но сил хватило только на вялый рывок в густую траву. Острые ветки кустарников с треском надломились под весом его тела и больно вонзились в развороченный бок. Отсутствующая рука все еще напоминала о себе фантомной болью. Фергус стиснул зубы, чтобы не захохотать в голос, – он выглядел, наверно, как куль с дерьмом.

Грех ненавидел выглядеть таким слабым и бессильным, но сейчас ничего не мог поделать. Надо было вести себя еще осторожнее, чем обычно, хотя он до последнего не сомневался в том, что скрывался отменно. Он до сих пор не понимал такого маниакального интереса Мастеров к нему, но разобраться, что к чему, не успел. Они напали на него исподтишка, как гром среди ясного неба, и все, что он смог сделать в той ситуации, – бежать как можно дальше. Не было смысла устраивать сражение прямо посреди огромного города и привлекать внимание.

Погоня длилась вечность, прежде чем Фергус решился дать им отпор, но он не рассчитал такого интереса к своей скромной персоне и, проиграв, был вынужден бежать дальше. Он все еще не понимал, что сделал такого, за что его могли так выслеживать. Он просто хотел, чтобы его уже оставили в покое за столько лет.

Грех чувствовал себя бесконечно уставшим физически и откровенно выжатым морально, так что готов был сдохнуть прямо тут, неизвестно где, если ему дадут спокойно поспать хоть пару часов и перевести дух. Он устало опустил голову на еще теплую землю. Закатное августовское солнце высветляло рассыпанные, слипшиеся от крови волосы в золотистый, контрастно теплый цвет на фоне изумрудной травы.

Под порванной рубахой возле ключицы пульсировала горячим метка – обещание, данное мальчику с глазами цвета пасмурного неба. Интересно, как поживает этот храбрый Охотник? Помнит ли он об обещании Греха, забравшего его проклятье с амулета? Пожалуй, стоило собрать волю в кулак и выжить. В конце концов, он дал обещание навестить его на совершеннолетие и отдать то, что забрал. Грехи должны соблюдать уговоры, должны держать свое слово, что бы ни случилось. Это правило было нерушимым в Крестейре.

Фергус улыбнулся пересохшими губами и закрыл глаза.

Первый удар в переломанные ребра вызвал россыпь цветных пятен перед глазами, выжигая веки раскаленным железом изнутри. Чьи-то руки вцепились в оголенное плечо с обрубком у локтя вместо руки, затем торопливо содрали с лица прилипшие волосы. К щеке прижалась очень маленькая и очень холодная ладонь с ароматом теплых яблок и грозы.

Фергус вздрогнул, затем его снова толкнули в ребра, и он тихо застонал сквозь сжатые зубы, не сдержавшись от боли.

– Живой, – хриплый голос казался таким знакомым, щемящим сердце непонятной тоской.

Грех открыл глаза. Ему казалось, что он пролежал тут лет сто, но солнце все еще висело у линии горизонта, окрашивая небо кроваво-алым.

– Эй. Вставай, – тихий голос снова его позвал, и Фергусу пришлось повернуть голову, чтобы увидеть его обладателя.

Зеленые глаза распахнулись в изумлении всего на миг, а потом Грех расплылся в измученной улыбке. Тот, кто стоял перед ним, не мог быть настоящим, не мог быть реальностью. Наверное, Фергус уже испустил дух или это предсмертная агония и галлюцинация, потому что здесь, на самом отшибе огромного поля у кромки леса рядом с ним никак не мог находиться тот храбрый мальчишка, которому он дал обещание.

– Маленький Охотник. Ты пришел ко мне сам. Но еще слишком рано.

Мальчик сидел перед ним на коленях, в его серых, широко раскрытых глазах плескался настоящий ужас, но он храбро сжимал бледные губы в линию и старался не показывать этого. Он ничего не ответил, стараясь смотреть в лицо мужчины, и Фергус понял, что он намеренно отводил взгляд от того, что осталось от его руки. Алые лучи солнца ложились на его бледное лицо ровными полосами, темные волосы ерошил ветер, приносящий запах гари.

– Мне так жаль. Я очень хотел бы посмотреть, каким ты вырастешь.

– Я не… – Мальчик непонимающе покачал головой и внезапно дернулся, оглянулся через плечо, как будто его кто-то позвал.

– Ты не можешь находиться здесь, – припечатал Фергус и подавился собственной кровью, загустевшей в глотке. Он снова закрыл глаза и хотел было опуститься обратно, но сильный удар в ребра ослепил его болью, и Грех зарычал сквозь зубы.

– Вставай! Я очень даже здесь, поэтому быстро вставай! Вставай! Ты же демон! – Мальчик неожиданно вцепился в его рубашку и затряс его изо всех сил, едва ли не опрокидывая на спину.

Фергус изумился тому, сколько слов он услышал сейчас от прежде молчаливого ребенка, внезапной силе в его худых руках, но следующие слова прошли ознобом вдоль позвоночника:

– Мастера пришли в город. Кто-то видел тебя. Они придут искать. Я никому не сказал, что видел тебя, поэтому вставай и уходи!

Грех стиснул зубы, приподнялся на локте и отвернулся в траву, чтобы мальчик не увидел, как его вырвало кровью. Он вытер рот дрожащей рукой, хрипло задышал и снова повернулся к ребенку.

– Спасибо за заботу, маленький Охотник. Но, кажется, я уже не встану. Уходи. Не стоит им видеть тебя рядом со мной. Проблем не оберешься.

– Ты же демон! Ты не можешь просто взять и остаться здесь! – На лице мальчишки показалось искреннее негодование.

Фергус посмотрел на него. Он совершенно не понимал, почему этот ребенок так старался помочь ему подняться и выжить, почему все еще был здесь и не убегал. Так не бывает. Все это казалось сном.

Мальчик вытер лоб тыльной стороной ладони, оставляя темный след на белой коже, и Фергус увидел, что его руки перепачканы черной греховой кровью. Она мазками расчертила его светлую рубашку, испачкала коленки и одну щеку, как будто кто-то брызнул на него чернилами.

– Вставай!

– Мне жаль, маленький Охотник, но праздничный пирог на твое совершеннолетие придется есть как-то без меня, – покачал головой Грех и попытался встать. Он прополз на коленях пару шагов и завалился на оторванную руку, морщась от боли. Она была настолько яркая и выматывающая, что у него на краткий миг помутнело в глазах.

– Они скоро придут, как ты не понимаешь! – крикнул мальчик. Он прошуршал по траве, подобрался к его здоровому плечу и безбоязненно подпер его своим тощим тельцем, чтобы Грех не свалился обратно.

– Я очень даже понимаю. И поэтому говорю тебе уходить. Поверь мне, люди не будут в восторге, если увидят, как ты пытаешься поднять такую тварь, как я.

Мальчик упрямо сжал губы в линию, насупился, отводя взгляд, но никуда не ушел, а продолжил подпихивать Греха в сторону леса.

– Ты меня совсем не слышишь? Уходи! – Фергус сделал свой голос тверже. Он совершенно не хотел завлекать в кошмар этого ребенка и не понимал, почему он не бросит его. – Уходи, я сказал!

– Вставай! – внезапно наперекор крикнул мальчишка и посмотрел так отчаянно и беззащитно, словно Фергус был его последней надеждой. – Поднимайся! Ты слишком тяжелый, я не смогу тебя поднять!

Грех смотрел на него очень долго и пытливо, пытаясь подобрать слова, но в голове остался только белый шум и целый океан удивления. Он видел Греха раз в жизни, разве это стоило такого риска? Что такого случилось в жизни этого ребенка, раз он выбрал помощь чудовищу?

Додумать ему не дали запахи опасности. Фергус резко замолчал, поднял голову и невольно обхватил целой рукой мальчишку, прижимая к себе. Тот ахнул от шока, дернулся, но замер, услышав глухой голос:

– А вот и Мастера.

– Они убьют тебя, – сказал мальчик.

– И тебя заодно, если ты сейчас же не уберешься, маленький Охотник, – строго посмотрел на него мужчина, но мальчишка намертво вцепился в его окровавленную рубашку и отвел взгляд.

– Тогда нам обоим надо уходить, – глухо ответил он.

Фергус вздохнул, понимая, что совершает сейчас какую-то импульсивную глупость, что не стоит так идти на поводу своих эмоций, но сгреб одной рукой мальчишку в охапку и натянул маску-череп на лицо из последних сил.

– Тогда держись.

Когда Мастера пришли на место, то нашли лишь подсохшую лужу черной крови и лоскуты одежды Греха.

След потерялся в густом темном лесу, утопая в его свежести и запахе прелого мха. Фергус уносил ребенка прочь от человеческого поселения, от плюющихся проклятиями Мастеров и окраины леса, пропитавшейся кровью. Он думал, что у него не будет столько сил, но на удивление почувствовал свой предел только ближе к рассвету, когда небо затянуло светлой дымкой начинающегося дня.

В самой чаще леса, у тонкой полоски ручья шириной в пять человеческих шагов, Грех притормозил и бережно опустил ребенка на сочную зелень травы. Первые солнечные лучи скромно скользнули сквозь изумрудную листву, опустились смешливыми зайчиками на траву и могучие стволы деревьев. Звонко распевались птицы, где-то стучал дятел.

Мальчик не проронил ни слова, глядя на то, как Фергус сдирал с себя остатки рубашки и присаживался перед водой, чтобы смыть кровь. Он оглядел его раны и сразу отвернулся, чтобы скрыть свой испуг. Кажется, он только сейчас полноценно смог все увидеть и осознать.

– Что ж, маленький храбрый Охотник. И что это бы- ло? – с улыбкой спросил Фергус. Он нагнулся ниже, полоща волосы и расправляя их пальцами на воде. Одной рукой было жутко неудобно, но на ближайший месяц ему придется привыкнуть к таким изменениям. Черные разводы медленно стекали вниз по течению, путались между камнями и растворялись в прозрачном хрустале.

– У… у тебя нет… – Мальчик внезапно оказался на шаг ближе. Он смотрел то на лицо, то на обрубок руки и кусал губы, не зная, как сказать.

– Руки? Да, нет, но она отрастет, не переживай об этом. – Фергус повернулся к нему так, чтобы скрыть пораженную сторону. – Ты не ответил мне.

– Не было выбора. Нужно было бежать.

– Бежать с Грехом? Сомневаюсь, что маленькие мальчики должны так поступать в экстренных ситуациях. Ты сейчас за много-много миль от дома. Не боишься? – Мужчина по-звериному оскалился, наклоняясь к нему, и мальчик упрямо сжал губы в линию, оставаясь на месте.

– Ты же не ешь детей.

– Ты запомнил все, что я тебе сказал? – умилился Грех.

– Конечно. Я же не глупый.

– А как называется то, что ты сделал?

– Это не глупость. Мастера бы убили тебя.

– А за себя ты не побоялся? – Фергус вздохнул, устало потер висок и снова посмотрел на мальчишку. – У тебя ведь наверняка есть семья или люди, с которыми ты живешь. Не боишься, что подвергаешь себя или их опасности, связавшись со мной?

– Я не собираюсь возвращаться, – вдруг холодно отчеканил мальчик.

Грех застыл. Он посмотрел на него внимательнее, только сейчас замечая, какой ребёнок бледный, с синюшными тенями под глазами.

– То есть мне не стоит предлагать отвести тебя к людям?

– Нет, – быстро ответил мальчишка.

– Куда же ты пойдешь?

Маленький спаситель уставился себе под ноги. Он немного подрос за то время, что Фергус его не видел, но не сильно изменился в весе. Такой же худой и угловатый, со сбитыми костяшками на руках и свежей ссадиной на брови. Рубашка с черной заплаткой на боку, кожаный ремень и холщовый мешочек сбоку – он не выглядел так, как будто давно планировал сбежать с Грехом.

– Я думал, что смог помочь тебе с твоей проблемой, – заметил Фергус, кивая на его серебряную цепочку.

– Ты и помог. Потому я спас тебя. Не люблю быть должным, – тихо ответил мальчик.

Перед глазами Фергуса пронеслась не самая приятная вереница воспоминаний. Образ его Учителя с его перьевой накидкой и вечно сияющей диадемой в волнистых волосах словно отпечатался на сетчатке глаз:

«Я спас тебя. Будь добр помнить это всегда, Фергус».

– Так. Стоп-стоп-стоп, – поднял руку Фергус. – Давай сразу договоримся, раз уж теперь наши пути снова сходятся, – никаких долгов, ясно? Ты мне ничего не должен. И я тебе ничего не должен. Забудь вообще слово «долг» со мной.

Мальчик ошарашенно замер, прижал перепачканные руки к груди, где под рубашкой еле тлел нежным светом кристалл. Ему было необходимо несколько секунд, чтобы переварить информацию.

– Ты возьмешь меня с собой?

– Ну, не бросать же мне тебя одного посреди леса. – Фергус огляделся, окинул рукой здешний пейзаж и присвистнул. – Хотя, если ты хочешь присоединиться к местному колориту, кто я такой, чтобы принуждать тебя, маленький Охотник.

– Договорились, – серьезно оборвал его мальчик. Потом нахмурился сильнее. – И хватит называть меня «маленьким Охотником».

– А как мне тебя называть? – Грех снова склонился, улыбаясь значительно теплее.

– Грейден. Зови меня Грейден.

– А мое имя Фергус. Наконец-то мы с тобой нормально познакомились.

Глава 3

Грей кое-как взвалил Греха себе на спину, стараясь не обращать внимание на постоянный скрежет и покачивания моста.

Он не собирался его тут оставлять, как бы жутко ему ни было от осознания того, что они рухнут в воду вместе с мостом и разорванной каретой.

Ногу прострелило болью, трость болталась в руке и только мешала, Грейден еле шел со своей тяжелой ношей. Он остановился перевести дух, и тут мост тряхнуло так, что он не устоял на ногах.

– Мастер Грейден! Вам лучше поторопиться.

Грей поднял голову на оклик и замер – путь перегородили с обеих сторон моста. Высокий человек в длинном пальто и широкополой шляпе целился из арбалета в Фергуса, висящего на плече мужчины.

– Кто вы такие, бес возьми?!

– Мы те, кто может тебе помочь. Только брось это. С моста ты должен выйти один.

– Не припомню, чтобы я соглашался следовать вашим указаниям.

– Ты или пойдешь с нами, или останешься здесь вместе с этим проклятым Грехом, – сказал мужчина в шляпе и натянул тетиву арбалета.

– Меня не устраивают оба варианта, – хмыкнул Грей, делая осторожные шаги. – Кто вы такие?

– Узнаешь, когда пойдешь с нами.

– Я не давал вам согласия.

– Твоего мнения никто не спрашивал. Хозяин отдал приказ привести тебя. Или убить. Будьте мудрее, Мастер Грейден.

Грейден хотел было спросить, кто такой Хозяин, но вдруг почувствовал, как его ногу что-то мягко стягивает, словно толстым канатом. Он опустил глаза и увидел длинный хвост Греха с серебристой кисточкой и костяными позвонками, торчащими из густого меха. Фергус за спиной завозился, его тело стало горячим, и это ощущалось даже сквозь плотное пальто.

Тетива арбалета тонко звякнула, металлический болт со свистом устремился к ним. Грей не успел ни подумать, ни среагировать, как сбоку от него появилась рука, и длинные, когтистые пальцы на лету схватили болт, остановив его в нескольких сантиметрах от костяного носа маски-черепа.

– Простите, Мастер. Меня немного вырубило.

– Очень вовремя. Ты, знаешь ли, не пушинка, – проворчал Грей.

– Заканчивайте ворковать! – Мужчина в шляпе поднял руку, и арбалетные болты со свистом понеслись со всех сторон.

Грея подхватили сильные руки, он едва успел сгруппироваться, крепче стиснуть трость и вцепиться в обнаженные плечи Греха, прежде чем мир снова закружился вокруг. Болты ударили в место, где они недавно стояли, череда снарядов пронеслась за ними по пятам, вбиваясь в полуразрушенную поверхность моста. Грейден услышал, как под лапами Фергуса противно чавкнула плоть разодранных лошадей, как треснули доски, прежде чем мост начал медленно обваливаться прямо под ними. Было неудобно сидеть на чужих руках, но Грех держал крепко и надежно. Он оттолкнулся лапами от края моста и перескочил через отряд вооруженных арбалетчиков.

Под их весом сломались заросли мертвых кустарников, Фергус пробежал в сторону деревьев и остановился, заметив там людей. Грей ловко спрыгнул с его рук, сунул руку под распахнутое пальто. Из подвесной сумочки на портупее извлек флакон эликсира и, залпом выпив его, убрал бутылек обратно в карман.

Мастер затер защитный круг перед ними, чтобы дать возможность Фергусу пройти. Из леса высыпал еще один отряд вооруженных людей, тут же подступили арбалетчики, перегородившие мост. Грей успел заметить у пары мужчин сверкающие кристаллы на цепочке, болтающиеся на груди.

«Мастера?! Что здесь творится?!»

– Я убью их, – Грех не спрашивал, а просто сообщал факт. Его когти лязгнули, он нервно мотнул хвостом.

– Там Мастера, – глухо ответил Грей.

– Они пришли не мирные переговоры вести, Мастер.

– Вижу.

– Мастер Грейден. Не устраивайте напрасных сражений. Просто пройдите с нами добровольно, и тогда никто не пострадает, – вперед выступил мужчина с зализанными длинными волосами. Его лицо перечеркивал грубый шрам, на бедре болтался ритуальный клинок в ножнах.

Грейден выставил в сторону руку, удерживая Фергуса от действий. Он хотел для начала разобраться, что происходит, а потом позволить Греху отрывать головы и веселиться.

– Вы уже убили невинного человека.

– Этот человек перевозил Греха.

– Как много обычных людей могут определить Греха? Чушь собачья. Вы просто хотели убить свидетеля, – фыркнул Грей. Он почувствовал, как вплотную прижался к его руке живот Фергуса – тот начинал терять терпение.

– Не имеет смысла трепать здесь языком. Время уходит. Вам нужно пройти с нами, или мы убьем вас. Даже если вам сейчас удастся сбежать на вашей ручной шавке, наши люди найдут вас. Мы повсюду.

– Слишком много чести для обычного Мастера вроде меня. Что вам нужно?

– Мы не имеем права разглашать эту информацию.

– Тогда я не собираюсь добровольно идти с кем попало, – холодно отрезал Грей.

– Вы играете с огнем, Мастер Грейден, – сильнее нахмурился мужчина со шрамом, отступая назад. Он махнул рукой, и из-за его спины вышли низшие демоны. Расстояние не было слишком большим, и Грей отчетливо видел их сияющие глаза и черные длинные когти на пальцах.

«Еще и демоны? Что эти-то здесь делают?!»

Удивляться уже не было сил.

– Пустите меня, и я вырву его гнусный язык за столь дерзкий тон, – прорычал Фергус.

– Погоди. Мы не должны нападать первыми. – Грей перехватил его за предплечье, крепко стиснул пальцы.

– Почему?

– Потому что это Мастера. Орден разрушен, но я буду соблюдать законы до конца.

По окончании обучения Мастера давали клятву в храме Джиана Защитника – Верховного Божества Алторема, верного воина Создателя. Они клялись быть защитниками людей, борцами со злом и оставляли подпись кровью в Своде Законов Мастеров. Один из этих законов делал их всех братьями по крови и нападать друг на друга строго запрещал. Что бы ни сделал один Мастер другому, они должны были решать любые конфликты только на законодательном уровне. Никто из них не имел права напасть, вызвать на дуэль или намеренно причинить вред другому Мастеру.

Казалось, что кошмарный сон продолжался. В ту самую ночь, когда Грей перешагнул защитную алую полосу, его жизнь как будто встряхнули и перевернули вверх тормашками. Все происходило слишком быстро и непонятно: Грех, утверждающий, что у него есть что-то, принадлежавшее Мастеру; загадочный пропавший Мастер; нападение Мастеров, находящихся в сговоре с демонами, на пути к странностям Теневаля.

Грей думал, что это путешествие не будет чем-то отличаться от всех предыдущих за последние месяцы – он просто шел от одного пункта к другому, отыскивал нуждающихся в помощи людей и изгонял множество разных монстров и существ. Даже сражался с порождениями Инферно.

Но как же он ошибался.

Грейден не сумел понять, с какой стороны на них напали первыми. Он успел отбиться от нескольких ударов, вытащив клинок из трости, но едва не пропустил арбалетный залп. Что-то огромное приземлилось позади него, и болты были отбиты длинным, мощным хвостом. Грей обернулся – Фергус принял полную форму чудовища и теперь возвышался позади него огромной стеной. Он был ростом как три огромные лошади, с серебристой густой шерстью, мощными собачьими лапами с когтями и все в той же маске-черепе. Костяные челюсти щелкнули, откусывая одному из вооруженных солдат руку, мощные удары отбросили подступающих Мастеров. Грейден сбил в полете летящие в Фергуса благовония и фулу, затем вцепился одной рукой в его шерсть, загораживая собой. Их стремительно окружали, но действовали осторожно, как будто не собирались убивать.

В атаку бросились демоны, распахнув кожистые крылья. Грех выскочил вперед, выставив закрученные рога, и взметнул хвостом пыль. Грей переместился, чтобы не попасть под широкие когтистые лапы, и тут же сцепился в схватке с двумя Мастерами. Снова полетели металлические болты, пришлось пригнуться и откатиться в сторону. Казалось, что людей не убавлялось, их все прибывало отовсюду. Они окружали, чертили знаки, которые приходилось нейтрализовать Грею, чтобы они не попали в Греха. Фергус в свою очередь кружил вокруг Мастера и своей огромной тушей загораживал от каждого удара, грозно лязгая челюстями и рыча так, что содрогались деревья. Его мощные когти разрывали в клочья и людей, и демонов, но их как будто не становилось меньше.

Мастер загнанно дышал, пытаясь уследить сразу за всеми. Он быстро обогнул атакующего с палашом, рубанул клинком и пнул в коленную чашечку, ломая ее. Тут же выбросил руку вперед, вцепился в шерсть Греха без капли опасения и дернул на себя, привлекая внимание, пока рядом было относительно пусто.

– Надо бежать, – сказал Грей.

Фергус повернул к нему морду, провалы глазниц ничего не выражали.

– Залезайте.

Мастер не дал себе времени думать и анализировать. Он крепче стиснул шерсть в кулаке и, едва Фергус пригнулся, быстро вскарабкался на него. Сидеть было не так удобно, как на лошади, – спина оказалась слишком широкой, и пришлось сильно развести бедра, но мягкая шесть все компенсировала и прибавляла комфорта. Грей вцепился в нее обеими руками, прижался грудью к мощной холке и сжал ногами спину Греха, когда он оттолкнулся лапами и перемахнул через всех одним прыжком.

У Грейдена от прыжка сердце словно оборвалось, а потом подскочило к горлу неприятным комом. В висках бешено стучал пульс, адреналин заставлял кровь буквально кипеть, пока он верхом на Грехе мчался через редкий лес, лавируя между деревьями. Мир вокруг проносился с бешеной скоростью, но все, о чем мог думать Грей, – это как удержаться и не свалиться.

Фергус немного замешкался, притормаживая на развилке, завертел головой и как будто втянул воздух в себя.

– Лучше подальше через лес. Они будут ждать нас в ближайшем городе, – понял его замешательство Грей.

– Да, я тоже так думаю. Держитесь, – голос Греха как будто доносился из глубин его ребер, гулкий и утробный.

Он быстро развернулся и поспешил прочь через луг с пробивающейся травой. Грейден обернулся и успел заметить, как из сплетений голых ветвей леса вылетела пара демонов, но Фергус быстро скрылся между деревьями. Мастер гадал, успели ли их заметить, и на всякий случай крепче стиснул пальцами трость.

Они долго неслись через леса и поля, огибая по дуге любые поселения, пока Грей точно не убедился, что погони за ними нет.

– Фергус. Тормози.

Тот послушно замедлился и остановился возле раскидистого дуба посреди луга. Грей устало выдохнул, разжимая пальцы, и спрыгнул с Греха на землю. Ноги прострелило тянущей болью и миллионом острых игл – от долгой езды затекло все тело. Мастер с наслаждением размял спину и огляделся.

Вдалеке виднелась небольшая деревушка. Судя по размеру домиков с бьющими вверх столбами дыма, находилась она не меньше чем в двух милях от них. На небе загорались первые звезды, сияя сквозь тонкое ультрамариновое небо. Вокруг сгущались сумерки, сглаживая очертания и мягко поедая тени. Облака сдвинулись к горизонту, пряча засыпающее солнце, небо меняло оттенки с теплого оранжевого на холодный фиолетовый. Пахло нагретой влажной землей, молодой листвой и немного – дымом.

– Я могу довезти поближе к деревне, там скинуть облик, и мы найдем ночлег, – подал голос Фергус.

– Да, думаю, так и поступим, – устало выдохнул Грей. Боль еще не вернулась в тело, что было довольно странно, но он чувствовал себя вымотанным. К тому же все его вещи сгинули вместе с саквояжем в реке, и теперь эликсиров осталось совсем мало.

Мастер отвернул полы пальто, оглядел свои скудные запасы, прикрепленные к портупее, и недовольно выдохнул. Ужасно, просто хуже быть не могло.

– Поехали? – спросил Фергус.

Грей обернулся. Видеть Греха в полной форме было странно, и он не успел толком разглядеть раньше, так что сейчас Мастер с интересом окинул его взглядом. Что ж, в том, что форма волчья, Фергус не обманул – у него действительно было собачье тело, лапы и даже череп.

Грейден медленно шагнул к нему, задирая голову. В темноте глазниц тускло сияли алые огни, горячее дыхание паром вырывалось из пасти и провала носа, на мощных лапах были костяные наросты, напоминавшие шпоры. Хвост, длинный и пушистый снизу, стелился вокруг задних лап, один из бараньих рогов украшала трещина.

Грей, в очередной раз поддавшись порыву рядом с этим взбалмошным Грехом, протянул руку, но замер в сомнениях. Ощущение дежавю снова окутало его, проникло внутрь и крепко стиснуло в своих ледяных объятиях ребра. Дыхание перехватило, когда Фергус сделал осторожный шаг к нему и склонил голову. Он осторожно потянулся и ткнулся мордой прямо в раскрытую ладонь. Грей выдохнул, осознав, что все это время задерживал дыхание. Костяной нос был твердым, горячим, и это чувствовалось даже через кожу перчаток. Мастер позволил себе чуть сдвинуть ладонь вверх и провести по гладкой кости до самого лба, где выпирал маленький рог по центру.

Мастер Грейден был гаптофобом. Он ненавидел прикосновения, нарушения личного пространства и терпеть не мог прикасаться к кому-то. Он всегда носил перчатки, максимально закрытую одежду, запаковывался в водолазки и свитера с высоким горлом, портупеи и пальто, никогда не тянулся к людям и был благодарен, если эти самые люди не тянулись в ответ к нему. Он никогда бы в жизни не захотел коснуться малознакомого человека, Греха или еще какого существа, но с этим существом было явно что-то не так. Его форма чудовища не вызывала таких отталкивающих ощущений.

Мастеру было интересно, хотелось потрогать и изучить. Он впервые видел Греха настолько близко. Фергус склонил голову еще ниже, Грей провел руками под глазницами, коснулся рогов. При желании он мог бы обхватить его морду руками, но не стал так делать. Вместо этого отпустил череп, плавно обогнул и провел ладонью по мощной шее. Шерсть по виду была мягкая, шелковая и чистая, как будто он только что искупался и высушился. Вопреки ожиданиям, от Греха не пахло обычным животным запахом – до Грея долетали приятные нотки высушенных трав и легкого парфюма.

Мастер снова провел по шее ладонью, потянулся вверх и нащупал на загривке выпирающие позвонки. Трогать их было странно и не очень приятно, потому что это казалось чем-то ненормальным, Грех не может чувствовать себя хорошо с выпирающими тут и там костями, но Фергус лишь повернул голову и мягко мотнул хвостом, задевая низ сапог Грея.

Ногу снова прострелило болью, и только сейчас Мастер заметил, что перестал опираться на трость, зажав ее под мышкой. Он покачнулся, но Грех тут же услужливо подставил ему бок и не дал упасть в грязь.

– Пожалуй, хватит тут торчать. Надо найти ночлег, пока совсем не стемнело, – выдохнул Грейден.

– Хорошо. Залезайте, я подвезу вас поближе к деревне.

Фергус слегка пригнулся, подгибая лапы, и Грей все еще легко забрался на него. Нужно было скорее добраться до деревни, иначе, если действие эликсиров кончится, он даже слезть самостоятельно не сможет. Выглядеть таким слабым перед Грехом Грей не хотел.

* * *

Двадцать два года назад

Сентябрь всегда полнился яркими, терпкими запахами, сколько помнил Фергус.

Ночи становились холоднее, небо было как будто выше, укутывалось сизыми облаками, словно в пуховую перину, и в этом уюте так отчетливо чувствовался густой аромат переспелых яблок, влажной земли и прелых листьев.

Постоялый двор стоял на самой окраине городка, и Фергус смотрел на чернеющую чащу леса по ту сторону забора, пока выкуривал сигарету. Если напрячь глаза, можно было увидеть крошечные алые проблески снующих ночных тварей, внезапно активизировавшихся вокруг них. Грех медленно выдохнул дым в стылый воздух, затушил бычок о дно жестяной пепельницы и выкинул наружу, закрывая окно. Он почти услышал жалобный скулеж из зияющей черноты среди влажно поблескивающих в мороси деревьев, и ему это совсем не понравилось, но он не собирался ничего говорить своему новоиспеченному спутнику, чтобы не напугать. Они шли целые сутки через бурелом и овраги, так что мальчику был необходим спокойный, крепкий сон и отдых, тем более в таком юном возрасте.

– Так много. – Грейден выбрался из угла, с любопытством оглядел заставленный множеством тарелок стол. Он бросил короткий взгляд на Фергуса, сморщил нос от запаха дыма и забрался на мощный стул, смешно елозя по нему угловатыми коленками.

– Надо хорошенько подкрепиться перед нашими приключениями, – тепло улыбнулся Грех, задергивая штору. Он вымыл руку в умывальнике и сделал себе пометку в будущем стараться не курить при мальчике – тот явно не любил запах сигаретного дыма.

– Я не голоден, – тихо ответил Грей, но его живот предательски заурчал, и он смущенно отвел взгляд в сторону потрескивающего камина.

– Ты был в бегах задолго до встречи со мной, правда? – Фергус честно старался не улыбаться слишком плотоядно.

Маленький Охотник молчал, продолжая буравить взглядом пламя в камине. В наступившей тишине был слышен треск поленьев и дробь дождевых капель по стеклу, отчего Фергусу хотелось свернуться клубком подле камина и проспать ближайшую неделю, восстанавливая силы.

– Поешь. Пожалуйста.

Грей посмотрел на него украдкой, снова скользнул взглядом по отрубленной руке, ловко спрятанной в рукаве рубашки.

– Хорошо, – нехотя согласился мальчик. – Какое мое?

– Любое, которое на тебя смотрит. Я заказал все, потому что не знал, что именно тебе нравится.

Грей растерянно оглядел блюда, подтянул к себе тарелку с мясом и овощами, глядя сконфуженно и неуверенно, и это совсем не вязалось с его образом хмурого мальчишки.

– Сколько всего я буду тебе должен за одежду и такое количество еды? У меня… – мальчик прикусил губу, роясь в мешочке на поясе, и достал горсть монет. – У меня есть немного денег, но я не слишком хорош в ценах и этого, скорее всего, не хватит. И ты заплатил за ночлег, так что…

– Так, погоди. Погоди! – торопливо выпалил Фергус.

Он стоял настолько обескураженный серьезным заявлением мальчишки, что поначалу не смог подобрать слов. Грех обошел стол по дуге, теребя косу и стараясь не показывать всем своим видом то больное понимание, которое снизошло на него в этот момент.

Фергус прекрасно знал, каково это – быть постоянно должным, но не мог подобрать слов, чтобы Грей его понял, и понял правильно. Греху приходилось быть только по одну сторону этой медали, и он совершенно не задумывался о том, что ему придется говорить слова, которые самому хотелось бы услышать.

– Подожди, Грей. Прости, если напугал, но я уже говорил тебе, что ты мне ничего не должен. Ни сейчас, ни потом, договорились? – Фергус присел напротив него, с тоской глядя на круглые монетки в детских пальцах. Его всего разрывало изнутри от чувства несправедливости этого мира и всех его людей по отношению к одному-единственному ребенку.

– Но это нечестно. Неправильно, разве нет? Я не хочу быть должным, – непонимающе моргнул Грей, царапая ногтями скатерть.

– Сколько тебе лет, Грей? Семь?

– Мне уже восемь, – гордо вздернул острый подбородок мальчик. От него терпко пахло грозой, талыми ледниками и свежескошенной полынью, и эта горечь оседала в глотке Фергуса болезненным комом.

– А мне третья сотня. Ты еще ребенок. В восемь лет мальчики не могут идти работать, не могут сами себя обеспечивать. И так как я в нашем тандеме взрослый, это моя ответственность – кормить тебя, одевать и обеспечивать крышу над головой, – тихо сказал Фергус. – Поэтому ты мне ничего не должен, и думать об этом забудь. А теперь собери свои деньги, положи их обратно и ешь, пожалуйста. Я заказал все это для тебя.

Грейден смотрел на него широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот от потрясения. Он медленно сжал монеты в кулаке, не переставая смотреть на Греха, и затем убрал их в мешочек под столом. Фергус смотрел в его глаза, и ему чудилось, что кристалл внутри него тихо одобряюще вибрировал.

Его сломанные ребра вдруг загудели точно струны, ему померещилось, что кроваво-черные цветы медленно заполняли легкие от вибраций амулета – еще немного, и он выплюнет их на стол. Он незаметно сделал глубокий вдох и выдох, пока Грей собирался с мыслями.

Фергус сморгнул морок, подтягивая к себе тарелку, налил одной рукой чай и старался, честно старался не улыбнуться, когда заметил, как мальчишка голодно накинулся на еду, постукивая ложкой.

«Что эти люди такого наговорили тебе?» – Грех заправил за ухо мешающие пряди волос, медленно пережевывая человеческую пищу и чувствуя во рту только песок и сырую землю. Он смотрел на румяные, поджаристые куриные ножки и с сожалением понимал, что не сможет насладиться вкусом ни одного из этих блюд.

Грейден старался есть не торопясь, но Фергус видел, как его немного потряхивало от голода, от желания съесть все и сразу, и от этого на периферии сознания мальчик ощущал жгучий стыд, который окутывал Греха красным пологом.

Поэтому Фергус глубоко вдохнул запах и набросился на еду так, как будто для него она была самой вкусной в мире, как будто он ощущал все вкусы, и на его зубах не скрипел земляной привкус. Он хотел, чтобы Грей почувствовал себя наравне, чтобы понял, что голода нечего стыдится и что это нормально – так жадно есть.

– А ты… ты правда демон? – Мальчик задал этот вопрос, уютно устроившись на стуле и обхватив руками чашку после того, как они прикончили почти все блюда.

Фергус не смог сдержать улыбки, глядя на этого невероятного и удивительного ребенка с какой-то щемящей нежностью.

– Ты спрашиваешь это только сейчас?

– Я знаю, что ты не человек. – Грей нахмурился, уткнулся в чашку, но продолжал смотреть на него искоса, буравя взглядом виднеющиеся на шее бинты и культю вместо руки. – Но я не знаю, что ты такое.

– Нет, я не демон. Я Грех, – спокойно ответил Фергус, не переставая улыбаться.

– Серьезно?! Но ведь Грехи выглядят… совершенно иначе. Я слышал, что Грехи похожи на жутких чудовищ. – Грей даже отставил чашку от себя, повернулся к нему всем корпусом и широко распахнул глаза.

– Одна из форм действительно чудовищная. Но бо´льшую часть времени нас не отличить от обычного человека.

– Не верится. Ты выглядишь совсем как человек, – продолжал пораженно осматривать его Грей. Взгляд цеплялся за каждую складку на рубашке и остановился на свободно лежащей на столе кисти с тонкими бледными пальцами.

Фергусу хотелось напомнить, что Грей самолично поднимал его на ноги двое суток назад, что подпирал плечом и должен был прочувствовать, что Грех очень даже материальный, теплый и человечный, но молчал, чтобы не спугнуть это открытое удивление. Он осторожно протянул руку по столешнице и замер, переворачивая раскрытую ладонь вверх.

Грейден не смотрел на его лицо, он с затаенным дыханием потянулся к длинным пальцам, коснулся едва заметных линий жизни на коже, родинки на запястье. Он осторожно положил свою горячую, нагретую от чашки с чаем ладонь поверх греховой, и его детские пальцы со сбитыми костяшками смотрелись слишком хрупко.

Фергус пытался понять, что за эмоцию он только что прочувствовал впервые, пока Грейден продолжал изучать его ладонь с ученым интересом.

– Как человек. Тебя же не отличить.

– Да. С каждым годом я становлюсь все человечнее.

– Это сколько Грехов прячется среди людей? – Мальчишка посмотрел на него, продолжая трогать ладонь.

– Не так много, как тебе кажется, Грей. – Фергус впервые улыбнулся тепло и искренне, и ему было странно от этого.

Последний раз Грех улыбался так вечность назад, это казалось неуместным и неправильным, но разумом он понимал, что сомнения вызваны его вымуштрованным сознанием, покрытым лживой коркой столь долго.

Он пытался, честно пытался понять, что не так с этим мальчиком, но ничего не приходило в голову. Грейден трогал его руку еще какое-то время, задавал вопросы, хмурился и смешно морщил нос. Он все еще выглядел напряженным, настороженным, но в его серых глазах пылало такое неуемное любопытство, что Фергус с предвкушением думал о том, как много он сможет ему рассказать о мире, когда они найдут место, где получится спокойно жить.

* * *

– О, тут есть книга сказок. Хочешь почитать перед сном? – Фергус присел подле кровати, пока Грей забирался в постель.

– Нет. Я уже взрослый для сказок, – с заминкой ответил мальчик, кутаясь в пуховое одеяло.

– Для сказок возраста не бывает. Обожаю их. Уверен, что не хочешь почитать? – Фергус повертел книгу одной рукой, глядя на него через плечо, и привалился спиной к кровати.

Грейден сердито взбил подушку, зарылся в нее щекой и недовольно посмотрел из-под встрепанной челки. Он замолчал на какое-то время, словно обдумывал ответ, а потом перевернулся на спину, чтобы не смотреть в лицо Греха.

– Я не умею. Читать не умею.

– О, я могу научить тебя. Как только мы найдем дом, – невозмутимо ответил Фергус. – Хочешь, почитаю тебе вслух?

Грей заерзал, бросая взгляды исподлобья и раздумывая, а затем нехотя все-таки ответил:

– Не надо, я же не маленький.

Фергус едва слышно вздохнул – работы с этим мальчиком предстояло еще очень много, если он хотел между ними нормальных и открытых отношений.

– Тогда я почитаю вслух сам себе. Если захочешь – присоединяйся, – с этими словами Грех удобнее уселся подле кровати, подпер коленями книгу, придерживая одной рукой страницы, и начал зачитывать первую историю.

Грейден фыркнул на это. Какое-то время он лежал неподвижно, отвернувшись к вытертому гобелену на стене, а потом Фергус услышал тихую возню. Ему очень сильно хотелось повернуться и посмотреть на него, застукать с поличным, но он усилием воли заставил себя читать дальше, краем глаза подмечая, как близко подобрался на кровати Грей, завернутый в одеяло точно гусеница.

Дождь продолжал тихо скрежетать по карнизам, шуршать по листве и тонко царапаться в окно, пока чудовище читало мальчику сказки о детях-подменышах, о пляшущих огоньках на озерах, о заблудившихся в лесу путниках и похождениях огромной Волчицы в горах. Тьма вокруг постоялого двора сгущалась, становилась плотнее, и в ней все чаще мелькали алые, плотоядные глаза потусторонних тварей. Фергус чувствовал их голод, их запах, напрягался всем телом, и его раны ныли тупой болью на каждый вздох. Кристалл внутри него пульсировал в такт, стягивал цепью дуги переломанных ребер, опалял внутренние органы жаром. В грудной клетке Греха расцветали пышные букеты черных роз, заполняли лепестками легкие, и он на краткий миг замолчал, стискивая челюсти, чтобы не начать кашлять.

Фергус торопливо бросил взгляд на Грея, внутренне холодея от мысли, что мальчик может увидеть, как теплая улыбка сползла с его лица, уступая место гримасе боли. Он не хотел, чтобы тот видел его таким сломанным и слабым, он должен был выглядеть сильным Грехом от начала и до конца.

«Улыбайся, Фергус. Как бы больно тебе ни было».

Грех смотрел на безмятежно спящего Грея в ворохе одеял, и книга сказок с тихим шелестом сползала с его колен на пол. Фергус смотрел, крепко зажав рот ладонью, пережидая острые вспышки боли и фантомные ощущения от потерянной руки. Он так устал, так бесконечно устал от того, что его жизнь похожа на череду нескончаемых гонок и борьбы за выживание, но сейчас, глядя на этого вечно хмурого, серьезного ребенка, вдруг ярко ощутил, что теперь все будет хорошо.

Фергусу стало стыдно – как будто этот мальчик должен был избавить его от всего того дерьма, что он натворил. Он не имел права так опираться на него, не должен думать о том, как Грейден поменяет его жизнь. Грех здесь, с ним просто потому, что хотел дать ему шанс на нормальную жизнь.

Он хотел, чтобы у этого маленького Охотника все сложилось хорошо, чтобы его судьба не была похожа на нескончаемый кошмар, как у него самого.

Фергус загнанно задышал, стараясь делать это бесшумно, подтянул колени к груди и положил голову на постель, прижимаясь щекой к накрахмаленным простыням. Боль отступала, отмеряла минуты короткими вспышками, пока Грех скользил взглядом по стиснутым на подушке мальчишечьим пальцам, по хмуро сдвинутым бровям и трепещущим ресницам. Свет масляной лампы окрашивал щеку Грея золотым, словно закатное солнце, тени ложились чернотой под запавшими от усталости глазами.

Россыпь веснушек на его щеках была похожа на созвездия, испещряющие небосвод каждую ночь.

Совсем как у нее.

Фергус снова улыбнулся, погружаясь в не самые светлые воспоминания.

– По-хорошему, тебе нужно к людям, но, похоже, ты знаешь не меньше меня о том, какие они на самом деле чудовища, – неожиданно для самого себя прошептал Грех, чувствуя горечь на языке, оседающую болью в глотке. – Я не смогу полюбить тебя так, как ты этого заслуживаешь, Грейден. Как это мог бы сделать отец или старший брат, как это принято у людей с их кровными связями. Я не человек и не смогу быть им, но постараюсь сделать все возможное, чтобы ты никогда не чувствовал себя одиноким.

У Фергуса было много учеников. Как только Грех достигал высшей стадии, становился взрослым и зрелым, на него накладывалась обязанность брать под свое крыло маленьких и неопытных, чтобы они не вредили людям и вырастали адекватными существами. Но маленькие Грехи и человеческие дети были совершенно разными. Это заставляло его сомневаться в своей компетентности и пригодности для воспитания мальчика с даром Мастеров, но бросить его мужчина не мог.

Фергус поправил сползшее с плеч Грея одеяло и поставил вокруг постоялого двора барьер от темных тварей.

– Я буду стараться. Я смогу тебя защитить.

Грейден продолжал тихо сопеть, не реагируя на слова, – слишком уставший для этого. Фергус медленно опустил голову обратно на постель, закрыл глаза, чтобы переждать скручивающую изнутри боль, но незаметно провалился в глубокий сон.

Поленья тихо потрескивали в камине, наполняя теплом комнату, твари за окном заскребли по барьеру острыми когтями, когда чудовище свернулось клубком вокруг желанного ими мальчика.

Фергус засыпал, не подозревая, что только что солгал Грею сразу в двух вещах. Он не сможет стать сильнее, не сможет защитить его в будущем – и будет ненавидеть себя за это, раз за разом прокручивая тот момент в голове.

Их дружба станет гораздо крепче, надежнее и вернее, чем могла бы быть у людей.

Глава 4

Двадцать один год назад

Фергус рухнул на колени, зажав руками рваную рану на животе. Черная кровь толчками выплескивалась сквозь бледные пальцы, пачкала горчичную рубашку уродливыми кляксами. Это выглядело ужасно.

Грех подавился кровью, сплюнул сгусток в сторону и вытер губы рукавом черного пальто, надеясь, что не слишком размазал по лицу. Он не хотел, чтобы Грей видел его слабость, но пятеро Мастеров каким-то образом так ловко загнали его в угол, что он не сумел уклониться и избежать ранения.

Фергус попытался встать, но внезапно не смог толком пошевелиться. Он опустил глаза вниз и с ледяным ужасом заметил жирную, нарисованную кровью пентаграмму. Одна в другой, две формулы – такую рисовали только Мастера высшего класса. Кто же это такие? Почему они напали на них так внезапно?

Грех зарычал, наклонился и попробовал стереть ненавистные символы, но только обжег перепачканные ладони. В воздухе запахло паленой плотью, но он снова и снова цеплялся пальцами за холодную землю, скреб когтями пучки сухой травы.

– Ублюдки! Выпустите!

– Попался-таки, тварь. Даже не пытайся умолять ме-ня – ты примешь свой конец, и я добавлю твой череп к своей коллекции в гостиной. – Мужчина в кожаной куртке с арбалетом за спиной сплюнул прямо рядом с пентаграммой. На его бедрах гремел в кобуре револьвер, он подошел близко, но недостаточно, чтобы Фергус его схватил.

– Умолять здесь будешь только ты один, – растянул окровавленные губы в улыбке Грех. Он был ослаблен, ранен и обездвижен, но это не значило, что он не мог дать отпор. Его бледные пальцы дернулись, когти удлинились, пронзая землю.

– Фергус! – знакомый звонкий голос пронзил округу.

Грех забыл как дышать, каменея всем телом. Из кустов с редкими желтыми листьями выскочил Грей и сломя голову понесся вниз по тропе к нему.

– Вот где щеночек прятался! – «Кожаная куртка» глумливо улыбнулся, подал знак рукой, и молодой парень с раненым плечом перехватил Грейдена на бегу, грубо схватив за руку. Пойманный было ребенок тихо вскрикнул, извернулся и наотмашь ударил ладонью парня по раненой руке. Тот выпустил его, но двое подоспевших мужчин схватили худого мальчишку, подняв практически над землей.

– Фергус! – Грей отчаянно залягался, вырываясь из рук. – Фергус!

– Не трогайте его! Я сейчас выломаю тебе руки, если еще раз тронешь его! – Грех заерзал, и пентаграмма под ним задымилась, обжигая колени и лодыжки. – Отпусти его!

– Посмотри, как зашевелился! Что, мальчонку себе подобрал? Пожрать захотел, тварь?!

– Я сейчас вырву твой позвоночник и сожру его, если не уберешь свои грязные руки от него! – Фергус свирепел на глазах, отчаянно раздирая когтями землю с пропитавшей ее кровью.

Мастер в кожаной куртке нахмурился, подошел к парню, держащему мальчика, и его лицо удивленно вытянулось, когда он выслушал их слова. Он посмотрел на застывшего, запыхавшегося мальчика и добродушно улыбнулся ему, как будто прикованного, пробитого насквозь Фергуса позади них не существовало.

Грей напряженно слушал, что ему говорили Мастера. Они пытались утешить его, расположить к себе и твердили, что отведут к людям, что все будет хорошо и эта тварь больше его не тронет. Что мужчина, к которому он бежал, не человек, что он чудовище и таких нужно устранять, чтобы они не вредили людям.

Чудовища часто притворяются хорошими, чтобы урвать лакомый кусочек. Грейден должен вернуться к людям, где ему место и где все будет хорошо.

Пахло самой дешевой ложью из захудалой прессы. Фергус чувствовал их, слышал, как шпарил их пульс, и видел, какими глазами они смотрели на Грея.

Когда «кожаная куртка» приставил к плечу Фергуса кинжал, исписанный рунами, тот даже не дернулся. Лишь посмотрел тяжело исподлобья и процедил сквозь зубы:

– Серьезно? Вы собираетесь сделать это на глазах у ребенка? Ему всего девять. Что вы за Мастера такие?!

– Он должен знать, как это происходит. Не делай вид, будто не догадывался о том, что у него Дар.

Фергус посмотрел на Грея. В глазах цвета пасмурного неба плескалась самая настоящая паника. Грей онемел от происходящего, повиснув на руках Мастеров, таращился невидяще на Греха в ответ и не двигался. Кажется, он даже не дышал.

– Закройте ему глаза. – Грех снова перевел взгляд на Мастера. – Уведите его.

– Не командуй, паскуда.

– Я просто прошу, чтобы ему не дали смотреть. Это так сложно?

Когда Грея попытались увести прочь, он внезапно ожил. Он резко наступил пяткой на ногу одному, пнул в голень второго и быстро выскользнул из их рук. Мастера охнули от неожиданности, рассеянно попытались его поймать, но мальчик оказался проворнее. Он с разгону врезался в Фергуса, вызвав вспышку боли в раненом животе, уцепился за лацканы пальто пальцами, и Грех увидел, какие они бледные и грязные.

– Фергус! Фергус! Я не пойду! Я никуда не пойду без тебя! Я не пойду с ними! – захрипел от испуга мальчишка и посмотрел широко раскрытыми глазами в его лицо.

– Тихо. Тихо, Грей, все хорошо, все будет хорошо. – Грех крепко обнял его, несмотря на боль, провел ладонью по волосам и спине. Комки земли посыпались с его пальцев.

– Что им нужно? Почему они нападают на нас?! Мы ничего не сделали! – мальчишка заполошно дышал. В его глазах темнела гроза, но не проливалось ни капли. Фергус видел, как дрожали его губы, какой он бледный и всклокоченный, слышал, как быстро билось его сердце, зажатое в клетку ребер.

– Грей, послушай меня. Просто послушай.

– Я не пойду, не уговаривай, – просипел тот и замолк, когда горячая ладонь легла на его щеку.

– Грейден. Послушай меня. Сейчас ты отойдешь на безопасное расстояние и закроешь глаза, хорошо? Просто отвернись и закрой глаза ненадолго, а потом я заберу тебя, и мы вместе уйдем отсюда. Слышишь меня? Мы уйдем домой. Вместе. – Фергус пытался достучаться до подопечного, но Грей цеплялся взглядом за его лицо и словно не слышал. – Дыши глубоко. Помнишь, как я тебя учил? Закрой глаза, считай шаги по стеблю кувшинки. А потом все пройдет. Дыши. Я с тобой, и я никуда не денусь.

– Я не хочу уходить. Пусть они уйдут! Я без тебя и с места не сдвинусь! – Грейден хрипло дышал.

Грех хотел успокоить его, но ему резко вогнали кинжал под лопатку, а Грея схватили под мышки и потащили, не обращая внимания на его брыкания. Его нога в шнурованном ботинке мазнула по нарисованным символам словно случайно, но Фергус видел лихорадочный блеск серых глаз.

Грех сдержал в себе стон от боли в лопатке, подался вперед и накрыл ладонью стертое место. Земля словно хранила тепло пентаграммы. Внутри скапливалась бешеная ярость. Фергус чувствовал, как кровь стекала под рубашкой по животу к бедрам, как жглась пентаграмма под ним, как удлинялись волосы, скользя жидким шелком по сгорбленной спине и пачкаясь в крови. Мальчик перестал дергаться, позволив себя тащить.

– Закрой глаза, Грей. Пожалуйста, – прошептал Фергус, натягивая маску-череп на голову и глядя на мир сквозь провалы глазниц.

Грейден находился от него уже дальше, чем мог бы услышать, но внезапно бросил взгляд на витые бараньи рога и обнаженный торс и расслабился окончательно. Мальчишка холодно посмотрел на Мастеров, поднял руки, зажал уши и закрыл глаза с таким спокойствием, как будто они каждый день практиковали подобное.

– Я скажу, когда открывать, – сказал Фергус и одним махом сломал пентаграмму, превращаясь в огромного зверя с черепом вместо морды. Громко клацнули челюсти, захлестал по земле костяной хвост с плоским лезвием на конце, густая серая шерсть слиплась от крови на животе, но это не помешало ему броситься в атаку.

Это было последнее, что видели Мастера перед тем, как испустить дух.

Поле битвы усеивали кровь, подпалины и человеческие останки. Фергус мягко прошёл по окровавленной земле, тихо выдохнул на затылок мальчика и бережно коснулся носом его плеча. Грей вздрогнул и убрал руки от ушей, не открывая глаз.

– Еще нельзя? – прозвучало скорее как утверждение.

– Я скажу, – голос Греха доносился как будто из недр звериной туши. Он мягко подтолкнул мальчика в спину, и тот послушно пошел, позволяя увести себя с полянки за густые деревья и рощу вязов, подернутых золотом.

Там Фергус остановился и отстранился от него.

– Здесь.

Грей судорожно вздохнул. Под подошвой ботинок шуршала палая листва, ветер пронесся мимо них, принося с собой аромат яблоневого сада и костров. Грейден медленно сжал кулаки, стоя спиной к Греху. Он выглядел спокойным, но дышал в то же время взволнованно.

– Можно мне посмотреть?

– Ты хочешь? – Фергус не поднимал головы, дыша через распахнутую пасть.

– Хочу.

– Тогда обернись.

Грей осторожно повернулся, столкнувшись нос к носу с огромным чудовищем, которого до этого никогда не видел.

Фергус возвышался над ним недвижимой скалой, давая себя рассмотреть. Серебристая шерсть густыми прядями спадала с мощной груди, шелком блестела на длинных лапах с черными когтями. Вместо морды – выбеленный собачий череп с бараньими витыми рогами, в пустых глазницах теплились красные огоньки, а в шерсти на боках виднелись выступающие наружу ребра. По земле мягко стелился пушистый хвост с торчащими сверху верхушками позвонков.

Грейден схватился за воротник пальто, словно удерживая себя, запрокинул голову и смотрел. Смотрел долго и внимательно. Прозрачно-чистые серые глаза распахивались шире с каждой минутой, ветер трепал его темные волосы и хлестал по веснушчатым щекам, бледным от пережитого кошмара.

Фергус неловко двинул головой, чуть склонился к нему и уже собирался сказать, что сейчас превратится обратно, что не хочет и не хотел пугать его своим обликом, но не успел даже обратить слова в связные предложения.

Грейден вытянул вперед руки, и его пальцы осторожно коснулись носовой части черепа, где голо выпирали зубы и клыки на челюсти. Фергус замер, перестав дышать, и чуть подался мордой вперед, надеясь, что понял его правильно.

Маленькие, перепачканные ладони прижались к теплой кости, провели вверх к глазницам, спустились вниз, и пальцы едва коснулись клыков. Теплое дыхание Греха раздувало мальчику челку. Грей нахмурился и потянул голову чудовища ниже, чтобы достать до рогов и потрогать и их тоже. Он молчал, кусая губы, и прикасался ко всему, до чего мог дотянуться, с жадностью первооткрывателя. Фергус осторожно опустился перед ним, подгибая лапы и ложась на брюхо, и Грей порывисто обхватил его шею руками так сильно, как только мог.

Это был первый раз, когда Грей сам так отчаянно его обнимал.

Это был первый и последний раз, когда Фергус слышал его сдавленный всхлип.

Мальчик зарылся лицом в теплую шерсть, стиснул ее пальцами, пытаясь вжаться как можно сильнее, и задрожал в беззвучных рыданиях. Грех накрыл его плечо и спину мордой, своеобразно обнимая, сложил мощные лапы кольцом вокруг него.

Грейден тихо плакал, стараясь заглушить сам себя, и давился всхлипами.

– Ненавижу их. Всех ненавижу.

– Все хорошо, Грей. Я ведь обещал. Я с тобой, и все хорошо, – утробно заурчал Фергус, потираясь о его плечо челюстью.

– Прости. Ты ранен… А я реву как девчонка.

– Плакать – это нормально для всех. Злиться – это нормально. Все, что ты чувствуешь и как ты реагируешь, – это нормально, Грейден. Ты не должен сдерживаться и скрывать это. Не со мной.

– Ты… Ты не так… Не реагируешь так, – слова мальчика были бессвязны, он замотал головой и судорожно вздохнул.

Фергус плавно перевоплотился обратно в мужчину, сдвинул с лица маску и снова стал человеком. Грей начал стыдливо вытирать грязными ладонями лицо и пытался успокоиться, но его все равно потряхивало от рыданий.

Грех уселся прямо на пожухлую траву и прелые листья, не обращая внимания на боль в животе и головокружение от мощного выброса энергии. Он притянул мальчишку к себе и заботливо завернул в свое пальто, растирая плечи.

– Мне тоже бывает страшно. И тоже бывает грустно. А знаешь, как я иногда злюсь? Лучше никому на пути не стоять. У меня тогда голова вообще не соображает, – тихо сказал Фергус, продолжая придерживать мальчика за плечи. Тот несколько раз всхлипнул, сглатывая прерывистые вздохи, а затем вытянул руки из-под пальто и вцепился пальцами в его перепачканную рубашку.

– Врешь. Я никогда не видел, чтобы ты плакал. А я повел себя как маленький.

– Посмею возразить. Маленький не выбежал бы меня спасать.

– Все равно, – чуть успокоился Грей. – Это было глупо. И ужасно.

– Кто сказал тебе, что эмоции и чувства – это ужасно? – Фергус попытался заглянуть ему в лицо, но у Грейдена почему-то вспыхнули красным уши, и он стремительно завернулся в пальто, как в кокон.

– Это не ответ. Кто-то же сказал. Кто это был? – продолжал допытываться Грех.

– Никто, – ворчливо отозвался мальчишка из кокона пальто.

– Вот узнаю кто – голову ему оторву, – терпеливо выдохнул Фергус. – Все нормально, Грей. Любая твоя реакция – это нормально. Если хочется плакать – плачь, если хочется злиться и ненавидеть всех – злись. Если не можешь сдержать это в себе – не держи. Ты знаешь людей. Они не достойны и твоего волоса! Никто не смеет указывать тебе, каким быть, чем увлекаться, как реагировать. Ты – это ты. Именно все это и делает тебя собой.

– Спасибо, – тихо ответил тот. – Мне правда стало страшно. Они ненормальные.

– Все уже позади, Грей. Больше никто не заберет тебя. Я тоже испугался. Но сейчас все хорошо.

– Что-то не было заметно, что испугался.

– Я хороший актер.

– Но в отличие от них не лжец. – Грей высунулся из пальто и улыбнулся так, что на щеках появились ямочки.

– Не с тобой, – вернул ему улыбку Фергус и, не сдержавшись, потрепал по волосам.

Грей страдальчески перенес порчу своей прически, а потом выдохнул и весь разом обмяк. Он сделал шаг вперед и устало уперся лбом в плечо Фергуса.

– Я хочу домой. Давай уйдем отсюда.

Фергус плавным движением поднялся на ноги, сгребая Грейдена в охапку вместе со своим пальто. Ткань рубашки пропиталась кровью на спине и липла к коже, ветер трепал волосы.

– Значит, пойдем домой.

Фергус перешагнул поваленное бревно, поросшее мхом и лишайником, и направился глубже в лес, избегая малейшего треска веток. Позади осталась поляна, залитая кровью. Голые обугленные ветки с тоской смотрели вверх, и грозовые облака путались в них, прорываясь легким дождем.

Наступал октябрь.

* * *

Надежды не оправдались. Даже в облике Чудовища Фергус не вызвал внутри Грея ничего, кроме любопытства. Ни капли узнавания в серых глазах.

Грех и не рассчитывал на теплую встречу, не думал никогда, что они бросятся друг к другу с драматичными объятиями, как в этих пресыщенных сентиментальностью пьесах в театрах, ведь прошло столько лет. Он понимал, что тогда Грей был ребенком, но все равно это был достаточно осознанный возраст, чтобы все помнить. Он бы понял, если бы тот врезал ему за то, что он пропадал где-то двадцать лет, за то, что обещал не бросать, но в итоге солгал, и эта ложь раскаленным металлом жгла кожу на метке под слоями одежды.

Однако Фергус умело держал лицо, не позволяя эмоциям выскользнуть наружу даже на секунду. Он знал, как виноват перед тем мальчиком, и считал заслуженным, что Грейден его забыл.

Тогда почему внутри было так больно?

Он чувствовал глухую стену между ними, и часть амулета, запертая внутри него, сжигала ребра до черноты, противясь такому развитию событий. Он думал, что, возможно, в этом облике его сложно узнать, ведь раньше он был гораздо более похож на человека, чем сейчас, нелепо высокий, худой и белокожий, с гротескными чертами лица, но понимал, что дело не во внешности.

Дело было куда глубже, и Фергус был намерен разобраться, что к чему, а потому решил плыть по течению и проходить этот этап знакомства заново.

«Который раз мы уже встречаемся, и который раз я теряю дар речи от твоего взгляда, Грей?»

Фергус смотрел на темнеющее грозовое небо, запертое под густыми ресницами, и понимал, как сильно хотел его увидеть, как сильно скучал. Он вдыхал запах горькой полыни и озона, дышал глубоко и отрывисто и не мог надышаться, пока они шагали в тени домов к ближайшему постоялому двору. Он не мог поверить, что вот он, Грей, живой и реальный, находится рядом, а не заперт в памяти Греха в образе мрачного, замкнутого мальчика со стопкой книг.

Грейден шел на расстоянии вытянутой руки от него, и Фергус чувствовал внутри странную горечь, когда понял, что тот остался таким же нелюдимым, не любящим вторжения в личное пространство. Он скосил глаза, посмотрел на постукивающий по брусчатке заостренный конец трости, на сжимающие набалдашник пальцы, обтянутые черной кожей перчатки, и ему стало совсем паршиво. С каждым новым шагом Грейден прихрамывал всё сильнее, с каждой минутой его рука прижималась плотнее к телу, и Грех ощутил волну боли, скованности и онемения от него так ярко, что едва не споткнулся на ровном месте. Что делали эти эликсиры с его телом, раз оно могло так кардинально меняться? Каковы побочные эффекты от них? Насколько сильнее боль становилась после приема всех этих усилителей?

Вопросы копились и множились, но ни один из них Фергус пока что не мог задать Грею. Он надеялся узнать это в будущем, если сможет вернуть хоть толику тех отношений, что были между ними в прошлом. Ему хотелось броситься мужчине под ноги преданным псом, заглядывать в глаза и допрашивать, кто это сделал, почему Мастер сейчас мучился столь сильной болью и как давно. Фергус чувствовал желание убивать каждый раз, когда стук трости отдавался в его голове точно эхо, и внутри него разверзалась черная бездонная яма – это была целиком его вина.

Если бы он нашел его раньше, если бы был тогда рядом, если бы был сильнее, чем его сумасшедший Учитель, если, если, если… Так много этих самых «если», они вспарывали Фергуса больнее, чем ритуальные кинжалы в холодном, усыпанном цветами подвале, где он прожил последние шесть лет под гнетом ублюдков этого мира.

«Меня там не было. Меня с ним не было».

Греху хотелось рычать и кричать, но он просто нервно чесал висок, порой выдёргивая волоски, и так плотоядно улыбался миловидной девушке, показывающей им свободную комнату, что она бледнела и комкала передник, мечтая поскорее убраться подальше.

– Наконец-то. – Мастер устало прошел в помещение, скинул пальто на спинку кресла у камина и упал в него, поморщившись.

– Здесь вроде безопасно, но я все равно буду начеку всю ночь. – Фергус аккуратно повесил свою верхнюю одежду на вешалку, затем подобрал пальто Мастера и расположил рядом. Грей проследил за его движениями, но ничего не стал говорить на подобную наглость.

– Не будем расслабляться. Они могут и сюда заявиться.

– Кстати о них. Вы их знаете?

После того нападения на мосту у них не было возможности поговорить. Ночью в деревне они практически не спали, вскакивая поочередно к окну и прислушиваясь к каждому шороху, но в этом городе надеялись расслабиться.

– Первый раз вижу. Однако они меня знают, и мне это не нравится.

– Не любите быть на виду? – Фергус позволил себе улыбнуться.

– Нет, разумеется. Оно мне надо? – устало вздохнул Грейден, незаметно потирая ноющее бедро. В отблесках огня в камине его волосы отдавали теплым каштаном, золотистый свет падал на щеку, подчеркивая красивый абрис челюсти и кадык над горловиной серой водолазки.

Как же он скучал. Как хотел его увидеть. Никогда даже представить не мог, что Грей вырастет таким, – просто не мог подумать, что любопытный мальчишка, в глазах которого отражались мириады созвездий, когда-то перестанет быть ребенком и станет взрослым самостоятельным мужчиной. Казалось, прошло не так много времени, и совсем недавно он, загорелый и угловатый, в закатанных свободных штанах, носился рядом, воодушевленный новой книгой, едва достающий макушкой Греху до живота.

А теперь Грей взрослый человек. Очень привлекательный, статный мужчина с красивым разлетом плеч, поджарым животом и крепкой грудью, перетянутой портупеей. Сейчас он был Фергусу по плечо, притом что в этой форме Грех был под два метра ростом, и рядом с таким Грейденом он чувствовал себя странно.

Фергус подтянул второе кресло ближе к камину, снял тяжелый пояс с подвешенными на цепочках и ремешках ножницами и уселся напротив Мастера. Он внимательно вгляделся в такие знакомые и одновременно чужие черты лица, затем вздохнул и попытался подобрать слова.

– Надо поговорить.

– О том, что ты хотел мне передать? – Грей продолжал потирать бедро, глядя на языки пламени.

– Да. Думаю, сейчас есть время, пока нас не догнали.

– Мне надо сначала спросить кое-что. Знаком ли ты с теми, кто напал на нас на мосту? – Грейден подозрительно прищурился.

– Нет. Я тоже столкнулся с ними первый раз. Более того – до встречи с вами на меня никто не нападал. – Фергус аккуратно стащил со спинки своего кресла свернутый клетчатый плед и передал его Мастеру. Грей нахмурился, бросил озадаченный взгляд на Греха, но плед все-таки взял.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.