Вера Эристави, Ойлин Нокс
Дневник смерти. Фортуна

Иллюстрации Grymзik

Дизайн обложки Валерии Евдокимовой

© Вера Эристави, Ойлин Нокс, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог

Проклятый сон – липкий, тягучий – не отпускал. Никита смотрел в потолок и тяжело дышал, пытаясь избавиться от ночного кошмара. Видение, которое являлось ему во сне каждый год в одну и ту же ночь седьмого июля, парализовало. Ник не мог двигаться, не мог убежать. Не мог ничего изменить. Она снова и снова умирала у него на руках.

Девочка. Беззащитный подросток, которого он не мог спасти. Светлые кудрявые волосы, пухлые розовые щеки. Ник мог поклясться, что она кого-то ему напоминала. Но он был уверен: в его окружении не было детей.

Во сне было жарко. И душно. Все было в тумане или даже в дыму. Испарина на лбу появлялась то ли от жара, то ли от страха. И снова это чувство безысходности. Липкое, обволакивающее, заставляющее конечности неметь, а горло сжиматься от беззвучного крика.

Никита готов был отдать все что угодно, лишь бы это прекратилось. Всю свою жизнь, каждый год он видел один и тот же сон. С одним и тем же итогом. И конца этому кошмару не было.

Девочка. Беззащитный подросток, которого он не мог спасти. Светлые кудрявые волосы, пухлые розовые щеки. Ник мог поклясться, что она кого-то ему напоминала. Но он был уверен: в его окружении не было детей.

Во сне было жарко. И душно. Все было в тумане или даже в дыму. Испарина на лбу появлялась то ли от жара, то ли от страха. И снова это чувство безысходности. Липкое, обволакивающее, заставляющее конечности неметь, а горло сжиматься от беззвучного крика.

Никита готов был отдать все что угодно, лишь бы это прекратилось. Всю свою жизнь, каждый год он видел один и тот же сон. С одним и тем же итогом. И конца этому кошмару не было.

Яна

В детском лагере было шумно, людно и, наверное, весело.

Весело всем, кроме Яны.

Девочка тоскливо посмотрела в сторону ворот – огромный замок многозначительно и устрашающе покачивался на них, словно намекая, что самостоятельно детям не выбраться. Но ведь никто и не пытался.

Никто, кроме Яны.

Во всем лагере с ней дружили только Нина и Маша, но первая чаще проводила время в компании более интересных девочек, а вторая – красовалась перед мальчишками. Яна же не вписывалась ни в одну компанию.

Когда родители отправляли ее в лагерь, то обещали, что будет здорово.

Здорово провести день рождения в компании вожатых и незнакомых детей, которые с первого же дня избрали ее своей жертвой.

Родители забыли предупредить: никто не любит толстых девочек.

Яна затравленно смотрела в сторону ребят, которые веселились.

Все, кроме нее.

Утро у девочки началось с ледяной ванны. Мальчишки решили по-особенному поздравить ее с днем рождения. Не поленились даже сбегать к реке, куда вожатые не отпускали детей одних. Не поленились принести тяжелое ведро, наполненное не только противной жидкостью, но и всякой речной живностью вроде мелких головастиков.

Яна завизжала от ужаса, не сразу сообразив, что происходит. Постель вся промокла, девочка в панике слетела с нее, падая на пол. Под ее весом матрас немного просел и в небольшой выемке образовалось озеро, которое постепенно впитывалось в ткань. Девочки-соседки хохотали до слез, сгибаясь пополам и стуча кулаками о стены и тумбочки, а мальчишки ржали громче всех. На шум прибежала вожатая, грозно взглянувшая на всех собравшихся, но толку от этого никакого не было: дело сделано.

Испытав невероятное унижение в свой тринадцатый день рождения, Яна поняла, что она не рождена для дружбы и общения. Мама говорила, что надо уметь строить диалог, быть дружелюбной и отзывчивой, но в этом адском лагере ничего не получалось.

Яна не горела желанием заводить новые знакомства. Хотя мама очень просила ее попытаться с кем-нибудь подружиться. Ведь ради этого и затевалась вся поездка.

Но как же сложно быть отзывчивой и дружелюбной, когда вечером у костра мальчишки пытаются толкнуть тебя в огонь, чтобы подпалить волосы!

Сложно строить диалог, когда ты переступаешь порог столовой, набираешь себе полный поднос еды, а тебе ставят подножку. Стакан компота не разбивается, но одежда и лицо все равно залиты, еда в волосах и на футболке.

Сложно быть общительной, когда никто не хочет разговаривать.

Девочка обняла руками колени и пристально посмотрела на замок.

Родители обещали позвонить и поздравить, но в душе Яна надеялась, что они приедут. Вслушиваясь в окружающие звуки, девочка с трепетом ждала, что где-то там, чуть поодаль, свернет с главной дороги машина, шумно спустится по гравию и остановится перед главными воротами.

Но все это было лишь мечтой. Глупой и детской.

Яна вздохнула и уткнулась лбом в колени, кусая губы от досады. Где-то в стороне был слышен смех, разговоры, крики – ребята веселились с самого утра, игнорируя замечания старших. Стараясь не вслушиваться в этот шум, девочка попыталась сосредоточиться на собственных мыслях.

«Осталось всего двенадцать дней…»

Пока родители вместе с маленьким орущим ребенком гуляли по пляжу, Яна была вынуждена терпеть насмешки мальчишек. Слушая эти нескончаемые унылые шутки и ловя на себе презрительные взгляды, девочка кусала губы и старательно сдерживала слезы – их она проливала в подушку после отбоя.

Определенно, кому-то точно было здорово в этом аду, огражденном от внешнего мира.

– О, смотрите-ка, – раздался голос Серого. Худой паренек с взъерошенными темными волосами был главным в компании любителей поиздеваться над девочками. – Коровикова опять ревет.

– Ничего я не рыдаю, – огрызнулась Яна, отворачивая лицо. Даже не обратила внимание на искажение собственной фамилии.

– Ой, ну ладно тебе, – усмехнулся мальчик. – А то мы не знаем ничего, ага.

Девочка стиснула зубы. Мама учила ее быть терпимее и не обращать внимание на таких выскочек. Уверяла, что очень быстро им надоест шутить, когда они увидят, что никакой реакции на их слова нет. Но маме легко было рассуждать: она была красивой, стройной и наверняка никогда не слышала ничего подобного. А Яна каждый день страдала.

– Отвалите, – бросила девочка, резко вставая. Юбка на бедрах задралась, но она торопливо ее поправила, чтобы мальчики не придумали новый способ издевательств. Не хватало еще краснеть из-за этого и искать новые места для укрытия. Яна посмотрела на каждого очень внимательно. Иногда уверенности ей было не занимать. Но лишь в те минуты, когда она отчетливо представляла себя королевой лагеря, а их – наказанными хулиганами. К сожалению, иллюзия очень быстро рассеивалась, и девочка оказывалась лицом к лицу с реальностью, где она по-прежнему была полной и некрасивой жертвой издевок.

– Сергей, Костя, Тимур? – позвала вожатая, очевидно, заметив их рядом с Яной, которая мгновенно воспользовалась моментом и улизнула. Ей было неважно, натворили они что-то или же девушка решила ее спасти. Главное – вовремя скрыться, и Яна постаралась затеряться меж деревьев. Прислонившись спиной к одному из стволов, она прикрыла глаза. Иногда девочка мечтала, чтобы рядом с ней был настоящий защитник. Красивый и высокий парень, который бы одним взглядом прогонял обидчиков, заступался за нее и оберегал от всех насмешек. Но такого не существовало. Яна прекрасно это понимала.

– Где она? – раздался в стороне голос Серого, и девочка вздохнула. Все ее мечты разбивались о берега реальности, когда обидчики подступали со всех сторон. Романы, которые она читала украдкой, тщательно пряча книги от остальных, были лишь выдумкой. Не было никакого Ланселота, который бы примчался верхом на боевом коне, не было и бесстрашного Робин Гуда, способного одной стрелой метко пришпилить негодяев к стене. Не было благородных королей и отважных принцев, которые спасали прекрасных дев. Не было даже простых юношей, ведомых жаждой подвигов.

«Тебе понравится, правда понравится. Вот увидишь, родная, у тебя появятся новые друзья и вы будете вместе играть, гулять. А после лагеря – дружить и общаться в городе!»

Яна частенько припоминала напутствие матери, веря, что та действовала исключительно из лучших побуждений, но пока все это выглядело скверно.

Пока девочка чувствовала себя брошенной, белой вороной в родной семье, от которой хотели поскорее избавиться, чтобы не мозолила глаза родным. Для них она, видимо, была той, которую не хотелось показывать родственникам и друзьям. Ведь Яна не соответствовала образу идеальной дочери, не была похожа на красивую маму с ее роскошной фигурой и пышными волосами. Она испытывала чувство вины за это, но продолжала жевать вкусные бабушкины пирожки.

Ощущая себя чужой, она даже не обижалась на родителей, которые отправили ее в ссылку. Но пустоту и одиночество сложно было побороть.

Улучив момент, Яна прокралась к другому дереву. Затаившись недалеко от домика вожатой, девочка выдохнула. Здесь, по крайней мере, она почувствовала себя в относительной безопасности. Сама вожатая, совсем еще молодая и очень энергичная девушка, металась по комнате, наводя порядок. Окно было приоткрыто, впуская в дом свежий воздух и выпуская звуки музыки. Старенькое радио никогда не унывало, постоянно выдавая какие-то совершенно странные песни.

«De-e-espa-a-acito-o-o…»

Яна не знала эту песню, никогда раньше не слышала. Хотя зарубежные хиты особо и не привлекали ее, она их просто не понимала. Эта же казалась слишком заводной. Такую наверняка крутили на вечеринках или праздниках, где красивые девушки танцевали на столах, а парни радостно хлопали им. От этого девочке стало еще тоскливее. Она прекрасно осознавала, что никогда не будет зажигать под бодрые песни. Ее удел сидеть у окна, читать какие-нибудь умные книжки и грустно смотреть в одну точку. Может быть, еще она будет включать телевизор, чтобы вечером посмотреть сериал про следователей.

Возможно, она преувеличивала и однажды сумела бы побороть своего главного врага – лишний вес. Но в это верилось с трудом. Никто не говорил ей, плохо это или хорошо, никто не давал советов. Мама лишь сетовала, что дочь любит вкусно покушать и делает это слишком часто, но все ее замечания по этому поводу ограничивались неловкими попытками отговорить Яну есть то или иное блюдо. А еще бабушка вмешивалась, уверяя всех вокруг, что дети должны хорошо питаться. Где это видано, чтобы девочка была худой как палка?

Книжных героев не существовало, красивые мужчины в фильмах были лишь образами. А Яна и ее лишний вес – это реальность. Реальность, которую она очень хотела изменить. Вылепить свою жизнь собственными руками, сделать саму себя в разы лучше. Но постоянные насмешки, отсутствие внимания от родных – все это заставляло ее опускать руки. Быть может, она и отложила бы третью котлету, не стала бы просить добавку сытного борща. Может, она бы заставила себя больше гулять, а не сидеть на игровой площадке. Но мысль, что весь этот нелегкий путь будет сопровождаться насмешками окружающих, ее пугала и расстраивала.

Девочка осторожно выглянула из-за дерева, ища глазами своих обидчиков. Ей совсем не хотелось снова с ними сталкиваться и слушать противный смех, видеть эти гадкие лица. Мальчишек всегда любили больше. Даже ее родители – они души не чаяли в маленьком сынишке, который еще толком ходить не умел, а на дочь внимания не обращали. Вот и сейчас, даже ее обидчики потеряли интерес к толстой девочке, отдавая предпочтение другим развлечениям. С одной стороны, было даже немного обидно, но с другой – Яна наконец выдохнула. Хотя и понимала, что это всего лишь небольшая передышка.

«Сегодня седьмое июля, полдень. Погода прекрасная, день – шикарный. И это отличный повод послушать нашу любимую Примадонну…»

Яна бросила взгляд на домик вожатой, глупо завидуя ее возрасту. Та была взрослой и самостоятельной, никто не смел делать ей замечание, указывать на вес или внешность, никто не шутил над ее стилем и манерами. Яна тоже хотела поскорее вырасти, вырваться из оков детства, которые причиняли боль. Взрослым проще: у них другие заботы и другие проблемы, более серьезные. Лишний вес мало кто обсуждает и осуждает, и водой взрослых по утрам никто не обливает, не ставит им подножки на завтраке. Взрослым жить легче.

Девочка мечтала не просто вырасти, но и устроиться работать в библиотеку, чтобы ухаживать только за книгами. Они, по крайней мере, не попытаются ее унизить или оскорбить, даже если сидеть она будет на двух стульях и есть за троих. Книгам наплевать, кто держит их в руках. Им наплевать на вес, в отличие от противных мальчишек.

Маша недавно предположила, что, возможно, Яна нравилась кому-то из них, поэтому они и издевались. И девочка могла бы поверить в эту смешную иллюзию, если бы не подножка и ведро ледяной воды.

– Ладно-ладно, сделаем потом, – раздался голос Серого. – У нас полно дел. Куда эта пузатая банка пропала?

Яна стиснула зубы, обнимая себя руками. Она верила, что однажды обидные слова перестанут ее задевать и, возможно, мальчишкам надоест повторять одно и тоже. Возможно, они найдут себе новую жертву, а может быть, однажды утром просто откроют глаза и поймут, насколько глупо себя вели все это время.

Она верила.

«Осталось всего двенадцать дней…»

Родители ведь могли сделать ей подарок и забрать раньше.

Например, в ее день рождения. Это было бы лучшим сюрпризом. Она ведь не просила дорогих подарков, не требовала каких-то крутых игрушек, не клянчила модную косметику у мамы, хотя девчонки вокруг иногда злоупотребляли тенями и румянами. Яна всегда радовалась красивым книгам, душевным сувенирам и тем игрушкам, которые можно было и на потом отложить. И всегда смущалась, когда бабушка дарила ей какие-то деньги – десяток сочных пирожков, конфеты шоколадные и обязательно рублей двести в карман. Мама обычно закатывала глаза, угощения ставила на стол, чтобы все попробовали, а на деньги внимания не обращала. Наверное, мелочь. Но Яна скрупулезно откладывала подаренные рубли, еще толком не зная, на что их потратить.

Сейчас Яна была бы рада одному-единственному подарку: родителям, которые ее забрали.

Но девочка знала: они очень далеко.

Слишком далеко, чтобы внезапно оказаться за воротами лагеря, на которых висел огромный замок.

Ник

Ник сел на краю кровати и свесил ноги. Голова отозвалась тупой болью. Он достал хорошо знакомое обезболивающее из верхнего ящика прикроватной тумбочки и запил несколькими большими глотками воды.

Стакан парень всегда ставил рядом. Если многим снились какие-нибудь единороги или снов не было вовсе, то Никиту очень часто мучили кошмары, от которых пересыхало во рту, а идти на кухню в темноте было не самым приятным процессом. Поэтому у парня выработалась привычка – каждый вечер перед сном ставить стакан на тумбочку, чтобы сделать пробуждение хоть немного приятнее.

Кошмары Никита начал видеть с детства. Года в три, по рассказам мамы, он стал с криком подскакивать в своей кровати, а мать, измученная и уставшая, все свои силы тратила на то, чтобы успокоить сына, из-за чего не высыпалась сама. Все это совпало с временем, когда родители Ника чуть не развелись. Что стало причиной разрушения семейной идиллии, парень не знал. Его редко посвящали во взрослые дела. Повзрослев, он понял, что туда лучше и вовсе не лезть. Не знал он и того, почему мать спрятала все семейные фотографии, а отец продал свой бизнес, устроился охранником в мелкую фирму и пристрастился к горячительным напиткам.

Однушка на окраине города досталась Нику от бабушки в студенческие времена. Эти еще советские стены повидали много вечеринок, но последние несколько лет гости здесь бывали не часто. Работа в логистической фирме накладывала свой отпечаток: из-за перевода в другой отдел, где Нику предстояло разгрести целый ворох проблем, времени на отдых катастрофически не хватало. Отпуска не было вот уже два года, а выходные почти всегда Ник проводил за компьютером или планшетом, без остановки решая рабочие вопросы.

Внезапно моргнул экран телефона. Чат с друзьями никогда не замолкал: у них всегда находилась тема для обсуждения. Вот и сейчас, в восемь утра, там высветилась аватарка Макса, а под ней текст сообщения:

– Произошло чудо: мне подписали выходной!

– Погнали? – следом сообщение от Леси. – Нельзя упускать такую возможность. Так и лето кончится.

На протяжении месяца друзья пытались выбраться на природу, но то работа не позволяла, то погода. Эта пятница была единственной возможностью собраться всем вместе, если бы начальник местного ГАИ отпустил Макса со службы. И, к всеобщему удивлению, так и произошло.

Ник моментально пришел в себя. Сходил в душ, выпил кофе, быстро собрал необходимые вещи в сумку. Достал с антресоли туристические стулья, бросил их рядом с палаткой. В висках еще немного пульсировало, но мысли о предстоящем отдыхе спасали не хуже медикаментов. Слишком удачно сложились обстоятельства – упускать такую возможность было нельзя.

Положив вещи в багажник, Ник скинул в чат короткое «выезжаю», бросил телефон на соседнее сиденье и повернул ключ зажигания. Двигатель не подал ни малейшего признака жизни, а на приборной панели высветилась ошибка. Еще несколько попыток не увенчались успехом, но Ник не был готов сдаться. Его иномарка была лучшим транспортом из возможных. «Десятка» Макса, конечно, проезжала по любым ухабам, но места в салоне на пятерых едва хватало. А найти парковку для двух машин на излюбленном местечке было сложно. Дэн принципиально не ездил на природу за рулем, так как предпочитал откупорить бутылочку еще по дороге. Поэтому для Никиты других вариантов не было. Он вылез из машины, открыл капот, долго разбирался с, как оказалось, залитыми свечами и спустя каких-то полтора часа обрадовал ожидающих его друзей сообщением в чате. Заехав по обыкновению сначала за Лесей, а потом за парнями, Ник вдавил педаль в пол и почти забыл о беспокойной ночи.

День выдался солнечным. Совсем не таким, как всю неделю до этого. Затянувшиеся дожди успели порядком надоесть, поэтому при первых признаках хорошей погоды многие жители провинциального городка отправились на природу. Ника всегда удивляло, откуда в будни на улице столько народа? Как будто никто не работает. Хотя и сам в это пятничное утро сидел за рулем подержанной «Шевроле-Лачетти», за которую вот уже несколько лет выплачивал кредит. Он ждал этого отпуска как манны небесной. И вот свершилось.

Рядом сидела Леся – больше чем подруга, меньше чем вторая половинка. В их отношениях все было сложно. Точнее, сложно для Ника. Леся же гордо называла Никиту другом и всегда была рядом. И на том спасибо.

На заднем сиденье расположились Макс и Алекс (ни в коем случае не Саша, иначе быть беде) – их свадьбу сыграли на прошлых выходных. И Денис. Просто Денис. Такие есть в любой компании: заядлый холостяк, проводящий все свободное время на работе. Но даже Денис этим утром уезжал за город.

– Ну и духота… – протянула Алекс, обмахиваясь глянцевым журналом. – Дышать невозможно.

– Еще вчера ты стенала о том, как тебе надоели дожди, – цокнул Макс и обнял жену за талию. – Ты уж определись, веснушка!

Алекс закатила глаза и пошире открыла окно. В салон ворвался теплый воздух, очень влажный из-за обильного испарения. Денис откинулся на спинку сиденья, попивая холодное пенное и кивая головой в такт музыке. Каждый из ребят настроился отлично отдохнуть в ближайшие три дня.

Палатки ютились в багажнике рядом с провиантом и постельными принадлежностями. Леся наготовила еды, Макс купил закуски, Дэн взял с собой напитки, а Алекс запаслась сменной одеждой и кучей кремов. Чем старше становишься – тем больше вещей берешь с собой на природу. Времена, когда можно было неделю спать на песке, для друзей давно прошли.

Трасса уводила все дальше от города. Машин практически не было, поэтому Ник вдавил педаль в пол, включил погромче музыку, и ребята запели хором «De-e-espa-a-acito-o-o…», едва из колонок послышался любимый трек.

Вдруг раздался свист тормозов, руль крутанулся влево, машина ушла в занос. Ник сам не понял на что среагировал, но вот уже иномарка стояла у обочины, а ребята, выбежав из машины, осматривали друг друга на предмет повреждений. К счастью, обошлось без последствий как для людей, так и для автомобиля.

– Ты из-за какой-то рыжей твари угробить нас решил?! – рассвирепел Макс. – Животинку жалко стало?

– Я на автомате, – растерянно ответил Ник, не сводя взгляда с лисы, которая так и осталась стоять у края дороги. Животное было напугано не меньше его самого.

Никита мог поклясться – лисица смотрела ему в глаза. Взгляд был настолько выразительный, что казалось, будто зверь пытался ему что-то сказать. Странное волнение растеклось по телу. Невольно Ник вспомнил сон. Кроме девочки там было что-то еще. Паника, дым, еловые ветки и… лиса? Никита не отрывал взгляда от животного. По коже побежали мурашки.

– Кыш отсюда! – крикнул на лисицу Макс, агрессивно топая ногой.

Животное встрепенулось и помчалось в сторону леса. Ник устало потер виски, постарался откинуть тревожные мысли и сел обратно в автомобиль. Ребята последовали за ним.

Какое-то время ехали молча, но вскоре Алекс начала трещать с Лесей о новинках косметики, а парни стали делиться впечатлениями о просмотренных фильмах. Через пару десятков километров шоссе сменилось проселочной дорогой, и машину начало качать в такт музыке из колонок. Вокруг все чаще стали встречаться деревья, кроны которых вскоре перекрыли солнечный свет. Еще минут пятнадцать по ухабам, и ребята выехали к развилке.

Дальше проезда не было: знакомую дорогу после дождей размыло. Ник заглушил мотор и вылез из машины, чтобы оценить ситуацию. Проезд к привычному месту преодолеть низкой шевроле было не по силам.

– Ну что там? – недовольно спросила Алекс, выглянув из окна.

Она не очень любила подобные вылазки без благ цивилизации и люксового обслуживания. Терпела только ради Макса. Обычно Алекс начинала проситься домой, едва над палаткой всходило солнце.

– Дальше не проехать, – пожал плечами Ник и указал на препятствие.

«Советовал же Макс мне „Ниву“ покупать», – задумавшись, он запустил руку в лохматую шевелюру и внезапно осознал, что давно пора подстричься. Светлые волнистые волосы торчали во все стороны, ни в хвост собрать, ни уложить нормально. Недовольный тем, что не подумал о стрижке заранее, Ник зачесал волосы назад, но порыв ветра вернул все на свои места.

Прикинув риски, парень осознал, что иномарке здесь точно не проехать. Поэтому Ник решительно предложил:

– Давайте тачку бросим тут и пешком до нашего места дойдем? За день просохнет, вечером перегоню.

Алекс закатила глаза, Дэн пожал плечами и сделал глоток пенного, а Макс и Леся, казалось, были не против. Едва ребята стали доставать вещи из багажника, раздался голос. От неожиданности Никита вздрогнул.

– А вы налево езжайте. – Будто из ниоткуда рядом с машиной возник старичок в потрепанных гамашах и растянутой пожелтевшей футболке. – Справа затопило все, дожди были лихие! Ни пешком не пройдете, ни палатку не поставите. Вода одна, ни пройти ни проехать.

Старик выглядел таким дряхлым, что непонятно было, как он смог забраться в такую глушь. Худощавой рукой с тонкой морщинистой кожей он сжимал трость, такую же старую, как и ее обладатель. Во второй ладони находился мешочек из хлопковой ткани, который неожиданный гость то и дело потряхивал.

– Так там пляжа-то нет, дедуль, – сказал Денис, доставая из автомобиля последние сумки. – А мы отдохнуть хотели. – Он помахал перед лицом старика жестяной банкой.

– Я здесь уже давно обитаю, – словно не замечая Дэна, сказал старичок. Обращался он определенно к Никите. – Места тут замечательные! Да и день сегодня праздничный: Иван Купала. А в озере нашем водица какая, а-а-ай… Как парное молоко! Ни капли не пожалеешь, если свернешь. – Дед подмигнул Нику и махнул рукой в противоположную от привычных мест сторону. После чего раскрыл мешочек и стал разбрасывать вокруг себя его содержимое, похожее на пепел.

Дедуля казался странным. Пепел не спеша опускался на мокрую землю, а Ник, провожая его взглядом, думал, не прах ли это дедулиной бабушки. Парень ни разу не слышал о местах отдыха в той стороне. Он перевел взгляд на палящее солнце, затем на количество сумок, прикинул, сколько раз придется ходить туда-сюда, чтобы все это перенести до нужного места, и мысленно согласился с предложением старика свернуть на непривычный путь. Дорога в ту сторону казалась вполне приличной. И вполне посильной для низкой иномарки.

– Ребят, попробуем? – спросил Никита друзей. – Не найдем место, вернемся.

Выбор был невелик: либо сворачивать с привычного маршрута, либо тащиться пешком по грязи в поисках подходящего места, либо возвращаться домой. Последний вариант подходил только Алекс, но она была в меньшинстве. Поэтому решение было принято почти единогласно.

Ник хотел поблагодарить старика и предложить довезти до дома, но того и след простыл. Ни старика, ни трости, ни следов. Лишь пепел тонким слоем лежал на земле и жадно впитывал в себя влагу.

Яна

«Осталось всего двенадцать дней…»

Яна повторяла эти слова как мантру, живо представляя себе возвращение домой, где ее ждала уютная постель, вкусная мамина еда, тепло и все-таки любовь. Как бы она ни злилась, как бы ни обижалась на родителей сейчас, но все же понимала: они ее любили. Может быть, не так сильно, как младшего брата, и, возможно, мечтали о куда более красивой дочке, но не любить совсем ее не могли. Мама хоть и закатывала глаза, но все же целовала ее перед сном, кормила вкусно. Это ли не любовь?

Иногда Яна путалась в собственных мыслях. Утром казалось, что весь мир ее ненавидит, а родители ищут способ избавиться. Днем, после сытного обеда, она допускала мысль, что, возможно, она себе многое надумала и на самом деле все не так уж и плохо. А вечером, обнимая подушку, она верила, что и мама, и папа ее любят и ждут дома, но попозже. Ведь лагерь – это такая школа жизни, которую надо пройти. Так многие говорили, в это верила и ее семья.

Каждый вечер, ложась спать, она мечтала проснуться и увидеть родителей за воротами. Но вместо этого нос к носу сталкивалась с бесконечными обидчиками, которые придумывали новые гадкие слова.

Девочка опасливо оглянулась, думая только об одном: поскорее добраться до комнаты и затаиться до обеда. И хотя спальня не гарантировала ей безопасность, там было гораздо спокойнее. Особенно если зарыться лицом в подушку и натянуть одеяло на голову. Хотелось расслабиться ненадолго, почувствовать себя защищенной.

Но по закону подлости Яна даже не успела дойти до домика, где располагались спальни девочек. Обидчики, которые очень громко приняли решение отступить, возникли рядом.

– Далеко собралась, Новикова? – Серый довольно оскалился. Он определенно гордился тем, что смог ее обхитрить и не дать сбежать. Девочка в ужасе сделала шаг назад, не зная, какой еще гадости ожидать от мальчишек. – Чего ты прячешься вечно, как какая-то крыса? – Серый шагнул навстречу. Будь Яна более внимательной, то заметила бы отсутствие Кости и поняла, что все эти вопросы – лишь отвлекающий маневр. Но страх сковал девочку, мешая здраво мыслить и анализировать.

– Отвалите уже, – потребовала Яна.

Вернее, ей казалось, что потребовала, но на деле голос девочки прозвучал очень жалобно, и она сама это услышала. Внутри все сжалось от одной лишь мысли, что эти глупые мальчишки могут снова унизить ее, оскорбить, придумать какое-то дурацкое прозвище, которое будут повторять все вокруг. Девочке захотелось растолкать их и убежать.

– Нет уж, стой! – Сергей схватил Яну за руку, когда она попыталась ускользнуть. Это внезапное прикосновение заставило девочку вздрогнуть – от неожиданности и смущения. Будучи совершенно не тактильной, она всячески избегала любых прикосновений. Ей всегда казалось, что люди, обнимая ее или трогая, почувствуют ее полноту и обязательно скажут что-то или выразительно посмотрят на нее. И обычно к ней не прикасались, разве что толкали. А сейчас она почувствовала теплые пальцы Серого на своем запястье, и это заставило ее быстро вскинуть глаза, а затем покраснеть. И оставалось надеяться, что он этого не заметил.

Ведь в следующий миг из-за деревьев вышел Костя с ведром.

Яна не успела среагировать – ее окатили ледяной водой. Снова.

Раздался хохот, по-мальчишечьи бурный, слишком громкий и обидный. Им было весело, ведь девочка застыла в ужасе, вся мокрая, трясущаяся. Яна попыталась унять дрожь в руках, но те не слушались. Серый уже не сжимал ее запястье, а держался за живот, едва не падая на землю от смеха. Ему и его друзьям было весело смотреть на нее: волосы липли к лицу, одежда – к телу, ноги увязли в земле, которая пропиталась водой. Мальчишки не знали, но наверняка и об этом догадывались: у Яны даже трусы промокли.

– Вот уродина! – загоготал Серый, когда девочка попыталась переставить ногу и та увязла в грязи еще больше. Внутри все сжалось, в висках застучало. Яна мечтала об одном – провалиться сквозь землю. Обычная забава в день Ивана Купалы превратилась для нее в настоящую пытку. Даже пожаловаться некому: сегодня все ходили мокрые и счастливые. Но кого-то обливали в честь праздника, а кого-то – посмеяться.

Девочка готова была разрыдаться, но держалась из последних сил. Чувствовала, как дрожали губы от обиды, как слезы уже подступали к глазам. Эти пытки не заканчивались. Детский лагерь, предназначенный для общения, веселья и приобретения навыков, превратился в персональный ад для Яны. Может, остальные и считали ее полной, может, мать и закатывала глаза, а отец хмурился, но никто не унижал ее.

– Блин, надо рассказать остальным, это слишком смешно!

Мальчишки не унимались, продолжая смеяться до икоты. Им было настолько весело, что смех перешел в истерику. Еще немного – и они бы точно задохнулись. У Яны даже мелькнула мысль подождать еще чуть-чуть, и тогда ее страдания бы кончились.

«Омерзительные, гадкие идиоты…» – Яна зажмурилась.

Как же часто она мечтала о магии, благодаря которой могла бы давать отпор обидчикам, делать добрые дела и, возможно, сумела бы похудеть. Наверняка существовало какое-то заклинание, чтобы лишний вес ушел или, по крайней мере, другие люди видели ее худой. Но это все были мечты. Пустые, глупые и неуместные.

Думая о магии и сверхспособностях, Яна настолько увлеклась, что не сразу поняла, что произошло: взбудораженная случившимся, она дернулась вперед и ударила Серого коленом в живот. Мальчик охнул от неожиданности, подавившись смехом. Обычно девочка не давала отпор и смиренно сносила все насмешки, но сегодня что-то пошло не так.

Сегодня она готова была взорваться.

Яна сорвалась с места и побежала. Она не собиралась ждать, пока Серый придет в себя, пока разогнется и толкнет ее в ответ, пока они все разом схватят ее и придумают что-то похуже ледяного душа посреди леса. Хотя как еще они могли ее унизить? Какие еще глупые идеи могли родиться в их головах?

Лишь добравшись до домика девочек, Яна выдохнула. Прикрыв за собой дверь, она прислонилась к ней и несколько секунд не двигалась, переводя дыхание. Хотелось забиться в угол, накрыться с головой одеялом и полить слезами подушку – единственную самую преданную подругу.

Мальчишки наверняка побежали ябедничать, чтобы выставить ее виноватой во всем. Возможно, так оно и было. Ведь глядя на свои перепачканные руки, ощущая мокрую одежду, прилипшую к телу, девочка ощутила себя полным ничтожеством.

– Ну что опять случилось? – раздался голос Маши с порога комнаты. Яна резко вскинула голову, затравленно глядя на ту, которую называла подругой. – Господи, на кого ты похожа? – ужаснулась девочка, расширив глаза и с некоторым отвращением глядя на Яну. Та сглотнула, чувствуя ком в горле. Ее тошнило от самой себя, но поделать она ничего не могла. – Только не говори, что ты решила блеснуть талантом пловчихи прямо в юбке.

Яна засопела, чувствуя острую несправедливость. Резко отстранившись от двери, она прошла мимо Маши в комнату.

Даже девочки, которым она доверяла свою боль, не видели очевидного. Или не замечали. Или… Яна бросила взгляд на Машу и на вошедших следом Иру и Леру. Те многозначительно переглянулись. Они даже не попытались узнать, что случилось. Новоприбывшим хватило ума лишь задать вопрос Маше, которая что-то ответила шепотом.

– Смейтесь, издевайтесь, – неожиданно горько бросила Яна, отворачиваясь. Руки дрожали, когда она попыталась стянуть с себя мокрую одежду, которая так противно прилипла к телу, очерчивая все неровности. – Черт, – пробормотала девочка, продолжая воевать с юбкой. – Вам-то повезло, никто не обзывается и не обливает водой.

– Так в чем проблема? – Маша удивленно приподняла брови и скрестила руки на груди, когда Яна обернулась. – Не позволяй им, чего ты?

Девочка замерла, не совсем понимая, что подруга имела в виду.

– Ты хочешь, чтобы мы бегали за тобой и защищали? Делать нам, что ли, больше нечего? Ни я, ни другие девочки не можем постоянно держать тебя за руку и отгонять мальчишек. Придумай сама, как справиться с ними. Или тебя всему учить надо, что ли?

Яна зло дернула юбку. Послышался треск, и мокрая ткань легко порвалась, спадая на пол. Девочка несколько секунд стояла молча, чувствуя себя глупо и отвратительно, а затем сбросила остатки наряда себе под ноги. К счастью, в шкафу висело платье, которое можно было надеть.

Девочки почти сразу потеряли к ней интерес, даже не пытаясь сделать вид, что ждут ответа. Шепотом переговариваясь, они вышли из комнаты. Дверь никто не удосужился прикрыть, и Яна отчетливо слышала хихиканье в коридоре. Вряд ли девочки внезапно вспомнили уморительную историю, которая их развеселила. Новикова слишком хорошо знала всех, кто спал с ней в одной комнате: они были подругами ровно до тех пор, пока не вставал вопрос выбора стороны. И если Яну начинали травить, то к этому развлечению присоединялись практически все.

Девочка сжала кулаки, шумно выдыхая через нос. Торопливо натянув майку-ночнушку, она широким шагом вышла в коридор. Ей было наплевать, что в дом могли ворваться мальчишки, которые не гнушались игнорировать запреты вожатых. Особенно если им надо было подшутить над Яной. Как сегодня утром.

Злость вытеснила страх и обиду. Внезапно охватившие эмоции едва не толкнули девочку на вандализм: ей захотелось разнести все вокруг, но Яна вовремя себя одернула. К счастью, ванная находилась в конце коридора, а не за пределами дома. Поэтому она поспешила к умывальнику и ополоснула лицо прохладной водой. Нужно было поскорее смыть с себя негатив, который накопился за день.

– Все хорошо? – Яна вздрогнула, роняя в раковину мыло. На пороге стояла Нина. Красивая, худенькая, всегда такая спокойная. – Опять, что ли, эти придурки? – Новикова вяло кивнула и потерла мыльными ладонями лицо. Щеки и лоб покраснели от усердий, но зато девочка наконец почувствовала себя чистой. Несколько раз ополоснувшись, она тихонько выдохнула. Розовое полотенце висело в стороне, никто даже не пытался его трогать. Возможно, мальчики не успели добраться до него.

– Неважно это, Нин, – глухо отозвалась Яна. – Когда-нибудь им надоест. Надеюсь, – добавила она, сама не слишком веря своим словам. Двенадцать дней до отъезда, а Серый и его друзья только-только вошли во вкус. Нина недовольно поморщилась.

– Считаешь, что надо терпеть? Я бы на твоем месте хорошенько врезала каждому, – сказала девочка. Она хоть и выглядела хрупкой, но характером обладала непробиваемым. – Давай обольем их в ответ, хочешь? Или землю в трусы закинем! А лучше… лучше вообще что-нибудь вонючее под матрас подложить!

Яна неуверенно улыбнулась. Нина была, пожалуй, единственной, кто хоть как-то поддерживал ее. Всегда полная забавных, но странных идей, она не унывала и поднимала настроение всем вокруг. Новиковой в том числе.

– Не говори глупостей. – Яна отмахнулась и склонилась, подставляя голову под кран. Из него полилась теплая вода, и девочка неторопливо намылила и промыла волосы. Несколько раз она с нажимом надавила себе на затылок, массируя. Закончив, Яна замотала голову полотенцем и проскользнула мимо подруги, спеша переодеться. Вся злость и уверенность испарились, ей снова стало неловко. Стесняясь своего тела, она надела платье, натягивая его чуть ли не до колен и выпрямилась. – Потом только хуже будет. Они догадаются.

– Смотри сама. – Нина пожала плечами и ушла, закрывая за собой дверь. Яна мгновенно поникла, обнимая себя руками. Подруга в чем-то была права, терпеть не стоило. Но как ответить им? Девочка присела на край кровати и поджала губы. Внутри все сжалось вновь, воздуха катастрофически не хватало.

«Осталось двенадцать дней… Всего лишь двенадцать дней, а потом домой. К маме…»

Яна глубоко вздохнула и резко сорвалась с места. Задевая углы, она выбежала из дома и понеслась в сторону ворот. Споткнувшись, девочка коленом налетела на острый камень, но даже не обратила на это внимания. Не успев упасть, она оттолкнулась ладонями от земли. Пальцы вцепились в тяжелый замок на воротах, руки тряслись, слезы невольно текли по щекам. Девочка не замечала ни боли, ни крови, ни смеха где-то в стороне.

Вожатые что-то громко кричали, дети вторили им. На берегу реки полным ходом шло занятие, видимо, достаточно бодрое и веселое, но без Яны. О ней даже никто и не вспоминал. Зачем нужна толстая, неповоротливая девочка, которая запросто сама расшибет себе лоб без посторонней помощи? И родители ничего возразить не смогут, ведь она всегда была такой. Ни Маша, ни даже Нина не вспоминали о ней сейчас. Наверняка их уже окружили мальчики. И не для того, чтобы обозвать плохими словами. Яна догадывалась, о чем могут думать эти вредные создания в тринадцать-четырнадцать лет. И ей было противно от этих знаний.

Девочке отчаянно хотелось вырваться из этого ада, но ворота не открывались. Замок весил миллион тонн, не меньше. Может быть, ей надо было смириться? Не пытаться бежать, сопротивляться и отвечать? Раз ее отправили сюда, значит родители должны были знать, как с ней будут обращаться. Возможно, в этом и заключалась социализация…

Хотелось верить, что мама не поступила бы так с ней. Но все говорило об обратном. Присев на пенек перед воротами, Яна уткнулась лбом в колени и зарыдала.

Ник

Дорога в противоположную сторону оказалась намного лучше той, что осталась позади. Земля была сухой и ровной. Не встретилось им и ни одной колеи. С одной стороны рос густой лес, с другой был резкий спуск к берегу реки. Разбить лагерь было негде.

В поисках места для отдыха пришлось проехать пару километров однообразного пейзажа. Вскоре обрыв стал снижаться, а вдоль дороги со стороны реки вырос забор. Металлический, со свежей краской болотного цвета.

– Приехали, блин! – возмутился Макс, глядя в окно, развел руками и стал подражать голосу старика. – Тут такие места! Не пожалеете!

Леся, которая сидела молча все это время, обернулась и грозно на него посмотрела.

– Макс, хорош! – раздраженно сказала она. – Может, это база отдыха. Давайте найдем вход и узнаем что к чему.

Макс фыркнул и демонстративно сложил руки на груди. Остальные же активно заозирались, но вид за окном не менялся. Внезапно радиоприемник затрещал. Привычная мелодия сменилась помехами. Ник покрутил регуляторы, но кроме шипения из колонок ничего не доносилось. Накатанные следы уводили в чащу леса, однако в этот момент из глубины автомобиля вырвалось облако пара. Ник чертыхнулся и тут же заглушил двигатель. На приборной панели загорелся знак перегрева.

– В этой глуши даже не работает ничего! – возмутилась Алекс.

Ник опустил пониже окна и взял телефон, чтобы посмотреть карту. Но ни интернет, ни сеть здесь тоже не ловили. Положив смартфон в карман, парень шумно выдохнул и потер лицо руками.

– Я пойду осмотрюсь тут, пока тачка остывает, – сказал он, выходя из машины и открывая капот.

– К воде тогда спущусь, – цокнула Алекс и вышла следом. – Хоть ноги размять после дороги.

– А мы пока поляну накроем, – бросил Макс, вылезая из салона. – Дэн, ты как?

Ник глянул по сторонам и решил пойти вдоль забора, оставляя ребят позади. Девчонки пошли в противоположную сторону, чтобы обойти его и добраться до воды, а парни копошились у багажника автомобиля.

Заросшая дорога уводила все дальше в лес, пока не уперлась в массивные металлические ворота, над которыми крупными буквами красовалась надпись «Фортуна». Площадка возле них была расчищена, а где-то вдалеке играла музыка, значит, рядом определенно были люди. Ник потянул створку на себя: ворота легко поддались. Недолго думая, парень зашел внутрь.

На территории было прохладно. Густой лес с одной стороны, озеро – с другой. Бетонная дорожка вела к одноэтажным деревянным постройкам, выкрашенным разноцветными красками. Из динамиков доносилась мелодия, разобрать которую стало возможным, лишь когда парень зашел еще дальше на территорию: душераздирающая песня про тополиный пух сменилась сентиментальной композицией про Алешку.

Ник встал возле небольшой будки и осмотрелся. Территория была заполнена подростками: мальчишки играли в футбол, девчонки ходили группами, держа друг друга под ручки. Кто-то обливался водой из ведра и хохотал. Мимо прошли три подруги, одетые как на подбор: джинсы с настолько заниженной талией, что из-под них выглядывала полоска кружевного нижнего белья, широкие розовые ремни с круглой бляшкой на самом интимном месте, короткие топы с изображением героев «Титаника» и пирсинг с блестящими камнями в пупках. Яркий неумелый макияж придавал образу комичности, а девочкам пару десятков лет сверху. Подумав, что давно не наблюдал за подростками и совсем отбился от моды, Никита сделал пару неуверенных шагов к компании ребят, гоняющих мяч, но вдруг за спиной раздался голос.

– Вы к кому? – Из будки, окрашенной синей краской, выглянул мужичок. – Время посещения еще не началось.

– Да мы тут с друзьями потерялись немного. – Ник повернулся к мужчине. – Пляж ищем.

– Какой пляж? – Охранник напрягся. – Здесь частная территория. Пляж только для отдыхающих.

– Вот мы и хотим отдохнуть. – Никита улыбнулся. – Нам посоветовали сюда приехать, говорят, места у вас чудесные…

– У нас здесь, вообще-то, детский лагерь, а не санаторий. – Мужчина сдвинул брови и подошел ближе, сжимая в руках рацию.

– Извините, – растерянно произнес Ник. – Видимо, мы что-то перепутали. Поищем другое место.

Еще раз окинув взглядом территорию, Никита не спеша двинулся в сторону выхода. Охранник недоверчиво посмотрел ему вслед, после чего вернулся в свою будку.

Ник был уже возле ворот, когда где-то рядом раздался плач. Никита оглянулся: совсем близко, возле ограды, сидела девочка с разбитой коленкой. Она обнимала себя за ноги и плакала. Громко и искренне. Без раздумий Никита направился к ней.

– С тобой все в порядке?

Девочка вздрогнула и подняла на Ника заплаканные глаза. Светлые волосы прилипли к лицу, нос покраснел. Она выглядела беспомощной и уставшей. Девочка сильно отличалась от остальных жителей лагеря. Не было у нее ни модной одежды, ни макияжа, ни надменного выражения лица. Словно она была вне всего этого праздника жизни. Нику она показалась смутно знакомой, будто он где-то ее уже видел. Легкое ощущение дежавю исчезло так же быстро, как и появилось.

– Я хочу уехать отсюда, – рыдая, пробормотала девочка. – Я больше не могу здесь, они… они…

Ник смотрел на нее с сожалением. Он не раз был в детском лагере и помнил, как иногда приходилось тяжко. Тем более если не получалось найти друзей. А девчонкам и того сложнее. Особенно обычным, не наделенным модельными чертами внешности. Часто над ними шутили, смеялись, обзывали. Дети порой бывают очень жестокими с теми, кто хоть немного выделяется из общей массы.

– Я к маме хочу, – продолжала плакать девочка, – сегодня мой день рождения, а тут мальчишки с этой водой… Они всегда так! Каждый день! – Незнакомка залилась слезами. – Я хочу, чтобы меня забрали. А мне даже позвонить домой не дают! Никто не звонит, никто не приезжает…

Рыдания стали настолько сильными, что дальнейших слов Никита разобрать не смог. Он вновь посмотрел на экран мобильного, но сеть так и не появилась. Единственное, чем он мог бы помочь в данной ситуации, – позвонить родителям девочки.

– Скажи номер, – попросил Ник. – Как сеть появится, позвоню твоей маме и передам, что ты ее ждешь.

Девочка хлопала длинными ресницами, словно не веря словам неожиданного прохожего. Недолго думая, она назвала шесть цифр и смахнула слезы тыльной стороной ладони. Даже как-то выпрямилась, но шмыгать носом не перестала.

– Домашний, что ли? – спросил Ник, записывая цифры.

– А какой еще может быть? – вернула вопрос девочка. – Интересный пейджер. – Она с любопытством уставилась на смартфон.

Ник покрутил телефон в руке и пожал плечами. Пару мгновений они смотрели друг на друга, оба растерянные. После чего Ник неуверенно положил телефон в карман.

– Ладно, не грусти! Помогу чем смогу. – Ник улыбнулся, махнул девочке на прощание рукой и направился к машине. Обернувшись, спросил: – Зовут-то тебя как?

– Яна, – ответила девочка и прислонилась лицом к забору. А после еле слышно добавила: – Только скажите, чтоб брата с собой не брали. Терпеть его не могу.

Ник улыбнулся и кивнул. Странный выдался день. Попрощавшись с Яной, парень покинул лагерь и спустя пару минут вышел к машине, где его уже ждали друзья. Макс с Дэном что-то обсуждали, Алекс свайпала ленту, а Леся неспешно пила чай из термоса.

– Нет тут никаких «мест», – крикнул Макс, едва увидев Ника. – Поисковик говорит, что тут только лагерь заброшенный, который закрылся давным-давно. Ночевать в руинах такой себе отдых. – Он сложил руки на груди и прислонился к машине. – Река тоже принадлежит лагерю. Это наверняка еще и охраняемая территория.

– В смысле, закрылся? – Ник нахмурил брови. – Там полон лагерь детей.

– Ну хрен знает, как написано, так и говорю. – Макс пожал плечами и откупорил бутылку пенного, протянутую Дэном.

– Я предлагаю вернуться домой, – неожиданно сказала Леся и все взгляды обратились к ней. – Все равно уже полдня потеряли. Сейчас пока доедем, найдем место, дотащим вещи – уже стемнеет. Ни искупаться не успеем, ни мясо пожарить.

– Поддерживаю! – оживился Дэн. – Поехали ко мне? В приставку поиграем, пиццу закажем.

– А на природу успеем еще, – поддержала Алекс.

– Ну да, просохнет, и поедем, – кивнул Макс.

Как бы Ник ни настраивался на отдых, но сейчас он был согласен с ребятами. Все было против. Настроение упало, силы кончились. Пора было возвращаться. Заглянув под капот, парень убедился, что двигатель остыл, и наконец рассмотрел причину поломки: разболтавшийся шланг. Подзатянув хомут, он долил в бачок охлаждающей жидкости, убрал канистру в багажник и глянул на экран телефона.

– Сейчас я только позвоню, – бросил Ник, заметив хороший сигнал мобильной сети. – Девочке обещал.

Никита отошел на достаточное расстояние, чтобы не было слышно лишних разговоров. Нашел записанный номер в заметках и ввел цифры. Нажав на кнопку вызова, Ник замер: номер уже был записан в его контактах. С экрана телефона на Ника светила надпись: «Родители Домашний», а сам парень закашлялся, услышав знакомый голос. Голос его матери.

Яна

«Передам, что ты их ждешь…»

Яна не верила своему счастью. Возможно, она успела задремать, и ей приснился сон? Лучший сон в ее жизни, после которого хотелось смеяться и улыбаться. Этот незнакомый парень, который появился из ниоткуда, обещал ей помочь. Может быть, это тот самый подарок на день рождения, который все исправит?

До сих пор ощущая неловкость, девочка все же прижалась лицом к воротам. Она надеясь увидеть его через толстые прутья, услышать голос и убедиться, что это не сон. Не верилось до конца ей еще и потому, что в руках у него был какой-то навороченный пейджер, который Яна даже не видела ни у кого. Кем был этот незнакомец и как оказался возле детского лагеря? А вдруг он плохой человек?

Девочка потерла ладонями лицо, шмыгнув носом. Нельзя было настраивать себя на плохое! Нужно верить только в самое лучшее. Возможно, парень гулял с друзьями недалеко и услышал ее рев, потому и подошел. Сжалился.

Если незнакомец выполнит обещание, то можно будет выдохнуть. Правда вряд ли родители успеют забрать ее сегодня, но завтра утром точно могут появиться на пороге лагеря. От этой мысли внутри потеплело, но взгляд наткнулся на разбитое колено, и девочка немного нахмурилась: мама, конечно, никогда не ругала ее за ранки и царапины, но и восторга в ее взгляде не было. Наверное, стоило попросить вожатую дать пластырь.

Голоса мальчишек где-то в стороне перестали волновать Яну: вспыхнувшая надежда придала ей сил и даже немного уверенности. Хотелось прыгать, танцевать и петь – громко-громко, чтобы распугать птиц, удивить девочек и вызвать недоумение на лице мальчиков. Но Яна сдержанно улыбнулась себе под нос и встала. Слезы сами собой высохли, и плакать уже не хотелось. Но стоило девочке сделать первый шаг, как холодок коснулся ее затылка, а затем сполз по спине.

«А вдруг он меня обманул?.. Вдруг он не знал, как избавиться от сопливой истерички, и просто пообещал позвонить маме, чтобы уйти?»

Яна сделала резкий вдох и поперхнулась, хватаясь за горло. Не самое приятное осознание. И он так удивился, когда она назвала домашний номер. А по пейджеру на него не позвонишь…

Девочка нахмурилась. Она могла бы пойти к вожатой, поговорить с ней и добиться разрешения сделать один звонок. Только вот Яна сомневалась, что родители дома. Наверняка они еще отдыхали где-то с маленьким сыном. Брата она пока не воспринимала как личность, но успела смириться с его существованием.

– Черт, – пробормотала девочка, не зная, в какую сторону направить свои мысли и эмоции. С одной стороны, этот странный парень не сказал, когда и откуда позвонит: возможно, ему понадобится неделя, чтобы найти работающий телефон. За это время Яна добровольно нацепит на себя веревку с камнем и прыгнет на дно озера, если мальчишки продолжат издеваться. Сил сопротивляться было все меньше и меньше.

– Новикова, ты идешь? – раздался голос вожатой. – Что это с тобой?

– Я упала, – виновато пробормотала девочка, не поднимая глаз.

– Сама, что ли? Никто не толкал тебя?

Яна могла бы рассказать вожатой обо всем, но была уверена, что та и так все прекрасно знает. Взрослым выгодно не замечать очевидные вещи, игнорировать слова, отворачиваться в самые ответственные моменты. Поэтому девочка покачала головой. Сдавать мальчишек было глупо, да и не хотелось прослыть ябедой. С них как с гуся вода, а ей потом прилетит в два раза больше. И хорошо, если это будет очередное ведро с водой, а не отходы какие-нибудь.

– Пойдем. – Вожатая тепло улыбнулась и повела Яну в свой домик, где очень осторожно обработала рану, промывая ее и залепляя лейкопластырем. – Вот так. Посиди немного, а потом присоединяйся к нам на берегу.

Девочка кивнула. Одиночество уже не пугало ее, а тепло внутри вселяло уверенность, что теперь все будет хорошо. Только вот Яна неожиданно замерла, сдвинув брови. Откуда появилось это странное спокойствие? Каждый новый день был похож на предыдущий: насмешки, издевательства, эта бесконечная вода, как будто мальчишкам нечем было заняться. И вот сегодня – покой внутри. Может быть, родители и вправду приедут?

Впервые день рождения проходил настолько сумбурно, грустно и больно. Раньше Яну окружали родственники, родители дарили ей приятные подарки, накрывали на стол, а в этот раз все было иначе. Даже маминых угощений не осталось. Одна только шоколадка лежала на дне сумки, но девочка хранила ее, чтобы полакомиться в день отъезда. Может быть, попробовать сегодня ночью? Вдруг утром мама и папа приедут все-таки?

Яна помотала головой и осмотрелась. В домике вожатой было хорошо, но слишком пусто. Не хватало каких-то личных вещей, но, может, она и не хотела привязываться к этому месту?

– Ты чего до сих пор сидишь тут? – раздался голос Нины, которая возникла на пороге. – Василиса Сергеевна сказала, чтобы ты шла на берег.

Яна медленно встала, разглядывая подругу. Та выглядела раздраженной, как будто и ее успели обидеть, однако девочка побоялась спросить. Может, Нина получила весточку из дома или поругалась с другими девчонками?

– Ну чего ты смотришь, а? – Та фыркнула и дернула Яну за руку, выталкивая из домика. – Вечно пялишься как побитая собака. Пошли уже.

– Ты чего?.. – Новикова удивленно расширила глаза. Она даже не подозревала, что девочка была способна на такие сравнения.

– Чего-чего… Я с тобой тут нянчусь, а потом мне выговаривают, что я защитница коров. – Нина снова фыркнула, но уже громче. – Типа, я так сильно люблю молоко, что завела подругу-корову, чтобы… Ай, да какая разница! – Она отмахнулась и твердым шагом направилась по дорожке вниз. – Ты идешь или как?

– Нет, – тихо ответила Яна, чувствуя, как внутри все похолодело. Даже Нина, ее подруга, которая во всем поддерживала, внезапно превратилась в злую мегеру. Неужели вся эта компания на берегу лучше Яны? Девочка едва слышно всхлипнула, сглатывая.

– Ой, только не начинай рыдать, умоляю тебя, – застонала Нина. – Вечно ты ноешь, боже, как будто заняться нечем. Не хочешь идти – не иди. Вали в комнату и будь там, – зло бросила она и ушла, даже не оглянувшись. Яна стояла как вкопанная, боясь даже дышать. Что такого могли сказать ей девочки или мальчишки, что подруга резко поменяла свое отношение за один час? Может быть, она поняла, что в этой дружбе нет смысла? Но ведь осталось всего ничего, двенадцать дней, а потом они вернутся в город, а там уже не будет никого из лагеря.

Яна задумчиво пожевала губу, чувствуя, как ком возвращается и встает поперек горла. Слезы снова навернулись на глазах, мешая смотреть перед собой. Возможно, кличка «плакса» останется с ней навечно, но девочка мысленно отмахнулась от этого. Ноги сами повели ее в сторону домика, куда мальчикам, по идее, вход был воспрещен. Оставалось только надеяться, что до конца дня они придумают, чем себя занять. Свою кровать Яна могла найти даже с закрытыми глазами: не умея спорить и отстаивать свое мнение, девочка получила самое дальнее место, где даже окна не было.

Присев на самый край постели, Яна провела ладонью по покрывалу. Ей ничего не нравилось в этом лагере: ни кровать, ни еда, ни само место, ни люди вокруг. Все это было настолько чужим, болезненным и далеким, что девочка даже не пыталась полюбить время здесь. Будь рядом мама, может быть, она бы и подсказала, как справиться с этой вселенской несправедливостью. Но ее не было. И отца не было тоже. Не было даже маленького брата, хотя вряд ли он научился говорить за время ее отсутствия.

Возможно, мама и не была в восторге от ее внешнего вида, как казалось Яне, но она всегда знала, какие слова подобрать и что сказать. Умела поддержать, пускай и достаточно своеобразно, с нотками недовольства. Девочка безумно хотела прижаться к маме, обнять ее и тихонько поплакать. Ничего не говоря. Не жалуясь, не высказывая обид, не предъявляя претензий.

Слезы сами текли по щекам, капали на колени и на пол. Грусть и обида захлестнули девочку, поглотили ее целиком, не отпуская. Постепенно тихие всхлипы переросли в более глубокие рыдания, и Яна полностью потеряла контроль над собственными эмоциями. Этот день с самого утра не задался.

Девочка закрыла лицо ладонями, сползая с постели на пол. Холодное деревянное покрытие ее ничуть не смущало. Рыдания душили, вырываясь наружу. Хотелось кричать, разрывая горло от боли, рвать на себе волосы и стучать кулаками по полу. Но вместо этого Яна лишь сильнее сжалась.

– Да она, наверное, в дом забежала!

– Нам нельзя туда…

– Че? Кто сказал?

– Никто ж не узнает, ну!

Девочка вздрогнула. Каждый день эти голоса преследовали ее с утра до вечера. Иной раз даже засыпать было страшно, но отдых был необходим. Поэтому Яна заставляла себя закрывать глаза.

Голоса приближались, скрипнули половицы у входа. Девочка лихорадочно огляделась по сторонам, понимая, что бежать некуда. Окно было плотно закрыто, и все попытки улизнуть через него были бы замечены. А Яне совсем не хотелось повиснуть вверх тормашками на подоконнике, чтобы мальчишки могли посмеяться еще больше.

Когда голоса зазвучали совсем близко, Яна неожиданно вспомнила про свое тайное место. Быстрым движением поправив покрывало, она с трудом залезла под кровать. Под ней широкая доска отодвигалась в сторону, открывая взору глубокую нишу. Возможно, раньше здесь было какое-то хранилище, а может, и убежище. Яна не пыталась выяснить, чтобы у нее не отобрали это место. Забравшись внутрь, она очень осторожно задвинула доску, оставив небольшую щелку, чтобы наблюдать. Приходилось действовать быстро и тихо, а это не так-то просто, когда в спину дышат обидчики. Но у Яны получилось почти бесшумно все сделать. Благо, мальчишки говорили громко и вряд ли слышали скрипы.

Обидчики вошли в комнату девочек и замерли. Яна затаила дыхание, подозревая, что сейчас они пристально разглядывали каждую кровать в поисках выпуклости – не спряталась ли под каким-то одеялом цель. Их ноги маячили из стороны в сторону, из одного угла в другой. Видимо, они искали не только глазами, но и руками: она слышала, как шуршали покрывала, открывались дверцы шкафов. Заметив, как ноги одного начали сгибаться, Яна опустила доску до конца и притихла.

– Ты думаешь, она бы поместилась под кроватью? Идиот!

– Да я на всякий, Серый!

Смех, ворчание, шуршание – все эти звуки смешались воедино. Шаги стали более глухими, отдаленными. Но Яна не двигалась и почти не дышала. Зная коварство Сергея и его друзей, она не рисковала вылезать так быстро. Единственное, на что девочка решилась, – это чуть-чуть приподнять доску. Ноги все еще были видны, но в конце комнаты, у дверей. Мальчишки явно что-то обсуждали, но шепотом. Возможно, ждали, что она вылезет из укрытия.

«Не в этот раз… Я не такая глупая…»

Взгляд Яны упал на дверцы шкафа. Одежда была обрушена с вешалок и небрежной кучей свалена на пол. Даже белые майки, аккуратно сложенные на полочке, теперь валялись в пыли. Но это не сильно волновало девочку: всегда можно было постирать или же упаковать, чтобы мама это сделала дома.

Девочка заметила что-то под самим шкафом. Прижавшись щекой к полу, она попыталась рассмотреть находку. На первый взгляд, это были старые свечи, уже явно не раз использованные. Широкие и темные, они обгорели наполовину. Стекавший по краям воск сделал свечи неровными, превращая их в небольшие вулканы. Чуть в стороне лежало что-то деревянное, но девочка не могла понять, что именно.

Яна готова была поклясться чем угодно, что раньше всего этого под шкафом не было. Хоть она и не заглядывала туда целенаправленно, но уже один раз использовала укрытие. И в прошлый раз никаких свечей там не видела. Возможно, кто-то из девочек спрятал и не сказал? Или вожатые убрали ненужное? Но это были слабые версии, Новикова сама не верила в них.

Переведя взгляд в сторону двери, она заметила, что ног там уже не было. Да и голоса звучали уже вдалеке. Увлеченная находкой, девочка и не заметила, как обидчики ушли. Осторожно выбравшись из ниши, но продолжая лежать на животе частично под кроватью, Яна медленно протянула руку и отодвинула свечи. Деревянное «что-то» оказалось странной статуэткой, не похожей ни на что в лагере. Ни на мифических богов, которых они изучали, ни на святых.

Яна покрутила фигурку перед носом и всмотрелась в дно, на котором было блекло нацарапано какое-то слово. Сощурившись, девочка провела по надписи большим пальцем, стирая пыль, и медленно прочла: «Велиал».

Оставив деревяшку в сторону, Яна потянула на себя свечи и почти сразу увидела за ними еще кое-что. Книгу. Пришлось подползти ближе, чтобы руками дотянуться под шкаф. Пыль, пауки и грязь были ей противны, но любопытство оказалось сильнее. И уже через несколько секунд перед Яной лежала старая, потрепанная, пыльная книга. Черная кожаная обложка, пожелтевшие страницы и странный, терпкий запах чего-то явно неживого. Девочка удивленно разглядывала свои находки. Даже выбралась из-под кровати и села на пол, чтобы получше все рассмотреть и пощупать.

Определенно, этого добра раньше под шкафом не было. Как и когда оно там появилось, Яна тоже не знала. Если попробовать поспрашивать, то ее либо поднимут на смех и обзовут ведьмой, судя по этим предметам, либо отругают и отберут находки. А отдавать она не хотела.

Коснувшись книги вновь, Яна ощутила странный холодок на затылке. Внутри нее все отчаянно сопротивлялось желанию открыть фолиант. Но девочка оказалась слишком любопытной. Книга с треском и шорохом дала себя распахнуть, страницы зашуршали. В самом начале Яна увидела какие-то причудливые рисунки, слова, написанные английскими буквами. Пролистав вперед, девочка заметила и свечи, и статуэтку. Кто-то потрудился профессионально изобразить все на бумаге.

– Ого… – Яна выдохнула, чувствуя, как внутри нее что-то оживает.

Что-то, похожее на желание отомстить.

Что-то сильное, опасное, ненасытное.

Новикова никогда прежде не ощущала ничего подобного. Настолько ярко, настолько глубоко. Ей не верилось, что у нее в руках лежало нечто, способное помочь ей отомстить обидчикам. Какова вероятность, что именно здесь и сейчас, что именно в этой комнате, под ее шкафом, рядом с ее кроватью, оказалась книга, полная каких-то изображений и ритуалов?

Будучи достаточно впечатлительной, девочка верила во все мистическое и сверхъестественное. Верила она и в магию, надеясь однажды найти волшебную палочку и заколдовать всех тех, кто смеялся над ней. Но чем эта книга не магия?

– Вот это настоящий подарок… – прошептала Яна, дрожащими пальцами проводя по потрепанным страницам. Возможно, все это глупо и наивно, но вдруг у нее получится? Может быть, ей повезет и она напугает обидчиков, делая вид, что вызывает дьявола? Конечно, было боязно, что все это в самом деле могло оказаться реальным, но даже Яна, веря в паранормальное, считала, что так просто хозяина ада не вызвать на поверхность. Наверняка там требовался какой-то особый, очень сильный жрец.

Новикова закусила губу, зажевав ее от волнения, и перелистнула еще страницу. Пальцы все еще подрагивали, а внутри с каждым вдохом росло желание отомстить. Прекратить эти издевательства, остановить насмешки и доказать всем, что она не девочка для битья.

Доказать. И мальчикам, и даже Нине.

Ник

Никита резко сбросил вызов. Хорошо, что на домашнем аппарате не стоит определитель номера: не придется по телефону объясняться, почему сын вдруг решил вспомнить о существовании родителей. Ник был уверен, что ошибся, когда записывал цифры. Совпадения исключены. Яна совершенно точно не имела отношения к Нику и его семье.

Быстрым шагом Никита вернулся к забору, но девочки уже не было. Не было ее ни возле ворот, ни в зоне видимости. Жизнь в лагере текла своим чередом, и девочка, видимо, в ней растворилась.

Ник всегда выполнял обещания, так что теперь ему было стыдно и больно от того, что это обещание выполнить не удастся. А впрочем, может, это и неважно? Смена в лагере обычно длится недолго, скоро девочка и так, скорее всего, поедет домой. У нее все будет хорошо. Ник был в этом уверен.

Проверив еще несколько раз, не вернулась ли Яна, Ник поплелся к машине, по пути думая о матери. Он не был у родителей несколько месяцев, не звонил, не писал. Новая должность отнимала много сил и времени, а отношения с предками и так оставляли желать лучшего, поэтому у Никиты не возникало желания посещать отчий дом по выходным, как это делало большинство его знакомых и коллег.

Но сегодня все было по-другому. Ник явственно ощутил потребность встретиться с родителями. То ли голос матери так на него повлиял, то ли собственная усталость, но ему остро захотелось очутиться на родной кухне с чашкой горячего чая в руках в компании самых родных для него людей.

– Прости, Дэнчик, я к тебе не поеду, – бросил Ник, садясь в машину. – Хочу к родителям заехать. Давно не был.

– А я думаю, когда ты уже вспомнишь о них. – Леся сложила руки на груди и улыбнулась. – Теть Рита каждый день о тебе спрашивает.

– У тебя? – удивился Ник. – А мне ни строчки.

– Не хочет отвлекать. – Леся пожала плечами и села на пассажирское сиденье.

Как обычно.

* * *

Знакомый запах ударил в нос, едва Ник открыл дверь родительской квартиры. У каждого жилища свой аромат. И для каждого человека он самый родной. Хоть парень давно здесь и не жил, но запах отчего дома всегда вводил в ностальгию по детству.

Ник бросил свой комплект ключей на полку и не спеша прошелся по коридору. Он понял, что дома никого нет, как только вышел из лифта: его не встречали ни мать, ни отец. Это было давней семейной традицией: с самого детства Никита привык бежать к входной двери, едва услышит звук ключа в замке. Так члены семьи выражали свою заботу друг о друге. Весьма странная традиция, учитывая натянутые отношения между домочадцами, но она сохранялась на протяжении многих лет.

Можно было бы позвонить матери, узнать, где они, предупредить о своем визите, но Никита решил сделать сюрприз. Дождаться родителей дома, а заодно разобраться в своей комнате, забрать пару вещей, найти старые документы и просто поностальгировать над школьными фотографиями, которые мама заботливо оформила в рамки и расставила по комнате.

Ник зашел на кухню, налил воды в стакан и облокотился на подоконник. Как всегда, чисто. Ни пылинки. Мама до сих пор не работала, хоть отец и остался без бизнеса: его зарплаты охранника хватало на содержание семьи из двух человек – Никита давно перестал брать у родителей деньги. Поэтому Маргарита так и продолжала наслаждаться ролью домохозяйки и отрабатывала свою должность на сто процентов.

Судя по отполированному паркету и свежим цветам в вазе на кухонном столе, день для родителей был важным. По крайней мере, для мамы. Цветы появлялись дома в особенные дни – дни рождения или повышения зарплаты, поступления сына в институт или получения новой должности. Причем букеты мать всегда подбирала символично, под тему произошедшего события. В жизни Ника изменений не происходило: его повышение отпраздновали пару месяцев назад. Дней рождений в этот день тоже не было. Должно быть, у отца на работе новый этап. И, видимо, положительный.

Ник провел пальцами по желтым лепесткам. В этот раз мать превзошла саму себя. Одуванчики? Необычно. Сочная зелень под яркими бутонами едва умещалась в вазу. Что там означает желтый цвет? Поисковик выдал «расставание», и Ник задумался, точно ли цветы сегодня означают радостное событие? Его мать хорошо разбиралась в языке цветов и четко ему следовала, а потому вряд ли выбрала бы одуванчики, не уточнив их значение.

«Одуванчик – многозначный символ. В христианстве он традиционно означает горе и скорбь», – выдал поисковик, и внутренности Ника скрутило. Желание поскорее увидеть родителей смешалось с желанием оставаться в неведении. Однажды они прошли через сильный кризис, но в силу молодости выдержали. Да и Нику было всего три, что тоже повлияло на решение остаться вместе.

А сейчас…

Ник уже давно взрослый, мать активна и все еще красива. Отец… Отец любит выпить. Парень вздохнул. Если родители и решили развестись, что ж, это их выбор. И Никита решил, что примет его с любовью к каждому из них. Вот почему сюда вело предчувствие.

– Вы дома? – набрал Ник в мессенджере. Мать не была онлайн со вчерашнего вечера.

– Уже подхожу, – пришло сообщение. – Все нормально?

– Да-да. Просто решил заехать. Соскучился, – ответил Ник и посмотрел на аватарку матери. Фото было новое. Женщина улыбалась, держа в руках букет бордовых маргариток – ее любимых цветов.

– Тогда забегу куплю что-нибудь к чаю, – прислала мама и в конце поставила радующийся смайлик.

Ник невольно улыбнулся, положил телефон в карман и прошел в свою комнату. Там почти ничего не изменилось с его переезда. Та же кровать, тот же письменный стол. Шкаф, тумбочка и шторы с изображением Нью-Йорка. Никита мечтал побывать в Америке, но желание это казалось недостижимым. Какой Нью-Йорк, когда они с друзьями на природу-то выехать не могут.

Привычный интерьер разбавляли фотографии. Десятки снимков, заботливо вставленных в рамки, висели на стенах, стояли на письменном столе. Ник никогда бы не создал алтарь своего имени, а вот мама не поленились перебрать альбомы в поисках лучших, как ей казалось, фотографий сына. Детские снимки, фото школьных лет, даже из института несколько кадров. На них Никита робко обнимал Лесю за плечи и, казалось, боялся дышать.

Ник провел указательным пальцем по стеклу над лицом подруги. В то время он еще верил, что они могут быть вместе. Но надежды на счастливые отношения раз за разом разбивались о фразу «ты мне как брат», словно обшивка Титаника о ледяную глыбу. Ник давно перестал пытаться. Просто был рядом. Всегда.

Раздался звук домофона, и Никита невольно дернул рукой. Рамка полетела вниз, разбившись вдребезги о паркет. Парень начал судорожно собирать разбитое стекло: не хотелось расстраивать мать. Схватил тапок и парой резких движений смахнул остатки рамки под кровать, а фото спрятал под одеяло.

Под кроватью Ник заметил что-то странное. Раньше там этого определенно не было. Распластавшись по паркету, он дотянулся до дальнего угла и вытащил коробку. Обычную коробку из-под обуви.

Парень сел на полу, открыл крышку и в удивлении вскинул брови вверх. Еще фотографии? В коробке? Под кроватью?

Снимки казались старыми, пожелтевшими, хоть и цветными. Карточки были потертыми, словно их часто пересматривали. Но почему тогда не оформить их в альбом? Ник взял не меньше сотни фотографий в руки и стал их листать, всматриваться в лица, искать знакомых.

Входная дверь в квартире захлопнулась, на кухне послышались шорохи. Но Ник не мог оторваться от фотографий: снимки манили его, будто там было что-то важное. Что-то, покрытое тайной. Никита перебирал фото одно за другим и вскоре понял, что их связывает.

На каждом из снимков была девочка. Сначала маленькая, совсем карапуз, затем старше. Девочка пошла в детский сад, после – в школу. Побывала на море и в детских лагерях. Ник словно смотрел кинопленку чужой жизни. Светлые кудрявые волосы, розовые щечки. Он уже видел эту девочку. В своих снах.

Внимание Ника привлекла фотография, на которой он без труда узнал родителей. На обороте маминой рукой было написано: «Новиковы. 1999 год». На выцветшем снимке предки стояли на дачном участке. Отец обнимал девочку-подростка, а мать держала на руках малыша. В карапузе Никита узнал себя, а в девочке… Ник присмотрелся. Со старого снимка на него смотрела Яна. Та самая, которую он встретил у ворот лагеря. Та самая, которой он обещал помочь.

В дверном проеме появилась мама. Она приложила ладонь к губам, увидев Ника в окружении спрятанных до этого момента фотографий.

– Я не хотела, чтобы ты это видел. – Голос матери дрогнул. Женщина подошла ближе и села на край кровати.

– Кто это? – спросил Никита, указывая на девочку.

– Наша старшая дочь. – В глазах Маргариты проступили слезы. – Твоя сестра.

Яна

Прошел, наверное, уже час, а Яна продолжала сидеть на полу. Пухлые пальцы крутили необычную статуэтку, а глаза внимательно осматривали. В школе у них был кружок по мифологии, куда Новикова не просто ходила, а бежала каждый раз. Древние боги, герои, подвиги – все это будоражило сознание. А ведь по телевизору и мультфильмы показывали, и сериалы. Яна обожала смотреть про Геракла, который, казалось, смирился с существованием глупости в этом мире, а также с другом-весельчаком, который вечно попадал в неприятности, из которых они в итоге выбирались вместе. Но больше всего ей нравилась великолепная королева воинов, которая так отважно отбивалась от всех обидчиков. Даже Гераклу дала от ворот поворот.

Но все это было вымыслом, хотя некоторые персонажи из мифов и имели определенный прототип. Яна мечтала изучить эту тему досконально, когда вырастет. Провести расследование, настоящее, грандиозное, отправиться на раскопки и обнаружить доказательства существования того же Геракла или еще лучше – Зевса! Возможно, в этом было ее предназначение. Надо было лишь пережить эти подростковые годы, полные обиды и разочарования, чтобы потом погрузиться в совершенно иной мир.

Девочка отложила статуэтку, продолжая гадать, кто изображен на ней. Книга, которую она осторожно положила себе на колени, выглядела жутко старой. Пыльная, изрядно потрепанная временем и чужими руками, она казалась немного зловещей. Яна успела немного пролистать вперед, но увиденное не впечатлило ее на тот момент: ведомая страхом и обидой после преследования мальчишками, она только сейчас сумела окончательно успокоиться и сосредоточиться на находках.

– Наверное, кто-то оставил, – пробормотала девочка, успокаивая саму себя. Она все еще до конца не верила, что ей в руки попало такое сокровище! Вряд ли это дело рук мальчишек и их желание пошутить. Разве что они сообщат вожатой, а та придет ее ругать за подобные предметы в шкафу. Но обидчики совсем недавно были в комнате и не упоминали ни книгу, ни свечи. Хотя почти сразу убедились, что одни.

В идеале надо было встать и пойти к вожатой, рассказать ей о находке и сдать. Пусть и шутка, но книга со всякими атрибутами выглядела пугающе. Но Яна понимала, что попросту не в состоянии это сделать. Листая страницы и рассматривая рисунки, она вспомнила несколько фильмов, которые ей удалось посмотреть украдкой, и соотнесла узоры с теми, что использовали там. Если верить фильмам, всего-то и надо было, что начертить пентаграмму, расставить свечи, поместить статуэтку в центр и прочитать слова на латыни. Но там была вымышленная вселенная, где за каждым поворотом сидел демон в кустах. Реальная жизнь же была менее интересной и насыщенной.

– Но ведь не только я верю в паранормальное, – прошептала Яна. Она искренне считала, что призраки и духи реальны, что в заброшенных домах живут страшные привидения, а демоны нередко наводят суету в простых домах. А еще они способны вселиться в человека и мучить его! Но Яне казалось, что это все реально лишь по ту сторону океана, и здесь, в родных краях, такого нет. Хоть она и верила, и даже боялась, но ни разу не встречала ничего паранормального. Или, по крайней мере, пока не встречала.

Новикова точно знала, что кто-то из мальчишек жутко суеверный, а кто-то просто боится всяких подобных глупостей. Но если Яна предложит вызвать дьявола, вряд ли они откажутся. Мальчики всегда старались казаться более храбрыми, чем были на самом деле. Нина тоже не всегда была в восторге от таких фильмов, как сама рассказывала.

Яна никогда не была жестокой. Более того, внимая словам матери, она старалась вести себя хорошо, любить людей, быть добрее. С детства обожала животных, улыбалась людям и была открыта к диалогу, но внешний вид изрядно подпортил ее моральное состояние. Девочка и сама понимала, что стоило бы есть поменьше сладкого, но как можно было отказаться от домашней выпечки, которая еще и пахла так вкусно? Как удержаться от любимого мороженого, которое помогало пережить жаркий летний день?

Кусая губы, Новикова пролистала еще несколько страниц. Ей всегда казалось, что Пиковая дама – самая страшная вещь на земле! Мальчишки первым делом побежали ее вызывать, когда все только переступили порог лагеря. И это было вполне ожидаемо, учитывая место и атмосферу. Сколько страшилок на эту тему было известно всем детям! А дальше пошли байки у костра и вечерние пугалки перед сном, после которых хотелось спрятаться даже не под одеяло, а под подушку.

Пролистав до конца, девочка ойкнула, когда ей на колени выпал серый, потертый лист бумаги, где коряво было написано про то, что это все опасно и можно призвать настоящего демона. Яна повертела бумажку, пытаясь понять, когда это было написано. Явно не сейчас, не свежими чернилами: где-то текст был стерт временем, где-то испачкан землей. Вряд ли кто-то постарался намеренно состарить его ради розыгрыша. Но зато мог давно вложить в книгу кто-то очень впечатлительный. И Яна решила, что это отличное дополнение к ее плану. Если вдруг мальчишки засомневаются, она сможет показать им это как доказательство. И хоть это все слишком наивно, но надежда была.

В самом конце книги ее взгляд выхватил вполне понятную схему чертежа круга и расстановки свеч. Первым делом необходимо было выбрать помещение. Вскинув голову, Яна посмотрела в сторону окна, расположенного над кроватью в центре спальни. Она успела неплохо изучить лагерь, пока пряталась от неприятной компании своих обидчиков, поэтому без особого труда вспомнила о старом сарае. Он располагался в стороне от основных зданий, что делало его идеальным местом.

Яна часто поглядывала в сторону одинокой постройки, гадая, почему никто не пользовался ей. Возможно, вожатые берегли какую-нибудь особую историю об этом месте. Последний вечер у костра – и пойдут самые страшные легенды. Новикова повела плечами, стряхивая с себя неприятные ощущения.

Книга на ощупь была теплой, даже местами горячей. А страницы – холодными. Девочка не очень понимала, как такое возможно, но каждый раз, когда она переворачивала следующую, ее пробирал озноб. Неприятный, мерзкий, вязкий. До самой последней строчки, уже по второму кругу она чувствовала одновременно и желание поскорее воспользоваться этим подарком судьбы, и страх неизвестности. Ей могли не поверить, высмеять еще больше, отобрать, даже побить. Хотя, последнее – вряд ли. Все-таки в лагере они были не одни.

Яна резко захлопнула книгу, ощутив, как мурашки захватили ее тело целиком. Где-то в глубине души она понимала, что стоит избавиться от всего этого. Шутки шутками, но вдруг кто-то бы пострадал? Внутри Яна разрывалась на части, до конца не понимая, чего она хочет больше.

Поднявшись на ноги, девочка отряхнулась. Книга казалась не только горячей, но и невероятно тяжелой. И чем больше было сомнений, тем тяжелее она становилась. В конце концов, за попытку ее никто не убьет. Если их поймают, то она примет наказание, как и полагается. Максимум, что ей будет, – выгонят из лагеря, отправят домой. Разве не этого она желала? А если даже запрут на сутки в каком-нибудь домике, то тоже не так уж и плохо: отдохнет от своих обидчиков.

Постепенно в сознании крепла мысль, что все правильно: так и должно быть. Так и надо. Они заслуживают небольшую порцию страха. Даже несмотря на то, что Яна вряд ли успела бы оформить сарай, настроя должно было хватить. Будь у нее больше времени и возможностей, она бы вспомнила все фильмы ужасов, которые видела мельком, невзирая на запреты родителей, и смогла бы придумать что-то интересное. Фантазировать она любила и руками что-то делать тоже. Правда, не всегда получалось, но главное ведь стараться.

Оставалось самое сложное: найти мальчиков и предложить им участие в этом глупом обряде. Пускай это и шутка, но ведь никто из них об этом не знал наверняка. Можно было сыграть на их самолюбии. А в том, что они были самовлюбленными индюками, Яна даже не сомневалась.

Новикова слабо улыбнулась, уже заранее предвкушая реакцию обидчиков. Конечно, был риск, что они совсем не испугаются, а может, и вовсе разозлятся. Но Яна все же верила в удачу. Ей так сильно этого хотелось, что, вставая, она дернулась, не заметив, как платье зацепилось за край кровати. Треск ткани, царапина на бедре. Яна удивленно посмотрела на проступающие пятна крови. Задрав платье, она провела пальцем по свежей ранке, чувствуя, как та горит. Пыль от книги смешалась с кровью, странно пощипывая кожу изнутри.

Девочка несколько секунд разглядывала алый след на ноге, после чего поспешно собрала струйку пальцем. На подушечке образовалась капля, которая, дрогнув, упала прямо на книгу. Яна замерла, зачарованно наблюдая, как кровь впиталась в обложку.

Нет. Обложка жадно вобрала в себя каплю.

Новикова вздрогнула, осторожно отодвигая фолиант ногой. Задвинув его под кровать, девочка вскинула голову. Голоса ребят снова раздались где-то там, за пределами домика.

Но на этот раз Яна не боялась.

Смочив палец слюной, она попыталась вытереть пятно, но вышло не очень. Оно, конечно, стало чуть менее заметным, но это был не тот результат, которого ожидала девочка. Кровь мгновенно впиталась в ткань. Помедлив, она решила, что разберется с этим потом, и поспешила на улицу, где день был в самом разгаре. Яркое, жаркое солнце нещадно палило, заставляя то и дело жмуриться и заслоняться ладонями. Погода в этом году была достаточно капризной: от легкого ветра до резких порывов и от моросящего дождика до адского пекла.

Яна почувствовала, как капельки пота проступили на лбу, и машинально смахнула их пальцами, забыв, что на одном из них оставались следы крови. Бледная розовая полоса появилась на лбу и почти сразу потекла от повторно выделяющегося пота.

– О, смотрите-ка, кто вылез на свет божий, – прокомментировал Серый, замечая Яну первым. Девочка бросила на него быстрый взгляд. – Чего тебе, бочонок? Соскучилась по водным процедурам? – Мальчишка поспешно оглянулся в поисках ведра, но его нигде не было.

– Вообще-то… нет. – Яна судорожно вздохнула и краем глаза заметила хмурую Нину, которая замерла в стороне. Взглядом подав ей знак, Новикова вернула внимание мальчикам, которые смотрели на нее с явной насмешкой. Девочка зябко повела плечами, но очень быстро поняла: надо собраться с мыслями. Вдали от странной книги она чувствовала себя менее уверенно. Но бедро обожгло болью, словно напоминая. – Я хотела предложить кое-что…

Нина подошла ближе, явно заинтересованная и удивленная. Ребята тоже почти синхронно подняли брови, но, очевидно, были заинтригованы. Обычно Яна лишний раз рта не раскрывала и тем более ничего не предлагала.

Неожиданно ее взгляд упал на одуванчики в стороне. Они еще были желтыми, сочными, но некоторые уже рисковали раствориться в небытии с первым же порывом ветра. Зачарованно наблюдая за ними, девочка подумала, что уже очень давно не собирала цветов. Прошлым летом, стоило ей только выйти за порог квартиры и спуститься во двор, как она тут же находила одуванчики и обязательно приносила маме. С самого детства маленькая Новикова верила, что однажды станет такой же легкой и воздушной. Где-то в глубине души эта надежда еще теплилась.

– Ну? – нетерпеливо спросил Серый, нарушив затянувшееся молчание. Яна сообразила, что все это время в упор смотрела на цветы, не сводя с них взгляда. И эти мгновения единения с природой притупили боль, наполнили ее душу теплом и спокойствием. С каким бы удовольствием она сейчас зарылась носом в одуванчики… Но Тим, перехватив ее взгляд, подошел к цветам. Его нога опустилась на растения раньше, чем Яна успела даже вдохнуть. – Что? Нравится, да? Смотри, – с нотками удовлетворения бросил Серый, кивнув другу.

Новикова вспыхнула. Внутри нее загорелось пламя ярости, желание мести захлестнуло, сдавливая горло. Если до этого она еще сомневалась и до конца не была уверена в своем решении, то одно-единственное действие со стороны Серого резко придало уверенности. Девочка покраснела от злости, поджав губы. Хотелось высказать все в лицо обидчикам, накричать на них, завизжать так громко, как только можно. Но вместо этого Яна медленно закрыла глаза, сделала вдох, а затем выдохнула и посмотрела на Серого.

– Как насчет того, чтобы вызвать демона?

Мальчишки удивленно уставились на Яну, а Нина даже задержала дыхание от неожиданности. Сперва ребята хотели засмеяться, перевести все в шутку – это было написано на их лицах и губах, которые попытались расползтись в улыбке, – но Новикова сохраняла спокойствие. Никто не пошевелился, словно боясь сделать лишнее движение.

– Что? Неужели страшно? – уточнила она, словно минуту назад не хотела устроить истерику. Боль в бедре окутала ногу целиком, впиваясь острыми щупальцами в позвоночник и не давая девочке расслабиться и отступить. – Я думала, вам понравится эта затея. – Яна обвела взглядом всех, кто стоял перед ней. – Там сарай, им никто не пользуется, но он и не заперт особо. – Девочка пожала плечами, как бы намекая, что они давно могли уже воспользоваться этим помещением. – Сегодня ночью было бы здорово, праздник же. Говорят, нечисть особо активная именно в этот день, вернее, ночь.

Нина все еще удивленно смотрела на подругу, словно не веря своим ушам, а Яна в этот самый момент, в это мгновение маленького триумфа, была как никогда уверена в себе. Ее переполняло чувство блаженства: эти изумленные взгляды, сомнение и недоверие в глазах, тень страха на лице. Разве не этого она ждала?

– Ну… можно, – осторожно отозвался Серый уже без былой напыщенности. Не нужно было ходить к гадалке, чтобы понять: мальчик растерялся. Отступать сейчас никто не смел, ведь та самая трусливая толстушка предложила им что-то странное, вроде не опасное, но сомнительное. Яна догадывалась, как это выглядит для них и какие эмоции они испытывают. И ей очень хотелось, чтобы ребята подольше метались в нерешительности.

– Если вы боитесь, то ничего страшного. – Яна небрежно махнула рукой. – Я тогда предложу другим ребятам. Скажу, что вы отказались.

В глазах Серого и его друзей отразился страх: потерять репутацию не хотелось. Никому. Даже Нине, которая слыла самой храброй девчонкой.

– Мы в деле. Ты только сильно не кричи от страха там, – перешел в наступление Тимур, подмигнув друзьям. Те закивали. Нина, помедлив, тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.