Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова
Академия небытия. Умирать, так с музыкой

© Волкова С., 2024

© Дубинина М. А., 2024

© Наумова С., 2024

© Кривогина А. М., иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1

В сумерках все выглядит загадочным и таинственным. Полутьма скрадывает острые очертания, приглушает яркие краски и бушующие эмоции.

Но не в этот раз…

В этот темнота была душной, напряженной и заметно попахивала жареным.

– Как ты мог ее упустить? – шипящий женский голос повторял вопрос уже по десятому кругу. К огорчению говорящей, удовлетворительного ответа снова не последовало.

– Как, как! – передразнил ее собеседник. – Хватит сыпать соль на рану, надоела. Который век одно и то же.

– Я сейчас эту соль втирать тебе в чешую начну, не просто сыпать… – мрачно пообещала женщина. Темнота всколыхнулась, обрела очертания стула, и только по скрипу ножек можно было догадаться, что кто-то на него сел. Звякнуло стекло, с характерным бульканьем стакан наполнился жидкостью – и снова стихло.

– Это была идеальная возможность все закончить. Ты стал слишком мягкотелым! Или устал все контролировать? В любом случае твоя служба села в лужу! У меня сейчас и без того куча проблем, а тут еще и это… Миллхаус, ты меня слушаешь?

В ответ – только тяжкий вздох.

Арлетта Бламс, а это совершенно точно была она, вспыхнула от ярости, причем очень даже не в фигуральном смысле, и уютная темнота на мгновение отступила под натиском льдисто-голубого сияния.

– Как хочешь, но сделай то, что обещал! Иначе я найду другие способы, ты меня знаешь! – прошипела ректор Светлого факультета на прощание и так хлопнула дверью, что со стола снесло графин с водой. Разумеется, все произошло под покровом тьмы, но от печального взгляда ректора Темного факультета эта потеря не укрылась.

Всякий раз после визита старой знакомой приходилось прощаться с очередным сервизом. Может, подумалось Миллхаусу, больше не предлагать ей выпить?

Наученная горьким опытом секретарша Людочка дрожала под столом, не решаясь вылезти еще по меньшей мере час. Кошачий хвост предательски торчал наружу, подметая старый ламинат. Вскоре в приемной, кроме нее, никого не осталось, и вечно юный золотой дракон в своем кабинете грустно посмотрел в окно и подумал о том, как же его все задолбало. Давно наскучившее пари, навязанная хитростью должность, тупые подчиненные, слишком умные студенты, Арлетта…

Она, пожалуй, больше всех.

Миллхаус раздраженно схватил стул, на котором еще минуту назад сидела Бламс, и вышвырнул в окно. Жаль, в нем отродясь не было стекла, и чтобы уж наверняка выпустить пар, ректор раскурочил еще часть стены.

Кажется, отпустило… Или все-таки нет?

Он посидел еще немного на полу, потом встал, отряхнулся и гаркнул:

– Амилоту ко мне, быстро!

Людочка от неожиданности хлопнулась затылком о стол, но послушно разослала тучки прямо из укрытия, потому что была действительно хорошим секретарем, а не только очень симпатичным. К тому же в глубине своей кошачьей души Людочка не могла удержаться от злорадства – этот индеец ей никогда не нравился, придет к ректору и стоит, зыркает своими красивыми глазюками по сторонам. Впрочем, на деле, конечно, она злилась из-за давнего отказа, но одно другому не мешает.

В своем кабинете Миллхаус выдохнул струйку дыма и, частично обратившись в дракона, приложил кончик хвоста ко лбу.

Как же все это так завертелось и кто виноват? Хотя… Стоит ли спрашивать?

– Ну, Кудр-р-ряшова, – прорычал он, – ну только попадись мне.

После того как куратор утащил их любимую, но проблемную горгону в темный угол, у Мориса отлегло. Наблюдать весь вечер за мрачнейшей физиономией Ритки то еще удовольствие. А вот инспектор Флорентин явно считал иначе и как ужаленный носился по залу и кого-то искал. Морис был очень умным юношей, поэтому даже гадать не стал.

В воздухе ощущался заметный флёр ревности.

– Может, сказать ему, что они в саду? – Рэнди уже пару раз направлял несчастного инспектора по ложному следу. Не из вредности или дурного отношения к Флорентину, в конце концов, он их тогда вкусно накормил, а из категорически добрых побуждений.

– Хочешь испортить Ритке свидание? – Морис неодобрительно посмотрел на товарища. – Потом не ной, когда придется месяц скульптуру в саду изображать.

– Так я что, – заюлил Рэнди, – я же не это… Не того… Сам знаю, если они все втроем встретятся, кто-то точно лишится головы.

– На кой Рите их головы? – хмыкнула Мия, притопывая ногой в такт музыке. – Она бы им что-нибудь другое оторвала, если достанут. Хотя Рэнди прав, как-то странно инспектор дергается.

– Нормально он дергается, – Морис оценил степень возбужденности зобовца. – Посмотрел бы я на вас, когда предмет вожделения скрадывают прямо из-под носа.

– Да, – с готовностью кивнул Рэнди, представляя ногу Чо на блюде, – понимаю.

Морис и Мия брезгливо переглянулись, догадываясь о ходе гульих мыслей, Рэнди всегда был открытой книгой буквально для всех, не только для своих.

– Короче, – резюмировал Морис, – не портите вечер. Я планирую оттягиваться до последнего, пока меня отсюда не вынесут.

Рэнди фыркнул и отвернулся, ему не очень нравилась вся эта затея с балом, а теперь, когда Рита сбежала с Амилотой, а Флорентин изображал поисковую собаку, находиться тут стало совсем тоскливо. Канапе отдавали картоном, лимонад – химозным сиропом, хотелось вкусненького и желательно пахучего.

Мия тоже заскучала, пусть даже ее весьма безобидная выходка с куратором и обеспечила ей парочку приятных моментов. Дружба дружбой, а редкий скраб с абрикосовой косточкой неприкосновенен! Теперь паучиха лениво наблюдала за присутствующими и, несмотря на сытость и, в общем-то, не такое плохое, как обычно, настроение, чувствовала отдаленную тревогу. День вообще не задался с самого утра, плохой сон, какие-то переживания, отвратительные конкурсы, сразу видно, кто придумывал.

Мия перестала дергать ногой и нахмурилась.

– Может, покинем этот праздник жизни? Я есть хочу. – Рэнди как по волшебству возник рядом, пытаясь прижать топорщащиеся на его вешалкообразной фигуре полы пиджака.

– А Рита как?

– Ее потом Амилота приведет, – беспечно отмахнулся гуль, уверенный в безопасности подруги. – Да она и сама кого хочешь отведет! Морису тут нравится, его теперь отсюда силой не вытащишь.

Они посмотрели на танцпол, где под лично выбранную музыку отплясывал Морис, причем так лихо, что от его щупалец шарахалась вся публика, образовав вокруг пустое пространство. И, кажется, Морис решил использовать его, чтобы показать свои таланты в брейк-дансе.

– Стыдоба какая, – проворчала Мия, но украдкой поглядывала на кульбиты ловкого кракена. К тому же пайетки на его пиджаке ловили свет, делая из него поистине ослепительное зрелище.

– И не говори, – завистливо поддакнул Рэнди.

И они бы наконец решились потанцевать, раз уж торчать у стены наскучило, да вот новые модельные сапожки уже сделали свое гадкое дело – натерли мозоли на пятках. А желудок Рэнди принялся издавать характерные звуки, грозясь в скором времени перекрыть даже модные мотивы этого сезона, непонятно каким образом отслеживаемые Морисом. Так и мялись рядышком, не рискуя сделать хоть что-то. Идея свалить в академию стала казаться единственным верным решением, а там и трансгрессионный зал совсем недалеко от медпункта. Ирма, может, и ослица, но обязательно пластырем и бальзамчиком поделится.

– Ладно, валим! – Мия навалилась на руку Рэнди и, стараясь сильно не хромать, вместе с ним начала пробираться к выходу.

Кракен изображал на паркете нечто невообразимое, помогая себе не только руками и ногами, но и щупальцами. Он и не заметил, как все его друзья пропали.

Щелчок. Свет пару раз моргнул и погас.

– Что за… оказия? – недовольно ругнулся Морис, которого оборвали в разгар особенно изощренного прогиба. Он неплохо видел в темноте, а вот остальные гости, судя по недоуменным лицам, не очень. Отключение энергии застало их врасплох, значит, это точно не часть шоу-программы.

Гул голосов перекрыл звук сирены. Включился аварийный генератор, таблички у выходов подсветились красным, кое-где даже загорелись лампочки.

– Просьба оставаться внутри помещения! Чрезвычайная ситуация! Мы работаем для вашей безопасности!

Монотонный голос из репродукторов, усиленных магией, совершенно не успокаивал. Напротив, женщины заголосили, некоторые мужчины от них не отставали. Началась паника. Морис потеснился к стене, чтобы не оттоптали чего не надо, и огляделся.

На что сработала сигнализация?

В толпе Морис приметил Мию и Рэнди, немного не добравшихся до выхода, и выдвинулся в их сторону.

– Что случилось? – спросил он, поравнявшись с друзьями. Мия пожала плечами:

– Без понятия. Мы даже выйти не успели, как сработала охранка.

– Боюсь, у меня нехорошее предчувствие, – мрачно выдал гуль. – Обычно все неприятности происходят с нами или от нас.

– Мы же еще ничего не сделали, – растерялся Морис.

И тут их осенило:

– Рита!

Флорентин считал, что лучшее лекарство от уязвленного самолюбия – алкоголь и женщины, и вторые сегодня ему были категорически противопоказаны. И как раз когда он только собрался покинуть бальную залу в компании пары коктейлей покрепче, истошно заверещала сигнализация, вдребезги разбивая его обиженные фантазии. А ведь в них Маргарита как раз собиралась извиниться за свой побег… Эх.

– Вот тебе и отдых, – вздохнул он. В подведомственных ЗОБу зданиях сигнализация не срабатывала просто так, но даже если так, ответственным лицам теперь придется писать уйму бумажек, а там, глядишь, и премии лишат. А уж Флорентин всегда, что бы ни случилось, почему-то оказывался этим самым ответственным лицом. Наверное, потому что в свободное от работы время был весьма и весьма безответственным.

Мимо пробежал знакомый из дежурного состава, что-то тараторя в браслет. И вот тут Флорентин четко понял, что тревога точно не случайная.

Три длинных, один короткий, – всплыл в памяти краткий курс по звуковым сигналам. Вторжение? Вот же катавасия! Флорентин протолкался к выходу, показал удостоверение охране и проскользнул за периметр.

– Как я и думал, – кивнул сам себе Морис. Он следил за инспектором: тот сначала казался таким расслабленным и безобидным повесой, а потом за секунду превратился в гончего пса. Даже как-то не по себе стало. – Рита что-то учудила. Вот и отпусти ее на свидание.

– Так надо пойти и проверить, – всполошился Рэнди.

– Так у нас «корочки» нет. – Мия отчаянно тянулась на носочках, выглядывая из-за голов собравшихся. – Тут сейчас без нее только эвакуироваться можно будет.

– Удостоверения нет, но есть форма, – хмыкнул Морис, взглядом показывая на снующих туда-сюда официантов. Если снять с себя стиляжные пиджаки, можно сойти за обслуживающий персонал, а на таких всегда обращают прискорбно мало внимания.

Мия идею оценила, только вот девушек-официанток тут не было, значит, ей придется пропустить все веселье?

– Мия, паутину на троих приготовь, – велел Морис, ловко обошел груду стульев и встал на проходе. – По моей команде кидаешь, и сразу тянете оба.

– Куда тянуть? – переспросил Рэнди.

– Под стол, дурья твоя башка, там раздеваем, аккуратно пакуем по коконам и переодеваемся сами. Что может быть обычнее копошащегося под столом официанта? Мало ли что там гости разлили, а его послали убрать. Давай, давай, часики-то тикают.

– Так ты без часов, – не понял Рэнди, и Морис раздраженно отмахнулся. О чем с гулем разговаривать?

Мия сплела три клубочка и стала ждать, пока кракен подсечет жертв. Трое официантов, несущих подносы с остатками желе, еще не знали, что скоро станут героями кровавой расправы. Или не кровавого, но все равно побоища. Раз – паутина обвила их ноги и руки, два – мощной подсечкой щупальцем Морис уронил их на пол, а Рэнди, довольно скалясь, утащил добычу под стол.

В визге тревоги и гомоне взволнованных, не очень трезвых гостей никто и не услышал стука упавших подносов с вазочками.

– Тяни его, давай!

– Да чего он такой толстый?

– У тебя лишние лапы торчат!

– Слезь с моей ноги!

– Щупальцееее!

Из-под стола появились трое пыхтящих, перемазанных малиновым желе горе-официантов. Мие досталась форма пухлого официанта, как раз позволяющая скрыть пусть и скромную, но все еще женственность фигуры.

Троица выползла из-под стола, подобрала раскиданные после бойни тарелки и понесла на кухню. На них никто не обратил внимания – в духовке под виртуозные ругательства именитого шеф-повара загибалось эксклюзивное горячее блюдо. Рэнди даже заслушался, пока Мия не подтолкнула его к служебному выходу.

За дверью обнаружился узкий коридор, который через десяток метров менял направление под прямым углом.

– А теперь осторожненько, – предупредил Морис, подобрался к повороту и высунул за угол щупалку с зажатым в нем зеркальцем. – Горизонт чист.

Рэнди посмотрел на него с подозрением.

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты достал зеркало.

– Видимо, из того же кармана, где прячет щупальца, – подколола Мия. Рэнди явно представил себе что-то неприличное, покрывшись пунцовыми пятнами.

– Хорош мечтать, погнали, – поторопил Морис.

За углом коридор упирался в дверь, выходящую во внутренний двор. Здесь было гораздо тише, но сигнализация долетала и сюда. Мягкий полумрак скрывал очертания декоративных деревьев в небольшом садике, журчала вода в фонтане. Морис даже позавидовал – а недурно так устроились эти зобовцы, с шиком, даже можно сказать.

– Куда дальше? – прошипел Рэнди. – Я не вижу Марго. Может, вернуться?

– Нет, пока побудем здесь, – скомандовал Морис, быстро вошедший в роль лидера группы разведчиков. – А потом подумаем.

– Почему мы всегда думаем потом? – без особой надежды на ответ спросил Рэнди, и его, конечно же, проигнорировали.

Мия первой шустро юркнула в просвет между садовыми фигурами, где и затаилась. Парни последовали ее примеру, и не зря – из другой двери показался Флорентин с кучкой инспекторов помладше и теперь направлялся в их сторону.

– …двадцать четыре минуты назад произошел прорыв защитного купола с открытием портала? А вы где были в это время? Ах, на конкурсе?! – зобовец допрашивал несчастного дежурного с большим рвением. Наверное, вспоминал свой позор на тех самых конкурсах.

Морис и Рэнди переглянулись: примерно тогда Лайз утащил Риту поговорить. Единственный, кто мог так открыть портал, – это Миллхаус, значит, что-то произошло в академии?

Кто-то оттуда пришел или кто-то туда ушел?

А если ушел, то почему без них?

– Точное место открытия портала уже определили?

– Боковой служебный коридор «Б».

Инспектор Флорентин повернул голову к выходу в противоположной стороне. Морис прикинул в памяти план здания и понял, что если пройти мимо гардеробной и перед подъемом на этаж с бальной залой и свернуть направо, то есть вероятность выйти как раз там, куда смотрел Флорентин. Они-то сами вышли во двор через коридор для обслуги, то есть сделали небольшой крюк.

– Перед открытием там был кто-нибудь? – вдруг спросил Флорентин, и у Рэнди загривок покрылся мурашками.

– Странная парочка, мужчина и женщина с прической как змеиное гнездо, – четко отрапортовал дежурный, а у Флорентина на лице появилась загадочная ухмылка, которая не сулила ничего хорошего упомянутым особам.

– Куда ее втравил этот патлатый? – прошипел Рэнди Морису на ухо, попутно чуть не укусив на эмоциях.

– Я тебе за патлатого голову откручу, – зловеще пообещала Мия.

– Заткнитесь оба, ничего не слышно, – прошелестел Морис, подкрадываясь ближе к говорящим.

– Патрули расставить, оценить угрозу прорыва, рассчитать меры поддержки! Присутствующих опросить и отпустить, докладывать лично мне. Ну, Кудряшова, попадешься ты мне!

Последнюю фразу Флорентин проговорил очень тихо, но Морис все равно услышал. Замерев в неудобной позе, он отсчитывал секунды, пока инспектор не отошел к своим, а потом и вовсе не покинул сад.

– Марго украли! – подытожил Рэнди. – Это катастрофа!

– Амилоту украли! – добавила паучиха, а Морис схватился щупальцами за голову. Что нужно сделать в первую очередь? Вернуться в академию и попросить ректора найти похищенную студентку? Или перед этим как-то аккуратно узнать, что же приключилось во время их отсутствия?

– Если Риту украли, мы, по идее, должны ее спасти, – выдал он саму собой разумеющуюся мысль.

– По идее? – откликнулась Мия. – А если без идеи?

– Я к тому, что это тот редкий случай, когда мы сами рискуем не справиться. Куратор походу нам не помощник, значит, надо обращаться к высшей инстанции.

Все немного приуныли, представив, как докладывают Миллхаусу о случившемся.

– Короче, придется без вариантов возвращаться в академию, – заключил Морис.

– Трансгрессионный зал еще заблокирован. – Мия нервно передернула плечами. – Нужно смешаться с толпой и ждать, пока откроют.

– Хочешь, чтобы Флорентин тебя сцапал и в тюрьму кинул? – воскликнул Рэнди.

– С чего бы ему это делать? Мы тут вообще ни при чем.

– Так он ясно помнит, что Марго пришла с нами, а она определенно «при чем», значит, нас могут притянуть как соучастников!

– И то верно. И что делать?

И тут Морис расплылся в такой хитрой улыбке, что даже у непрошибаемой Мии дернулось веко.

– Благодаря нашему китайскому другу у меня есть экстренный портал. Неизвестно, куда он нас выбросит, но явно на территории Темного факультета, – сказал Морис.

– Выбросит? – переспросил Рэнди.

– В молекулярном виде? – Мия тоже усомнилась.

– А вы другие варианты видите? Или допрос и арест, или тестировка новой разработки, – огрызнулся Морис. – Ну что, пробуем?

– Давай сначала на нем испытаем, – Мия толкнула Рэнди вперед.

– Что? Это дискриминация! Трупоеды очень редкие, меня нельзя вот так на молекулы! – запричитал Рэнди, но кракен уже активировал маячок, и перед ними возникло марево портала. Сигнализация снова заорала, со всех сторон затопали казенные сапоги, а гуль все еще мялся перед входом.

– Надоело! – щупальца метнулись в стороны, оплели Мию и Рэнди и втащили в портал. Тот сыто чавкнул и пропал.

– Убью! – взвыла паучиха, гуль просто позеленел, когда над ними все почернело и одновременно заблестело тысячами звездочек. Боли не было, но сильно трясло, качало, а еще воняло дешевым пластиком.

Полет окончился так же внезапно, падением посреди оранжерейного зала.

– Ухфля, – что-то выдохнул кракен, припечатанный ботинком Мии. Сверху на их композицию рухнул Рэнди и со стоном откатился в сторону. Загремели ведра, упала тяпка, а садовый шланг пребольно прищемил щупальце.

– …китаец, – пробормотал гуль, когда рассмотрел новую локацию.

– Ребята-а-а! – заверещала Мия, тыкая пальцем за спину Мориса, откуда на них смотрели четыре плотоядных цветка, радостно роняющих слюну.

– План А или Б? – кракен обернулся и медленно попятился в безопасную сторону.

– А какой из них А? Тот, где мы мужественно убегаем? – Рэнди пытался отыскать на складе садового инвентаря хоть что-нибудь, что можно использовать как оружие. Из найденного только секатор подходил для ближнего боя.

– Это Б, а в А мы героически сражаемся, – поправил Морис, осмотрел местность и сморщился. – Ты чего? Где пылкость чувств? Накал эмоций? Да и, в конце концов, нормальное оружие? Что мы им секатором сделаем?

При упоминании ненавистного инструмента цветочки оживились и стали напирать на группу вынужденных природолюбителей.

– Ну я им могу усики подровнять, – проблеял побледневший гуль.

– Всему учить вас надо, – вздохнула Мия, подхватила железное ведро и ловко насадила его на первый зубастый саженец. А сверху паутиной закрепила, чтоб наверняка. Растение забилось в западне, скребя зубами по железу и подвывая на ультразвуке.

Со вторым и третьим цветком справились тем же способом, а вот четвертый оказался сообразительнее: завидев ведро, он бодро пошелестел в дальний угол изображать, что он тут просто фотосинтезом занимается, а вовсе не пытается полакомиться свежей человечинкой.

– Не уйдешь, – Мия вошла в азарт и теперь на манер лассо раскручивала над головой садовый шланг.

Цветочек задрожал, потерял половину листвы и сознание, кажется, тоже.

– Есть женщины в русских селеньях, – начал было Морис, но его прервал Рэнди:

– Слона на скаку остановят и хобот ему оторвут.

– Сейчас кто-то точно получит! – Мия расстроилась от такой быстрой капитуляции врага и искала, кого бы еще осчастливить цинковой панамкой. Кандидатов, кроме двух чересчур языкастых личностей, больше не было. А жаль!

– Давайте потихоньку в коридор выберемся, а оттуда в ректорат. Надо заявить о похищении! – предложил Рэнди и получил шлепок по затылку.

– Не торопись, – одернул его Морис. – В ректорат – пожалуйста, но никаких заявлений, пока не прощупаем почву.

– А как мы это сделаем? «Простите, а у вас тут люди часто пропадают? Нет? Странно, а нашу подругу украли. Нет, не цыгане», – передразнила Мия, походкой победительницы двигаясь к выходу. – Придем, мордой об стол, и пусть попробует соврать.

Рэнди представил себе эту картину и мысленно возложил цветочки к трем свеженьким надгробиям, которые обязательно появятся на местном кладбище после такого разговора с ректором.

– И что нам делать? – спросил он уже с плаксивыми нотками в голосе. Жить хотелось даже немножечко больше, чем спасти Марго, о чем он, разумеется, сообщать друзьям не рискнул.

– Импровизировать, – заявил Морис. – Мне нужно пятнадцать минут. А ты пока сгоняй в китайский магаз и прикупи коробочку японских сладостей.

Никто и глазом моргнуть не успел, как он радостно ускакал к себе, а Рэнди, ничего не поняв, уныло поплелся в лавку. Мия чертыхнулась, сняла сапожки и, ойкая от каждого шага, похромала в медпункт. Даже если Ирма не на месте, уж бальзам от мозолей она и сама найдет.

Через четверть часа, как и уславливались, вся троица собралась около ректорской башни.

Морис нацепил свой самый дорогой камзол, с серебряной вышивкой (и где он только их берет, постоянно новые?), и посматривал в зеркальце, видимо, тренируя какую-то свою особенно соблазнительную улыбку, Рэнди меланхолично постукивал пальцем по лакированной крышке коробочки из магазина, а Мия мечтала отодрать мешающиеся пластыри на пятках, из-за которых пришлось обуть разношенные больничные шлепанцы.

– Каков план? – спросила она, и Морис многозначительно подмигнул.

– План в моем бесспорном мужском очаровании.

– Бесспорном чем? – «не расслышал» Рэнди.

Морис закончил пялиться на свое отражение, отобрал у друга коробочку и со словами: «Ну, удачи мне» птичкой вспорхнул по винтовой лестнице.

Когда остальные добрались до приемной, из-за неплотно прикрытой двери слышалось, как заливается соловьем Морис.

– Людочка, вы просто восхитительны сегодня. Позвольте же мне порадовать вас этим вкуснейшим десертом. Хотя даже он не такой сладкий, как ваша улыбка.

– Казанова, – фыркнула Мия. – Вообще-то японские сладости в принципе не сладкие. Хорошо, если она об этом не знает.

– А что, так можно было? – недоумевал Рэнди.

– Можно, – честно ответила Мия, – но не тебе.

В приемной же вовсю шел процесс обольщения, Морис пел дифирамбы, ловко перемежая комплименты с вопросами по существу. На месте ли ректор? (Нет? Какая досада). Как у него сегодня с настроением? Отлучался ли он куда-нибудь, скажем, час назад? В общем, Рэнди, скользящему ухом по двери в попытке уловить побольше, оставалось только учиться у лучших. Но либо звукоизоляция была на высоте, либо уши надо чистить чаще.

– Ничего? – Мия уже начала терять терпение.

– Неа, – уныло отозвался Рэнди.

Они немного увлеклись и едва не проморгали момент, когда кто-то начал медленно подниматься по лестнице. Мия отреагировала мгновенно: схватила Рэнди и вместе с ним сиганула в окно. Повезло, что не застряла – окна в ректорской башне, за исключением кабинета, были все сплошь узкие бойницы. Рэнди надумал было заорать, но был ловко заткнут кляпом из клочка паутины, а основная ее часть пошла на создание «авоськи», приклеившейся к подоконнику. В ней они с Рэнди и повисли над пропастью.

– Не ори, – предупредила Мия, вынимая кляп.

Рэнди промычал что-то, еле живой от ужаса, но она отмахнулась от него и прислушалась. Кажется, тот, кто их спугнул, все еще был где-то там, над ними.

– Вы где? – спросил Морис и добавил приглушенно, догадавшись высунуться наружу: – Придурки. Зачем за окошко-то нырнули?

Мия подтянула их вверх, и Рэнди, отплевываясь, ответил:

– Я вообще ни при чем, – и с трудом перевалился через подоконник.

– Тут кто-то был, – безапелляционно заявила Мия. – Сандал, шалфей, какая-то еще трава…

– А ты еще и в запахах разбираешься? – Морис с удивлением посмотрел на Мию.

– Я ж вторую специализацию выбрала, друидизм называется, – она нетерпеливо махнула рукой. – Ну что?

– Кабинет ректора в нашем распоряжении. Любезная Людочка страдает аллергией на цитрусы, а конфетки с юдзу ее не смутили. Отправил ее к доктору, но вот незадача, после приема микстуры нападает жуткая сонливость.

Рэнди вздрогнул и подумал, что не хотел бы встать на пути у такого коварного умника.

– Чего стоим? Пошли! – Морис потащил друзей в кабинет. – Свет не включать!

– А что мы ищем? – Мия с любопытством рассматривала массивные песочные часы выше нее ростом. У Миллхауса Дрея были странные представления о дизайне интерьера.

– Информацию! – изрек Морис и вытащил ящик из письменного стола. Оттуда выпала тоненькая папочка зеленого цвета. Глаз зацепился за знакомую фамилию. Кудряшова. Кракен довольно фыркнул и потянул добычу щупальцем к себе, но ее уже припечатало к полу красным кедом.

– Откуда это к нам таких дерзких занесло? А?

Миллхаус собственной персоной появился из совершенной тьмы, сгустившейся вдоль полукруглых стен. Морис втянул щупальце, пока его под шумок не оттоптали. Ректор щелкнул пальцами, и вспыхнул свет, а надежда на лучшее, наоборот, окончательно погасла. Только что с таким трудом раздобытый компромат был изъят и спрятан обратно в ящик, и Рэнди, провожая папочку глазами, отчетливо понял, что живыми они из этого кабинета не выйдут.

– Мия! – вдруг рыкнул он, швыряя паучиху в кракена. Только бы она догадалась сплести сетку и вывалиться в панорамное окно, закрытое одними чарами вместо стекла. Морис застыл в недоумении, но подругу все-таки словил.

Рэнди, отрастив когти, самоотверженно кинулся на ректора. Мгновение он еще думал, что победит, Дрей в своем человеческом обличье был щуплым и не казался особенной угрозой.

Но как же он ошибался! Едва Рэнди приблизился, как тяжеленный хвост прибил его к полу. Дракон выдохнул облако черного дыма и наступил на гуля лапой.

– Кто-нибудь хочет еще погеройствовать?

Мия обвисла на Морисе, старательно не подавая признаков жизни. Морис в свою очередь оценил шансы: даже если он обретет силу берсерка, его атака закончится там же, где и у Рэнди.

Мордой в пол.

Покачав головой, Морис сгрузил Мию в кресло.

– Умный мальчик. А теперь поговорим… – Миллхаус полностью перекинулся в дракона и лапой подтянул к себе Мориса. – Где же ваша подружка?

Морис невозмутимо показал щупальцем в сторону кресла, за что был хорошенько встряхнут.

– Не стоит дразнить меня, – пригрозил Миллхаус. В морде он не сильно изменился, но теперь почему-то казался совершенно обезумевшим. Но быть и казаться – совершенно разные вещи, а Морис пока не верил, что ректор сошел с ума и правда решил их сожрать. Вряд ли избавится от них раньше, чем узнает, где Рита. Одно ясно – лучше бы им найти ее раньше.

– Сами не знаем. С ней что-то случилось? – попытался он прикинуться шлангом, но не прокатило. Дракон отшвырнул Мориса в сторону и выпустил в оконный проем столб огня вперемешку с дымом. Мия свернулась клубочком и была бледнее моли, дрожа всем телом. Гуль где-то под массивной лапой глухо стонал.

– Один за всех, все за одного? В мушкетеров захотелось поиграть? В рыцарей? – Миллхаус продолжал бушевать и швырять мебель. Но вдруг резко успокоился, истаял дымкой и предстал в своем мальчишеском облике, только глаза горели янтарным золотом.

– Ну что ж, посмотрим, кто из вас первым не выдержит. – В руках у ректора появились ограничители. Мия даже не пикнула, когда удавка застегнулась у нее на шее, оглушенные парни тоже вряд ли поняли, что произошло.

– Забрать! – скомандовал Миллхаус.

Из неприметной двери за столом появились конвоиры.

Мию попытались отцепить от кресла, но она впилась в подлокотники с отчаянием кота. В итоге конвоиры вынесли её вместе с ним, попутно подхватив парней.

Морис приходил в себя долго и мучительно, голова раскалывалась, все вокруг плыло и искажалось.

– На мне что, дракон топтался? – прохрипел он.

– О, наша морская принцесса ожила, – глухо хохотнул Рэнди и закашлялся. – Это на мне потоптались, а тебя просто в сторону смахнули.

– Хорош зубы скалить, я так напугалась, что у меня все лапы скрутило. Я до сих пор не могу выпустить это треклятое кресло! – пробубнила Мия.

Морис ощупал голову, вытер лоб легендарным кружевным платочком и наконец осмотрелся.

– Да, гостиница явно не пятизвездочная, – резюмировал он. Перед ним расплывалась серая каменная стена, а от узкого лаза вместо окна несло плесенью. – Допрыгались, короче. Мы опять в карцере.

Глава 2

– Палка большой, стукать больно! – с глухим отчаянием предупредил инспектор Флорентин, уже не зная, как передать всю степень своего негодования. Прошло несколько дней с проклятого бала, будь он неладен, поспать не удалось – затаскали по совещаниям, поэтому Флорентин пребывал в последней стадии раздражения. Четверо подчиненных стояли напротив, опустив головы, потому что если сейчас встретиться взглядом с начальником, то можно умереть от разрыва сердца.

– Вы что-то сказали? – все-таки отреагировал самый молодой из группы. Остальные мысленно вздохнули: «Ой, дурааак!»

– Да я на вашем языке пытаюсь говорить! На умственно отсталом! Два портала неизвестной конфигурации в самом сердце ЗОБ. Ну как вас еще назвать-то? Дегенераты!

Молодой зло посмотрел на разгневанное начальство, но стерпел. Как бы ни возмущался инспектор, совсем уж недалеких в зобовцы не брали, так что учились они быстро.

Но закрепить результат стоило.

– Ты что-то хотел сказать? – нахмурился Флорентин.

И тут бы промолчать, но новенький (инспектор не припоминал такого, наверное, недавно перевели) ни с того ни с сего осмелел.

– Но вы тоже там были! И в конкурсе тоже участвовали! – выпалил он, а остальные трое мысленно похоронили товарища. Естественно, они считали, что парень прав, но правда на службе обычно бьет больно и очень редко увеличивает размер жалования.

– Я там находился по служебной необходимости и конкурс был прикрытием! – поспешно ответил Флорентин и не сразу сообразил, что опустился до объяснений перед подчиненными. И разозлился еще сильнее. – Короче, не уводи в сторону. Ладно, первый вы пропустили, но второй открыли прямо за нашими спинами, неужели никто ничего не заметил?

– У нас есть показания официантов, – помялся один из более опытных сотрудников, – но там ересь какая-то. Разрешите доложить?

– А похоже, что я вас собрал тут, чтобы запрещать?

– Ну… – зобовец тянул, роясь в блокноте, – говорят, что на них напали, утащили под стол, лишили чести и достоинства и одежды…

– Именно в таком порядке? – не удержался Флорентин.

– …а потом еще и подносы стащили, – дочитал на автомате зобовец. – А?

– Материальную ценность представляют? Хотя бы серебряные? – вяло спросил Флорентин, прикладываясь к ледяному кофе: бодрости он не приносил, но от его мерзкого вкуса желание спать отбивало напрочь.

– Нет, китайская подделка, – пожал тот плечами.

– А честь и достоинство? Следы сняли? Побои? – в голове у инспектора творился настоящий хаос, мысли путались, цепляясь друг за друга и лопаясь, как мыльные пузыри. Он понимал, что несет какую-то чушь и упускает одну-единственную здравую мысль, затерявшуюся в этой бессвязной каше. И он или поймает ее, или уволится.

– Да тоже ерунда, сняли с них форменные кители, потом… Что с вами?

Флорентин бросил бумажный стакан с кофе в урну и улыбнулся так, что по спине помощника пробежали ледяные мурашки.

– Вот оно! Главный выход был блокирован, оставался только задний, а там кухня. Кто же обратит внимание на официантов с посудой? Вот зачем нужны подносы! Кто раздевал? Как выглядел? Сколько их было?

– Трое. Двое парней и девушка, а насчет внешности сейчас в отчете посмотрю…

– Не надо, – Флорентин махнул рукой. Он уже понял, кто эти загадочные осквернители официантской чести и воры фартуков и подносов. – Пора наведаться на Темный факультет. Заодно навещу старого дружочка, кажется, у меня есть идея, откуда тут взялся второй портал.

Так вот что не давало ему покоя – «китайская подделка». Флорентин знал одного предприимчивого китайца, который за энное количество денежных знаков достанет все, что угодно. А чего не достанет, то соберет из мусора в подвале под магазином. И ведь не оштрафуешь – его сам Миллхаус Дрей крышует.

Флорентин не стал тянуть и после скорого перекуса – пончик был приторным внутри, а снаружи облит не иначе как туалетным мылом кислотно-розового цвета – спустился в трансгрессионный зал ЗОБа и переместился на Темный факультет Академии Небытия.

С этим незабвенным учебным заведением инспектор был знаком даже ближе, чем хотелось бы. Тут училась его первая любовь… И двенадцатая, вроде бы, тоже. Или двадцать вторая? В общем, на Темном факультете никогда не было недостатка в очаровательных студентках, а если у них имелись, скажем, дополнительные руки или пушистый хвост, так это иногда шло даже на пользу личной жизни.

Так, предаваясь непрошеным воспоминаниям, Флорентин безошибочно двигался в нужную сторону. Темный факультет, как всегда, не впечатлял красивыми пейзажами – одни и те же сумерки, пылюка и безнадежно одинокий комок листьев, который ветер гонял туда-сюда по пустырю вдоль дороги.

– Кар! – поздоровался старший из ворон-наблюдателей. Они тут вечно сбивались в стаи, но мало кто из студентов догадывался, что черные зловещие птицы не только создавали атмосферу (тут инспектор не удержался от скептического смешка), но и шпионили и при необходимости докладывали в ректорат. А главный у них был ворон-оборотень вальравн по имени Петер, но знакомые называли его просто Петя.

– Карр! – напомнил Петя о старом должке. Как-то они с Флорентином играли в карты на бочонок пива.

– Я на службе, – развел руками Флорентин. – Давай позже, как разберусь со всей этой вашей катавасией?

– Кар… – нехотя согласился вальравн и, взмахнув крыльями, сверкнул алым глазом на других ворон из стаи. Теперь никто не донесет Миллхаусу о визите зобовца раньше, чем тот почувствует сам.

– С меня два бочонка, Петь, – показал большой палец Флорентин и пошел дальше.

Магазинчик Ли Вэя сверкал фонариками прямо по курсу и завлекал клиентов яркими красками. Но стоило инспектору подойти поближе, как отключили электричество. Все погасло, даже лампочки на столбах вдоль дороги, двери захлопнулись, а табличка сама собой перевернулась словом «закрыто» вверх.

– Серьезно? – инспектор огляделся по сторонам с растерянным видом. – Настолько бесстыже?

– От бесстыжего слышим, – сообщил бессменный уборщик Сорамару, вылезший из-под крыльца, и с хлопком испарился.

– Я буду жаловаться! – прокричал вслед Флорентин. – Если найду, кому…

Ответом на его пассаж был только тихий смешок и пара шишек, пущенных прицельно с ближайшей сосны. Вот так тут всегда – никакого порядка.

Двери магазинчика, естественно, натиску инспектора не поддались, поэтому он вздохнул и направился к ректорской башне. Похоже, разговора с Дреем не избежать, так лучше побеседовать приватно, чем посылать приглашение в офис ЗОБ. Да и намного безопаснее для последнего. В очередной раз подумав о прибавке к жалованью, которую давно пора было вытребовать, Флорентин проделал обратный путь и снова замер в нерешительности.

Половина стены у ректорской башни отсутствовала, вокруг все усеяно обломками мебели. Внутри виднелся золотой дракон, то и дело выпускающий струи дыма.

– Миллхаус?

– Инспектор? Да пошел ты в ад, инспектор, не до тебя сейчас…

– Вы тут что, все с ума посходили? – Флорентин только собрался наверх, чтобы с риском для жизни опросить ректора, как сработал карманный передатчик. Взглянув на экран, инспектор забыл и о драконе, и о китайце, и о порталах. Появилась новая цель! И куда приятнее!

– Зайду попозже, когда с ремонтом разберетесь! – крикнул он и помахал рукой.

Второй переход в один день не добавил приятных ощущений. От недосыпа и истощения кружилась голова, подташнивало, но дело того стоило. Как вовремя распространилось видео переполоха на Светлом факультете. Бдительные граждане, увидев в этом оплоте доброты и воздушности адских тварей, задались вопросом, а откуда вообще такое богатство? И чего это святая троица, стоящая у руля факультета сотни лет, сверкала панталонами, пытаясь справиться с одной-единственной студенткой? Судя по комментариям, Бламс грозило дело о жестоком обращении с темными тварями и студентами, нарушении собственного же устава факультета и попирании всевозможных загробных договоренностей. Поднялся такой гвалт, что половина учащихся отказалась выходить на занятия.

Короче, дело межмирового масштаба.

Вызванные им помощники уже торчали возле дверей в ректорат. По крайней мере, здесь все стены были на месте.

– Здравствуйте, а я к вам с проверкой! – звучно хлопнув дверями, Флорентин вошел в приемную, перепугав тощенькую серую секретаршу. То ли дело кошечка Людочка у Миллхауса.

– А госпожа ре-е-ктор сегодня не принима-а-ает, – проблеяло это создание в прямом смысле слова, потому как вид имело частично овечий.

– Ну она на месте? – инспектор кивнул в сторону кабинета.

– Нет, – испуганно продолжила секретарша, то и дело поглядывая на дверь.

– Еще лучше, никто не будет мешать проводить обыск! – Он кивнул помощникам. – Начинаем!

Копия бумажки с постановлением спланировала на стол секретарши, а самой комиссии в приемной уже не было.

Впрочем, белая драконица, разодетая в шелка как перед показом мод, сидела в кресле и готовилась защищать свою кладку яиц, если так можно сказать о студентах.

– Вы не имеете права! – твердо заявила Арлетта Бламс.

– И право имею, и полномочия… – инспектор многозначительно помолчал, думая добавить еще кое-что, но посчитал фразу слишком пошлой для такого интеллигентного общества.

Арлетта была спокойна до безобразия, во время безобразия и после. Даром, что ли, у нее тридцать студиозов шредерной машинкой работали? Все документы уничтожены, сожжены и развеяны ветром и вентилятором. А показания студентки Темного факультета? Ложь и промоакция. Как и видео – хороший монтажер и из драконицы белочку сделает. Век технологий!

Тем более этот дуралей Миллхаус открыл портал и забрал всю эту раскаменившуюся нечисть к себе, так что даже следов жизнедеятельности не осталось. Пришлось выплатить внеочередную премию работникам метеобашни, и «Музей неестественных существ» превратился в зимний сад с превосходными ледяными скульптурами.

Правда, со скульптором она потом поговорит, когда закончится эта нелепая проверка. Одна из статуй подозрительно похожа на нее в момент душевного смятения, ну не может представительная ректорша скакать по колоннам, сверкая исподним.

– Ну раз у вас права, то милости просим, – очаровательно улыбаясь, Бламс отступила к книжным полкам, давая инспектору доступ к своему письменному столу и сейфу. Пустому, разумеется.

– Люблю умных людей, – добавил Флорентин, наблюдая за ректором. Безмятежное спокойствие раздражало, он знал, что эта древняя ящерка что-то скрывала, явно гнусное и дурно пахнущее, он такое носом чуял, никаких штатных оборотней не надо. Так где же Бламс прячет свое грязное бельишко?

Но пока действует презумпция невиновности, не пойман – не вор. А у нее было время подготовиться, Флорентин уверен, что если и существовала какая-то документация, все уже давно уничтожено. Ему остается лишь водить носом, надеясь на безалаберность исполнителей. Невозможно все контролировать, в этом он убедился еще в юности, только-только поступив на работу в ЗОБ. Сколько ни проверяй подчиненных, все равно где-нибудь накосячат. Лучше сразу закладывать этот процент нежданчиков в схемы работы и просто вовремя корректировать.

Помощники приступили к рутинному обыску, а Флорентину не сиделось на месте. Смотреть на самодовольное лицо Бламс надоело еще на десятой минуте, а искали основательно, так что на один кабинет могло уйти много времени.

– Столовую не переносили? – вежливо поинтересовался Флорентин у хозяйки кабинета.

– Нет, все осталось по-прежнему. Можно попросить вас захватить мне кофе? – Арлетта была в своем репертуаре, смотря на Флорентина и поигрывая второй пуговичкой на льдисто-голубой блузке. В этой ее чопорной недоступности было нечто волнующее, да и у инспектора случался период, когда ему до одури нравились строгие дамочки…

Флорентин невольно сглотнул, но такие фокусы на него больше не действовали. Многолетняя практика – это вам не хухры-мухры. Он улыбнулся своей самой неотразимой улыбкой:

– За кофе сходит секретарь, не путайте меня с вашей болонкой. Ой, овечкой.

– Хам, – констатировала Арлетта и оставила в покое блузку.

– Зато красивый, – Флорентин едва удержался, чтобы не показать возмущенной драконице язык.

Насколько он помнил, кормили на Светлом факультете отвратительно, зато кофе варили неплохой. Если прямо сейчас не бахнуть чашечку, то он уснет прямо в кадке с фикусом посреди коридора. На пути в столовую его настигло чувство опасности, интуиция сделала стойку, и Флорентин полностью доверился ей. И она привела его к неприметной двери для персонала.

Девушка в безвкусной длиннополой форме студентки Светлого факультета отчаянно шмыгала носом и мешала длинной ложкой варево в большой кастрюле. В помещении стояли жар и вонь подгорающего крахмала.

– И чего?

От этого вопроса инспектор вздрогнул.

– Чего я добилась? Вместо того чтобы вернуться назад, я торчу на этой чертовой кухне и варю миллионную кастрюлю овсяного киселя? Да меня от одного запаха мутит!

Флорентин задумчиво почесал затылок. Либо у девушки проблемы с головой, либо она разговаривает с кем-то невидимым.

– Дура я и Ритку зря подставила!

– А с этого момента поподробней… – зобовец подумал, что такие совпадения невозможны, но вдруг девушка говорит именно о Кудряшовой?

– Ааа! – заорала «кухарка» и швырнула в него деревянную ложку. Флорентин поймал бы ее, но та вся была в скользком горячем киселе. Пальцы проскользнули, и ложка звучно припечатала его по лбу.

– Да блин, – пока он вытирал рукавами пиджака лицо, интересующий его объект скрылся с места преступления. Как найти девицу в толпе точно таких же? Может, по ауре отследить? Но едва он активировал артефакт, камень выплюнул тьму, окутав все помещение.

– Кхе, кхе, – закашлялся инспектор и поклялся, что больше не будет экономить на оборудовании и заказывать его у сородичей Ли Вэя. Но свою роль артефакт сыграл, теперь зобовец не сомневался – на Светлом факультете скрывается темная душа. Как она еще не слетела с катушек? Хотя это вопрос времени, нужно быстро найти девушку и вернуть в подходящую ей атмосферу.

Два часа Флорентин потратил на обходы женских общежитий, еще час – на мужские. Вдруг ему показалось? И кисель варил плечистый парниша, прикидываясь хрупкой девушкой. Флорентин не стал бы осуждать – в такой обстановке у кого угодно крыша потечет.

Собирался обойти еще и преподавательские апартаменты, но махнул рукой, ноги не держали, хотелось просто сесть и выпить чего-нибудь ледяного и газированного.

Скамейка нашлась сразу. Согнав с нее взглядом стайку девчат, Флорентин опустился на сиденье и блаженно вздохнул. С другого конца скамейки также вздохнули, но только горестно. Инспектор аж подскочил от неожиданности, едва не прикусив язык – а это, между прочим, его основной рабочий инструмент, – и воззрился на девицу с половником. Точнее, уже без половника.

Его пропажа сидела рядом, сосредоточенно разглядывая мыски форменных туфель. Видно было, что у нее в голове происходит какая-то нешуточная борьба, потому что девушка нет-нет да стискивала кулачки, хмурилась, а потом снова скатывалась на хныканье.

Но у бывалого сердцееда уже был иммунитет к женским слезам.

– Почему вы плачете? – спросил он и изящным жестом передал платок, припасенный всегда именно для подобных случаев.

– Есть повод – прошмыгала та. – А вам-то какое дело?

– У меня есть подозрения, что у нас одна общая знакомая. Маргарита Кудряшова, верно?

– Подслушивали? – ужаснулась девица.

– Могу и подглядывать, служба, знаете ли, позволяет, – мило улыбнулся Флорентин. – Но вернемся к Кудряшовой. И к вам. Как вас, кстати, величать?

– Света… Света Терёхина.

– Когда вы в последний раз видели Кудряшову?

– Последний раз? Перед оживлением музея, – ответила Света и прикусила язык: – Ой, проболталась!

Инспектор фыркнул: вот он, ваш маленький недочет, госпожа Бламс. Теперь драконицу можно брать под белы чешуйки и сопровождать в подвальчик для приватного разговора. Но начнут они, конечно же, с темной души. Виданное ли дело, держать у себя на факультете бомбу с часовым механизмом.

– Это уже не секрет, дорогуша, – ответил Флорентин, изрядно довольный собой.

– А что с Ритой? И почему ей интересуется какая-то служба?

– Ничего серьезного, просто хотим поговорить, – Флорентин попробовал снизить градус накала, но вышло все наоборот. Света вдруг перестала заламывать пальцы и мигом вся ощетинилась.

– Мда? Поговорить? – прошипела Света. – Много вас таких разговорчивых. А ну пошел отсюда, говорливый! Пошел, пошел, пока я тебе шевелюру не испортила! Все беды мои от мужиков!

Атмосфера сгустилась, вокруг девушки начали закручиваться темные эманации, сплетаясь из воздуха в зловещие узоры. Кажется, бедняжка и сама не подозревала, что находится не на своем месте, и теперь подавляемая внешне негативная энергия собиралась совсем даже не безобидными завихрениями.

– А вот и таймер включился, – пробормотал инспектор, резко дернувшись вперед в надежде обхватить Светку и вовремя навесить на нее успокаивающий артефакт.

– А подавись-ка! – проскрежетала девушка, сделала мостик, ловко ускользнув от объятий, а потом вывернула шею и быстро-быстро поползла от Флорентина. – Догони теперь, козел!

– Святые панталоны, – обреченно выдохнул инспектор и поморщился. Вторая стадия одержимости темной души началась слишком рано. Сейчас-то она только по стенам будет ползать и студентов распугивать, а потом как рванет! Стресс имеет обыкновение накапливаться, а тут сплошной напряг и рюшечки. Неудивительно, что беднягу так перекрутило. Госпожа ректор Бламс не иначе как из ума выжила, надеясь припрятать темную душу на своем факультете, какие бы далеко идущие планы она ни лелеяла.

К тому же, подумал Флорентин с недоумением, за время службы он чего только не видел, но вот такого мерзкого нижнего белья – ни разу!

Света продолжала убегать на всех четырех конечностях, издавая при этом жуткие звуки. Все, кто видел эту картину, либо замирали на месте, либо с воплями уносились прочь.

– Подготовка никакущая, – хмыкнул Флорентин. На Темном факультете припадочную бы уже пару раз приложили – и не только преподаватели, студенты в первую очередь. А тут орут и убегают. Неинтересно.

В два счета догнав беглянку, инспектор набросил на нее цепочку успокаивающего артефакта, а после, закинув на плечо, активировал портал. Отчет о происшествии составил автоматически, в случае чего, прикроется бумажкой и все.

– Третий переход за день! Я вам ишак, что ли? Забирайте свое добро!

Портал выбросил его на одном из тренировочных полигонов, изрытом котлованами, – наверняка потрудились студенты стихии Земли. Флегматичный уборщик разравнивал песок метлой, а из плеера, торчащего из кармана синего рабочего халата, доносились заунывные переливы флейты.

– Хоть наушники бы надел, – проворчал Флорентин и тут же угодил носком туфли в ямку. Светка даже под артефактом заерзала на плече и попыталась укусить похитителя. Характер такой, что поделать.

Уборщик неодобрительно покосился на инспектора.

– И зачем ты ее принес? У нас что, своего мусора мало?

– За надом, – огрызнулся Флорентин. Оглядевшись наскоро, обнаружил, что ректорская башня все еще продолжала дымить. – Куда можно ее временно сгрудить? Перестройка организма уже началась, но лучше ее пока не выпускать, случались, так сказать, эксцессы.

– В карцер, – отмахнулся Сорамару.

– Соглашусь.

Уборщик потерял к нему интерес, прибавил громкости и вернулся к работе, от которой, мягко говоря, все равно не было толку, и сметаемый им песок просто исчезал на дне ям. Так он будет мести еще неделю.

Инспектор пошагал в сторону тюрьмы. Это место ему было хорошо знакомо. Не очень уютно, промозгло, но Свете Терёхиной сейчас именно такое и требовалось. Это как лечение желудочной болезни – холод, голод и покой. Посидит денечек в одиночке, мозги на место и встанут.

Над головой со зловещим карканьем пронесся Петя, но в этот раз сделал вид, что не заметил посетителя. Два бочонка пива еще были весомым аргументом.

Тюрьма встретила его звяканьем цепей, вздохами и шуршанием. Никто ее не охранял – все знали, если Миллхаус за что-то посадил под замок, лучше отсидеть, пока он не утихомирится, иначе хуже будет. Иногда камеры даже не запирали, и у наказанных хватало здравого смысла не рыпаться и не наживать себе еще больше проблем.

А вот Свету запереть следовало, да понадежнее.

Об этом он думал, пока пробирался по узкому коридору, стараясь не обтирать Светкой каменную кладку. И вдруг отшатнулся: прямо перед ним кто-то возник. Выглядел этот кто-то как клоун в балахоне и вызвал скорее недоумение, чем испуг. Только вот вышел из стены – и в стену же ушел, помахав на прощание красным дырявым носком.

– Галлюцинации? – сам у себя спросил Флорентин, но профессиональная чуйка говорила, что здесь все не так, как кажется.

Сгрузив Светку в ближайшую комнату, он запер дверь и с удовольствием потянулся. Рука с носком высунулась из коридора и поманила его, будто платочком. Флорентин не растерялся, хотя прежде его так заманивали разве что кружевными трусиками.

Разумеется, галлюцинация не дожидалась его за поворотом, но инспектор не стал отчаиваться и пошел по новому коридору, насвистывая под нос прилипшую после бала песенку.

– Жили у бабули два веселых гу… ля!

За очередным поворотом Флорентин приложился лбом о низкую притолоку и выругался.

– Новый клиент нашей гостиницы? – прозвучавший следом голос был знаком. – Или снова иллюзия?

– Для иллюзии слишком хорошо ругается, – хохотнул второй, не менее знакомый голос.

– Надоели! Заткнитесь, дайте поспать, – недовольный женский тоже слегка отдавался узнаванием. Флорентин стоял в темном закутке с двумя запертыми дверьми с металлическими решетками на крохотных окошках.

Загрохотало, и кто-то из заключенных прижался лицом к одному из них.

– Инспектор! – воскликнул Морис Фрей с неподдельной радостью. – Вы ж наш благодетель! Вытащите нас!

– Тс, дурачина, мы же от него прятались, – зашипела девушка, очевидно, Мия О’Ши.

– Не хочу прятаться в карцере, хочу нормальные условия содержания, – прохныкал кто-то из глубины камеры. – И есть хочу.

Флорентин довольно ухмыльнулся.

– На ловца и зверь бежит. За что вас, родненьких, сюда посадили? Не за оскорбление ли чести и достоинства? Или за кражу подносов? А может, за открытие несанкционированного портала?

С лица Мориса резко сошла полная надежд улыбка.

– Раз вы в курсе, значит, ректор решил от нас избавиться?

– Избавиться? – ахнули в темноте на два голоса.

Морис снова приник к решетке, обхватив пальцами прутья.

– А если мы будем сотрудничать со следствием? – поинтересовался этот хитрый тип.

– У меня к вам только один вопрос. Где Кудряшова?

Морис обернулся вглубь камеры, обменялся взглядами с товарищами и решился.

– Была с Лайзом Амилотой, потом сработала сигнализация, и все, больше мы ее не видели.

– Отпираться бесполезно.

– Морис, молчи! – раздался срывающийся голос сзади. – Друг ты ей или креветка беспозвоночная?

– И чего? – возмутилась Мия. – Пусть вытаскивает нас! У меня все чешется уже от этой грязи! А в общаге Чернушка некормленная.

Похоже, меж товарищами произошел разлад. Морис сделал знак, мол, минуточку, и скрылся. Флорентин не успел заскучать, как кракен вернулся и хмуро сказал:

– Если вы спрашиваете, где Рита, значит, ее до сих пор не нашли. Ищите тогда куратора Амилоту. Уверен, без него не обошлось.

Студент Фрей подал хорошую идею. Куратор точно замешан, вот только как узнать, на чьей он стороне, Бламс или Дрея? Или у него свои мотивы? Что он делал на приеме? Почему притащился туда вслед за Ритой и ее чокнутой компанией?

Всплывало все больше и больше вопросов. Голова отозвалась новой глухой болью, а это значит, что наступила расплата за пространственные скачки. Флорентин открыл соседнюю камеру и со вздохом примостился на жесткой койке. Так себе лежанка, но в горизонтальном положении хотя бы не вытекали мозги.

– Эй, вы выпускать нас думаете или нет?! – кто-то поскоблил когтями по металлу. – Вы обещали!

– Услышу хоть звук, вы отсюда до старости не выберетесь, – пригрозил Флорентин и сладко зевнул. – Из-за вас, позорники, я два дня не спал. Вот высплюсь, и все решим.

В карцере воцарилась тишина, изредка прерываемая мышиными шорохами.

Где-то вдалеке слышались ритмичные постукивания. Это очнувшаяся Светка пыталась выбить дверь. Но голой пяткой получалось плохо, а больше в комнатушке ничего не было – соломенный тюфяк, грубое одеяло и дырка в полу для естественных нужд.

– Замуровали, демоны! – взвыла она, ничего не добилась, только ушибленная нога заболела. Завернувшись в одеяло и усевшись на солому, Света принялась размышлять вслух:

– Где я? И где тот верзила, который меня принес? Зараза говорливая, подобрался поближе и вцепился, как клещ. Одно слово – мужик…

На Светлом факультете Светке категорически не нравилось, раздражали все эти правила, а также принудительные занятия спортом и общий позитивный настрой. Быть всегда довольным – тяжкий труд, уж она-то знала не понаслышке, постоянно пытаясь понравиться всем без разбора. А тут хочешь, не хочешь, а изволь улыбаться. Сплошное лицемерие в высших чинах этой их долбаной Академии Небытия.

А еще Света не любила, когда ее использовали вслепую. Как с Ритой и получилось. Подруженька виновата, но они бы сами разобрались. А теперь неизвестно, жива ли она? Плакать захотелось с удвоенной силой.

– Найду этого мужлана, глаза выцарапаю, – мрачно пообещала она, решив, что разобраться с конкретным человеком куда проще, чем усмирить моральные терзания. Да и было в этом красавчике что-то такое… Ну, кроме блестящих светлых волос, правильных черт лица, небесно-голубых глаз и… В общем, бесил он изрядно!

Она и не подозревала, что зачинщик беспокойства сладко спит в соседней камере, растянувшись на нарах как на воздушной перине.

Сидеть быстро надоело, и воспитанная на шпионских детективах Светка решила проверить помещение на всяческие тайники. Перетащила тюфяк в сторону, предварительно как следует прощупав. Досмотру подверглось и одеяло, но результат снова ничего не дал. Потом настала очередь стен, каждый камешек потрогала, надавила и даже пошатала.

Ничего не изменилось, а Света так надеялась. Одно хорошо, время за делом потянулось быстрее. Когда она пришла в себя, в узкое окошко проникал свет, а сейчас за стенами определенно начинались сумерки.

Камень неприятно холодил пятки, одеяло было слишком кусачим, а в соломе кто-то копошился. Оставаться в камере с каждой минутой становилось все невыносимее. Отчаянно чесалась спина, Светка уже пару раз поелозила ей по стене, но сильного облегчения это не принесло. От постоянного почесывания стало жарко, ненужным теперь одеялом она накрыла тюфяк, надеясь, что насекомые не пробьются сквозь толстую ткань.

Скрипнуло, стукнуло – и дверь камеры медленно поползла в сторону. Светка приготовилась. Живой она похитителю не достанется! Но ничего не происходило, просто кто-то снаружи открыл дверь. Света подошла, прислушалась, но подозрительных сопений или дыхания не услышала. Тогда она решилась и, толкнув дверь, вышла в коридор.

На стенах горели зеленоватые огоньки, было мрачно, но одновременно уютно. Света еще раз почесалась и двинулась вперед, словно направляемая огнями. Едва она добралась до закутка с тремя дверьми, спине стало больно, под блузкой потекла струйка пота. Светка смахнула капельки с шеи и поняла, что это не пот. Красная и липкая субстанция покрывала ладони. Кровь!

Она заорала в голос.

А потом изображение замерцало, руки превратились в лапы, спину еще раз обожгло огнем, выгнуло – и наступило облегчение.

– Кто тут орет-то? Обещали же! – Флорентин выполз из камеры и заорал сам. Хотя, казалось бы, давно пора было привыкнуть. – Мать моя горгулья!

А вместе с ним заорали и узники карцера.

– А ну-ка иди сюда, скотина! – Светка лапами потянулась к инспектору, не замечая, что за ее спиной расправляются жесткие темные крылья. Флорентин, решив не дожидаться конца экзекуции, снова кинул в нее артефакт успокоения. Светка изогнулась, подхватила когтем цепочку, бросила на пол и раздавила ногой, вернее, большой и толстой когтистой лапой.

– Так, птичка моя ненаглядная, успокойся! Не ешь дядю инспектора, он тебе вкусняшек даст… – зачастил инспектор, но в карманах, как назло, ничего приличного не оказалось.

– Отойдите от нее! – вдруг взвыл Морис, наблюдая за творящимся в коридоре беспределом. – Это первая трансформация!

– Да хоть десятая! Меня сейчас сожрут! – на повышенных тонах отозвался Флорентин.

– Порвут – да, но не сожрут. Сфинксы не плотоядные, у них просто строение другое, – пояснил кракен. – Открой дверку, я с ней поговорю.

Повинуясь приказу инспектора, при исполнении облеченного межвселенской властью, тюрьма сама открыла камеры, и в коридор высыпалась все компания.

– А я тебя знаю, ты же со Светлого, – начал было Рэнди, но, поймав горящий адским огнем взгляд Светки, мгновенно умолк.

– Что со мной происходит? – прорычала та.

– Первая трансформация, произошедшая без предшествующего периода первичной адаптации, – невозмутимо отозвался Морис. – Могу тебя поздравить. Ты только что получила редкий статус реликтового студента. Кто бы мог подумать, сфинкс!

– А что это? – на взгляд Мии, девица была весьма уродлива, большое тело какого-то кошкообразного хищника, невесть как растущие крылья и человеческая голова.

– Тело от льва, крылья от орла и голова от человека, – вдруг припомнил Флорентин. – По-научному скорее мантикора, чем сфинкс.

Он уже перестал паниковать. Он вообще-то тут не только старший, но еще и ответственное лицо. О последнем он частенько забывал.

– Да пошли вы все! – прорычала несчастная Светка, силы покинули ее, и она свалилась кулем прямо под ноги гулю.

Рэнди присел рядом с ней и осторожно погладил.

– А она ничего так, мягонькая!

Флорентин закатил глаза – походу, письменным отчетом тут не обойдешься.

– Ну если я умру при исполнении, то получу компенсацию. Как я понял, вас сюда засадил Миллхаус? Тогда дружно становимся в кружочек, отдохнете в ЗОБе, а потом придумаем, что нам делать дальше.

– А ее как же? Не опасно сейчас переносить? – Морис присмотрелся к еле дышащей Светке.

– Рубеж пройден, – пожал плечами инспектор. – Вот если бы она частично обратилась и застряла, был бы другой разговор. А так доктора у нас хорошие, разберутся. Пошли, пока ваш ректор не решил, что расколотить череп нерадивого студента куда увлекательней, чем стол.

Рэнди не без помощи Мориса подобрал с пола новоиспеченного сфинкса, Мия сама вцепилась в Флорентина, получилось, кстати, не хуже, чем с креслом. Штатный телепорт мигнул, и вся гоп-компания вывалилась прямо в тактическом центре ЗОБ.

– Здравствуйте, – инспектор посмотрел на начальство и тяжко вздохнул. Похоже, придется писать самый подробный отчет в своей жизни, и даже не один.

Глава 3

– Сфинксу – врача, гостей в апартаменты, Флорентин – за мной.

Главный безопасник на то и был главным, чтобы грамотно делегировать полномочия, и в этом искусстве он достиг небывалых высот. А еще он мастерски умел распекать даже самых талантливых и успешных сотрудников, так что Флорентин не без оснований полагал – вечером его будет ждать кофе не с молоком, а с чем-то посерьезнее.

Пока он предавался мечтаниям о долгожданном сне и отдыхе, втащили носилки, на которые аккуратно уложили Свету, и унесли куда-то в недра организации. Рэнди хотел пойти за ними, но Морис придержал его за плечо.

– Будешь только мешаться, – пояснил он. – К тому же у нее начало адаптации, и, учитывая, как настрадалась ее душа в неподходящих условиях, еще и на карантин закроют.

Морис не стал добавлять о шатком положении «гостей»: официантов раздевали, портал открывали, Миллхауса взбесили, Риту потеряли. Они скорее заложники, чем гости.

– Но к нам хорошо отнеслись… – протянул наивный гуль.

– Не бывает бесплатного сыра в мышеловке, – вернул его с небес на землю Морис.

– Бывает, – хищно ухмыльнулась Мия, – но только для второй мышки!

– Какой сыр? Какие мышки? – гуль посмотрел на друзей. – У вас коллективное помешательство?

Мия покачала головой. Она мыслила здраво, чем втайне гордилась, и понимала, что Морис прав: смазливый зобовец не просто так их вытащил из карцера, они явно нужны безопасникам. Но для чего? Изначальной целью была Рита, точнее, ее странное исчезновение. А они, ее ближайшее окружение, – как ниточки, ведущие к этой цели. А потому нельзя ослаблять бдительность!

Их проводили в общую комнату, из которой вело три двери: две спальни и санузел.

Ключ тихо щелкнул в замке, заставив всех вздрогнуть.

– Доверяй, но проверяй? – хмыкнул Морис.

– Нас заперли! – Рэнди даже подергал дверь, но чуда не произошло, их действительно закрыли.

– Сменили один карцер на другой? – буркнула Мия и скучающе огляделась. – Что ж, тут хотя бы есть удобства.

– Да уж, цивилизация, – согласился Морис и рванул к одной из дверей. – В душ я первый!

– Куда побежал, присоскопалый? – Рэнди кинулся за кракеном, но тот, проявив чудеса акробатики, отпрыгнул в сторону и увернулся. Мия вздохнула, пристроилась на диванчик и решительно подтянула к себе вазочку с конфетами. Сладкое хорошо снимает стресс и помогает думать.

Морис все же прорвался в ванную первым, поэтому Рэнди присел рядом с подругой и составил ей компанию в уничтожении сладостей. Когда в гости заглянул инспектор Флорентин, они уже успели освежиться, сточить запас снеков и выпить пару чайников чая.

Конфеты и правда сняли стресс, но заодно напрочь отбили желание шевелиться, поэтому вместо того, чтобы порывисто вскочить и кинуться грудью на амбразуру, все трое только лениво повернули головы.

– Мы заложники? Что с Ритой? Где еще конфет взять?

Инспектор хмыкнул, отметив, что ничего человеческое не чуждо студентам Темного факультета.

– Отвечаю по приоритетам, – начал он. – Вы не заложники, а просто гости и особо охраняемые свидетели. Я за вас поручился, поэтому постарайтесь не развалить тут все.

Показательная порка отменялась, и Морис выдохнул. При удачном стечении обстоятельств можно заодно разжиться новой информацией про ректора и остальных участников заговора.

– Маргарита Кудряшова пока не найдена, как, впрочем, и Лайз Амилота. Возможно, мы рано подняли шум, они просто решили взять выходной, сходить на свидание, – Флорентина перекосило, но он закончил мысль, – побыть наедине…

– А чего Миллхауса тогда так плющило? – подозрительно прищурился Рэнди.

– Может, он пуританин? – предположил Флорентин и сам же засмеялся от такой догадки. – Конфеты можно заказать по телефону. Большая просьба, без меня по отделу не расхаживать. Как будет новая информация, я обязательно вам расскажу. И все покажу, когда закончу оформлять триллион этих адских бумажек.

Флорентин продемонстрировал внушительного размера папку, которую таскал с собой. Мие стало немного жаль инспектора, но помочь она ничем не могла, поэтому записала номер, по которому можно заказать еще десертов.

– Побудьте тут, надеюсь, до завтра я разберусь, – подытожил Флорентин, неохотно сняв с них ограничители магии, и направился к выходу. В дверях он обернулся и погрозил пальцем. – И чтоб тихо, как мышки!

Хотя, глядя на их честные и одухотворенные лица, инспектор уже ни на что хорошее не рассчитывал…

* * *

В это время не к ночи упомянутый дракон икал, как последняя квакушка на болоте. Прошло несколько дней, а исчезнувшая студентка как сквозь землю провалилась. На территории Темного факультета ее точно не было. Как и на Светлом, но насчет Арлетты оставались сомнения. Сейчас его вечный оппонент пребывала в очень плохом расположении духа, а это значило, что на идеальном лике ее радужного королевства повылазили темные пятнышки. Миллхаус даже не сомневался, с чьей подачи они появились.

– Флорентин, – прошипел Миллхаус и выдал большую струю пламени. ЗОБ был прикормлен, но конкретно этот инспектор мастерски обходил все ловушки и был честен до зубовного скрежета.

– Вызывали? – Амилота зашел в кабинет уже давно, но голос подал только сейчас.

– Где тебя носило? У тебя перед носом утащили студентку, а ты и рад?

– Когда я вышел из зала, Кудряшовой уже не было, вот все, что я нашел, – Лайз предъявил туфли на каблуке, больше похожем на оружие точечного поражения. – Инспектор с меня глаз не спускал.

– Чертов ЗОБ, они мне снова внеплановую линьку устроить хотят? Надо избавиться от помехи. – Взгляд ректора заволокло красным пламенем. – Чем быстрее, тем лучше.

– Я вас понял, хозяин.

Амилоту на секунду охватило огненное свечение, но он вздрогнул, и оно пропало.

– Не подведи, – Миллхаус жестом отослал индейца и утонул в мягких кожаных глубинах кресла. Что-то не укладывалось в общую картину, мелкая деталь, совсем незначительная. Он пока не видел ее, но обязательно найдет. А потом всем причастным воздастся по заслугам.

– Что-то не так? – подал голос еще один визитер. Пока слишком подозрительный в последнее время индеец был в кабинете, он наверняка и не догадывался, что при разговоре присутствовал еще кто-то. О, этот кадр умел водить окружающих за нос! Миллхаус не был дураком и понимал, что нельзя складывать все яйца в одну корзину. Какой бы хорошей она ни была.

– Возможно… – протянул он зловеще. – Ты знаешь, что делать.

– Будет исполнено в лучшем виде, – таинственный посетитель хмыкнул и вышел вслед за Лайзом. Миллхаус Дрей поднялся, потянулся и, выпрыгнув в окно, на лету превратился в огромного дракона, обвился вокруг изрядно потрепанной за минувшие два дня башни и задремал. Теперь все наконец-то под контролем!

* * *

На Светлом факультете гремел скандал, Арлетта обнаружила пропажу студентки Терёхиной, сложила два плюс два и накатала огромную жалобу в ЗОБ. Чем нажила себе проблем и теперь носилась по кабинету, сшибая все на своем пути.

– Да что они все проверяют и проверяют? Откуда мне было знать, что у нас поселилась темная душа? Это ведь невозможно! Терёхина прошла адаптацию! Она – стопроцентная нимфа!

Секретарь поддакивала директрисе, одновременно занимаясь сортировкой документов для архива. По ее скромному мнению, эта «нимфа» как раз и была троянской лошадкой, внедренной на факультет беспринципными темными. Да и какая из Терёхиной нимфа? У нее в руках даже кактусы вяли, а пикси при виде нее разлетались как ошпаренные. Только почему Бламс так благоволила этой выскочке? Кто знает, чем закончится эта история. А документы все равно разбирать надо…

Очередной звонок, и Арлетта покрылась красными пятнами.

– Арестовать меня? На основании чего?

– Показаний вашей студентки.

Прямо посреди оплота нравственности и света возникла воронка портала, и из него царственно вышел инспектор ЗОБ Флорентин.

– Сами пойдете? Или вывести силой? – закончил он с издевательской улыбкой.

– Да что ты можешь, человечишка? – Бламс уже превратилась, вынеся собой половину приемной. Помощница отработанным движением перевернула стол и спряталась за толстой столешницей. На всех факультетах от секретарей требовались примерно одни и те же навыки. Инспектор еще успел подумать, что их работа относится к разряду «повышенной опасности», как ледяной поток обрушился на него, сбивая с ног и заставляя прикрыть ладонью глаза. Но кроме этого неудобства, атака льдом не нанесла других повреждений.

– Видимо, что-то могу, – ухмыльнулся Флорентин, держа в руке поглощающий артефакт. – Вы не первый дракон, конфликтующий с загробным отделом безопасности, да и, кроме вашего племени, знаете, скольким я рога пообломал? Пардон, это я фигурально выражаясь, у вас просто изумительной красоты… эээ… наросты. – Бламс прищурилась, приготовилась к новой атаке. – Можете не плеваться, ни к чему хорошему это не приведет. Выйдете сами? Или потащим через всю толпу журналистов, укутанную цепями и поглотителями?

– Адвоката! – прорычала Арлетта Бламс и превратилась обратно в человека. Коротко кивнула секретарше, та почтенно склонилась перед начальницей и тут же стала что-то набирать на браслете.

– Будет вам адвокат, – успокоил Флорентин и лично надел наручники на нехотя подставленные тонкие запястья, после чего, аккуратно придерживая за плечо, вывел арестованную в коридор, прямо в гущу толпы.

– Рассчитывали на другой эффект? – тихо спросил он у ректора.

Арлетта действительно вызвала представителей СМИ со всех доступных миров и самого Небытия, хотела выйти и сделать заявление, что обучение на Светлом факультете безопасно, и опровергнуть демарш темных тварей. Но этот вызов стал ей боком – вместо проникновенной и яркой речи журналисты снимали, как Бламс стыдливо прячет руки, украшенные кандалами, в складках широкой юбки. А вот инспектор заливался соловьем и с удовольствием рассказывал о поимке темной души на факультете, обрушивая ее и так низкий рейтинг. Ну, погоди, ищейка! Посмотрим, кто будет смеяться последним! Бламс очень сомневалась, что этот изворотливый молодой человек доживет до конца недели.

Флорентин ощутил недобрый взгляд Арлетты, но особого значения этому не придал. Он же не кусочек тортика, чтобы нравиться всем, тем более у драконицы был хороший повод его ненавидеть.

Вернулся в отдел он поздно и первым делом решил проверить питомцев, а уже потом предаться разнузданной бумажной вакханалии. Бодро дошагав до гостевых апартаментов, Флорентин открыл дверь, и у него невольно дернулся глаз.

Всю комнату оплетала паутина с вкраплениями конфетных фантиков, а центральная скульптура подозрительно напоминала нечто неприличное. Питомцев в помещении не было.

– Надо же, как интересно получилось…

* * *

Тень медленно передвигалась по коридору, периодически замирая от вспышек света из открывающихся дверей. Нужная комната находилась в неудобном для входа месте, со всех сторон стены и светильники, но он недаром слыл лучшим воином-псом своего племени! Пришло время вспомнить былые навыки.

Амилота вытащил трубку с метательными иглами, пропитанными парализующим зельем, созданным на основе безобидных на первый взгляд медикаментов и травок от доктора Зусмана. Убивать никого Лайз не планировал, но на пути к цели не собирался терять ни секунды драгоценного времени. Сейчас ему особенно мешали лампы – если прижмет, придется с ними разобраться. Но в какой-то момент ему повезло, и электричество моргнуло, позволяя подкрасться незамеченным.

Ловко орудуя отмычкой, он вскрыл замок и просочился внутрь. Темнота обескураживала, давала ложную надежду на безопасность, но грозный куратор был готов ко всему…

Но только не к Флорентину, застывшему возле выключателя и обмотанному останками паутины, резко вспыхнувшему свету и пошлой скульптуре на самом видном месте.

– А я все думаю, какая мошка попалась в мои сети? – проворковал инспектор, даже в таком незавидном положении не теряющий самообладания и того самого невероятно бесящего лощеного вида.

– Где мои студенты? – Лайз выпрямился, украдкой пряча трубку за ухом, в густых длинных волосах.

– И я хотел бы это знать, – беспечно отозвался инспектор. – Где Кудряшова?

Амилота пожал плечами. Врать и выкручиваться он не любил, поэтому предпочел ответить молчанием. Пусть теперь понимает как хочет.

– А если подумать? – с угрозой в голосе добавил Флорентин. И Лайз понял – паутина вовсе не сдерживала хитрого зобовца, зато вводила в заблуждение, будто это инспектор попался в чужую ловушку. А Лайз почти поверил.

Почти.

Он уважал сильных врагов, что, впрочем, никогда не мешало ему их убивать.

– А тут и думать нечего, – ответил он и сделал обманное движение, а сам в мгновение ока дунул отравленной иглой в инспектора.

– Зря, – фыркнул зобовец и шустро отпрыгнул от летящего в него снаряда, – наслышан о ваших талантах.

Сделав изящный кувырок в воздухе, он приземлился на ноги и стряхнул ворсинки с рукавов пиджака. Амилота не стал вступать в полемику, это плохая трата внутренней энергии. Подхватив стул, он отправил его в полет, одновременно доставая тонкий стилет из рукава.

– Серьезно? – Флорентин не остался в долгу, вытащив узкий клинок из сапога. – Может, поговорим как цивилизованные люди?

Лайз не поменялся в лице, но взглядом дал понять: где он, а где цивилизация. Стоило признать, что Флорентин крепкий орешек и его владение ножом ничуть не уступало кураторскому. Только инспектор живет, допустим, лет тридцать, тридцать пять, а вот воин из племени шайеннов уже все двести. Невольно за такой срок научишься новым приемчикам.

Пара выпадов, и холодная сталь уперлась в горло инспектору.

– Где мои студенты? – повторил вопрос куратор. – Я ненавижу ждать.

* * *

Как только Флорентин ушел писать отчет, несвятая троица прекратила изображать обыденность. Конфет заказали, конечно, как и обед. Не дело тактические планы строить на голодный желудок.

– Итак, смена карцера ни к чему не привела. Я не думаю, что инспектор раскроет перед нами все карты, хотя бы из соображений безопасности. Обещая показать и рассказать все, что мы захотим, он добивается нашей лояльности и покорного ожидания. – Морис тщательно протер каждый палец платком и убедился, что ни одного липкого пятнышка не осталось. С конфетами нельзя терять бдительности. Особенно с шоколадными. – Пока он не найдет Риту или Амилоту. А дальше необходимость в нас отпадет, и…

Он сделал паузу, давая друзьям самим определиться с вариантами своего возможного будущего.

– Сложно, – выдал Рэнди уныло, но в целом был согласен с Морисом.

– Надо валить! – озвучила витающую в воздухе мысль Мия. – Причем срочно, пока инспектор не вернулся.

– Два вопроса: куда и как?

– А Свету мы тут оставим?

– Заботливый ты наш, – умилился Морис, уже успевший выбросить из головы это бесплатное приложение к их компании. – Прям рыцарь без страха и мозгов.

– Ну так что со Светой? – не унимался Рэнди.

Отдать подругу Риты на растерзание зобовцам как-то не по-людски, они все это понимали. Хотя и следовало проучить эту выскочку за тот эпизод с засадой у метеобашни Светлого факультета.

– Где наша не пропадала, – протянул Морис, – Мия, плети авоськи, пойдем по стенам.

– Есть, сэр, – отозвалась она неожиданно азартно и принялась за работу.

Пока паучиха создавала нужное снаряжение, Морис сложил из остатков не пригодившейся клейкой массы нечто напоминающее средний палец, а Рэнди украсил скульптуру фантиками. Подвинув шедевр на видное место, они похихикали и распахнули окно.

Хваленая система безопасности срабатывает на открытие дверей, а вот то, что пленники захотят выйти с двадцать седьмого этажа, зобовцы не предусмотрели. Может, у них не было таких придурков, а может, просто надеялись на то, что «гости» сами избавятся от себя, не заставляя марать инспекторские ручки.

Сетка успешно закрепилась на стене, и первой ее опробовала паучиха.

– Порядок! – прошипела она, ветерок неприятно холодил ее дополнительные лапы. – Следующий.

– Знаете, – напоследок сказал Рэнди, – мне все же не очень нравится такой способ… Ааааа!

Крик потонул в ладони Мориса, зажавшей трусливому другу рот. Мия посмотрела с осуждением, и дальше два товарища спускались уже тихо и осторожно, Морис еще придерживался присосками, не очень доверяя паутине, а Рэнди цеплялся за него, будто бы разом удлинив все четыре конечности.

– Где же держат Светку? – спросил он, потихоньку распуская узлы по мере того, как они медленно ползли вниз по стене.

– Первый этаж. Там медсанчасть, – ответил Морис.

– Как ты узнал?

– Подсмотрел эвакуационный план в кабине лифта.

– Тихо вы! – Мия непрерывно добавляла паутину в сетку, стараясь не слишком истончать нить. – Надеемся на то, что никто не увидит наш кокон, а вы так орете и пинаетесь, что можно крепить транспарант: «Берите нас, мы сбежали!»

Парни пристыженно замолкли, только слышно было, как с тихим чпоканьем отлепляются и прилепляются присоски.

Открытое окно нашлось на втором этаже, мятежники тихо проскользнули внутрь и затаились. Судя по разбросанным на столе бумагам, тут обитал кто-то важный. У Мии волоски встали дыбом – неужели они попали в логово к самому начальнику?

Морис вытащил скрепку из канцелярского набора и подошел к двери. Несколько секунд напряженного ожидания вперемешку с пыхтением, и замок, тихо щелкнув, поддался. Но едва они вышли в коридор, сработала сигналка.

– Не фортануло, видать, не судьба, – заметил Рэнди, в моменты опасности он частенько ударялся в философию.

– Ну и ладно. Давайте покажем им, кто такие студенты Темного факультета! – Морис воинственно булькнул чернилами и приготовился к бою. Мия вздохнула, но послушно сплела пару клубочков паутины, хотя уже чувствовала, что такими темпами у нее скоро не останется сил на новое плетение. Они медленно двигались к санчасти, и почему-то никто к ним не бежал, а через минуту сигнализация заглохла.

Рэнди безошибочно нашел палату Светки, а там и ее саму, примотанную к кровати широкими ремнями. Это не мешало ей громко склонять врачей в весьма интересных позах с разной живностью, ни разу не повторяясь в выражениях.

– Тихо! Это мы! – прошептал гуль, заглядывая в дверное окошко.

– Вытащите меня отсюда! – прошипела Светка, сверкая глазами. Ремни плохо поддавались, поэтому часть из них гуль просто перекусил. Удача заканчивалась, по коридору к ним явно кто-то бежал.

– Дай-ка я его встречу, – оттеснил паучиху в сторону Морис и набрал полный рот чернил. К счастью, в отличие от настоящих головоногих, он выделял их более приличным способом. Дверь распахнулась, Морис от души плюнул, надеясь ослепить первого ворвавшегося вражину, а потом замахал щупальцами, не зная, собирается напугать или надавать пощечин.

Лайз увернулся от мельницы из тентаклей, перекувыркнулся и откатился к противоположной стене.

– Куратор! – все выдохнули с облегчением. А Морис прижал ладонь ко рту – его немного укачало от самого себя.

– Сматываемся! – скомандовал Амилота, подхватил свободную койку и вынес ею окно. – Мия, лестницу! Быстро!

Паучиха только и ждала, метнула комок в стену, и он тут же распался веревочной лестницей. Но, кажется, это ее последний подвиг на сегодня.

– Рэнди! – Лайз подпер дверь тумбочкой.

Гуль понял все без слов и чаечкой – с воплем и рыданиями – сиганул в окно, не забыв утащить с собой рычащую Свету. Морис подхватил Мию и тоже прыгнул, а потом раздался взрыв, и в оконный проем вылетел перемазанный гарью шпиц, держащий в пасти чеку от гранаты.

Вся куча мала рухнула в кусты, смягчившие падение с этажа, на высоте потолков в ЗОБе не экономили. Сверху приземлился чумазый, но не теряющий грозного вида шпиц.

Увидев квадратные глаза подопечных, Амилота плюнул чеку в сторону.

– А что мне оставалось? – ответил он на невысказанные вопросы.

Морис мысленно перекрестился, надеясь, что на этот раз компенсацию будут вычитать с зарплаты куратора.

Мия подхватила Амилоту на руки, коротколапый песик за ними не успевал. Группа темных почти добралась до границы периметра, где шпиц еще раз удивил всех, велев снять с ошейника дистанционный портал.

– Все внутрь! – приказал он. – Я чую его!

Кого он чуял, спрашивать даже не стали. Пространство заискрилось, преломляя свет от охранных вышек, медленно формируясь в овальное окно.

– Стоять! – Флорентин в разорванном пиджаке, со следами крови на щеке, направил на беглецов пистолет. Амилота вырвался из рук Мии, и она, споткнувшись, первой влетела в портал.

Лайз бросился инспектору наперерез, но Рэнди был начеку и просто свалился ему под ноги. Морис подопнул его к порталу, закинул внутрь вместе с Лайзом и вошел следом, махнул на прощанье кружевным платочком. Искрящаяся арка схлопнулась.

– Черт! – инспектор с удивлением посмотрел на пистолет, дуло было заткнуто паутиной. – Когда она успела?

* * *

Приземление было не мягким – вселенная обиделась за такие выкрутасы и отомстила по полной.

– Ой, моя лапаааа! – завыла на ультразвуке Светка, пытаясь спрятать пострадавшую конечность. Она еще не научилась принимать излишества нового тела как что-то родное, но сложно воспринимать что-то отдельно от себя, когда оно так болит.

– И чего орешь? Нечего лапами раскидываться, – Морис отбил зад и теперь щупальцами оценивал ущерб.

– Слезьте с меня, – тявкнул Лайз, тоже зажатый чьими-то телесами.

Когда все встали, отряхнулись, погладили оттоптанные конечности и успокоились, Амилота решил начать разговор. Но едва открыл рот, как его опередил Морис, ловко зажав между щупальцами. Да еще и так, что не тяпнуть.

– Где Рита?

– В безопасности. А если прекратишь меня трясти, то и вас к ней отправлю.

– Ты заодно с Миллхаусом, о какой безопасности речь? – поддакнул гуль.

– Идиоты, – Мия прижала ладонь ко лбу, ощупывая свежую шишку. – Он под прикрытием, это ж очевидно. Думаете, мы прям так просто сбежали из тактического центра ЗОБ? Нам позволили это сделать, скорее всего, по двум причинам. Либо хотят проследить нас до Риты, либо куратор – двойной агент. Слежку я не вижу, значит, второй вариант.

Амилота даже икнул от неожиданности.

Возможно, в будущем, если все наладится, он пригласит паучиху на лекции по теории безопасности. Потому что иметь такую фантазию опасно для окружающих. Приятно, конечно, ощущать себя героем, и пусть лучше так, чем они узнают реальную ситуацию. Он там такого в башне наворотил, что разбираться будут еще полгода. Одна граната чего стоила…

– Давай, отправляй нас! – Мия отобрала онемевшего шпица у Мориса, вытерла с мордочки гарь и поставила на землю. Лайз подчинился, открывая следующий портал.

– Присматривайте за ней, – вырвалось у него совершенно необдуманно.

– А вы не пойдете? – гуль прищурился.

– У меня тут еще много дел, – Амилота покрылся мурашками, представляя, как он будет отмазываться перед драконом о провале задания. Флорентин оказался очень неприятным в плане ликвидации типом.

– Ага, щас… – вдруг сказала Светка и от души пнула куратора в пушистый бок прямо в портал. – Развел тут таинственность. Ненавижу мужиков. Наворотил дел – и в кусты. Нет уж, ответишь по полной программе.

За шпицем в арку шагнули и все остальные. Пахнуло тиной и болотом, а потом им уже откровенно завоняло. Лайз в своем человеческом обличье сидел в луже непонятного цвета.

– Терехина, – прошипел он, – ты в курсе, куда мы попали?

– А есть разница? Ты же обещал нас отправить к Рите, какие проблемы? – спросила Светка и замерла в растерянности. Ее тело больше не покрывала плотная шерсть, и она стояла в костюме Евы перед всем честным народом.

Морис хотел достать платочек, чтобы прикрыть ей хоть что-то, но щупальце не появилось. Мия с ужасом ощупывала себя, потеряв разом свои дополнительные конечности. Рэнди стянул рубашку и прикрыл затихшую Светку.

– В этом главная проблема: мы в реальности, – удрученно произнес Амилота. – Морис, кинь мне свой пиджак.

Кракен так посмотрел на куратора, словно тот предложил ему сделать ритуальное харакири, но все же снял камзол и передал Лайзу. Куратор, как мог, прикрылся и осмотрелся. Выкинуло их на окраину города, только вот до нужного места еще добраться надо.

В принципе побыть в реальном мире сейчас было не таким уж и плохим решением, тут их точно не найдет ни ЗОБ, ни Миллхаус. Вот только надо разжиться штанами…

– Мы выглядим максимально отвратно, – подытожил Морис, осмотрев всех попаданцев. Частично одетые, частично раздетые и по кругу обменявшиеся деталями гардероба, чтобы на всех хватило, они были похожи на банду с большой дороги. Или на бомжей.

– Если одолжите штаны и подождете меня тут, я приведу помощь. – Лайз раздраженно шлепнул себя по плечу – близость воды означала повышенную активность комаров и прочих кровососущих. Он уж и забыл, когда его в последний раз кусало насекомое.

– Не верь ему, – стуча зубами, протянула Светка.

– А ты молчи! – Мия не могла простить ей тот коварный пинок по куратору. – Мы все тут оказалась благодаря тебе.

– Да ты что? А хочешь, скажу, кто главный зачинщик этой катавасии? Как всегда, Маргарита наша Константиновна!

– Прекратите обе, – шикнул Рэнди. – Сюда идут!

Все как-то разом оказались за спиной у Амилоты, а тот, расправив плечи, приготовился встретить неизбежное.

Для начала из кустов появилась довольная морда лошади, а потом двое цыган, сидящих на телеге, запряженной этой лошадью.

– Зашибись, сена покосили, – один из них стащил с головы картуз и стал нашаривать в кармане папиросу. Второй пристально всмотрелся в Лайза и два раза постучал себе по сердцу. Амилота выдохнул и ответил. Можно было не пугаться. Это свои. Их расположили со всеми возможными для телеги удобствами, закидав свежим сеном для согрева и прикрытия.

Лайз посмотрел на подопечных: они, вцепившись друг в дружку, мирно посапывали под скрип колес. Он и сам незаметно провалился в сон, покачиваясь, когда телега попадала в ямку. Очнулись они уже в городе, разбуженные шумными голосами и музыкой.

– У них праздник? – любопытный Морис высунулся из сена.

И, кажется, Амилота знал, почему этот праздник начался прямо сейчас. Родня признала Риту, и теперь ему оставалось жить несколько минут, ровненько до тех пор, пока неугомонная горгона не узнает скрытый смысл ритуала перед прощанием.

– А мне нравится, – гуль жадно втягивал носом воздух, аромат жареного мяса был бесподобным.

– Еще бы тебе не нравилось, мяско-то, наверное, с душком? – подколол по привычке кракен и вдруг осекся. – Получается, ты больше не трупоед?

Разговор прервался, по борту постучали, а потом швырнули внутрь одеяла.

– Приехали!

Глава 4

Я закрыла глаза и снова открыла, но такая человеческая табличка не исчезла. «Обеденный перерыв» внушал надежду, что на этот раз меня хотя бы не выкинуло в безлюдной пустыне. Хотя как сказать… Я же не знаю, кто поставил эту табличку. А вдруг это какой-нибудь огр-людоед решил, что я и есть тот самый обед? Повесил табличку и ушел в свое логово сервировать стол.

Звучало абсурдно, но меня уже было не остановить. Да и не удивлюсь, что после всех моих приключений огр-людоед – самое меньшее из зол, что могли со мной случиться. Кое-как поднявшись, я сначала осмотрела себя – вроде в порядке, ничего по пути не оторвало и по космосу не развеяло, – потом окрестности. На первый взгляд никакого подвоха: обычный двор с магазинчиками, какими-то салонами и прочей социальной суетой, из двора выход в каменной арке, а за ней безлюдная улица. Признаться, я даже опешила. Слишком уж скучно для Темного факультета и слишком невзрачно для Светлого. Амилота, клоп тебя закусай, ты куда меня отправил?! Неужели… Я вернулась домой?

И вот так я стояла возле салона со странным название «Мадам Ленорман» и хлопала глазами. Чем тут занимаются? Почему вокруг никого нет? И если это реальность, то какая, когда?

Мне все еще нужна маска?

– Эй, есть тут кто-нибудь? – робко позвала я, но ответом была тишина. Мимо прошуршал комок мусора и газет, сплетенных в одно целое порывом ветра. И вот тут особенно почувствовалось, что я стою босая на голом асфальте. Туфли я лично оставила украшать коридоры ЗОБа. И мне не то чтобы холодно, как раз наоборот, несмотря на тенистость райончика, летнее солнышко хорошо нагрело все поверхности, но вот ветерок оставлял желать лучшего. Наверное, август или начало осени, вроде и жарко по-летнему, но земля уже остывает. А еще для обеда, если подумать, было поздновато. Прямо скажем, даже перерыв на ужин подходил к концу. Я помолотила еще в дверь, потом задумалась над тем, что делать, если мне так и не откроют. Уйти искать помощи в другом месте? А если весь смысл в том, чтобы я оказалась именно возле этого крыльца? Рисковать не хотелось, как и вообще совершать лишние телодвижения. Я чувствовала себя вялой и уставшей, как после болезни.

Нет, никуда не пойду, буду здесь всех бесить.

С помощью смекалки, сдобренной шипением и ругательствами, разобрала коробку, спрятанную под крыльцом, на части и постелила на ступеньку. Присела, поерзала и с тоской вспомнила чудесное гнездышко, в котором мы с Лайзом тренировали магию. Я пошевелила пальчиками на ногах, зябко потерла голые лодыжки. На глаза упала непослушная прядка.

И тут до меня дошло-о-о…

Мои змейки пропали!

Меня охватила паника, я яростно щупала голову и не находила ни одной змеи, только волосы – темные и густые, как в старые добрые времена. Как я мечтала в первые дни адаптации о них, как скучала по их приятной тяжести… Но сейчас мне казалось, от меня оторвали часть, причем, я думаю, самую лучшую. Стало больно и обидно, как будто меня обманули. Да что там! Меня и правда надули, сначала шантажом заманили на этот их проклятый корпоративный бал, потом Лайз нагородил с три огорода того, что я даже осмыслить еще не успела, а после просто закинул в портал!

Я ему что, шутка, что ли?

Я смахнула выступившие злые слезы и ойкнула. На запястье была ранка, покрытая запекшейся кровью. Твою ж дивизию, Лайз, ты мне на все ответишь и за все! Я лизнула порез и поморщилась, больно. Нет счастья ни в личной жизни, ни в пространственных перемещениях. Я подперла голову кулаком и замерла в ожидании. Однажды кто-то да придет, или откроют изнутри, а тут сюрприз на картонке сидит. Узнаю точно, куда меня занесло, а от этого уже и плясать дальше буду.

Однако время шло, и наступила ночь, а «обеденный» перерыв все не заканчивался. Я пару раз вставала и молотила в дверь, иногда даже ногами. Не вышли даже вездесущие соседи! Что мне еще надо было сделать? Поджечь что-нибудь? В итоге я прикорнула, как последняя бродяжка, прямо тут, на картонке.

Мне ничего не снилось, но перед самым пробуждением я четко услышала звук, который прочно ассоциировался с уборщиком Сорамару. Да так явно, что, не размыкая век, я промямлила:

– Уйди, не мешай… Я сама уберу…

А потом проснулась и рывком села. Поясницу прострелило от неудобного положения, и я чуть не взвыла. Предрассветные сумерки светлели, но одинокую фигуру с черенком, медленно направляющуюся ко мне, я разглядела отлично и без горгоньего зрения. И была сейчас беззащитна как никогда.

– Чего расселась? Коробку для мусора сломала. Иди отсюда, пьянь! – дворник замахнулся на меня метлой, но, видя мое чересчур радостное лицо, отошел в сторону и перекрестился.

– И правда, дом! Я вернулась домой! – заорала я и попрыгала на месте.

– Наркоманка! – возмутился дворник.

– Чо орете, как коты в марте, а? – со второго этажа салона на нас смотрело заспанное женское лицо. – Я тэбэ за чо деньга плачу? Шоб ты по утрам под окном вай-вай орал? Мусор шкряб-шкряб, денежка получай, орать не надо, вай вей!

Пока женщина проводила разборки с дворником, я решила уйти по-английски, раз уж хотя бы убедилась, что это не какая-то там неизвестная мне волшебная страна, а самая нормальная, с дворниками и голосящими бабами. Потихоньку повернулась и хотела уже нырнуть в переулок, как широкая ладонь тяжело опустилась мне на плечо.

– Куда собралась, золотко?

Я икнула и медленно обернулась.

Передо мной стояла самая настоящая цыганка: тысяча разных юбок, кокетливо повязанный вокруг пояса платок с монетами, ярко-розовая блузка, красная косынка на кудрявой голове еле держалась, настолько хорошо природа одарила ее шевелюрой. Ну точно как из сериала про Кармелиту.

– Домой, – пискнула я.

Цыганка схватила меня за руку, задев ранку, и я зашипела.

– Ай, нэ! – женщина бесцеремонно развернула меня и второй рукой пошарила в области декольте. Мозг отказывался понимать, что со мной происходит. Возможно, это и есть хваленая способность забывать самое страшное?

Меня прекратили щупать, сгребли в объятия и сжали так, что, наверное, силе этой цыганки позавидовал бы даже Ллейшах.

– Дочка! Предки благословили! Люди добрые, у меня дочка! – теперь уже заорала цыганка, заставив несчастного дворника подпрыгнуть вместе с метлой.

Улица окрасилась в нежно-розовый, рассвет полностью разогнал темноту, и из каждого магазинчика или лавки вывалилась куча народу. Цыганки постарше обнимали нас, помоложе – щипали и фыркали, дети гикающей толпой проносились мимо. Мужчины держались в стороне, многие из них были с папиросками, словно приклеенными к уголку рта. И где же они все были, когда я полночи звала хоть кого-нибудь?!

– Вай, Софа-джан, чего орешь, утро портишь? – седой мужчина в шелковой рубахе подошел к нам, распространяя вокруг непередаваемое амбре из одеколона «Шипр» и табака из самокрутки.

– Предки дочку послали! – она стянула с головы косынку, хлопнула ей об коленку и подняла наверх мою раненую руку. – Смотрите все! А на груди знак наш!

– Эээ, грудь показывать не буду! – я попыталась высвободиться, но цыганка держала как клещами.

Седой пристально посмотрел на меня, а потом резко крикнул:

– Вайме!

На улице мгновенно установилась тишина, даже смуглый младенец прекратил кричать и заинтересованно следил за мужчиной.

– Дочь! Моя дочь! – так же радостно заорал тот, и меня увлек водоворот из новых объятий, щипков, поцелуев. Кто-то совал мне в руки лепешку, кто-то тянул в дом, совсем обнаглевшие пытались вытряхнуть меня из платья, предлагая взамен яркие тряпки. Их ждало разочарование, потому что в это платье меня запихивали в четыре руки, так просто его не снять.

– Погодите, – пыталась я остановить этот цветастый хоровод. – Постойте! Я… Вы меня с кем-то путаете!

По итогу посреди улицы по мановению волшебной палочки соорудили длиннющий стол, лавки, скатерть, все как полагается, а меня усадили на почетное место во главе вместе с первой цыганкой и седым мужиком. Я категорически не понимала, что тут происходит. При чем здесь чья-то дочь и я? Какой знак у меня на груди? Буквально день назад на ней не было даже маленькой родинки, не то что какого-то там знака. Не совру, если скажу, что в таком глубочайшем непонимании я не находилась, даже когда воскресла на кушетке в медкабинете Зусмана.

Новоиспеченная мать поставила передо мной тарелку с пюре и котлетой, пододвинула огромную миску с овощным салатом и махнула рукой девчонке. Та быстренько притащила большой закопченный чайник и налила мне травяного отвара. Пахло все нереально вкусно, аж рот наполнился слюной.

– Не стесняйся, кушай! Пока будешь есть, я тебе все расскажу. Старая Софа видит больше, чем другие, зуб даю!

На ее месте я бы не стала делать таких заявлений, потому что еще пару минут назад она улыбалась и сверкала золотыми коронками.

– Почему обеденный перерыв? – это первое, что я смогла выдавить, послушно налетая на угощение. Грех не есть, когда так настойчиво предлагают. А если отравят, так мне не привыкать умирать.

– Перепутала! – цыганка махнула рукой, ей поднесли табличку, она ее перевернула, и на обратной стороне было написано «Закрыто».

– Почему вы называете меня дочкой? – задала я второй вопрос, торопливо запивая его чаем. Горьковато, но жажду утоляет, а после сна на крыльце пить ой как хочется.

Софа глядела на меня, подперев щеку кулаком, с материнским умилением.

– Потому что ты…

На улице вдруг загоготали еще сильней, и ответ Софы потонул в радостном «Едут! Едут!». Я насторожилась. А если это настоящая дочка катит? Наверное, пора мне и честь знать.

Но не тут-то было. Меня снова обхватили, закутали в огромный цветастый платок и вытолкнули из-за стола ближе к арке, которая вела во двор. Там стояла телега, груженая соломой, и оттуда как раз в этот момент спрыгнул Амилота собственной персоной, помятый, замотанный в одеяло, но живой. Я кинулась навстречу, замедляясь по мере того, как остальные пассажиры телеги выбирались наружу.

Морис, Рэнди, Мия и Светка!

Меня охватила такая эйфория, что аж звезды перед глазами замерцали. Скажи мне кто-то при жизни, что я буду настолько счастлива видеть эти рожи, рассмеялась бы в лицо. Но я рада. Просто до одурения счастлива, что все целы и нашли меня.

А потом я стала различать голоса, которые настойчиво твердили, чтобы я поприветствовала мужа как полагается. И я бы списала это на слуховые галлюцинации, если бы Лайз в ответ на мой ошеломленный взгляд не зарылся поглубже в одеялко.

– Лайз? – угрожающе протянула я. – О чем это они там говорят, а?

Куратор честно попытался сохранить хладнокровие и не поменяться в лице, но глаз дернулся. И как-то так… виновато, что ли?

– Какой такой еще муж? – спросила я, уже догадываясь об ответе. Тупить и дальше было бы слишком, а я вообще на сообразительность не жаловалась. Как и на скорость реакции.

Я пулей метнулась к столу, схватила чайник и пошла на Амилоту. Ни одна живая душа при этом не рискнула встать на моем пути, а вокруг Лайза вообще образовалась мертвая зона радиусом шагов в десять. «Муж» поспешно отбежал за телегу, стараясь держать между нами расстояние, но куда там. Должна же я поприветствовать его «как полагается»… Мы кружили вокруг повозки, а я прикидывала, как поудачнее размахнуться, чтобы чайник вдарил по его волосатой макушке не хуже булыжника.

– Маргарита… – начал он строго и резко ушел вправо, пропуская над ухом снаряд с подкопченными боками.

– Собака сутулая!

Лайз же в ответ расправил плечи, давая понять, что если он и псина, то исключительно с хорошей осанкой. Моя компания молча наблюдала за нашими догонялками, как и вся толпа (кажется, я даже слышала сухой лузг семечек), пока куратор не споткнулся.

Кто поставил подножку, Рэнди или Морис, было не разобрать, а вот результат вышел ошеломляющий. Причем в самом исконном значении этого слова. Чайник и затылок Амилоты соприкоснулись, потом куратор резко захотел прилечь и стек мне на руки в полнейшем беспамятстве.

– Показушница, – фыркнула Светка, чем обратила на себя мое пристальное внимание.

– О, да кто бы говорил. – Я загрузила своего внезапного супруга на опешившего от такой радости старика-возницу. – Ничего, с тобой я сейчас тоже поговорю. И наконец-то нам никто не помешает. Иди сюда, сейчас я тебе внушение делать буду, подруженька.

– А я тебе! – зарычала она, забыв, что на ней только пиджак, полы которого весьма соблазнительно расходились в области бедер.

Мужская часть наблюдающих одобрительно воскликнула, за что была бита женской частью и загнана в дома.

Рядом с нами остались новые «мама и папа», бессознательный Лайз, а также мое верное трио.

– Пинка ей отвесь, она куратора била, – пожаловалась Мия, – ногой, прям в меховой бочок.

– И инспектора хотела сожрать, – Морис сдал Светку с потрохами.

– А мне она нравится, – заявил Рэнди, а когда на него все посмотрели с неодобрением, добавил: – Когда она сфинкс, она мягонькая.

– Так ты еще и сфинкс? – у меня задергался уголок глаза, не хуже, чем недавно у Амилоты.

– Она тоже темная душа, – подтвердил Морис. – Бламс арестовали, Миллхаус разрушил ректорскую башню. Почти. А потом все как-то совсем завертелось…

У меня все внутри опустилось в дурном предчувствии.

– Что у вас там произошло?

– Знаешь, это разговор не на пять минут, – вывернулся Морис и рассеянно потер поясницу. Я заметила, что он ни разу не воспользовался щупальцами, а ведь в последнее время он ими разве что не вилку с ножом держал. Да и Мия казалась какой-то пришибленной… Это от того, что мы снова стали простыми людьми?

– Ребята… – протянула я, и тут Светке надоело изображать тополь без плющихи, она шагнула ко мне. Я инстинктивно прикрылась чайником, а потом поняла: чего бояться, если у меня в руках оружие почти массового поражения? Теперь я понимала Джеки Чана с его любовью к использованию кухонной утвари в драках. Всегда под рукой и сногсшибательно во всех смыслах этого слова. Я воинственно задрала подбородок и прямо встретила взгляд подруги, возможно, уже бывшей.

– У меня только один вопрос. Зачем ты утянула меня за собой? – процедила она с ненавистью. – Что я тебе сделала, скажи? Я даже парня у тебя увести не могла, потому что они и так от тебя шарахались.

– А вот сейчас обидно было, – пробормотала я. – Не шарахались, а трезво оценивали свои шансы.

– Горгона ты, горгона и есть!

А что я могла ответить? В этой ситуации мы как глухой со слепым, взаимодействовали на ощупь.

– Я и сама, между прочим, не планировала умирать, пока меня в такси не прирезали, – сказала я в итоге. – Вот он, – палец ткнулся в полубессознательного Лайза, – и прирезал.

Света задумалась, и я поспешила воспользоваться моментом.

– Поверь, я к этому не имею никакого отношения! Все, что происходило после посадки в то чертово такси, мне неизвестно. Думаешь, если бы я могла позвонить тебе с того света и предупредить, что не приду, я бы этого не сделала? Вот очнется наш дорогой и любимый куратор, вот у него и спрашивай, какую маракуйю они там на своих факультетах курят.

Закончила и перевела дух. Надо же, аж запыхалась, какую прочувствованную речь выдала, и без подготовки. Стояла мертвая тишина, кажется, мои откровения шокировали не только подружку, но и весь табор. Только пофыркивала периодически задолбавшаяся лошадка, которую вместо кормежки и отдыха заставляли слушать этот бред.

– Говорят, люди, отличающиеся моральной нестабильностью, обвиняют других людей в своих собственных неудачах, – встрял Морис. – Почему ты решила, что тебя убили из-за Риты? Может, ты кому-то другому перешла дорожку, или просто не повезло.

– Потому что я ждала ее у клуба, мы говорили по телефону, а потом она не приехала. На звонки не отвечала, и я заволновалась, прибежала к ее дому, а в подъезде на меня напали, – Светка потерла горло и нервно сглотнула. – Прижали к стене и… сказали, мол, передавай привет подружке.

– Так и сказали? – ужаснулась я. – Это же подстава подстав!

– Интересно… – Морис задумался. – А не наши ли светленькие так тебе репутацию подмочили?

– А кто ж еще? – закатила глаза Мия. – Давно стало понятно, что Бламс зачем-то натравливала вас друг на друга, точнее, ее на тебя.

Пока Мия не предположила, я прямо не задумывалась, насколько ее слова близки к истине. Светку же буквально науськивали на меня.

– А все-таки вдруг это случайное нападение? – подал голос Рэнди. Он заметил, что Светку затрясло, стащил с телеги одеяло и передал ей. Она с благодарностью кивнула и закуталась в него вся, только нос и глаза остались торчать.

Я подключилась к цепочке рассуждений.

– Я в том районе пять лет живу, было тихо. Да и надо помнить про временные рамки: выходила я около семи, потом пока Светка заволновалась, пока добежала, время минимум девять, а у нас как раз смена на заводе к тому моменту заканчивается. Куча народу идет домой, детишек домой загоняют, хаос вокруг и суета. Чужой не проскользнет.

– Я как раз дядю Сашу видела, – всхлипнула Света.

– Мой сосед, – пояснила я. – Так что если убийца не совсем наркоман, по доброй воле он туда не полезет. Значит, ждали именно Светку.

– Заговор во всей его красе, – пафосно изрек Морис. – Эй, а ты куда?

Светка в коконе из одеяла уверенно вышагивала к арке, за которой изредка шумели проезжающие автомобили. Отсюда казалось, что там совсем другой мир, более… нормальный.

– Домой! Задрали вы, психованные!

Я кинулась за ней, но Морис остановил меня.

– И куда ты пойдешь? – крикнул он вслед Светке. – В какой такой дом? В квартиру, где, может быть, не один год стоит твой портрет в траурной рамке? Или на кладбище? Извини, сейчас склепы не делают, дорого-с. Только если безутешные родственники памятник заказали.

Светка не дошла всего несколько шагов до условной границы, за которой наш безумный дворик переходил в улицу, развернулась, а потом подбежала к Морису, явно надеясь устроить ему внеочередную встречу с создателем. Бешенство так и плескалось в ее глазах.

– За правду не бьют! – выкрикнул провокатор и спрятался за мной.

Но Светка уже решила навешать ему и за правду, и за неправду, и за кузькину мать. Пинала так, что одеяло свалилось, и стройные голые ноги мелькали, будто в канкане. У меня аж голова закружилась.

– Все? Пар выпустили? – вдруг спросила цыганка Софа. И все стихло как по щелчку пальцев. – Дочка, ты чайник-то отдай. Гости с дороги, пить хотят.

Я послушно рассталась с произведением кухонного искусства.

– Заходите внутрь, хорош бесплатное представление показывать, – сказал старик, таща Амилоту на себе. – В следующий раз, дочка, когда с кем-то поссоришься, убивай сразу. Прикопал – и всего делов. А это тащить, лечить, тьфу, короче… Суета одна.

Под этот монолог старик открыл дверь в салон «Мадам Ленорман» и переложил Лайза к стене в темной прихожей, причем аккуратно и без усилий. А куратор у нас не тростиночка.

Сколько же силы в этом старичке?

Мы отсоединились от прочего люда и вошли в здание. За тесной прихожей была приемная с вполне себе даже современными кожаными диванчиками и журнальным столиком, из него в отдельное помещение вела дверь, а в другой стороне в углублении пряталась лестница на второй этаж. И вот там-то обитало цыганское семейство, причем, судя по обстановке, не особо бедствовало.

– А теперь сели и Софу-джан слушали!

Мы все дружно икнули и разбрелись по комнате в поисках посадочных мест. Я заняла кресло, на подлокотник на правах лучшего друга примостился Морис, Рэнди подтащил к нам табурет, а Мия пристроилась на пуфике по соседству. Светка села в кресло подальше.

– По нашим каналам, – завела рассказ Софа и озорно подмигнула, – прошел сигнал о помощи, а семья своих не бросает. Когда тебя, золотце, увидела, то сразу поняла, что ты из нашей ветки. Детей нет у меня, поэтому ты дочь табора, а для нас с Ромэном родная. С этого дня твои беды – наши беды, наши радости – твои радости.

– А Лайз, получается, вам кто? – встрял Рэнди не к месту. – Прапрапрадедушка?

Ромэн хотел отвесить ему подзатыльник, но Рэнди проворно увернулся и продолжил нервно хихикать.

В этот момент и решил очнуться Амилота. Огляделся, сопоставил одно с другим, прислушался и…

От его подзатыльника гуль не увернулся.

– Мир вашему дому! – церемонно поприветствовал он хозяев, перетекая из позы амебы в позу лотоса. – Нужно переждать большую угрозу. Если не примете, поймем и не осудим.

– Какой же это дом, где детей на улицу гонят? Не бывать такому! – решительно заявила цыганка. – Что за угроза, дорогой? Совет держать будем.

Куратор покислел лицом и помотал головой. Видимо, подписка о неразглашении действовала и в реальном мире.

– Сказать не могу, – покаялся он хмуро.

– Интересненько. – Софа крутила в руках хрустальный шар, внутри него был явно чей-то глаз, подозрительно напоминающий драконий.

Гадость какая! Меня не смутило разрывание могилы с последующим поеданием возрастного покойничка, а шарик-стекляшка с силиконовым глазом внутри напугал до икоты.

– Можешь не рассказывать, я уже все увидела, – грустно произнесла цыганка. – Печать такой силы, мне не справиться. А помочь мы можем. Хоть на это старая Софа годится!

– Маргариту посадим в салоне гадать, – сказал Ромэн. – Тряпки поярче, кудри попышней, и никто не узнает. Зуб даю!

Теперь понятно, откуда у тетушки Софы такая присказка.

– А может, в тихом месте пересидим? – Лайз был явно не в восторге от моей будущей карьеры. Я, если честно, тоже, не к этому меня жизнь готовила. Но после слов Лайза захотелось сделать пакость.

– Боишься, плохого нагадаю? – я подмигнула ему. – Не боись, фирма веников не вяжет, все тебе расскажу, путь укажу…

– Кудряшова, – Лайз покачал головой с осуждающей миной.

– И чего? Мне теперь от каждой тучки шарахаться? Буду работать, и все тут! А ты хочешь, посиди в тихом месте.

Но, оглядев свою компанию, поняла, что тихого места у Амилоты не будет даже на кладбище. Мы и семейный склеп превратим в поле битвы, а получить по кумполу бедренной косточкой предка не только больно, но еще и обидно.

– Поврагу твою к себе на рынок возьму. Голос громкий, пальчик покажи – откусит и выплюнет. Нам такое нужно.

Светка выглядела побитой молью горжеткой, но возражать не стала, и на том спасибо.

– Парней на конюшню пристрою, там всегда руки требуются, – продолжал старик.

– А меня забыли? – Мия до этого тихо сидела в уголочке.

– Столько талантов… вай вэй! Может, по улицам с рекламой салона походишь? Заодно и выяснить чо поможешь. Я не могу по кварталу пройти, морда лица слишком приметная, – Софа довольно рассмеялась над собственной шуткой. – А нам рекламка-то не повредит. Деньги – они с воздуха-то не падают.

– Почему это Рита будет лицом торговать, если говорить по-вашему, а я навоз выгребать? Категорически не согласен! – кракен демонстративно тряхнул волосами и поправил кружевной воротник у рубахи. – Я полон талантов!

– Вайме, но гадать должна гадалка! – озвучил истину Ромэн.

– А чем я хуже? Это дискриминация! Я гадал… гадалк… Гадатель!

Амилота закатил глаза и потянулся, чтобы отвесить еще один целительный подзатыльник.

– Развел тут театр одного актера, – фыркнула Светка, по ее лицу было видно, что идея торговать на рынке ей тоже не нравилась, но лучше баклажаны с места на место перекладывать, чем быть привязанной ремнями к койке.

Ромэн, прищурившись, посмотрел на Мориса. Софа кивнула. Между ними либо ментальная связь, либо они настолько хорошо знали друг друга, что понимали мысли, даже не озвучивая их.

– Петь умеешь? – спросил старик.

Морис тут же затянул свою коронную:

– Жили у бабули два песчаных гуля! А еще я стихи читать умею и танцую. Хотите, покажу?

– Отлично! – Ромэн потер руки. – Будешь у нас по вечерам выступать.

– Надеюсь, в основном составе? – дотошно принялся выяснять Морис. – А у меня будет отдельная гримерная?

– Все будет, – подтвердил Ромэн и потащил Мориса на улицу.

Рэнди проводил его настороженным взглядом, но вдогонку не припустил. Друг он хороший, но за песенку следовало отомстить. Но сначала…

– А можно мне кусочек? – жалобно попросил он, кивая на блюдо с шашлыком, от которого доносился пряный, возбуждающий аппетит запах. И странно, что я не замечала его все это время, так увлеклась.

– Кушай, мой яхонтовый, кушай, такой дохленький, – разрешила Софа, и Рэнди обеими руками нырнул в блюдо, торопливо кусая от каждого кусочка.

– Как же хорошо…

Кажется, впервые за время своего посмертного существования он так наслаждался едой.

– Смотри не лопни, – предупредила его Мия, прежде чем пойти за кракеном, пообещав проследить, куда пристроят эту «кладезь талантов».

Неужели мне все-таки дали побыть одной?

Я в изнеможении опустилась обратно в кресло и взлохматила волосы обеими руками. Так непривычно… Как будто у меня на самом деле никогда их и не было, и они, если честно, воспринимались сейчас как парик, только очень качественный и посаженный на суперклей. Что ж, мне определенно понадобится некоторое время, чтобы мозги перестали кипеть и я смогла вернуться в прежний активный режим. Лучше сразу пару недель или месяцев.

– Воспринимай это как каникулы.

Совсем забыла про Лайза, а он, выйдя на минутку, уже вернулся полностью одетый и стоял в дверях, подпирая плечом косяк.

– Я бы предпочла оплачиваемый отпуск. Надеюсь, за гадание мне будут выплачивать зарплату? Или хотя бы проценты?

– Рита…

Он шагнул ко мне, явно рассчитывая успокоить способом, который одинаково хорошо работает со всеми девушками в беде. По крайней мере, руки развел как для успокаивающих обнимашек, но я вжалась в спинку и подтянула колени к груди.

– Еще шаг, и я тебя без всяких змей покусаю, – предупредила я грозно.

Лайз растерянно моргнул, однако же настаивать не стал и скрестил руки на груди, будто так и задумывалось.

– В чем еще дело? – устало спросил он.

– В чем дело? – отозвалась я. – Действительно, в чем? Может, в том, что мне так до сих пор вообще ни черта, ни капельки, ни на граммулечку не понятно?

– Спрашивай, я попробую ответить. Но у меня мало времени.

– Тупая отмаза, – огрызнулась я. – И в этот раз предпочту не спрашивать, а просто слушать. Давай, вещай, как так вышло, что ты запулил меня в реальность, как Миллхаус это допустил и что случилось, пока меня не было? Ах да, и почему мы не только выглядим как обычные люди, но и на самом деле лишились всех способностей? В прошлый раз так не было.

– Ты не собиралась ничего спрашивать, – въедливо напомнил Лайз, но по моему лицу прочитал все, что я имела по этому поводу сказать. – По поводу вашего вида. Чтобы существовать в реальности, вам пока что нужна постоянная подпитка, в тот раз сам Миллхаус был вашим источником энергии Небытия, а я был проводником. Вы только выглядели людьми в глазах других, но оставались собой. Сейчас же единственный ваш источник энергетической подпитки – я. И более или менее стабильный облик – все, что я могу вам дать.

– Не то чтобы я все поняла, – протянула я озадаченно, – но допустим. А что происходило в мое отсутствие?

– Если коротко, то как только портал закрылся…

Рассказ уложился минут в пять сухого пересказа. Расширенную версию потом узнаю от Мориса, впрочем, впечатлений хватило и так.

– ЗОБ вам такого не простит.

– Простит-простит, – мрачно протянул Лайз. – Куда денется.

– Значит, ты пошел против ректора… – В голове не укладывалось. – Это же опасно. А если он поймет?

– Думаешь, он еще не понял?

– Тогда тебе ни в коем случае нельзя возвращаться в академию!

Лайз криво усмехнулся.

– Не забивай себе голову. Здесь ты с друзьями в безопасности, по крайней мере, какое-то время.

– А ты? А потом? А…

Лайз внезапно оказался рядом и прижал палец к моим губам.

– Никаких вопросов, забыла? Я говорю, ты слушаешься.

Я замычала, пытаясь сказать ему, что я слушаю, а не слушаюсь, он все напутал. Но тут под окнами послышались голоса, кто-то на пробу тронул струны гитары…

Я отвлеклась всего на мгновение, а Лайз буквально испарился из комнаты. И снова оставил меня в полнейшем неведении!

– Аррр! – прорычала я и заколотила кулаками по подлокотникам. – Да чтоб у тебя вся шерсть свалялась! Только вернись!.. Только попробуй не вернуться!

Глава 5

Какой бы я ни была злой и уставшей, жизнь в салоне «Мадам Ленорман» била ключом – не увернешься. Началось наше преображение перед трудовыми буднями под прикрытием.

Сперва Мориса попытались переодеть, но после часовой истерики, которой молодежь даже принялась подыгрывать на гитарах, просто запустили его в гардероб. Оттуда он вышел обладателем самой желтой рубашки во всем мире, в расстегнутом вороте болталось массивное золото цепочки, на руках звенели браслеты, а пальцы унизывали перстни всех фасонов и размеров. Я хихикнула: надеюсь, в куче реквизита никто не оставлял золотые зубы, а то Морис совсем войдет в роль. Впрочем, рубашечка была с вышитыми узорами по воротнику, так что своему стилю кракен не изменил. Если нет кружев, то берем вышивку. Он покрутился перед антикварным зеркалом (соседи Софы и Ромэна держали ломбард и магазинчик старых вещей), прищелкнул пару раз пальцами, наслаждаясь звоном побрякушек, и остался собой доволен. Главное, чтобы его свои же не украли, ослепленные такой красотой.

Мия уже потрошила гардероб тети Софы, примеряя к себе очередную юбку цвета лаванды. Похоже, только мы с Рэнди отстали от мира, и копание в тряпочных завалах нас ничуть не вдохновляло.

– Не торопись, – тетушка подошла ко мне. – Одежду я сама тебе подберу. Гадалка должна выглядеть представительно, поэтому надо что-нибудь побалахонистей, прикрыть изгибы.

– Нормальные у меня изгибы, – фыркнула я.

– Да кто спорит-то? Нормальные, но формы не достаточно внушительные, – Софа обрисовала в воздухе желаемый размер, а я беспомощно оглянулась на Рэнди. Но тот понял, что ему не победить в этой битве, и позорно слинял во двор.

– Ссс, – зашипела я, сдерживая непечатную лексику.

– Мужчины, – философски пожала плечами Софа и достала из шкафа первое средство моего мучения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.