Микки Хост
Мир охоты и крови

© Микки Хост, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Плей-лист

The Amazing Devil – The Calling

Ручеек – Мне часто снился этот сон

Florence + The Machine – Dog Days Are Over

Электрофорез feat. Molchat Doma – Мертв внутри

lovetheband – broken

Avicii – Hey Brother

pyrokinesis – Зависимость

Aimee Blackschleger – Layers

Steve Jablonsky – Tessa

The Chainsmokers feat. ROZES – Roses

АИГЕЛ – Чудовище

Halsey – Gasoline

Florence + The Machine – Which Witch

Fleur – Искупление

Rihanna – Towards the Sun

Беспокойник – Снова

The Bear's Den – Fickle Love

The Neighbourhood – Softcore

Пролог
Где рождается день

Утро 20.05.

Николас и не думал, что от вида Первой, отказавшейся покидать темницы, ему будет так плохо.

Пока Гилберт наверху ругался с Джонатаном и Шераей, пока весть о появлении Третьего сальватора в этом мире распространялась, как чума, Николас был в темницах вместе с Китом, который вместо Эйса взял на себя обязанность поговорить с Пайпер и попытаться убедить, что никто не собирается ей вредить.

Когда Пайпер открыла Переход, Рейна не позволила подскочить ближе – сказала Николасу немного подождать, чтобы Гилберт в порыве гнева и его не приказал бросить за решетку. Хотя в этом не было никакого смысла, ведь Гилберт знал, что Николас сбежит. Он, в конце концов, сальватор, и барьеры Шераи ему не страшны.

Значит, и Третий, и Пайпер могли их сломать. Но не ломали. Третий просто сидел на полу, вытянув ноги, и пялился в стену. Пайпер, казалось, вот-вот собиралась разрыдаться, но упрямо доказывала Киту, что никуда не пойдет, а искатель все повторял, что Джонатан просил ее увести и что никто Пайпер не навредит. Она, наверное, и так это знала, но Николас не мог не подстраховаться. Слишком уж часто ошибался, и сердце до сих пор болело из-за всего, что они пережили за четыре месяца, пока Пайпер была не пойми где.

Николас поравнялся с Китом, который мгновенно умолк, и посмотрел на Пайпер. Выглядела она ужасно: побледневшее лицо, одна царапина на правом виске, пересекающая уголок глаза, вторая – у левого края губ, испачканная чем-то черным и красным одежда. Волосы острижены до середины шеи, хотя Эйс говорил, что раньше они были намного длиннее. И взгляд золотых глаз… Николасу стало неуютно. Совсем не так он представлял их знакомство.

– Меня зовут Николас, – дрогнувшим голосом представился он, стараясь держать спину прямо. – И я… я просто хочу, чтобы ты знала: мы с Рейной на вашей стороне.

– С Рейной? – переспросила Пайпер.

– Да-а, – театрально протянул Кит. – История выйдет очень длинной.

Часть I
Закат

Глава 1
Трещина в стене все шире

23.01.

За четыре месяца

до возвращения Первого сальватора

Просто отвратительно – именно так Данталион мог описать последний месяц с момента исчезновения Пайпер.

Демоны беспорядочно открывали бреши по всему миру, и коалиция едва успевала посылать туда своих людей. Николас, этот неусидчивый мальчишка, то и дело прыгал из одной точки в другую, закрывал бреши, помогал бороться с демонами, успевшими через них пролезть, и исчезал. Чаще всего сбегал обратно в особняк, но вполне мог выскочить и в зале Истины, и у фей или эльфов.

Сегодня Николас появился в Аликанте, в Испании: быстренько закрыл брешь, выследил пару-тройку демонов, сбежавших из крепости Санта-Барбары, и исчез, оставив Шераю и нескольких фей стирать память напуганным людям. Демонов низших рангов, забившихся по укромным местам, выискивали вампиры и определяли, кто лучше подходит для того, чтобы их кровь забрали.

Данталион сплюнул кровь с маленькими кусочками плоти и спихнул тело последнего ноктиса со стены. Лулу, одна из его вампирш, проследила, как оно шмякнулось на землю с противным хрустом, и спросила:

– Кто займется ими теперь? Марселин же…

Данталион зарычал, метнув предостерегающий взгляд. Девушка поджала губы, притворившись, что ничего не говорила.

– Ух ты, – раздалось рядом, – а тут, оказывается, красиво!

Лулу зашипела, а Данталион сжал челюсти, подавляя желание прокусить неусидчивому Николасу горло.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – Лидер вампиров развернулся к юноше, выскочившему из пустоты, и поймал его за ворот куртки.

– Мы с Рейной закрыли брешь на Аляске и решили вернуться, проверить, как вы тут, – пожал плечами Николас. – Что теперь будет с телами?

– Потеряйся, щенок. Ты меня бесишь.

– Нет, не уйду. Я хотел изучить место, где демоны уничтожили барьер. Что будет с телами? Кит сказал, что обычно Марселин помогала вам извлечь всю кровь, но сейчас она, кажется, не способна на это.

Данталион, все еще державший мальчишку за ворот, в одно движение притянул его к себе.

– Слушай меня внимательно, щенок, – тихо произнес он. – Тебя не должно волновать, что становится с телами. Тебя не должно волновать, что с Марселин. Ты просто должен сидеть у Гилберта, ясно?

Николас нахмурился:

– Я хочу помочь! А еще Марселин сказала, что научит меня всяким целительским заклинаниям, значит, меня может волновать, что с ней… – неуверенно закончил он.

Словно почувствовав изменившуюся атмосферу, Лулу ушла. Николас, столкнувшись с Данталионом взглядом, нервно сглотнул. Вампир провел языком по окровавленным клыкам и улыбнулся.

– Если ты будешь надоедать Марселин, я выпотрошу тебя. Мне плевать, что ты сальватор. Не оставлю даже костей. Катись отсюда, щенок.

Он небрежно оттолкнул растерянного Николаса. Данталион ненавидел идиотов, которые надоедали Марселин. Те думали, будто могут просить ее о помощи или загружать проблемами, словно ничего не произошло, словно она не пытается разбудить Стефана, которого невозможно разбудить.

Николас все еще топтался на месте. Вампир рыкнул на него, и сальватор попятился, но через секунду Николас посмотрел влево, и на лице расплылась улыбка. Данталион бросил раздраженный взгляд на подошедшую Шераю. Маг не выглядела измотанной или напуганной нападениями, которые приходилось отражать, но точно была зла. На Данталиона, на Николаса, на демонов. Но на Данталиона – в первую очередь. Если бы он не был взбешен словами Николаса, обязательно сказал бы Мур, что такие злые взгляды его только заводят.

– Отвали от меня, – пробормотал вампир, потирая переносицу.

– Я же еще ничего не сказала, – спокойно ответила Шерая.

– Я и так все знаю. Данталион очень плохой, злой и нервный. Данталион вредный. Данталион опасный. Данталион надоедает малышу Нико. Не трать свое драгоценное время и верни пацана в особняк, пока он снова не сбежал.

– Есть кое-что, о чем я бы хотела с тобой поговорить. Николас, – строго добавила Шерая, посмотрев на сальватора, – тебе следует вернуться в особняк.

– А смысл, если я могу в любой момент покинуть его?

– Я запрещу Одоваку готовить твои любимые панна котту и чуррос.

Николас схватился за сердце:

– Ты не можешь быть такой жестокой!

Данталион скривил губы. Мальчишка распереживался из-за жалких десертов… В голове вдруг щелкнуло: если ему не изменяла память, чуррос относился к испанской кухне.

– Мне нужно в Картахену, – сказал Данталион, перебив едва начавшийся спор Шераи и Николаса. – Открой мне портал туда и обратно, и тогда я сделаю то, о чем ты просишь.

– Ты же еще ничего не знаешь.

– Плевать. Мне нужно в Картахену. Еще мне нужны деньги. Не знаю сколько. Дай с запасом.

Шерая цокнула языком. Некоторые вампиры совершенно спокойно работали на самых обычных должностях: от воспитателей в детских садах до риелторов, но не Данталион. Он мог добыть все, что ему нужно, и без человеческих денег, да и коалиция прекрасно справлялась с покрытием всех расходов. К тому же ему нравилось разорять других людей, Шераю – особенно.

– Я тоже хочу в Картахену! – воскликнул Николас, подпрыгнув на месте.

– Ты отправишься в особняк, – безапелляционно заявила Шерая.

– Мы не хотим в особняк, – обиженно ответил сальватор. – Мы хотим действовать!

– Николас, – предостерегающе произнесла женщина.

– Мисс Мур, – не остался в долгу он.

Она свела брови к переносице, и Николас вздохнул.

Пацан умел в своей позитивно-раздражающей манере противостоять многим, даже с Энцеладом вел себя куда смелее, но только не с Шераей. Она была подобна непробиваемой скале. То, как Гилберт порой умудрялся ее разжалобить, не считалось. Но бывало и наоборот, когда Шерая не велась на просьбы и указывала на необходимость заняться делом. Такое случалось, когда Гилберту было по земным меркам около шестнадцати – период скачков настроения, во время которых он из серьезного великана превращался в избалованного мальчишку, мечтавшего изучить мир вокруг. Должно быть, именно поэтому Шерая так хорошо управлялась с Николасом. И с Эйсом. И с Китом.

И вообще всеми. Даже с Данталионом. Диктаторша, не иначе.

– Николас, – спокойно повторила Шерая, не изменившись в лице.

– Мисс Мур, – смиренно отозвался юноша, опуская плечи.

– Я рада, что мы друг друга поняли.

– Но мы не поняли друг друга…

– Данталион, – продолжила Шерая, проигнорировав сбивчивое замечание Николаса, – дело касается Круга.

Данталион насторожился. Сальватор, мигом вернув былой настрой, навострил уши.

– Я мало что знаю о Круге, – ответил Данталион. – Лучше спроси Марселин, Кемену или Махатса.

– Я как раз хотела поручить тебе и твоим вампирам работу. Пусть найдут Махатса. С Кеменой я сама разберусь.

– Найдут? Мы не дрессированные песики, чтобы искать кого-то по первому твоему зову.

– Я знаю, что ты выслеживал его. У тебя должны быть хоть какие-то идеи и зацепки.

Данталион стиснул зубы. Очень не вовремя заболел старый шрам, пересекавший губы с правой стороны. Разумеется, вампир выслеживал Махатса, но этот ублюдок смог скрыться, не иначе благодаря невидимым богам: если бы Данталион нашел его, то разодрал бы магу горло.

– Данталион.

Мужчина скривил губы, подняв на Шераю насупленный взгляд. Будучи первосотворенным вампиром и их королем, он общался с коалицией чаще всего. Брал на себя всю тяжелую работу и позволял рассматривать себя со всех сторон, как экспонат в музее. Особенно в первые годы после Вторжения, как будто это он был неожиданным гостем в мире, который сильно отличался от Сигрида, и нуждался в тщательной проверке на верность. Шерая знала его так же хорошо, как Марселин и Стефан, – оттого и была уверена, что он выслеживал Махатса, сумасшедшего ублюдка, который ставил эксперименты на сигридцах, землянах и демонах, преследуя только ему известную цель.

Данталион ненавидел, когда кто-то лез в его жизнь, а в последнее время подобное случалось все чаще. Но еще сильнее он терпеть не мог, когда ему давали возможность, которую он давно ждал.

– Не представляю, зачем тебе Махатс, – пробормотал Данталион, пряча кулаки в карманы брюк, – но если я найду его – убью.

– Сначала он ответит перед судом.

– Преступление против коалиции Махатс совершил позже, чем разрушил мою жизнь.

Николас заинтересованно посмотрел на него. Данталион рыкнул, показывая клыки.

– Он ответит перед судом, – сурово повторила Шерая.

Должно быть, дельце и впрямь важное. Само преступление Махатса обеспечивало ему довольно жестокие наказания у фей, но раз уж Шерая говорит, что сначала будет суд… Что же такого важного всплыло и почему именно сейчас? Есть ли тут какая-то связь с беспорядочно открывающимися брешами по всему миру?

Впрочем, Данталиону это было не очень интересно. Этот мир – гнилое место, и защищать его стоило лишь потому, что иного пока не нашлось. Но будь воля Данталиона, он бы с удовольствием отдал Второй мир на растерзание демонов. Так же, как когда-то отдали его. Это было бы лишь малой платой за то, что пережили он и первые вампиры.

– Что вы обнаружили? – наконец спросил Данталион.

Шерая промолчала. Николас напряженно переводил взгляд с нее на вампира, пока не сообразил, что он – причина затянувшегося молчания.

– А я не уйду, – надувшись, произнес юноша.

– Тогда поговорим позже. Просто начинай искать Махатса.

– Мне нужно в Картахену, – напомнил Данталион.

– Но…

– В Картахену, – едва не прорычал он, чувствуя, как начинает по-настоящему злиться. – И мне нужны деньги. Много. Желательно все, что у тебя есть.

– И с чего бы мне давать тебе деньги?

– Я очарователен.

Для убедительности вампир даже улыбнулся. Шерая скривила губы.

– Мне нужна гарантия.

– Чего конкретно? Что я не потрачу все деньги на вино?

– Ах да, спасибо, что напомнил об этом. Теперь мне нужны две гарантии.

Данталион раздраженно выдохнул. Обычно ему нравилось, когда женщины с ним спорили и даже дерзили, но Шерая – это что-то с чем-то.

В обмен на знания о Махатсе Данталион выторговал себе достаточно денег. Бонусом шла метка из сигилов – стоило коснуться ее, и Шерая поймет, что он готов вернуться обратно через созданный портал.

Но Данталион не представлял, когда вернется.

В Картахену вампир явился вовсе не для того, чтобы покупать цветы и идти на кладбище. Но раз уж он здесь, следует навестить могилу семьи Гарсиа. И когда это он стал таким сентиментальным?

Данталион держался почти месяц. Появлялся в особняке Гилберта, только когда требовала ситуация. Через других узнавал, как справляется Марселин и не нужна ли ей помощь вампирского клана. Искал черт знает куда девшуюся Пайпер. Появлялся в местах открытия брешей, устранял демонов и следил, чтобы люди, ставшие случайными свидетелями, не сболтнули лишнего.

Данталион старался делать то же, что и всегда, но почему-то с каждым днем все чаще бесился из-за любой мелочи и все сильнее боролся с желанием просто поселиться у Гилберта, чтобы отваживать всех, кто обращался к Марселин.

– Хватит прятаться, – тихо произнес вампир, выдержав преследование целых две минуты.

Несколько секунд спустя раздались торопливые шаги. Николас догнал вампира и пошел рядом, стыдливо опустив глаза.

– Ну? – спросил Данталион.

– Что – ну?

– Зачем увязался?

– Говорил же – хочу Картахену посмотреть…

Мужчина фыркнул:

– Возвращайся назад. Я не собираюсь с тобой нянчиться.

– Я не ребенок! К тому же… ты не туда свернул.

Данталион резко остановился. Какая-то женщина врезалась ему в спину и разразилась гневной тирадой.

– Ты дважды свернул не туда, – очень тихо добавил Николас под суровым взглядом вампира.

– А ты знаешь, куда я иду?

– Знаю.

– Почему так уверен, что иду не туда?

– Магия подсказывает.

– Вот пусть твоя магия и устраивает тебе экскурсию, а я не вызывался. Все, кыш! – Данталион замахал руками, пытаясь отогнать мальчишку. – Отвали от меня.

И чего только этот крысеныш прицепился к нему? Будто мало в особняке Гилберта разных чудиков, которых можно доставать глупыми вопросами и нелепыми просьбами. Взять хотя бы того же Эйса, из-за которого у Энцелада скоро начнется нервный тик.

– Что-то шевелится! – крикнул Николас, когда Данталион, махнув напоследок, пошел дальше. – Магия… движется. Где-то здесь.

– Конкретней.

– Не могу. Ничего не понимаю. Но что-то чувствую.

– Здесь? В городе?

– Нет. На кладбище.

Вампир все-таки остановился и уточнил:

– Прямо сейчас?

– Нет, это было давно… Может, месяц назад. Сейчас что-то вроде отголосков. Но мне не нравится это чувство. Будто что-то, что есть на кладбище, среагировало на мощную магию извне.

Месяц назад были: бал фей, нападение на особняк Гилберта, мнимая смерть Стефана и пропажа Пайпер. Все эти события стали центром мощной магии, которая могла оставить след на чем-нибудь. Но разве маги не сказали бы, если бы почувствовали что-то странное?

– Это не что-то обычное, – словно прочитав мысли, произнес Николас. – Это как… как будто там был я. Или Пайпер. Ощущение сальваторского присутствия.

Данталион выругался, подбежал к мальчишке и схватил его за плечи.

– Перенеси нас туда, живо!

Николас пискнул и перенес, даже не формируя портала. Данталион впервые сталкивался с подобной магией: никаких очертаний дверей, за которыми видны другие места. Словно его на долю секунды разобрали на мельчайшие кусочки, а после все вернулось на свои места.

Вампир стоял напротив чистого серого камня, простого и неприметного, с четырьмя высеченными именами и одной общей фамилией. Даты добавили позже: Данталион помогал Марселин с этим много лет назад, когда вампиру не было еще и двадцати.

– Мамочки, – выдавил Николас, осторожно подходя ближе. – Гарсиа? Тут что… родные Марселин?

– Пасть закрой, – бросил мужчина, присев на корточки перед каменной плитой.

Он не чувствовал чужого запаха, только выжженную солнцем траву, где-то далеко перерытую землю и ненавистный ладан. Могильная плита выглядела целой, даже новой. Данталион провел пальцем по каждому имени, пытаясь отыскать хотя бы малейшую трещину, но ничего не обнаружил. Все было так же, как и всегда.

– Ты уверен? – спросил мужчина, бросив на Николаса предостерегающий взгляд.

– Сказал же, что нет. Это очень странное ощущение. Если бы я владел Временем, я бы смог понять, что здесь произошло, но…

Николас развел руками, выпятив нижнюю губу.

– Пайпер не была здесь, это я точно знаю.

– И я не был. Может быть, это… Ну, Иснан? – почти шепотом добавил Николас.

Данталион закатил глаза. Фройтер сказал: утверждать, что Иснан является сальватором, можно будет лишь в том случае, если он увидит это в глазах демона. То, что Иснан был одним из тех, кто убил Аннабель, не означало, что он стал пристанищем для Ренольда. В подобную теорию верили только безумцы, например, Эйс, который, очевидно, и рассказал об этом Николасу.

– Я передам Шерае, чтобы тут все изучили.

– Только не говори ей, что это я обо всем узнал, иначе она меня убьет.

– Мур и так тебя убьет, потому что ты опять сбежал.

– А ты ее обокрал! – возмутился Николас. – Зачем тебе вообще деньги?

– Чтобы откупиться от твоих идиотских вопросов. Возвращайся обратно, пока я не сообщил, что ты здесь.

Вампир закатал левый рукав, показывая сигилы на запястье. Глаза Николаса, засиявшие фиолетовым светом, в ужасе округлились.

– Я помог тебе! Если бы не я, ты бы так и бродил по улицам!

– О, умоляю, заткнись. Ты сорвал меня с места, а я даже не успел найти нормальные цветы…

– Цветы? Зачем тебе цветы?..

Данталион устало вздохнул. Эта неделя настолько отвратительна, что у него не было сил держать язык за зубами.

– А-а-а, – протянул Николас. – Ну, я могу перенести тебя туда и обратно.

– Вали к черту, – бросил мужчина, нахмурившись. – Когда коалиция сунется сюда, они выбросят цветы.

– Тогда я…

– Заткнись. Если хочешь прожить на пару минут дольше, перенеси меня в другое место.

Сальватор мгновенно просиял.

– О, это я могу! Куда угодно – только скажи! Я много где был и знаю…

– Сладости и выпечка, – выпалил Данталион и, дождавшись, когда до Николаса дойдет смысл сказанного, уточнил: – Мне нужны пекарни. Давай, ищи мне все.

Глава 2
Этот сон был всегда тревожим чем-то диким

Марселин совершала ежедневную процедуру: проверяла состояние Стефана. И держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться возле его кровати.

Смотреть на него – неподвижного, спящего – было выше ее сил. Каждый раз, пересекая порог спальни, девушка хваталась за глупую надежду: именно сейчас он проснется. Но Стефан не просыпался, и с каждым днем Марселин казалось, что его грудь поднимается и опадает все реже.

Неизвестность сводила с ума. Хотелось закрыть глаза, досчитать до десяти и понять, что она не в особняке Гилберта. Хотелось вновь изучать все уголки огромного дома Стефана, гулять в саду и изредка выбираться в близлежащее поселение. Хотелось просыпаться и знать, что ее ждет очередной урок магии и что Данте, возможно, соизволит помочь им с ужином. Она представляла себе это так часто, что, в очередной раз осознавая, насколько все изменилось за двести лет, едва сдерживалась, чтобы не закричать во все горло.

Закончив с ежедневной проверкой, Марселин вышла из спальни и рассеянно уставилась на новое рабочее место. Старенький секретер, магические и исторические книги на всех языках Сигрида, много пустых чашек из-под кофе. Следовало бы прибраться, иначе Стефан не оценит беспорядок, который она тут устроила. Это наверняка будет первым, что он заметит, когда проснется.

Если проснется.

«Когда проснется», – упрямо повторила Марселин как мантру.

Выйдя в коридор, она ощутила, как внутреннее пространство меняется. Мгновение назад перед ней была стена темно-красных узорчатых обоев, а теперь – Данталион, прислонившийся к полуколонне в холле.

– О, солнышко, ты уже тут, – с улыбкой произнес вампир. – Позавтракаем? У меня для тебя есть вкусняшка.

Марселин подозрительно прищурилась, но подошла ближе. В руках мужчины была картонная коробка, от которой шел знакомый запах.

– Не-ет, – неверяще протянула Марселин. – Ты не мог!

– Угощайся. Все равно на завтрак никто не собирается.

Марселин обожала принимать пищу в компании с кем-то. Ей всегда нравилась непринужденная атмосфера, короткий обмен информацией и споры, которые могли затевать они с Китом и длившиеся порой по несколько часов. Но с тех пор, как Пайпер исчезла, Марселин лишь несколько раз удавалось застать момент, когда в столовой было больше четырех человек сразу. Обычно Гилберт обедал вместе с Шераей и Эрнандесами. Джонатан постоянно занимался делами Ордена, а Кит пытался хоть как-то помочь ему. Сионий разбирался с обстоятельствами смерти Элиота Баурона, Артур исполнял приказы Энцелада, а Алекс и Соня вновь работали над поисками, но уже вдвоем, без Рика.

Пару раз Марселин заставала Гилберта одного, с угрюмым видом тянувшего кофе, который он пил, только когда ему было совсем паршиво, и читавшего письма от королевы Ариадны. Гилберт говорил Марселин, что они могут позавтракать вместе, если она хочет, но девушка не думала, что действительно хотела этого. Напряжение витало в воздухе с той самой минуты, как Пайпер исчезла, и усилилось после появления Николаса.

Сальватор иногда составлял Марселин компанию и был очень приятным в общении. Она пообещала, что научит Николаса управляться с целительской магией, а потом, когда в один из дней они разговорились, обронила, не уследив за ходом мыслей, что не любит есть в одиночестве.

Николас, кажется, теперь всегда ждал ее, будто она согласилась трапезничать с ним. Он не жаловался, если Марселин не появлялась, погруженная в работу или преданная собственным организмом, требовавшим сна, но совесть потихоньку начинала съедать девушку изнутри. Но чаще, чем с Николасом, она ела именно с Данталионом.

Марселин помедлила немного, чувствуя, что сердце готово разорваться на кусочки. Она устало вздохнула, приподняла крышку и ахнула.

– Калатравский хлеб[1], – кое-как выдавила она, увидев содержимое коробки. – Ты… где ты его нашел? Я так давно не ела его…

Должно быть, лет двести, не меньше. Марселин никогда не могла приготовить пудинг таким же легким и сладким, каким он получался у матери. Она пыталась время от времени, но все равно сдавалась. Хотя Стефан и Данте говорили, что у нее неплохо выходит. Лишь в один из дней, восемнадцатого апреля каждого года, она исправно готовила этот десерт и съедала все до последней крошки, даже если вкус был просто отвратительным.

– Специально сгонял в Лорку, – ответил Данталион. – Правда, перед этим помотался по всей Картахене, выискивая самое лучшее.

Марселин держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Она прекрасно знала, что Данталион не хотел задеть ее: он ведь думал, что помогает. И он по-настоящему помогал, что случалось крайне редко, потому что Данталиона заботили только его вампиры. Но Марселин всегда была особым случаем, даже если они не говорили об этом вслух. Не считая Стефана, который был погружен в сомнус, и Шераи, Данталион – единственный, кто знал Марселин достаточно хорошо. Единственный, кому она могла рассказать, как ей страшно из-за неизвестности и ощущения бесполезности.

Данталион выдерживал дистанцию почти месяц. Он всегда говорил, что ему важны исключительно вампиры, но если Марселин писала ему и приглашала, например, на чай – она не оставляла попыток освоить выпечку, – вампир ворчал, поливал всю коалицию грязью, ненавидел весь мир, но встречался с ней. Он был очень противоречивым, темпераментным и, возможно, немного безумным, но сейчас он был единственным, перед кем Марселин могла показать слабость.

– У меня не получается, – судорожно пробормотала девушка, стараясь не смять края картонной коробки с пудингом. – У меня ничего не получается, Данте.

Вампир тут же захлопнул коробку, словно Марселин своими словами заставила его пожалеть о том, что он вообще решил принести десерт.

Спустя несколько секунд, в которые она только и могла, что смотреть себе под ноги, он тихо произнес:

– Не называй меня Данте. И пойдем уже, я устал тут стоять.

Не дожидаясь, Данталион взял ее за локоть и повел за собой.

Мир все еще существовал, люди жили, но Марселин казалось, будто все рушится и катится в ад. Несмотря на свою позицию в отношении Третьего, Стефан был сильным магом – коалиция нуждалась в его магии и знаниях. А Марселин нуждалась в нем, потому что присутствие Стефана в ее жизни – доказательство того, что она может справиться с любой проблемой.

Почти с любой.

Она не обращала внимания на менявшуюся обстановку, на радость своей магии, реагирующей на пространственную магию особняка, и совсем не чувствовала ног. Марселин просто шла, ничего не осознавая, лишь чувствуя, как сильно Данталион держит ее за локоть, будто боится, что она может сбежать.

Может, так и есть. Может, ей следует просто сбежать от своих проблем и навсегда забыть о них. Что ей магия, коалиция, Стефан? Почему она должна решать так много вопросов и совсем ничего не получать взамен? Почему должна плакать по ночам, каждый час, каждую чертову минуту получая подтверждение своей бесполезности? Почему должна видеть, что Стефан не просыпается? Почему…

– Садись, – приказал Данталион и, не дожидаясь, сам усадил Марселин за стол. Оказывается, они дошли до пустой столовой.

Данталион посмотрел на девушку тяжелым взглядом, будто мысленно запретил двигаться, а затем подошел к дальним дверям, ведущим на кухню, распахнул их и рявкнул:

– Немедленно приготовь Марселин чай и подай мне кровь!

Она бы обязательно вздрогнула из-за властного, рассерженного голоса, попросила бы быть вежливее с Одоваком, будь на это силы. Марселин едва не сползла под стол, чувствуя, что крохотное и слабое тело не способно выносить боли, режущей сердце. Но Данталион взял ее за плечи, заставив девушку сесть прямо, а после придвинул другой стул ближе и расположился рядом.

Несколько минут они молчали, пока в столовую не вбежал Лука с подносом, на котором высились пустая чашка, дымящийся чайничек, сахарница, столовые приборы, маленькие тарелочки, бутылка с кровью и стакан. Лука едва успел поставить поднос на стол, как Данталион приказал ему убираться.

Марселин должна была напомнить, что вовсе не обязательно пугать бедного эльфа, но не нашла в себе сил. Так же, как не нашла сил, чтобы остановить Данталиона, поставившего перед ней чашку с налитым до краев чаем.

– Пей.

– Я не хочу, – тихо ответила она.

– Пей, иначе силой напою.

– Почему ты такой злой? – проворчала Марселин, скрещивая руки на груди.

– Потому что ты ни хрена не ешь, пьешь только кофе, вечно торчишь в его комнате и почти не спишь!

Девушка знала, что он прав, но не могла с этим согласиться. Марселин вообще-то спала, пусть и не так часто, как следовало, и не торчала в комнате Стефана дни напролет. Она выбиралась в свою комнату, чтобы принять душ, сменить одежду и покопаться в записях.

– Ешь, – зло проговорил Данталион, подтолкнув к ней тарелку с неаккуратно отрезанным кусочком калатравского хлеба. – Не заставляй меня кормить тебя с ложки, как ребенка!

– А ты бы смог?

– Я бы привязал тебя к стулу, если бы это потребовалось.

– Но не привязал.

– Марселин, – строго произнес Данталион.

– У меня не получается, – тихо пробормотала она, осмелев достаточно, чтобы посмотреть на него исподлобья. Злые красные глаза, недовольно скривленный рот, всклокоченные черные волосы – Данталион не просто злился, он был в бешенстве. – У меня ничего не получается. Да…

Она осеклась, вспомнив, как он не любил это имя, и беспомощно уставилась на вампира. У Марселин не было цели его разжалобить, но ей хотелось, чтобы он понял, насколько ей паршиво.

– Ничего не получается, – повторила она, опустив глаза на свои бледные ладони. – Моя магия не может разбудить его. Ни одно заклинание из тех, что я пробовала, не сработало. Я искала ответ везде, пробовала все отвары, я… – Марселин говорила все быстрее и совсем скоро стала задыхаться от волнения и слез, хлынувших из глаз. – У меня ничего не получается… Я такая дура, почему я вообще решила, что смогу помочь ему…

– Марселин, – жестко произнес Данталион.

Она остановилась и только подняла на него взгляд, как Данталион влепил ей пощечину. Несильную, конечно, но Марселин была слишком удивлена самим действием. Она приготовилась возмутиться, но ее вновь перебили:

– Если бы не ты, Стефан умер бы той ночью по-настоящему. Он призвал чертову Брадаманту, и она проткнула его чертовым копьем, помнишь? От такого умирают. Обычно сразу, иногда секунды через три. Но ты спасла его. Успела, помнишь? Ты молодец. Ты молодец, – настойчиво повторил Данталион, нахмурившись. – Прекрати думать, что у тебя ничего не получается. Ты поддерживаешь его сейчас, не даешь умереть окончательно.

– Н-но он не…

– Он очнется, – опять прервал ее мужчина. – Он очнется, узнает, что ты сделала, и будет по гроб обязан тебе. Поверь мне.

– Но я… я столько раз пыталась убить его, – сорвавшимся на шепот голосом произнесла она.

– Он заслужил.

– Неправда! Он всегда был рядом, помогал, защищал, обучал… он… он любил меня, а я…

А она была круглой дурой, раз позволила всему случиться. Марселин отвернулась от Стефана, когда их жизнь рушилась, когда особняк с прекрасным фруктовым садом горел, когда она убедила себя, что он позволил ее семье умереть.

Разве она могла осуждать его? У Стефана был выбор: спасти либо ее, либо ее семью, и Марселин всегда знала это, но отказывалась принимать.

– Я ненавижу себя… – прохрипела Марселин, наклонившись, и почувствовала, как руки Данталиона обнимают ее. – Я ненавижу себя, ненавижу, ненавижу!

Разве она могла осуждать Стефана за то, что он всегда пытался защитить ее? Разве могла думать, что он виноват в смерти ее семьи, если очевидно, что настоящие виновники – демоны? Разве она могла думать, что достаточна сильна, чтобы спокойно смотреть, как он, неподвижный, тихий, напоминавший мертвого, лежит, и не чувствовать, как ее сердце вновь разбивается?

– Я ненавижу себя…

– Марселин.

– Я ненавижу себя! Я должна разбудить его, должна! Но у меня ничего не получается, я такая слабая и…

Руки Данталиона напряглись. В первую секунду Марселин решила, что сейчас, двести лет спустя, он устал терпеть ее и готов задушить, но вдруг услышала громкие шаги. Девушка хотела высвободиться, помня, что вампир ненавидит публично проявлять привязанность, но он крепко держал ее, будто знал, как она хотела чувствовать чужое тепло.

– Простите, что прерываю… – с трудом выдавил запыхавшийся Лука.

– Говори, пока я не убил тебя, – прошипел сквозь зубы Данталион.

– Мне очень жаль, правда, но… Господин Данталион, срочное собрание коалиции. Вас ждут. Прямо сейчас. Немедленно! – срывающимся голосом добавил Лука.

Марселин ощутила, как крепкие пальцы только сильнее сжали ее.

– Пусть засунут это срочное собрание себе в задницу. Я и так недавно…

– Король Джевел мертв.

Глава 3
Я с тобой одним лишь взглядом

Прежде Себастьян не получал персонального приглашения на аудиенцию у принца эльфов и оттого немного волновался. Он знал, что ни в чем не виноват, что справится с любым поиском, который могут поручить, но терялся в догадках: ради чего принцу Джулиану он? Связано ли это как-то с хаотичными нападениями демонов по всему миру или же Себастьян не знает чего-то крайне важного, что отец и Джонатан Сандерсон решили скрыть от него? Судя по тому, какими напряженными выглядели попадавшиеся на пути слуги, Себастьян действительно чего-то не знал.

Он хорошо ориентировался во дворце эльфов, ведь часто бывал здесь с отцом, и излишнее внимание стражников, среди которых были рыцари и маги, раздражало. Возможно, дело было в его не самом презентабельном виде – короткие светлые волосы взъерошены, на левой щеке алела свежая царапина, одежда в пыли, – но отец отправил его к эльфам сразу же, не дав привести себя в порядок. Его не волновало, что неподабающий вид принц Джулиан может воспринять как оскорбление. Август Гривелли просто указал в сторону коридора, где были расположены стабильные порталы, и Себастьяну пришлось шагнуть в один из них.

Дворец эльфов встретил тишиной, сосредоточенными взглядами и проверками, которые казались ему смешными. Но Себастьян, стиснув зубы, позволил обыскать себя, сдал оружие и принес клятву, что, пока находится на этой территории, не навредит принцу Джулиану.

Привычная наблюдательность подводила, на вопросы никто толком не отвечал. Себастьян в полном неведении дошел до небольшого зала, где принц Джулиан любил принимать гостей, но когда он увидел эльфийку Зельду Сулис, вопросов стало в сотни раз больше.

– Привет, милашка, – оттолкнувшись от стены, с широкой улыбкой поприветствовала его Зельда. – А я тут скучаю без тебя.

За спиной девушки был только кожаный ремень, что показалось странным – зачем оставлять ремень, но отдавать меч? Себастьян знал, что Зельда – беспощадная, дерзкая и чрезвычайно сильная охотница, чаще убивавшая врагов голыми руками и холодным оружием, чем магией, – никогда не расставалась с мечом, даже имя ему выбрала – Бальмунг.

– У тебя царапина на щеке, – как бы между прочим сказала Зельда.

– Я знаю.

– Просто напомнила, вдруг ты забыл.

Себастьян также знал, что Зельда нередко старалась смутить собеседника, особенно когда тому нужно было сохранять холодный рассудок. Увидев эльфийку впервые, мало кто воспринимал ее всерьез: такая же высокая, как Себастьян, тонкая, Зельда напоминала гибкое дерево, хотя на самом деле была непробиваемой скалой. Многие искатели считали сочетание шоколадной кожи и белых волос, остриженных до подбородка, вечно находившихся в беспорядке, до того экзотичным, что пытались флиртовать с Зельдой, но терялись, потому что она предпочитала одежду с внушительным декольте и любила подловить кого-нибудь на том, как на нее пялятся, а потом лезла в драку. Эльфийка бы наверняка попыталась сказать об этом и Себастьяну, если бы не понимала, что он изучает ее сильные стороны.

– Ты кого-то убил? – нарушила затянувшуюся тишину Зельда.

Себастьян не считал, что должен тратить время на вопросы Зельды. В ее присутствии он чувствовал себя неуютно, в чем никогда бы не признался.

– Пахнет тварями, – добавила Зельда.

Себастьян удивленно поднял брови.

– Демонами, – пояснила девушка снисходительно. – Столкнулся с ними?

– Разве у тебя нет других дел? Нашла чем заняться – приставать ко мне с идиотскими вопросами.

– Вау, вы посмотрите, какие мы злые! – Зельда взмахнула руками, закатывая глаза. – Лишь немного любопытства, чтобы прощупать, – так сразу скалишься…

Двери зала распахнулись, и в коридор вышла служанка. Она собиралась что-то сказать им, но Зельда, по-свойски похлопав Себастьяна по плечу, прошла мимо девушки в зал, не дожидаясь приглашения. Он досчитал до трех, тихо выругался и проследовал за эльфийкой лишь после того, как служанка кивнула ему на двери.

Внутри зала было с дюжину стражников. Странно, что их не было в коридоре. Себастьян недоверчиво сощурился, заметив, как эльфы напряглись, когда Зельда пружинистой походкой прошла мимо.

Себастьян слышал, что принц Джулиан любит шумные вечеринки и едва ли не каждый зал во дворце был использован им с этой целью. Возможно, именно из-за этого Себастьян и решил, что зал будет хоть сколько-нибудь эксцентричным, но ничего подобного не наблюдалось. Диваны и кушетки, обитые дорогими тканями, пустые столы, картины и зеркала, завешанные тяжелыми полотнами, и окна, закрываемые слугами.

Исключая готовых к чему угодно стражников, все выглядело так, будто принц Джулиан просто приказал хаотично составить мебель, которая никому не нужна, а потом решил, что света и красочности слишком много. Если бы не свечи в огромных люстрах под потолком, Себастьяну пришлось бы напрягать зрение, чтобы увидеть хоть что-то.

Зельда остановилась лишь после того, как двое эльфов преградили ей дорогу. Наконечники копий с серыми лентами почти коснулись ее лица, но Зельда вовремя отступила назад и громко фыркнула.

Себастьян благоразумно остановился на шаг позади Зельды, сложил руки за спиной и склонил голову, ожидая разрешения выпрямиться. Каким бы уставшим или злым он ни был, даже если бы находился на грани смерти, всегда нужно дожидаться разрешения принца Джулиана. Особенно сейчас, когда атмосфера была такой напряженной.

Себастьян пытался вспомнить, что могло задеть принца так сильно. Неудавшееся пиршество? Необходимость заниматься поисками Первого сальватора? Недостаточное количество драгоценных камней в кольцах? Кислое вино? Он перебирал все варианты, которые приходили на ум, но никак не мог найти ответа.

– Хватит рассматривать пол, – наконец произнес принц Джулиан глухим голосом.

Себастьян выпрямился, бросил быстрый взгляд на Зельду и посмотрел на развалившегося в кресле принца. Изумрудные глаза невидящим взглядом уставились на полупустую бутылку вина, серебристый венок съехал почти на глаза, а волосы до плеч, под цвет венца, растрепаны, будто Джулиан только вылез из постели. На это указывала и мятая одежда: серая рубашка и темно-серые штаны. Скинутая обувь валялась рядом с креслом.

– Эй, – принц поднял руку – без колец, что показалось Себастьяну странным, – и щелкнул пальцами, указывая на суетившихся возле окон слуг: – Пошли вон. Займитесь другими комнатами.

Слуги быстро расправили тяжелые темные портьеры и, склонившись, направились к выходу. Себастьян проводил их удивленным взглядом. У каждого вокруг правого запястья была повязана серая лента.

Согласно сигридским легендам, Айриноул – богиня – прародительница эльфов – коснулась их земель правой рукой и подарила им жизнь. Серый цвет – цвет скорби и бесконечного уважения к павшим. Когда эльфы повязывали серые ленты на правое запястье, это означало, что кого-то из них Айриноул и Алеандро забирали и провожали к месту, где начинался лес богини смерти Мерулы.

Король Джевел мертв.

Траур эльфов длился ровно лунный цикл. В течение этого времени не было празднеств, приемов и балов. Зеркала и окна занавешивались темными шторами, картины и прочие яркие элементы интерьера скрывались, серый цвет заполнял собой все пространство. Если в завещании умершего короля не было сказано обратного, коронация следующего правителя проводилась через неделю после завершения траура. Пока же он длится, всеми государственными делами совместно управляли наследник, королевский маг и ближайшие советники.

– Что ж, – произнес принц спустя несколько минут напряженной тишины, – ты умный парень.

Себастьян сразу понял, о чем говорил принц. Первым порывом было выразить свои сожаления, но он себя остановил: принц Джулиан вызвал его не для этого. Зельда, должно быть, пришла к тому же выводу, раз все это время скучающе оглядывала стражников и принца Джулиана.

– Вы знаете, зачем я вас вызвал? – продолжил принц, медленно качая полупустую бутылку в руке.

– Нет, – честно ответил Себастьян, тогда как Зельда с широкой улыбкой сказала:

– Догадываюсь.

– Я не просил гадать.

Девушка громко хмыкнула.

– Не пойми меня неправильно, Зельда, я уважаю тебя ровно настолько, насколько ты того заслуживаешь. И сейчас у меня нет настроения терпеть твою дерзость. Отвечай коротко и по делу. Ты меня поняла?

– Да, – лениво бросила Зельда.

У Себастьяна дернулся глаз.

– Отлично, – глухо продолжил Джулиан. – Полагаю, вы уже знаете, что мой отец мертв.

– Да, – одновременно ответили Себастьян и Зельда, и на этот раз эльфийка была предельно серьезной.

– Сейчас об этом знают только лидеры коалиции да парочка слуг, которые нашли его… в общем, нашли его, – замявшись, пробормотал принц. – Мы объявим об этом, когда закончится собрание.

– На которое вы, полагаю, отправили госпожу Сибил, – вставила Зельда.

У Себастьяна опять дернулся глаз.

– Зельда, милая, – с расстановкой произнес Джулиан, посмотрев на нее потемневшими зелеными глазами, – еще одно слово без моего разрешения – и ты лишишься языка. Кажется, он тебе совсем не нужен.

Эльфийка невозмутимо пожала плечами.

– Но прежде, чем это случится, – продолжил принц, кинув что-то в ее сторону, – скажи, что ты чувствуешь.

Зельда поймала странный предмет и нахмурилась. Себастьян пригляделся: в ее руке был какой-то обломок с острым черным концом, напоминавший пирамиду.

– М-да-а… – протянула Зельда, разглядывая обломок с разных сторон. – Очень запутанно…

– Сможешь взять след?

– Смогу. Но то, что я чувствую… Все это очень странно. Ответ может не понравиться вам.

– Лишь бы он был.

– Но разве…

– Молчать, Зельда, – резко перебил принц, поднявшись на ноги. – Мне плевать, что ты сейчас думаешь.

Зельда нахмурилась и сжала обломок в руке.

– Ты, – принц указал на Себастьяна, и он даже вздрогнул от неожиданности. – Я буду очень расстроен, если что-то помешает тебе во время поиска, так что постарайся, хорошо? Я слышал о тебе только самое лучшее, не разочаруй.

– Разуме… Простите, что?

– Я поручаю тебе поиск, Себастьян, – выделив каждое слово особой интонацией, повторил принц. – Мне плевать на другие твои поиски или планы. С этого момента единственное, о чем ты будешь думать, так это о моем поиске. Ты меня понял?

Себастьян, разумеется, понял, но ранее он никогда не соглашался на поиски сразу. Всегда либо отец, либо Джонатан Сандерсон решали, могут ли они тратить драгоценное время и ресурсы на какой-либо поиск, и если да, то уже после выбирали подходящего для этой работы искателя.

– Могу я поинтересоваться, что конкретно вы хотите от меня?

– Узнайте, кому принадлежит вот это, – принц Джулиан презрительно скривил губы и кивнул на обломок в руке Зельды, – и почему мой отец был убит.

– Узнайте? – медленно протянул Себастьян, недоверчиво покосившись на Зельду.

Принц Джулиан поднял взгляд к потолку.

– Работай с Зельдой, Гривелли, и не задавай мне глупых вопросов.

Себастьян нервно сглотнул. Одно дело – работать одному или в паре с Алексом или Паскалем, наиболее способными искателями из Ордена, но совсем другое – браться за поиск с кем-то не из Ордена. Особенно если под кем-то понималась Зельда Сулис.

– Пусть это будет твоей проверкой, милая, – принц Джулиан обратился к эльфийке, мгновенно убравшей с лица широкую улыбку. – Я слышал, что Себастьян – лучший искатель Ордена. Исключая Сандерсона, конечно. Вопросы? – бесцветно уточнил принц Джулиан, и по его интонации сразу стало понятно, что любые вопросы лишь выведут его из себя.

Что, впрочем, не остановило Зельду от разочарованного хныканья.

– Я что, – она указала на Себастьяна пальцем, – должна во всем его слушаться?

– Именно, милая. Он искатель, а не ты, так что делай все, что он скажет. Будешь послушной и полезной – я буду справедлив с тобой так же, как был справедлив мой отец.

Девушка скривила бордовые губы.

– Чудно, – с дежурной улыбкой заключил принц Джулиан. – Зельда, дорогая, помоги заключить сделку.

Она с громким вздохом спрятала маленький темный обломок в карман штанов и поманила Себастьяна за собой.

Себастьян сотни раз заключал эти договоры. Некоторые, бессрочные или с довольно расплывчатыми временными границами, до сих пор блеклыми терновыми венцами покрывали его тело.

Руки Зельды, слабо светящиеся ультрамариновым светом, накрыли соединенные ладони принца Джулиана и Себастьяна. Искатель почувствовал жар, острыми иглами пронзивший правое запястье, силу, с которой принц сжал его руку, и холод со сталью в тихом голосе:

– Я, Джулиан из рода Гонзало, поручаю Себастьяну из семьи Гривелли и Зельде Сулис отыскать убийцу моего отца, Джевела из рода Гонзало, законного короля эльфов, и назвать мне причины его смерти. Я клянусь своим именем, что любая награда, которую они запросят за выполнение своей работы, будет выплачена им незамедлительно. И я клянусь, что казню их, если хоть одна живая душа узнает об этом поиске.

Краткая формулировка на сигридском языке стала появляться на правом запястье Себастьяна, оплетать его подобно настоящей терновой ветви. Жар от магии стал сильнее, будто Зельда хотела расплавить кожу, и искателю пришлось постараться, чтобы голос не дрогнул:

– Я, Себастьян из семьи Гривелли, обязуюсь вместе с Зельдой Сулис выполнить поиск, порученный принцем Джулианом рода Гонзало. Обязуюсь отыскать убийцу его отца, Джевела из рода Гонзало, законного короля эльфов, и назвать причины его смерти.

– Ну а я, – быстро добавила Зельда, едва с губ Себастьяна слетело последнее слово, – Зельда Сулис, обязуюсь вместе с Себастьяном из семьи Гривелли выполнить поиск, порученный принцем Джулианом из рода Гонзало. И бла-бла-бла, так далее и тому подобнее.

Себастьян едва не подавился от такой дерзости. Но принц только приподнял уголки губ и отпустил руку искателя, когда последний шип терновой ветви застыл на его запястье.

– Ух ты, – выдохнула Зельда, рассматривая свое запястье. – А я хороша в этом, да? Вы ничего не сказали о сроках, – тут же добавила девушка, обращаясь к принцу. – Сколько у нас времени?

– Официально – до окончания всеобщего траура. Но, надеюсь, я не должен напоминать о том, что чем скорее вы выполните этот поиск, тем лучше?

– Только что напомнили, – почти шепотом, похожим на благоговейный, произнесла Зельда.

Себастьян был готов поклясться, что видел, как дернулся правый глаз принца. Но тот, справившись с собой, как ни в чем не бывало продолжил:

– В вашем распоряжения наши знания, сила и магия, а также все то, что может предложить коалиция. Периодически я буду обращаться за результатами, так что будьте добры, ищите ответы и не грызитесь друг с другом.

Джулиан медленно прошел к креслу, упал в него и лениво махнул рукой, всем своим видом демонстрируя усталость и отвращение.

Зельда быстро склонила голову, но это совсем не напоминало настоящий поклон, и Себастьяну пришлось продемонстрировать его, чтобы принц вдруг не передумал и не решил казнить их сразу. Какой-либо реакции от Джулиана не последовало. Тяжелая рука стражника легла на плечо Себастьяна, а второй он небрежно подтолкнул Зельду. Под бессвязное бормотание эльфийки их вывели из зала, громко закрыв двери.

Зельда присвистнула:

– Ну и дела… Я и не думала, что все настолько серьезно.

– Ты, очевидно, вообще не думала, – заметил Себастьян, рассматривая на свое правое запястье. Фраза «Najet sez ral Jewel a ataret raion luve sees» плыла между терновыми ветвями медленно, точно была живым организмом, и переводилась как: «Найти убийцу короля Джевела и узнать причины его смерти». Довольно простая и даже смехотворная формулировка, в которой, однако, благодаря магии Зельды крылись все слова клятвы.

– Наоборот, я очень много думала, – возразила девушка, уперев руки в бока, – и знаешь, к какому выводу я пришла, милашка?

– Не называй меня так.

– Думаю, что нам придется несладко.

– И почему?

Зельда хищно улыбнулась, достала из кармана обломок, который получила от принца Джулиана, и низким голосом, будто пыталась придать словам больше таинственности, ответила:

– Это обломок рога демона, милашка.

Вернув себя и Данталиона в особняк Гилберта после того, как им пришлось перемещаться из одного места в другое, потому что вампира не устраивало то, что он находил в магазинах, Николас старался не попадаться на глаза Шерае. Иначе она бы посадила его под домашний арест, хотя сальватор не представлял, как это возможно.

Расположившись в одной из многочисленных гостиных, Николас пытался не сойти с ума от скуки. Он знал, что Данталион и Марселин находились в столовой, Гилберт в зале Истины, Джонатан и Кит там же, а Эйс, должно быть, имитировал мертвого у себя в комнате. С тех пор, как Гилберт приказал Энцеладу заняться обучением Эйса, прошло всего полторы недели, и это время Эйс называл исключительно «издевательством над бедными детьми». Хотя Энцелад неустанно повторял, что пятнадцатилетний возраст уже не детский. Эйс уставал до ужаса, жаловался на строгость Энцелада и его непреклонность, но не отказывался от тренировок. Николас знал, в чем дело: Эйс хотел быть достаточно сильным, чтобы в следующий раз защитить сестру.

Сальватор искренне восхищался стремлением Эйса стать лучше, он бы даже сказал об этом, добавив, что за столь короткий срок результаты просто фантастические, если бы не одна проблема.

Эйс больше не являлся наследником Силы. Магия оставила его – Николас почувствовал это, как только познакомился с Эйсом. Что самое странное, никто – даже сам Эйс – не понимал, что с ним произошли какие-то изменения.

Сила будто решила, что Эйс недостоин быть ее наследником, и тихо ушла. Как бы Николас ни пытался, он не мог отыскать ее след. Рейна предположила, что частица Силы была притянута самой Лерайе, и это ставило Николаса в тупик. Теперь он думал не только о пропавшей Пайпер, но и о Силе, которая почему-то оставила ее брата. И обе канули в неизвестность. А ведь найти их мог только Николас, ведь сальваторы всегда чувствуют друг друга.

Или Иснан.

Николас не знал, действительно ли Иснан был сальватором. Его одинаково пугали оба варианта. Если он не сальватор, то как сумел подчинить себе столько хаоса? Но если сальватор, то как сумел установить связь с Ренольдом? Николас постоянно думал об этом.

«Нико», – встревоженно произнесла Рейна.

– Знаю, знаю, – отозвался он, стуча пальцами по спинке дивана. – Нельзя мыслить негативно, нужно быть увереннее…

«Нико! – рявкнула Рейна так, словно ему в голову засунули громкоговоритель. Николас мигом подскочил на ноги и насторожился. – Происходит что-то странное. Проверь».

Он прикрыл глаза, чувствуя нетерпение Рейны, а в следующую секунду распахнул их и увидел, как все вокруг оплетается светящимися фиолетовыми нитями Движения. Николас видел все, что обычно для него было как белый шум – потоки чужой магии, чар, слов, мыслей. Сальватор моргнул, прислушиваясь к своей магии, и едва не вскрикнул: его словно коснулось что-то холодное и острое, почти впилось в кожу. Ветер засвистел в ушах и принес звук, с которым перепончатые крылья рассекают воздух. А затем раздался женский крик и плач, которого он прежде не слышал.

Николас дернул рукой, мгновенно перебрасывая себя в место, куда вела вопившая от безумия магия. Сальватор едва не споткнулся о что-то твердое, но быстро отскочил в сторону и побежал дальше.

Ему были знакомы эти странно изменившиеся пейзажи. Яркий сад, который просто не мог расти на холмах Шотландии, был выжжен и выдран. От беседки осталась груда горящих досок, а кирпичный дом, всегда казавшийся Николасу сказочным, оказался наполовину разрушен. Языки черного пламени поглощали его, выпуская снопы искр. Николас видел движение хаоса в воздухе, чувствовал, как дрожит земля, как шумит ветер и как где-то очень далеко крылья рассекают воздух.

На дорожке перед домом лежал израненный господин Илир, больше напоминавший сломанную куклу.

– Вставайте! – высоким, истеричным голосом кричала Твайла, пытаясь привести мага в чувство. – Ну же, вставайте! Вставайте!

Николас бросился к ней быстрее, чем Рейна сообщила, что не чувствует движения крови в теле господина Илира.

– Пожалуйста! – прохныкала Твайла, вцепившись в исполосованную острыми когтями руку господина Илира. – Вставайте!

«Нико, – ласково произнесла Рейна, – нужно уходить».

Николас не мог выдавить ни звука. Твайла не могла не почуять его, но когда сальватор сделал шаг и коснулся ее плеча, подскочила, слепо полоснула когтями рядом с его лицом и лишь потом, загнанно дыша, уставилась на него глазами, полными слез.

– Нико… Нико, помоги ему! Помоги ему!

– Твайла…

– Помоги ему! – крикнула она, продолжая тянуть господина Илира вверх, будто верила, что тот действительно может встать. – Пожалуйста, Нико!

Николас подавил всхлип, ненавидя себя за то, что намеревался сделать.

– Нико!

– Рейна, возьми мое тело.

Она оставила ему власть над голосом, но мгновенно захватила контроль над дрожащими конечностями и магией. Его руками Рейна сумела отнять Твайлу от тела господина Илира и магией спасла ее от стрелы, просвистевшей в миллиметрах от лица девушки. Твайла вслед за Николасом оглянулась к порталу в жалких десяти метрах от них. Диона Эрнандес уже наложила на тетиву вторую стрелу и готовилась выстрелить, но Рейна сбила ее с ног, проигнорировав протестующий вопль Николаса.

Черное пламя, бросавшее на них зловещие отблески, быстро утихало, сдаваясь под магией Шераи. Николас видел, как ярко пылали ее глаза и как сильно она сжимала челюсти, будто из последних сил сдерживала едкие комментарии. И когда Гилберт едва не выскочил перед ней, она в предупреждающем жесте подняла руку, охваченную алыми всполохами. Николас сразу понял: Шерая атакует сальватора, если он сделает хоть шаг.

– Николас, – вкрадчивым голосом, совсем не подходящим перекошенному лицу, произнес Гилберт. – Пожалуйста, отойди.

– Нико, – прошептала Твайла, глотая слезы, – пожалуйста, не отдавай меня им.

– Николас, ты должен отойти.

Сам Николас никогда бы не заспорил так быстро и рьяно, но Рейна, наплевав на молчаливую договоренность не брать голос под контроль, заставила его громко крикнуть:

– Кто вы такие, чтобы командовать нами?

«Рейна!» – с укоризной подумал Николас.

«Прости, но он меня достал. Я не собираюсь подчиняться!»

– Николас, ты защищаешь демона. Пожалуйста, отойди. Мы не хотим навредить тебе.

– Вы уверены, что справитесь? – продолжала Рейна. Она, вне всяких сомнений, чувствовала, как Николас медленно умирает внутри от стыда и злости, но даже это не тронуло остатки ее совести. – Вы даже девчонку не можете выследить, а ведь она намного слабее.

«Пайпер не была слабой!» – возразил Николас.

«Не сбивай меня с мысли, иначе… О, кстати!»

Она резко развернулась и подняла руку. Магия отшвырнула Энцелада, подкравшегося со стороны второго портала, выбила меч из рук и сковала так крепко, что Николас услышал, как заскрипели доспехи.

«Рейна!»

«Успокойся, я еще даже не начинала веселиться».

«Рейна, пожалуйста!»

Когда Рейна входила в раж, остановить ее могли разве что другие сакри, да и то лишь с половинным успехом. Она брала в руки всю магию, хранившуюся в теле Николаса, и не видела препятствий. Могла быть жестокой, беспощадной и неумолимой, точно смерть, но Николас знал, что она никогда не позволит ему оказаться в самом пекле.

Впервые он подумал, что Рейна готова поступиться своими принципами.

Сакри даже не обернулась, когда Энцелад сумел освободиться от невидимой хватки и поднять меч. Вновь оттолкнула его, опутав лезвие такими прочными нитями, будто хотела разбить на крохотные кусочки. От концентрации магии в воздухе по телу бежали мурашки. Твайла все еще крепко держала Николаса и тряслась от страха, пока он отчаянно пытался уговорить Рейну просто дать им уйти.

Сейчас сальватора не волновало, как это будет выглядеть. Он знал, что о теле господина Илира позаботятся, поэтому твердо решил сначала помочь Твайле. Никто, кроме него, этого не сделает, потому что для всех она была демоном, которая, судя по сложившейся картине и определенно неправильным выводам, убила господина Илира.

– Николас, – в третий раз повторил Гилберт, и тот услышал, как хрустнули его сжатые кулаки. – Отойди от демона.

– Она не виновата, – выдавил Николас, лишь секундой позже поняв, что Рейна позволила ему говорить. – Она пыталась помочь!

– Николас!

– Она не виновата! – отчаяннее повторил он, по мановению Рейны увернувшись от пущенной кем-то пули и утягивая Твайлу за собой.

Барьеры вспыхнули тысячами сигилов, отделившими их от остальных. Николас медленно отступал назад, прикрывая Твайлу. Из второго портала появлялись люди, но Николас смотрел только на Кита, державшего их на прицеле. Искатель почти выстрелил во второй раз, однако Рейна швырнула в него так много магии, что сбила его с ног и приложила затылком о землю.

«Рейна, нам нужно уходить!»

«Но я только начала!»

«Пожалуйста! Нам нужно уйти и придумать другой план!»

«Хорошо, если ты так хочешь… Но заберем кое-что, ладно?»

Рука Николаса быстро нашла руку Твайлы и сжала ее, а в следующее мгновение ноги двинулись вперед. Рейна стянула магию к его второй руке, протянула ее к подскочившему на ноги Киту и крепко ухватила за предплечье. Испуганный крик Твайлы оборвался, стоило Рейне перебросить их троих в другую точку мира.

Едва Николас разлепил глаза, как Рейна дернула его в сторону и подняла на ноги. Он и пискнуть не успел, увидев высоту, на которой оказался, и возражения встали комом в горле. Боль в затылке и дрожь в коленках не шли ни в какое сравнение с ужасом, который Николас испытал, посмотрев вниз с крыши небоскреба, куда их перенесло. По нескольким рекламным баннерам, которые он успел заметить, Николас пытался понять, где они оказались, но не мог сосредоточиться. Все было слишком ярким, шумным, даже пахло по-другому, и ощущение магии было совершенно иным – Николас точно был здесь впервые, иначе запомнил бы эти потоки и сумел бы узнать их из тысячи других.

Услышав шум, он едва успел повернуться и магией остановить искателя, пришедшего в себя. Твайла отползала в сторону, загнанно оглядываясь по сторонам, пока не заметила выбитый из рук Кита пистолет. Она бросилась к оружию, быстро подняла и тут же застыла, неуверенно прижав его к груди. Николас без промедлений забрал у девушки пистолет и швырнул его как можно дальше, магией забрасывая в какую-нибудь неизвестную точку. С опозданием он подумал, что пистолет можно было защитить сигилом, который не позволил бы Киту им воспользоваться.

Но искателю особо и не нужно было оружие, чтобы попытаться напасть на них. Кит рванул вперед, но тут же рухнул, со стоном врезавшись щекой в крышу. Твайла испуганно взвизгнула и спряталась за спину Николаса, сердце которого собиралось оглушить его.

– Кит, пожалуйста, успокойся…

– Успокоиться?! – рявкнул Кит, с такой силой упершись в бетон, что побелели пальцы. – Эта тварь убила старика!

– Никого я не убивала! – дрогнувшим голосом прикрикнула Твайла.

– Немедленно отпусти меня, Николас, и отойди, я не хочу тебе вредить!

– Тогда угомонись! – истерично выпалил он, выставив руки в стороны, чтобы еще сильнее прикрыть Твайлу. – Я сальватор и знаю, что там был другой хаос!

Твайла что-то тихо пробормотала, уткнувшись лбом в плечо Николаса. Он вздрогнул, почувствовав прикосновение ее рогов, и насторожился. Игнорируя проклятия и ругательства Кита, сальватор усилил давление магии, и она полупрозрачными фиолетовыми цепями обвила искателя, разведя его руки в стороны.

Николас повернулся к Твайле, внимательно всматриваясь. Должно быть, она где-то украла эти джинсы и футболку, даже обувь нашла, но настораживала его не одежда, на которую он сначала даже не обратил внимания. Кончик правого рога Твайлы был сломан, виднелись крохотные острые грани и внутренние красные прожилки с засохшей темной кровью.

– Он преследовал меня… – всхлипнув, выдавила девушка. – Днями и ночами, без остановки… Спускал ноктисов, захватывал драу, пытался использовать людей, н-но я…

– Тише, пожалуйста, не плачь, я… Мы с Рейной тебя защитим.

– Я справлялась, – ответила Твайла, утирая слезы, – правда справлялась. Пару дней назад даже оторвалась от него и была уверена, что если и встретимся, то позже, но… Господин Илир подослал драу. Я узнала его чары…

Она всхлипнула, закрыла лицо руками и затряслась в беззвучных рыданиях.

Николас не умел утешать, только знал, что не стоит стоять столбом и пялиться так пристально, но ничего не мог с собой поделать. Еще утром он думал найти Твайлу, чтобы узнать, где она пряталась после нападения Маракса и его легиона, в результате которого исчезла Пайпер, а теперь не мог и двух слов связать. Он не предполагал, что Твайлу придется спасать, что Рейна посчитает, будто им нужен искатель, который только и жаждет убить темное создание и вряд ли чем-то может им помочь.

«Ты совсем идиот? – бесцеремонно встряла Рейна, причем так громко, что у Николаса мгновенно заболела голова. – Он же искатель, ученик Джонатана. Он знает куда больше, чем ты думаешь. Он знает этот мир и методы коалиции. Без него и без твоей магии нас быстро найдут».

Николасу не хотелось этого признавать, однако Рейна была права. Он тоже был землянином, живущим в этом мире, но его опыт отличался от опыта Кита. Искателя долгие годы учили не показывать сигридский мир другим, скрываться и вести поиск так, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Николас же всегда полагался на магию: в перемещении, добыче еды, крыши над головой, горячей ванны, в том, чтобы его не запоминали другие люди.

– Ладно, – похлопав себя по щекам, произнес Николас устало, – вот как мы поступим: для начала найдем убежище…

– Для начала я убью ее!

– …а потом подумаем, как нам найти убийцу.

– Что? – одновременно удивились Кит и Твайла.

– Там был не твой хаос, Твайла. Не твой, – настойчивее повторил Николас, стрельнув в искателя предостерегающим взглядом. – Значит, найдем демона, который его оставил, и…

– Маракс, – выдохнула Твайла.

– Что? – повторил ошалевший Кит. – Маракс?

– Он же преследовал меня, Нико. Если кто и виноват в убийстве господина Илира, то он.

Николас не стал бы делать таких поспешных выводов: в спешке он не смог досконально изучить хаос, охвативший дом мага. Однако тот всегда был излюбленным местечком драу, которые наверняка разбежались во время нападения, но точно успели узнать хоть что-то. И коалиция, несомненно, начнет свое расследование. Николасу нужно лишь отыскать драу, которые согласятся помочь, и узнать о результатах расследования, не попавшись членам коалиции.

Да, это было очень просто.

Особенно с ни в чем не виноватой демоницей, которую коалиция не считала таковой из-за ее природы, и с искателем, готовым убить ее при первой же возможности.

Николас всегда мечтал о приключениях в немного странной компании.

– Пока что обратно нам не вернуться, – наконец сказал он. – Я попрошу Рейну помочь и…

«Ты ведь знаешь, что я уже ищу?»

– Да, знаю, спасибо.

Кит вдруг громко фыркнул:

– Зашибись! Ты ведь понимаешь, что защищаешь демона, Николас? Темное создание. Одну из тех, из-за кого Стефан сейчас спит, Рик и господин Илир умерли, а король Джевел…

– Что с ним? – резко спросила Твайла, шагнув вперед.

Кит ожидаемо дернулся, будто хотел напасть, но цепи из магии удержали его на месте. Искатель вздохнул, растянул губы в пугающе широкой улыбке и произнес, смотря на Твайлу, но обращаясь к сальватору:

– Ну же, Нико, не будь идиотом. Отпусти меня и помоги убить ее. Я смогу убедить остальных, что ты ошибся, и мы сможем спокойно вернуться. Господин Илир будет отом…

– Хватит уже! – крикнул Николас, вцепившись в свои курчавые волосы. – Ты совсем, что ли, глухой?! Сказал же, Твайла не виновата!

– Николас, ты не понимаешь!

– Я сальватор и все понимаю! Думаешь, ты прав и все знаешь? Твайлу нужно убить? Хорошо! Ладно! Убивай!

Он резко опустил руки, и все цепи исчезли. Не медля ни секунды, Кит бросился вперед, но тут же упал, закричав от боли. Твайла отступила назад, тихо зашипев, прижала правую руку к груди и метнула на Николаса непонимающий взгляд, пробравший до костей.

Магия царапалась изнутри, пытаясь выбраться, и с каждой секундой, пока злость нарастала, терпение истончалось. Все произошло даже быстрее, чем Николас думал: магия, ранее державшая Кита, проникла под кожу, коснулась сердца и разума, а после сложилась в сигилы на правой ладони. Точно такие же появились у Твайлы, и именно из-за них она продолжала прожигать его взглядом.

Николас был не в восторге от этой идеи, но он устал, был напуган и очень, очень зол, поэтому сделал то, что сделал.

– Попробуй убить ее теперь, – сказал он, едва не кривясь от стали в собственном голосе. – Заодно убьешь и меня, и себя. Давай! Если на себя плевать, то подумай, как будет зла Рейна, если убьешь меня! Она камня на камне не оставит от этого мира!

«Мне это нравится», – промурлыкала сакри.

Кит смотрел на него глазами, полными удивления и, что стало для Николаса по-настоящему неприятным открытием, страха. За месяц, проведенный в рядах коалиции, он еще ни разу не демонстрировал всю мощь Движения.

– Вот, смотри, – Николас подбежал к Твайле и поднял ее руку, чтобы Кит, едва успевший подняться на ноги, увидел точно такой же сигил, как и у него. – Попробуй убить ее – и мы умрем следом! Попробуй ударить, поцарапать, даже ущипнуть. Мы почувствуем все!

– Что ты… – кое-как выдавила Твайла, тогда как Кит с нескрываемой злостью спросил:

– Что ты натворил?

– Связал жизни через Движения. Теперь ты не посмеешь и пальцем тронуть Твайлу.

Наверное, союзников находят не таким жестоким способом. Зато теперь Николас знал, что Кит ни за что не сможет навредить демонице. Даже если искатель был готов пожертвовать своей жизнью, чтобы убить ее, он не был таким глупым, чтобы лишать жизни сальватора.

«Очень интересно, – все с той же мурлыкающей интонацией отозвалась Рейна. – Как скоро они разгадают, что ты блефуешь?»

Глава 4
Пред скитальцем предстал странный призрак

Николас Хейл – Четвертый сальватор, связанный с Рейной, искатель Кит Риндер, бросавший убийственные взгляды на всех вокруг, и нервно улыбавшаяся демоница Твайла стояли на пороге квартиры Фройтера.

– Впустишь? – пробормотал Николас, нервно барабаня пальцами по бедру.

Обреченно вздохнув, Фройтер отошел в сторону. Твайла первой юркнула внутрь и сразу же побежала в ванную комнату. Судя по ее лицу, она либо хотела избавиться от содержимого желудка, либо сразу утопиться.

– Ты поставил барьеры? – на всякий случай уточнил Фройтер.

Николас громко и оскорбленно фыркнул:

– Конечно.

– Отлично. Просто хотел убедиться… Что ж, – Фройтер закрыл дверь и быстро нарисовал дополнительный сигил, – вам придется многое объяснить.

– Можно, мы сначала поедим? – выпятив нижнюю губу, спросил Николас. – О, а еще я бы не отказался принять душ! А ты как, Кит?

– Ты действительно хочешь знать, от чего бы не отказался я? – процедил сквозь зубы искатель.

– Ах, он в своем репертуаре, – драматично заметил сальватор. – Мы с Твайлой устали считать, сколько раз он грозился убить ее, разве что ставки не начали делать. Ну, так что, поужинаем?

Четвертый день поисков сальватора, демоницы и искателя подходил к концу, но никто так и не сумел их обнаружить. В коалиции было полно сильных магов, однако никто из них не смог бы сравниться с Движением Рейны, способной скрывать Николаса и его спутников.

– Располагайтесь, – пригласил Фройтер. – Места хватит на всех. Кит, ты спишь на полу.

– Ты же только что сказал, что места хватит на всех.

– Кроме тех, кто хочет убить Твайлу.

Искатель презрительно фыркнул:

– Вы что, совсем из ума выжили? Она – темное создание!

– А я – очень сильный и злой маг, которому вы испортили вечер. Еще одно слово, и ты будешь спать в подвале. Крысы и тараканы будут рады соседству.

– Уж лучше они, чем…

Фройтер взмахнул рукой, заставляя Кита остановиться, но все же не успел, краем глаза заметив, что Твайла уже вышла из ванной и оглядывалась, будто никогда прежде не видела его квартиры. Она все слышала, и из-за этого Фройтер хотел хорошенько треснуть Кита по затылку.

Маг прекрасно понимал: даже четырех дней мало, чтобы принять факт, что не все демоны опасны. Фройтеру потребовались годы, но у него и не было такого печального опыта, как у Кита. Много лет назад магу хватило одного взгляда на искателя, чтобы увидеть то, чего сам Кит даже не помнил: день, когда демоны растерзали его родителей, а он, будучи трехлетним ребенком, с головы до ног испачканным в их крови, толкал их и просил открыть глаза. Магия, чары и защитный механизм организма Кита подавили воспоминания о том дне и даже о том, как Джонатан нашел его, опоздав всего на несколько минут.

Кита растили с одной простой мыслью: демоны – абсолютное зло, и их нужно уничтожать без промедлений. Страх перед ними брал свое начало в том самом дне, воспоминания о котором сознание искателя подавило, но который стал лишь первым в бесконечной череде потерь и боли. Неудивительно, что искатель отрицал саму возможность оказания помощи Твайле и хотел убить ее. И неудивительно, что Николас, всегда помогавший демонице, всеми силами препятствовал этому, даже связал их жизни магией, чтобы один чувствовал боль и раны другого.

Фройтер пригляделся к сигилам на руке Кита и сравнил их с теми, что были у Твайлы. Потребовалась вся выдержка, чтобы не рассмеяться.

– Показать вам комнаты?

– О, я помню, где моя, – с улыбкой отозвался сальватор. – Я же могу занять ту же самую?

– Без проблем.

– То есть у тебя несколько комнат, но я сплю на полу? – встрял Кит, вслед за остальными пройдя дальше и не переставая кидать неприязненные взгляды на Твайлу.

– Да, ты спишь на полу. В гостиной. Будешь себя плохо вести – выставлю на балкон или в подвал.

– Что конкретно ты понимаешь под плохим поведением? Попытку исполнить свой долг и защитить вас?

– Помни про правила гостеприимства, Риндер. Ты не имеешь права вредить моим гостям.

– Согласно этим правилам, я не имею права вредить хозяину и членам его семьи, а не другим гостям.

Боги, почему никто не говорил Фройтеру, что с подростками так трудно? Он-то думал, что с принцессой Розалией сложно управиться.

Воспоминание о ней сжало сердце. Они как раз оказались в гостиной, где над белым диванчиком в серых металлических рамках висели десятки фотографий. Фройтер мгновенно нашел небольшую картинку, что воссоздал с помощью магии и воспоминаний. Принцесса Розалия улыбалась, сидя на лошади, и была готова вот-вот натянуть поводья.

Фройтер мог давно избавиться от памятной вещи, чтобы не терзать себя, но он слишком любил свою воспитанницу и принцессу, которой верно служил, пока она не умерла от болезни.

– Ого! – Николас запрыгнул на диван и привстал на носочках, чтобы получше рассмотреть верхний ряд фотографий. – Это из нового?

– Да, дал детям домашнее задание, связанное с фотографией, и половина из них потом подарили мне все, что сделали.

– Очень мило, – пробормотала Твайла.

– Погоди, детям? – недоверчиво уточнил Кит. – Каким еще детям? У тебя что, есть дети?!

– Так, – выдохнул Фройтер, проигнорировав искателя. – Меня всегда предупреждают, если хотят наведаться, и в случае чего у вас будет время сбежать, а пока оставайтесь, я не против.

Кит уже собирался открыть рот, но Фройтер щелчком пальцев лишил искателя голоса и невозмутимо продолжил:

– И примите душ, от вас несет не только хаосом. Нет, Нико, ты не будешь красть одежду из магазина, – добавил он, заметив, как изменилось лицо сальватора. – Одолжу вам что-нибудь из своего, вроде должно подойти. Но для тебя, Твайла, у меня ничего нет. Не против, если я попрошу у Лукреции?

Кит возмущенно всплеснул руками, однако все его проигнорировали.

– Только скажи ей, что я как-нибудь потом расплачусь.

Фройтер спросил:

– Есть аллергия на что-нибудь? Попрошу Лукрецию купить еды.

Искатель вцепился в плечо Николаса и начал яростно трясти его, будто прося немедленно вмешаться в контроль магии над ним, но сальватор с улыбкой воскликнул:

– О, я так давно хотел попробовать что-нибудь из корейской кухни! Только не очень острое, и побольше мяса и…

– Ты в курсе, что многие блюда корейской кухни сами по себе острые? – заметила Твайла.

Кит затряс Николаса еще сильнее.

– Правда?.. Ладно, тогда пусть Лукреция сама решает. У меня аллергии нет. Разве что на очень настойчивых и глупых искателей.

– Принято к сведению, – заключил Фройтер, легким движением руки заставив искателя застыть на месте. – Твайла, милая, иди в душ первая. Думаю, Лукреция будет минут через двадцать.

– Ничего не ломай, ничего не ломай… – бормотала себе под нос Твайла, регулируя воду до нужной температуры. – Фройтер будет расстроен, если ты что-нибудь сломаешь…

Безумное желание выбрать какой-нибудь объект и уничтожить его, разбить в щепки, терзало ее эти четыре дня. Твайла была уверена – еще чуть-чуть, еще одна фраза этого глупого и нетактичного искателя, и она сломает ему шею, швырнет в него острый камень, разобьет голову о какой-нибудь угол или сделает что похуже. Но она держалась, уговаривала себя быть спокойной и терпеливой не только ради Николаса, но и ради господина Илира – он бы не одобрил таких довольно радикальных методов, хотя определенно согласился бы, что искателю следует следить за языком.

Твайла похлопала себя по мокрым щекам. Сначала она стояла под горячей водой, смывшей всю грязь и запах чужого хаоса, после – под холодной, но даже такой контраст не помогал сосредоточиться и привести мысли в порядок. Ее бросало из одной крайности в другую так долго, что она потеряла счет времени, хотя старалась считать секунды и даже минуты – еще один способ держать себя под контролем.

Этот глупый и нетактичный искатель не виноват в том, что случилось с господином Илиром. Николас сказал ей об этом сразу же и очень аккуратно попросил Твайлу сначала думать, а потом действовать, но она всегда только и делала, что думала. Хотелось хоть раз поддаться эмоциям и хорошенько врезать кому-нибудь. Стычки с демонами, которые пытались убить ее, не считались.

Твайла сползла по стенке и села, уперев лоб в колени. Правый рог болел даже спустя шесть дней после того, как его сломали. Каждая капля воды ударяла по нему не хуже острых шипов и когтей демонов, но Твайла терпела. Уж лучше эта боль, чем та, что разрывает изнутри, когда она видит глупого и нетактичного искателя.

– Спокойно… – пробормотала она, сжимая коленки так сильно, что короткие когти проткнули кожу. – Все будет хорошо…

Вряд ли что-то действительно будет хорошо. Господин Илир мертв, король Джевел тоже, Первая исчезла. Твайла надеялась, что искатель перестанет обвинять ее в том, чего она не делала. Надеялась, что сумеет понять, действительно ли Маракс виноват в смерти господина Илира. Надеялась, что сможет доказать это и, что самое невероятное, после ее оставят в покое. Ей не хотелось вечно скрываться, но уж лучше так, чем постоянно быть под наблюдением. Лерайе, наверное, могла бы помочь, да только она где-то затаилась. Хотелось верить, что в этом мире, но если нет… Твайла старалась не думать об этом. Но иногда все-таки сдавалась и начинала размышлять: что, если Пайпер открыла Переход? Что, если она…

В дверь постучали так резко, что Твайла испуганно вскрикнула и едва не поскользнулась, пытаясь подняться. Раздался жизнерадостный женский голос:

– Солнце мое, я нашла тебе лучшие шмотки во всем Денвере!

Сначала Твайла нахмурилась, не понимая, зачем Лукреции было соваться в Денвер, а после вспомнила, что Фройтер вообще-то живет в Денвере. Раньше и особняк Гилберта располагался недалеко, но был перенесен в Лос-Анджелес и скрыт за тысячами заклинаний и барьеров так хорошо, что Твайла не смогла узнать, даже в каком именно районе он находился.

– Солнце, – Лукреция вновь требовательно постучала, – выходи, никто не будет подсматривать!

Кое-как извернувшись, пытаясь прикрыться, Твайла протянула руку к двери и повернула замок.

– Дай сюда!

Лукреция с мученическим вздохом протянула бумажный пакет. Твайла быстро швырнула его на пол и снова закрыла дверь на замок, еще пару минут просидев в тишине, и только потом вылезла из ванной. Она отбросила все мысли, пока сушила волосы постоянно выключающимся феном и рассматривала новую одежду, но не могла не думать о том, как расплачиваться. Может, опять придется искать драу, которые понадобятся девушке. Или всего за ночь выследить тех, что воруют товар из ювелирного магазина, где работает Лукреция, чтобы к утру никто не заметил пропажи. Твайла надеялась, что ее попросят о чем-нибудь, с чем она точно сможет справиться и не пострадать в процессе.

И следовало бы уже объяснить Лукреции, что не обязательно каждый раз выбирать слишком дорогую одежду. Лукреция наверняка только и ждала возможности рассказать Твайле, почему облегающая кофта лазурного цвета так идеального сочетается с черными брюками с высокой талией.

– Выглядишь великолепно! – радостно пискнула Лукреция, стоило демонице выйти в коридор.

Твайла исступленно уставилась на девушку. Во-первых, она не ожидала, что Лукреция будет ждать ее под дверью. Во-вторых, даже сейчас маг выглядела просто великолепно. Фройтер сказал, что Лукреция управится за двадцать минут, и Твайла не понимала, как за такой короткий промежуток времени маг успела идеально накраситься, одеться, уложить ярко-рыжие волосы в безупречные локоны, найти одежду для Твайлы и купить им еды. Лукреция лучезарно улыбалась. Легкий цветочный аромат мгновенно окутал Твайлу, и она в который раз задумалась, были ли это духи девушки или же ее природный запах?

– Еще бы волосы красиво уложить…

– Я не на прием к королеве иду.

– А если бы и пошла, то сразила бы ее своей красотой! – заявила Лукреция, уверенно закивав, но в ту же секунду в ее светло-серых глазах отразилось беспокойство. – А это… это кто тебя так?

– Маракс. Сцепились с ним дней шесть назад.

– Ох, боги милостивые, – маг интенсивно замахала руками, будто ей не хватало воздуха, – ты столкнулась с Мараксом?! Милая, как он вообще…

Она не закончила, но Твайле не нужно было дослушивать до конца. Она сама не понимала, как Маракс ее не убил.

Твайла не была слабой и беспомощной – за годы, проведенные вне общества темных созданий, она приспособилась пользоваться всеми своими преимуществами. Когда Лерайе избрала Твайлу наследницей, Йоннет научила демоницу использовать доступные ей крупицы Силы, а после, когда Лерайе оставила их обеих, Твайла заново стала сражаться исключительно своими силами. У нее было больше двухсот лет, чтобы стать достаточно сильной, но даже так вряд ли справилась бы с Мараксом. Он должен был убить ее.

– Твайла, хватит мозговых штурмов.

– Откуда ты…

– По лицу видно. Идем, тебе надо поесть. И есть новость, которую нужно обсудить.

Твайла насторожилась. Лукреция работала с коалицией очень редко, в основном по мелким вопросам не первостепенной важности, но у нее были свои источники информации, позволявшие узнавать обо всех событиях.

Уже на кухне, куда Твайла прошла за Лукрецией, демоница поняла, что обстановка накалилась до предела. Кит Риндер опять общался жестами, а у Фройтера, должно быть, вот-вот мог случиться нервный срыв, поэтому остатки своего самообладания он тратил на то, чтобы не позволять искателю говорить.

Твайла не успела даже занять пустой стул, на который указал Фройтер, – стоявший подальше от Кита, разумеется, – как Лукреция громко вздохнула, сев рядом, и выпалила:

– Диего в деле.

Николас продолжил спокойно выковыривать кусочки овощей со дна картонной коробки. Либо он уже оглох, либо не знал, кто такой Диего, что, по мнению Твайлы, было невозможно.

– Надеюсь, ты шутишь, – пробормотал Фройтер, перестав изображать страдальца.

– Не шучу. Драу принесли весть, что он уже ищет вас.

– Невероятно…

Кит взмахнул руками и показал что-то, чего Твайла не поняла, но надеялась, что это относилось к делу, иначе она окончательно разочаруется в искателе и больше не будет убеждать себя, что даже такие, как он, могут иметь мозги.

Николас наконец оторвался от еды и невинно уточнил:

– Кто такой Диего?

Лукреция возмущенно воскликнула, хлопнув ладонью по столу:

– Ты всерьез не знаешь?

Николас заморгал, но ничего не ответил.

– Боги всемогущие, – пролепетала маг, прижимая ладонь ко лбу, – эти дети сводят меня с ума…

– Ты знаешь Энцелада? – уточнил Фройтер таким тоном, будто спрашивал у ребенка, зачем он пытается проглотить степлер.

– Разумеется, знаю!

– И не знаешь Диего? – удивленно спросила Лукреция. – Да он лучший из лучших!

– После Энцелада, – поправил ее Фройтер.

– Разумеется, после Энцелада. Но Энцелад не владеет магией, а Диего был удостоен этой чести. Если коалиция решила привлечь его, значит, все совсем плохо… Чем он занимался до этого?

– Как и все, искал Первую.

– Не может же этот Диего быть таким ужасным? – с надеждой спросил сальватор.

– Он не ужасный, но он…

Лукреция остановилась, бросила быстрый взгляд на Твайлу и расправила плечи с таким невозмутимым лицом, будто ничего не произошло. Словно они не пытались через одни взгляды понять, о чем могут рассказать Николасу, а о чем следует молчать – даже с учетом того, кем он являлся.

Это и не нравилось Твайле сильнее всего. Чтобы люди доверяли ей, она должна быть честной и открытой, но существовали тайны, которые она при всем желании не могла раскрыть. Кристалл Йоннет, попавший к ней вовсе не так, как она рассказала Первой. Диего и его магия с каплей особого дара. Количество людей, которые знали демоницу и были согласны помочь ей спастись от коалиции. Твайле было выгодно показывать, что она всегда справлялась со всем сама, но лишь потому, что она не могла поставить под удар Фройтера, Лукрецию или того же Диего, которого знала лет пятнадцать, может, чуть больше.

Хотя Твайла сильно сомневалась, что Диего могло что-нибудь угрожать. Разве что коалиция: он служил именно ей, и если будет плохо выполнять порученную работу, то пострадает. Даже если он поверит, что Твайла не убивала господина Илира, она ни за что не сумеет убедить его помочь. Диего всегда следовал принесенным клятвам и был человеком чести, но никогда не клялся в том, что защитит девушку от всего на свете.

– Выходит, – пробормотала она, – нам нужно найти убийцу господина Илира раньше, чем Диего найдет нас.

– Или для начала просто доказать, что ты невиновна, – подняв вверх указательный палец, сказала Лукреция. – По-моему, это немного проще, чем выследить Маракса.

– И как ты это представляешь? Мне просто заявиться в зал Истины и проникновенно рассказать о том, что мне доверяли Йоннет и остальные? Они не поверят!

– Только если не увидят правду, – пробормотал Николас и тут же подскочил на ноги, хлопнув в ладоши: – Да, именно это нам и нужно! Пусть увидят тебя!

Лукреция нервно рассмеялась.

– А то они меня не видели! – раздраженно выпалила демоница.

– Нет-нет, они должны увидеть, что ты на их стороне! Я думал, что мы найдем драу, которые видели нападение и точно знают, кто убийца, но теперь… Да, я уверен! Нужно найти и показать им потерянный кристалл Масрура, в котором есть воспоминания о тебе!

После этих слов Фройтер вдруг потерял контроль над магией, лишавшей Кита голоса, и через долю секунды искатель разразился гневной тирадой, которую, должно быть, слышали все соседи.

Под ногами Гилберта что-то хрустнуло. Он опустил глаза и поморщился, распознав в обугленных останках часть тела ноктиса.

– Ничего? – спросил он, быстро отпихивая останки как можно дальше.

– Ничего, – отрапортовала Шерая, остановившись рядом. – Здесь их нет.

– Проклятье…

– Зато Енох сказал, что нашел запечатанную дверь, ведущую вниз, в подземелья.

– Вниз? – удивленно повторил Гилберт, пытаясь разглядеть в развалинах Тулума[2]хоть что-то, похожее на настоящую дверь. – Как ее тут еще не обнаружили?

– Как-то же не обнаружили гнездо демонов.

С этим Гилберт поспорить не мог.

– Не так я представлял отпуск на Юкатане…

– Будто у тебя бывает отпуск.

Очередное замечание, озвученное довольно пресным тоном, Гилберт решил оставить без внимания.

Туристы валили в археологическую зону Тулума толпами, желая рассмотреть один из городов цивилизации майя, и не знали, что здесь сокрыты бреши, целые гнезда ноктисов и подземелья, о существовании которых земляне даже не подозревали. Они всегда были скрыты хаосом, но теперь их предстояло скрывать магам коалиции – вряд ли земная общественность выдержит что-то подобное и не бросит все силы на изучение неожиданно появившегося объекта исторической важности. Гилберт боялся представить, что будет, если люди сунутся туда, откуда они этих демонов вытравили.

К счастью, потерь с их стороны не было, но многие демоны успели сбежать через бреши. Остальных сожгли магия Шераи и Диего, который исчез сразу, как стало понятно, что Николаса с демоницей здесь нет. Зато остались Енох и Артур, сопровождавшие Гилберта вместо Энцелада и Дионы. Еще несколько рыцарей изучали периметр, а вампиры избавлялись от тел демонов и ноктисов.

Если бы перед ними не стояла конкретная цель, Гилберт уговорил бы Шераю задержаться в этом прекрасном месте. Вне зависимости от времени и погоды Гилберту нравился каждый кусочек этого мира: с его шумными яркими городами, различными штатами, графствами и территориями; с дикими лесами, отдаленными островами и высокими горами; со следами древних народов, оставшихся только на страницах истории. Такие были и в Сигриде, но Гилберт даже Ребнезар не изучил вдоль и поперек, не говоря уже об остальном, оттого и пытался узнать как можно больше в этом мире.

– Хочу открытку, – брякнул Гилберт.

Иногда он совершал глупые вещи и даже не отрицал этого. В такие моменты он все еще ощущал себя ребенком, способным попросить у взрослых какую-нибудь ерунду, на которую совсем не жалко денег, но которая обязательно сделает его счастливым.

И хотя открытки из разных мест он считал самой настоящей глупостью, остановить самого себя, зациклившегося на неуместной мысли, оказалось трудно. В последнее время это случалось слишком часто: то подавай ему чай определенного сорта, то пиджак должен быть непременно глубокого синего цвета, но не индиго, то обедал он в обществе королевы Ариадны, но не наследников Сердца. За последний месяц Гилберта переклинивало столько раз, что Шерая уже перестала удивляться перепадам его настроения, только смотрела слегка осуждающе.

– Открытку, – тихо повторил Гилберт. – В сувенирных лавках постоянно такие продают… Все равно я плохо фотографирую, так что просто купи мне красивую открытку, и я успокоюсь.

– Для начала мы проверим, что внизу.

– Мы проверим, что внизу, – смиренно повторил он почти шепотом и первым рванул к Еноху, жестом приказав Артуру присоединиться к другим рыцарям.

Енох ждал у небольшой каменной площадки, поросшей мхом. Дующий с моря ветер трепал его черные волосы, и Гилберт не понимал, как Енох удерживался, чтобы не поправлять их каждую секунду.

Сам он не меньше полусотни раз пожаловался на беспощадный морской ветер, окончательно спутавший его кудри, но при этом был благодарен ему за запах соленой воды, перебивавший смрад демонов. Но по мере того, как они приближались к месту, которое нашел Енох, вонь только усиливалась. Она, казалось, впитывалась в одежду, проникала под стальные доспехи рыцарей и прилипала к коже.

– Вот здесь, – Енох постучал пальцем по каменной стене и расплылся в гордой улыбке. – Диего сказал, что там что-то есть.

– То есть это нашел Диего? Нашел и свалил?

Енох легко пожал плечами, серо-голубые глаза насмешливо прищурились.

– Нет здесь вашего сальватора, вот и свалил. Если бы там было что-то опасное, он бы сказал.

– Если бы там было что-то опасное, мы бы и сами поняли. Почему демоны скрыли конкретно это место? Что в нем особенного? – спросил Гилберт, повернувшись к Шерае.

Она уже разрушала связи между частицами хаоса, укрывавшими очертания двери. Гилберт надеялся, что она скажет хоть что-нибудь, даст хотя бы крошечный намек, но Шерая молчала, пока камень не рассыпался в пыль у ее ног.

– Странно. Там ничего…

Биение сердца. Совсем тихое дыхание, и глухой звук, будто кто-то скреб камень. И запах, который он помнил. Великаны никогда не забывали запахи.

Гилберт сорвался с места и побежал вниз по кривой лестнице. Шерая оказалась рядом быстрее, чем он успел преодолеть хотя бы половину расстояния, и решительно завела его себе за спину, направившись вперед первой.

Повсюду вспыхивала магия: Шерая изучала стены и потолки, покрытые мхом и отвратно пахнувшей слизью, выбоины на полу, кровавые следы и глубокие борозды, оставленные когтями. Алым занимались древние факелы, висевшие в держателях на стенах. Алый отражался в глазах Шераи и на металле доспехов Еноха, бежавшего рядом. Алый освещал проржавевшие решетки камер, за которыми виднелись скелеты демонов, покрытые грязью и пылью, чьи-то останки и нечто кроваво-красное, источавшее отвратительный смрад.

Но живое сердце билось где-то здесь, знакомый запах не исчезал, и Гилберт бежал, спешно оглядывая камеры.

Он едва не пропустил нужную только потому, что не узнал ее сразу же.

В одной из камер бесконечного жуткого коридора, скованная по рукам и ногам, лежала девушка. Изорванная одежда, пропитавшаяся кровью и потом, золотистые волосы, теперь напоминавшие солому, и мутный взгляд светло-голубых глаз, направленный на Гилберта.

– О боже мой… – пробормотал Енох, остановившись рядом. – Она… жива?

Шерая принялась магией разрушать металлические прутья, за которыми оказался барьер, очень напоминавший магический.

Они старались как можно меньше говорить о том, что кто-то из демонов сумел заручиться поддержкой магов, потому что это могло посеять панику. К тому же они не знали наверняка, правда ли это. Николас несколько раз говорил, что это мог быть Иснан, предположив, что тот связан с Ренольдом, но Гилберту нужно было нечто большее, чем догадки.

Когда барьер был разрушен, Гилберт подлетел к едва дышавшей девушке и аккуратно приподнял ее голову, укладывая на своих коленях.

– Не следует ли ее убить? – тихо поинтересовался Енох.

– Тронешь ее – и я сам тебя убью.

Енох вскинул ладони. Шерая возилась с цепями, не обращая внимания на мгновенно изменившуюся атмосферу.

– Коалиция ей заинтересуется, – бросила она, переключаясь на кандалы вокруг болезненно худых и израненных ног девушки.

– Я знаю.

– Точно хочешь этим заняться? Мог бы передать заботу о ней кому-нибудь другому.

– От Лэндтирса ничего не осталось, никто ее не защитит и не поддержит.

– Но это сделаешь ты?

Шерая не могла не понимать, что девушка нужна им. Если демоны прятали ее здесь, значит, она нужна была им для какой-то цели. Возможно, даже то, что они ее бросили, было частью их плана, но это не означало, что Гилберт позволит Сонал из рода Арраны, принцессе Лэндтирса, и дальше гнить в камере.

На самом деле Шерая переживала за него – думала, что Гилберту будет тяжело находиться рядом с девушкой, буквально воскресшей из мертвых, которая должна была стать частью рода Лайне. И что та, когда заговорит, наверняка будет очень злой и спросит, почему ей помогает Гилберт, а не он.

– Просто освободи ее, – пробормотал Гилберт, заметив, как Сонал пытается пошевелить рукой. Он мгновенно поймал ее хрупкую ладонь, покрытую гниющими ранами и струпьями, со сломанными и вырванными ногтями, и несильно, успокаивающе сжал. Изобразив самую дружелюбную улыбку из всех, которая только была в его арсенале, он произнес: – Пожалуйста, потерпите немного, Ваше Высочество. Мы обязательно…

– Фортинбрас? – совсем тихо прохрипела Сонал. – Это вы?

Гилберт шумно вдохнул. Шерая продолжила аккуратно ломать кандалы магией, а Енох с невозмутимым выражением лица вышагивал за пределами камеры, будто высматривал опасность, и делал вид, что ничего не услышал. Сонал слабо сжала ладонь Гилберта и повторила:

– Фортинбрас, я…

– Я Гилберт, – кое-как выдавил юноша. – Гилберт, помните, Ваше Высочество?

Вряд ли она помнила. Да и повзрослевший Гилберт и впрямь напоминал Предателя в те времена, когда он еще был просто Фортинбрасом из рода Лайне.

– Что?.. Где…

– Тише, Ваше Высочество. Потерпите немного, мы вот-вот вас освободим и доставим к целителю.

– Но где…

– Потом, Ваше Высочество. Все вопросы – потом.

Если он вообще доживет до этих вопросов. Если Сонал вдруг не впадет в истерику и не попытается наброситься на него. Если он сумеет выдержать огромные пласты воспоминаний, наваливающихся от одного вида принцессы.

– Все, – объявила Шерая.

– Итак, Ваше Высочество, – натянуто улыбаясь, произнес Гилберт, – нам пора уходить.

Шерая сформировала портал, ведущий в особняк, и Гилберт аккуратно поднял Сонал на руки, не потревожив ее ран и не вызвав волны паники. До которой, должно быть, оставались считаные минуты, если не секунды, поэтому следовало как можно скорее добраться до Марселин.

– Узнай, есть ли тут что-то еще, – приказал Гилберт Шерае, быстрым шагом направляясь к порталу. – И не возвращайся, пока не прочешешь каждый клочок пространства. Мы с Марселин справимся.

Вот если бы они с Марселин еще могли справиться с главным вопросом: как бывшая невеста его опального брата оказалась здесь?

Глава 5
Когда мы сбились с пути?

– Сукин сын! – по слогам прокричала Зельда, агрессивно топча ногой пепел и поджарившиеся куски плоти. – Сукин сын! Су…

– Зельда! – не выдержал Себастьян. – Хватит орать!

– Сам прекрати орать! Из-за этого сукиного сына мы…

– Еще одно слово, и, клянусь, я сдам тебя в психушку!

Зельда уперла руки в бока и показала ему язык. Себастьян раздраженно закатил глаза и отвернулся.

Она даже не знала имени этого на голову отбитого идиота, который, стоило и Зельде, и Себастьяну выйти на него, позволил хаосу превратить его в темное создание. Никто не отрицал, что нападение тварей, вероятнее всего, и стало причиной смерти Джевела, однако осмотр тела не дал никаких ответов: где-то была содрана кожа, где-то вырваны мышцы, волосы слиплись от крови, глазницы пусты, язык отсутствовал, фаланги пальцев отрезаны. Поэтому рассматривались и другие версии. Отравление ядом или дымом, удушение, магия, запрещенные чары, старое доброе хладнокровное убийство, прочая муть… В общем, за основную версию они принимали хаос темных созданий, но были обязаны проверить и другие.

Все шло относительно хорошо ровно до тех пор, пока этот долбанутый эльф не решил убить их.

Первым делом Зельда и Себастьян изучили покои короля, осмотрели тело, все еще лежавшее на кровати – вернее, то, что от него осталось. Пока Себастьян обыскивал остальные комнаты, Зельда изучала место убийства и жертву магией. За каждым их движением следила дюжина рыцарей, и Зельде хотелось выцарапать им глаза.

Хотя, возможно, дело было в хаосе, витавшем в воздухе. Не в концентрации, из-за которой мог умереть король, а скорее в мелких частичках, которые есть везде. Тех самых, благодаря которым маг Анка доказывала, что хаос и магия ближе, чем все привыкли думать.

После осмотра был допрос. Себастьян лично опросил каждого из рыцарей, стражников, слуг и советников и еще раз поговорил с теми, кто обнаружил тело короля и дежурил возле его покоев в то время. Зельда несколько раз проверяла каждого магией и не остановилась даже тогда, когда по приказу принца к ним присоединилась Сибил.

Единственная зацепка – обломок рога, найденный в теле короля, но Зельда отказывалась отдавать его Сибил. Сначала Зельда подумала, что Себастьян свернет ей шею за это, но тот неожиданно поддержал ее и сказал, что обломок будет у Зельды ровно столько, сколько потребуется. Возможно, у него были какие-то свои мысли на этот счет, но с ней он ими не поделился.

Что вообще-то было немного обидно. За почти восемь дней поисков Зельда делилась с Себастьяном абсолютно всем. Кроме, пожалуй, одной крохотной детали, касавшейся ее проклятия, которое он не смог бы понять.

Однако Себастьян понимал многое другое: например, что в расположении стражи в час смерти короля Джевела была несостыковка, поэтому попросил Зельду привлечь к делу невидимых драу. Духи следили за выбранными Себастьяном подозреваемыми и сообщали обо всех странностях.

Единственной странностью стал тот факт, что один из стражников внезапно был заменен другим на посту примерно за час до убийства короля. Зельде потребовалось меньше двух минут, чтобы изучить скромную комнату стражника, и всего секунда, чтобы напасть на след сбежавшего мерзавца. Драу не сообщали о новых странностях, поэтому Зельда рванула за эльфом.

К несчастью, в процессе погони она потеряла его след – ровно через десять минут, ведь этот сукин сын попал под защиту ноктисов, которые помогли ему скрыться в кармане между мирами! – Зельде пришлось наступить себе на горло и открыть портал к Себастьяну, чтобы продолжить поиски вместе с ним.

И теперь, два дня спустя, они находились недалеко от Монток-Пойнта[3], где сбежавший с поста эльф-стражник (вновь найденный) был поглощен хаосом, превратившим его в темное создание, а после – сожжен магией Зельды изнутри. Остались только мелкие косточки да распавшиеся на куски новенькие рога, которые Зельда намеревалась изучить с особой тщательностью.

Довольно давно эльфийку научили использовать минимум магии, чтобы изучить останки тварей и выяснить, в какую точку станет стягиваться хаос. После смерти демонов, которые изначально не были таковыми, хаос всегда возвращался к своему настоящему хозяину. Нужно было лишь подождать, когда он прекратит попытки восстановить тело из оставшегося месива и начнет ползти к источнику.

– Слушай, – начала она, но Себастьян ее тут же перебил:

– Если ты еще раз назовешь его сукиным сыном…

– Нет же! Я вообще-то по делу.

– Тогда слушаю.

Он внимательно рассматривал береговую линию, игнорируя почти доползавшую до ног воду, и в основном занимался тем, что выглядел загадочно.

Нет, серьезно, Зельда не понимала, зачем он что-то там высматривает, ведь она и так поставила барьеры, оградив место, и начертила защитные сигилы.

– Нам придется подождать, пока хаос не начнет притягиваться к своему хозяину, – произнесла Зельда, покосившись на блестевшие в вечерних сумерках рога, валявшиеся на земле.

– Долго?

– Может, пару минут, а может, и часов.

– Прекрасно, – саркастично пробормотал Себастьян, повернувшись, – и что ты…

Зельда истошно закричала и отшатнулась, едва не споткнувшись о плоский камень, торчавший из влажного песка. В руке Себастьяна мгновенно оказался пистолет, и он начал оглядываться, ища источник угрозы, но, ничего не заметив, быстро убрал оружие и подбежал к кричавшей Зельде. Она закричала еще громче и снова отскочила, когда ей показалось, что Себастьян попытался протянуть к ней руки.

– Зельда! Какого…

Девушка вцепилась себе в волосы и затрясла головой.

– Зельда!

«Тебе это кажется, Зельда, – в голове прошелестел знакомый голос, который всегда помогал успокаиваться. – Это только в твоей голове».

– Зельда, – тише и, что на мгновение показалось ей странным, мягче позвал Себастьян, – здесь никого нет, прекрати кричать и объясни мне, что с тобой.

Зельда через силу открыла глаза и увидела перед собой исполосованное кровоточащими ранами лицо искателя. Светлые волосы слиплись от крови, одежда скрипела, а медный запах забивал ноздри. Кровь брызнула изо рта, когда Себастьян произнес:

– Зельда, ты должна сказать мне, что…

Она зажмурилась и покачала головой. В ушах нарастал гул, рев тварей, шум дождя, постепенно усиливавшегося, и оглушающий грохот табуна лошадей. Проклятие, из-за которого она порой видела то, чего не было на самом деле, вновь проснулось.

«Тебе это кажется, Зельда, – произнес все тот же голос. – Это только в твоей голове».

– Это в моей… в моей голове, – пробормотала она, стараясь дышать через рот, чтобы ее не вывернуло от тошнотворного запаха. – Крови нет, дождь не ранит, солнце встает и садится каждый день…

– Что?

– Это только в моей голове… – повторила Зельда, все еще не решаясь приоткрыть хотя бы один глаз и убедиться, что на самом деле Себастьян не ранен. – Он был прав, он был прав… Только в моей голове… Крови нет, дождь не ранит, солнце встает и садится каждый день…

– Зельда, – настойчиво произнес Себастьян и аккуратно отнял сначала одну ее руку от взлохмаченных белых волос, а следом и другую, сжав их в своих ладонях, – не знаю, что за хрень ты бормочешь, но успокойся. Здесь никого нет, мы одни. Все нормально. Сейчас ты вдохнешь, выдохнешь, успокоишься, и мы вместе подождем, пока хаос начнет тянуться к своему хозяину. Мы найдем того, кто обратил этого эльфа, найдем убийцу Джевела и будем купаться в деньгах, помнишь?

Что-то такое Зельда действительно помнила. Пару дней назад она сказала Себастьяну, что за успешное завершение поиска принц Джулиан заплатит им столько, что они до конца своей жизни будут купаться в деньгах. Но она думала, что Себастьян не обратил внимания на ее слова. Он часто не отвечал на ее отвлеченные рассуждения или просто называл их чушью.

– Зельда, немедленно посмотри на меня.

Эльфийка сделала маленький осторожный вдох через нос и, не распознав медного запаха, приоткрыла глаза. Лицо Себастьяна вновь было нормальным: в меру надменным, с презрительно изогнутыми бровями – они, кажется, всегда были такими, – сощуренными голубыми глазами и чистой кожей.

– Крови нет, – прошептала Зельда, во все глаза разглядывая его.

– Крови нет. Хотя я понятия не имею, что это значит. Не хочешь объяснить?

Заметив, что Себастьян все еще держит ее, Зельда стряхнула его руки и отступила на шаг. Она была уверена, что проклятие не вернется, но именно это и произошло. Почти одиннадцать месяцев спустя.

– Невероятно! Почему оно всегда приходит так не вовремя?!

Себастьян озадаченно моргнул. Зельда была достаточно умной и знала, что Себастьяна трудно удивить. Даже когда они были в доме семьи Гривелли – на следующий день после встречи с Джулианом – и искали информацию о нескольких старых поисках, Себастьян с удивительным спокойствием поинтересовался у своей шестнадцатилетней сестры Рокси, как та себя чувствует. Зельда слышала, что совсем недавно девчонка сцепилась с сильной демоницей где-то в Англии. Поэтому, увидев невозмутимость Себастьяна, эльфийка не постеснялась обругать его за черствость, после чего пообещала Рокси как-нибудь показать, насколько хорошо оружие из артизарской стали. Было что-то очень привлекательное в этой девчонке, в одиночку завалившей демона, месяц терроризировавшего какой-то там пансион, и даже ее вопрос о том, что такое артизарская сталь, не умалял этой привлекательности.

Но и тогда Себастьян не отреагировал на ее замечание. Казалось, ему было плевать, что Зельда через три секунды после знакомства с Рокси пообещала показать ей, как обращаться с оружием. Он только скупо напомнил сестре не перенапрягаться и пить отвары.

В общем, Себастьяна было трудно поймать на проявлении каких-либо эмоций. Но сейчас он смотрел так, будто Зельда призналась, что собственными руками задушила короля Джевела. Хотя нет, эльфийка была уверена, что в таком случае выражение его лица не изменилось бы, оставшись таким же холодным и незаинтересованным. За десять дней совместной работы, когда они были вынуждены находиться рядом почти двадцать четыре часа в сутки, она изучила весь спектр эмоциональности этого искателя и знала.

Поэтому сейчас не понимала, почему он смотрит на нее так удивленно. Но это длилось всего несколько секунд.

В следующий миг с Себастьяна будто разом слетела маска. Он вновь презрительно сощурил глаза, скривил губы, словно готовился озвучить язвительное и чрезвычайно точное замечание, и слабо качнул головой в сторону.

– Твой хаос движется.

Зельда покосилась на горстки пепла, оставшиеся от демона, и увидела тонкий след из черных песчинок, охваченных ультрамариновыми нитями ее магии.

– Немного быстрее, чем я ожидала.

Зельда развернулась и, не говоря больше ни слова, направилась за хаосом. Совсем скоро он начнет растворяться в воздухе, в самой магии этого мира и свободных частицах хаоса, и таким образом будет искать своего хозяина. Но уж лучше Зельда с уверенным видом двинется вперед и откроет портал чуть дальше, чем продолжит стоять под пристальным взглядом Себастьяна и притворяться, будто никакого странного приступа не было.

Фортинбрас был прав, когда сказал, что этот мир понравится ей больше. Но он не говорил, что в нем окажется так трудно.

Пару дней назад в Канберре демон рогом продырявил Дионе предплечье, и после лечения Энцелад приказал ей отдыхать и набираться сил. Сегодня она вновь могла вернуться в строй, о чем Энцелад и намеревался сообщить, однако в комнате сестры обнаружил только Артура, спящего в обнимку с подушкой.

Не то чтобы Энцелад был удивлен. Он прекрасно знал об отношениях Дионы и Артура и считал, что тот был не таким уж плохим человеком и рыцарем. Он вполне устраивал Энцелада, чего нельзя было сказать о прошлых любовниках и ухажерах Дионы.

Большинство из них шли на попятную, по-настоящему осознав, кто она и ее брат. Артур же, хоть и был младше – Энцелад никогда не забывал о разнице в двести лет, которая существовала между сигридцами из другого мира и теми, кто жил здесь еще до Вторжения, – имел достаточно наглости и храбрости, чтобы не бояться его, иногда даже спорить, и одновременно очаровывать Диону своим характером и неиссякаемым позитивом.

Энцеладу потребовалось почти пять минут, чтобы вбить Артуру в голову, что он должен немедленно собраться и отправиться с Шераей к Кемене, которую поймал один из магов. И как раз в тот момент, когда Артур, закутавшись в одеяло, отползал на другую половину кровати, на пороге спальни появилась Диона.

– Где мой чай, Энци?

Сестра выглядела превосходно в новых, сидевших точно вторая кожа, черных доспехах, еще слабо поблескивавших защитными чарами. На лице – ни следа усталости или рассеянности, серые глаза сверкали так, будто Диона была готова прямо сейчас ринуться в бой. Она даже русые волосы собрала в тугой хвост, как делала всегда, когда бралась за работу.

– Где ты была? – спросил Энцелад, проигнорировав замечание о чае. Диона почему-то была уверена, что каждый раз, когда брат будил ее, он был обязан приносить ее любимый чай с жасмином.

– У Марселин, где еще мне быть?

– Мы нужны Гилберту.

– Если бы мы были нужны ему, мы бы уже были с ним.

Принесенная ими клятва позволяла понять, когда король всерьез нуждался в них, но Энцелад не привык отклоняться от привычной инструкции. Даже если Гилберт просто сказал прийти сразу же, как Диона проснется, это не означало, что они могли растянуть его ожидание на несколько часов. И так прошло больше десяти минут, которые сильно нервировали Энцелада.

Диона широко улыбнулась брату и поманила за собой.

– Когда-нибудь вы сведете меня в могилу… – пробормотал Энцелад, идя вслед за сестрой.

– И я тебя очень люблю. Но, может, сходишь с кем-нибудь на свидание? – невинно хлопая глазами, предложила Диона, свернув налево. – Ты такой угрюмый, надо больше…

– Что мне сделать, чтобы ты наконец успокоилась?

– Не быть таким вредным и злым.

– Я не вредный и не злой. Просто выполняю свою работу.

– Вот она и сведет тебя в могилу.

Энцелад устало вздохнул. Диона была невыносима лишь в двух случаях – когда ей не позволяли участвовать в каком-нибудь крупном деле и в первые часы после того, как целители официально разрешали ей не соблюдать постельный режим. Иногда Энцелад не понимал: как эта неугомонная, бесцеремонная и дерзкая девушка может быть его близнецом?

– Так мы же к Гилберту, – озадаченно произнесла Диона, когда коридор, который должен был вести в кабинет, перестроился и вывел к кухне.

– Верно, – подтвердил Энцелад, открыв двери.

Диона прошла за ним и удивленно уставилась на короля, старательно поправлявшего чашки и маленькие тарелочки на подносе. Ни Одовака, ни Луки, ни кого-либо из слуг на кухне не было.

– Нам очень нужно произвести на нее впечатление, – даже не поднимая взгляда, сказал Гилберт.

– На нее? – повторила Диона, облокотившись о стол. – А-а, поняла.

До сих пор к принцессе Сонал из рода Арраны, которую Гилберт взял под свою защиту и опеку, никого не подпускали, кроме Шераи и Марселин – из-за шокового состояния и вероятности того, что она может представлять угрозу для остальных. Но Шерая вот-вот должна была отправиться к Кемене, а Марселин, вероятно, как и всегда, собиралась и дальше безвылазно сидеть в комнате Стефана.

Судя по взволнованному лицу, идеально сидевших рубашке, пиджаке и брюках, а также кое-как приглаженным кудрям, Гилберт был настроен максимально серьезно. Причем настолько, что решил сам принести принцессе завтрак и наверняка стоял над душой у Одовака, пока тот готовил. Однако Гилберт так и не сказал, для чего пригласил рыцарей и почему они вообще встретятся с принцессой. Разве есть какое-то дело до простых рыцарей?

– И зачем? – спросила Диона, легонько стуча пальцами по столу.

– Если она будет на стороне коалиции, лэндтирсцы, вероятнее всего, примкнут к нам.

Девушка нахмурилась:

– У нас вообще есть шансы? Они же столько лет отказывались сотрудничать.

– Мы спасли их принцессу. Лэндтирсцы могут отказываться работать с нами, но за своей принцессой они точно пойдут.

Энцелад прислонился спиной к стене и поджал губы.

Будучи маленькой страной, Лэндтирс пал практически сразу во время Вторжения. Спастись сумели немногие, но на Земле находилось достаточно лэндтирсцев, давным-давно совершивших Переход. В чем-то Гилберт был прав: лэндтирсцы – гордый народ и за чужим лидером не пойдут, но вполне может быть, что, если коалиция заключит союз с Сонал, они пересмотрят свое решение.

Почти двести лет лэндтирсцы отказывались сотрудничать именно из-за того, что во время Вторжения их стране не пришли на помощь. Из-за разорванного брачного договора между Лэндтирсом и Ребнезаром они лишились обещанной военной поддержки, поэтому неудивительно, что лэндтирсцы были озлоблены. Гилберт являлся для них живым воплощением нерешительности Лайне.

Фортинбрас, второй принц Ребнезара и старший брат Гилберта, должен был жениться на принцессе Сонал. Но из-за того, что Арне выбрал его своим сальватором, брачный договор расторгли. А новый, согласно которому именно Гилберт должен был жениться на Сонал и впоследствии стать королем-консортом Лэндтирса, просто не успели составить.

– Для этого принцесса должна верить, что мы на ее стороне, – произнесла Диона. – Слышала, что она… ну, довольно капризная.

– Ты даже не представляешь насколько. Но хотя бы за спасение своей жизни она будет обязана выслушать меня.

– Надави на нее своим авторитетом. Она-то лишь принцесса, а ты – король.

– Вот поэтому мне и нужны вы, – с ядовитой улыбкой сказал Гилберт. – В Лэндтирсе ходили легенды о кэргорских рыцарях. Я хочу, чтобы она знала, что вы принесли клятву мне.

Энцелад подумал, что такое может сработать, если только Сонал не посчитает это преступлением. Лэндтирсцы славились своей верностью клятвам: если клятва была произнесена, они следовали ей до последнего вздоха. Очень часто слуги после смерти господ не уходили к другим, пока не получали на это разрешение от родственников покойного.

Кэргорцы тоже чтили клятвы, но на ином уровне, и у них не существовало закона, запрещавшего одному рыцарю перейти на службу к другому господину. У Энцелада с Дионой все было довольно просто и печально: королевский род, которому поколениями служила семья Эрнандес, оборвался во время Вторжения. Сами близнецы потеряли друг друга при Переходе и почти пять лет потратили на поиски в этом незнакомом, диком и опасном мире, который всеми силами пытался уничтожить их.

Они могли предложить свою службу любому, кто был достаточно умен, чтобы оценить их по достоинству, но Энцелад до сих пор в полной мере не понимал, почему тогда они принесли клятву Гилберту. Тогда король еще был слишком юн, чтобы осознавать, какую ответственность возлагает подобная клятва на обе стороны, а Энцелад – растерян, чтобы подумать дважды. Хотя Диона практически сразу сказала, что Гилберт был один и нуждался в поддержке, а раз уж они могут ее оказать, то почему бы не сделать этого? Они были воспитаны сражаться, следовать долгу и помогать тем, кто в этом нуждался. Диона твердо решила принести клятву Гилберту, а Энцелад был готов на что угодно, лишь бы не расставаться с сестрой. И за почти двести лет ни разу не пожалел.

Однако принцесса Сонал могла довольно остро отреагировать на такой расклад событий. В подобных случаях лэндтирсцы говорили, что рыцари нарушили свою клятву, навсегда связавшую их с кем-то другим, и в наказание должны умереть.

– В общем, – со вздохом произнесла Диона, – расклад не самый удачный. Чудесно. Это именно то, чего нам не хватало. А Сонал так и будет здесь жить?

– Куда ты предлагаешь ее переселить? – удивился Гилберт.

– Куда угодно.

– Вот уж нет. Если принцесса пожелает, я найду ей безопасное место, где она будет чувствовать себя комфортно, но если ее устраивает мой особняк, она останется.

Диона процедила ругательство сквозь зубы:

– Она же нас даже за людей не считает!

Это было ошибочное утверждение, ведь к верным рыцарям в Лэндтирсе относились очень хорошо. Впрочем, в словах Дионы присутствовала и доля здравого смысла: если Сонал посчитает их клятвопреступниками, они перестанут быть для нее людьми. Энцелад слышал достаточно про представителей рода Арраны и понимал, что принцесса вполне может отреагировать именно так.

– Я объясню принцессе, что любая попытка оскорбить моих людей будет воспринята мной как личное оскорбление.

– Лучше бы мы допрашивали Кемену, – как бы невзначай пробормотала Диона.

На это Гилберт ничего не сказал и, проверив, что на подносе все расположено именно так, как ему нужно, кивком головы указал на дверь.

Энцелад молча пропустил короля вперед и, одарив сестру предупреждающим взглядом, направился следом. Диона могла возмущаться хоть целую вечность, что уж лучше она самостоятельно продырявит себе руку демоническим рогом, чем будет знакомиться с капризной принцессой, однако все равно сделает то, что прикажут.

Принцесса встретила их не самым дружелюбным способом, швырнув в голову Гилберта подушку, которую Энцелад вовремя перехватил. Выглядела Сонал гораздо лучше, чем рыцарь представлял: светлые волосы, которыми отличался род Арраны, уже сияли золотом, светло-голубые глаза прояснились, а гематомы и следы от многочисленных ранений поблекли.

Принцесса молча смотрела на них и тянулась рукой ко второй подушке, когда дальняя дверь открылась и из ванной комнаты вышла Шерая. Даже не взглянув на Сонал, она холодно произнесла:

– Опустите подушку.

Девушка очень медленно вернула подушку на кровать и неожиданно резко спросила Гилберта:

– Кто с вами?

– Мои рыцари, – с улыбкой, тщательно прятавшей волнение, ответил король. – Не беспокойтесь, они не причинят вам вреда. Вы голодны? Мой повар отлично готовит, уверен, вам понравится.

– Ваша служанка отказывалась говорить мне, где я! – все тем же резким тоном продолжила принцесса, встав с постели и расправив плечи.

– Шерая не служанка, и я попросил ее молчать, так как хотел сам обо всем рассказать. Вы позволите?

Сонал прищурилась, оглядывая его, и спустя несколько секунд кивнула. Гилберт поставил поднос на круглый стол у балкона и аккуратно выдвинул стул.

– Пожалуйста, присядьте, Ваше Величество. То, что я вам скажу, может сильно шокировать вас.

– Не указывайте мне, что делать. Я в состоянии сама принять решение.

Энцелад заметил, как Шерая подняла глаза к потолку и качнула головой.

– Я пойду, – произнесла маг, обращаясь к Гилберту, но принцесса повернулась к Шерае с таким видом, будто отчитывались перед ней. – Марселин принесет нужные отвары через час.

– Будь осторожна и не задерживайся. Рыцари ждут тебя внизу.

Сонал взглядом проводила Шераю за дверь, проследила, как Энцелад и Диона без лишних слов встали по обе стороны от выхода, и наконец посмотрела на поднос, принесенный Гилбертом.

– Я жду вашего ответа.

– А я жду, когда вы сядете. У меня полно дел, но, поверьте, я готов пожертвовать ими и подождать, пока вы поймете, кто здесь хозяин.

– Почему здесь вы? – спросила Сонал, медленно опустив ладони на спинку стула напротив того, который Гилберт услужливо выдвинул для нее.

– Ожидали кого-то другого?

– Фортинбраса. Я видела его. Он обещал, что поможет.

Как и всякий раз, когда кто-то упоминал это имя, уголок рта Гилберта нервно дернулся, и он сжал кулаки до громкого хруста.

– Здесь я, Ваше Высочество, – обманчиво спокойным и миролюбивым тоном произнес Гилберт. – Я, а не Предатель.

Сонал оторопело моргнула.

– Предатель? Нет, вы не понимаете… Он обещал, и он…

– Предатель, – услужливо подсказал Гилберт. – Давайте я кое-что объясню, Ваше Высочество. Этот мир отличается от того, что вы помните. Вторжение в Сигрид произошло двести лет назад, и тогда многие совершили Переход сюда, во Второй мир. Вы разве не заметили, что мне почти двадцать?

Принцесса посмотрела на него как на умалишенного и упала на стул, ударившись локтем о поверхность стола. Гилберт мгновенно сел рядом и, аккуратно взяв ладони Сонал в свои, тихо, но уверенно продолжил:

– Все не так, как вы помните, Ваше Высочество. И я уверяю вас, что того Третьего сальватора больше нет. Он сгинул в Сигриде.

Энцелад был уверен, что Гилберт заготовил четко структурированную речь и отрепетировал ее трижды. Однако любое упоминание Предателя, даже намек на него, выбивал короля из колеи куда сильнее, чем хаотичные нападения демонов или многочисленные проблемы, сваливавшиеся на их головы. Гилберт мог вынести любую угрозу, неразрешимую задачу, скверное празднество и даже продолжительную беседу с принцем Джулианом, но только не упоминание Предателя. Что угодно, только не это.

Энцелад ждал взрыва.

– Не понимаю… – пробормотала Сонал, прижав руки к груди. – Я видела его, слышите? Видела. Он был там, спас, обещал помочь…

– Должно быть, вы еще не окрепли достаточно и ваш разум находится в смятении, но…

– Уйдите, – решительно произнесла девушка, выдернув свои ладони из рук Гилберта, и подскочила на ноги. – Убирайтесь!

Гилберт медленно поднялся и жестом остановил Диону, которая уже сделала шаг к нему.

– Ваше Высочество, я бы никогда не стал лгать вам.

– Прочь отсюда! – завизжала Сонал, замахав на него руками. – Убирайтесь! Вон! Оставьте меня в покое!

– Разумеется, Ваше Высочество. Позавтракайте, отдохните, подумайте над тем, что я сказал. Я пришлю Уннер, служанку, она поможет вам…

– Ничего мне не надо! Убирайтесь, пока я не убила вас!

Быстрее, чем Гилберт успел среагировать, Энцелад оказался рядом и завел короля себе за спину. Принцесса мгновенно растеряла весь пыл и испуганно смотрела на него снизу верх – в сравнении с ней рыцарь казался настоящим великаном. Плечи Сонал начали подрагивать, но взгляда она не отводила.

– Энцелад, будь добр, не пугай ее, – произнес Гилберт. – Ее Высочество не в себе, разве не видишь? Мы должны дать ей отдохнуть.

Не сводя с принцессы пристального взгляда, рыцарь сделал шаг назад.

– Пожалуйста, позавтракайте, – улыбаясь, сказал Гилберт. – Я был бы очень рад, если бы у вас хватило сил для следующего разговора, во время которого я предельно ясно объясню, где вы и в каком положении находитесь.

Даже не обратив внимания на поникшие плечи Сонал, великан развернулся и вышел из комнаты. Прежде чем отправиться следом, Энцелад еще раз посмотрел на принцессу, которую бросало из крайности в крайность. Она напоминала зашуганного зверька, но ровно в тот момент, когда рыцарь закрыл дверь, бросилась вперед, забарабанила по дереву и закричала:

– Вы не можете запереть меня здесь! Он сказал, что поможет, слышите?!

– Идем, – сквозь зубы произнес Гилберт.

Энцелад все еще ждал взрыва, но тот произошел с сильной задержкой – на мраморной лестнице, ведущей на третий этаж. Гилберт остановился на середине пути, поставил ладони на перила и резко сжал их, яростно вскрикнув. Камень громко треснул, маленькие резные столбики рассыпались в пыль, а многочисленные трещинки расползлись по всей длине перил и ступенек. Диона отскочила в сторону, когда из-под ее ноги вниз улетел крупный кусок мрамора.

Сегодня им крупно повезло: очень часто Гилберт ломал стену, пол или какую-нибудь огромную колонну. Он никогда не пытался сдерживаться, в одно или два простых касания вкладывал всю силу, которая не справлялась с гневом, кипевшим внутри.

Гилберт вдруг выпрямился, пыльными руками убрал упавшие на лицо волосы и посмотрел на Эрнандесов:

– Свободны.

Ногой отпихнув несколько отколовшихся кусков мрамора, он переступил через крупную трещину и продолжил подниматься, сжимая кулаки.

– Мой король, – тихо произнесла Диона, сделав шаг вперед. – Для чего мы были нужны на самом деле?

– Чтобы остановить меня, – ответил Гилберт лишь после того, как оказался на самой верхней ступеньке. – Я знал, что она скажет о нем, и боялся, что захочу придушить ее. Хотел, чтобы в этом случае вы меня остановили.

Диона уже открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но Гилберт ушел.

Какая, собственно говоря, разница, о ком заговорила Сонал? Она была в плену у демонов, ее рассудок наверняка омрачен хаосом, к тому же Марселин поила ее отварами, притупляющими ощущения, и принцесса наверняка не понимала, где находилась, с кем говорила и что происходило.

Гилберт мысленно повторял это, рассматривая свое отражение в зеркале. В черных волосах пыль, одежду покрывает мелкая мраморная крошка, в уголках глаз – подступающие слезы, которые он изо всех сил сдерживал.

Гилберт сейчас не в том положении, чтобы поддаваться эмоциям и позволять гневу и ненависти контролировать его. Он должен позаботиться о Сонал, заняться поисками Николаса, Кита и демоницы, оказать помощь принцу Джулиану, встретиться с королевой Ариадной и ее советником Беро, найти время для встречи с Сионием… У Гилберта было слишком много дел, чтобы отвлекаться на пожирающие изнутри гнев и ненависть.

Однако Сонал приняла его за Фортинбраса.

Они действительно были похожи, особенно теперь, когда Гилберт стал старше: прямой нос, острые скулы, голубые глаза, лишь овал лица да легкие кудри отличали его. Ни с Алебастром, ни с Гвендолин или Розалией Гилберт не был схож настолько. Боги будто решили поиздеваться над ним и смешали кровь так, что они оказались чрезвычайно похожи с Фортинбрасом.

– Спокойно, – пробормотал Гилберт, но рука уже коснулась большого напольного зеркала и с силой отшвырнула его в сторону.

Миллионы осколков разлетелись во все стороны, серебристый металл жалобно заскрипел и сжался от силы удара.

– Ракс, – выплюнул Гилберт, посмотрев на руку.

У него было слишком много дел, чтобы отвлекаться на пожиравшие изнутри гнев и ненависть, но Сонал перепутала его с Фортинбрасом. С братом, которого он любил, которому безоговорочно верил и который предал его, весь их род и целый мир.

– Ракс, ракс, ракс!

Гилберт кричал, и его голос срывался в рычание, пока руки тянулись ко всему, что находилось достаточно близко: полки, мелкие шкафчики, стол, книги, пустые чашки и тарелки, мелкие коробки с дарами от фей. Гилберт хватал первое, что попадалось под руку, и швырял со всей силы, не заботясь о том, что разбивает, рвет или кромсает. Он не обращал внимания, как острые осколки посуды рвали портьеры и одежду, лежавшую на кровати; как бархатные ленты, которыми были обвязаны коробки, с жалобным треском рвались; как мебель скрипела, когда он одним движением пинал ее, тем самым сбивая с пути все остальное. Коллекция каких-то книг – из-за слез он даже не видел каких, – которая всегда стояла на полке в его спальне, потому что слишком нравилась ему, была разорвана за считаные секунды. Стул с грохотом влетел в закрытую дверь, ведущую в ванную комнату, и разбился в щепки.

Все вокруг разбивалось, крошилось и рвалось, но Гилберту было плевать. Он хотел, чтобы хоть что-нибудь отвлекло его от ужасающих мыслей о Предателе, но слова Сонал продолжали греметь в голове до тех пор, пока руки Гилберта не стали мокрыми из-за крови. Он рвал на себе волосы, кричал так громко, что в ушах стоял звон, и до того яростно скрипел зубами, что они уже давно должны были искрошиться.

Но не останавливался.

Гилберт ненавидел Предателя, но еще больше он ненавидел себя. За то, что был слабым. За то, что когда-то зависел от Предателя. За то, что все видели в нем лишь его брата и думали, что он делает недостаточно, чтобы искупить его грехи. Но разве Гилберт был обязан отвечать за него? Он изгнал его из рода, разорвал кантарацан, и пострадал из-за этого куда сильнее, чем многие думали. Рокот зависел от кантарацана, кровной связи, но Гилберт пожертвовал этим, чтобы доказать, что Предатель для него – никто.

Фортинбрас был для него всем миром, поддержкой, любящим братом, который всегда помогал и был готов пожертвовать всем ради его благополучия и счастья, но он был и обезумевшим великаном, который голыми руками разрывал каждого, кто попадался на пути, выжигал жизнь в других великанах и пил их кровь. Во Вторжении Гилберт лишь мельком видел, как Предатель зубами разорвал горло Горацию – магу, верно служившему Гилберту много лет, но этого оказалось достаточно, чтобы поселить в нем животный ужас, не исчезавший спустя столько лет. Шерая воспользовалась Переходом раньше, чем Предатель успел сделать в их сторону хотя бы шаг, однако Гилберту хватило безумной улыбки, чужой крови на губах и глаз, горевших магией.

Он не представлял, что могло изменить Фортинбраса так сильно, но многочисленные показания сигридцев, которые видели его во время Вторжения, лишь подтвердили, что Третий сальватор предал миры.

Но еще раньше он предал род Лайне.

Гилберт ненавидел свою кровь, отравленную чужим предательством, ярость, кипевшую внутри, и боль, разрывавшую на части. Он кричал, ломал все, что еще не было сломано, и совсем не заметил, когда оказался на полу, среди груды порванной одежды, разбитой в щепки мебели и расколотой посуды, как трясся от рыданий, животного ужаса перед Предателем и ненависти, сжигающей изнутри.

Даже после изгнания и двухсот лет, прошедших с гибели Сигрида, Гилберт ненавидел Фортинбраса за то, что тот разорвал его сердце на части.

Глава 6
Должен ли я бежать и прятаться?

Кемену держали в доме с барьерами, не позволявшими попасть на территорию сразу же. Шерае потребовалось почти десять минут, чтобы изучить местность и выяснить, на какое максимальное расстояние от дома она может перенести себя и рыцарей. Портал открылся почти в двадцати метрах от первого барьера, прямо на проезжей части тихого района Сиднея, где их ждал хмурый Джонатан.

– Наконец-то, – пробормотал он, не удосужившись даже поздороваться. – Хелдж не будет вечно держать ее там, так что нужно поторопиться.

– Здравствуй, Джонатан, – со сдержанной улыбкой отозвалась Шерая.

Глава Ордена искателей хмыкнул, окинул шестерых рыцарей, прибывших с ней, оценивающим взглядом, обычно пробирающим новичков до костей, и двинулся в сторону дома.

С Кеменой не должно было возникнуть сложностей. Она была сильной, быстрой и решительной, но не лучше Шераи. Даже Хелдж – маг, помогавший коалиции, при должной концентрации мог быть сильнее Кемены. Шерая не строила ложных иллюзий относительно его магии, но Хелдж обладал достаточными знаниями, раз превратил подвал своего дома в тюремную камеру и даже согласился подождать прибытия более опытного мага.

– Вау, – присвистнул Енох, когда они переступили порог дома. – А Хелдж хорошо устроился!

– Это что, пин-ап? – удивился Артур, кинув взгляд на ряд картин в гостиной. – Сколько ему, черт возьми, лет?

Джонатан, не оборачиваясь, бросил:

– Вы здесь для того, чтобы спорить из-за интерьера?

Енох смиренно пробормотал извинения, а Артур просто пожал плечами, будто этого было достаточно.

– Она меня чуть с ума не свела! – начал жаловаться Хелдж, стоило им пройти коридор и оказаться возле двери, ведущей в подвал. – Ты посмотри, я же поседел из-за нее!

Шерая едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Будь добр, сосредоточься на деле.

Обычно она не шла на поводу у эмоций, всегда действовала, обдумав каждый шаг, и не забывала делать это за остальных людей – исключительно ради того, чтобы они не пострадали, разумеется. Но сейчас Шерая не знала, как успокоиться. Спускаясь по лестнице вниз, она должна была думать о Кемене, но беспокоилась о Гилберте, который решил в одиночку начать выстраивать отношения с Сонал.

Шерая слишком хорошо знала Гилберта, чтобы поверить, что он справится. Она верила в него всем сердцем и все же знала, что короля ждет неудача. Он всегда реагировал на любое упоминание о Фортинбрасе чересчур остро, и Шерая боялась, как бы Гилберт не натворил глупостей в ее отсутствие. Может, следовало поручить дело с Кеменой Беро или Сибил? Нет, Беро постоянно был рядом со своей королевой, которая нуждалась в его помощи, а Сибил занималась поисками убийцы короля Джевела и наведением порядков среди эльфов вместе с принцем Джулианом. Данталиона тоже нельзя было посылать – он убил бы Кемену, не моргнув и глазом. Наверное, Шерая могла бы связаться с Сионием, искавшим Движение, или даже Фройтером, если бы только…

Хелдж остановился в полуметре от последнего барьера и вытянул руку, преграждая путь остальным. Рыцари встали полукругом, а Джонатан пропустил Шераю вперед. Светящиеся на полу сигилы удерживали Кемену на небольшом клочке бетонного пола, а вокруг высились заклеенные изолентами коробки, старая, почти развалившаяся мебель и сломанная техника. Кемена идеально вписывалась в обстановку. На ней были простая серая водолазка и черные джинсы, определенно не новые, но чистые, если не считать пыли, собранной с пола, где Кемена лежала, рисуя в воздухе руками. Некогда темно-рыжие волосы потускнели и поредели, на светлом лице отчетливее проступили морщины и несколько чернильных пятен, беспорядочно растекшихся по коже.

Старение Кемены замедлилось в двадцать шесть лет, но теперь она выглядела на все шестьдесят. Эксперименты с хаосом никогда не доводили до добра – в этом Шерая убедилась давным-давно.

– Здравствуй, Кемена, – поздоровалась она, присаживаясь рядом с границей сигилов на корточки.

Кемена лениво оглядела ее и заулыбалась как умалишенная.

– Ше-е-е-ра-а-а-я, – протянула женщина, махнув рукой. Ладонь задела невидимую границу сигилов, но Кемена будто не почувствовала боли, продолжая хихикать себе под нос и улыбаться каждому, на кого падал взгляд ее замутненных серых глаз. – Ше-е-е-ра-а-а-я…

– Скажешь, что ты делала в этом городе?

– Ше-е-е-ра-а-а-я… – повторила Кемена, наконец сумев принять сидячее положение.

– Что ты делала в этом городе?

– Я? – удивилась Кемена и неожиданно начала говорить нормальным голосом: – То же, что и обычно: искала ответы. Этот мир такой огромный, в нем так много удивительных тайн… Я ищу их! Я хочу узнать, как они все устроены, я ищу своих питомцев, я так скучаю по ним…

– Питомцев? – озадаченно повторил Джонатан. – Это то, о чем я думаю?

Шерая кивнула и хотела задать Кемене новый вопрос, как Хелдж спросил:

– Что за питомцы?

Кемена рассмеялась и раскинула руки, будто хотела обнять всех разом. Краем глаза Шерая заметила, как Джонатан отвел Хелджа в сторону и что-то очень тихо объяснил ему.

– Кемена, – обратилась Шерая, и женщина посмотрела на нее, широко улыбаясь, продемонстрировав черные и желтые зубы, – что ты делала в этом городе?

– Искала ответы.

– Какие ответы?

– Которые еще не нашла.

Шерая вздохнула, задумчиво постучала пальцами по подбородку и решила зайти с другого угла.

– Слышала, что в Англии творилось?

– Что? – Кемена насторожилась, подползла к самой границе барьера и уткнулась в него. – Что произошло?

– Демон терроризировал пансион для девушек. Твой питомец?

Кемена возмущенно фыркнула:

– Нет-нет, что ты! Мои питомцы воспитанные, они без команды не нападут.

– И долго ты их тренировала для этого?

– Да ведь каждого по-разному… – Кемена села, прижав колени к груди, и блестящими от возбуждения глазами уставилась на Шераю. – Кто-то не хотел сотрудничать, кто-то понимал все с полуслова… Но они все очень умные, без команды не нападут!

– И ты не приказывала им нападать на пансион?

– Нет, как ты могла такое подумать? Хотя я все еще изучаю феномен Неапольского…

– Ах да, точно. Прости, что-то я запамятовала. Так много всего происходит, трудно уследить за самыми важными новостями.

Кемена снова припала к границе барьера и едва не воскликнула:

– Ты что-то знаешь об этом? Неапольский объект снова что-то сделал?

– А он мог? – изобразив удивление, уточнила Шерая. – Ты же сказала, что питомцы без команды не нападут.

Кемена пожевала нижнюю губу и словно нехотя ответила:

– Неапольский был… довольно агрессивным и смелым. Мы пытались его усмирить, но он не сдавался! Чудо, что мы его выдрессировали!

– Как же все-таки это получилось?

– Эксперименты. Мы долго искали, что поможет нам, и когда нашли… – она прикрыла глаза, будто от наслаждения, и улыбнулась еще шире. – Это было прекрасно, Шерая. Неапольский был силен как никогда, и даже Махатс едва не проиграл ему… Ах, если бы я только знала, что потом все это рухнет, я бы надела на него больше цепей! Я бы оставила одну из девчонок в живых, чтобы отрезать от нее по кусочку, когда он упрямится, и подмешивать ему в еду, я бы заставила его смотреть, как другие питомцы насилуют ее и пожирают… Разве это не прекрасно, Шерая? Неапольский был совершенным!

– Но ваши расчеты – нет.

– Верно! Если бы не Махатс, мы бы удержали его дольше! Анка была права, нужно лишь копнуть чуть глубже, и мы почти нашли, что искали, но этот выродок все испортил!

Кемена с такой силой треснула по невидимой границе барьера, что Шерая на долю секунды увидела трещины. Рыцари синхронно обнажили мечи, но маг остановила их и приложила ладонь к барьеру, усилив магию Хелджа и вписав дополнительные сигилы.

– Насколько глубоко нужно было копнуть? – как ни в чем не бывало спросила Шерая, уперев одно колено в пол.

– Все было записано, правда. Все наши исследования, все, что мы узнали благодаря питомцам… И у нас было бы больше, но Махатс что-то задел внутри Неапольского во время последнего эксперимента… Что-то вырвалось, и настала ночь, и погасли звезды, и Блуждающие Души будто запели в унисон…

– Что именно вырвалось?

– Ночь, Шерая, – повторила Кемена, многозначительно посмотрев на нее. – Ночь сошла с небес, и все, над чем мы так долго трудились, обратилось в прах! Неапольский убил их всех, я слышала, как они кричали, он и до нас едва не добрался…

– Вы с Махатсом сумели спастись.

– Но он нас нашел! Он находил нас снова и снова, будто сами боги вели! Я приказывала ему остановиться, оставить нас в покое, но он не слушал! Чудо, что мы сумели спрятаться от него!

– Но почему Махатс решил оставить тебя? Разве вместе вы не сильнее?

– Я не знаю, не знаю! Он ушел и не отвечал на мои письма… Я только знаю, – судорожно продолжила Кемена, торопливо пригладив сальные волосы, – что он продолжил ставить эксперименты. Наверняка у него появились новые питомцы, а я… а я своих потеряла, но я искала их, правда… И я…

– И ты пыталась в одиночку копнуть глубже, да?

– Да! Я искала, я почти нашла ответ, но этот!.. – Кемена несвязно выругалась, бросив яростный взгляд на Хелджа, но почти сразу же стала смиренной и тихой, когда обратилась к Шерае: – Я ведь не сделала ничего плохого, да? Пожалуйста, Шерая, помоги мне. Он держит меня здесь, а ведь я всего лишь искала истину!

– Прости, Кемена, – сказала маг, поднимаясь на ноги, – но за свои преступления ты ответишь перед судом фей.

Кемена затихла, вытаращившись на нее. Ни один маг не мог безнаказанно похищать сигридцев и ставить на них эксперименты. Шерая знала это достаточно хорошо, потому что сама когда-то была на месте Кемены, пусть и за куда менее тяжкие грехи.

– Что? – Кемена наконец обрела голос и забормотала, царапая границу барьера: – Но ты не можешь!.. Как же так, Шерая? Ты должна помочь мне, должна! Такие, как мы, должны держаться вместе!

– Не понимаю, о чем ты, – отозвалась женщина, рисуя новые сигилы поверх существующих: для удержания магии Кемены под контролем, для подавления ее воли, для ограничения движений. Закончив, она повернулась к остальным и сказала: – Беро будет через минуту.

– Ты не можешь! – истошно заверещала Кемена, подскочив на ноги и замолотив по барьеру. – Ты больше не такая, как они, Шерая! Твоя любовь – лишь иллюзия, я слышу, как хаос шепчет мне об этом!

Шерая медленно повернулась к женщине и оглядела ее с ног до головы, мысленно напоминая себе не вершить самосуд.

– Ну же, Шерая, – судорожно шептала Кемена, пока двое рыцарей заламывали руки ей за спину и толкали вперед, к лестнице. – Я слышу хаос, и он говорит мне: эта лживая любовь тебя погубит. Ты проклята, Шерая, проклята до конца своих дней!

Джонатан кинул на Шераю быстрый взгляд. Не говоря ни слова, она первой поднялась по лестнице и придержала дверь для рыцарей, которые тащили обезумевшую Кемену во двор, где они должны были встретиться с Беро. Хелдж отказывался снимать чары, ограничивающие открытие порталов внутри дома, хоть и сузил их до размеров двора. Кемена кричала, брыкалась, кусалась и пыталась пустить в ход магию, но Шерая подавляла ее.

– Ты умрешь, Шерая! – вопила безумная, упираясь ногами в каменную дорожку, по которой ее тащили. – Умрешь, если не поможешь! Я слышу, как звенят цепи!

Рядом с Шераей остановился Джонатан, достав сигарету и закурив.

– Ты же бросил, – заметила она, покосившись. – Года два назад, наверное.

– Стресс, – раздраженно ответил Джонатан.

– А, стресс. Понятно.

Метрах в двух от закрытых ворот, точно на границе сдвинутых барьеров, начал формироваться портал. Хелдж следил, чтобы Кемена не вырвалась, и Шерая похвалила бы его энтузиазм, если бы не чувствовала стресс, как и Джонатан, но иной природы.

Она протянула руку, и искатель, не спрашивая, протянул ей пачку.

– А ты вообще не куришь, – напомнил Джонатан.

– Стресс, – невозмутимо повторила она.

Портал сформировался, но из него вышел вовсе не Беро. Оказавшаяся за границами барьеров Кемена отчаянно завопила, когда рычащий Данталион набросился на нее, вырвал из цепкой хватки рыцарей и повалил на землю.

– Исчезни! – кричала Кемена, пытаясь отбиться голыми руками, с которых сыпались тусклые черные искры. – Исчезни, исчезни!

– Сука!

Данталион схватил безумную за воротник и со всей силы приложил затылком о камень. Енох и Артур попытались остановить вампира, но вампир, почти не прикладывая усилий, оттолкнул их и, наклонившись к лицу Кемены, прошипел:

– Как ты хочешь умереть? Мне вырезать твое сердце или отдирать по кусочку, пока ты будешь истекать кровью? Может быть…

Шерая, пусть и запоздало, вскинула руки, и Данталиона дернуло в сторону. Он зарычал, быстро нашел ее и впился обезумевшим взглядом горящих красных глаз.

– Немедленно отпусти!

Джонатан подбежал к Кемене и в один рывок поднял на ноги. Беро, все же вышедший из портала, бросил на Данталиона укоризненный взгляд и вместе с Хелджем помог искателю не упустить беснующуюся женщину. Шерая магией заставляла Данталиона медленно отходить как можно дальше, чувствуя, как напрягаются ее мышцы. Будучи первосотворенным вампиром, Данталион был чертовски силен и вполне мог противостоять ее магии исключительно грубой силой.

– Шерая! – рявкнул Данталион, когда расстояние между ним и Кеменой увеличилось почти до трех метров. – Она моя, слышишь?! Я должен убить ее!

– Ты видишь, какой он непослушный?! – взвизгнула Кемена, которую будто не волновало, что рыцари тащили ее к открытому порталу. – Он был самым сильным, а теперь не реагирует на приказы!

– Засунь себе в задницу свои приказы! – пророкотал Данталион, на секунду сумев разорвать сразу несколько алых нитей, и дернулся вперед. Шерая пошатнулась из-за его рывка.

– Не приближайся ко мне! – не унималась Кемена. – Ты должен делать то, что я говорю!

Данталион дернулся еще раз, но сумел сократить расстояние всего на шаг. Тысячи алых нитей оплели его тело и потащили назад, как можно дальше от Кемены. Когда Беро вошел первым, а рыцари толкнули Кемену так, что одна ее нога оказалась за границей портала, Данталион громко и отчаянно закричал:

– Грязная сука! Если бы не ты, Тереза и Беатрис были бы живы!

Портал закрылся за Хелджем. Вообще-то увести Кемену к феям должны были рыцари, Беро и Шерая, но она все еще держала Данталиона и не могла позволить ему высвободиться. Шерая знала, что Данталион точил зуб на Кемену и Махатса, но даже не догадывалась, что все настолько серьезно. И, наверное, не догадалась бы, если бы не болтливость Кемены.

– Так ты – Неапольский?

Вампир повернул голову в ее сторону так резко, что у него совершенно точно должна была сломаться шея.

– Немедленно отпусти меня, – прорычал он.

– Кемена будет наказана за все свои преступления, – примирительно подняв ладони, вмешался Джонатан. – Ты…

– Пошел на хрен! Я мог убить ее здесь и сейчас!

– И тогда коалиция нацелилась бы на тебя.

– Да срать я хотел на вашу коалицию! – закричал Данталион еще громче, изо всех сил пытаясь разорвать магию, все еще удерживавшую его. – Я мог убить ее!

Джонатан с разочарованным вздохом покачал головой. Выждав секунду, Шерая отпустила магию, и Данталион тут же ринулся к ней. Его когти застыли в миллиметре от ее шеи не из-за какой-либо преграды. Он сам остановил себя, потому что понимал – только она может открыть ему портал. Именно об этом он и попросил, на что Шерая незамедлительно ответила:

– Нет.

Вампир рыкнул ей в лицо, и на мгновение Шерая почувствовала, как острые когти коснулись шеи, но Данталион отступил, яростно пнув воздух, и грязно выругался.

– Я мог убить ее! – повторил он, вцепившись в волосы. – Я должен был убить ее, а вы…

– Ты действительно Неапольский? – перебила Шерая, сложив руки на груди.

– Что ты заладила, Неапольский да Неапольский! Какая, к черту, разница?

– Большая. Если ты действительно Неапольский, я могу поговорить с Ее Величеством и намекнуть, что ты заслуживаешь привести вынесенный ей приговор в действие.

Данталион смотрел на нее не мигая слишком долго. Джонатан переводил напряженный взгляд от одного к другому, щелкая зажигалкой.

– Да, – наконец произнес вампир сквозь зубы. – Они называли меня Неапольским, но это не мое имя, ясно?

– Ясно, – подтвердила Шерая ровным голосом, хотя все ее мысли переворачивались, а внутренности едва не скручивало из-за волнения.

Она знала, что Кемена и Махатс разрушили жизнь Данталиона, но не думала, что он был в числе подопытных, над которыми они ставили эксперименты по изучению хаоса.

Данталион носился по просторному двору Хелджа, крича, как он «ненавидит тупоголовых сигридцев, привыкших решать все за других», и как «им всем следует залезть в пасть к какому-нибудь демону и просто сдохнуть, чтобы не доставлять проблем». Вампир требовал, чтобы Шерая открыла ему портал, но она отказывалась. После седьмого отказа он сказал, что сам найдет другого мага, и умчался быстрее, чем Шерая и Джонатан успели моргнуть. Искатель спросил, есть ли где-то поблизости маг, который согласится помочь вампиру, и рассмеялся, когда Шерая дала отрицательный ответ.

Всего через четыре минуты Данталион вернулся и снова потребовал открыть ему портал.

Джонатан даже поперхнулся, когда от угроз Данталион перешел к предложениям, в которых все чаще звучало слово «пожалуйста». Шерая отказывалась до самого последнего момента – должно быть, еще полчаса, – и только после открыла портал. Данталион рванул в него не глядя, но едва не вывалился обратно с криками и руганью о том, что ему нужно к феям, а не черт знает куда. Шерая развела руками, игнорируя сильнее распалявшегося Данталиона, и уточнила у Джонатана, возвращается ли тот в особняк.

– Мне нужно встретиться с Августом, Мирной и остальными. Из-за всего этого наши поиски срываются один за другим.

Половина искателей были заняты поисками Первой, другая половина теперь искала Николаса, Кита и демоницу, а те, кого не привлекли к этим делам, занимались всеми остальными поисками. Шерая обязательно спросила бы, как вообще Джонатан, Август, Мирна и остальные искатели, имевшие влияние в Ордене, справляются с таким объемом работы, но и так задержалась из-за Данталиона.

Вернувшись в особняк, она застала слуг, бегающих по коридорам с таким видом, будто им приказали залезть в пасть ко льву.

Шерая остановила Лиэра, одного из слуг, до того, как тот успел прошмыгнуть в боковой коридор из холла и скрыться из виду.

– Что происходит?

– Прибираемся на лестнице, – кротко ответил Лиэр.

– Из-за чего?

– Все треснуло.

– Из-за чего? – повторила Шерая.

– Не знаю, госпожа. Но выглядело так, будто кто-то сделал это намеренно.

В особняке было несколько человек, способных сотворить такое, и только один великан, страдающий из-за неконтролируемых вспышек гнева.

– Ты свободен, Лиэр, спасибо. Иди.

Если первым нашел разрушенную лестницу Лука, значит, он сумел придумать, как заняться ею без привлечения лишнего внимания, и приказал слугам не болтать лишнего. Хотя Шерая сомневалась, что получится скрыть совсем уж все, – возможно, Гилберт не сдержался и сломал лестницу в присутствии Эрнандесов, которым приказал явиться к нему для встречи с Сонал, – но до последнего надеялась на обратное.

Даже когда особняк стал мешать ей, перестраивая коридоры, путая двери и добавляя тупики там, где их быть не должно, Шерая надеялась, что все не так плохо. Но когда на мгновение встретила сопротивление при попытке открыть дверь комнат Гилберта, поняла, что ошиблась. Внутренние барьеры, ограждавшие спальню Гилберта, пропускали только его самого и Шераю. Они также заглушали абсолютно все звуки и отрезали все без исключения запахи – Гилберт хотел максимально оградить хотя бы небольшую часть своего личного пространства от посторонних. Шерая сама строила эти барьеры и впервые в жизни испугалась столь хорошо проделанной работы.

Все-таки открыв дверь, она быстро вошла в спальню и застыла. Гилберт лежал на полу, обхватив себя за плечи, и беззвучно рыдал. Шерая подбежала к нему и попыталась помочь сесть, но Гилберт вяло отмахнулся.

– Ну же, Гилберт, – тихо проговорила маг, кладя ладонь на его плечо. – Встань, пожалуйста.

Он мотнул головой, сдавленно всхлипнув, и закрыл лицо руками. Осколки разбитой посуды, на которых он лежал, наверняка больно впивались в спину, и Шерая аккуратно убрала их. Она огляделась, пытаясь понять, что Гилберт не уничтожил в порыве гнева, но даже на стенах остались вмятины и синие разводы крови. Шерая присмотрелась к его рукам: костяшки сбиты, кровь размазана и частично чем-то стерта. Обычно великанам сложно навредить – с какой же силой он бил, если сумел?

– Гилберт, – ласково позвала Шерая, медленно положив ладонь ему на голову, – пожалуйста, встань.

Гилберт перевернулся так, что теперь лежал на спине и рассеянным взглядом смотрел в потолок. Шерая наклонилась, закрывая ему обзор.

– Как ты меня терпишь? – глухо спросил он, почти не шевеля губами.

Первый вопрос всегда был одним и тем же. Вне зависимости от ситуации и причины, из-за которой эта ситуация возникла, Гилберт спрашивал, как она терпела его.

В моменты срыва он не видел разницы между собой и Фортинбрасом, и вся ответственность, когда-то лежавшая на плечах Третьего сальватора, будто ложилась и на его плечи. Все грехи становились его, все предательства и нарушенные клятвы до того мучили, что он даже не мог найти грань между тем, что сделал Третий сальватор, и тем, что сделал сам Гилберт. Великаны уважали священную связь крови, кантарацан, и не менее священной считали кертцзериз, оттого предательства и преступления, разрывавшие эти связи, ощущались болезненнее всего.

И сколько бы Шерая ни говорила, что Гилберт не виноват в случившемся, сколько бы он ни соглашался с этим, он всегда возвращался к тому, с чего начал. Первым чувством, которое он испытал, оказавшись в этом мире, была боль – от потери, непонимания и мер, которые пришлось принять, чтобы хоть как-то загладить вину Третьего сальватора.

Гилберт считал, что он старается недостаточно, и потому всегда спрашивал, как Шерая терпит его. Поначалу она отвечала, убеждала, что его вины в случившемся нет, но со временем научилась понимать, когда следует отвечать, а когда лучше промолчать и просто слушать.

– Как ты меня терпишь? – повторил Гилберт, приложив руки к груди и сжав рубашку так резко, что ткань громко затрещала. – Я же ничего не могу сделать, ничего не могу исправить… Он все испортил, а я…

А он пытался хоть как-то доказать, что все, случившееся во время Вторжения, было лишь огромной ошибкой, следствием запутанной истории, которую никто из них не знал.

По крайней мере, раньше.

На ребенка, пережившего Вторжение, легко повлиять, и коалиция влияла, даже не замечая этого. Все зачатки хрупкого доверия к Третьему сальватору, только-только начавшие появляться уже в этом мире, когда Гилберт стал думать о том, что вынудило Фортинбраса предать миры, были зверски уничтожены тем, что они видели. Многие маги показали то, что видели в Сигриде – Третьего сальватора, превращавшего Переходы и порталы в бреши, через которые лезли демоны. Кто-то, как и Гилберт, видел, как Третий сальватор голыми руками убивал сигридцев и натравливал на них чудовищ.

Сознание тринадцатилетнего ребенка было слишком хрупким, чтобы выдержать так много жестокости, и Гилберт сдался. Поверил, что Третий сальватор предал миры, и возненавидел его.

Но Шерая видела то, на что другие не желали смотреть. Она изучила каждый кристалл памяти, запомнила каждую историю и не понимала, как другие не замечали несостыковки, вызывавшие слишком много вопросов.

Третий сальватор был сильным, но действительно ли он мог открыть портал из одной точки мира в другую за считаные секунды, чтобы лишить жизни сразу нескольких магов, пытавшихся его остановить? Почему у тех, кто чудом избежал его магии, были провалы в памяти? Шерая не исключала, что такое могло возникнуть из-за сильнейшего стресса и угрозы жизни, но знала – было что-то еще. Жесты, взгляды, действия, слова, интонации – все это у Третьего сальватора в чужих воспоминаниях было разным, но не все знали его достаточно хорошо, чтобы заметить разницу. Кто-то просто не желал видеть ее, предпочитая удобную ложь, чем горькую правду. Шерая знала, что предательство Третьего сальватора покрыто тайной, которую никто не желает разгадывать.

– Почему он сделал это?.. – прошептал Гилберт, посмотрев ей в глаза. – Что пошло не так?

– Не знаю, – тихо ответила Шерая, поглаживая его по голове.

– Все было так хорошо, Алебастр и Мария должны были пожениться… – рассеянно бормотал юноша, глотая слезы. – Почему я должен отвечать за его ошибки?

– Не должен, – уверенно возразила Шерая. – Мы не знаем всей правды, но я точно знаю другое: ты не должен отвечать за его ошибки.

Гилберт сильно страдал из-за повышенного чувства ответственности. Он часто брал на себя заботу о других людях и решал их проблемы, почему-то думая, что ответственен за это. После исчезновения Пайпер он был раздавлен едва не сильнее Джонатана, потому что верил, что должен был всеми возможными способами защитить ее. Сейчас он только-только начал возвращаться к прежнему себе, но всего один разговор с Сонал, и Гилберт сделал шаг назад, если не несколько.

– Я просто хочу знать, почему он предал меня… – бесцветно проговорил великан, медленно принимая сидячее положение. – Что было важнее, чем мы?

Гилберт не просил Шераю дать ответ, она видела это по его глазам, чувствовала по хватке, в которой оказались ее ладони, но все же осторожно ответила:

– Правда может тебе не понравиться.

– Правда в том, – резко продолжил Гилберт, – что он нашел что-то, что было важнее семьи и дома, и бросил всех нас, даже не пытаясь объясниться!

Шерая была не согласна с этим. Когда исчезла Пайпер, Кит рассказал им, что случайно увидел воспоминания Йоннет и что чувствовал то же, что и сальватор. Он будто занял ее место и в полной мере прочувствовал, как Третий сальватор пытался успеть к умирающей Йоннет, как много магии он вкладывал, чтобы удерживать порталы для тех, кто нуждался, и с какой скоростью закрывал бреши. Кит выглядел подавленным, говоря об этом, а затем подключился Эйс и стал яростно доказывать то же самое. Проверить, действительно ли все происходило так, как видели Кит и Эйс, было невозможно, но о принципах работы кристаллов памяти Шерая знала достаточно. Возможно, кристалл Йоннет был лишь небольшой частью того объяснения, в котором нуждался Гилберт, но он отказывался принять его без доказательств и вряд ли примет сейчас, если Шерая напомнит.

Она не верила, что в какой-то момент в сознании Третьего сальватора что-то сдвинулось настолько, что он впустил в Сигрид легионы демонов. Такой мощью не мог обладать даже сальватор Времени.

Но если она скажет об этом сейчас, Гилберт не поверит, отвернется и закроется, и она никогда больше не сможет до него достучаться. Даже если Кемена была права, говоря о лживой любви, Шерая не хотела расставаться с этим чувством.

Она верила, что ее любовь настоящая, и была готова вечность отдавать ее Гилберту.

– О боги, – выдавил он, растерянно оглядываясь по сторонам, будто опомнился. – О боги, боги, боги… Зачем я все это сломал?.. Боги, Шерая! – Он впился в ее плечи, придвинувшись ближе, и уставился на нее глазами, полными слез. – Прости меня, прости! Я не хотел, правда… Не понимаю, как я…

Гилберт не менее сильно страдал из-за стыда практически за каждое свое действие. Этого чувства не было, когда он жил в Сигриде – оно появилось уже во Втором мире, когда он методом проб и ошибок заново строил свою жизнь, заслуживал доверие коалиции и пытался привести мысли в порядок. Гилберт умел казаться уверенным, но только самые внимательные замечали, когда он был по-настоящему растерян и напуган или стыдился того, что делал, даже если его действия были нормальными для конкретной ситуации.

– Все хорошо, не переживай. – Шерая без возражений притянула юношу к себе и крепко обняла. – Мы все исправим.

– Там были книги…

– Купим новые.

– Но мне их подарила ты, – дрожащим голосом возразил Гилберт.

– Подарю еще раз.

– И посуда… там же был радданский фарфор…

– Его у нас полно.

– И я разбил стул…

– Не ты его разбил, а он оказался слишком хлипким.

Шерая медленно гладила его по волосам, аккуратно убирая из них щепки и кусочки штукатурки, запутавшиеся в чернильных локонах. Гилберт уткнулся лицом ей в плечо и тихо всхлипывал, напоминая мальчишку, который когда-то признался ей, что боится спать в темноте. Странно, что об этом он сказал ей, а не Горацию, братьям, сестре или родителям, но Шерая быстро нашла решение – расписала стены его спальни во дворце Ребнезара сигилами, которые складывались в древнюю балладу о храбром воине, и ночью она светилась мягким серебряным светом, разгоняя мрак.

Шерая никогда не смогла бы помочь Гилберту так, как ему помогла бы семья, но старалась изо всех сил. Этот мир мог быть жесток к ней и кому угодно, но только не к Гилберту – и Шерая была готова сделать все от себя зависящее, чтобы защитить его и подарить чувство безопасности.

– Я только уточню, – пробормотал Кит, для чего-то прикрываясь ламинированным листом меню. – Ты знаешь человека, который может помочь?

– Ага, – уверенно отозвался Николас.

– Почему тогда мы сидим в «Тако Белл» и… что? Ждем, пока она уже что-нибудь выберет?! – возмущенно воскликнул Кит, махнув меню в сторону Твайлы.

– Посоветуешь какой-нибудь соус? – невозмутимо уточнила демоница у Николаса.

– Попробуй томатный, он очень вкусный.

– Отлично, спасибо.

Искатель взвыл от отчаяния, но на него сразу же возмущенно уставилась пожилая леди за соседним столиком. Обычно Кит был достаточно вежливым с людьми пожилого возраста, но только не сегодня. И не в ближайшие несколько дней, если уж быть совсем откровенным.

Какой адекватный человек будет чувствовать себя нормально в присутствии демоницы? Это не злая маленькая собачка, которая скорее сама умрет от страха, пока будет тявкать, это демоница – темное создание, сплетенное из хаоса, чистой ярости и ненависти. И эта демоница уже почти пять минут выбирала себе соус к тако.

– Да закажи ты этот чертов соус! – не выдержал Кит, хлопнув ладонями по столу.

– Закрой рот, пока я не выбила тебе зубы! – не осталась в долгу Твайла и спустя всего мгновение елейным голосом продолжила: – Я впервые в таком месте, так что хочу насладиться моментом и хорошо провести время…

Николас добродушно рассмеялся и уставился в окно, будто улицы Ирвайна[4]были в сотни раз интереснее кошмара, разворачивающегося на глазах у простых жителей, даже не подозревающих, какое чудовище находилось рядом.

Что самое странное, Кит начинал сомневаться, что Твайла – чудовище.

Она вела себя как человек: говорила, ела, ходила, шутила, спала, завернувшись в одеяло, точно в кокон, и ворчала на Николаса, пытавшегося разбудить ее в шесть утра. Кит и сам был бы недоволен, если бы кто-то попытался разбудить его в шесть утра, и сильно испугался, когда понял недовольство Твайлы.

Кит каждый день против своей воли видел ее клыки и когти, рога (левый целый, правый сломанный) и черные белки глаз с красными зрачками. Он видел сотни, тысячи демонов, но никто из них не визжал от радости, когда уличная кошка подходила к ним и терлась об ноги, никто не стоял под дождем, пока люди пытались найти укрытие, никто не общался с драу так, будто те были давними друзьями. Демоница вела себя так, будто была человеком, но не забывала угрожать отгрызть Киту ухо или сломать руку, если он еще раз скажет, что должен убить ее.

Кит постоянно напоминал себе: он – искатель, а она – темное создание. Ее следует убить до того, как она навредит кому-нибудь, до того, как хаос возьмет верх над разумом, наличие которого Твайла демонстрировала каждый день их безумного поиска.

Николас делал все от себя зависящее, чтобы их не нашли. Иногда Кит пытался передать послание другим искателям, но его телефон Николас отобрал в первый же день и защитил чарами, а драу больше симпатизировали Твайле, чем ему. Кит был готов хоть почтового голубя отправить, но Николас постоянно напоминал, что любая попытка навредить Твайле отразится на всех. Если лишить себя жизни, чтобы убить связанную с собой демоницу, еще казалось искателю приемлемым решением, то сделать то же самое с пониманием, что умрет сальватор, Кит просто не мог.

Он постоянно думал о Пайпер. Что будет, если она узнает об этом? Одобрит ли его действия или решит, что он свихнулся? Кит лишь следовал своему долгу, но вдруг…

– Решено, – твердо заявила Твайла, кладя меню на стол. – Я возьму томатный соус.

– Господи…

– Брось, томатный вкусный!

Кит едва не взвизгнул, когда рядом с ним возникла незнакомая девушка. Николас почему-то расплылся в улыбке, а Твайла положила подбородок на стол и что-то тихо заурчала, как кошка. Незнакомка улыбнулась им и щелкнула пальцами, и прямо перед сальватором появилась свернутая бумага, которую он тут же взял, сказав:

– Ты задержалась.

– Было пару дел, ты уж прости.

– Вот о ком я тебе говорил, – обратился Николас к Киту. – Эрика нам поможет.

Девушка повернулась к искателю и ослепительно улыбнулась, темные глаза вспыхнули лиловым. Кит почувствовал, как внутри все зашевелилось. Перед глазами на несколько мгновений все расплылось в цветные пятна, а затем стало нормальным.

– Приятно познакомиться, – с улыбкой сказала Эрика. – Нико не говорил, что ты такой красавчик.

Твайла громко рассмеялась.

Почему эта демоница, которая должна пытаться убить его и сожрать, ведет себя так по-человечески и просто смеется? Почему она делает все то, что делают обычные люди, и еще ни разу не показала себя настоящую? Неужели Николас скрывал не только ее присутствие, но и истинную природу темного создания?

– Он плохо себя вел, – пробормотал Николас, читая врученный ему лист. – Это что, все?

– Ага. Прости, милый, – сочувственно ответила Эрика. – Сделала все, что могла.

– Что конкретно? – наконец подал голос Кит, заработав недовольный взгляд Твайлы. – Что за хрень тут вообще происходит?

Николас вымученно вздохнул и приложился лбом о стол. Обычно он не демонстрировал плохого настроения, лишь один раз сорвался на крыше какого-то небоскреба, но с тех пор – только улыбки, шутки и позитив. Возможно, сейчас дело было в том, что поиски кристалла Масрура шли очень и очень туго.

За две недели они так и не добились никаких результатов. Кит не злорадствовал, но чувствовал раздражение – его таскали за собой, как зверушку, а он даже не знал точно, что и как им следует искать.

Нет, он, конечно, знал, что такое кристалл памяти, и знал, что у Второго сальватора, Масрура, был такой, но слабо представлял, как он может помочь Николасу доказать невиновность Твайлы. Кит лишь знал, что у них были свои источники информации, которые они щедро использовали, но настолько тайно, что искатель ни разу не смог застать их за обсуждением.

Откуда они знали, где искать пропавший кристалл Масрура? К кому обращались за помощью? Почему решили, что в сохраненных воспоминаниях Второго сальватора может быть что-то, что поможет доказать невиновность демоницы? Почему сальватор вообще верил, что Твайла невиновна?

Кит знал, каковы темные создания на самом деле. Видел, как они разрывали тела его товарищей на части, как сводили их с ума, как проникали в сердца и души, заставляли нападать на других. Помнил, во что превратился дом господина Илира и каким стало его тело. В кошмарах искатель часто видел два тела, истерзанных до неузнаваемости, чувствовал тяжелый запах крови и знал, что это было результатом стараний демонов. Кит знал, каковы темные создания на самом деле, поэтому не спускал глаз с демоницы – костьми ляжет, но сумеет доказать, что она не та, за кого пытается себя выдать.

Хотя за эти дни она ни разу не сменила обличье. Кит каждый день видел черные склеры, красные зрачки, два разных рога и клыки, которые, он не сомневался, вонзятся ему в шею, стоит только магии, связывающей их жизни, исчезнуть. Но пока что она издевалась над ним исключительно словесно, разве что сейчас пихала его ногу под столом и хищно улыбалась, наверняка наслаждаясь его растерянностью.

– Весело тебе, да? – прошипел Кит.

– Я умираю с голоду, – пожаловалась Твайла, проигнорировав его. – Давайте уже, заканчивайте свои дела, и мы поедим.

– Не хочешь съесть кого-нибудь из посетителей? – не преминул поддеть демоницу Кит.

– Ты невыносим. С каких пор сигридцы такие идиоты?

– Я чистокровный землянин.

– Еще хуже.

– М-да, весело у вас, – протянула Эрика, о присутствии которой Кит успел забыть. – Чего ты возишься с ними, Нико?

– Долгая история. Лучше объясни, почему так мало?

– Говорю же, все, что смогла найти.

– Что смогла найти? – не выдержал Кит.

Твайла еще раз пнула его под столом. Он ответил тем же, и демоница зарычала, приподнявшись. Николас остановил ее и невозмутимо сказал:

– Информацию обо всех коллекционерах сигридских реликвий. Я попросил.

– Ты, значит, тоже коалицию предала, – нахмурившись, обратился Кит к Эрике.

– Нет же! Помогаю Нико, слежу за демонами в этом городе, все по стандарту. Что ты так смотришь на меня? Между прочим, работать под прикрытием и одновременно собирать информацию сложно!

Кит едва не задохнулся от возмущения. Эрика наклонилась ближе, сощурилась, критически оглядывая его, и спустя несколько секунд добавила:

– Ты же обычный искатель, почему не следуешь приказам сальватора и старшего мага? Обычный… и симпатичный. Сходим на свидание, когда Нико закончит свое дело и ты будешь свободен?

На этот раз Кит едва не задохнулся вовсе не от возмущения. Твайла рассмеялась, дернулась всем телом и снова пнула его под столом.

– Да-да, – рассеянно пробормотал Николас, вновь уткнувшись в полученный лист и даже не поняв, к кому обратилась Эрика и что она сказала. – Погоди, а почему Андреас записан отдельно? С ним какие-то проблемы?

– Ходят слухи, что через два месяца он устраивает аукцион сигридских диковинок, но никто не знает, где он будет проходить. Там выставляют все: от дорогущих артефактов и трактатов до мелких безделушек вроде рогов и когтей демонов. Кто-то из тех, о ком я написала, может знать про то, что тебе нужно. Или хуже того – предоставить это для аукциона или попытаться выкупить. Поэтому я выделила Андреаса. Обязательно загляни к нему.

Николас еще раз пробежался глазами по списку, удовлетворенно кивнул и спрятал его в карман куртки.

– Спасибо за помощь, Эрика.

– Да пожалуйста, – расплылась в улыбке девушка. – Дай знать, если еще что-то понадобится. А ты, – она повернулась к Киту, и темные глаза вновь вспыхнули лиловым, – позвони, как сможешь, ладно?

Она щелкнула пальцами, и на столе, возле руки искателя, появился клочок бумажки с записанным номером.

Кровь прилила к щекам. Никогда прежде девушки не давали ему свой номер.

– Николас забрал его телефон, – давясь смехом, вставила Твайла.

– Ничего страшного! – ничуть не смутилась Эрика. – Что-нибудь придумаем. Ты только не потеряй номер, ладно? И дай знать, когда будешь свободен.

Кит исступленно моргал. Все это казалось каким-то чересчур фантастическим сном: он сидел в забегаловке вместе с сальватором, демоницей и незнакомой девушкой, которая нарушала правила коалиции, но приглашала его на свидание…

О боги всемогущие.

Она пригласила Кита на свидание.

Еще никто не приглашал его на свидание.

– Ну-с, – Эрика встала и изящно потянулась. – Была рада стараться. Надеюсь, этот список и впрямь чем-то поможет… Ах да! Ты не представился.

Твайла пнула его под столом. Опять. Кит выдавил из себя улыбку – приятную, как он надеялся, а не нервную, – и ответил:

– Кит.

– Приятно познакомиться, Кит. Помни, что ты обещал позвонить.

Кит вообще не помнил, чтобы обещал это, но все же улыбнулся, стараясь максимально скопировать улыбку Себастьяна, которой тот мог очаровать практически любую девушку, и ответил:

– Сразу же, как только моей жизни перестанет что-либо угрожать.

– Сразу же, как только моей жизни перестанет что-либо угрожать, – подражая голосу искателя, в сотый раз повторила демоница. – Боги, как романтично! Ты что, никогда не ходил на свидания?

Они находились на крыше самого популярного отеля Ирвайна и ждали, когда вернется Николас. Почувствовав приближение людей из коалиции, сальватор перебросил их сюда и сказал ждать, пока он собьет преследователей со следа.

Кит мог бы попытаться избавиться от Твайлы, но магия все еще связывала их, и искатель сомневался, что Рейна простит ему, если он убьет ее сальватора. Что он ей вообще сказал бы в таком случае? «Извини, Рейна, я просто выполнял свой долг»? «Пожалуйста, не злись, вот тебе украшение из костей демона»? Кит не такой уж и глупый, чтобы гневить сакрификиума, а тем более – Рейну, пугавшую его одним видом.

Сакри довольно часто появлялась рядом с Николасом и больше устрашала, чем помогала советом. Рейна почему-то всегда была почти в три раза крупнее, ее мощные руки ласково ложились на плечи или макушку Николаса и гладили его, будто кота, пока фиолетовые глаза пылали яростью. Искатель с первого раза разгадал это послание: Рейна обеспечит ему медленную мучительную смерть, если из-за Кита на Николасе появится хотя бы царапинка.

Поэтому Кит сидел, свесив ноги с края крыши, и старался игнорировать подтрунивания демоницы, которая не утихала ни на секунду, постоянно придумывая новые шутки.

Хотя, может, дело было в напряжении, повисшем в воздухе. Поначалу Кит думал, что это из-за его желания избавиться от демоницы, но когда Твайла резко подскочила на ноги и потянула его за собой, понял, что ошибался.

Вокруг его ног полукругом засияли черные сигилы, и слегка замерцал барьер. На секунду искателя захлестнула паника. Почему оградили его, а не Твайлу? Почему она так испугалась?

Кит вгляделся в темноту перед собой, которую не развеивали даже огни отеля, и отпрянул к преграде позади себя, увидев, как тьма зашевелилась. Она ступила вперед, сформировалась в две фигуры, раскрывшись за спиной одной из них подобно крыльям, и явила Маракса с Иснаном.

– Твайла, милая! – радостно проворковал Маракс. – Я скучал!

Твайла громко зарычала и пригнулась, будто готовилась напасть.

– Тише, тише. – Маракс примирительно поднял ладони и покачал головой, осуждающе цокнув языком. – Не нужно злиться, милая.

Твайла зарычала громче. Кит нащупал чехол с кинжалом, оставленный Николасом и закрепленный на бедре, и постарался как можно незаметнее достать его, но тело будто оцепенело. Пока Маракс едва не светился от счастья, Иснан беззвучно шевелил губами, исподлобья смотря прямо перед собой. Кит скосил глаза на вереницу черных сигилов, из-за которых не мог выйти за пределы барьера, они тускло вспыхивали, будто реагировали на магию. Но демоны не владели магией. Только хаосом.

Однако Иснан продолжал что-то бормотать, пока Маракс медленно приближался к Твайле. Она не отступала, не меняла положения и не переставала рычать, чем удивляла и даже злила – не думает же она, что справится с самим Мараксом? Может, ей и удавалось избегать смерти от его рук все это время, но сейчас удача была не на ее стороне.

Не на их стороне. Их жизни были связаны, и если Маракс нападет на одного из них, пострадает другой – и Николасу, где бы он сейчас ни находился, достанется в той же мере.

– Твайла! – тихо шепнул Кит, ненавидя себя за то, что собирается сделать. – Твайла, уведи их отсюда! Превратись в птицу какую-нибудь и уведи их отсюда, иначе все погибнем!

– Закрой рот.

Маракс остановился метрах в пяти от них. Кит с трудом различал черты его белого лица, зато хорошо видел красные глаза и контур трепещущих крыльев.

– Твайла, милая, – широко улыбаясь, повторил Маракс. – Ты плохо выглядишь.

– О, правда? – Демоница дернула головой, и ее тело стало меняться – фигура вытянулась, за спиной раскрылись крылья – точно такие же, как у Маракса. Твайла даже заговорила его голосом: – По крайней мере, мои крылья целы.

Кит перевел взгляд на настоящего Маракса. На секунду на его лице мелькнула озадаченность, сменившаяся яростью. Его крылья встрепенулись будто против воли. Искатель, приглядевшись, заметил крохотные просвечивающиеся пятна – дыры, оставленные магией Николаса в день, когда Пайпер пропала.

– Всего лишь временное неудобство, – с натянутой улыбкой произнес демон.

– Правда? – уточнила Твайла его голосом. – Они не исчезают, Маракс. Неужели сдаешь позиции?

«Хватит его провоцировать», – хотел шепнуть Кит, но губы отказывались шевелиться. Секундами ранее он мог говорить, слабо дергать пальцами, поворачивать голову, но сейчас его тело оцепенело полностью. Иснан все еще стоял на месте, шевеля губами, но Кит видел тени, стремительно приближавшиеся к ним.

И где только носит Николаса?

Кит пытался издать хотя бы звук, но Твайла оказалась достаточно наблюдательной и подпрыгнула, расправив крылья, когда тени, напоминавшие крупных змей, кинулись на нее с разинутыми ртами.

Поднявшись выше, демоница спикировала на Маракса и с рычанием набросилась на него, вцепившись когтями и клыками в его плоть. Демон яростно закричал и отбросил Твайлу в сторону, но она подскочила на ноги и, на бегу меняя обличье, вновь кинулась в атаку.

Кит был уверен, что демоница повстречала достаточно чудовищ, чей облик могла украсть и использовать против Маракса, однако едва не подавился криком. Твайла с остервенением атаковала демона, и с каждым новым ударом страх укреплялся в сознании Кита все сильнее.

Твайла была ниже Маракса сантиметров на тридцать, но бросалась на демона так, будто, наоборот, имела преимущество в росте. Тени окружали их, рычали, визжали и скалились, пытались дотянуться до Твайлы и схватить ее за волосы, руки и ноги, но она атаковывала лишь яростнее, терзая Маракса и не отпуская его от себя ни на шаг.

Несколько теней, сформированных хаосом, ринулись к обездвиженному Киту. Крик вновь застрял в горле, мышцы напряглись от усилий, прилагаемых ради одного простого движения – достать кинжал. Перед лицом что-то мелькнуло. В самый последний момент Твайла перехватила двух змей и, резко сжав кулаки, разорвала их на частицы хаоса, а затем метнулась обратно к Мараксу, поднимавшемуся на ноги.

Все это было до ужаса странным. Кит ничего не понимал. Почему Твайла так отчаянно сражалась, почему Маракс и Иснан явились к ним, почему Николаса до сих пор нет, почему…

Маракс, которого Твайла успела повалить, резко вскинул руку и положил ладонь ей на лоб, впившись когтями в голову. Демоница захрипела и замерла, ее взгляд опустел. Кит ощутил, как от страха сердце упало вниз. А в следующую секунду боль охватила тело.

На этот раз он вскрикнул, почувствовав, как нечто острое глубоко вонзилось в плоть, и даже сумел повернуть голову. Его левое предплечье опоясывала небольшая черная змея. Демон быстро юркнул вниз и пополз к Иснану мимо застывших в оцепенении Маракса и Твайлы.

Иснан наклонился, взяв змею, и та начала меняться. Клубы черного дыма окутали ее тонкое мелкое тело, превратив его в стеклянный сосуд, который Иснан закупорил и спрятал в складках черной одежды. Хаос больше не держал тело Кита: искатель дернул плечами и поднял укушенную руку, увидев два глубоких кровоточащих следа.

Внезапно Твайла громко, истерично закричала, рухнула наземь и забилась в конвульсиях. Маракс заворчал, поднимаясь на ноги, и бесцеремонно оттолкнул демоницу, со всей силы пнув ее под ребра. Крик Твайлы резко стих, но продолжал эхом звучать в ушах Кита. Он попытался шагнуть, но уперся в невидимую преграду.

– Это все? – достаточно громко спросил Маракс, проводя ладонями по лицу. Раны, оставленные Твайлой, исчезали, разорванная одежда вновь срасталась благодаря странным теням, из которых состояла, а белые волосы очищались от грязи и крови.

– Все.

– Отлично. Идем, у меня еще куча дел.

Кит кое-как сумел посмотреть на неподвижную Твайлу. Она скорее напоминала сломанную куклу, чем демоницу, которая только что остервенело боролась с одним из самых сильных темных созданий этого мира. Левая нога вывернута под неестественным углом, из сломанного левого рога текла черная кровь, все тело покрывали фиолетовые и черные пятна. Кит видел, что демоница получала раны во время сражения, но они не были такими ужасными и не казались ему смертельными.

И они не отражались на нем. Только сейчас искатель понял, что все раны Твайлы остались при ней – если не считать нападения змеи-тени, Кит был цел.

Маракс расправил крылья и повел плечами, будто разминаясь, а затем вместе с Иснаном растворился в тенях. Вся тьма исчезла словно по щелчку пальцев, как и барьеры. Кое-как удержав равновесие, Кит рванул к Твайле.

– Давай, идиотка… – бормотал он, прикладывая трясущиеся пальцы к ее шее. – Давай, давай, давай…

Он считал секунды, слыша только свое громко стучащее сердце, и не понимал, что творит. Если магия Николаса не работала, не должен ли Кит оставить демоницу умирать?

Разумеется, должен. Его работа – истреблять темных созданий. Он должен убить демоницу, лежащую перед ним, для верности вонзить кинжал ей в сердце и, возможно, отрезать голову.

Он не должен аккуратно переворачивать ее, прикладывать пальцы сначала к носу, пытаясь уловить дыхание, а после наклоняться так низко, чтобы услышать ее сердцебиение.

Вот только Кит ничего не слышал.

– Нет-нет-нет… – затараторил он, в панике оглядывая демоницу. – Давай, Твайла, очнись!

Глава 7
Живому существу подобен

Иногда Алекса переклинивало. Это случалось еще в детстве, и всегда после каких-либо шокирующих событий: выговор в школе, смерть любимого кота, новости, потрясавшие коалицию. Смерть лучшего друга.

В тринадцать лет врач сказал, что у Алекса симптомы ананкастного расстройства, и его отец Август сделал все возможное, чтобы никто в коалиции не узнал о его тревожности. Даже заплатил огромную сумму магу, поработавшему над врачом, чтобы тот не болтал.

Сам Алекс относился к этому довольно скептически. В тринадцать ты полностью доверяешь родителям и в большинстве случаев делаешь то, что они говорят. К тому же он слишком часто слышал что-то вроде: «Это не может то появляться, то исчезать, значит, это просто особенность твоего характера», – и принял это за правду. Но спустя годы справляться с моментами, когда его переклинивало, становилось сложнее.

Когда это случалось, Алексом овладевала паника. Он пытался контролировать ситуацию, чтобы ничего сверхъестественного и опасного не случилось, чтобы никто не пострадал, но с трудом мог что-либо сделать. Он был упрям, поглощен мелкими, ненужными деталями и хотел, чтобы все вокруг было идеально. Его перфекционизм мог раздражать Рокси и отца, что казалось странным в случае с отцом, ведь он-то присутствовал на консультации Алекса с врачом, и он же наказал Алексу никому в семье, кроме матери, об этом не говорить – «чтобы не беспокоить».

Даже несмотря на то, что Рокси раздражалась из-за любой мелочи – в частности, из-за того, что у нее было два старших брата, пытавшихся защитить ее от всего и всех, – порой ее реакция задевала Алекса. Он этого, разумеется, не показывал, потому что у Рокси были свои проблемы, и он не хотел добавлять причин для беспокойства. Но когда им стало известно, что концентрация хаоса на территории женского пансиона в Англии, куда отправили сестру, превысила максимальную отметку… Алекса переклинило. Опять. Он только-только начал успокаиваться после смерти Рика, как едва не потерял Рокси. Даже удивительно, что он не умер из-за волнения и не задушил сестру в объятиях, когда вместе с остальными искателями прибыл на место и нашел ее.

Рокси разобралась с демоном чуть больше двух недель назад – ровно шестнадцать дней назад, если быть точнее, – и с тех пор почти все время торчала дома, чем почему-то была недовольна. Все говорила, что лучше бы провела это время в особняке Гилберта, ведь Марселин – лучшая целительница всей коалиции.

Один раз, когда Алекс пересекся с Себастьяном в архивах дома, он спросил, почему их сестра так хочет провести время в особняке Гилберта, брат хмыкнул и даже рассмеялся.

– Ты серьезно? – спросил Себастьян, проигнорировав мгновенно загоревшийся интересом взгляд Зельды Сулис, и добавил таким тоном, будто это было чем-то из ряда вон выходящим: – Даже Соня все знает.

Себастьян принимал существование Сони только из-за того, что она была подругой Алекса, и терпел ее по той же причине.

– Ну давай, – обреченно ответил Алекс, видя, с какой торжествующей улыбкой Себастьян смотрит на него. – Просвети меня.

– Не буду. Рокси думает, что никто не знает, так что догадывайся сам, иначе она точно поймет, что кто-то сказал тебе, и тогда нам всем конец.

В принципе, это было правдой. Если в детстве кто-нибудь случайно выдавал ее секрет, Рокси бегала за ними с первым попавшимся под руку предметом и пыталась убить. У Себастьяна где-то на локте до сих пор был шрам от степлера, который сестра кинула в него, когда он случайно рассказал о парне, с которым она целовалась.

Разговор с Себастьяном выбил Алекса из колеи, хотя за последние две недели он начал приходить в себя.

Его опять переклинило, и расплачивалась за это Соня.

– Господи, Алекс! – шикнула она на него, когда искатель опять спросил, что такого ужасного поняли она и Себастьян, до чего не мог дойти он. – Угомонись!

Алекс поджал губы, зло посмотрев на нее. Они уже поймали почти дюжину драу, захваченных хаосом, отправив их в зал Истины через специальный сигил, нанесенный на кожу, и теперь могли совершенно спокойно заняться своими делами, ни на что не отвлекаясь. Вплоть до следующего задания, разумеется.

– Просто скажи мне, – настойчиво произнес Алекс, наклоняясь к Соне. – Клянусь, я тебя не выдам!

– Угомонись! – повторила Соня и даже ускорила шаг, пытаясь оторваться от Алекса, но он быстро нагнал ее.

– Я переживаю! Почему Рокси сказала, что лучше бы гостила у Гилберта?

Соня утянула его с собой к витрине ближайшего магазина, огляделась, будто хотела убедиться, что их никто не подслушивает, и с шумным вздохом сказала:

– Ладно, скажу, только не ори. Рокси… ну, ей нравится Гилберт.

Алекс непонимающе нахмурился:

– Он всем нравится.

Соня собиралась ответить, но вместо этого куда-то указала. Алекс повернулся, но не заметил ничего необычного, разве что на крыше здания напротив не было света. Вернее, он был, но будто перекрывался чем-то темным и плотным, на что никто не обращал внимания.

– Только что этого не было, – пробормотала Соня.

– Ты заметила еще что-нибудь?

– Нет, только… Мне кажется или там что-то шевелится?

Соня указала намного выше как раз в тот момент, когда что-то черное, имеющее крылья, резко подскочило вверх.

Не сговариваясь, искатели рванули вперед, не сводя взгляда с колыхавшейся тьмы на крыше. Вне зависимости от уровня угрозы, они были обязаны сообщить об этом инциденте, и Алекс краем глаза увидел, как Соня на бегу закатала рукав водолазки и коснулась одного из постоянных сигилов, оповещавших магов в зале Истины, что кто-то из искателей обнаружил место скопления хаоса.

Для беспрепятственной поимки обезумевших драу их укрыли чарами, благодаря которым обычные люди не замечали искателей. Им не грозило даже случайное столкновение на улице – чары были достаточно мощными и внушали людям, что им просто нужно сделать несколько шагов в сторону и продолжить свой путь. Поэтому они без проблем проскользнули в здание как раз в тот момент, когда люди его покидали.

Часто дышащая, с взлохмаченными красными волосами и встревоженным лицом, Соня спросила у администратора на ресепшене, как им попасть на крышу, и тот без колебаний объяснил дорогу, лишь несколько секунд спустя поняв, что что-то не так. Но когда он поднял голову и хотел окликнуть их, они скрылись за поворотом, а затем чары надавили на администратора, вынуждая забыть, с кем он разговаривал.

Соня была невысокой, но неслась вперед так, будто от этого зависели их жизни, и Алекс едва за ней успевал. Даже рюкзак за спиной, в котором всегда было дополнительное оружие и маленькая аптечка, не замедлял ее. Из-за закрытой двери, ведущей на крышу, послышался крик, и, что самое ужасающее, Алекс сразу узнал голос Кита.

Соня быстро достала из кармана маленькую отмычку, взломав замок, они почти одновременно толкнули двери и вбежали на крышу. Алекс был готов к непроглядной тьме и демонам, но вокруг оказалось пусто и не особо темно – света с фонарей на крыше и с соседних зданий было достаточно, чтобы разглядеть панику на лице Кита и демоницу, на которую он кричал.

– Давай, давай! – не унимался Кит и, что удивило и напугало Алекса еще сильнее, принялся давить ей на грудь – точно так, как их учили делать непрямой массаж сердца.

Соня, застывшая на месте, вдруг одновременно с Алексом дернулась от резкой боли и вскрикнула. Кит, подскочив на ноги, обернулся, но после опустил плечи и выдохнул будто бы облегченно.

– Это вы… Нет, стоп! – тут же крикнул он, вновь упав рядом с демоницей.

Соня, держась за пульсирующее от боли запястье, посмотрела на Алекса, испытывавшего больше шок, чем боль от проснувшейся метки.

Магия, подтверждающая договоры искателей, была сложной, но не сложнее метки, которую нанесли всем после того, как Николас Хейн, Кит Риндер и демоница, обнаруженная на территории дома господина Илира, были объявлены в розыск. Она должна была активироваться, когда кто-либо найдет разыскиваемых, что, собственно, и произошло. Но удивлен Алекс был тому, что Кит пытался оказать помощь демонице, которую, как слышал искатель, пытался убить в день, когда умер господин Илир.

– Ну же! – Крик Кита, резкий и громкий, едва не заставил Алекса подскочить на месте. – Вы будете помогать или нет?!

– Но она же… – неуверенно выдала Соня и, сглотнув, попыталась еще раз: – Она же демон.

– Да хоть сатана! Она не дышит, ясно?

Алекс переглянулся с озадаченной Соней. В их поисках прежде не встречались ситуации, когда они помогали демонам.

– Почему? – только и спросила Соня, первой подобрав нужное слово.

Их учили, что темных созданий нужно убивать сразу же. Ножом, пистолетом, магией, голыми руками – чем угодно, потому что демоны не будут стоять на месте и ждать, пока на них нападут. Кит был умным парнем, он был воспитан Джонатаном Сандерсоном и фактически являлся его преемником – он должен был знать это.

Так почему он пытался помочь демонице?

Алекс не представлял, что собирался сделать, лишь шагнул вперед, когда демоница вдруг дернулась и захрипела. Соня подскочила на месте и развернула кинжал, приготовившись к атаке. Алекс неосознанно повторил ее позу, достав пистолет. Он не собирался стрелять прямо сейчас, но обязан был быть готовым.

Содрогаясь, демоница кое-как приняла сидячее положение. Кит осторожно придерживал ее за плечи, будто боялся сделать больно. Алекс медленно пошел в сторону, не сводя глаз с демоницы, и буквально через пару шагов смог получше рассмотреть ее. Оба рога сломаны, длинные черные волосы всклокочены, сквозь дыры в одежде видны свежие порезы, синяки и гематомы, ярко выделявшиеся на белой коже.

Кит шумно выдохнул, когда демоница слабым толчком отпихнула его от себя и начала оглядываться. Заметив искателей, демоница сквозь зубы прошипела:

– Так и знала.

– Нет, нет, – вдруг затараторил Кит, подскочив на ноги и встав ровно так, чтобы оказаться между Алексом с пистолетом и демоницей.

– Нет? – с притворным удивлением повторила демоница, упираясь дрожавшими руками в твердую поверхность. – А мне кажется, что да.

– Как бы я сообщил им, где мы? Ни телефона, ни метки!

– Тогда откуда они здесь?

– Ты думаешь, я знаю?!

– Не ори на меня!

– Это ты не ори на меня!

Алекс покосился на сбитую с толку Соню – она разве что пальцем у виска не крутила, чтобы обозначить, насколько сильно поведение Кита отличается от того, что они ожидали.

Так ли сильно искателя волнует тот факт, что демоница подумала, будто это он сообщил их местоположение? Почему Кит так яростно это отрицает и при этом выглядит даже виноватым? Это казалось абсурдным, особенно если учесть, что демоница все еще сидела на месте и дрожала то ли от боли, то ли от страха.

– Объяснишь, что здесь происходит? – наконец вмешалась Соня.

– Николас считает, что она невиновна.

– Я невиновна! – горячо подтвердила демоница.

– Ты можешь хоть минуту помолчать и дать мне разобраться? – тут же отреагировал Кит, всплеснув руками. – Ты едва не умерла, между прочим!

– Если бы Мараксу нужно было меня убить, он бы убил быстро. А если бы хотел помучить, забрал бы с собой.

– Тогда что это было? Почему твое сердце остановилось?

– Я, что ли, знаю? Его хаос намного сильнее моего и способен на то, о чем я даже не подозреваю!

– Тогда на кой черт ты на него бросилась? Могла сбежать и просто бросить меня, раз уж магия не связывала наши жизни.

– Я защищала тебя, идиот!

Кит вздрогнул, как от удара, и ошалело уставился на демоницу. Соня все-таки покрутила пальцем у виска, а Алекс был сбит с толку словами демоницы и ее выражением лица. Ее будто злило, что пришлось защищать Кита, но при этом она явно испытывала облегчение, которое не удавалось скрыть из-за боли.

Соня сделала еще шаг вперед и тут же наткнулась на преграду, выскочившую из пустоты – Николас Хейл выглядел не менее испуганным, чем искательница, и даже взвизгнул, встретившись с ней взглядом. Сальватор огляделся, еще раз взвизгнул, заметив демоницу, и пулей метнулся к ней.

– Не трогай меня! – громко крикнула она.

Николас остановился рядом с Китом и непонимающе уставился на демоницу.

– Что-то… не так, – пробормотала она, начав часто дышать. – Возможно, он отравил меня хаосом… который должен… воздействовать на тебя…

– Что? – кое-как выдавил Николас, в то время как Кит неуверенно возразил:

– Но я же смог тебя коснуться.

– Не то чтобы это был приятный опыт, – на одном дыхании произнесла демоница. – У меня все ребра болят… Но, наверное, это из-за магии сакри. Как-то же демоны… сумели убить Аннабель. Может, они теперь охотятся за Нико.

Николас топтался на месте и очень сильно напоминал Алексу брошенного на дороге маленького котенка. Сальватор выглядел по-настоящему несчастным, не имея возможности прикоснуться к демонице и помочь ей, что в очередной раз удивило искателя.

– Но я же могу…

– Не рискуй, – процедила сквозь зубы демоница. – Лучше открой портал. Я знаю, кто сможет помочь.

Секундой позже за спиной Сони открылся портал, который вряд ли был сформирован Николасом. Сальватор удивленно обернулся и увидел Сиония, быстро перешедшего границу портала, за которой виднелись какие-то леса.

– Это вы! – с облегчением выдохнула Соня.

Неудивительно, что первым магом, отозвавшимся на сигнал метки, был именно Сионий. Он отслеживал Движение уже давно, с тех самых пор, как был убит Элиот Баурон, но вплоть до этого момента не достигал значительных успехов. Алекс думал, что дело в силе Сиония, но когда Николас неожиданно выступил вперед, все встало на свои места.

Сакрификиумы всегда были ниже богов, но выше смертных. Их магия – уникальная и неповторимая. Неудивительно, что отследить ее крайне сложно даже магу, который когда-то был ее наследником.

– Здравствуй, Сионий, – сказал Николас почти ласково, и в его голосе послышалось чужое эхо – громкое, мощное, будто кто-то включил сразу несколько громкоговорителей.

Сионий замер на месте, нахмурившись. Что-то поменялось в поведении Николаса, его осанке, жестах и даже взгляде. Алекс запомнил сальватора как суетливого и жизнерадостного юношу, который пытался успеть везде и всюду, чем часто доставлял проблемы опытным магам и другим членам коалиции.

– Очень рада тебя видеть, – продолжил Николас, эхо чужого голоса в его собственном стало значительно громче.

– Рейна, – сдержанно отозвался Сионий, не двигаясь. – Очень… неожиданно.

– Почему же? – рассмеялась Рейна, растянув губы Николаса в широкой улыбке. – Ты все время наступал нам на пятки.

– Но ты никогда не позволяла подойти ближе.

Рейна фыркнула, и Николас покачал головой, не соглашаясь со словами мага.

– Старайся лучше, и, может быть, я вновь сделаю тебя своим наследником. Ты очень способный маг, мой дорогой.

– И я должен следовать своему долгу.

Сионий шагнул вперед и уткнулся в невидимую преграду. Соня, стоявшая буквально в метре от него, попятилась в сторону.

– Разве я сказала, что ты можешь делать все, что вздумается? – угрожающе тихо спросила Рейна, подняв руку Николаса, сиявшую фиолетовыми вспышками. – Я бы не хотела, чтобы мой мальчик пострадал.

– Рейна, он защищает демона.

– Он защищает малышку Твайлу, Сионий, – подражая его голосу, возразила Рейна. – Ты совсем не помнишь, что Масрур говорил тебе о Твайле?

Демоница, которую, очевидно, звали Твайла, вскинула голову и вперилась в Сиония изучающим взглядом. Ее лицо стало еще бледнее, а на охваченных дрожью руках выступили серые и черные линии, напоминавшие маленькие молнии. Должно быть, это и был хаос Маракса, который, предположительно, опасен для Николаса.

– Я никогда ее не видел и не могу быть уверен, что она – та самая Твайла.

– Ты всегда был таким упертым или это уже старческое?

Николас вздрогнул, и от него отделилось нечто, напоминавшее призрака. Тихо пискнувшая Соня отошла еще дальше, почти налетев на Алекса, который тут же положил руки на ее плечи, надеясь успокоить.

К Сионию приблизилась высокая женщина, тело которой было полупрозрачным: сквозь темные блестящие волосы, достигавшие лодыжек, легкое платье и фиолетовую кожу Алекс видел очертания других предметов, далеких зданий и неба.

Сионий шумно втянул воздух и вновь замер, стоило женщине положить пальцы ему на виски. На какое-то время все стихло. Маг стоял не шевелясь, пока Рейна что-то делала с ним, как понял Алекс на интуитивном уровне. Наконец сакри хищно улыбнулась и растворилась, как если бы была лишь туманным силуэтом.

Николас тряхнул головой, потер переносицу и пробормотал:

– У нас есть немного времени, прежде чем он придет в себя. Нужно убираться отсюда.

– И куда? – торопливо спросил Кит. – На метку наверняка среагировал не один маг.

– Значит, убираемся очень быстро, – сальватор остановил задумчивый взгляд на Твайле и уточнил: – Где живет тот, о ком ты говорила?

– Нихар[5].

– Э-э… Это где?

– В Испании.

– А-а-а… Ладно, – неожиданно хлопнув в ладоши, заключил Николас, – как-нибудь справимся. Рейна, ты же отправишь драу, чтобы они помогли?..

А, уже? Отлично, спасибо. Так, – продолжил он, присев рядом с Твайлой на корточки, – если ты все еще не излечилась, значит, дело плохо?

– Очень плохо, – уточнила демоница.

– Кит, – с надеждой в голосе и взгляде обратился к искателю Николас, – ты же поможешь Твайле, да?

Кит подавился воздухом и разразился гневной тирадой о том, что и так сделал достаточно, не позволив Твайле умереть, на что она резко заметила, что он, наоборот, пытался сломать ей ребра и, следовательно, убить.

Алекс смотрел на разгоравшийся спор и никак не мог понять, что делать. Даже когда все еще ворчавший Кит подошел к Твайле и под ее раздраженное бормотание поднял демоницу на руки, пустота в голове Алекса не исчезла.

– Почему? – повторила свой вопрос Соня.

Все трое посмотрели на них одновременно. Алекс инстинктивно чуть сильнее сжал плечи Сони.

– Как бы адекватно это объяснить… – пробормотал Кит, сощуренными глазами посмотрев на Твайлу. – Убери когти от моей шеи.

– Иначе я упаду, – пожав плечами, ответила демоница. – И тогда Николас будет очень зол.

– Да, я буду очень зол, – будто на автомате согласился сальватор и ответил Соне: – Потому что Твайла совершенно точно не виновата и не заслуживает того, чтобы на нее охотились.

– Но Рейна остановила только Сиония, – заметил Алекс, скосив глаза на мага, все еще неподвижно стоявшего на месте.

– Именно!

Николас подбежал ближе, махнув Киту, и, когда тот оказался достаточно близко, коснулся его плеча, а вторую руку положил поверх руки Алекса и с улыбкой сказал:

– Рейна считает, что вы можете быть полезными.

Никто не успел издать даже звука. Весь мир распался на множество частиц, а тело словно расщепилось до атомов.

То, что сделал Николас, будто проникло Соне под кожу и впилось в мышцы, как тысячи крохотных паразитов, жаждущих крови.

Мир рассыпался на миллиарды цветных кусочков, за которыми всего на мгновение показалась тьма, а после – новые миллиарды кусочков сложились в иную картину. Соня обязательно упала бы, если бы Алекс не придержал ее. Замутненным взглядом она посмотрела на него, такого же сбитого с толку и напуганного, и почувствовала, как его руки переместились с ее плеч на ладони и крепко сжали их.

– Так, отлично! – бодро произнес Николас откуда-то сбоку. Соня попыталась сфокусировать на нем взгляд, но ничего не получилось. Все вокруг было слишком ярким, белым, пахло солью. – Твайла, как зовут того человека?

– Альтан. Он жил на улице Тио Химено.

В ушах зашумело. Кажется, Николас сказал что-то еще, после чего мир вновь рассыпался. Соня вцепилась в Алекса и подавила испуганный вскрик, молясь, чтобы мучение как можно скорее закончилось.

Николас не открывал привычный портал, используя магию иным способом, и они перенеслись в другое место будто по щелчку пальцев. Соня увидела пятна белого, песчаного и зеленого цветов, почувствовала запах, характерный для старых каменных строений, и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить мысли и хоть немного уменьшить боль и шум в голове. Наконец ей удалось сфокусировать взгляд.

Они стояли перед простым двухэтажным домом из белого камня. Входная дверь вдруг открылась, и на пороге показался невысокий мускулистый мужчина с седеющий бородой и неухоженными волосами, который тут же начал кричать на них. Соня с трудом понимала его, а когда, казалось, уже нашла силы, чтобы ответить, мужчина неожиданно перешел на сигридский язык и громко спросил:

– Чего вам надо?

Твайла, которую из-за сломанной ноги Кит до сих пор держал на руках, натянула улыбку:

– Я ищу Альтана.

– Альтана-то? – удивленно повторил мужчина и рассмеялся, махнув рукой, испещренной светлыми шрамами. – А ты, собственно, кто, чтобы искать его?

– Твайла, давняя подруга. Он мне должен, пришло время платить.

– И почему я должен тебе верить?

– Если ты не скажешь, где Альтан, ночью я приду по твою душу.

Звучало неубедительно и по-детски наивно, но Соня вздрогнула. Это было первое проявление (или намек на него) агрессивного настроя демоницы. Кит, который не мог отодвинуться от демоницы подальше, нахмурился и сердито уставился на нее, но Твайла будто не заметила этого взгляда и миролюбиво продолжила:

– Так что? Скажешь, где Альтан? И напомнишь, как тебя зовут?

– Блас, – выдавил мужчина, во все глаза смотря на нее.

– Блас, – повторила Твайла, будто пробуя его имя на вкус. – Да, помню такого. Ты, кажется, еще пешком под стол ходил, когда Альтан рассказывал о тебе. Это не ты случайно пытался проглотить опавшие листья его цветка, потому что подумал, что…

– Ну все, все! – замахал руками мужчина и приблизился к ним. – Понял я, что ты та самая Твайла… А что, – хмыкнул он, посмотрев на ее левую ногу, вывернутую под неестественным углом, – сама справиться не можешь?

– Мне нужен Альтан. Скажи, где он.

– Я-то скажу, да только боюсь, что ты до него не дотянешь… Эй, парень, – обратился он к Киту, – заноси ее в дом, я остановлю кровотечение. А ты у нас?.. – пробормотал Блас, переведя взгляд на сальватора.

– Николас, очень приятно, – на одном дыхании выдал юноша.

– А-а, Николас. Тот самый, что ли?

– Может, да, может, нет.

– Ясно. Тот самый.

Николас состроил кислую мину и опустил плечи. Блас окинул каждого оценивающим взглядом, уделив особое внимание Соне и Алексу. Он изучал их так пристально и долго, что Соня, не сдержавшись, вцепилась в ладонь Алекса, пытаясь немного успокоиться и почувствовать, что он все еще рядом. Ей не нравился взгляд этого мужчины.

– Я чудовище в свой дом не пущу.

Николас замер, не успев сделать даже шага.

– Но… вы же только что сказали заходить.

– Ты глухой? Я сказал, что чудовище в дом не пущу.

– Но вы же…

– Парень, чего стоишь? – прикрикнул мужчина на озадаченного Кита. – До ночи будем ждать? Давай, шевелись, у меня дел по горло! Эй, – повторил он таким тоном, будто добивался от кого-то внимания. Соне потребовались секунды, чтобы осознать: Блас обращался к ней. – Давай, проваливай. В этот раз я закрою глаза только из-за Твайлы и Альтана, но в следующий – пощады не жди.

– Что?

Соня глупо заморгала. Этот мужчина не жалует искателей? Тогда почему он сказал Киту отнести Твайлу внутрь, а Алекса до сих пор будто вообще не замечал? Почему он выглядел таким враждебно настроенным, когда смотрел на Соню, но менялся, стоило взгляду переместиться на Твайлу или Николаса?

– Убирайся! – вдруг взревел мужчина, махнув рукой в ее сторону. – Nacido en la sangre!

Соня против воли отшатнулась, вздрогнув. Голова болела с той самой минуты, как Николас впервые перенес их, но боль была терпимой. Теперь же Соня почувствовала, как в основание черепа будто вонзились маленькие ледяные иглы, как что-то холодное проникло внутрь и терзало ее мозг.

Перед глазами что-то мелькнуло, и Соня зажмурилась. Лишь услышав предостережение Алекса, она сумела открыть глаза. Искатель заслонил ее собой, вытянутой рукой остановив подошедшего ближе мужчину.

– Ей здесь не место, – прошипел Блас, неотрывно смотря на Соню. – От nacido en la sangre одни беды.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, но не советую подходить ближе или оскорблять ее. Мы все еще искатели и имеем право арестовать вас.

– Тихо, успокоились! – прикрикнул Кит, уже стоявший на пороге чужого дома. – Черт, Нико, просто уйдите подальше, я вас найду!

Соня ничего не понимала. Николас и Кит перебрасывались фразами, игнорируя недовольство Бласа, который продолжал прожигать ее взглядом. Алекс не двигался и наверняка был готов доказать мужчине его неправоту, но Соня не могла позволить этой глупой стычке перерасти во что-то большее. Даже если слова мужчины задели ее, даже если ей почему-то казалось, что он говорил правду.

– Пойдем, – пробормотала Соня, вцепившись в плечо Алекса. – Нам нечего здесь делать.

Бросив что-то Киту, Николас подбежал к ним, взял их за руки и вновь перебросил в другое место. На парковке, огражденной сетчатым забором и низкими каменными стенами, было пусто, не считая нескольких машин и мусорных баков вдалеке.

– Подождите минутку, – торопливо произнес Николас, исчезнув.

Соня уставилась в пространство перед собой и не сразу осознала, что почти мгновенно, даже не по прошествии обозначенной сальватором минуты, перед ними появился Кит. На его красной толстовке отпечаталась черная кровь, а на лице застыло выражение, которое Соня не могла прочитать. С трудом переставляя ноги, девушка подошла к ближайшему парапету и села.

– Николас сказал, что мы в десяти минутах от дома Бласа, – проговорил Кит, вслед за Алексом подойдя к Соне. – Может, дело займет меньше получаса, не знаю, но… О чем говорил тот мужик?

Соня понятия не имела. Вернее сказать, она знала перевод, но никак не могла понять, почему мужчина использовал эти слова, обращаясь к ней. Что она сделала не так?

– Почему ты помогаешь демону? – задал свой вопрос Алекс, грозно сложив руки на груди.

– А, черт, тут все так запутано… Сам не знаю, – будто чувствуя вину, Кит опустил взгляд и пнул какую-то смятую бумажку. – Я думал, что Николас связал наши жизни магией. Он так и сказал: умрет один – умрут и двое других. И я не мог рисковать сальватором, но… Я не думал, что этот фокус с магией действительно фокус. И не понял, почему все же Твайла бросилась на Маракса.

– Сказала, что защищала тебя, – услужливо напомнил Алекс.

– И я не понимаю почему! Это же Маракс, как она с ним справилась бы?

– Ты мог оставить ее умирать. Почему пытался спасти?

– Не знаю! Просто среагировал, и все… Не знаю. Она странная. Ведет себя как человек и никому еще не навредила… Может, будем считать, что я просто вернул ей долг? За то, что она пыталась спасти меня.

Алекс недоверчиво хмыкнул и аккуратно скосил глаза на Соню, пытаясь убедиться, что она еще держится.

Соня не держалась. Она ничего не понимала и чувствовала, как медленно тонет.

Воздуха становилось все меньше. Слова мужчины гремели в ушах без остановки: «Nacido en la sangre, nacido en la sangre, nacido en la sangre».

Даже если опустить вполне естественные ошибки, которые могли возникнуть при переводе, или наличие какого-то особого произношения в этой местности, о котором она не знала, Соня все равно не могла понять, почему мужчина назвал ее «рожденной в крови».

Глава 8
Я всем вам знаю цену

Твайла не доверяла Бласу. Хаос подсказывал, что он тот самый Блас, про которого много лет назад рассказывал Альтан, – тот самый Блас, который в детстве прошел через эриам и с тех пор познавал сигридский мир исключительно своими силами. У него не было ни магии, ни чар, ни какой-нибудь еще силы, о которой редко говорили. Блас был самым обычным мужчиной, который помогал сигридцам и потомкам первых, если те обращались.

– Только без резких движений, – проворчал мужчина, когда закончил перевязывать ее правое предплечье. – Твое тело и так на пределе.

Демоница постаралась сохранить нейтральное выражение лица. В секунду, когда Кит, все еще ворчащий неизвестно из-за чего, занес ее внутрь, Твайла внимательно осмотрела полупустую просторную комнату, но не заметила ничего подозрительного. У дальней стены стояла низкая кушетка, на которую Кит очень аккуратно уложил Твайлу и даже подсунул ей под сломанную ногу подушку. Секундой позже рядом появился Николас, схватил Кита за плечо и исчез вместе с ним. Затем сальватор вновь появился, но уже один, нашел шаткий стул и быстро придвинул его поближе к кушетке. Он принялся шепотом спрашивать, что Блас собирается делать, но Твайла не отвечала, внимательно изучая незнакомое пространство. Она пыталась понять, почему Альтан оставил свой дом в Нихаре на милость Бласа. Все выглядело чужим и непривычным, но хаос не был насторожен. Даже Николас, казалось, целиком поверил Бласу. Но не Твайла. Она знала: когда хаос спокоен, нужно смотреть в оба.

– Ты бы лучше сказал, куда уехал Альтан, – стараясь улыбаться вежливо, сказала Твайла. – С нами же маг.

– Из-за магии которого хаос внутри тебя распространяется только сильнее.

– Откуда ты это знаешь?

– Альтан говорил, если рога не отрастают сразу же, значит, что-то препятствует.

Твайла поджала губы, проглотив язвительный ответ. Рога – это всегда гордость для демона. Даже один срезанный рог был чудовищным оскорблением и являлся клеймом, по которому определяли, кто слабее и кого следует убить сразу.

Твайла мысленно посоветовала Мараксу, этому крылатому выродку, забиться в самую темную и грязную дыру, иначе она найдет его и будет убивать очень медленно, в каждое действие вкладывая всю ненависть и ярость.

Она найдет Маракса и отомстит за все, что он сделал.

– Чем чаще на тебя воздействует его магия, – сказал Блас, указав на мгновенно выпрямившего спину Николаса, – тем быстрее хаос подбирается к сердцу.

– Один прыжок через портал не может убить ее, – обиженно отозвался сальватор.

– Ты готов рискнуть?

Твайла была готова, но Николас, очевидно, нет. Он всегда был впечатлительным и доверчивым. Хватило небольшого подтверждения Твайлы, что она слышала о Бласе, которое мальчишка воспринял как доказательство того, что их не тронут.

– Где Альтан? – требовательно повторила вопрос Твайла.

– Ясное же дело, что переехал, – проворчал Блас.

– Куда?

– Касерес.

Твайла нахмурилась – без карты она не понимала, где находилось это место.

– Северо-западнее, – будто угадав мысли, уточнил Блас. – Но учти: один портал и шанс в девяносто процентов, что хаос разорвет тебя изнутри.

Твайла насторожилась:

– Почему ты так уверен?

– Сказал же, рога…

– Но как ты определил? Я вполне могла сломать их при других обстоятельствах.

– Драу говорят, – произнес Блас тихо, будто не был уверен, что им стоит слышать это, – что демоны в последнее время затаились. Они продолжают открывать бреши, но в меньшем количестве. Слышал, будто кто-то начал охоту.

– Поэтому Альтан переехал?

– Нет, ему просто захотелось сменить обстановку.

Услышав, как Твайла фыркнула, а Николас нервно засмеялся, Блас серьезно заявил:

– Он мне так и сказал. Сама спросишь, когда встретитесь.

– В Касересе, – напомнила демоница. – На какой улице он живет?

– Эвора.

– Спасибо, – буркнула Твайла, изо всех сил выдавливая из себя благодарную улыбку. – И за то, что помог мне, тоже спасибо.

Как будто он сделал что-то сверхъестественное: остановил кровотечение из особо крупных ран, наложил пару повязок и дал отвар, который Твайла вежливо отказалась пить. Ей было тревожно и хотелось как можно скорее убраться оттуда. Не факт, конечно, что Альтан будет в Касересе и согласится принять их, но Твайла старалась мыслить позитивно.

Киту осточертело играть в храброго рыцаря, носившего даму на руках, но Твайла не рисковала касаться Николаса, а доверить ее Алексу или Соне – самоубийство, и неизвестно еще, с чьей стороны. Искатели не выглядели обрадованными тем фактом, что их насильно втянули в какое-то сомнительное дело. Кит не сомневался: Сионий уже сообщил обо всем, что увидел и услышал, и кто-нибудь успел заклеймить всех троих искателей предателями.

Очень странно, что это волновало Кита куда меньше, чем озадаченность на лице Твайлы. И, разумеется, чем само лицо Твайлы.

Будь его воля, он бы просто закинул демоницу на плечо, но она пообещала вырвать ему хребет, так что Кит все еще держал ее на руках. Это было очень неудобно и немного смущало. Искатель старался быть аккуратным не ради того, чтобы не навредить Твайле еще сильнее, а чтобы она не решила, будто он пытается ее убить.

Его также настораживало внимание, с которым Соня и Твайла, будто сговорившись, оглядывали улицы города. Николас перенес их на угол какой-то часовни, название которой Кит не мог прочитать. Зато могла Соня, которая даже без чар понимания прекрасно справлялась с иностранными языками, только она почему-то продолжала хмуриться и жевать нижнюю губу.

– Еще раз, – произнесла она таким тоном, будто до этого Николас ей что-то объяснял. – Куда ты нас перенес?

– Касерес, – уверенно ответил сальватор.

– Правда? – очень тихо уточнила Соня. – А с каких пор в испанском городе все говорят и пишут на португальском?!

– Ты знаешь португальский? – удивился Кит.

Девушка мазнула по нему убийственным взглядом – таким, который вполне мог соперничать со взглядом Твайлы, уставшей постоянно полагаться на искателя.

– Ты знаешь португальский? – повторил вопрос Алекс, и Соня сквозь зубы, но все же ответила:

– Нет, я что, похожа на всезнайку? Но уж надпись на португальском я отличу от надписи на испанском! – произнесла она на одном дыхании и, будто этого было недостаточно, повернулась к оторопевшему Николасу, всплеснула руками, громко выпалив: – Мы в Португалии!

– Ты шутишь! Драу сказали мне, что это Касерес!

– Касерес, улица Эвора? – наконец подала голос Твайла и мотнула головой так, что едва не царапнула кончиком обломанного рога по щеке Кита.

– Да, она самая! Я приманил драу там, на парковке, и они сказали, что точно знают, куда вести…

– Это город Эвора! – еще громче возразила Соня. – Мы стоим возле Часовни костей, а рядом церковь Святого Франциска! Мы в Португалии!

Соня продолжала доказывать сальватору, что они не в Касересе, до тех пор, пока откуда-то не послышалось хихиканье, больше напоминавшее шипение. Противный звук повторился над самыми головами. Кит развернулся, ощутив, как Твайла крепче сжала его шею, и уставился на трех странных существ, сидевших на каменной стене часовни вопреки законам физики.

– Ох, мамочки, – выдохнула Твайла и почти визгливо спросила у Николаса: – Это сальхи! Ты их приманил на помощь?

– Они ощущались как драу!

– Потому что это драу, переродившиеся из-за хаоса! – вскрикнула Соня. – До того, как найти вас, мы отловили около дюжины таких!

Сальхи не выглядели омерзительными и тем более не внушали страх. Маленькие, не больше тридцати сантиметров, с худосочными серыми телами и большими черными глазами навыкате.

– Так, спокойно, – торопливо произнес Алекс, – без повода они не нападут.

– Что конкретно считается поводом? – шепотом уточнил Кит.

– Любое проявление агрессии, громкие звуки, резкие запахи, чрезмерное употребление магии…

– Вау, а дышать-то хоть можно?

– Как именно они реагируют на магию? – едва слышно спросил Николас. – Как их остановить?

– Ты можешь создать вокруг них барьер? – уточнила Соня, не сводя глаз с хихикающих сальхи. – Нужно максимально ограничить их движения, а потом полностью обездвижить. На людей они вряд ли кинутся, если ты приманишь их чем-нибудь, но нужно уйти достаточно далеко.

Волосы на затылке Кита шевельнулись. Он было решил, что это Твайла вновь решила напугать его, но с Николасом будто произошло то же самое. Сальватор обернулся и застыл. Быстрее, чем Кит успел повторить его действие, Твайла выдохнула:

– Хибай.

По оживленной улице спешили по своим делам прохожие, машины пересекали проезжую часть, а маленькие группки туристов направлялись в сторону церкви Святого Франциска. Никто не обращал внимания на них, скрытых чарами, кроме юноши на противоположной стороне улицы.

– Хибай? – совсем тихо повторил Кит.

– Один из демонов, ищейка Зепара. Нужно убираться, пока он не напал.

– Насколько он опасен?

Ответить Твайла не успела. Алекс и Соня почти одновременно закричали, когда сальхи, число которых успело вырасти до нескольких десятков, прыгнули на них. Магия Николаса вспыхивала то тут, то там, ограничивая действия драу, но некоторые все же прорывались. Одна тварь впилась крохотными острыми зубами Киту в руку, и он вскрикнул, яростно тряхнув рукой и сбрасывая сальхи. Но тут же другая тварь вцепилась ему в шею, а еще несколько ползли по ногам, впиваясь в кожу даже сквозь одежду.

– Перенеси нас отсюда! – взвизгнула Соня, оторвав сальхи от своих волос. – Сейчас же!

С каждой секунды мелких тварей становилось больше. Казалось, они будто появлялись из воздуха, распадались на еще несколько тварей и атаковывали, игнорируя все преграды и людей вокруг. Те все еще не видели их из-за чар Николаса, но это могло длиться только до тех пор, пока не случится нечто, что разрушит эти барьеры. Либо Хибай, для чего бы он ни явился, решит напасть, либо Николас сдастся.

Рука Алекса легла Киту на плечо, а другой он прижимал Соню к груди так, чтобы ее лицо не царапали прыгающие во все стороны сальхи. Николас переместил их, и шум города, нарушаемый пронзительными визгами мелких демонов, сменился относительной тишиной. Несколько сальхи утянуло вместе с ними, но без яростной атаки целой оравы Николас быстро избавился от них, магией разорвав крохотные тела на части. Серо-черные склизкие комочки еще странно дергались, оказавшись на земле, однако Соня безжалостно растоптала их, ругаясь себе под нос.

– Где мы? – спросил Алекс, первым опомнившись.

– Не знаю… – уперев локти в колени, протараторил Николас. – Заправка какая-то… Первое место, которое смог определить… Ох, черт…

Сальватор пошатнулся и упал, руками угодив в растоптанные останки сальхи, которых утянуло вместе с ними. Алекс и Соня подхватили его под руки, помогая подняться и удержать равновесие. Темная кожа Николаса посерела, на виске алела глубокая царапина, глаза то вспыхивали фиолетовым светом, то гасли, сменяясь карим оттенком.

– Что-то мне… нехорошо, – пробормотал он, зажмурившись. – Это же не из-за сальхи, да? Они не такие уж и опасные, они…

– А ты не коснулся меня случайно? – торопливо уточнила Твайла, каким-то образом умудрившись локтем пихнуть Кита под ребра.

– Нет, что ты… Я бы понял, верно? Я бы…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

К а л а т р а в с к и й х л е б – пудинг, по форме напоминающий хлеб, из Мурсийской кухни, региональной кухни испанского автономного сообщества Мурсии.

Вернуться

2

Т у л у м – доколумбовый город цивилизации майя, служивший портом для города Коба.

Вернуться

3

М о н т о к – П о й н т – маяк, расположенный на самой восточной точке острова Лонг-Айленд – мысе Монток-Пойнт, округ Саффолк, штат Нью-Йорк.

Вернуться

4

И р в а й н – город в округе Ориндж штата Калифорнии, США.

Вернуться

5

Н и х а р – комарка в Испании, входит в провинцию Альмерия в автономном сообществе Андалусия.

Вернуться