Наталья Томасе
Проект "Голубой Марбл"

Предисловие

Вселенная… Она потрясающая и единственная. Из-за своей уникальности она ни с чем не может взаимодействовать, она система систем. В ней теряют свой смысл такие понятия, как масса, форма, размер. В ней есть все: галактики и квазары¹, тёмные материи и космические лучи, межзвёздный газ и различные звездные скопления, сверхмассивные чёрные дыры и чёрные дыры звёздной массы…

Стареющие звезды в маленькой галактике Кракен выглядели тусклыми: белесо-желтого и блекло-красного оттенков. Казалось, что они выжгли свои внутренние слои и обнажили свои горячие ядра. В Кракене не было ярких, белых и голубых свечений, и это делало галактику неприглядной, неяркой, даже немного сумрачной.

Род знал, что его маленькая, тусклая галактика поглощается соседней темной материей. Возможно, это была сверхмассивная черная дыра, выкачивающая из галактики все живое. Но Род надеялся, что этот загадочный и непонятный объект всего лишь недавно родившаяся галактика. Эдакий растущий галактический отрок, расширяющий свои владения. И с этим ничего нельзя было поделать. Таков закон: сильнейший подминает под себя слабого, молодой и борзый – ветхого и замшелого. Но Род не хотел признавать себя низкосортным ничтожеством, которого можно перешибить космической соплей. Он не стал дожидаться, когда «свирепый юный пожиратель», разинув пасть, отобедает Кракеном. Где-то глубоко в своей внутренней сущности у него оставалась надежда на то, что за этой темной бездной есть свет…

Баранкообразный корабль Рода пролетал сквозь хаотично блуждающий газ и пыль. Было ощущение, что никто и никогда не структурировал этот космический бардак. Род не любил отсутствие даже элементарного, естественного порядка вещей, не говоря уже о хаосе. Даже в самой черной дыре было все организовано, пусть примитивно, но понятно: физические законы не работают, кривизна пространства стремится к бесконечности, внутри – сингулярность².

Как все прекрасно было организовано на Кракене: хорошо подобранные элементы, совокупность объектов и высокоразвитая структура. Но его галактика не сегодня-завтра прекратит свое существование. И он должен, просто обязан найти место для нового проекта.

И наконец, впереди засияла светло-туманная полоса, создаваемая многочисленными тусклыми звёздами. Эта серебряная река была какая-то рваная, похожая на разлитое на столе молоко. «Баранка» перекатилась через границу, и перед Родом открылась черная бездна, по противоположным краям которой лежали два царства: Тумана и Огня. Во всяком случае, ему так показалось. В его мыслеформах мощный водяной ключ, бивший из недр царства мрака, нес свои воды вперед и вперед. Но стужа превращала воду в лёд, а холодные потоки бурной реки продолжали продвигать ледяные глыбы в сторону раскаленного светящегося чертога. Мысленно Род последовал за водным течением. Когда лёд подошёл близко к огню, он стал таять. Искры, вылетающие из царства пламени, смешивались с растаявшими льдинками и рассыпались падающими огненными звездами по беспросветному, пугающему мраку. Эти яркие огоньки с немыслимой скоростью скручивались в спираль, втягивая туманные облака, камешки из студеной реки и огненные брызги. В результате этого неумолимого, безудержного бега по кругу сформировалось тело, увеличиваясь в объеме и нагреваясь до сверх горячих температур.

И вдруг огромный темный занавес бездны пал, и все озарилось ярким, золотым сиянием.

«Ну что ж! Первооснова есть. Я назову это тело – Сол,³ и создам вокруг него целую систему под названием Солярис⁴», – решил Род. Вседержитель Род, он же Родник Мироздания.

Пролог

Огромный астероид со скоростью сорок пять тысяч километров в час несся к планете. Он двигался с ней почти по одной орбите, и планета просто притягивала его своим гравитационным полем, словно воздухом из трубы пылесоса, пытающимся дотянуться до небольшой горошины, закатившейся в угол, и засосать ее.

Еще мгновение, и небольшое небесное тело, прилетевшее из далекого космоса, падает в океан. От образующейся воронки во все стороны бегут волны цунами. Дисплей показывает, что высота их достигает пятисот с лишним метров. Ударная волна огибает всю планету, и в стратосферу поднимается огромные столпы пыли, которые не дают проникнуть на планету солнечным лучам. Наступает ядерная зима.

Мужчина, сидящий напротив большого стеклянного экрана, почесал острый подбородок и, щелкнув по кнопке, «заморозил» картинку. Большие, выразительные голубые глаза пристально смотрели на экран. Вдруг, словно додумавшись до чего-то, его тонкие прямые брови взлетели вверх, и узкие губы растянули крупный рот в улыбку. Он снова щелкнул по стеклу напротив себя и стал перетягивать пальцем какие-то детальки, находящиеся в углу экрана, к астероиду. Поставив эту каменную глыбу в другой конец от планеты, мужчина «разморозил» изображение.

И снова огромный астероид несется к планете.

Мужчина, явно в ожидании каких-то результатов от проделанных манипуляций, сосредоточенно, не моргая и чуть наклонившись к экрану, наблюдал за происходящим. На подлете каменная глыба разрушилась на три куска, которые продолжали засасываться планетным «пылесосом». Они падают на планету в разных местах, увеличивая площадь поражения. Мужчина, закрыв глаза, задрал голову к потолку и глубоко вздохнул. Затем, подняв руки к голове, взъерошил светлые, почти белые волосы средней длины.

– А если на астероид поставить маячок задолго до столкновения и когда он будет приближаться к планете, просто скорректировать его орбиту?! – мужчина услышал у себя за спиной приятный женский голос и, резко крутанувшись, перевернул сиденье кресла.

В дверях стояла очень привлекательная особа. У нее была статная, хорошо оформленная фигура, обтянутая серебристым комбинезоном, словно второй кожей, большой бюст, узкая талия, широкие бедра и стройные ноги. Неторопливой, плавной, даже немного вальяжной походкой молодая женщина подошла к мужчине. «Оседлав» его колени, она обняла его за шею. На крупных, чувственных губах играла искренняя улыбка.

Мужчина пригладил выбивающиеся из сложной косы женские медные кудряшки.

– Вопрос лишь в том, на каком расстоянии мы уловим этот сигнал и хватит ли времени на коррекцию, – тихо произнес он, внимательно рассматривая лицо женщины. Это был непросто изучающий взгляд, в нем была мечтательность и даже похоть.

Аккуратной формы брови молодой женщины от смущения поползли вверх, и она вскочила с колен мужчины. Подойдя кдвери, девушка остановилась и, не поворачиваясь, четко, немного растягивая слова, чтобы скрыть волнение, произнесла:

– Поговаривают, что ты возглавишь новый проект?

– Лис, я знаю, что ты веришь в меня, но после провала "Голубого Марбла" у меня шансов – "ноль".

– Ты спас тюльбюрийцев, какой же это провал?!

Она знала, что тема планеты Тильбюри и проекта "Голубой Марбл" всегда была неприятна Бари⁵, но сейчас он затронул ее сам, и девушка приятно удивилась.

Ту, что назвали Лис постояла немного перед закрытой прозрачной дверью, затем провела по ней пальцем, открывая выход, и покинула лабораторию.

Мужчина, проводив взглядом удаляющуюся по коридору девушку, мечтательно вздохнул и снова повернулся к экрану. Но слова, сказанные Лис, не выходили у него из головы. Он откинулся на спинку кресла и, уставившись в одну точку на дальней стене, пристально, не моргая, смотрел словно в никуда. В мозгу всплыли события того далекого времени…

1

Разодетые в праздничные, пурпурные одежды граждане стекались в долину на представление. Шел пятый день сезона «Троечные бега», самого любимого и самого зрелищного действа в Белом Холме, главном городе Тильбюри. Музыка, пение, праздничная обстановка и Великий Шериф, лично дававший старт соревнованиям, вызывали трепет и вожделение собравшихся.

На верхнем ярусе в трактирах толпилось много горожан, разогревая себя хмельными напитками и закусывая фрикадельками из дельфинов.

На одном конце арены располагались три донжона⁶: центральная с воротами для въезда внутрь, к двум другим полукругом были пристроены стойла для лошадей. Через пилон⁷с противоположной стороны победители покидали долину. Вдоль арены, по центру, шла узкая платформа, украшенная невысокими обелисками и золотыми статуями крылатых львов. С одной стороны платформы начинался забег. На платформе на старте и на финише стояли счетчики кругов в виде подставки с семью золотыми шарами. Тройки должны были мчаться со старта по прямой. Добравшись до конца долины, они разворачивались, огибая платформу, и во весь опор скакали обратно, стараясь прийти на финиш первыми.

На арену выехали двенадцать упряжек. Одна из них моментально притянула к себе внимание зрителей. Все три лошади были одного, непривычного глазу горожан, цвета вороньего крыла. Животные были абсолютно одинаковые, словно под копирку сделанные Творцом. На упряжке было множество золоченых литых деталей разной формы, а на головах коней развевались белоснежные страусиные перья, резко контрастирующие с цветом лошадей. Сама колесница была цвета алебастра, под стать перьям, развивающимся на ветру.

Вид наездника полностью соответствовал его тройке: черные кожаные брюки, такая же безрукавка, открывающая сильные, мускулистые руки и длинные светлые волосы, высоко забранные и имитирующие конский хвост.

Арена ревела от восторга, предвкушая начало…

Великий Шериф поднялся со своего высокого золотого кресла. Драгоценные камни на его одеждах переливались на солнце разноцветным сиянием. Он взмахнул белым платком, и первые четыре «тройки» выдвинулись вперед. Начался первый заезд…

Это было потрясающее зрелище. Центральная лошадь в тройке шла быстрой, размашистой рысью, высоко поднимая ноги. Боковые лошади скакали галопом, изгибая «лебединые» шеи в сторону. Они словно несли на себе коренника⁸. Со стороны это выглядело как бег какой-то мифической огромной трехголовой птицы, несущейся по арене.

Управлять тремя могучими лошадьми с помощью хлыста при повороте на полной скорости было непростой задачей. Один из погонщиков в первом заезде потерял управление и налетел на платформу. Его колесница перевернулась. Вовремя сориентировавшись, мужчина молниеносно вытащил кинжал и перерезал намотанные вокруг него поводья, тем самым не оказавшись под упряжкой.

Это вызвало бурные эмоции у всех пришедших на соревнования.

Во втором заезде внезапно испугавшиеся лошади вдруг резко затормозили на круге. Погонщик рванул вожжи, чтобы заставить животных двигаться, и тут же был отброшен под обгонявшую его и не успевшую затормозить упряжку. Несчастный был тут же затоптан несущимися словно ураган племенными жеребцами.

Да! Троечные бега – это была не просто демонстрация мастерства, это было и жестокое зрелище.

К старту подошли оставшиеся четыре упряжки. Среди них был и светловолосый мужчина в черном костюме на своей тройке вороных. Он бросил взгляд на большой балкон с «отцами города», находившийся практически рядом с беговыми дорожками. Рядом с Великим Шерифом он заметил очень привлекательную девушку с длинными рыжими волосами, рассыпанными по плечам. Их глаза встретились. Она не улыбалась, но ему показалось, что весь воздух вокруг нее стал переливаться каким-то перламутром, словно жемчужины в прозрачной воде, подставляющие свои бока под яркое солнце. У него было странное ощущение от того, что ее глаза как будто зовут его.

В этот момент к девушке сзади подошел высокий мужчина. Статный рост, достаточно ярко выраженные резкие, угловатые черты лица, густые вздыбленные черные волосы и красноватая кожа выдавали в нем уроженца планеты Арес. Вновь прибывший по-свойски обнял девушку и, не стесняясь присутствующих, крепко поцеловал ее в яркие коралловые губы. А затем, развалившись в кресле, он с презренным высокомерием посмотрел на возниц.

Великий Шериф снова взмахнул платком, и четыре упряжки ринулись вперед.

Гонщики должны были оставаться в пределах своей полосы движения в течение двух кругов, после чего они могли свободно бороться за лучшую позицию. По мере того, как гонка подходила к концу, тактика становилась все более жестокой. Погонщики хлестали соперников, стараясь выбить их из повозки. Некоторые пытались сломать ось чужих колесниц мощным ударом своих колес.

Погонщики буквально притягивали и гипнотизировали зрителей демонстрацией смелого мужества, умелого управления лошадьми и тактической изобретательностью. Тройкисты стремились к победе любой ценой, сочетая скорость, силу и риск.

На трибунах нешуточный накал страстей достигал критической точки. Кое-где возникли стычки между болельщиками, многие женщины срывали со своих тел одежды, предлагая себя будущему победителю или полюбившемуся им погонщику.

Последний поворот перед финишем. Тройка смоляных коней неслась к нему со всей прыти. Утяжеленная колесница с немного увеличенным правым колесом заметно выигрывала у своих облегченных версий. Она хорошо вписалась в поворот, и светловолосый погонщик погнал свою черную "трёхглавую птицу" по финишной прямой. Он не видел, что произошло за его спиной. Только понял по возбужденному, смешанному с ужасом крику зрителей, что произошло что-то ужасное.

Мужчина достиг конца платформы, и последний золотой шар на подставки указал на то, что все семь кругов пройдено. Погонщик обернулся, и перед его глазами предстала страшная картина: две колесницы валялись перевернутые у другого конца платформы, а третья неслась прямо на него, таща за собой не успевшего освободиться от поводьев погонщика.

Тут же к лошадям выскочили два помощника наездника. Они бежали рядом с животными, стараясь держаться подальше от них, чтобы они их не задели. И, наконец, схватив одной рукой ближайшее дышло, а свободной поводья, остановили лошадей. К валявшемуся окровавленному телу на песке подскочил доктор, но было уже поздно. Это была последняя гонка для несчастного.

Победитель бросил взгляд на балкон. Рыжеволосой красавицы там не было. Мужчина, в глубине души пожалев, что она не увидела его победу, глубоко вздохнул и, обернувшись к ликовавшим трибунам, отвесил глубокий поклон.

Он покидал арену через большой, широкий пилон, украшенный сверху колесницей с тремя крылатыми конями. Покидал, чтобы на завтра вернуться и продолжить соревнования в "Троечных бегах".

2

Бари не любил бывать в резиденции Великого Шерифа – слишком многолюдно, слишком шумно, слишком ненатурально и манерно. Несмотря на то, что Тильбюри была планетой свободных и равных граждан, посещая Великого Шерифа, казалось, что ты попадаешь на какую-то планету в совершенно другом измерении. И если за пределами резиденции одежда и украшения соответствовали главному принципу: удобно и функционально, в административном здании главы одежда и украшения были одним из немногих способов показать себя на фоне других граждан и выделиться из толпы. Каждый приходящий пытался нацепить на себя что-то эдакое, привезенное из далека или приобретенное на межпланетных торгах, хвастливо выставляясь друг перед другом.

Бари стоял перед шкафом, раздумывая, во что бы облачиться. Он находился в каком-то приподнятом настроении от визита к Великому Шерифу. И дело было даже не в том, что это была честь быть приглашенным за победу в соревнованиях, он надеялся увидеть там красавицу с огненной шевелюрой и потрясающей фигурой. Девушка больше так и не появилась в долине, а Бари, каждый раз выезжая на арену, пялился на большой балкон, стреляя глазами в надежде увидеть буйные, даже где-то дикие, медные кудри.

Он остановил свой выбор на белоснежной длинной рубахе-платье, подпоясав ее широкой черной кожаной лентой, расшитой серебряной нитью. На запястье разместил серебряный браслет с выгравированными на нем символами разделения⁹и условными обозначениями женского и мужского начала в различных комбинациях. Мужчина собрал волосы в низкий хвост и скрепил их заколкой из слоновой кости, украшенной лучистым горным хрусталем.

Осмотрев свое отражение в большом настенном зеркале, Бари удовлетворенно кивнул и направился в подземный гараж за своим новым спортивным родстером¹⁰. Новизна машины была в использовании ею нового вида «зеленого топлива». В качестве сырья служили отходы винодельческой промышленности.

На Тильбюри уже редко кто использовал углеродное топливо, большинство граждан предпочитало произведенное из растительного и животного сырья, а также из органических промышленных отходов, таких как древесина и кукурузная солома.

Маневрирую по идеальным дорогам главного города, окружённого высокими деревьями и разноцветными, и от этого кажущимися веселыми зданиями, легкое авто быстро добралось до резиденции Великого Шерифа. У Бари было достаточно времени до приема, и он решил пройтись по периметру здания.

Строение производило неизгладимое впечатление своим масштабом и великолепием. Оно словно внушало уважение к живущему в нем. Облицовка дома была каменной, сочетая темные и светлые цвета. Вокруг фасада были размещены аркады из колонн с корзинообразными капителями¹¹. Завершал строение круглый купол, соединенный с квадратным основанием "парусами", создающими ощущение гармоничной цельности.

Бари, задрав голову, любовался позолоченной сферической крышей. Он не заметил, как из двери выскочила девушка и, буквально налетев на него, чуть не сбила с ног. Это была рыжеволосая красавица, о которой он грезил несколько дней. На него смотрели большие выразительные глаза зеленого цвета. Сначала в них вспыхнула злость, быстро сменившаяся удивлением, и наконец, через мгновение, они заискрились, словно изумрудные звёзды на ночном небе. Пухлые, чувственные губы приоткрылись и сложились в очаровательную улыбку.

– Поздравляю! Это была заслуженная победа! Я наблюдала за тобой с первого заезда до финального, – приветливо произнесла девушка.

Ее голос ласкал слух Бари. Он сочетал в себе легкое дуновение ветра и шелест листвы, щебет птиц и журчание ручья.

Мужчина, идиотски улыбаясь, не мог вымолвить ни слова, но при этом в голове пронеслась каверзная мысль: «Ее вкрадчивый голос – это лесть или тонко рассчитанный манёвр, расположить к себе и вызвать симпатию?» Но ему хотелось верить, что это просто прелесть ее природного голоса.

– А там, на арене, ты не казался таким робким и несмелым, – после неловко повисшей паузы произнесла она. И вдруг в ее взоре вспыхнул озорной и нагло-манящий огонек, – но я надеюсь, ты не откажешься отметить свою победу со мной?

Девушка, разглядывая мужчину, отметила про себя, что благородство сквозило во всем его внешнем облике: открытое лицо с восхитительно правильными чертами, гордый профиль и ясный взор. Несмотря на его изначальную робость, у нее сложилось ощущение, что он далеко не застенчив, а просто о чем-то думает или даже что-то замышляет. В ее понимании, все это создавало безупречный образец мужской красоты.

Бари одарил ее очаровательной улыбкой и, немного растягивая слова, приятным тембром проговорил:

– Мы не представлены друг другу, не знаю…, – его взгляд словно чуть-чуть затуманился и подёрнулся томной поволокой, – как это будет выглядеть со стороны, если я приглашу тебя к себе или приду к тебе сам?!

– Я имела в виду…, – брови девушки взлетели от неожиданного ответа мужчины, но она дерзко добавила, – это легко исправить. Ты Бари, победитель гонок в этом сезоне. Судя по твоим белым одеждам, ты конструктор, а браслет на твоем запястье говорит о том, что ты работаешь в Лаборатории «Универсум¹²». А меня зовут Лилис, – девушка протянула мужчине руку, которую он крепко пожал. – Я занимаюсь всякой ерундой с ДНК и микроорганизмами, – небрежно бросила она, словно речь шла о выпитом бокале вина, а не о большой науке.

Бари кинул взгляд на золотой широкий браслет, доходящий почти до локтя девушки. На нем были различные формы двойных спиралей и довольно большая гравировка с изображением кадуцея¹³.

– Та-та-та! А вот и наш победитель! – раздалось у них за спиной.

Мужской голос был приятным, немного томным, мурлыкающим, обволакивающим сознание, но при этом в нем слышалось насмешливость и высокомерие.

Лилис и Бари одновременно повернулись. Краснокожий аресец легкой, немного скользящей походкой двигался в их сторону. Уголки тонких губ были приподняты, то ли таким было строение его рта, то ли на них было ехидство от сказанного. Треугольное лицо с острым подбородком, невыраженные, даже немного впалые щеки, брови вразлет над двумя складками, из которых торчал крючковатый нос и прищуренные карие, с немного красноватым отливом глаза, делали его каким-то шаловливым остряком и забиякой.

– Бари, – Лилис взяла нового знакомого под руку, – это Сат, один из аналитиков на Аресе. Мы думаем, его вызвали на Тильбюри, потому что ему светит повышение, – в голосе девушки было равнодушие, а лицо не выражало буквально ничего.

– Мы?! – полюбопытствовал Бари.

Сат, самоуверенно улыбаясь, взял девушку за локоть, желая оттянуть ее от светловолосого победителя и приобнять. Но она, грациозно передернув плечом, скинула руку аресца и сильнее прижалась к Бари, от которого не ускользнуло вспыхнувшее на долю секунды недоумение в глазах Сата, сменившееся крайней озадаченностью. А Лилис, словно ничего не замечая, продолжала, обращаясь к краснокожему:

– А это Бари. Представляешь, Сат, – в голосе появились нотки восторга, – как он отважен, если, будучи ученым, не побоялся принять участие в этом спортивном безобразии под названием "Троечные бега".

– Это не отвага, это отсутствие здравомыслия и нехватка адреналина в обыденной жизни, – ехидно «поставил диагноз» аресец, сверкнув глазами-угольками. – А нехватка адреналина, как известно, ведёт к снижению возбуждения, – уголки губ Сата поднялись еще выше, делая улыбку злобной, – надеюсь, у нашего героя оно еще не полностью…

Бари подумал, что дальнейшее промедление грозит его ушам услышать про себя неприятные вещи, сжал пальцы в кулак и сквозь зубы, резко и где-то даже бестактно, оборвал аресца, не дав ему договорить:

– Прошу прощения! Мне пора. Не люблю опаздывать.

Освободившись от "оковы" в виде руки Лилис, он, в знак прощания, слегка опустил голову и, крутанувшись на каблуке, направился в сторону центрального входа. Бари был готов сорваться с места аллюром¹⁴, но, чувствуя на спине цепкий взгляд Сата и томный взгляд Лилис, он шел медленной, немного ленивой походкой, будучи абсолютно уверенным, что тем самым выставляет себя степенным и благородным…

– Воображала и выпендрежник! Так и старается пустить пыль в глаза, – презренно охарактеризовал ушедшего аресец.

– А по мне он умница, смельчак и знает себе цену, – умиленно парировала Лилис, – а ты просто завидуешь.

– В следующем сезоне я тоже могу принять участие в бегах, если ты этого хочешь, – по-щенячьи преданно смотря в девичьи глаза, заверил ее Сат.

– Все равно ты не будешь первым ученым, кто сделал это. Ты всегда будешь вторым, Сат.

Лилис дружелюбно улыбнулась и, схватив озадаченного мужчину под руку, потащила его в к двери, из которой она так кстати выпорхнула, чтобы натолкнуться на понравившегося его с первого взгляда Бари, этого экстраординарного, немного странного Бари.

А для Сата слова Лилис прозвучали как приговор, как клеймо на него самого и на все то, что он сделает в будущем. Его уязвлённое самолюбие сильно заныло. «Ты всегда будешь вторым!» У него появилось острое желание взять реванш, продемонстрировать свою силу и превосходство и доказать Лилис, что он во всем лучше, чем этот выскочка в белых одеждах.

3

Бари вошел в резиденцию Великого Шерифа. Внутри было минимум архитектурных деталей, но максимум богатого оформления – облицовка стен, полы были изготовлены из разных видов мрамора. Все своды, а также верхнюю часть стен покрыты роскошными цветными мозаиками из ценных стеклянных кубиков смальты.

Он шел по коридору, на стенках которого висели картины с изображением планет и галактик Вселенной. Его лицо светилось радостью. Всегда бледные щёки тронул тёплый румянец, отражая его внутреннее горячее нетерпение.

Лилис произвела на него не только приятное внешнее впечатление, ее прямота, открытость и добродушие вызывали у него уважение. Но то, что поразило его больше всего, это возникшее у него легкое возбуждение, которое он начал испытывать, едва коснувшись ее теплой, приятной на ощупь руки. И это было не просто нахлынувшее сексуальное желание, это было возбуждение любопытства, проснувшийся неподдельный интерес к этой огненноволосой девушке. Им охватил охотничий азарт познать ее.

Великий Шериф встретил его радушно, улыбаясь своими белыми зубами, кажущимися практически алебастровыми на фоне шоколадной кожи. Он заключил Бари в богатырские объятия, в которых тот чуть ли не утонул. Великий Шериф был лимурийцем-полукровкой и почти на две головы выше чем его гость. С нескрываемым восторгом он смотрел на Бари своими широко расставленными глазами на плоском лице.

– Это, конечно, храбро и дерзко. Но, если честно, ужасно безрассудно. Зачем тебе понадобилось участвовать в этих соревнованиях, Бари? Ты же не простой На-Род¹⁵.

Бари стоял перед Великим Шерифом с гордо поднятой головой и выпятив грудь. Улыбаясь открытой улыбкой и поигрывая большим пальцем с перстнем, надетым на мизинец, он, как бы извиняясь, улыбнулся:

– Я хотел показать всем, что мы равны.

– А если бы вместо того бедолаги, что пытался тебя подрезать, погиб ты? Если бы у него получилось, – продолжал Шериф, – то это твое мертвое тело тащили бы к финишу лошади.

– Я бессмертный, – вздохнув, но уверенным голосов парировал победитель.

– Хм, ты долговечный, то есть долгоживущий, а не бессмертный, – усмехнулся хозяин. – С отрезанной головой у тебя нет шансов на бессмертие.

Идя к столу задом наперед, он разразился гомерическим смехом.

Бари всегда удивлялся чудачеству конструктора, смастерившего ступни лемурийцев так, что они могли ходить не только вперёд, но и назад. Это выглядело чудно и, если не сказать больше, безобразно. Никакой эстетики. Никакой возможности, развернувшись, уйти, спрятав свои глаза.

"Хорошо еще, что Великий Шериф не взял от матери-лимурийки третий глаз на затылки. Ужасно раздражает быть под вечным прицелом бесцветных глаз ", – усмехнулся про себя Бари.

Двери открылись, и секретарь, внося поднос с тремя хрустальными кубками с золотистым вином, доложил об ожидающих в приемной.

В воздухе витал аромат вина, дразня обоняние Бари. Он прикрыл глаза и представил, как подносит бокал к губам и небольшими глоточками смакует янтарный напиток, как эта приятная на вкус жидкость щекочет небо, вяжет язык и, стекая приятной теплой струйкой по горлу, разливается по всему телу. Бари готов был застонать от блаженства, но громогласный голос Великого Шерифа вернул его в реальность:

– Ну что ж! Ты здесь не из-за твоей победы в соревнованиях троек, Бари. Я тебя пригласил, чтобы сообщить повеление Всемогущего Рода и Совета Старейших.

За размышлениями о вине Бари даже не слышал, как в кабинет вошел еще кто-то и остановился позади него.

В воздухе повисло напряжение. Каждый стоявший перед Шерифом почувствовал, как его тело напряглось, а потом, словно от легкого электрического разряда, по телам каждого из них пробежала дрожь.

– По велению Всемогущего Рода, – торжественным голосом произнес Великий Шериф, – ты, Бари, возглавишь новый проект в лаборатории «Голубой Марбл».

У Бари в зобу перехватило дыхание, лоб покрылся испариной, а сердце замерло. Он стоял неподвижно, не веря своим ушам и не до конца понимая, что ему не просто повезло. Он не просто поймал удачу, ему в руки плыла мечта всей его жизни.

Тишину некоторое время нарушало только «пение» воды в большом фонтане, исходящее из открытого окна кабинета Великого Шерифа. Затем за спиной Бари кто-то удивленно-восторженно присвистнул.

Великий Шериф взял со стола поднос с кубками и со словами : "Познакомься, это твои люди – заместитель-аналитик и био-инженер проекта", кивком, предложил вино Бари и стоящим за его спиной.

Новый руководитель проекта обернулся, и бокал в его руке завис на пол пути к губам. Перед ним стояла торжествующе-победно улыбающаяся Лилис и немо жующий губы Сат, от чего его крючковатый нос казался загнутым еще больше.

Лилис восторженно смотрела на Бари. В ее глазах стояло неутолимое желание обнять его, доказать ему свою преданность, поделиться своими мыслями о проекте. Перехватив её взгляд, Бари сразу понял, где он проведет остаток дня. Ее завораживающий взгляд проникал в каждую клеточку его тела, он хотел как можно скорее покинуть резиденцию и, подняв руку, отсалютовал бокалом.

– За новый биологический вид!

– За новый биологический вид! – подхватило голосовое трио.

Но поехать сразу к Лилис у Бари не вышло.

Как только они вышли из величественного здания, он тут же заметил припаркованный автомобиль с гибридным устройством, с колесами для передвижения по земле и крыльями для перемещения на небольшой высоте. Этот шарлаховый¹⁶ металлик был единственным в городе и принадлежал его сводному брату Дону.

Тихо выругавшись, Бари стал оглядываться, ища глазами хозяина концепт-кара. Наконец, его взгляд поймал идущего к ним высокого, плотного телосложения брюнета с красивым, чрезвычайно спокойным, даже бесстрастным и твердым лицом. Брутальности мужчине предавала двуцветная бело-черная борода, напоминающая утиный хвост. В ней сочеталась какая-то легкая потрепанность и одновременно утонченная аккуратность. Мужчина, словно не замечая Бари, с откровенным любопытством рассматривал Лилис своими широко распахнутыми, яблочковидными глазами. Не дойдя несколько шагов до своего авто, бородач распахнул объятие и, нацепив счастливую и торжествующую улыбку, прогремел:

– Здорово, везунчик! Как же тебе поперло! Главный трофей в гонках– тебе, новый проект – тебе, самая красивая женщина в городе – тоже тебе! – И он обнял брата.

Раскатистая голосина, словно иерихонская труба¹⁷, содрогнула не только уши присутствующих, но, казалось, даже стены резиденции завибрировали от этого зычного звука. Лилис неприятно передернулась и с недоверием, но интересом стала изучать явно не лишенного внимания женщин красивого мужчину.

– Лилис, это мой брат Дон, – нехотя начал представление Бари. – Дон, это Лилис, био-инженер в новом проекте.

– Ну, если она только твой био-инженер, а не…

Дон многозначительно замолчал. Его глаза словно раздевали молодую женщину, и он несколько раз провел своей большой рукой по плавному переходу бороды от короткой волосяной растительности на верхней части челюсти и щеках, по всей длине под подбородком.

Бари хотелось выкрикнуть в самодовольное, красивое лицо брата, чтобы тот засунул свой похотливый взгляд куда подальше, но он не желал быть препятствием для Лилис, если она решит, что Дон гораздо приятнее для нее, чем он, Бари. Он посмотрел на девушку, словно ища в ней поддержку.

Лилис, почувствовавшая, как напрягся ее начальник, а при этом его брат остается абсолютно равнодушным, язвительно поинтересовалась:

– А как это до тебе, Дон, так быстро долетели решения Совета? Мы сами только узнали об этом.

– Внутреннее чутьё подсказало. У меня редкостный талант, я имею благодатную интуицию по отношению к бытию.

Дон рисовался перед Лилис, желая произвести на нее впечатление. Все его позерство, манерность и даже золотой длинный плащ выдавали в нем понтореза-соблазнителя.

Бари понимал, что Дон не оставит в покое понравившуюся ему женщину, так было всегда. Но и по оценивающему взгляду Лилис было понятно, что ее заинтересовал уверенный в себе бородач, умеющий просто и открыто общаться, не чета немного застенчивому брату. И Бари решил прекратить эту пытку для себя.

– До завтра, Лис, – по-деловому проговорил он, протягивая ей немного влажную от волнения руку, – передай Сату, я жду вас в Пантеоне по полудню. – И повернувшись к брату, неожиданно даже для самого себя, резко, приказным тоном объявил, – оставь авто здесь, поедим на моем родстере.

У ошалевшего от дерзости брата Дона отвисла челюсть, и ничего не сказав Лилис, он молча поплелся за Бари.

И никто из троих не заметил стоявшего неподалеку Сата с язвительной ухмылкой на узких губах и полных ненависти бегающими угольками-глазками.

4

Всю дорогу в машине царило молчание. Дону, сидевшему как на иголках и не знавшему, с чего начать разговор, это молчание показалось напряжённым и мучительным. А возбужденный от полученной новости Бари просто думал о своем новом назначении, о том, как завтра в Пантеоне, в центральной лаборатории Всемогущего Рода, он начнет брифинг с новой командой.

Авто остановилось у каменной, побеленной известью стены с прорезанной в ней узкой и достаточно высокой дверью и несколькими редко расставленными маленькими окошечками в верхней части. Еле пропихивая себя в дверь здоровяк Дон матерился и клялся разнести эту проклятую глухую стену.

– Тебе давно пора ограничить себя в питании, – смеясь, съязвил Бари.

– Да тому, кто спроектировал этот вход, руки надо поотрывать, – незлобно пробубнил себе под нос Дон.

– А прикольная идея, скажи!? – Бари улыбался во весь рот. – Сделать такие двери в Магистрате¹⁸и в Пантеоне, и сразу будет понятно, кто "жирует" за счет На-Рода.

Они вошли во внутренний большой двор под открытым небом, из которого можно было попасть во все остальные помещения, выстроенные буквой «П». Они делились на две части. С одной стороны группировались официальные помещения и большая лаборатория, а с другой – жилые комнаты. Напротив ворот располагался выход в сад.

Дон, оглядываясь вокруг, громко присвистнул, а потом, идя к красивой массивной двери в гостевую, не глядя на брата, громко пробасил:

– Кого оставишь тут вместо себя? Кто будет следить за порядком?

– Ты и будешь, – усмехнулся Бари.

Дон обернулся, приподнял одну бровь, и его красивые глаза восторженно заблестели. Скрестив руки на широкой груди, он многозначительно посмотрел на брата.

– Ты мне доверяешь?

– Нет, – честно признался Бари, – но надеюсь, ты поумнел после затопления твоего жилища по приказу Рода.

– Да они даже дознание не провели! – крупные глаза Дона чуть ли не вылезли из орбит, – на кой ляд надо было топить дом?

– В качестве наказания за царившую там распущенность нравов.

– Могли бы сжечь, в конце концов!? – кипятился бородач. – А то водой! Меня, Повелителя Воды, водой!

– Ты сам говорил, что вода очищает. И, вообще, брат, будь скромнее! Если ты глава лаборатории «Океан», это не дает тебе права считать себя Водным Правителем, – в голосе Бари слышалась рассудительность и благоразумие.

– Распущенность нравов…, – передернул Дон, – а как же личные свободы? Если все были довольны, что ж в этом плохого? Они же все были счастливы побывать подо мной.

Бари иронично взглянул на брата, поиграв бровями.

– Особенно дочь главы Совета, которую ты выкрал из-под венца.

– Да не спал я с нею, – оправдывался Дон, выпучив глаза, – подумаешь, лишь разок вздремнули. Я же потом сам ею привез к застолью.

Барри расхохотался, вспомнив лицо несчастного, назюзюкавшегося "Виноградницей"¹⁹ жениха. Как он, бедолага, увидев вернувшуюся невесту, побежал к ней, выписывая ногами кренделя, и, желая обнять ее, не устоял и повалился мешком вниз, цепляясь и стягивая с суженой белоснежную тогу, оголяя ее тело.

– У тебя, брат, явные сексуальные отклонения, – заключил Бари.

– Сексуальным отклонением можно считать только отсутствие секса, а не его наличие в больших количествах.

Сказав это, Дон высунул длинный язык и быстро задвигал им, словно ящерица.

Бари, закрыв глаза, покачал головой.

– Ужин еще не готов, – успокоившись, сказал он, – так что идем, я тебе покажу свои наброски на новый проект.

Лаборатория состояла из множества комнат. Некоторые были небольшие, тесные и темные, кое-где были печи с выведенными трубами и дымоходами для отвода выделявшихся газов и дыма. Были и большие, просторные и светлые. Именно в такую и зашли хозяин и его гость. В углу стояла большая подставка, на которой был закреплен подрамник с доской, предназначенный для рисования. А посередине – огромный стол, заваленный листами ватмана, скрученными в рулоны.

Дон, разворачивая один за другим рулоны, скептически рассматривал наброски.

– У тебя что, воображение совсем не работает?!

– Да не знаю! – недовольно повысив голос, выкрикнул Бари, – я прикручивал головы к телам, прилаживал хвосты к попам, но всё это выходит слишком… банально, – оправдывался он.

– Такие зеленокожие с огромной головой и большими глазами черного цвета уже были, кажется их делали для Энцелады или…, не помню точно. – Дон отбросил один скетч в сторону на пол. – А эти яйцеголовые, только с длинными щупальцами вместо волос, были разработаны для яйцеобразного карлика Хаумеа. – Дон откинул еще один лист в сторону и, посмотрев на следующий рисунок, лицо его скривилось в неприязни. – А это что за один сплошной мозг? Что ты собираешься запихнуть в этот "бурдюк"? Информацию, собранную со всей Вселенной?! Так в нем еще место останется.

Дон залился своим басовитым смехом.

Бари подошел к брату и, встав на цыпочки, посмотрел через плечо Дона на рисунок.

– Или вот еще одна идея! – "Повелитель воды" стал серьезным, но, еле сдерживая смех, продолжил, – одна половина будет для мышления, а другая место для экскрементов. Обожрался, полный мозг дерьма, всё это скапливается, а когда уже нет места, бух… и всё, тебя разорвало. Смерть.

– А что, идея! – в голосе Бари слышался сарказм, – не хочешь помереть раньше времени – не жри много. Вот ты бы уже точно сдох на пятом году твоей жизни в таком теле, – и он залился веселым смехом.

– Я не жирный, я – сильный, – с обидой пробубнил Дон. – И, вообще, творец должен быть добрым, а не подковырой вроде тебя. Ладно, тогда другой вопрос: как эти "жбанчики" будут отличаться гендерно?

– Никак, – Бари пожал плечами.

Дон нервно закашлялся, и на его покрасневшем от спазмов лице повис плохо скрываемый ужас.

– Я тушуюсь спросить, как тогда эти "головы" на ножках будут снашаться? Топтать друг друга и выносить мозг?

– Согласен, это не годится, – Бари выхватил у брата эскиз и разорвал его.

– А это что за обесцвеченные участки льда? – Дон вертел рисунок в руках, стараясь найти образ для нового проекта.

– Микроорганизмы.

– Ты что, спятил!? Род создаёт очередной шедевр для какого-то налёта на камне!?

– Ну, если того будут требовать параметры планеты, это будут и пиявки, и одноклеточные инфузории и летающие монстры. Вспомни Титан: были созданы гигантские медузы, которые используют поверхность тела для поглощения света и всасывают питательные вещества при помощи огромного рта. Отвратительные, склизкие создания. – Бари скривился и продолжил, – а для земноводных обитателей правило всегда работает одно: живущие на экзопланетах с мощной гравитацией должны быть приземленными и мускулистыми – гравитация будет сильно на них давить, а для передвижения понадобится развитая мускулатура. Напротив, обитающие на небольших планетах со слабой гравитацией – будут высокими и худощавыми.

– Ну, ты специалист-конструктор, тебе виднее, – не стал спорить с братом Дон. – В конце концов, набросай лист с тем, что должно быть в обитателе, а затем методом тыка присоединяй всякие разные части.

– Метод дилетанта, – усмехнулся Бари.

– Я просто ожидал что-нибудь такое, от чего у меня заноет в чреслах от желания.

– Тебя ничто не изменит! – весело рассмеялся конструктор.

И вдруг взгляд Дона остановился на карандашном скетче на дальнем краю огромного стола. Он, насвистывая мотивчик детской песенки, обошел стол и взял в руки рисунок.

На него смотрели большие выразительные женские глаза. Приятная улыбка на пухлых, чувственных губах вызывала умиление. Дон вздохнул от удовольствия лицезреть портрет, и он отметил про себя схожесть с оригиналом, кой он видел недавно у дома Шерифа.

– А почему бы тебе не сделать обитателей подобием нас? Ты же всегда ратовал за то, что планетные творения должны быть равны с нами. Так почему бы этим тварям и физически не походить на Избранных?

Нескрываемый интерес вспыхнул в глазах Бари, но всё же он отмахнулся:

– Никто этого не поймет, особенно Род. Все ждут от меня чего-то небывалого, сверхъестественного.

– Хм! Род?! – усмехнулся Дон. – Во-первых, он всех любит. Всех считает своими детьми. Так что злиться не будет. А во-вторых, он не сильно парился с новой планетой для этого проекта: Голубой Марбл – точная копия уже существующего Антихтона, расположенного в акурат²⁰ по другую сторону от Солнца. Ты сам видел параметры и характеристики. Возможно, это какой-то нам еще не известный замысел великого Родника Вселенной. А, возможно, у него просто иссякло вдохновение. Не знаю. Но, в любом случае, у тебя есть прекрасный шанс тоже ничего не выдумывать, а создать подобие того, что уже все видят.

Бари, явно поставленный братом в тупик, лишь неопределенно пожал плечами. Но мыслительное поле в голове получило рациональное зерно, которое запустило в мозгу генератор. Даже не зависимо от желания хозяина, он заработал на полную мощь для проращивания и доведения до восковой спелости этого семечка-идеи…

… По старинке в доме Бари было принято есть лёжа. В трапезной стояли три клинии²¹, окружавшие с трёх сторон небольшой столик для блюд и напитков. Дон, входя в комнату, вытянул шею, словно гусь, стараясь рассмотреть яства. По мере приближения к столу лицо его становилось мрачным.

– Ты хочешь, чтобы я сдох с голоду, – наконец констатировал он, разваливаясь на ложе. – Всем на Тильбюри известно, что ты большой ценитель всякой низкокалорийной экзотики и экстравагантности, но я как-то предпочитаю пищу с хорошим содержанием питательных веществ.

– Во-первых, – начал объяснять Бари, накладывая в тарелку из красной глины кресс-салат, три улитки и два яйца, – я тебя не ждал сегодня, а во-вторых, это только закуска, позже подадут кашу из перловой крупы и спельты²².

Дон, закатив глаза, опрокинулся на спину.

– Ну, я хоть надеюсь, танцовщицы будут?

Бари засмеялся.

– Ты не исправим, – и, обернувшись к двери, крикнул стоявшему у нее работнику кухни, – принеси для моего брата колбаски в белом соусе, бобы и вымя свиньи.

– И кашу не забудь, – весело добавил бородач, усаживаясь на ложе и беря в большие руки тарелку с закусками.

Где-то заиграла музыка, и в комнату словно бабочки впорхнули две танцовщицы, одетые лишь в короткие газовые юбки. Кожа одной из них была белая как, алебастр, другая же девушка была словно молочный шоколад. Высоко держа голову и расправив плечи, танцовщицы выставили грудь вперед, сделав розовые соски центром мужского внимания.

Алые губки были слегка приоткрыты, делая их обладательниц более страстными. Девушки медленно под музыку вращали бедрами, двигая их влево и вправо, водили руками вверх и вниз по телу, поглаживая бедра и живот. А затем, резко отвернувшись от мужчин, застыли на одном месте.

У Дона, поедавшего колбаски, на лице застыло недоумение и разочарование. Он только собирался открыть рот и выразить свое недовольство, как танцовщицы, немного нагнулись вперед, большими пальцами поддели свои юбки и, прогнувшись, позволили легкой ткани заструиться вниз на пол, оголяя упругие девичьи ягодицы. Дон удовлетворенно причмокнул.

Танец продолжался уже лицом к зрителям. Одна из танцовщиц, подняв руки к голове, одним невидимым движением вытянула из волос заколку, и немного беспорядочно уложенные пряди каскадом упали на спину девушки. Она облизнула свои немного пухлые губки, и главный океанолог почувствовал легкое покалывание у себя в паху. Он бросил взгляд на брата.

Бари, развалившись на ложе и не отрывая похотливых глаз от «молочного шоколада», внимательно следил за девицей. Она, закрыв глаза и поднимая голову к потолку, ласкала свою грудь, показывая всем своим выражением, как ей это нравится. Потом ее вопросительный взгляд остановился на хозяине. И тот, слегка качнув головой в сторону брата, дал ей понять, что надо присоединиться к уже восседавшей на коленях Дона блондинке, закрывавшей ему все обозрение и постоянно тыкая своими сосками здоровяке в нос и глаза.

Бари оставил брата на "растерзание" танцовщиц и отправился к себе в спальню.

5

На следующий день он чувствовал себя как выжатый лимон. Бари всю ночь не мог сомкнуть глаз, обдумывая предложение брата и придумывая все новые и новые образы обитателей новой планеты. В конце концов, он поднялся и пошел в лабораторию. Выразив свои идеи на бумаге, наконец, под утро, он удовлетворённый уснул в кресле, но приснившаяся Лилис и эротические, необузданные фантазии физически добили его. Он проснулся с тяжестью в паху и измождением на лице.

К своему удивлению, он застал брата в трапезной, поедающим сырно-медовые лепёшки и оставшиеся с ужина прошлого дня колбаски. Дон выглядел как огурчик, бодрый и цветущий. Посмотрев на брата, он усмехнулся:

– А ты что, "шоколад" не любишь?

– Я не ем сладкое, – не понимая, к чему вопрос, ответил Бари и, закрыв глаза, начал растирать переносицу, зажав ее между пальцами.

– Зачем тогда держишь девицу? – удивился Дом, пожимая плечами.

– Ааа! Ты об этом. Она для дорогих гостей, – вымученно фыркнул Бари.

– А ты чем занимался, выглядишь как потасканный, стоптанный ботинок.

– Не мог уснуть вчера.

– Чтобы поскорее заснуть, надо считать овец. Хороший способ, если ты не параноик. Я как-то одной недосчитался и всю ночь не смыкал глаз, опасаясь, что где-то рядом волк, – и зычный, дробный бас раскатился по комнате.

Бари подошел к столу, намазал обильно лепешку мягкой сырной массой с чесноком и зеленью и, прожевав, кивнул брату следовать за ним…

– Это будет Homo quadratus!²³– восторженно объявил Бари, едва войдя в домашнюю лабораторию.

Он подошел к деревянному держателю и крутанул панель, закрепленную на нем. Взору Дона предстал рисунок, выполненный на бумаге пером и чернилами, с изображением… Избранного. Но было одно «но». Фигура соответствовала всем канонам вселенской пропорции. Идеальное с точки зрения математики мужское тело находилось в двух наложенных друг на друга положениях: с расставленными руками и ногами, вписанными одновременно в круг и квадрат. Поверх туловища было наложение треугольника и пятиконечной звезды.

Дон подошел ближе к зарисовке и пристально разглядывал ее. Потом, обернувшись к брату, он восторженно произнес:

– Это гениально! Это же полная гармония Вселенной! Символ симметрии мироздания! Это лучшее, что я когда-либо видел. Да, думаю, это лучший проект с момента сотворения Соляриса.

Бари стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Он с трудом сдерживал улыбку, понимая, что брат высоко оценил его работу. Немного помолчав, он прокомментировал:

– Его тело будет напоминать микрокосм Вселенной. Он будет состоять из земли, воды, воздуха и огня.

Дон одобрительно качал головой.

– Я к Роду, а потом в Пантеон, а ты распоряжайся здесь, как у себя, – игриво произнес Бари и, прихватив рисунок, покинул лабораторию.

– К Роду! – пробубнил себе под нос Дон. – Да ему, скорее всего, нет до нас дела. Забацал себе помощников в виде Избранных, вот мы и варимся в собственном соку. Напортачил что-то – отвечай сам. Что-то я не припомню, чтобы он кому-то помог. А еще считает всех своими детьми.

ххх

У Бари было двоякое чувство. Он был в предвкушении встречи с Великим Родником Мироздания. С одной стороны, он испытывал от этого душевный подъем и легкое головокружение от честолюбия и радужных надежд на то, что его проект будет одобрен. А с другой, особое волнение, коего он не испытывал никогда раньше. Это была смесь страха и растущей тревоги, душевного подъема и энтузиазма. У Бари сосало под ложечкой, и он не мог понять, это от предчувствия беды, или же, эти порхающие в животе бабочки, от предстоящей победы.

Бари быстро нашел извилистую тропинку, проходящую в горном ущелье. Он шел в Храм Рода. Это не был храм в полном понимании этого слова. Это не было святилищем с алтарем и жертвенником. "Храмом Рода" называли хрустальную пещеру. Каждый, кто туда входил, был покорен ослепительной красотой и величием. Пещера была изысканным творением, напоминающим о первозданном хаосе, о тех временах, когда льдинки реки сталкивались с огнем, образовывая новую космическую систему.

Бари, пройдя длинную галерею, попал в огромную пещерную залу, стены которой были покрыты кристаллами арагонита и кальцита белого и разных оттенков розового и коричневого цвета. Отсюда, собственно, и было название – хрустальная. Разноцветные кристаллы лепнины украшали стены, мерцая в отражающемся свете, создавая ослепительный эффект. Благодаря игре света и воздействию природы эти кристаллы образовывали самые причудливые фигуры. Из преданий о сотворении системы Бари знал, что пещерные кристаллы имеют свойство сохранять образы и голоса тех, кто когда-либо бывал тут. Возможно, эта игра света и тени и была аналогами первообразов.

В ожидании встречи с Родом Бари разглядывал фантастические, где-то даже волшебно-завораживающие блики на стенах. Сначала его немного раздражало отсутствие Рода, но постепенно его активное воображение включилось в какой-то бессознательный процесс, и ему показалось, что по стене и потолку проскользнула дымчатая тень и заговорила. Нет, не заговорила, этот голос был лишь в голове Бари, и он понимал это.

– Я ждал тебя. Многие думают, что я слишком занят, и мне нет дела до вас. Но я создал Избранных не только для того, чтобы вы помогали мне. Я создал вас для общения. Сейчас ты чувствуешь пустоту внутри от страха, что твой проект будет недостаточно хорош для новой планеты; от давящей тяжести из-за того, что ты не веришь в свои силы; от щемящего томления к женщине, которая, по твоему мнению, будет мешать тебе в предстоящей работе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Чрезвычайно далекий (наблюдаемый как точечный) космический объект, представляющий собой источник мощного радио и оптического излучения.

Вернуться

2

Состояние, характеризующееся бесконечной плотностью и температурой вещества.

Вернуться

3

Солнце

Вернуться

4

Солнечная Система

Вернуться

5

«Творец» (араб.).

Вернуться

6

Башни.

Вернуться

7

Ворота..

Вернуться

8

Центральная лошадь.

Вернуться

9

Диаграмма с чёрно-белыми рыбками (Инь и Янь).

Вернуться

10

Двухместный автомобиль с мягкой или жёсткой съёмной крышей.

Вернуться

11

Венчающая часть колонны.

Вернуться

12

Совокупность объектов и явлений, все сущее.

Вернуться

13

Посох вестника – «волшебная» палочка с маленькими крыльями, которую обвивают две змеи. Извивающиеся тела змей переплетены таким образом, что образуют две окружности вокруг жезла, – по одной окружности на одну змею, символизируя, таким образом, у слияние двух полярностей: добра – зла, правого – левого, света – тьмы и т. д., что соответствует природе сотворенного мира.

Вернуться

14

Бег лошади.

Вернуться

15

Население-творение Рода, созданное им для обслуживания Избранных.

Вернуться

16

Ярко-красный.

Вернуться

17

Об очень громком голосе (от названия города Иерихона, неприступные стены которого, по библейскому сказанию, рухнули от звука труб израильских воинов).

Вернуться

18

Городское управление, а также здание, где помещается это управление.

Вернуться

19

Виноградный спирт

Вернуться

20

Точь-в-точь.

Вернуться

21

Клине – ложе на высоких опорах с подушками, на которые можно облокотиться.

Вернуться

22

Зерновая культура, вид рода Пшеница.

Вернуться

23

Квадратный человек

Вернуться