Вячеслав Бетин
Периметрия и периметры. Записки дилетанта

Рекомендовано в качестве неучебного пособия по периметрии для студентов и незабронзовевших представителей профессорско-преподавательского состава медицинских учебных заведений.

Напечатано по рукописи 2021 года. Создано без использования ИИ. Не является продуктом ЕГЭ.

Елене Алексеевне,

моей любовнице и жене,

матери моих детей и бабушке моих внуков,

коллеге по работе и сподвижнику во всех делах,

…,

главной удаче в моей жизни.

От автора

Основным побудительным мотивом для создания записок явилось недоумение, возникшее при ознакомлении с различными материалами по периметрии. Во многих источниках, затрагивающих этот метод обследования, были обнаружены формулировки и определения, мягко говоря, не способствующие пониманию темы. Это касается не только «просветительских» статей на различных сайтах, где иногда попадается откровенный бред, но и учебно-методических материалов, авторами которых в том числе являются светила офтальмологии, чьи имена принято упоминать только с почтением и придыханием в голосе.

Почему – записки? Наверное, потому, что это наиболее приемлемая (а возможно, и единственно допустимая) форма изложения для графоманов, не обладающих писательским талантом, и для авторов, владеющих темой не настолько, чтобы претендовать на образовательный статус своего опуса. Именно записки, то есть отдельные мысли, отдельные факты, объективные и субъективные оценки и замечания, которые появились в процессе моих работ на ниве периметрии.

Можно было бы попытаться создать некое подобие научного трактата. Некоторые навыки для этого приобрел, проработав более десяти лет начальником отдела в НИИ, где основным показателем проделанной работы являлся красиво оформленный многостраничный отчет по НИР. За это время научился вполне сносно делать исторические обзоры, собирать цитаты из источников по теме, наливать воду и раздувать щеки, доказывая новизну и значимость очередной разработки. Но одно дело отрабатывать зарплату и отчитываться так, как принято у работодателя, и совершенно другое, выражать свои мысли свободно, без условностей и формальных требований к научным трудам. Тратить силы на правильное оформление таких трудов могут только люди, стремящиеся к получению ученых степеней. Для одних это – необходимое условие для продвижения по карьерной лестнице, для других – счастливая возможность добавлять к ФИО звание «кандидат …», «доктор …» и, как говорил один знакомый кандидат технических наук, законное право выбить на надгробном камне гордое «к.т.н.». Я таких целей не преследую.

В записках достанется даже признанным авторитетам – задену многих, невзирая на заслуги, звания и должности. Могу себе это позволить, ибо в благосклонности и покровительстве генералитета офтальмологии не нуждаюсь, а лечиться (если что) предпочитаю у профессионалов, не утонувших в креслах руководителей.

Почему – записки дилетанта?

Можно было бы ограничиться приписываемым Сократу выражением «я знаю, что я ничего не знаю», но добавлю и свои уточняющие «пять копеек». Периметрией нужно заниматься долго и серьезно. Необходимо хорошо разбираться в офтальмологии, физиологии, психологии, оптике, светотехнике, эргономике и т. д., и т. д. Все это – не про меня, поэтому вполне обоснованно считаю себя дилетантом. Более того, многое в периметрии остается для меня непонятным и сегодня.

Тем не менее, хочу поделиться своими наблюдениями, «открытиями», размышлениями, выводами и идеями, порой неоднозначными, спорными, а иногда и провокационными. Напомню и о некоторых очевидных вещах, которые почему-то многими игнорируются.

Над записками я работал (если можно назвать работой периодические приступы графомании с легким налетом завышенного самомнения) несколько лет, с большими и очень большими перерывами. Каждый раз, возобновляя свои творческие потуги, сначала перечитывал и правил уже написанное. И очень часто на этом завершал попытку продвинуться вперед, так как весь очередной запал уходил на редактирование и правки. Причем многие изменения касались терминологии, которая корректировалась по мере знакомства с новыми источниками и более глубокого погружения в тему. В какой-то момент пришло понимание, что так я никогда не завершу эти труды, и было принято решение: уже использованную в опусе терминологию не трогать и оставлять, как есть. Поэтому прошу не ругать меня за разношерстность определений одних и тех же понятий в разных местах записок.

В качестве примера приведу один из наиболее часто используемых терминов – «световой стимул». Перечислю некоторые его варианты: стимул, световой стимул, световой тестовый стимул, тест-объект, визуальный стимул, визуальный объект, визуальный тестовый объект, световой раздражитель и так далее. Для периметрии все это – одно и то же. Попутно отмечу, что термин «паттерн», который попадается в отдельных работах, не эквивалентен световому стимулу. Очевидно, что паттерн (повторяющийся узор или шаблон) в контексте периметрии – это схема мест (координат) расположения стимулов, предъявляемых по заданной программе. Например, тест 32 (30–2) – это паттерн из 76 точек (мест предъявления тест-объектов), расположенных с шагом 6°.

Еще я часто «спотыкался» на определениях, касающихся зрения в целом. Зрительная функция, акт зрения, зрительный путь, зрительный аппарат, зрительный анализатор, зрительный рецептор, зрительная система. Вот здесь надо быть повнимательнее: функция, процесс, аппарат (система), анализатор и путь – это разные понятия.

Отдельной позицией обозначу глаз. Вроде бы, все понимают, что это только часть зрительного аппарата, которая без мозга и других компонентов зрительной системы не может выполнять зрительную функцию. Но, тем не менее, в ходу такие выражения, как «световая чувствительность глаза», «глаз видит», «глаз реагирует». Со всем этим я почти разобрался. Чего и всем искренне желаю (только без «почти»).

Записки бессистемны, и реализованы в виде коротких реплик, рассуждений, мемуарных воспоминаний и недлинных лекций (этот формат позволяет излагать материал, не оттачивая академически выверенные фразы; элемент стеба, конечно, тоже имеет место).

Какого-то единого стиля я не придерживался (трудно придерживаться того, чего нет), и попытки наукообразных рассуждений перемежаются с дворовым жаргоном и откровенными приколами. Местами присутствуют позаимствованные (сворованные?) у различных авторов словесные обороты. Есть и от Стивена Хокинга, и от Игоря Губермана, в зависимости от того, чьи труды читал на момент написания очередной записки. Политики и ненормативной лексики (без которой о политике рассуждать очень трудно) старался избегать, но полностью исключить не смог.

Некоторая корявость изложения объясняется тем, что и таланта нет, и писательскому ремеслу я не обучен. Образование – советское высшее техническое. Это когда: «иностранный – со словарем», владение русским языком определяется средой обитания и собственной начитанностью, а специальности начинаешь обучаться лишь на предприятии (всем знакома фраза: «забудьте все, чему вас учили в институте»).

Но, все же, тешу себя надеждой, что кто-то почерпнет в записках что-то полезное, а кто-то просто развлечется.

Есть в этом мероприятии и графоманская составляющая, но не торопитесь бросать в меня камни только за это, других поводов в записках предостаточно.

С уважением к случайным читателям,

Бетин В. Н.

Зачин (пролог). Как я познакомился с периметрией

Началось все, как и многое в нашей жизни, случайно. Точнее, сложилось из ряда случайных и неслучайных событий, которые выстроились в логическую цепочку, надолго привязавшую меня к периметрии.

Пропустим Создание Мира в библейской версии или Большой Взрыв по версии высоколобых физиков-теоретиков. Для подавляющего большинства людей эти два понятия в одинаковой степени непостижимы. Здесь остается только верить или не верить.

Можно было бы начать с того, как я случайно стал конструктором, но эта история сама по себе весьма забавна, а посему достойна отдельной записки. Начнем, пожалуй, с событий, связанных непосредственно с моим участием в периметрической теме.

Итак. Сначала одному Офтальмологу пришла отличная идея: создать портативный периметр, желательно – карманного формата, чтобы можно было незаметно подкрасться к пациенту, неожиданно выхватить прибор и хоп! объект даже испугаться не успел, а его зрение уже обследовано.

Автор идеи, обладающий завидной энергией и не менее завидными пробивными способностями, оформил патент на изобретение, изготовил макет «инновационного изделия» и пошло-поехало: статьи, доклады, презентации, выставки…

Естественно, что Офтальмолог, как всякий обычный человек (российский математик Перельман – исключение, подтверждающее правило), имел желание монетизировать свои труды. Реализовать это можно было, например, через продажу запатентованной идеи. Возникает вопрос: кому? Ответ очевиден: производителю медицинской техники, желательно – офтальмологической.

«Ищите и обрящете!». Усилия Офтальмолога дали свои плоды: он вышел на крупное оборонное предприятие, которое уже выпускало приборы для диагностики зрения и было заинтересовано в расширении номенклатуры в этом направлении.

Неосведомленный, наивный или/и любопытный читатель может задаться вопросом: зачем оборонному предприятию медицинская техника? Корни следует искать в советских временах. Потребность в сложных технических изделиях гражданского назначения была и будет всегда, а заводов, обладающих квалифицированными специалистами и высокотехнологичным оборудованием, заточенных на производство только мирной продукции, не было, подозреваю, что и сейчас нет. Для решения проблемы были приняты постановления правительства: на каждом предприятии ВПК (сегодня – ОПК) доля гражданских изделий должна составлять не менее определенного сверху процента от общего объема выпускаемой продукции. Интересно, конечно, как и кем этот процент вычислялся, и как соотносились возможности предприятий с потребностями рынка. Здесь, думаю, надо затормозить и вернуться в русло повествования.

Довольные руководители завода, нашедшие интересное, потенциально востребованное и близкое к уже имеющейся гражданской тематике изделие, и еще более довольный автор идеи, почувствовавший, что возможная монетизация начала обретать реальные очертания, сели за стол переговоров для обсуждения условий сотрудничества. Сомнений в корректной работоспособности мини-периметра ни у кого не было, ибо врачам мы все (по крайней мере – мое и близлежащие поколения) привыкли верить. Если врач говорит: «В морг», значит – в морг. Если офтальмолог говорит, что это устройство – периметр, значит, прибор соответствует всем требованиям к оборудованию данного назначения.

После одобрения проекта заводским генералитетом, исполнители (руководители производства и технические специалисты) начали составлять план мероприятий по запуску нового изделия в серийное производство.

Изначально задача выглядела следующим образом. Существует рабочий макет, который по заверению остепененного (к.м.н.) Офтальмолога уже можно использовать для обследования поля зрения в диапазоне до 90° по всем (!) направлениям. Есть патент, защищающий использованное в приборе техническое решение. Необходимо по имеющемуся образцу (макету) разработать конструкторскую документацию для серийного производства периметра и, собственно, к производству приступить.

Руководители среднего звена, сиречь проводники воли руководства предприятия, задумались, кому поручить эту работу. Завод – большой. Народу – много. А поговорить… Извиняюсь, поручить разработку некому.

Естественно, что лучшие спецы предприятия заняты на основных оборонных заказах и полностью загружены работой. Подразделения, занимающиеся изделиями гражданского назначения, к сожалению, не имели опыта самостоятельной разработки (занимались только сопровождением производства приборов, разработанных другими организациями). Значит, надежда получить качественную разработку, выполненную их силами, весьма призрачна. А с периметром выходить на рынок, это – не гособоронзаказ. Засада, однако… Но руководители на то и поставлены, чтобы квалифицировано бороться с возникающими проблемами. Было принято решение: провести открытый (с участием не только работников завода) конкурс на лучший эскизный проект мини-периметра, победитель которого получал символический денежный приз и главное – право заключения контракта на разработку конструкторской документации.

Я около десяти лет проработал на этом заводе конструктором (уволился в начале 90-х, ушел на поиски источников пропитания для семьи; нет, не в бандиты, иначе или был бы сейчас в «элите» общества, или давно бы гнил в земле). Естественно, что информация о конкурсе стала сразу доступной. Более того: один из организаторов конкурса обратился ко мне напрямую с предложением принять в нем участие.

Задача, на первый взгляд, выглядела несложной, работа – не очень трудоемкой. «А почему бы и нет? А вдруг разбогатею на роялти от серийного изделия?!» – подумал я, подал заявку на участие в этом мероприятии и взял комплект конкурсной документации для более детального ознакомления с объектом разработки.

Собственно, вот с этого и началось мое знакомство с периметрией. На тот момент я не подозревал, что перерастет это знакомство в роман, который затянется не на один год.

Первое знакомство с предметом. Незавершенная халтура и новый старт

Упомянутый ранее комплект конкурсной документации состоял из Положения о конкурсе, краткого Технического задания, копии патента Офтальмолога и международного стандарта ISO 12866 «Ophthalmic instruments – Perimeters»[1], не очень точно переведенного на русский.

Браться за проект в одиночку я не собирался, ибо – не гений инженерной мысли. Существовал небольшой коллектив, (схемотехник, программисты и конструкторы), с которым была сделана не одна халтура на ниве разработки радиоэлектронных устройств. А с некоторыми из сподвижников (замечу – самыми полезными) регулярно и весьма ощутимо корректировалась статистика употребления алкоголя на душу населения. Сначала полистали стандарт ISO 12866, который содержал очень много непонятного для впервые прикоснувшихся к периметрии. Первый подход – неудачный. На время отложили стандарт в сторону.

Взялись за изучение патента, документа, как мы думали (наивные!), более понятного, да еще и с картинками. Вот на картинках-то наш коллективный разум и заклинило. Одни рисунки явно опровергали продекларированные параметры, достигаемые предложенным техническим решением, а именно – возможность обследования поля зрения до 90° во все стороны. На других опровергались законы геометрической оптики, и глаз наделялся фантастическим возможностями: путь луча от стимула, находящегося под углом 90° от линии взора, проходил по касательной (!) к вершине роговицы и каким-то чудесным образом попадал на сетчатку. В общем, патент оказался нерабочим (привет – экспертам ФИПС, для которых формальные признаки всегда главнее сути заявляемых решений). Но в целом назначение устройства было понятно, и мы приступили к разработке эскизного проекта, ориентируясь в основном на техническое задание, которое было в пакете конкурсной документации. Приступили, еще не представляя всех проблем, с которыми придется столкнуться.

Не буду рассказывать подробно о последующих творческих муках, но конкурс мы выиграли, как говорится, за явным преимуществом. Офтальмолога при этом отправили в глубокий нокдаун, показав на защите эскизного проекта несостоятельность его «изобретения».

Известно, что для успешного решения любой технической задачи необходимо наличие грамотно сформулированного задания. В сложных проектах трудоемкость разработки ТЗ (технического задания) доходит до 10…15 % всего объема работ проектировщиков. Теперь представьте, что задание дают некомпетентные люди. Это, как минимум, порождает неоднозначное понимание цели работы. К сожалению, мы оказались именно в такой ситуации. Ведь кто составлял техническое задание? С одной стороны – Офтальмолог, который, как потом выяснилось, имел весьма поверхностное представление о периметрии, а с другой – завод, который вообще не имел никакого представления об этом методе обследования.

После выявления победителя в конкурсе, а следовательно – определения разработчика периметра для серийного производства, мероприятие перешло на следующий уровень. Прежде всего, было уточнено ТЗ, в доработке которого принял участие и я (впервые услышавший про периметрию в начале конкурса, и поэтому не сильно поднявший уровень компетентности составителей задания). У меня уже имелся опыт выполнения и сдачи аналогичных работ, и поэтому я внес в ТЗ свои коррективы. Некоторые параметры разрабатываемого периметра конкретизировал, а некоторые, наоборот, сформулировал расплывчато, дабы иметь возможность для маневра и при разработке, и при сдаче работы (для тех, кто не в курсе, поясню: работы проектировщиков сдаются-принимаются на соответствие техническому заданию). Весьма и весьма мне это потом пригодилось.

Далее можно было бы подробно описать процесс разработки, со всеми его печалями и радостями, однако, думаю, что это далеко не всем интересно. Отмечу только, что работа была заточена на улучшение макета периметра и на устранение явных технических ошибок. Основной же проблемой являлось то, что предложенные Офтальмологом идеология и конструкция периметра была порочны не только с технической, но и с медицинской точки зрения. Плюс (вернее – большой минус): за разработку взялась группа дилетантов в офтальмологии. Поэтому результат работы, ограниченной жесткими сроками, был предопределен.

Уже ближе к завершению разработки (точнее – ближе к сроку сдачи работ), слегка подковавшись в физиологии зрения и в теории периметрии, я начал понимать, что делаем мы что-то не то, что портативный периметр должен быть совершенно другим. О чем и стал понемногу намекать заводским руководителям среднего звена, курировавшим нашу разработку. К счастью, это были грамотные (и не только в техническом плане) люди, которые быстро все поняли. Но, к сожалению, выйти с такой информацией на верховного главнокомандующего (которым в то время был технический директор завода) они просто побоялись. Ведь, надо было доложить, что завод введен Офтальмологом в заблуждение, что завод потратил время, деньги и силы на пустышку и что если создавать портативный периметр, то необходимо начинать все заново. Много голов полетело бы…

Не буду рассказывать обо всех нюансах, но, благодаря мудрости заводских «полевых командиров», разошлись мы достаточно мирно: работы закрыли «с отрицательным результатом», а рассчитались с нами руководители среднего звена, что называется, из своего кармана (если быть точнее – из фондов своих цехов и отделов), о чем, естественно, самое верхнее руководство завода не известили. Эта неинформированность привела к тому, что, опасаясь наших возможных претензий на полную оплату выполненных работ, директорат предпринял попытку прижать нас на невыполнении требований ТЗ. Вот здесь и пригодилась моя предусмотрительность. Например, в задании предписывалось «цвет световых стимулов – белый». Мы использовали в опытном образце наиболее доступные в то время светодиоды холодного белого цвета с бледно-голубым свечением. Работники завода, которым сверху было поручено растоптать нас любой ценой (руководство же было не в курсе, что все финансовые вопросы уже решены), обрадовались: «У вас цвет не белый, а голубой!». Пришлось объяснить, что белый цвет бывает и теплый, и нейтральный, и холодный, и что, если бы в ТЗ была указана температура цвета или длина волны излучения, то мы бы постарались выполнить это требования. Были еще мелкие наскоки, но отбились и от них. Формально все требования технического задания мы выполнили. А неформально предложили разработать новый периметр (благо, теперь уже имели некоторое представление и о периметрии, и о периметрах), но завод на повторное финансирование не согласился. Мне было предложено сделать разработку своими силами, с последующим обсуждением результатов и возможной передачей изделия на завод для серийного производства. На том и разошлись. Как потом выяснилось, навсегда.

Расставшись с заводом, я почувствовал огромное облегчение. Перестали давить сроки и ответственность. Теперь я мог заниматься этой темой дальше, а мог и не заниматься. Да, была предпринята попытка обмануть самого себя. НЕ заниматься периметрией я уже не мог. Она зацепила меня и потащила в свои чертоги. Технических решений, и идей в процессе работы родилось столько, что бросить все просто так было уже невозможно.

Начался новый этап, этап свободного творчества, когда я начал понимать, почему бывают так счастливы люди, которые творят, что хотят и когда хотят (а когда не хотят, не творят). Правда, одновременно пришлось понять и прочувствовать, почему они так часто бывают голодными.

О Фонде Бортника

Поварившись какое-то время в собственном соку, на свои более чем скромные средства, я понял, что без внешней материальной поддержки дальше не продвинуться. Сподвижники еще помогали, но уже без энтузиазма. Скорее – из профессионального (если не сказать, спортивного) интереса. Нужна была финансовая подпитка. И здесь я случайно узнал о существовании Фонда Бортника (полное название – «Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере» или «Фонд содействия инновациям»), который поддерживает деньгами молодых (и не очень) предпринимателей в научно-технической сфере.

Угадайте с одного раза: с чего мы начали, когда узнали о Фонде? Правильно! Учитывая реалии нашей жизни, начали искать «боковую калитку», через которую можно было бы приблизится к людям, решающим, кому помочь, а кому нет. И были крайне удивлены, узнав, что можно обойтись без протекции и откатов. Даже промелькнула наивная мысль: «Неужели в этом мире еще не все продается?».

На подготовку заявки я потратил почти три месяца (была и другая работа), и чуть было не перестарался. На защите проекта один из членов комиссии сказал: «Да у вас уже все сделано». С трудом, но удалось убедить ареопаг, что работы еще непочатый край. Получили мы свой миллион. Небольшая, но очень своевременная поддержка. Спасибо Фонду и его создателям!

О призрачных надеждах и человеческом факторе

Подкормившись с руки Фонда Бортника, мы запатентовали несколько ключевых технических решений, изготовили и испытали опытный образец. То есть, довели разработку до почти товарного уровня, после чего начали предлагать ее различным профильным предприятиям. Начали, естественно, с завода, где этот проект, с подачи Офтальмолога, зародился. Но здесь сыграл свою роль так называемый человеческий фактор.

Эйфория от перспектив нового изделия у верхнего руководства уже прошла, и поэтому оценить нашу разработку директорат поручил мелкому начальнику того самого подразделения по гражданским изделиям, где лучшие «ушли на фронт». Есть там и неплохие технари, и грамотные руководители. И этот начальник был далеко не глуп, но, по причинам особенностей своего характера и некоторых личных обстоятельств, он невзлюбил периметр с самого начала проекта. Разведка донесла, что этот … (нехороший человек) заявил: «Периметр на заводе? Только через мой труп!». Воспитанные на принципах гуманизма и человеколюбия, мы решили: «Да пусть живет…», и разослали информацию другим производителям офтальмологической техники.

С несколькими предприятиями какое-то время переписывались. От одного оптико-механического завода даже приезжали гонцы-разведчики. Но дальше разговоров-переговоров дело не пошло.

Думаю, основной причиной того, что разработку никто не стал запускать в производство, явилась начавшаяся в то время «оптимизация» предприятий. Кого-то просто развалили, а кого-то п(р)оглотили появившиеся невесть откуда хищные концерны и холдинги. Очень все это напомнило 90-е годы, когда почти при каждом заводе были свои «кураторы» в спортивных штанах и красных пиджаках, забиравшие всю прибыль. Новые «хозяева жизни», как и их братья по крови (какое двусмысленное определение получилось) из 90-х, хотели быстрых денег, но периметр – это не тот случай, клинические испытания и сертификация медицинской техники – долгая история.

В нашем же коллективе не нашлось человека с предпринимательской хваткой, который смог бы продвинуть разработку. Наверное, потому, что все были технарями, умеющими создавать, но не умеющими продавать свои творения, то есть не умеющие построить бизнес. В какой-то степени это даже радовало: собрались не испорченные торгашеской философией люди. Да простят меня немногочисленные добропорядочные бизнесмены и бизнесвумены, но, думаю, что и они согласятся с Жоресом Алферовым, который сказал в одном из своих последних выступлений: «Сегодня бизнес в России в основе своей – нечестный».

Не нашлось для нас «толкача», и активная часть проекта на этом завершилась.

Но я продолжил следить за новостями о периметрии и периметрах. В том числе – за деятельностью Офтальмолога, который, придя в себя после нокдауна, с новыми силами взялся за продвижение своей идеи (немного об этом – в записке «Работа над ошибками …»). Не бросил я и теоретические изыскания по теме. Оформил несколько заявок на изобретения в области периметрии, и на устройства, и на способы. Получил несколько патентов. А еще возобновил работу над записками, и, наверное, завершил какую-то их часть, если Вы сейчас все это читаете.

Получилось вот такое весьма длинное объяснение того, почему инженер-конструктор взялся рассуждать о периметрии. Немного похоже на оправдание. Но, уж как получилось, так и получилось…

Перейдем к обсуждению заявленной темы по существу.

Лекция № 1. Базовые понятия периметрии. Поле зрения (часть 1-я)

Уважаемые товарищи[2] офтальмологи и просто любопытствующие!

Естественно, что говорить о поле зрения мы будем в контексте периметрии. Поэтому сначала позвольте задать вопрос, который многим покажется простым: «Что такое периметрия?»

Не торопитесь поднимать руку и отвечать. Особенно, если собираетесь сослаться на чьи-то труды, без попытки самостоятельного анализа цитаты.

На мой взгляд, в освещении темы существуют две основных проблемы.

Во-первых, периметрией никто (по крайней мере – в России) серьезно не занимается. И это объяснимо. Большинство позиционирует периметрию лишь как вспомогательный инструмент в офтальмологии, и тратить на ее изучение драгоценное время считает нецелесообразным. Есть утвержденные методики и справочные материалы, есть готовые приборы и инструкции. Бери и работай. Зачем терзать себя мыслями «а правильные ли это методы и инструменты» и пытаться разобраться в теме более глубоко?

Вторая проблема заключается в том, что мало кто осмеливается подвергать сомнению общепринятые определения, сформулированные авторитетами офтальмологии. В большинстве случаев на некорректность формулировок просто не обращают внимание, считая, что все априори должны понимать, о чем идет речь. А иногда имеет место эффект «голого короля», когда никто не рискует оспаривать даже очевидные глупости, изрекаемые небожителями. Следствием же является то, что формулировки, данные прародителями науки о зрении, цитируются не всегда к месту и, к сожалению, без должного осмысления и понимания. Порой попирается даже элементарная логика.

Итак, вернемся к вопросу, поставленному в самом начале.

Что же называется периметрией?

Самым распространенным определением этого метода диагностики, встречающимся в научных трудах, учебных пособиях, руководствах и прочих источниках (включая интернет), является следующее:

«Периметрия – метод исследования поля зрения глаза».

Это уже неверно! Обоснование – на следующей лекции. Не пропустите!

Приведенное определение становится неверным вдвойне и даже абсурдным, если рядом присутствует (а присутствует почти всегда!) толкование термина «поле зрения» как «пространства, одновременно воспринимаемого глазом при неподвижном взоре и фиксированном положении головы». Очень часто при этом дается ссылка на Богословского И. А.: «Все поле, которое одновременно видит глаз, фиксируя неподвижным взором и при неподвижном положении головы определенную точку в пространстве, и составляет его поле зрения», и добавляется, что это определение поля зрения считается самым удачным.

Нет! Для поля зрения в периметрии такое определение не является удачным.

Чтобы понять некорректность этой пары определений в контексте периметрии, достаточно воспользоваться нехитрым способом подстановки. Объединим два определения в одно. Получается забавно: «периметрия – метод исследования области пространства, воспринимаемого неподвижным глазом».

Так что же исследует периметрия, в этой трактовке? Область пространства? Или поле, которое одновременно видит неподвижный глаз?

Попробуем разобраться в этом нагромождении определений.

Совершенно очевидно, что здесь перепутаны два разных понятия: поле зрения, как видимое пространство, и поле зрения, как характеристика зрительного аппарата.

Не буду пытаться что-то сочинять, а процитирую Smythies J. «A note on the concept of the visual field in neurology, psychology, and visual neuroscience», который отмечает существующую в визуальной нейробиологии и психологии путаницу в использовании терминов «визуальное поле», «поле зрения» и «стимульное поле», которые часто используются как синонимы, тогда как они относятся к совершенно разным вещам. Утверждается, что ученые-визуалисты должны правильно использовать эти термины, чтобы избежать концептуальной и инженерной путаницы.

Приведу выдержки из этого труда.

«Термин «внешнее стимульное поле» или «поле зрения» относится к материальным объектам и источникам света внешнего мира, которые отражаются сетчаткой глаз. <…>

Термин «визуальное поле» относится к пространственному множеству визуальных ощущений, доступных наблюдению в интроспективистских психологических экспериментах. <…>

Наконец, существует «визуальное поле», которое измеряют неврологи, чтобы определить наличие у пациента визуального дефекта, такого как односторонняя слепота или скотома».

Говоря проще, существует внешнее физическое поле – источник визуальных стимулов, и существует поле зрения – параметр зрительного аппарата.

Или немного другими словами: существует поле зрения, как пространство (видимое глазом при неподвижном взоре и неподвижной голове), и существует поле зрения глаза, как характеристика зрительной системы. Это совершенно разные понятия, которые многие путают между собой.

Следствием неправильного (для периметрии) определения и использования термина «поле зрения» являются такие устоявшиеся, но некорректные, выражения, как «периметрия – метод обследования поля зрения на сферической поверхности» и «кампиметрия – метод обследования поля зрения на плоскости». Можно было бы подумать, что в них просто «проглочены» некоторые слова, которые необходимо мысленно добавлять к определениям. То есть в полном варианте это звучало бы как «… метод обследования с помощью тестовых стимулов, предъявляемых на сферической поверхности» и «… с помощью стимулов, предъявляемых на плоскости». Но нет, определения рождены и повторяются авторами, которые призывают нас обследовать область пространства, и в этом случае все логично: обследуется пространство на сфере и пространство на плоскости. Логично (для этого случая), но неправильно.

Что же такое поле зрения, как характеристика зрительного аппарата?

Наиболее удачным из обнаруженных мною определений поля зрения как параметра физиологической функции является определение, данное в ГОСТ Р ИСО 12866–2011 (адаптированный перевод ISO 12866.99). Пункт 3.1.

«Поле зрения – совокупность всех направлений, по которым глаз человека может воспринимать визуальное воздействие в определенный момент времени и реагировать на это воздействие».

В цитируемом определении, на мой взгляд, лишним является «в определенный момент времени». Поле зрения – параметр, не зависящий от краткосрочных временны́х факторов.

Необходимо также добавить в это определение нулевую координату, точнее – направление, относительно которого определяется «совокупность всех направлений». Таковым является направление взора (зрительная ось, зрительная линия). В периметрии все угловые координаты (нецентральность) мест предъявления визуальных стимулов отсчитываются именно от зрительной линии. Добавляем в определение это важное дополнение и получаем:

«Поле зрения глаза – совокупность всех направлений относительно зрительной оси глаза, по которым глаз человека может воспринимать визуальное воздействие и реагировать на это воздействие».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Забавно или печально (не знаю, какое определение здесь будет более уместным), но автор идеи портативного периметра узнал о существовании ISO 12866 только после того, как начал общение с заводом. Наверное, это простительно: не обязан врач знать, о существовании стандартов на медицинскую технику. Но, с другой стороны, если взялся изобретать эту самую технику, то припасть к руководящим документам просто необходимо.

Вернуться

2

Извиняюсь перед считающими себя господами, но я сделан и воспитан в СССР, где господа тоже были, однако слово это было ругательным, а господ называли партийно-хозяйственной номенклатурой и «слугами» народа. Обращались все друг к другу (и народ к господам, и господа к народу) только с приставкой «товарищ». Даже (не поверите!) самому первому лицу государства говорили: «Товарищ Генеральный секретарь …» (правда только с чувством глубокого удовлетворения и с трудом сдерживая желание упасть на колени).

Вернуться