Джин Соул
Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3

Сказания о магии Поднебесной

© Д. Соул, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Лисьи пословицы и поговорки

Лисы не только хитрые, но и очень умные существа. О лисьей мудрости впору слагать легенды. Но этим мы займёмся как-нибудь в другой раз, а пока познакомим вас с самыми популярными лисьими пословицами и поговорками, многие из которых входят в Лисье Дао.

Куда лиса, туда и хвост.

Не рой другому нору, пусть сам себе копает.

Если, слисив, не попался, то хозяином назвался!

Ни фыр, ни тяв.

Где шерсть, там и подшерсток.

Один хвост – хорошо, а девять – лучше.

Хвост впереди лисы не ходит.

Я не знаю, зачем оно мне, но оно мне надо. (от автора: думаю, все мы немножко лисы в этом отношении!)

Слышал «тяв», да принял за «гав»!

[207] План «полоумного лиса»

Когда зазвонил Лисий колокол, Ху Цзин наслаждался чаем и тут же подавился им, забрызгав стол и собственную одежду.

– Ах ты, лисий сын! – выругался он, решив, что это Ху Вэй забавляется: из лисьих демонов мало кто мог заставить колокол зазвонить, и вряд ли Ху Сюань стала бы это делать. Так что оставался Ху Вэй, который наверняка решил покрасоваться перед Ху Фэйцинем лисьей силой.

Ху Цзин схватил палку и помчался к лисьей колокольне. Каково же было его удивление, когда Ху Фэйцинь сказал смущённо:

– Простите, Лао Ху, мне пришлось воспользоваться Лисьим колоколом, чтобы созвать Великие семьи.

Ху Цзин опёрся о палку и потребовал объяснений. Ху Фэйцинь объяснил. Ху Цзин глянул на сына, тот пожал плечами.

Ху Цзин пригладил бороду, задумчиво глядя с колокольни вниз, на поместье Ху, и сказал:

– Хорошо. Но ты должен помнить: не доверяй демонам, они могут облапошить тебя в любой момент. И не заключай никаких сделок. Если откажутся – хорь с ними! Ты Лисий бог. У тебя есть лисы.

Ху Фэйцинь подумал, что демоны Мо вовсе не казались коварными.

– Я за ним пригляжу, – сказал Ху Вэй. – Чтобы не сунул лапу и в этот капкан.

– Мы все за ним приглядим, – возразил Ху Цзин. – Иди позови Сюань. Фыр, фыр, шевели лапами! – И он толкнул младшего сына в спину.

Ху Вэй ушёл страшно недовольный.

– И насколько безумен твой план? – спросил Ху Цзин.

– Достаточно, чтобы назвать меня полоумным лисом, – невольно улыбнулся Ху Фэйцинь. – Но если он сработает, то не прольётся ни одной лишней капли крови, кроме той, что должна пролиться.

Ху Цзин вопросительно приподнял брови, но Ху Фэйцинь не пожелал объяснять.

– И что ты теперь обменяешь на перемирие? – недовольно спросил Лао Ху.

– Ничего, – мотнул головой Ху Фэйцинь. – Я выиграю эту небесную войну, а им придётся поджать хвосты и убраться восвояси.

Ху Цзин понял, что Лисий бог говорит о небесном войске. Он фыркнул и осведомился:

– Надеюсь, в твой план не входят переговоры?

– В этот капкан я уже попадался, – покачал головой Ху Фэйцинь. – С отцом говорить бесполезно. Он зациклился на том, чтобы уничтожить мир демонов, и не понимает, что этого делать нельзя: нарушится равновесие трёх миров. Но среди генералов есть разумные люди, и даже боги войны не настолько воинственны, как о них говорят. Я скажу – и они меня услышат. Но это будут не переговоры.

– А что же? – не понял Ху Цзин.

«Вызов, – подумал Ху Фэйцинь, – я брошу Небесам вызов. Небесный император не захочет потерять лицо перед собственным войском, поэтому небесные законы будет соблюдать».

– Не знаю, о чём ты, но мне это уже не нравится, – сказал Ху Цзин. – Хочешь превратить небесную войну в семейные разборки?

Ху Фэйцинь опять покачал головой. Тех, кого велено было так называть, семьёй он не считал. Он мог бы сказать, что лисы теперь его семья. Ху Вэя это бы несказанно порадовало, а Ху Цзин бы даже растрогался. Но Ху Фэйцинь пока этого не сказал.

– Ладно, поступай, как знаешь, – согласился наконец Ху Цзин, – но помни, что я тебе говорил о демонах. Я в них лучше твоего разбираюсь. Поймают тебя на слове – не жди ничего хорошего.

Ху Фэйцинь хотел упомянуть о семействе Мо и не стал. Быть может, Ху Цзин прав: он жил в мире демонов не одну тысячу лет, бок о бок с остальными Великими семьями, а Ху Фэйцинь демоническую кухню знает лишь поверхностно.

Кто знает, что лежит на дне котла? Вот только лис бы непременно сунул морду в котёл, чтобы проверить содержимое. Даже в котёл с кипятком.

[208] Главы Великих семей толпятся у ворот

Великие семьи появились у ворот поместья Ху почти одновременно. Делегации состояли собственно из глав и их старших отпрысков: наследники кланов должны были узнать, с кем им никогда не придётся иметь дело, раз уж представился случай.

Мо Гун и Мо Э появились у ворот чуть раньше остальных, потому что Мо Гун успел рассказать отцу о возвращении Лисьего бога до того, как раздался звон колокола. Мо Э прихватил с собой очередную порцию «даров» – старый демон не сдавался – и вместе с Мо Гуном отправился в поместье Ху. Их впустили до того, как появились все остальные.

Глава клана Гуй, высокая костлявая демоница, глаза у которой были фасеточные, как у насекомого, пришла в сопровождении двух сыновей-близнецов – они оба являлись наследниками – и принесла с собой аромат трупного зловония.

Призрачный глава клана Хуань, как и всякое привидение, парил в воздухе, не касаясь ногами земли. Он был полностью закутан в тёмную хламиду. Ещё у него были цепи, которыми ему полагалось звенеть, но по такому случаю он их снял, привязал только несколько колокольчиков к краю рукава. Сын его шёл следом, предпочитая пользоваться ногами.

Глава клана У, того самого клана, что некогда породнился с богами, а может, и съел бога, – высокий, статный, больше похожий на небожителя, чем на демона. Роскошный во всех смыслах мужчина, пахнущий травами и дымом благовоний, как и всякий знахарь, опирался на чародейскую трость с округлым набалдашником. Сын почтительно шёл за ним, поддерживая край его плаща.

Глава клана Яо не утруждал себя тем, чтобы идти: он приехал верхом на громадном волке. Его сын, как и он сам, мог принимать любое обличье, что было несказанно удобно. Щеголеватый, ухоженный, шерстинка к шерстинке, так сказать, глава клана Яо нисколько не походил на оборотня, какими их расписывают люди или небожители в своих страшилках.

Ху Фэйциню ещё предстояло всё это увидеть и узнать. А пока главы четырёх Великих семей столкнулись у ворот. Все четверо демонов были несказанно стары, но предпочитали сохранять молодость чарами или снадобьями. Друг друга никто не приветствовал.

– Ходят слухи, лисьи демоны заполучили в свои лапы бога, – сказал У Чжунхэ.

– Ты ведь не думал, что у старого Ху хватило силы, чтобы пробудить колокол? – насмешливо фыркнула Гуй Ин.

– У него двое детей, – возразил Яо Хань.

– Одна – лисий знахарь, а другого, как говорят, поразила Тьма, – презрительно заметила Гуй Ин. – Колокол звонил четверть часа.

– В колокол звонил бог? – после паузы спросил Хуань Инфэй.

– Вероятнее всего.

«Неплохо было бы присвоить себе бога», – подумал каждый.

– А где старый Мо? – спросил Яо Хань, оглядевшись.

– Задабривает старого Ху, как говорят, – голос Гуй Ин стал ещё презрительнее. – Я слышала, он прислал в поместье свадебные дары.

– Для старого Ху дары? – удивился У Чжунхэ.

– Для бога дары, – сказал Гуй Ин, недовольно закатывая глаза.

– Спятил на старости лет? – фыркнул Хуань Инфэй. – Свататься к… Так это богиня?

– Ничего особенного, – возразил У Чжунхэ, – в былые времена…

– Опять о былых временах… – простонал Яо Хань. – Да все уже тысячу раз слышали, что клан У в родстве с богами! Нечего этим кичиться. Быть может, это всего лишь байка…

– Былых времён, – ядовито докончила Гуй Ин.

У Чжунхэ оскорбился и высоко вскинул голову, всем своим видом показывая, что не опустится до их уровня и будет выше насмешек.

– А вот как старый Ху заполучил бога – это вопрос, – протянул Хуань Инфэй.

– Это может быть не бог, а небожитель, – заметил Яо Хань.

– Спустился в мир демонов? – усомнился Хуань Инфэй. – Да ещё и пробудил колокол? Скажи ещё, это сам Небесный император!

– Небесный император лупит по военным барабанам, – язвительно сказала Гуй Ин, – ему некогда.

– Грядёт война, – заметил У Чжунхэ. – Пятая небесная война… Быть может, старый Ху созвал нас именно поэтому.

Они поглядели на запертые ворота поместья Ху.

– А старый Ху исполнен гостеприимства, – сказала Гуй Ин саркастически.

Яо Хань потянулся к дверной колотушке, но тут ворота распахнулись.

– Не я вас приглашал, – буркнул Ху Цзин, который уже порядочное время стоял за воротами и всё слышал, – так что я вам ничем не обязан. Заходить или отправиться восвояси – дело ваше.

Он презрительно оглядел их всех, развернулся и пошёл обратно в поместье, даже не сделав приглашающий жест. Демоны недовольно заворчали и не спешили войти. Лис они недолюбливали, потому что те могли управлять собственным временем. Войдут в поместье – и окажутся отрезанными от демонического времени. Они не имели ни малейшего представления, как лисы это делают: поместье Ху умело хранить секреты, и даже шпионы ничего не смогли выяснить. Вот и сейчас на них повеяло из-за ворот поместья ароматом цветов, тогда как в остальном мире демонов была уже поздняя осень. Разница во времени была существенной: год в мире демонов равнялся лишь месяцу в поместье Ху. Лисоград, впрочем, подчинялся общим законам, и время в нём текло, как и везде.

Но на бога им взглянуть хотелось, поэтому главы Великих семей один за другим перешагнули через порог. Делали они это впервые.

[209] «Его Лисичество идёт!»

– Будь я проклят, если это не какой-то барьер! – сказал Хуань Инфэй, поглядев на ворота, через которые они только что вошли. Лисы-слуги уже запирали их на тяжёлый засов.

Другие демоны тоже что-то почувствовали, но сложно было определить, что за чары наложены на ворота поместья Ху. На самом деле, ничего серьёзного, всего лишь заклятье, не позволяющее войти незваным гостям. В поместье Ху ещё ни одному шпиону не удалось пробраться. Можно было зайти лишь по приглашению, а Лисий колокол фактически их пригласил, поэтому демоны вошли беспрепятственно.

Ху Цзин уже успел скрыться, и они не знали, куда им идти.

Яо Хань поймал за шиворот одного из лис-слуг и спросил:

– Где бог, созвавший нас?

– Его Лисичество отдыхает, – ответил лис-слуга.

– Лисичество? – едва ли не хором переспросили главы Великих семей. – Так это бог лис?

– Несказанно повезло, – пробормотал У Чжанхэ. – Они своего собственного бога заполучили?

– Слишком хорошо для совпадения, – заметила Гуй Ин.

Тут они увидели, что к ним идёт Ху Сюань. Сопровождала её странная синеглазая личность, природы которой старые демоны не поняли.

«Может, это и есть их бог?» – подумали они.

Лисьего знахаря они знали и почитали – единственного из лисьих демонов, поэтому приветствовали её весьма вежливо, несмотря на то что она была их значительно моложе. Ху Сюань ответила не менее вежливо.

– Хорошо, что вы все пришли, – сказала она, пригласив их.

– Сяньшэн[1], – с лёгким заискиванием в голосе сказал У Чжанхэ, – после заглянете в поместье У? Нам нужно обсудить новые рецепты…

– И в поместье Гуй, – перебила его Гуй Ин. – У меня временами бессонница.

Ху Сюань открыла рот, чтобы сказать, что непременно побывает в каждом из поместий, поскольку в обязанности лисьих знахарей входило врачевание не только лисьих, но и вообще всех демонов, но тут Лао Лун сказал категорично:

– Не заглянет.

Главы Великих семей вытаращились на него. Ху Сюань одарила его яростным взглядом.

– Как? – переспросил У Чжанхэ.

– Она занята. Трудный случай, – сказал Лао Лун.

– Безнадёжный, – процедила Ху Сюань, сверля Лао Луна взглядом.

Главы Великих семей подумали, что речь идёт о младшем господине Ху, которого поразила Тьма.

– Примите мои соболезнования, – сказала Гуй Ин.

И они все удивлённо уставились на Лао Луна, который в голос захохотал, это услышав.

Ху Сюань взяла себя в руки и продолжила:

– Глава Мо уже прибыл…

– Кто бы сомневался, – пробормотал Хуань Инфэй.

Ху Сюань провела их в павильон собраний.

Мо Э занял самое хорошее место у окна и теперь пытался беседовать с Ху Цзином, который хмуро на него глядел и никакого желания беседовать не изъявлял.

Мо Гун стоял за стулом отца и скучал. На вошедших он взглянул с любопытством. Сыновей других кланов он видел впервые, хотя у рядовых демонов всех кланов контакты были довольно тесные: они патрулировали границы вместе согласно неписаному закону мира демонов. Так или иначе, присутствующие ему не понравились.

– Лао Мо, как всегда, всех опередил, – процедил Яо Хань, усаживаясь за стол.

Мо Э лучезарно улыбнулся и… полностью его проигнорировал, продолжая пичкать Ху Цзина «ценной» информацией о рогатых демонах.

«Снюхались», – подумала Гуй Ин.

Лао Лун вызвал всеобщее недоумение, сев за стол вместе со всеми. Демоны уже поняли, что это не бог. Но он и демоном не был. Посторонний на совете Великих семей? Они все разом покосились на него. Лао Лун, не обращая на них внимания, развалился на стуле, небрежно поигрывая концом собственной косы.

Ху Сюань села рядом с отцом.

Лисьи демоны-слуги принесли дымящиеся чашки.

– Я бы выпил вина, – заметил У Чжунхэ, заглянув в чайник и увидев, что это всего лишь чай.

– А я бы не выпил, – категорично сказал Ху Цзин и просверлил главу У лисьим взглядом.

«Вина для нас жалеет», – с обидой подумал Яо Хань.

Ху Сюань примирительно подняла руки:

– Предстоит обсудить важные вопросы, за столом переговоров вину не место.

– Переговоров? – процедила Гуй Ин.

Дверь в павильон распахнулась, вошёл Ху Вэй. От его взгляда главы Великих семей невольно подобрались и напряглись. Он, пожалуй, был в очень хорошей форме, значит, Тьма подобралась к нему недавно.

Ху Вэй оглядел их всех с лёгким презрением во взгляде, на Лао Луна глянул зверем – понятное дело, думал как-нибудь поквитаться с ним за «подарочек», хоть Ху Фэйциню и говорил обратное. Лао Лун широко улыбнулся и даже помахал ему концом своей косы.

«Вот же хорёк небесный!» – мысленно ругнулся Ху Вэй и отодвинул стул от стола, но не сел, а встал возле него.

– Это место для Лисьего бога, – объявил он, похлопав по спинке стула. – И лучше бы вам его приветствовать должным образом.

– Он ваш бог, не наш, – прожужжала Гуй Ин.

– А-Вэй, – предупредительно сказала Ху Сюань, пристально глядя на младшего брата.

Ху Вэй пожал плечами. Затевать ссору он не собирался, но ему хотелось, чтобы к Ху Фэйциню отнеслись с должным почтением.

– Боги вообще ничьи, – сказал вдруг Лао Лун, – они свои собственные.

Ху Вэй сузил глаза. Лао Лун, продолжая обмахиваться концом собственной косы, добавил, нисколько не смутившись:

– Но они могут стать чьими-то, если звёзды сойдутся.

– Звёзды? – машинально переспросил У Чжунхэ.

Этот синеглазый нёс какую-то околесицу, так подумали демоны, но их несколько насторожило, что члены клана Ху, кажется, понимали, о чём речь, да ещё и старый Мо согласно кивал, как болванчик.

– Падучие, – ядовито процедил Ху Вэй.

– Если уж с Небес да вниз, то, конечно, падучие, – согласился Лао Лун. – Сталкиваешь, бывало, звёзды с небосклона, они так и сыплются…

Главы Великих семейств перестали понимать вообще хоть что-то.

– Ты вообще кто? – спросила Гуй Ин с подозрением.

Лао Лун собирался произвести на свет какую-нибудь подходящую по случаю метафору, но в это время лис-слуга тявкнул за дверью:

– Его Лисичество идёт!

Вошёл Ху Фэйцинь.

[210] Лисий бог при полном параде

– Они уже пришли, – заметил Ху Вэй, высунув голову в окно и втянув в себя воздух. – Фэйцинь, хвост в лапы, подъём!

Ху Фэйцинь заворчал и потянул одеяло на голову. Он был разбит, как говорится, на восемь лепестков. А из Ху Вэя энергия прямо-таки фонтанировала. Он предвкушал грядущий совет демонов и упивался мыслью, что теперь, когда Ху Фэйцинь вернулся, они мир демонов с лап на уши поставят, это уж точно!

– Нужно тебя приодеть, – заявил Ху Вэй, роясь в сундуках.

– Ты ведь уже дал мне одежду, – возразил Ху Фэйцинь, всё-таки выкарабкиваясь из-под одеяла.

– Она не подходит. Нужна парадная, чтобы эти хорьки сразу поняли, что ты Лисий бог, и тявкнуть лишний раз не смели.

– Что мне, в перья, как павлину, разрядиться? – недовольно поинтересовался Ху Фэйцинь.

Ему не нравилась броская или роскошная одежда. Когда его переодели для церемонии Становления, он думал, что выглядит как чучело. На самом деле ему шло.

– Неважный из тебя будет бог, если кто-то из хорьков тебя перещеголяет, – отрезал Ху Вэй, бухнув целый ворох одежды Ху Фэйциню на колени.

Ху Фэйцинь с унылым видом поглядел на одежду. Сначала ему показалось, что золотая ткань расшита чёрными нитями, но, приглядевшись, он сообразил, что это чёрная ткань вышита золотом так искусно, что кажется, будто она соткана из золота. На узорах были облака, а может, цветы. У лис было странное, но богатое воображение, и тот, кто расшивал одеяние, обладал недюжинной фантазией: не меньше тридцати цветов и ни одного знакомого, вернее, действительно существующего!

– Это цветы или облака? – уточнил Ху Фэйцинь, разглядывая рукав золотого одеяния.

Ху Вэй тоже поглядел на одеяние, долго-долго глядел, кривя рот то в одну сторону, то в другую, потом протянул:

– Цветочные облака… облачные цветы…

– То есть ты сам не знаешь, – сделал вывод Ху Фэйцинь.

– Ну… никогда нельзя быть уверенным, если дело касается вышивки или росписи, – со знанием дела сказал Ху Вэй.

– Да уж…

Среднее одеяние, надевавшееся поверх нижнего, было зеркальным подобием верхнего, но в этот раз чёрными нитями была расшита золотая ткань. А ещё было самое верхнее одеяние, без рукавов, которое набрасывали поверх первого верхнего, очень тонкое и полупрозрачное.

– Одеяния демонам шелкопрядные демоны шьют? – спросил Ху Фэйцинь.

– И они, и паучьи демоны, – кивнул Ху Вэй. – Но эти я в мире смертных раздобыл. У одного земного чиновника.

– То есть ты их просто слямзил? – уточнил Ху Фэйцинь.

– Слисил, – возразил Ху Вэй. – Слуги думали, что одевают своего господина, хе-хе. А когда разобрались, я уже улиснул.

Ху Фэйцинь увидел, что Ху Вэй вырыл из сундуков ещё и головное украшение, очень похожее на тиару, и сказал категорично:

– Никаких шапок! Терпеть их не могу. Нигде не сказано, что лисьи боги должны носить шапки!

– Настоящее святотатство это шапкой называть, – заметил Ху Вэй, вертя в руках тиару. – Эту я, если хочешь знать, слисил из сокровищницы одного земного императора.

– Тебя послушать, так ты в мире смертных только и делал, что людей обворовывал? – фыркнул Ху Фэйцинь.

Ху Вэй не смутился:

– А как же? «Если слисил, не попался, то хозяином назвался». Лисье Дао. Меня ведь в мир смертных в чём был вышвырнули, пришлось выкручиваться.

Ху Фэйцинь подумал, что стоит на досуге повыспросить у Ху Вэя об его изгнании в мир смертных. История наверняка интересная. Ху Вэй между тем сосредоточенно разламывал тиару.

– Что ты делаешь? – воскликнул Ху Фэйцинь.

– От неё можно отломать вот эти… Ага, одна есть… и ещё…

Головное украшение было спаяно из множества частей, крупных и мелких, и Ху Вэй выломал из него две шпильки с пурпурными камнями на концах. Он с гордостью продемонстрировал их Ху Фэйциню:

– Не куриными же костями тебе волосы закалывать?

– А что, самое оно для Лисьего-то бога, – заметил Ху Фэйцинь почти серьёзно.

Ху Вэй поднял глаза к потолку, будто пытаясь себе это представить, и расхохотался.

После он с самым серьёзным видом помог Ху Фэйциню переодеться – никаких шуточек, но зубами скрипнул, в очередной раз увидев синяки и ссадины на теле Ху Фэйциня – и собственнолапно причесал его, шпильки пришлись к месту.

– Лисий бог в наилучшем виде! – удовлетворённо сказал Ху Вэй.

– А обличье сменить не надо? – с сомнением спросил Ху Фэйцинь. – Хвост там или уши…

– Хватит и лисьих глаз, – возразил Ху Вэй. – Вот когда настанет время их пристращать, тогда и превратишься.

– А настанет такое время? – усомнился Ху Фэйцинь.

– Конечно настанет, – уверенно кивнул Ху Вэй. – Это же демоны.

[211] Лисий бог – кто?

Перешагнув порог, Ху Фэйцинь едва не споткнулся, запнувшись о пристальные взгляды присутствующих. Стоя за дверью и прислушиваясь к голосам, но не ставя себе целью разобрать сказанное, он пытался представить себе, как главы Великих семей выглядят. И теперь был несколько успокоен, что они человекоподобные… или человекообразные? Но всё-таки это были самые настоящие демоны, а не люди, обманываться не стоило. Ху Фэйцинь с облегчением заметил, что семейство Ху здесь в полном составе; мысль, что Сюань-цзе рядом, отчего-то очень успокаивала.

Главы Великих семей принялись беззастенчиво разглядывать его. Им не составило труда понять, что он очень молод, юн даже. Внешность его их насторожила: у него были лисьи зрачки, но если бы вставить ему человечьи глаза того же оттенка – вылитый Небесный император!

«Может, все небожители один на другого похожи?» – подумал У Чжунхэ.

Небеса они знали не так уж и хорошо.

– Лисий бог Ху Фэйцинь, – сказал Ху Цзин, а после монотонным голосом, будто неохотно, представил глав Великих семей: такой-то глава и его отпрыск. Имена пресловутых «отпрысков» он назвать не удосужился. Он их не знал и знать не хотел. Он и имя Мо Гуна знал только потому, что тот ему беспрестанно глаза мозолил.

Мо Гун, к слову, осторожно помахал Ху Фэйциню рукой из-за спины отца, расплываясь в улыбке, но тут же подавился ею, увидев взгляд Ху Вэя. Так, как умел смотреть Ху Вэй, ни один из демонов не мог: сразу хотелось превратиться в какую-нибудь козявку и забиться в самый тёмный угол желательно подальше отсюда…

Ху Вэй усадил Ху Фэйциня за стол, сам встал возле и положил руку на спинку стула. Воцарилось недолгое молчание.

Ху Фэйциню потребовалось собрать всю силу воли в кулак, чтобы начать говорить. Они глядели не без любопытства, но он ясно читал в их глазах и неприязнь, и презрение его молодостью, и алчность… В их взглядах не было ничего человеческого. Неужели и лисьи взгляды со стороны казались точно такими же?

– Благодарю, что вы все откликнулись на приглашение.

Голос Ху Фэйциня слегка дрожал. Ху Вэй сдвинул руку и сжал его плечо. Это Ху Фэйциня несколько приободрило, и он продолжил уже увереннее:

– Я хочу обсудить с вами угрозу, нависшую над миром демонов.

– Угрозу? – презрительно переспросила Гуй Ин. – Хушэнь[2] говорит о военных барабанах?

«Хушэнь? – машинально повторил Ху Фэйцинь про себя. – Теперь меня уже и таким титулом наградили?»

– Небесный император думает уничтожить мир демонов… – начал Ху Фэйцинь.

Главы Великих семей переглянулись и расхохотались. Ху Фэйцинь вспыхнул. Лицо Ху Вэя потемнело.

– Что смешного? – процедил он.

– У Небесного императора руки коротки, – смеясь, сказал Яо Хань. – Небожители всегда ошиваются на задворках, это единственное, на что они способны!

– Мир демонов любого небожителя развоплотит, стоит ему только нарушить границы, – добавил Хуань Инфэй.

– Но я-то здесь, – тихо сказал Ху Фэйцинь, но его услышали, – и в добром здравии.

Главы Великих семей оборвали смех и снова уставились на Ху Фэйциня. Тот невольно поёжился.

– Хушэнь – бог, – возразил У Чжунхэ. – И в былые времена боги спускались в мир демонов. Боги и небожители – не одно и то же.

Ху Вэй презрительно фыркнул, но от комментариев отказался.

– Небесный император собирает войска, уверен, в них будут и боги, – сказал Ху Фэйцинь. – От него можно ожидать любой подлости. Где уверенность, что в его арсенале нет небесного оружия, способного разрушить барьер мира демонов? Если он соберёт всех небесных богов и велит им…

Ху Цзин прикусил ус.

«Мальчишка говорит верно, – подумал он. – Я об этом не думал прежде, но боги – совершенное оружие против демонов. Если Небесный император до этого додумается, то миру демонов крышка! Силой небесных богов можно развоплотить Ауру миров».

– Хушэнь говорит так, будто хорошо знает Небесного императора, – небрежно протянула Гуй Ин.

– Конечно, знаю, – спокойно подтвердил Ху Фэйцинь, – потому что я его сын.

Воцарилось молчание, слышно было даже, как жужжат под потолком мухи, как тявкают где-то лисы, как шуршит лапами под окном Недопёсок— тот, без сомнений, подслушивал! Секунду спустя главы демонов разом вскочили на ноги, лица их исказились, один только Мо Э остался сидеть, и Ху Цзин, разумеется, тоже. Заговорили они все одновременно.

– Что?! – поразился У Чжунхэ. – Сын Небесного императора в мире демонов?!

Гуй Ин заскрежетала зубами и вытянула вперёд руки со скрюченными пальцами:

– Этот мальчишка – небожитель?!

– Слушать небожителя? – проскрипел Яо Хань.

– Нас созвал небожитель?! – воскликнул Хуань Инфэй.

– Полегче, – предупредил Ху Вэй, сделав полшага вперёд. – Если не хотите, чтобы я прибил вас к стульям гвоздями, сами сядьте и слушайте.

– А-Вэй, – предупредительно сказала Ху Сюань и обратилась к главам Великих семей: – Успокойтесь. Со стороны это звучит чудовищно, но вы должны успокоиться и выслушать то, что он вам скажет.

– Семья Ху снюхалась с небожителями! – продолжала шипеть Гуй Ин.

В зал собраний наползла тёмная демоническая аура, подкралась к каждому стулу, к каждой тени. Ху Сюань встала и хлопнула ладонями по столешнице. Прозвучало, как удар хлыстом. Ху Фэйцинь поражённо на неё глядел. Он никогда не видел разъярённую Ху Сюань и даже не думал, что она… до такой степени демон. Глаза Ху Сюань замерцали красноватыми огоньками, аура сложилась за спиной в девять призрачных хвостов.

– Я неясно выразилась? – спросила она ледяным тоном. – Лисий знахарь велел вам сесть и слушать.

Ху Фэйцинь был потрясён до глубины души, когда главы Великих семей как-то сразу притихли, съёжились и уселись обратно за стол. Он невольно подумал, что ничего не знает о Ху Сюань.

В поместье Ху была установленная лисья иерархия: Лисий бог, затем глава Ху, затем наследник Ху, затем… Но какова же была иерархия мира демонов? Главы Великих семей беспрекословно слушались лисьих знахарей?

– Так-то лучше, – сказала Ху Сюань и тоже села, но глаза её так и остались мерцать красным.

Лао Лун был в восторге от увиденного и даже не пытался этого скрыть.

[212] Ху Вэй выходит из себя

Ху Фэйцинь поджал губы. Главы Великих семей его выслушали, как и велела им Ху Сюань, но слушали со скучающим видом и не скрывая самодовольства.

– Но ведь точно никто не знает, – сказала Гуй Ин. – Война может начаться, а может и не начаться. Разрушитель Ауры миров есть, а может, его и нет. Демонам грозит истребление, а может, и не грозит. Хушэнь не утверждает, а только предполагает.

– Демонам объединиться и единым фронтом выступить против небесного войска? – сказал У Чжунхэ. – Зачем? Быть может, нас это и не коснётся. Мы в безопасности в своих поместьях, отсидимся, переждём, как это уже бывало… Если мы выставим своё войско, вот тогда нам точно конец.

– Согласен, – сказал Яо Хань. – Небесный император прихотлив, ему надоест стоять в осаде, и он вернётся на Небеса.

– Не в этот раз, – покачал головой Ху Фэйцинь.

– Но ведь это не проблема демонов, – подумав, сказал Хуань Инфэй. – Напоминает скорее семейные дрязги. Зачем нам в это вмешиваться?

Ху Вэй начал тихонько рычать. Главы Великих семей казались ему непроходимыми болванами.

– И вот ещё что, – сказала вдруг Гуй Ин. – Быть может, это вообще ловушка.

– Ловушка? – не понял Яо Хань. – Какая ещё ловушка?

– Сами подумайте, – сказала Гуй Ин, хищно оскалившись, – просто вдумайтесь. Как сын Небесного императора и бог появился в мире демонов? Да он просто облапошил лис и теперь пытается одурачить нас. Это всё может быть планом Небесного императора. Выманить нас из безопасного мира демонов.

Ху Фэйцинь слегка побледнел:

– Я не…

– Он может просто притворяться, – сказала Гуй Ин. – Всё это искусная ложь, ловко расставленные сети.

– Сплошное враньё! – поддакнул Хуань Инфэй.

– Мы не лисы, мы уши не развесим, – добавил Яо Хань.

Ху Цзин нахмурился. Не то чтобы он не понимал опасений других демонов, но…

– Враньё? – процедил Ху Вэй сквозь зубы. Лицо его покрылось пятнами. Ху Фэйцинь расслышал скрежет зубов.

– А-Вэй! – сказала Ху Сюань, чуть приподнявшись.

– Враньё?! Тогда, может, и это тоже враньё? – прорычал он, хватая Ху Фэйциня за руку, чтобы задрать ему рукав и показать всем ссадины и следы от цепей. – То, что с ним сделали, когда он пытался вступиться за демонов? За жалких демонов, которые настолько тупы, что не видят дальше собственного носа?

– Ху Вэй, не надо, – пытался остановить его Ху Фэйцинь, но Ху Вэй вздёрнул его руку выше, пока рукав не откатился до самого плеча.

Вид изуродованной свежими шрамами руки произвёл на демонов впечатление, надо заметить. Ху Фэйцинь вырвал руку и опустил рукав. Ху Вэй выпустил воздух из лёгких через ноздри в знак крайнего презрения.

– Демоны Ху выступят вместе с Хушэнем, – сказал Ху Цзин в наступившей тишине. – Я этого лисьего… бога знаю и небесного хорька тоже знаю. Этот не врёт, а тот не отступится. И если у него хватит мозгов привести к нашим границам небесных богов, то, хвостом клянусь, наши шкуры и выеденного яйца не стоят.

– Демоны Мо выступят с Хушэнем, – сказал и Мо Э. – Хушэнь спас жизнь моему сыну, я у него в неоплатном долгу. Демоны Мо свирепы, демоны Ху хитры, нам не нужны другие кланы, мы и сами прекрасно справимся, – добавил он с ехидной ухмылочкой.

Гуй Ин сощурила фасеточные глаза и прожужжала:

– Какая нам выгода в это ввязываться? Что мы с этого получим?

– Выгода? – растерялся Ху Фэйцинь. – Но ведь речь идёт о спасении тысяч жизней…

– Демоны Гуй выступят с Хушэнем, если получат Хушэня, – сказала Гуй Ин.

– Что? – протянул Яо Хань. – А почему это демоны Гуй получат Хушэня? Хушэня получат демоны Яо!

– Хушэнь достанется демонам У, – категорично сказал У Чжунхэ. – Мы в родстве с богами, нового бога заполучить должны мы.

– Хушэня заберут демоны Хань, – однозначно сказал Хань Инфэй.

И главы Великих семей принялись спорить, кому достанется Хушэнь, или Лисий бог, если Великие кланы выступят против небесного войска. Спор дошёл до абсурда, когда они начали хвалиться друг перед другом собственными дочерьми, говоря, что именно они достойны стать парой Хушэню. А те, у кого дочерей не было, готовы были удавить соперников, дабы заполучить бога в шицзуни[3] для своих сыновей. Ху Цзин тоже ввязался в спор, говоря, что Лисий бог – это лисий бог, так что лисам он и достанется, и нечего тут воздух сотрясать, ему и одного Мо Э хватает с его свадебными дарами, не собирается он ещё и остальных четырёх старых перечниц отваживать…

– Что происходит? – растерянно спросил Ху Фэйцинь.

Такого поворота событий он не ожидал. Он вообще с трудом понимал, почему обсуждение грядущего военного союза вдруг превратилось в свару, какую могли устроить только свахи. Вспомнить лисью осаду Ху Цзина – так выглядело точно так же.

– Фэйцинь никому не достанется! – рявкнул Ху Вэй. – На нём моя метка! Вы что, не видите её?

Главы Великих семей бросили ругаться и поглядели на него.

– Сложно было бы её не увидеть, – язвительно сказала Гуй Ин. – Но метка ничего не значит. Можешь считать её первоочерёдностью. Хушэнь станет общим!

– В былые времена, – сказал У Чжунхэ, – богиня не-помню-чего стала Великой ладьёй Шести.

– Фэйцинь никому не достанется! – снова рявкнул Ху Вэй. – Он принадлежит нашему клану, и я…

– А-Вэй, – предупредительно прервала его Ху Сюань.

Ху Вэй схватил Ху Фэйциня за руку и потащил за дверь:

– Пошли отсюда. Хорьку под хвост эти военные союзы!

– Лисьи демоны – единоличники, – фыркнула Гуй Ин. – Не хотят делиться богом.

– Ху Фэйцинь – Лисий бог, – сказала Ху Сюань ровным голосом, и главы Великих семей тут же притихли, – он был и останется Лисьим богом. Его вы не получите.

– Тогда военному союзу не бывать, – фыркнула Гуй Ин. – Даже лисий знахарь не сможет заставить нас согласиться!

– Военному союзу быть, – спокойно возразила Ху Сюань. – Я говорю это не как лисий знахарь. Сейчас я говорю с вами как всего лишь Ху Сюань. Но уверяю вас, когда я кончу говорить, вы будете на коленях меня умолять, чтобы в союз вошли все Великие семьи.

[213] Дар Лисьего бога

– Какая самоуверенность, – фыркнула Гуй Ин. – Ну что ж, послушаем «всего лишь» Ху Сюань.

– Он на самом деле бог? – спросил У Чжунхэ.

– Да, – кивнула Ху Сюань.

– И сын Небесного императора?

– Да.

– И небесный наследник при этом?

– Да.

– Я не понимаю, – покачал головой У Чжунхэ. – Зачем ему вставать на сторону демонов?

Мо Э вытолкнул Мо Гуна вперёд:

– Расскажи, что ты видел в Небесном дворце.

Мо Гун, несколько смущаясь, рассказал, что произошло на так называемой церемонии Становления.

Наступила тишина.

– Он сказал такое в лицо Небесному императору? – медленно переспросил У Чжунхэ.

– Да. То, что с ним сделали за это заступничество… – Ху Сюань поморщилась. – Я видела, в каком состоянии было его тело тогда, и видела, в каком состоянии его тело теперь. Небесный император не щадит даже собственную плоть и кровь. Что ему до демонов! Как муравьи под ногой: наступил и забыл. Сяоху, – громко сказала она, – я знаю, что ты где-то там, под окном, иди сюда и расскажи, что случилось на Лисьей горе!

Послышалось смущённое шуршание, над подоконником возникла виноватая морда Недопёска. С разрешения Ху Цзина он перелез через подоконник, шлёпнулся на пузо, поднялся…

– Что это такое? – удивился Яо Хань. – Он лис? Почему у него такая странная аура?

– Создание Лисьего бога, – сказала Ху Сюань. – Сяоху, расскажи всё, что ты видел и слышал.

Недопёсок покосился на глав Великих семей по очереди и буркнул:

– Шисюн никогда не врёт. Шисюн – самый лучший лисий небожитель на свете!

Он был страшно оскорблён тем, как главы Великих семей обошлись с Ху Фэйцинем. Он десять раз хотел запрыгнуть в павильон и высказать им всё, что о них думает! И все десять раз благоразумно отказывался от этой идеи. Но вот теперь, когда его пригласили и позволили ему говорить…

– Вы и кончика когтя моего шисюна не стоите! – разинув пасть, тявкнул он и вытаращил глаза, чтобы казаться страшнее.

Ху Сюань прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться. Получив такую отповедь от взъерошенной чернобурки, главы Великих кланов сами вытаращили глаза и разинули рты. Так с ними ещё никто не говорил!

А Недопёсок не унимался. Ему было что сказать этим противным демонам! Высказав всё, что накипело, Сяоху, не делая даже паузы, чтобы перевести дыхание, стал рассказывать о резне на Лисьей горе, и о церемонии Становления, и о том, как шисюн его спас, сделав лисьим духом, и о жизни на Лисьей горе до резни, и о том, как он побывал на Небесах, и опять о церемонии Становления… Он уже охрип, но всё равно продолжал тявкать и распекать демонов, посмевших усомниться в его шисюне!

– Будет, будет! – сказал Ху Цзин, взяв Недопёска за шиворот и сунув ему в пасть чашку чая. Сяоху жадно проглотил чай, облизнул морду.

Главы Великих семей какое-то время молчали, потом У Чжунхэ сказал:

– Ну, допустим, это нас убедило, что намерения Хушэня искренние. Но всё же… какая запутанная история. Я не совсем понимаю, чем является Хушэнь на самом деле. Богом? Небожителем? Демоном?

– И это не объясняет, почему мы должны встать на колени и проситься в военный союз с Хушэнем, – добавила Гуй Ин. – У лисьих демонов свой интерес. Наследник Ху поставил метку на бога, очень предусмотрительно с его стороны. Но, говорят, ему недолго осталось: его захватила Тьма. Примите мои соболезнования, – добавила она язвительно, глядя на Ху Цзина.

Ху Сюань внутренне улыбнулась. Они сами заговорили о том, о чём она собиралась с ними говорить. Ну что ж, так даже лучше.

– О, но с Ху Вэем всё в порядке, – сказала она, подняв руку и небрежно помахав кистью, – Тьма покинула его.

Главы Великих семей уставились на неё недоверчиво, будто хотели убедиться, что не ослышались, глаза их медленно начали округляться, по мере того как они осознавали сказанное.

– Лисьи демоны нашли лекарство от Тьмы?! – воскликнул Яо Хань, вскакивая.

– Нет, это дар Лисьего бога.

– Он может избавить демонов от Тьмы? – потрясённо спросил У Чжунхэ.

Ху Сюань прекрасно понимала, что Ху Вэй ни за что не позволит Ху Фэйциню снова кого-то «избавлять от Тьмы», но сказала всё же:

– Да, это в его силах. Я наблюдала Ху Вэя. Ни следа Тьмы ни в духовных каналах, ни в Лисьем пламени, ни в физическом теле. Никакого демонического всплеска даже в стрессовых условиях. Духовные силы, высосанные Тьмой, восстанавливаются немыслимыми темпами. И это я говорю уже не как Ху Сюань, а как лисий знахарь, а вы понимаете, что это значит.

Главы Великих семей, казалось, запаниковали, начали вскакивать из-за стола, оглядываться на своих отпрысков. Ху Цзин нашёл взглядом палку, стоявшую в углу: если старым перечницам вздумается бузить, к примеру – попытаться силой захватить Лисьего бога…

Лао Лун с интересом поглядывал то на демонов, то на Ху Сюань.

«Тьма? – подумал он. – Никогда о таком не слышал. Нужно будет расспросить, как случай представится. Какой занятный этот мир демонов!»

Паника и волнение среди демонов были понятны. Каждая из Великих семей когда-то страдала от Тьмы, за всю историю мира демонов от Тьмы погибло несколько сотен демонов, в том числе и высших. И вот теперь им говорят, что от Тьмы можно избавиться… За такую возможность они бы отдали всё на свете, любые сокровища! Но лисьим демонам не нужны были сокровища. Гордость и собственное достоинство или избавление от величайшего страха в их жизни?

Гулко, надрывно загудели доски пола. Главы Великих семей: У Чжунхэ, Хуань Инфэй, Яо Хань, Гуй Ин – один за другим вставали на колени и складывали кулаки, чтобы умолять, если придётся, вступить в военный союз с Хушэнем.

[214] Размышления за чаркой вина

Мо Э остался сидеть. Гуй Ин напустилась на него:

– А ты почему не встал на колени, как остальные?

– Я уже говорил, – ровно сказал Мо Э, – семья Мо в неоплатном долгу перед Лисьим богом. Я пойду за ним куда угодно, его воля – мне закон. Если он пожелает, он одарит меня милостью избавления от Тьмы, случись это со мной или с моими детьми.

– Ханжа! – процедила Гуй Ин. Её сыновьям-близнецам пришлось поднимать её с пола за руки: колени уже не те, годы, годы…

– Мне, надеюсь, не нужно говорить, что произойдёт, если вы предадите Хушэня? – спросила Ху Сюань с безмятежной улыбкой. Безмятежные улыбки лисьих демонов – это что-то с чем-то!

Главы Великих кланов знали. Лисьи знахари были сокровищем мира демонов, и испортить с ними отношения означало поставить крест на собственной жизни и на жизнях сородичей. Конечно, в каждом клане были свои лекари, но знания, которыми обладали лисьи знахари, далеко превосходили текущий уровень медицины даже в клане У, который тоже занимался врачеванием. В мире демонов нередко вспыхивали эпидемии, смерть выкашивала целые семьи, и если бы на помощь не приходили хвостатые лекари, то демонов можно было бы уже пересчитать по пальцам. Нет, ни в коем случае нельзя портить отношения с лисьими знахарями! Ху Сюань всё это знала и не преминула воспользоваться.

– Завтра мы соберём совет демонов снова, – сказала Ху Сюань. – Надеюсь на ваше благоразумие. Вы можете провести ночь в поместье Ху. Слуги вас проводят и, если будет на то ваше желание, принесут вам ужин.

Ху Цзин недовольно фыркнул. Лао Лун отыскал взгляд Ху Сюань и показал пальцем на себя. Лоб Ху Сюань прорезала вертикальная морщинка.

– Сяоху, – велела она Недопёску, – пристрой и этого где-нибудь.

Лао Лун с несколько разочарованным видом пошёл следом за сияющим Недопёском.

– Что за радость у тебя, лисёныш? – спросил Лао Лун.

– Как же! – воскликнул Недопёсок. – Ну и задал я жару этим хорькам!

– Это уж точно, – фыркнул Лао Лун. – Ну и рожи у них были…

Глав Великих семей развели по разным гостевым павильонам.

У Чжунхэ стребовал-таки себе кувшин вина, но пил без удовольствия, раздумывая над каждой чаркой.

– Сяо-эр, – сказал он сыну, – что ты обо всём этом думаешь? Ты веришь, что существует лекарство от Тьмы?

У Сяомин с позволения отца сел и покачал головой:

– Лисий знахарь никогда не лжёт. Им нет надобности нам лгать, отец. Из того, что я увидел и услышал, наше согласие или наш отказ особой роли не сыграли бы. У лисьих демонов есть Лисий бог, а у Хушэня есть лисьи демоны. Наследник Ху избавился от Тьмы и вернул себе полную силу. Лао Ху в самом расцвете сил. С ними Ху Сюань и все остальные лисьи знахари. Клан Мо изъявил желание присоединиться к ним задолго до того, как Хушэнь решил собрать остальных. Так ли уж нужен Хушэню этот военный союз?

– Верно, верно, – покивал У Чжунхэ. – А ещё эта метка на Хушэне. Ты наверняка заметил, что поставлена она была не на Лисьего бога, а… Всё это глубже, чем представляется на первый взгляд.

У Сяомин хорошенько подумал и сказал:

– Для наследника Ху Лисий бог – не лисий бог, так мне это представляется. И его гнев вызван вовсе не тем, что мы хотели забрать себе Хушэня. Мы посягнули на того, чьё имя Ху Фэйцинь, – в этом дело.

У Чжунхэ снова кивнул и сказал со вздохом:

– Хотя жаль, что не выйдет породниться с богом.

У Сяомин едва заметно поджал губы. Идея эта ему не нравилась изначально, как и мысль о Великой ладье Шести. Хушэнь показался ему красивым, но той красотой, какой красива Луна: можно заглядываться на неё в колодец, но достать не получится.

– Если он носит титул Тайцзы, – продолжал У Чжунхэ, – как считаешь, он однажды станет Небесным императором?

– Всё будет зависеть от этой небесной войны, – предположил У Сяомин рассудительно. – Мы ещё не слышали о его планах, но вероятность такого развития событий велика.

– Тогда не стоит с ним ссориться, – пробормотал У Чжунхэ. – Если он станет Небесным императором однажды, я упрошу его прислать в наше поместье какую-нибудь богиню. Надо бы обновить кровь, мы слишком стали похожи на демонов…

«Мы и есть демоны», – подумал У Сяомин.

– Как думаешь, насколько силён Хушэнь? – после молчания спросил У Чжунхэ.

– Очень силён, – уверенно сказал У Сяомин. – Быть может, и все Шесть Великих не стоят и кончика ногтя его мизинца.

– А ведь он ещё молод…

– Очень молод, – кивнул У Сяомин.

– А что будет, когда он достигнет года Становления?

– Именно поэтому Небесный император не отступится.

– Да, – крякнул У Чжунхэ, – дела… Считаешь, я правильно поступил?

У Сяомин не ответил.

[215] Ху Вэй негодует

– Отпусти меня уже, – сказал Ху Фэйцинь, дёргая руку. Ху Вэй тащил его за собой до самого юго-восточного павильона.

Ему бы хотелось остаться на совете и расспросить об этой Великой ладье Шести, которую так яростно отмёл Ху Вэй. По звучанию походило на культивационную технику, но от лисьих демонов он ни разу об этом не слышал. Наверное, решил он, это техника какой-то из других Великих семей.

Лисья любознательность взыграла, и он спросил:

– Ху Вэй, а что такое Великая ладья Шести? Какая-то техника или демонический ранг?

Ху Вэй остановился, поглядел на него, как на слабоумного, и процедил ядовито:

– Великая шлюха Шести? Ха, пожалуй, что и ранг.

Ху Фэйцинь взъерошился:

– Ху Вэй!

– А ты что, даже не понял, что они затевали? – воскликнул Ху Вэй.

– А… – протянул Ху Фэйцинь.

Ху Вэй хлопнул себя по лицу ладонью:

– Фэйцинь… Когда они делили Хушэня, ты что, думал, они делят потенциальную силу бога?

– А что, нет? – слабо спросил Ху Фэйцинь.

– То, что у тебя под хвостом, они делили!

– Ху Вэй! – вспыхнул Ху Фэйцинь.

– Существует легенда о богине, которая спустилась в мир демонов и, чтобы остановить начавшуюся распрю между семьями, стала Великой ладьёй Шести, – презрительно сказал Ху Вэй. – Уверен, что лисьи демоны в этом не участвовали. А вот остальные подол задирали охотно. Может, это всё чушь, но Великие семьи в это верят. А тут им настоящий бог попался! – Ху Вэй ткнул пальцем в Ху Фэйциня.

– Ты же не хочешь сказать… – вспыхнул Ху Фэйцинь.

– Именно это я и хочу сказать. Но Сюань-цзе им мозги вправит, не волнуйся, – уверенно покивал Ху Вэй.

– А они почему-то слушаются лисьего знахаря, – вспомнил Ху Фэйцинь.

Ху Вэй тут же объяснил, почему.

– О-о-о… – протянул Ху Фэйцинь с уважением.

Ху Вэй со значением хмыкнул, но выражение озабоченности с его лица никуда не делось. Демоны коварны, он прекрасно это знал, потому что и сам был демоном. Они даже попытались оспорить его метку, назвав её всего лишь «знаком первоочерёдности». Он издал негромкое, но внушительное рычание и, схватив Ху Фэйциня за плечи, сказал:

– Завтра первым же делом продемонстрируешь им свою силу. Мне кажется, они не осознают, с кем имеют дело.

– А с кем они имеют дело? – осторожно спросил Ху Фэйцинь.

Ему интересно было послушать Ху Вэя, тот относился к нему снисходительно, вечно тыкал носом в очевидное, как молочного лисёнка. Кем или чем он его видел?

Ху Вэй ответил суховато:

– С богом. Пора напомнить им о настоящей иерархии трёх миров.

– Ну, – задумчиво протянул Ху Фэйцинь, – иногда мне кажется, что все эти иерархии и яйца выеденного не стоят.

– Это ещё почему? – нахмурился Ху Вэй.

– Я ведь Лисий бог, так?

– Хм… так.

– Меня слушаются все лисы, даже твой отец, так?

– К чему ты клонишь?

– А к тому, что единственный, кто меня не слушает, – это ты.

– Тьфу, а я-то думал, что-то путное скажет… – пробормотал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь свёл брови у переносицы:

– На что это ты намекаешь? Что я несу чушь?

– Как обычно, – кивнул Ху Вэй. – Но если ты настаиваешь… Я не считаю тебя богом, как остальные лисы. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы так считать. Я знал тебя ещё Куцехвостом. Повышение в ранге – как шкура после линьки: причесали, прилизали – гладенькая!

Ху Фэйцинь поджал губы, скрывая разочарование. Значит, сладу с ним не будет…

Ху Вэй толкнул Ху Фэйциня к кровати:

– Ложись спать.

Ху Фэйцинь даже удивился, что после такого дня решено было отправиться ко сну без вечерней медитации, но и спорить не стал. Ху Вэй опустился на подоконник, глаза его перебегали с предмета на предмет, он о чём-то сосредоточенно размышлял. Ху Фэйцинь незаметно для себя задремал.

Ху Вэю было о чём подумать, и он думал до часа, пока в небе не засеребрилась луна. Тогда он слез с подоконника, подошёл к Ху Фэйциню и встряхнул его за плечо. Тот разлепил глаза, недовольно поглядел на нарушителя сна.

– Вставай, – велел Ху Вэй, – покажу тебе кое-что.

– А обязательно ночью? – недовольно спросил Ху Фэйцинь и так зевнул, что чуть не вывихнул челюсть.

– Обязательно, – категорично сказал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь вздохнул. И что хорошего в том, чтобы быть Лисьим богом, если не можешь справиться даже с одним назойливым лисом?

[216] Девять священных лисьих источников

Ху Фэйцинь плёлся за Ху Вэем, беспрестанно зевая и протирая глаза. Если он сильно отставал, Ху Вэй брал его за руку и тащил. Привёл он его на самые окраины поместья, к постройке, которую Ху Фэйцинь не сразу разглядел: её окружал густой клубящийся туман, только конёк крыши торчал и флагшток. Воздух здесь пах иначе. Ху Фэйцинь едва не чихнул, Ху Вэй зажал ему нос пальцами.

– Тише, – страшным шёпотом сказал он, – никто не должен знать, что мы здесь.

Ху Фэйцинь предположил, что это какое-то тайное, а может, и запретное лисье место, вроде лисьего святилища, куда разрешено входить только лисам определённого ранга. Но он не мог припомнить, чтобы среди лис поместья были лисы-священники.

Ху Вэй взял Ху Фэйциня за руку и втянул в туман. Глаза у Ху Фэйциня чуть заслезились. Пахло серой.

– Там ведь не вулкан, из которого добывают демонический пепел? – осенило Ху Фэйциня.

– Пф! Стали бы лисы селиться у вулкана! – фыркнул насмешливо Ху Вэй. – Вулкан далеко на окраинах мира демонов от лисьей стороны.

– А… – сказал Ху Фэйцинь и опять чуть не чихнул. – Запашок тут ещё тот, я тебе скажу… И как он только по всему поместью не разносится? Это туман его сдерживает?

– Умнеешь на глазах, – счёл нужным сказать Ху Вэй и за это получил такой тычок в бок локтем, что невольно издал «уруру» на лисий манер. Он нащупал в тумане дверь и втащил Ху Фэйциня куда-то.

Ху Фэйцинь поглядел по сторонам и задумчиво изрёк:

– Я такое уже видел. В мире людей.

То место, где они оказались, походило на предбанник.

– Это лисьи источники, – тожественно провозгласил Ху Вэй. – Девять священных лисьих источников…

– …куда входить запрещено, – добавил непередаваемым тоном Ху Фэйцинь.

Ху Вэй сделал вид, что не расслышал:

– Целебные источники. Меня очень беспокоят твои раны и ссадины, что остались от цепей. Они должны были сойти, но не сошли. Поэтому мы здесь.

– Небесное железо, – сказал Ху Фэйцинь.

Ху Вэй отвернулся, и Ху Фэйцинь решил, что тот слишком смущён: признался, что беспокоится, проявил участие. Ху Вэй отвернулся, чтобы Ху Фэйцинь не заметил его лжи. Хотя, конечно, враньём это было наполовину. Лисьи источники действительно были целебными, но погружались в них лисьи демоны по другому поводу, и вот об этом Ху Фэйциню знать совсем не обязательно!

Поэтому Ху Вэй отвернулся, притворившись смущённым, и сказал:

– Мы пройдём обряд Олисичествления, чтобы твои раны затянулись. Понятное дело, его нельзя проводить без разрешения главы Ху, но у нас нет времени: завтра совет, нужно, чтобы ты был в идеальной лисьей форме!

Ху Фэйцинь лишь кивнул головой, пытаясь переварить полученную информацию.

Обряд О-ли-си-чест-вле-ния? Он даже мысленно смог произнести это лишь по слогам. Почему бы не назвать проще – целительным обрядом? Зачем вообще купание в источнике, пусть и целебном, называть обрядом? Если бы он «дожал» эту мысль, вероятно, он смог бы понять, что «кроме шерсти есть и подшёрсток», как гласила лисья народная мудрость. Но Ху Вэй не позволил ему размышлять слишком долго.

– Раздевайся, – велел он, – полностью! И превращайся в лиса. В лисьи источники можно входить только лисам.

– Но тогда же шерсть намокнет, – жалобно промямлил Ху Фэйцинь.

– Ничего, отряхнёшься, – беспечно отозвался Ху Вэй и первым подал пример, раздевшись и превратившись в лиса.

Ху Фэйцинь видел его в полном лисьем обличье всего несколько раз, ещё в мире смертных и когда Ху Вэй лисьелизил его, но ему всегда было не до того, чтобы разглядывать. Сейчас он хорошенько рассмотрел Ху Вэя.

– А белые подпалины на рыжей шерсти – это признаки возраста? – спросил Ху Фэйцинь.

Он не знал, сколько Ху Вэю лет на самом деле, но тот как-то обмолвился, что очень много.

– У меня масть такая! – обиделся Ху Вэй. – А шерсть от старости седеет только на морде. Какая у меня морда? Седая?

– Нет, – приглядевшись, ответил Ху Фэйцинь, – рыжая и наглая.

– Именно!

Ху Фэйцинь, помешкав, тоже превратился в лиса. Ху Вэй сказал, что одного хвоста будет достаточно, но Ху Фэйцинь оставил и второй, чтобы прикрыть куцый хвост. Кое-какие комплексы у него остались до сих пор. Подпалин на шерсти у него не было, просто рыжий лис, но рыжина его шерсти была приглушённее, чем у Ху Вэя, а на лапах были не чёрные, а белые «перчатки». Не чёрные, как у Ху Вэя и всех остальных лис. Вероятно, масть зависела от происхождения, а ведь он был перерождённым бессмертным мастером.

– Пошли, – сказал Ху Вэй, мордой распахнув незаметную дверь.

Оттуда вырвались клубы пара, обдали их обоих. Ху Фэйцинь всё-таки чихнул.

Источник, как убедился Ху Фэйцинь, был всего лишь один. А где остальные восемь? Ху Вэй тут же объяснил, что за паром в дальнем углу скрывается переход во второй, который расположен несколько выше, и так далее.

Вода дымилась. Ху Фэйцинь потрогал её когтями, осторожно и с подозрением, став очень похожим на кота, проверяющего, прочен ли первый лёд на ручье. Вода в источнике не была горячей, скорее тёплой. Он наклонил морду, чтобы понюхать её.

– Пить нельзя! – поспешно сказал Ху Вэй.

– Я и не собирался, – обиделся Ху Фэйцинь.

Вообще-то он собирался лизнуть воду, чтобы проверить, какова она на вкус, и даже высунул язык из пасти, но теперь, после слов Ху Вэя, только облизнул усы, сделав вид, что ему жарко.

[217] Обряд Олисичествления

– Икак нужно залезать в источник? – поинтересовался Ху Фэйцинь. – Задом? Передом? Боком? С прыжка? С правой лапы? С левой? А может, хвост для начала окунуть?

– А-а? – протянул Ху Вэй с таким видом, точно Ху Фэйцинь с ним распинался на хорьковом наречии.

Ху Фэйцинь рассудительно начал:

– Если это называют обрядом, то у него должны быть…

Договорить не вышло. Ху Вэй поднял лапу и с одного взмаха столкнул его в источник – так коты лапой сваливают со стола чашку.

Когда Ху Фэйцинь ушёл в воду с головой, на поверхности поднялись пузыри, яростно забулькали. Он вынырнул почти сразу, кашляя и тявкая одновременно:

– Зачем ты это сделал?!

Сам Ху Вэй спустился в источник по лесенке, сел так, что из воды торчали одни глаза и уши, и пробулькал, отвечая на предыдущий вопрос Ху Фэйциня:

– Хоть с прыжка, хоть с полёта. Главное, с головой окунуться. Только следи, чтобы вода в уши не налилась.

Разумеется, вода уже налилась Ху Фэйциню не только в уши, но и в нос, и в пасть, и в глаза, так что совет этот несколько запоздал. Ху Фэйцинь принялся фыркать, трясти головой и отплёвываться.

– Не плюй в священный лисий источник, – сказал Ху Вэй строго. – Гнев лисьих предков…

– …падёт на твою голову! – докончил Ху Фэйцинь, сверкая на него глазами.

Надо заметить, он опытным путём убедился, что Ху Вэй не зря предупреждал не пить воду из источника: теперь, когда она залилась в рот, ему казалось, что он нахлебался болотной жижи.

– Вылезай, – велел Ху Вэй через какое-то время и выпрыгнул из воды.

Ху Фэйцинь выкарабкался из источника. Шерсть отяжелела, обвисла, с неё лилось ручьём. Он яростно отряхнулся, брызги полетели во все стороны. Ху Вэй отвернул морду, чтобы не попало в глаза.

– Пошли дальше, – велел он, потрусив к углу, где клубился пар.

За ним оказался сквозной проход и второй источник. Когда они проходили через него, их обдало паром со всех сторон, и шерсть немного подсохла.

За вторым источником был третий, четвёртый, пятый…

– Что-то я никакого лечебного эффекта не наблюдаю, – проворчал Ху Фэйцинь. – Лапы у меня до сих пор болят.

– Когда пройдём все и вернёмся обратно, болеть перестанут, – с лёгкой нервозностью в голосе отозвался Ху Вэй.

– А? – поразился Ху Фэйцинь.

Мысль, что ему и на обратном пути придётся окунаться в воду, не слишком радовала. Он уже устал, от горячей воды и пара его разморило, он с трудом передвигал лапы, тем более что источники шли, так сказать, в гору. Ху Вэю всё было нипочём.

Но Ху Вэй нервничал, и это было заметно даже Ху Фэйциню.

«С чего бы?» – удивился он и предположил, что тот ерошится из-за грядущего и неизбежного наказания, которое ему прилетит, когда Ху Цзин узнает, что он не только полез в запретные источники, но и Лисьего бога с собой потащил!

Выбравшись из девятого источника, Ху Фэйцинь расставил лапы и принялся вертеть головой, отряхиваясь. Смысла в этом не было, ведь предстоял ещё и обратный путь, но ему хотелось вытряхнуть налившуюся в уши воду. Было бы неплохо, если бы лисы ещё умели сворачиваться и выжимать себя, но нечего и мечтать.

Ху Вэй тоже отряхнулся, но как-то вяло, покосился на Ху Фэйциня… И в одно движение схватил его зубами за загривок. С такой силой, как хватал за руку, не разрывая связь их Ци при совместных тренировках. Ху Фэйцинь потрясённо затявкал. Он хорошо затвердил Лисье Дао и помнил, как Ху Вэй говорил ему, что в лисьем обличье нельзя практиковать никакой обмен энергией, это строжайше запрещено! Ему стало страшно, когда он сообразил, что обряд Олисичествления, должно быть, и состоял именно в этом, а вовсе не в девятикратном погружении в источник, и это точно никакого отношения не имело ни к его ранам, ни к ссадинам. Ху Фэйцинь взвыл от ужаса, шерсть встала дыбом, в животе свернулся липкий холодный комок, Лисье пламя взвилось так, точно его стегнуло порывом сильного ветра. Глаза Ху Фэйциня были широко раскрыты и полны беспредельного страха, он ждал, что в любую минуту произойдёт что-то ужасное, не зря ведь выставляют запреты, а подобное было в Лисьем Табу! Ху Вэй сам ему говорил, когда они жили на Лисьей горе! Но ничего не произошло, ровным счётом ничего, разве только превратился из лиса в человека.

Ху Вэй ухватил его за руку и потянул, чтобы поднять, но Ху Фэйцинь только проскользнул животом по камням, точно ящерка: руки и ноги у него были и без того слабые от многократных погружений в горячую воду источников, а страх отнял последние силы.

– Да лапы у тебя отнялись, что ли? – недовольно рыкнул Ху Вэй, схватил его за плечи и поставил на ноги.

Ху Фэйцинь несколько опомнился, зарычал, и приложил массу усилий, чтобы вцепиться Ху Вэю в физиономию или хотя бы в волосы, и при этом ещё и попытался его укусить. Ху Вэй легко перехватил его руки и держал на некотором отдалении от себя, так что Ху Фэйцинь мог только сверкать на него глазами и щёлкать и скрежетать зубами.

– Сдурел? – как ни в чём не бывало воскликнул Ху Вэй.

– Ах ты, паскудный лис! – прорычал Ху Фэйцинь сквозь зубы. – Лисье Табу нарушил!

– А? – отозвался с недоумением Ху Вэй, потом протянул со смехом: – А-а… вот ты о чём…

Ху Фэйцинь долго ещё бился в его руках, изрыгая совершенно потрясающие по лисьим меркам проклятия и стараясь укусить или оцарапать Ху Вэя, но тот держал крепко, выжидая, когда Ху Фэйцинь обессилеет и перестанет. Через какое-то время Ху Фэйцинь обмяк, Ху Вэй его отпустил… и Ху Фэйцинь тут же вкатил ему знатную оплеуху! Ху Вэй потёр скулу с таким видом, точно был даже доволен этим развитием событий. Он и был доволен.

– Возвращаемся, – сказал он, потянув Ху Фэйциня за руку. – Как бы нас тут не застукали.

– Чтоб тебе хвост дверью прищемило! – выругался Ху Фэйцинь.

Видя, что Ху Фэйцинь не собирается его слушаться, Ху Вэй подхватил его на руки, и возвращались они уже так. Видимо, решил Ху Фэйцинь, обратный путь надо было проделывать в человечьем обличье. У первого источника Ху Вэй поставил Ху Фэйциня на ноги и принялся натягивать на него одежду.

– Я сам! – буркнул Ху Фэйцинь, отпихивая его локтями.

Ху Вэй терпеливо сносил все тычки и ругань, но в юго-восточный павильон Ху Фэйциня всё-таки отнес: ноги у того подламывались, он не смог сделать и двух шагов.

– Тебе надо выспаться, – сказал он, укладывая Ху Фэйциня на кровать.

Тот заворчал и полез под одеяло, костеря Ху Вэя во все оскрёбки. Скоро ругань сбилась на невнятное бормотание, а потом и вовсе затихла.

Ху Вэй не ложился. Он принёс льда в миске и сидел возле кровати: если Ху Фэйцинь проснётся и захочет пить, то он накормит его льдом.

Но Ху Фэйцинь беспробудно продрых до самого утра.

[218] «Подшёрсток» обряда Олисичествления

Солнечный луч пригрелся у него прямо на лице и разбудил. Ху Фэйцинь чихнул, вжал ладони в лоб и приоткрыл глаза. Павильон был залит солнечным светом, судя по интенсивности яркости – дело клонилось к полудню. Ему не хотелось признавать, но он хорошо выспался. Мысли о вчерашнем происшествии вернулись и наполнили голову клубком копошившихся крыс. Он по милости Ху Вэя нарушил Лисье Табу!

Ху Фэйцинь хорошенько двинул локтем в сторону, очень надеясь, что если Ху Вэй ещё спит, то непременно свалится с кровати от этого толчка. Но Ху Вэя там не было. Ху Фэйцинь перекатился на бок и поглядел на постель. Она не была смята, значит, вчера он вообще не ложился, и в павильоне его не было. Улиснуть вздумал от праведного гнева проспавшегося Ху Фэйциня?

В миске возле кровати он заметил кусочки подтаявшего льда. Он перекатился ещё ближе к краю кровати и бросил в рот несколько кусочков, чтобы утолить жажду. Краем глаза он заметил, как из-под кровати вытянулась чёрная лапа, пошарила по полу в поисках миски, которую Ху Фэйцинь невольно передвинул, и спряталась обратно.

– Сяоху? – сказал Ху Фэйцинь, свешиваясь с кровати и заглядывая вниз.

В темноте под кроватью мерцали лисьи глаза. Недопёсок смущённо хихикнул и облизнул усы. Судя по тому, что морда у него была мокрая, он всё утро до пробуждения Ху Фэйциня лакомился льдом. Ху Фэйцинь придвинул ему миску, Недопёсок просиял и сунул обе лапы в лёд, чтобы набить себе пасть дармовщинкой. Он не знал, когда вернётся Ху Вэй, но надеялся, что к этому времени успеет наесться льда вдоволь.

– А они всё ругаются, – сообщил Недопёсок, хрустя кусочками льда с непередаваемым удовольствием.

Ху Фэйцинь подумал, что он говорит о главах Великих семей, но тут услышал за дверью павильона голоса Ху Вэя и его отца и понял, что Недопёсок имел в виду их. Расслышал он лишь обрывочные фразы, но предположил, что Ху Вэй получил выволочку за ночную вылазку в запретные лисьи источники.

– …ты сын!

– Ха! Его отец Небесный император, у нас война с Небесами на носу. Как ты себе это представляешь?

– …обряды!

– …эти обряды!

– Я Лисий бог, между прочим, – пробормотал Ху Фэйцинь. – Разве на меня вообще действуют Лисьи Табу?

Он закатал рукав нижнего одеяния и поглядел на руку. Синяки и ссадины выглядели лучше, чем накануне. Ху Фэйцинь решил, что источники всё-таки были целебными, а Ху Вэю просто шлея под хвост попала. Если бы Ху Цзин об этом узнал, что бы он с Ху Вэем сделал? У Ху Фэйциня было сильное искушение это проверить, но он его преодолел.

Ху Фэйцинь оделся и вышел из павильона. Ху Цзин бросил ругать сына и уставился на него. Ху Вэй не казался особенно расстроенным отцовской выволочкой, наоборот, он был преисполнен гордости.

Ху Фэйцинь прочистил горло и сказал:

– Лао Ху, он отвёл меня в лисьи источники, чтобы залечить мои раны от небесного железа. Не ругайте его слишком сильно.

«Он уже своё получил», – мысленно добавил Ху Фэйцинь.

– Что?! – вытаращил глаза Ху Цзин и обрушился почему-то снова на Ху Вэя: – Ах ты, лисий сын! Так ты ещё и не сказал ему ничего?!

– О чём это вы? – не понял Ху Фэйцинь.

– А не пора уже на совет с главами Великих кланов? – спросил Ху Вэй с надеждой.

– Разумеется, пора, – буркнул Ху Цзин, – они давно уже собрались и ждут Хушэня. Ну и задам я тебе, лисий ты сын, – свирепо добавил он, глядя на сына, – когда совет закончится!

Ху Фэйцинь попытался расспросить у них, что это была за оговорка, но безрезультатно.

«Ну и ладно, – с некоторой обидой подумал он, – у Сюань-цзе расспрошу после совета».

Главы Великих семей действительно уже собрались и ждали Лисьего бога. Гуй Ин сдаваться была не намерена.

– Что касается вчерашнего разговора, – сладко сказала она, – то не лучше ли спросить об этом у самого Лисьего бога? Быть может, он предпочёл бы какой-нибудь другой клан демонов, а не лисий. Лисьему богу оставаться в лисьем клане – как банально!

Ху Фэйцинь прокашлялся, собираясь сказать, что вообще-то лисий клан его вполне устраивает – не считая одного наглого лисьего демона, который совсем страх и совесть потерял, но это он определённо озвучивать не собирался. Ху Вэй перебил его:

– Мы прошли обряд Девяти священных источников. Как его официальный лисий спутник на пути совершенствования, за него буду говорить я. Лисий Бог остаётся в лисьем клане!

– Примите мои поздравления, – зубасто улыбнулся Лао Лун.

Ху Фэйцинь тупо посмотрел на него, потом на Ху Вэя. На лицо его поползла краска негодования, глаза раскрылись не по-лисьи широко, когда он понял, о чём говорил Ху Вэй. Обряд Олисичествления – это не Лисье Табу, а «лисий союз», или обряд Девяти клятв! Будучи Господином-с-горы, он слышал о нём в мире людей, но и подумать не мог, что в лисьем существует такой же. Заключался же он в следующем: два просветлённых или бессмертных мастера, решивших идти вместе по пути совершенствования и совместной культивации, произносили девять священных клятв – быть верными себе и друг другу, не поддаваться мирским искушениям, ставить другого прежде себя, никогда не покидать друг друга, идти одним путём и так далее в том же духе. На самом деле, если бы Ху Вэй предложил ему пройти этот обряд открыто, Ху Фэйцинь наверняка согласился бы. Но Ху Вэй его подлым образом обманул. Как тут не разозлиться? Ху Фэйцинь вскочил на ноги.

– Ах ты, паскудный лис! – прошипел он.

– Спокойно, Фэйцинь! – Ху Вэй одним прыжком оказался по другую сторону стола. – Это была вынужденная мера. Я потом тебе объясню. Держи себя в лапах, – беспокойно добавил он, заметив, что в глаза Ху Фэйциня начала наползать белизна сияния.

В раскрытой ладони Ху Фэйциня возник сгусток лисьего огня, он зашвырнул его в Ху Вэя. Тот проворно отскочил в сторону, примирительно поднял руки. Ху Фэйцинь зашвырнул в него ещё одним сгустком огня, Ху Вэй опять уклонился, и какое-то время они быстрым шагом ходили вокруг стола, почти бегом: один кидался лисьим огнём, другой мастерски от него улисывал.

– А-Фэй, А-Вэй, – беспокойно приподнялась Ху Сюань.

– Молодость-молодость, – с некоторой мечтательностью в голосе протянул Лао Лун. – Безрассудство и восторг настоящей…

– По-моему, – заметила Гуй Ин, – Хушэнь далеко не в восторге.

– Это он от радости, – уверенно сказал Ху Вэй и подпрыгнул, чтобы улиснуть от очередного огненного снаряда.

Ху Фэйцинь остановился, держась за бок и тяжело дыша. Всё-таки он ещё не совсем оправился от полученных на Небесах ран, а беготня хорошему самочувствию не способствовала. Ху Вэй потихоньку приближался, всё ещё примирительно всплёскивая руками, но следил за каждым движением Ху Фэйциня, чтобы не проморгать очередной снаряд лисьего огня. Шкуру подпалить ему нисколько не хотелось, а лисье пламя, которым кидался Ху Фэйцинь, было очень плотным: не пожалел сил, от всей, так сказать, души кидался.

– Будет, будет, – сказал Ху Вэй, посверкивая глазами. – Потом всё объясню.

Ху Фэйцинь смерил его ледяным взглядом и сел обратно за стол. Ху Вэй не смутился. Он ведь знал, что Ху Фэйцинь никогда не сердится слишком долго.

[219] Демонстрация силы

– Что ж, – прочистил горло Ху Цзин, – давайте продолжим.

– Пусть Хушэнь продемонстрирует им свою силу, если они сомневаются, – сказал Ху Вэй и принялся на все лады гримасничать, пытаясь привлечь внимание Ху Фэйциня.

– Но они… – начала Ху Сюань и не стала продолжать.

«Может, с самого начала нужно было так сделать? – подумала она. – Это сэкономило бы время и силы».

– Хорошо, – сказал Ху Фэйцинь.

Он заметил гримасы Ху Вэя и припомнил, о чём они говорили накануне. Установить иерархию, продемонстрировав собственную силу.

– Хушэнь продемонстрирует нам силу бога? – уточнила Гуй Ин.

Ху Вэй пренебрежительно фыркнул:

– Разумеется, нет. Сила бога развоплотит вас в считанные секунды. Это будет демоническая лисья сила. Давай, Фэйцинь, жахни в полную силу!

Ху Фэйцинь задумался ненадолго. Если он, как выразился Ху Вэй, «жахнет в полную силу»… Пожалуй, лучше не демонстрировать силу, а просто выпустить пар.

– Хорошо, – опять сказал Ху Фэйцинь, вставая, – я продемонстрирую вам силу лисьего демона, коим являюсь.

Лао Лун встал, подошёл к Ху Сюань и за локоть вытащил её из-за стола, пытаясь отвести в сторону.

Ху Сюань недовольно спросила:

– Что ещё?

– Полагаю, – спокойно сказал Лао Лун, – лучше постоять здесь, пока Ванцзы демонстрирует силу.

Он вытянул руку вперёд, по пальцам пробежало свечение, растеклось световым барьером прямо перед ними. Ху Сюань нахмурилась и потыкала световой заслон пальцем. Свет не был плотным, палец проник сквозь него, но не оставил прорехи, когда Ху Сюань убрала руку. Техника небесных зверей?

Ху Фэйцинь прикрыл глаза ненадолго. Устроить контролируемый духовный всплеск было непросто. Обычно он просто выходил из себя, как это было, скажем, в посёлке у Таошань или на Лисьей горе. Его никто не учил демонстрировать силу.

«Наверное, нужно себя накрутить, чтобы получилось», – подумал Ху Фэйцинь.

А уж ему было чем себя накручивать! Ху Вэй заслужил хорошей трёпки. Провернуть такое, пользуясь неведением Ху Фэйциня! А потом ещё самодовольно объявить об этом во всеуслышание! По лицу Ху Фэйциня поползли красные пятна, лёгкий полупрозрачный дымок пошёл от его фигуры, пока ещё никем не замеченный.

«Можно и силой бога жахнуть, – раздался внутри голос Бай Э, – развоплоти их всех и стань Владыкой Шести. А ещё лучше напугать их до полусмерти. Жахни мной».

Ху Фэйцинь едва заметно нахмурился и велел Тьме сидеть и помалкивать.

Пожалуй, он несколько переборщил с демонстрацией. Духовная сила выплеснулась и взвилась столпом, как при вознесении, ударила в потолок павильона и сорвала его, разнеся в клочья. Стены загудели, перегородки затрещали, сам воздух в павильоне заходил ходуном. Мо Э и У Чжунхэ успели выставить перед собой барьеры, а вот остальных разметало в разные стороны. Ху Вэй, задрав голову вверх, на пробитый потолок, хохотал по-лисьи. Гуй Ин из-под опрокинувшегося стула визгливо требовала, чтобы сыновья поставили её на ноги. Яо Хань заполз под стол. Хуань Инфэй, будучи призрачным демоном, а значит, лёгким и невесомым, бултыхался в воздухе, как воздушный змей: по счастью, ему удалось уцепиться за край стола, так что его не вынесло вслед за черепицей крыши. Ху Цзин стоял спокойно, опираясь на свою палку, которая концом глубоко вошла в пол. Ху Сюань и Лао Луну за барьером ничего не сделалось.

Недопёсок, который подслушивал под окном и получил обломком черепицы по холке, подпрыгнул со страху, затявкал, и припустил со всех лап к юго-восточному павильону, и забился там под кровать Ху Фэйциня – и только тогда успокоился. Лисы завыли, заметались: черепица разлетелась далеко и прибила с дюжину лис, но несильно – обошлось шишками и внезапными лужицами.

– Чистая, ничем не разбавленная энергия, – довольно сказал Лао Лун. – Она даже не демоническая, она его собственная, что бы это ни значило.

– Теперь небожители узнают, что А-Фэй в мире демонов, – пробормотала Ху Сюань.

– Они и без того знают, – возразил Лао Лун. – Куда ему ещё податься после побега? Не на Верхние же, ха-ха, Небеса?

Ху Сюань непонимающе на него поглядела, но Лао Лун не стал объяснять, почему смеётся.

Ху Фэйцинь оборвал духовное извержение, покраснел, увидев, что вместо потолка теперь зияет громадная дыра, обломки балок в которой похожи на клыки в пасти.

– Простите, – сказал он, обратившись к Ху Цзину, – я как-то не подумал, что духовной силе потребуется выход…

Ху Цзин махнул рукой с наплевательским видом:

– Ничего, стены-то стоят…

Когда он это произносил, стены зашатались и грохнулись на все четыре стороны, как развалившийся карточный домик. Поднялось облако пыли, демоны расчихались.

Ху Фэйцинь ужаснулся:

– Я не хотел…

Ху Цзин опять помахал рукой, нещадно кашляя и чихая:

– Ничего, это очень даже в духе лисьих демонов. Вспомни, что этот лисий сын, – он указал на Ху Вэя, – сделал с садом!

Сыновья наконец-то помогли главам Великих кланов подняться, усадили их на стулья. Стол, как ни странно, устоял.

– Ну что, убедились? – с некоторым злорадством спросил Ху Вэй, глядя на глав Великих семей. – Хочет ещё кто-нибудь что-нибудь тявкнуть про Лисьего бога?

Желающих не нашлось.

Ху Сюань прочистила горло и сказала негромко:

– А-Вэй, А-Фэй, вообще-то главы Великих Шести ещё вчера согласились. Демонстрировать превосходство Хушэня было совсем не обязательно.

– Это ты так думаешь, – возразил Ху Вэй.

На лицо Ху Фэйциня снова наползла краска. Ху Вэй подначил его на заведомо ненужный поступок!

[220] Беспроигрышный план

Когда все снова расселись за столом, Ху Фэйцинь наконец-то смог посвятить глав Великих семей в свой план.

Он прочистил горло и сказал:

– Если всё пойдёт, как задумано, вам даже не придётся сражаться. Объединившиеся кланы демонов должны стать декорацией представления, которое я намерен разыграть перед Небесным императором.

– То есть? – не поняла Гуй Ин и поглядела на представителей семьи Ху.

Судя по их лицам, они тоже ничего не знали о плане Хушэня, все демоны были в равных условиях, и это старую демоницу даже порадовало.

– Если позволить Небесному императору перехватить инициативу, – хмурясь, сказал Ху Фэйцинь, – ничего хорошего ждать не придётся, поэтому придётся играть на опережение. Если он додумается использовать богов в авангарде, то никакие барьеры не выдержат: боги способны развоплощать демонов, вам это известно. Начать должны мы. Начать, но не атаковать. Ни один демон не должен вмешиваться в происходящее.

– Минуточку! – протянул Ху Вэй недовольно.

– Ни один, – твёрдо повторил Ху Фэйцинь, пристально глядя на него. – Я использую то, что называется Небесным вызовом. Небесный император не посмеет отказаться, потому что не захочет потерять лицо перед своими генералами.

– Небесный вызов? – переспросил У Чжунхэ. – Что это такое?

– Я вызову на поединок одного из циньванов. Или сразу двух, – ответил Ху Фэйцинь, сплетая и расплетая пальцы. – Убить одного или сразу двух труда не составит. Когда это произойдёт, Небесный император остановит войну и отведёт войска.

Воцарилось недолгое молчание. Ху Сюань глядела на него с лёгкой тревогой во взгляде. Ху Цзин нахмурился.

– Почему Хушэнь так в этом уверен? – спросил У Чжунхэ.

– Моя старшая сестра, Хуашэнь-хоу, отказалась от наследования небесного трона. Лишившись двух других наследников, Небесный император останется с одним-единственным, пусть и мятежным, – сказал Ху Фэйцинь. – Но на Небесах подобным поведением никого не удивишь: истории известно немало примеров свержения отцов сыновьями. Чтобы не лишиться наследника, он остановит войну.

– А если не остановит? – спросила Гуй Ин.

Ху Фэйцинь ответил моментально, даже не задумываясь:

– Тогда я вызову его. Убив Небесного императора…

– А-Фэй! – воскликнула Ху Сюань. – Что ты такое говоришь?

Ху Фэйцинь удивлённо приподнял брови:

– Рассказываю мой план.

Тут он заметил, что главы Великих семей переглядываются и выглядят не слишком довольными. Ху Цзин так вообще был мрачнее тучи. И даже Ху Вэй нахмурился.

– Что, не нравится мой план? – удивился Ху Фэйцинь. – Он же вам ничего не будет стоить, вам просто нужно…

– Ты хоть сам понимаешь, что сейчас сказал, лисий ты… бог? – на правах старшего прервал его Ху Цзин. – Ты только что сказал, что убьёшь своих старших братьев, а если придётся, то и собственного отца.

– И? – непонимающе спросил Ху Фэйцинь.

– Ты поднимешь руку на собственного отца?! – воскликнул У Чжунхэ.

– А-а-а… – протянул Ху Фэйцинь, – так вот оно что…

Из того, что он уже знал о демонах, родственные чувства и связи у них были очень крепки.

– И это всё, что ты можешь сказать? – нахмурился ещё больше Ху Цзин.

– Вообще-то нет, – покачал головой Ху Фэйцинь и чуть побледнел. – Если вы спросите меня, смогу ли я убить их и буду ли испытывать угрызения совести по поводу того, что сделал, то я отвечу: да. Без колебаний. Если же вы спросите меня, почему… – Лицо его стало хищным. – Если вы спросите меня, считаю ли я тех, кто издевался надо мной с самого детства, братьями, считаю ли я того, кто истязал меня духовно и физически, кто оболгал меня и выставил в глазах моих друзей грязным предателем, чудовищем, убийцей…

– Фэйцинь, – беспокойно сказал Ху Вэй. Ему показалось, что глаза у Ху Фэйциня начали темнеть. Но это была не Тьма, это был гнев.

– …отцом, то я отвечу: те, кого велено называть семьёй, мне не семья. Демоны Ху – моя семья. Самый последний лисий оборотень в мире демонов мне ближе и роднее, чем те, в ком течёт та же кровь, что и в моих венах. Смогу ли я их убить? Стану ли колебаться? Да вы шутите!

Ху Цзин растрогался от этих слов. Ху Фэйциня он любил, как собственного сына. Ху Сюань прикусила губу, понимая, чего стоило Ху Фэйциню решиться на такой поступок. Насколько, должно быть, искалечена его душа! Ху Вэй положил ладонь на руку Ху Фэйциня и крепко её сжал.

Ху Фэйцинь вздохнул и продолжил уже более спокойно:

– Вам ничего не придётся делать, я всё сделаю сам. Но они должны увидеть, что демоны объединились и способны дать отпор.

– Хушэнь уверен, что сможет справиться с Небесным императором? – недоверчиво спросила Гуй Ин.

Ху Фэйцинь на секунду прикусил нижнюю губу:

– Вероятно, смогу. Будет непросто, но я ведь ещё и бог, а боги стоят в небесной иерархии выше небожителей.

– Но разве боги не подчиняются Небесному императору? – возразил Яо Хань.

– Только не мятежные боги, – покачал головой Ху Фэйцинь и слегка улыбнулся. Ему понравилось это «мятежные боги».

– Волноваться не о чем, – сказал Лао Лун, засмеявшись. – Если что-то пойдёт не так, в дело вступлю я.

Главы Великих Шести поглядели на него с некоторым подозрением.

Гуй Ин сказала:

– Ты вообще кто?

Лао Лун поднялся:

– Пожалуй, самое время мне представиться. Ванцзы… нет, Хушэнь, я говорил, что назовусь, когда придёт время, и оно пришло. Царь небесных зверей и повелитель Верхних Небес Тайлун[4] приветствует тебя, Хушэнь Фэйцинь.

Ху Фэйцинь удивился меньше, чем от себя ожидал. Вероятно, он чувствовал в Лао Луне скрытую силу, которая свойственна лишь существам высокого ранга, а может, капля крови дракона в нём это ему подсказала. Но для остальных это было настоящим потрясением.

– Великий дракон? – со страхом в голосе воскликнула Гуй Ин. – Тот, что сотворил три мира?

– Э… – неловко засмеялся Лао Лун, – не совсем так дело было… но лапу к этому я приложил. В незапамятные времена.

– Великий дракон выбрал сторону мятежного бога? – протянул Хуань Инфэй. – Разве небесные звери не подчиняются Небесному императору?

– Небесные звери подчиняются царю небесных зверей, а царь небесных зверей сам решает, кому подчиняться, – отрезал Лао Лун. – Хушэнь спас меня, я обязан ему жизнью. Я стану его щитом, если потребуется, и все небесные звери, большие и малые, и всякая живая тварь Трёх Небес. Тайлун сказал своё слово, оно нерушимо.

Главы шести Великих семей явно были впечатлены. Лао Луну до них не было дела, он с интересом ждал реакции Ху Сюань. По лицу лисьего знахаря сложно было сказать, впечатлена ли она услышанным, но лёгкий отсвет интереса в глубине её льдистых глаз Лао Лун уловить смог.

[221] А не пора ли объясниться?

На этом совет Великих Шести закончился. Ху Цзин сказал, что с остальным разберётся. Старые демоны собрались обсуждать подготовку к войне.

Ху Фэйцинь зверем глянул на Ху Вэя:

– А нам, полагаю, предстоит серьёзный разговор.

Ху Вэй зябко повёл плечами:

– Надеюсь, без лапоприкладства?

– Я бы не надеялась, – пробормотала Ху Сюань.

Младший брат обманом вынудил Ху Фэйциня пройти обряд Олисичествления. Если бы кто-то так поступил с Ху Сюань, у него бы ни одного целого хвоста не осталось! Ушей, вероятно, тоже.

Ху Фэйцинь не ответил, и Ху Вэй потащился за ним с унылой миной на лице. Ху Фэйцинь на самом деле был уже не так зол, как вначале. Его несколько утешила мысль, что Лисье Табу он не нарушил, потому что это Лисьим Табу и не было. Вероятно, и Лисье Дао на этот счёт помалкивало, а Ху Вэй сам невесть что напридумывал, чтобы обвести Ху Фэйциня вокруг хвоста.

О лисьих обрядах Ху Фэйцинь знал мало, но слышал, что семьи причастных к оным должны обменяться подарками.

«Да уж, моя отличилась, – подумал Ху Фэйцинь с усмешкой, – отец привёл небесные войска, а я разнёс павильон и, быть может, принесу гибель миру демонов, если отец окажется сильнее».

– Это была вынужденная мера, – сказал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь покосился на него, но ничего не ответил.

– Честное лисье. Ну, почти, – добавил он, заметив, что взгляд Ху Фэйциня стал пристальнее. – Они бы не успокоились, эти демоны. Пускали бы на тебя слюни… расставляли ловушки… А ты бы непременно в какую-нибудь угодил. Я ж тебя знаю. Так что я это исключительно ради тебя сделал. Ну, почти, – повторил он, заметив, что взгляд Ху Фэйциня уже стал таким пристальным, что дырку в нём готов проделать. – А если серьёзно, то вовсе не поэтому.

Ху Фэйцинь слегка поёжился этой перемене настроения:

– А почему тогда?

Губы Ху Вэя скривились. Ему явно не хотелось об этом говорить, но он пересилил себя и выговорил:

– Страх. Бессилие. Не хотел, чтобы ты снова это сделал со мной.

– Что? – не понял Ху Фэйцинь.

– Бросил.

– Я не…

– Бросил и отправился спасать миры в одиночку – что-нибудь в этом роде. Страх, что не вернёшься. Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда меня запечатали?

Ху Фэйцинь недовольно наморщил лицо. Он собирался устроить выволочку Ху Вэю за обман, но теперь выволочку устраивали ему – за то же.

– Так было нужно, – неохотно сказал Ху Фэйцинь.

– Лиса с два! Это только добавило тебе шрамов, но ни хоря не изменило! Сам же назвал нас, лисьих демонов, семьёй, так почему не можешь нам довериться?

Ху Фэйцинь поджал губы.

«Может, потому что один лисий демон постоянно подкладывает мне… лису и хвостом по этому поводу не ведёт?» – подумал он.

Но с другой стороны, Ху Вэй заботился о нём в его собственной, хувэйской, манере.

– Сам хорош, – буркнул он всё же. – Выкупаться в лисьих источниках, чтобы залечить раны! Славная сказочка!

Лицо Ху Вэя вспыхнуло.

– Они целебные… так-то, – виновато сказал он.

Ху Фэйцинь пренебрежительно фыркнул.

– А вообще… – добавил Ху Вэй, становясь непривычно серьёзным, – я бы всё равно это сделал. Так или иначе.

– А? – с подозрением уточнил Ху Фэйцинь.

Это «так или иначе» ему нисколько не понравилось. Заставил бы Ху Фэйциня превратиться в лиса, взял за шиворот и обмакнул по очереди в каждый из девяти источников?

[222] Последнее небесное зеркало

– Мне не нравится твой план, – сказал Ху Вэй честно, когда Ху Фэйцинь об этом заговорил. – В нём полно дыр. Лучше бы прикончить всех троих общими силами.

– Ты, значит, мнения твоего отца не разделяешь? – едва заметно усмехнулся Ху Фэйцинь.

– Что ты поднимаешь лапу на родную кровь? – фыркнул Ху Вэй. – Я видел, что они с тобой сделали. Я всеми четырьмя лапами за то, чтобы их прикончить, и у меня они бы лёгкими смертями не отделались. Не понимаю, почему ты хочешь сделать всё сам.

– Если демоны вмешаются, Небесный император одержит победу, – покачал головой Ху Фэйцинь. – Как это будет выглядеть в глазах тех, кто придёт с ним? «Мерзкие демоны убили небожителей, отомстим им, уничтожив их мир».

Ху Вэй поморщился и неохотно признал, что Ху Фэйцинь прав, но всё же повторил:

– В твоём плане полно дыр. Он не годится для военной стратегии.

Ху Фэйцинь вздохнул:

– Я знаю. Слишком много неизвестных. Матушка пропала, Хуашэнь-цзе где-то на Небесах… А если отец взял их в заложники?

– С него станется, – мрачно сказал Ху Вэй. – Ты сказал: пропала? Как это?

– Феи шепнули мне, что матушка пропала, когда разбились небесные зеркала, – объяснил Ху Фэйцинь. – Но не могла же она исчезнуть бесследно? Странно, что Небесный император не отыскал её.

Ху Вэй решил на это ничего не отвечать. Он подумал, что мать Ху Фэйциня могла и умереть, разбив свои зеркала. Он не слишком хорошо знал богов, но предполагал, что лишившиеся силы боги или богини легко могли утратить вслед за силой и жизнь. Этого он бы Ху Фэйциню никогда не сказал.

– Не могла же она… – начал и осёкся Ху Фэйцинь. Лицо у него на мгновение стало глупым.

– Фэйцинь? – обеспокоился Ху Вэй.

– Да не может такого быть!

Выстроил те же предположения, что и Ху Вэй?

– Послушай, Фэйцинь, – решительно начал Ху Вэй, – ты ведь ничего не знаешь наверняка…

– Сяоху! – не слушая его, позвал Ху Фэйцинь.

– А Недопёсок-то зачем?

Недопёсок высунул голову из-под кровати. Ху Фэйцинь поманил его к себе:

– Так и думал, что ты здесь.

Недопёсок тут же выскочил из-под кровати и завилял хвостами.

– Сяоху, моя матушка подарила тебе зеркальце, ты помнишь? – Недопёсок кивнул. – Оно всё ещё у тебя? – Недопёсок опять кивнул. – Дай мне его ненадолго, я хочу на него взглянуть.

Пока Недопёсок шарил лапами в шерсти на боках, выискивая зеркальце, Ху Вэй почесал кончик носа и воскликнул:

– Ты ведь не думаешь, что твоя мать подарила Недопёску небесное зеркало?!

– Скоро узнаем. Если так, то Сяоху – обладатель последнего небесного зеркала на свете,

Недопёсок нашёл зеркальце и протянул его Ху Фэйциню:

– Я всегда его полирую и гляжусь в него, как и велела тётушка.

– Тётушка? – повторил Ху Вэй непередаваемым тоном. – Ты уже и богам в племянники набиваешься?

Недопёсок вильнул каждым хвостом поочерёдно, потом сразу всеми.

Ху Фэйцинь взял зеркальце, держа его в обеих ладонях, точно это была вода, готовая в любой момент ускользнуть. Ху Вэй подошёл и через плечо Ху Фэйциня тоже поглядел на зеркальце.

– Ну? – нетерпеливо спросил он. – Это на самом деле небесное зеркало?

Ху Фэйцинь неуверенно пожал плечами. Выглядело как обычное зеркало. Недопёсок за ним хорошо ухаживал, оно блестело, как новенькое. Натирал он его пучками собственной шерсти, оставшейся после линьки, – самый действенный способ что-то почистить или отполировать.

Ху Фэйцинь напряг мозг, чтобы вспомнить, как мать пользовалась небесными зеркалами. Она ведь ему показывала, когда он был маленький. Хотела проверить, не унаследовал ли он её способностей. Если подбросить зеркало в воздух, обычное упадёт, а волшебное останется висеть. Ху Фэйцинь развернул ладони, чтобы выронить зеркальце на пол. Оно стремительно ушло вниз, но до пола не долетело и взвилось в воздух, останавливаясь на уровне лица Ху Фэйциня и слегка вращаясь, точно его поворачивал пальцем кто-то невидимый.

– Ого, – невольно вырвалось у Ху Вэя. – Так это небесное зеркало?

Ху Фэйцинь облизнул пересохшие губы. Небесное зеркало, вращаясь и испуская едва заметное свечение, висело напротив него. С каждым поворотом оно менялось: теряло чёткую форму и всё больше становилось похожим на портал.

– Это моё зеркальце?! – разинул пасть от удивления Недопёсок.

Ху Вэй нахмурился и положил руку на плечо Ху Фэйциня:

– Кажется опасной штукой. Не вздумай…

Но Ху Фэйцинь уже протянул руку и дотронулся до поверхности зеркала. Пальцы его прошли сквозь него, ощущения были такие, словно внутри тёплая, чуть подстывшая, но ещё не загустевшая полностью живица. Кисть ушла внутрь, но ни во что не упёрлась: внутри было гораздо больше места, чем это могло показаться снаружи, но порталом это не было. С таким Ху Фэйцинь ещё не сталкивался.

– Это не портал, но внутри определённо что-то есть, – сказал он, собираясь вытащить руку.

Тут же он вздрогнул всем телом, ощутив прикосновение: кто-то цепко сжал его пальцы. Ху Фэйцинь выдернул руку из зеркала, быть может – несколько резче, чем собирался.

– Ты что? – удивился Ху Вэй.

Ху Фэйцинь сглотнул и уставился на зеркало. По его поверхности пошла рябь, будто от упавшей в воду капли, и из зеркала медленно показалась рука: сначала пальцы, потом кисть, потом…

– Что бы это ни было, оно рвётся наружу! – беспокойно сказал Ху Вэй. – Фэйцинь, ну его!

Но Ху Фэйцинь уже не слушал. Глаза его широко раскрылись. Он поспешно сжал пальцы высунувшейся из зеркала руки и потянул их на себя. Он узнал эту руку! Разве мог он её не узнать? Это была рука его матери.

[223] Воссоединение с матерью

– Матушка? – воскликнул Ху Фэйцинь, когда богиня небесных зеркал выбралась из зеркала.

– «Матушка»?! – удивлённо повторил Ху Вэй, высоко вскидывая брови.

– Матушка моего шисюна! – просиял Недопёсок.

Ху Фэйцинь с трудом её узнал. Императрица была как птица после линьки, какая-то тусклая, почти бесцветная.

– А-Цинь! – воскликнула она, суетливо и беспокойно трогая его лицо, будто хотела убедиться, что он ей не приснился. – Ты в порядке, А-Цинь?

– Да, матушка, – сказал Ху Фэйцинь, сжимая её руки в своих. – Мне сказали, ты пропала, когда небесные зеркала разбились… А ты укрылась в единственном уцелевшем.

– Как же я о тебе волновалась! – сказала богиня небесных зеркал, точно не слыша его. – Отправила тебя, сама не зная куда. Но только так можно было скрыть тебя от Небесного взора. Как же я рада, что с тобой ничего не случилось!

– Пф, не случилось, – пробормотал Ху Вэй, – ещё как случилось…

Богиня небесных зеркал резко обернулась на его голос, глаза её вспыхнули, и она поспешно расставила руки, закрывая Ху Фэйциня. Ху Вэй сделал постное лицо, с трудом удерживаясь, чтобы не превратиться в тибетскую лису.

– Э… матушка? – протянул Ху Фэйцинь, несколько смутившись.

– Не волнуйся, А-Цинь, у меня хватит сил, чтобы тебя защитить! – яростно сказала богиня небесных зеркал.

– За кого, интересно, вы меня принимаете? – пробормотал Ху Вэй и поскрёб висок пальцами.

– Э… матушка… – Ху Фэйцинь поспешил встать между ними, опустил ей руки. – Всё в порядке. Это Ху Вэй.

– Ху Вэй? – с подозрением переспросила богиня небесных зеркал.

– Да ладно, Фэйцинь, – обиженно протянул Ху Вэй, – ты что, не рассказывал обо мне?

Ху Фэйцинь красноречивым взглядом велел Ху Вэю заткнуться. Ему нисколько не хотелось, чтобы Ху Вэй начал болтать всякий вздор, особенно о девяти священных лисьих источниках.

Ху Вэй. Богиня небесных зеркал слышала это имя. Ху Фэйцинь повторял его в беспамятстве после вознесения.

– Демон, – сказала она, сузив глаза.

– Матушка, мы в мире демонов, – сказал Ху Фэйцинь поспешно.

– В мире демонов? – воскликнула она испуганно.

Ху Фэйцинь принялся успокаивать её, говоря, что ему здесь ничего не грозит.

– Матушка, это поместье Ху, а ваш сын – Лисий бог, – сказал Ху Вэй. – Разумеется, ему здесь ничего не грозит.

– Как ты меня назвал? – вскинулась богиня небесных зеркал.

– Ху Вэй!

Ху Вэй поглядел на них с лёгким вызовом во взгляде.

– Ох! – сказала богиня небесных зеркал и поискала, куда бы сесть.

Ху Фэйцинь поспешно подвинул ей скамеечку. Она села и закрыла лицо ладонями:

– Я должна была догадаться…

– Тётушка… – встрял Недопёсок.

Богиня небесных зеркал машинально взяла Сяоху к себе на колени и принялась гладить его по голове. Недопёсок довольно ухмыльнулся и завертел хвостами.

– Вы поглядите на него! – возмутился Ху Вэй. – А между прочим, это тоже демон.

– Я лисий дух, – важно объявил Недопёсок. – Так шисюн сказал.

Все невольно засмеялись.

– Ладно, лисий дух, улисывай уже, – велел Ху Вэй и добавил, увидев, как Недопёсок сполз с коленей богини небесных зеркал и стал красться к кровати: – Не под кровать улисывай, а вообще.

Недопёсок тяжко вздохнул и покинул павильон, как и полагается, через дверь.

– И не подслушивать! – сказал ему вслед Ху Вэй.

Недопёсок из-за двери вздохнул ещё тяжче. Послышалось удаляющееся шуршание лап.

– Зачем ты его прогнал? – укорил его Ху Фэйцинь. – Сяоху нравится матушке.

– Недопёсок не дорос ещё до серьёзных разговоров, – отрезал Ху Вэй и нахмурился, заметив, что богиня небесных зеркал разглядывает его куда как пристально.

– Наверное, я должна тебя поблагодарить, – медленно сказала императрица. – За то, что ты позаботился об А-Цине.

– Да уж, – непередаваемым тоном сказал Ху Фэйцинь, подразумевая всё и сразу. Всего и сразу было слишком уж много!

Ху Вэй только фыркнул в ответ на это замечание.

– Значит, это… – сказала богиня небесных зеркал, оглядываясь, – поместье лисьих демонов?

– Да, матушка. Я укрылся здесь… в который раз уже… – Ху Фэйцинь запнулся, размышляя, сколько известно императрице о злоключениях, которые он пережил с момента их расставания. Если она укрылась в зеркальце Недопёска, то вряд ли знала о его заточении в Небесную темницу.

Но она знала.

Богиня небесных зеркал могла заглядывать в любые зеркала и через них видеть происходящее. Зеркала мира демонов, за исключением зеркальца Сяоху, были ей недоступны, но в Небесном дворце не было ни единого зеркала, которое бы ей не подчинялось. Об этом аспекте богов зеркал не знал никто, даже Небесный император.

– Бедный мой мальчик, – сказала она с жалостью, дотрагиваясь до его щеки ладонью.

– Матушка? – удивился Ху Фэйцинь.

Богиня небесных зеркал порывисто обняла его. Этому ребёнку причинили уже столько боли! И сколько ещё ему предстояло вынести!

[224] Зеркало Цюаньцю

– Матушка, отец объявил войну миру демонов. Он собирает войска, военные барабаны не умолкают.

– Вот как? – несколько отрешённо отозвалась богиня небесных зеркал.

Она глядела на свою руку, пальцы которой покрывали мелкие трещинки. Их становилось больше с каждой минутой. Сколько времени у неё осталось?

– Мне удалось объединить Великие семьи. Демоны выступят против небесного войска единым фронтом.

В её взгляде отразилась боль и волнение. Ху Фэйцинь подумал, что не стоит ей рассказывать о том, что он собирается применить Небесный вызов.

Он осторожно спросил:

– Матушка, ты сильно расстроишься, если отец… хм…

– …протянет лапы? – докончил до него Ху Вэй.

Ху Фэйцинь бросил на него гневный взгляд. Ху Вэй только пожал плечами. Богиня небесных зеркал поджала губы.

– Матушка? – обеспокоенно спросил Ху Фэйцинь.

– Будь у меня силы, я бы убила его собственными руками, – резко сказала она.

– А вот это мне нравится! – воскликнул Ху Вэй.

Ху Фэйцинь испытал лёгкое потрясение:

– Матушка… но ведь… Разве ты не любишь его?

Богиня небесных зеркал нахмурилась, но ответила не сразу. Ху Фэйцинь успел передумать всё на свете. Вообще-то, если уж начистоту, он ничего не знал об отношениях Небесного императора и богини небесных зеркал. Это могло быть и совсем не по любви: кто на Небесах осмелится противиться Небесной воле? Думать об этом было неприятно, но это вполне могло оказаться правдой.

– Это уже не имеет значения, А-Цинь, любила я его или нет. Если человек превращается в чудовище, в бешеного зверя, его нужно сажать на цепь, если он с неё сорвётся – убить. Твой отец превратился… Нет, он всегда был чудовищем, но никто не осмеливался сказать ему это в лицо.

– Я сказал, – кисло улыбнулся Ху Фэйцинь.

Она кивнула и слабо улыбнулась ему в ответ.

– Матушка… Грядёт война. Но… я боюсь, что отец может поступить нечестно. Я до сих пор не знаю, что с цзецзе. Он… Отец может использовать цзецзе в качестве заложницы. И не знаю, как я поступлю тогда… Матушка?

– Ох, А-Цинь… – выдохнула богиня небесных зеркал, накрывая губы ладонью.

Ху Фэйцинь почувствовал, как внутри прорастает тревога.

– Матушка, что такое? С цзецзе что-то случилось? Не молчи!

– А-Цинь, именно это твой отец и собирался сделать, но Хуашэнь-эр… она… Хуашэнь-эр умерла, А-Цинь. Она забрала собственную жизнь, чтобы не становиться пешкой в отцовской игре.

Ху Вэй уже долго жил на свете и много перевидал, но то, что он увидел сейчас, он запомнил на всю жизнь и не забывал до конца своих дней.

С лица Ху Фэйциня сбежала краска, взгляд застыл.

– Что? – прошептал, почти выдохнул он. – Цзецзе… умерла?

Это известие стало для него настоящим шоком. Он пошатнулся и рухнул на колени, дыхание стало тяжёлым, звуки и восприятие внешнего мира ускользнули из сознания, он оглох и ослеп на какое-то время, будто получил сзади удар по затылку.

Ху Вэй широко раскрыл глаза. Он никогда не видел прежде, чтобы Ху Фэйцинь плакал. Да, глаза Ху Фэйциня поблёскивали слезами, если Ху Вэй его пронимал до печёнок, но то было проявлением злости. Когда Ху Фэйцинь был ранен и Ху Вэй его лечил, он тоже видел проблески слёз на его глазах – от боли. Но по-настоящему плачущим, так плачущим, Ху Вэй его никогда не видел. Из глаз Ху Фэйциня градом катились слёзы, он плакал навзрыд, как ребёнок, даже не пытаясь закрыть лицо ладонями или утирать слёзы, тело его содрогалось рыданиями, с губ рвались бессвязные звуки.

Сердце Ху Вэя сжалось. Он качнулся вперёд, чтобы подойти, схватить Ху Фэйциня и прижать к себе так крепко, как только сможет, только бы не слышать этих рыданий. Богиня небесных зеркал выкинула руку в сторону, не позволяя ему подойти. Лицо Ху Вэя стало хищным. Она покачала головой и указала пальцем на пол, словно это могло что-то значить. Ху Вэй машинально взглянул.

Лужа слёз… была не вполне лужей. Капли влаги, падающей с лица Ху Фэйциня, не растекались кляксами, как это бывает со слезами или с любой другой жидкостью, а скатывались, словно намагниченные бусины, одна к другой, создавая на полу причудливый узор. Некоторые сливались в тонкие закрученные полосы, похожие на лисьих червей. Каждая новая капля слёз занимала определённое положение в этой, иначе и не скажешь, печати.

– Это что, какая-то магическая формация? – растерянно спросил Ху Вэй.

Богиня небесных зеркал медленно покачала головой и прошептала:

– Он создаёт небесное зеркало. А-Цинь…

– Небесные зеркала так легко создать? – поразился Ху Вэй. – Из слёз?

– Их практически невозможно создать, – покачала головой богиня небесных зеркал. – Тот, кто не познал Дао Боли, не способен на это. Только Плач Сердца может их создавать.

– Дао Боли? Плач Сердца? – растерялся ещё больше Ху Вэй. – Это какие-то небесные техники?

Богиня небесных зеркал вновь покачала головой. Техниками это не было. Это было выражение чистых, первородных чувств – боли, горечи, потери. Ху Фэйцинь слишком сильно любил Хуашэнь-хоу, и известие о её смерти стало для него сильнейшим потрясением. Боль утраты разбудила скрытые силы, дремлющие в нём с момента его рождения, а быть может, зачатия.

– Он мой сын, в этом вся суть, – непонятно сказала богиня небесных зеркал.

Ху Вэй не понял, что она имеет в виду. Выяснять он и не собирался.

– Нужно, чтобы он перестал плакать, – резко сказал он. – Это никуда не годится! Лисий бог, а льёт слёзы, словно лисёныш!

– Оставь его, – возразила богиня небесных зеркал, – он потерял ту, кто была ему дороже всех на свете. Он должен её оплакать.

[225] Дважды бог

Созданное небесное зеркало Ху Фэйцинь заметил не сразу. С ним происходило что-то странное, необъяснимое. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь плакал… так. Сердце у него будто рвалось на части изнутри, он не смог бы остановить слёзы, даже если бы потратил все имеющиеся хвосты. Это была боль утраты близкого человека, одна из сильнейших в Дао Боли. Он уже прикоснулся к ней на Хулишань, когда думал, что никто не спасся. А вот теперь он узнал, что его цзецзе мертва. Не просто мертва – лишила себя жизни, лишилась права на перерождение. Ради него. Из-за него. Ху Фэйцинь заскрежетал зубами и взвыл по-лисьи. Слёз на его глазах уже не было.

– Фэйцинь? – с тревогой позвал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь уронил голову на грудь, смаргивая, взгляд его блуждал по павильону, ни на чём не останавливаясь, будто он был пьян. Глаза дёрнулись и остановились, когда он увидел на полу узор из собственных слёз.

– Что это? – выговорил он глухо.

– Небесное зеркало, – сказала богиня небесных зеркал. – Ты создал новое зеркало Цюаньцю[5].

– Это что? – с подозрением спросил Ху Вэй.

– Зеркало, способное стать любым из зеркал, Изначальное зеркало.

Ху Фэйцинь протянул руку, чтобы дотронуться до слёз. Они уже не были жидкостью, они застыли, превратившись в стекло или во что-то похожее на стекло. Небесный хрусталь? Зеркало поднялось в воздух, к его лицу, и медленно вращалось, один за другим над ним вспыхивали синие огоньки, похожие на Лисье пламя, складываясь в фантасмагорическую оправу: завитки узоров напоминали лисью шерсть. Хрустальная поверхность потемнела и покрылась сеткой трещин, сложившихся в сложную формацию и наполнившихся нефритовым сиянием. Зеркало истаяло, превращаясь в сгусток световой материи, и исчезло в груди Ху Фэйциня. Он невольно прижал ладонь к сердцу.

– Что это? – повторил он без выражения.

– А-Цинь, – тихо и торжественно сказала богиня небесных зеркал, – ты создал своё собственное небесное зеркало. Ты новый бог небесных зеркал.

Глаза Ху Фэйциня прояснились, в них вспыхнула тревога.

– Матушка, но ведь богиня небесных зеркал – ты! – воскликнул он, рывком поднимаясь на ноги.

– Уже нет, – покачала она головой. – Я перестала ею быть, когда разбила моё зеркало Цюаньцю.

Она улыбнулась и показала ему ладонь. Ху Фэйцинь с ужасом заметил, что рука матери покрыта трещинами и они всё ширятся и осыпаются, как кусочки мозаики, оставляя после себя зияющие дыры… пустоты. Ху Вэй, глянув на это, почувствовал, что шерсть на загривке дыбится. Он осознал происходящее раньше, чем Ху Фэйцинь.

На Небесах не было двух одинаковых богов. Если случалось так, что рождался бог с уже существующими силами, то новый бог поглощал силу прежнего или наоборот. Зависело это исключительно от разницы в силах. Нередко побеждали новые боги. Исключением был Угвэй. Черепашьи боги появлялись на Небесах с завидным постоянством, но ещё ни одна черепаха не смогла его низвергнуть. Он год от года прибавлял в силе и мудрости.

И вот теперь Ху Фэйцинь, сын богини небесных зеркал, создал своё собственное зеркало. Он уже был Лисьим богом, но, стоит заметить, сдвоение рангов было допустимо: многие боги являлись богами чего-то ещё. О разнице в силах и говорить не приходилось: демон и бог одновременно, он был чудовищно силён, рядовой богине с таким не справиться. А это означало, что остаться должен был только один бог небесных зеркал – или она, или он.

– Матушка! – со страхом воскликнул Ху Фэйцинь, когда до него дошло. – Я не хочу становиться богом небесных зеркал! Я Лисий бог!

– Ты мой сын, – возразила она не без гордости, – тебе суждено было унаследовать однажды мои силы.

– Матушка! Я отдам их тебе! Они не нужны мне! – Ху Фэйцинь схватил её за руки и потрясённо уставился на оставшиеся в ладонях мозаичные кусочки.

– От тебя это не зависит, – покачала головой богиня небесных зеркал.

Вместо кистей рук у неё была пустота, трещины ползли вверх, к локтям и плечам, она буквально рассыпалась на части от малейшего прикосновения. В прощальном жесте она обхватила сына за плечи, обнимая его в последний раз. Ху Фэйцинь обнял её… И она рассыпалась в ничто.

Ху Вэй скрипнул зубами. Мало потрясений, так ещё и это! Ху Фэйцинь застыл, тупо глядя на высыпающиеся из пальцев и исчезающие осколки того, что ещё минуту назад было его матерью. Они превращались в дымок и развеивались, не оставляя ничего после себя. Ху Вэй полагал, что сейчас наступит реакция, но глаза Ху Фэйциня остались сухими.

– Фэйцинь? – позвал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь не откликнулся. Глаза его стали пустыми, как бельма. Ху Вэй даже не знал, видит ли он собственные руки, в которых уже ничего не было. Будто снова начал превращаться в лисий фарфор. Ху Вэй клацнул зубами, схватил Ху Фэйциня за руку и, вздёрнув его с пола, как тряпичную куклу, крепко прижал к себе – так крепко, что кости захрустели. Ху Фэйцинь какое-то время не шевелился, потом вздрогнул всем телом, и Ху Вэй почувствовал, что за его спиной сомкнулись слабые руки Лисьего бога.

Ху Фэйцинь так и не заплакал и не завыл, вообще не издал ни звука.

Недопёсок весь извёлся. Он давно уже пролез обратно в павильон, под кровать, и подглядывал. Слёзы катились по его морде градом: ему было жаль «тётушку» и шисюна, который разом осиротел на двух близких людей. Он припрятал зеркальце, которое из портала превратилось в обычное зеркало, и забегал вокруг обнявшихся Ху Фэйциня и Ху Вэя, застывших в безмолвной скорби, не зная, как к ним подступиться. Наконец он обхватил Ху Фэйциня за ноги с другой стороны и принялся тихонько подвывать в знак солидарности, а больше из страха, что Ху Вэй сейчас возьмёт его за шиворот и всю лисью душу из него вытрясет за то, что вернулся, несмотря на запрет.

Ху Вэй ничего с ним не сделал. Он его даже не заметил. Всё, чего он хотел, – облегчить боль Ху Фэйциня или хотя бы разделить её с ним. И лисья иерархия к этому никакого отношения не имела.

[226] Боль утраты

Ху Вэю удалось уговорить Ху Фэйциня лечь в постель, но тот крепко уцепился за край его рукава и не отпускал. В глазах его Ху Вэй прочёл беспросветный ужас. Ху Вэй взял Недопёска за шкирку, сунул его Ху Фэйциню под бок и сказал, чётко выговаривая слова:

– Я здесь. И Недопёсок здесь. И мы никуда не денемся. Тебе придётся постараться, чтобы от нас отделаться. От Недопёска уж точно.

Ху Вэй не был уверен, что Ху Фэйцинь его понимает. Он всё ещё пребывал в шоке и Недопёска прижал к себе скорее машинально, чем осознанно, – так дети прижимают к себе игрушки, если их что-то напугало.

«Надеюсь только, не свихнулся от горя», – мрачно подумал Ху Вэй, пытаясь освободить рукав из крепко сжавшихся на нём пальцев.

Он хотел привести Ху Сюань, но Ху Фэйцинь никак не желал отпускать. Ху Вэй сдался и сел на край кровати, не спуская с Ху Фэйциня глаз.

Сам Ху Вэй плохо помнил боль утраты: когда его мать умерла, он был ещё маленький. Но он ясно помнил, хоть и был тогда во Тьме, что с ним стало, когда он услышал от Недопёска, что «шисюн умер». Тогда всё перестало иметь значение, даже собственные хвосты, и он ринулся к Небесным вратам – за трупом Ху Фэйциня, а скорее, за собственной смертью. Вероятно, Ху Фэйцинь ощущал сейчас нечто подобное, потому Ху Вэй за ним и приглядывал: ещё сделает с собой что-нибудь, с него станется!

Ху Фэйцинь пару часов не подавал признаков жизни, просто лежал, одной рукой прижимая к себе Недопёска, другой – вцепившись в рукав Ху Вэя. Он был немного не в себе, Ху Вэй рассудил верно. Бай Э пробовал с ним заговорить, но Ху Фэйцинь, казалось, и его не слышал. Лисье пламя внутри него почти погасло, сердце билось едва слышно.

– Не очнёшься, вылезу из тебя и сожру твоего лиса, – с досадой сказал Бай Э, – и второго, мелкого, тоже.

Глаза Ху Фэйциня повернулись в орбитах, закатились под веки. Бай Э поёжился. Ему показалось, что взгляд двух ледышек устремился прямо на него. Что-то сродни Небесному зрению, но не вполне.

– Фэйцинь? – с тревогой спросил Ху Вэй, которому эти закаченные глаза нисколько не понравились.

К его удивлению, глаза Ху Фэйциня снова повернулись в орбитах и уставились уже на него. Взгляд стал осмысленным.

– Я в порядке, – сказал Ху Фэйцинь, отпуская и Лиса-с-горы, и Недопёска.

– Лиса с два ты в порядке! – вспыхнул Ху Вэй и схватил его за подбородок. – В глаза мне смотри!

– Я в порядке. Ты ведь здесь. И Сяоху.

– Я здесь, – страшно волнуясь, подтвердил Недопёсок, прыгая на кровати и пачкая простыни лапами.

То, что Ху Фэйцинь не в порядке, было ясно, как лисий хвост. Но его слова…

– Да, я здесь. И ты здесь, – с силой сказал Ху Вэй.

– Но их нет. Больше нет… – пробормотал Ху Фэйцинь, словно бы уговаривая себя.

Ху Вэй поджал губы. Небожителей он знал плохо, а богов ещё хуже, но кое-что всё же понимал. После смерти небожители, а должно быть, и боги, как он полагал, проходили обычный цикл перерождения, как и простые смертные, и после возвращались на Небеса в своём обычном качестве, то есть – небожителем или богом. Цикл перерождения мог занимать несколько десятков или даже сотен лет – и перерождений, – в зависимости от личности умершего и совершённых им при жизни поступков и проступков. Но тот, кто лишил себя жизни, переродиться не сможет. Они обречены вечно стоять у моста Найхэ[6] или скитаться по берегам Реки Душ. Так говорилось. Ху Вэй верил в это: Господин-с-горы ведь переродился и вернулся в мир живых.

Но у него были сомнения насчёт матери и сестры Ху Фэйциня. Богиня небесных зеркал разбила свои зеркала и лишилась сил, а потом и жизни. Не зачтётся ли это как самоубийство? Что же до старшей сестры Ху Фэйциня, то здесь всё определённо и ясно: на путь перерождения ей никогда не вступить, потому что она покончила с собой. Причины, побудившие её так поступить, в расчёт никто брать не станет. Эта душа потеряна навсегда.

Вероятно, Ху Фэйцинь тоже всё это понимал.

– Это несправедливо, – тихо и жалобно сказал Ху Фэйцинь.

– Жизнь вообще несправедлива, – заметил Ху Вэй, кладя ладонь на руку Ху Фэйциня. – А смерти всё равно, кого забирать. Но с этим уже ничего не поделать.

– Ты так думаешь? – после чудовищной паузы спросил Ху Фэйцинь.

[227] Преобразование Изначального зеркала

Ху Вэй, разумеется, потребовал объяснений. Ху Фэйцинь объясняться не спешил. Он сел, спустил ноги с кровати и, покусывая нижнюю губу, что-то поискал глазами.

– Где оно? – спросил он с лёгким раздражением.

– Что? – не понял Ху Вэй.

– Зеркало, что я создал.

Ху Вэй вместо ответа потыкал пальцем ему в грудь. Ху Фэйцинь понял. Ему потребовалось не меньше четверти часа, чтобы сообразить, как извлечь из себя зеркало. Теперь оно выглядело как обычное бронзовое зеркальце, чуть потёртое, помутневшее, почти не отражающее предметы. Недопёсок подумал, что его нужно отполировать и стал потихоньку дёргать подшёрсток из хвоста, чтобы проделать это, когда старшие лисы отвлекутся.

– Это зеркало Цюаньцю, – сказал Ху Фэйцинь. – Знаешь, почему его ещё называют Изначальным?

– Потому что новый бог небесных зеркал создаёт его в первую очередь? – предположил Ху Вэй.

– Потому что оно способно стать любым зеркалом на свете, понимаешь?

Ху Вэй честно сказал, что нет. Ху Фэйцинь и сам не понимал, откуда всё это знает. Он не читал книг о небесных зеркалах. Вероятно, это были его новые способности как бога небесных зеркал.

– Предполагается, что с его помощью можно попасть куда угодно, – продолжал Ху Фэйцинь.

Ху Вэй сощурился:

– Ты ведь не на Небеса собрался?

Ху Фэйцинь отрицательно качнул головой. Что ему там делать? Он не сомневался, что цзецзе устроят достойное погребение, даже несмотря на причину смерти: таков был небесный порядок.

– Это несправедливо, – сказал Ху Фэйцинь, и его лицо исказилось. – Цзецзе не заслуживает такого посмертия!

Ху Вэй ничего не сказал, понимая, что Ху Фэйциню нужно выговориться, чтобы облегчить свою боль.

– Она должна была стать богиней! Она достигла Просветления, овладела Небесным зрением… О! – Ху Фэйцинь вдруг осёкся.

Он сообразил, что именно поэтому Вторая принцесса и решилась на такое. Небесное зрение могло увидеть что угодно, в том числе и самую суть человека. Увидела – и приняла решение забрать собственную жизнь, чтобы отец не смог использовать её в грядущей небесной войне.

– Это несправедливо, – дрожащим голосом повторил Ху Фэйцинь. – И я не собираюсь с этим мириться!

– А? – переспросил Ху Вэй.

Ху Фэйцинь быстро провёл ладонью по глазам, хоть они и были совершенно сухи, и переложил зеркало к себе на колени.

– Оно способно стать любым зеркалом, каким я пожелаю, – с нарастающей уверенностью сказал Ху Фэйцинь. – Я преобразую его в зеркало Искателя, найду и верну цзецзе в мир живых!

– Что? – поразился Ху Вэй. – Где ты собрался её искать и как?!

Ху Фэйцинь облизнул губы:

– Зеркало подчинится мне и откроет портал туда, где сейчас находится цзецзе…

– Фэйцинь!

– Разыскать её душу будет нетрудно, я воспользуюсь силой бога.

– Фэйцинь!

– Я уже был у Реки Душ. Моста Найхэ я не видел, но я уверен, что сумею отыскать и его.

– Фэйцинь, послушай сам себя! – Ху Вэй схватил его за плечи и встряхнул. – Ты сошёл с ума?

Ху Фэйцинь недовольно глянул на него и сбросил его руки:

– Я это сделаю. То, что никто ещё не пытался, не означает, что это неосуществимо. Я новый бог небесных зеркал, они должны мне подчиняться.

– А стражи мёртвых тоже должны тебе подчиняться? – прервал его Ху Вэй.

– Я видел Вечного судию, – возразил Ху Фэйцинь, – с ним можно договориться. Вернулся же я к жизни?

«Но ты себя жизни не лишал», – подумал Ху Вэй.

– Живым в мире мёртвых не место, – угрюмо сказал он после.

– Поэтому они поспешат от меня отделаться, выполнив мою просьбу, – кивнул Ху Фэйцинь. – Но для начала мне нужно преобразовать зеркало Цюаньцю.

– Фэйцинь, я против, – твёрдо сказал Ху Вэй. – Я не разрешаю тебе…

– Мне не нужно твоё разрешение, – возразил Ху Фэйцинь. – Я бог.

[228] Лисы смотрят в зеркало Чжэньли

Зеркало миров, которое Ху Фэйцинь смахнул с колен, взвилось в воздух, преображаясь. Оно менялось и менялось, будто перебирая миры, чтобы отыскать тот, что нужен был Ху Фэйциню. Он с силой повторял про себя: «Цзецзе! Отыщи мне цзецзе!»

Ху Вэй наблюдал за метаморфозами с тревогой. Иногда из преображающегося зеркала веяло чем-то мерзким и страшным, от этого шерсть вставала дыбом, и ладони становились холодными и липкими. Ему даже думать не хотелось, куда могло вести в тот момент зеркало Цюаньцю. Помешать Ху Фэйциню он не мог. Он знал: если это сделает, Ху Фэйцинь его возненавидит.

«В этот капкан он сунуть лапу должен, – подумал Ху Вэй, морщась. – Должен понять, что законы трёх миров не подвластны даже богам».

Это будет болезненный опыт, на душе Ху Фэйциня прибавится шрамов, но… это пойдёт ему на пользу, отрезвит и вернёт в реальность.

Зеркало Цюаньцю уже сменило, должно быть, полсотни зеркальных личин, но поверхность его так и осталась мутной. Оно ничего не хотело показывать Ху Фэйциню. Он нахмурился: не хотело или не могло? Он только что стал новым богом небесных зеркал, но власть его над зеркалами уже была абсолютна, так почему зеркало упрямится? Где-то иголочкой кольнуло от мысли: «Оно не может показать то, чего нет».

Ху Фэйцинь побледнел, взмахнул рукой перед зеркалом, гоня в него духовную силу, чтобы подстегнуть упрямца. Зеркальные личины стали меняться быстрее, буквально мелькали. Сколько же их было? Ху Фэйцинь сбился со счёта. Но отражения всё не было. Ху Фэйцинь, тяжело дыша, уставился на зеркало Цюаньцю почти ненавидящим взглядом.

– Оно не желает подчиняться! – проскрипел он.

Ху Вэй подумал, что это и к лучшему. Вслух же он сказал:

– Столько зеркал промелькнуло… Они все разные?

Ху Фэйцинь провёл ладонью по лбу, утирая пот. Ему нужна была эта передышка. Он почти ощутил благодарность, что Ху Вэй сменил тему. Нужно собраться с мыслями и попытаться снова.

– Да, они все разные, – подтвердил он.

– Покажи мне что-нибудь интересное, – потребовал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь рассеянно махнул рукой, зеркало Цюаньцю сменило ещё одну зеркальную личину, превратившись в округлое яшмовое зеркальце непритязательного вида.

– Это зеркало Чжэньли, – сказал он. – Оно показывает правду.

– О чём? – настороженно уточнил Ху Вэй.

Ху Фэйцинь пожал плечами. Он никогда не смотрелся в Зеркало истины, но знал, что небожители его до смерти боялись. Видимо, это было слишком страшно – видеть правду…

– Ладно! – решительно сказал Ху Вэй. – Я в него взгляну!

– Ты уверен? – с некоторым испугом спросил Ху Фэйцинь.

– Я же лис, – ухмыльнулся Ху Вэй, – я любопытен. Нужно просто в него взглянуть?

Ху Фэйцинь кивнул. Ху Вэй встал и посмотрел в зеркало.

– Ну? – спросил Ху Фэйцинь.

Зеркало Чжэньли никак не изменилось, в нём ничего не отражалось, поэтому он решил, что и оно не работает. Но тут он заметил, что Ху Вэй сильно побледнел и отшатнулся от зеркала.

– Ху Вэй? – вскрикнул Ху Фэйцинь, подскакивая к нему и хватая его за локоть. Ему показалось, что Ху Вэй вот-вот упадёт.

Ху Вэй как-то странно на него поглядел, точно не узнавал. Перед глазами у него всё ещё стояла картина, которую показало ему зеркало: в ней он сам, девятихвостый, окружённый демонической аурой, нёс в обеих руках по несколько оторванных голов, оставляя за собой кровавые следы, а его рот был вывожен в крови. Видение было настолько ясным и правдоподобным, что Ху Вэю даже показалось, что он ощущает во рту неприятную кислоту крови. Что хотело ему сказать Зеркало истины? Напомнило о его демонической природе? Это было очень неприятно, тем более что убивать Ху Вэй не любил: лицо у него в этом видении было необычно жестокое и… полное удовлетворения от содеянного.

– Ты что-то увидел?

Ху Вэй с трудом сбросил с себя чары, мотнул головой и сказал нахально:

– И вправду, Зеркало истины! Показало мне все «прелести» лисичества.

Лицо Ху Фэйциня залила краска. Ху Вэй захохотал. Неуютное чувство, оставшееся в груди после этого видения, несколько притупилось.

Недопёсок, пока они отвлеклись, прокрался к зеркалу и тоже заглянул в него. Зеркало Чжэньли услужливо спустилось до уровня его глаз.

– Не смотри в него! – рявкнул Ху Вэй, хватая Недопёска за хвост и оттаскивая от зеркала.

– Ху Вэй? – поразился Ху Фэйцинь.

– В него нельзя смотреть лисам! – отрезал Ху Вэй.

– Почему?

– Оно…

Ху Фэйцинь сообразил, что увидел Ху Вэй вовсе не то, о чём рассказал. Он с тревогой поглядел на Недопёска. Тот ухмылялся во весь свой лисий рот.

– Сяоху, что ты увидел? – осторожно спросил Ху Фэйцинь.

– Бабочек! – сказал Недопёсок с восторгом. – Целая туча бабочек! И я за ними гонялся.

Ху Вэй щёлкнул его по носу:

– Недопёска даже небесные зеркала не берут! Бабочек, подумать только, он ловил бабочек!

«Что же увидел Ху Вэй?» – подумал Ху Фэйцинь и заглянул в Зеркало истины сам. Поначалу оно ничего не показывало, а потом…

– Фэйцинь? – вскрикнул Ху Вэй, оттягивая его от зеркала. – Зачем ты в него посмотрел? Я же сказал…

Ху Фэйцинь отстранился, сел на кровать и уткнул лицо в ладони. Лицо, уши и шею заливала краска.

«Уж не увидел ли он на самом деле прелести лисичества?» – невольно подумал Ху Вэй и фыркнул.

Но зеркало, конечно же, показало не это.

Ху Фэйцинь увидел в нём то, что совсем не ожидал увидеть: Ху Вэя.

[229] Ху Фэйцинь отправляется к Реке Душ

– Просто оставь меня в покое ненадолго! – жалобно сказал Ху Фэйцинь, когда Ху Вэй принялся его тормошить, выясняя, что же такого Ху Фэйцинь увидел в зеркале, что и глядеть на Ху Вэя теперь не в состоянии. – Я ведь не приставал к тебе с расспросами.

– Я-то сказал, что увидел в зеркале, – заметил Ху Вэй.

Ху Фэйцинь взглянул на него укоризненно.

Ху Вэй вспыхнул, отвёл взгляд и пробормотал:

– Да, ты прав. Оно показало то, о чём я предпочёл бы не говорить.

Ху Фэйцинь кивнул, взмахнул рукой, и зеркало Цюаньцю продолжило менять зеркальные личины.

– Я не верю, что цзецзе исчезла бесследно! Зеркало просто упрямится и…

– Может, и нет, – сказал Ху Вэй задумчиво.

– А?

Ху Вэй плюхнулся рядом с ним на кровать, сделал пространный жест.

– Посуди сам, – начал он с воодушевлением, – Небесные зеркала не всемогущи. Лис они, к примеру, не видят, да и мир демонов для них закрыт. Может, оно и хотело бы показать тебе твою цзецзе, но попросту не может.

– Или… – медленно проговорил Ху Фэйцинь, – что-то не позволяет зеркалу Цюаньцю это сделать. Что-то… или кто-то.

– Думаешь, твой отец? – поморщился Ху Вэй.

– Вряд ли. Что-то… или кто-то ещё может закрывать цзецзе от Небесного взора.

– Ну, – фыркнул Ху Вэй, – вряд ли какой-нибудь демон мог оставить метку на твоей сестре, так что…

Ху Фэйцинь невольно улыбнулся. Да, тут Ху Вэй прав: Вторая принцесса никогда не покидала небес, так что метку на ней демоны оставить не могли. Но что-то, тем не менее, мешало Ху Фэйциню её увидеть. Он и мысли не допускал, что её попросту нет!

Ху Вэй подумал, что теперь-то Ху Фэйцинь сдастся. У них и без этого было много дел: подготовиться к небесной войне – шутка ли!

Но Ху Фэйцинь не собирался сдаваться:

– Нужно сменить тактику. Я ведь примерно знаю, где она должна быть. Просто пойду туда сам и найду её.

– Эй, эй, я же говорил… – начал Ху Вэй раздражённо.

– Я сам отправлюсь к Реке Душ, – повторил Ху Фэйцинь упрямо. – В худшем случае меня просто оттуда вышвырнут… Бога они тронуть не посмеют.

– Послушай себя! – воскликнул Ху Вэй.

– Я был у Реки Душ, так что смогу вызвать её образ в памяти.

Он протянул руку к зеркалу Цюаньцю и почти дотронулся до него ладонью.

Ху Вэй перехватил его руку:

– А если ты не сможешь оттуда вернуться? Что тогда?

– Смогу, – сказал Ху Фэйцинь, но в голосе его особой уверенности не было.

– Я пойду с тобой.

– Нет, – категорично сказал Ху Фэйцинь.

– Почему?

– Если что-то случится, ты просто дождёшься моего следующего перерождения. Ты ведь сам сказал: метка приведёт нас друг к другу даже через тысячу перерождений. Но ты демон, а демоны не перерождаются. Ты не можешь так рисковать… Ху Вэй!

Ху Фэйцинь болезненно вскрикнул: Ху Вэй ухватил его за волосы на затылке и приблизил его лицо к своему. Жёлтые глаза угрожающе засверкали, и он прошипел:

– Я тебя собственными лапами придушу, если ты вернёшься в круг перерождения!

– Очень вдохновляющее напутствие на путь грядущий, – фыркнул Ху Фэйцинь, нисколько не сомневаясь в его словах.

Зеркало Цюаньцю замерло на долю секунды, повернулось и стало вращаться в другую сторону, будто обращая время вспять. Зеркальные личины оно менять перестало, так и осталось собой. Поверхность его слабо засветилась.

Крылья носа Ху Вэя дёрнулись. Из зеркала повеяло… ничем. Запах, лишённый запаха, как бы нелепо это ни звучало.

– Мне это не нравится, – пробормотал Ху Вэй. – Шерсть дыбом встаёт, как не нравится!

Ху Фэйцинь тоже это почувствовал. Он покрылся гусиной кожей, невольно провёл ладонями по предплечьям. Запах ему был знаком.

– За зеркалом Река Душ, – пробормотал он. – Пахнет точно так же, как и в прошлый раз…

– Фэйцинь, – беспокойно сказал Ху Вэй.

– Я ненадолго, – пообещал Ху Фэйцинь и, почти не колеблясь, шагнул в зеркало Цюаньцю. Оно вспыхнуло порталом и сомкнулось за ним.

Ху Вэй мрачно поглядел на зеркало и сказал:

– Подожду немного, а если не появится, то пойду следом. Я…

И вот тут зеркало Цюаньцю упало на пол, превращаясь в обычное бронзовое зеркало. Ху Вэй в ужасе вскрикнул, упал возле него на четвереньки, выцарапывая его поверхность. Ничего не произошло.

Ху Вэй издал яростный вопль.

[230] Шу Э не любит незваных гостей

Ху Фэйцинь быстро обернулся. Портал за его спиной пропал. Он ощутил, как его спину окатило неприятным холодком.

– Ничего, – преувеличенно бодрым голосом сказал он, – я смогу открыть его снова, а если нет, то они и сами меня отсюда вышвырнут, так ведь?

Он огляделся. Вокруг всё было окрашено серыми красками посмертия. Река Душ была чуть в стороне от того места, где он появился. Её воды бурлили, перегоняя лодку за лодкой с одного берега на другой: в разгаре был рабочий день, и перевозчики душ – Ху Фэйцинь с изумлениеобнаружил, что их несколько дюжин! – работали не покладая рук. Мост Найхэ возвышался прямо над ним. Серые полотнища теней – или душ? – трепетали вокруг, изредка складываясь в неясные человеческие фигуры.

– Ничего, – прошептал Ху Фэйцинь, – я смогу его отыскать!

Он сделал шаг к Найхэ… и не сделал шаг к Найхэ. Ему показалось, что он шагнул, но ноги его остались на месте, точно приклеенные к земле.

«Что это?» – со страхом подумал он, глядя себе под ноги и ожидая увидеть капкан, в который незаметно для себя угодил.

Но под ногами ничего не было. И тем не менее, они не шевелились. Ху Фэйцинь использовал духовную силу… и не использовал духовную силу. Он потрясённо уставился на свою руку. Он не мог использовать здесь Ци! Она у него была, он её чувствовал – и не мог использовать.

Звук шагов, тихий, но одновременно перекрывающий грохот волн Реки Душ – как такое вообще возможно? – заставил его вскинуть глаза. К нему приближалась девушка, невысокая, с острыми скулами, с длинными волосами, закручивающимися за спиной в косу, с тускло-серыми глазами, так похожими на цвета посмертия вокруг. Одежда её была траурно-белого цвета, но золото на поясе и обшлагах рукавов щегольски поблескивало. Вид у девушки был недовольный и даже сердитый.

Шу Э проводила обычную инспекцию у Реки Душ, когда почувствовала постороннее вмешательство: её будто хорошенько огрели сзади по затылку. Шу Э не любила, когда кто-то вмешивался. Это нарушало установленный порядок, который она всеми силами старалась поддерживать. Не будь Шу Э, в Великом Ничто воцарился бы полный бардак, учитывая попустительское и наплевательское отношение к обязанностям Вечного судии. Сегодня она проверял Реку Душ, чтобы убедиться, что количество прибывших душ соответствует количеству в списке, и ощутила внезапное вмешательство – незваные гости! Шу Э не любила незваных гостей.

Аура бога, которую Шу Э моментально почувствовала и опознала, намекала, что день выдастся трудным. Она на всякий случай проверила список и, разумеется, не обнаружила имени Ху Фэйциня среди потенциальных кандидатов на перерождение. Впрочем, появлению его Шу Э нисколько не удивилась. Она знала, что однажды это произойдёт.

Шу Э подошла и, окинув Ху Фэйциня внимательным взглядом – да, точно живой, – сказала:

– Живым здесь нечего делать. Как ты сюда вообще попал? Ху Фэйцинь узнал её голос. Тогда, в темноте низвержения, с ним разговаривала именно Шу Э, кем бы она ни была.

Ху Фэйцинь кашлянул и сказал:

– Я новый бог небесных зеркал. Я вошёл через зеркало Цюаньцю.

– А-а-а… – неопределённо протянула Шу Э и подумала, что надо бы закрыть Великое Ничто от небесных зеркал. Так она и сделала.

– Я Ху Фэй…

– Я знаю, кто ты, – сказала Шу Э, надув губки. – Ты нарушил закон трёх миров.

– Я пришёл за моей старшей сестрой, – перебил её Ху Фэйцинь. – Я должен её отыскать!

Шу Э кисло поглядела на него:

– Для чего?

– Я заберу её обратно. Она не должна была умирать! – отрезал Ху Фэйцинь.

Шу Э нахмурилась:

– Мёртвые не возвращаются. Ты не сможешь её забрать. Ты её даже не отыщешь.

Ху Фэйцинь скрипнул зубами и страшным усилием воли заставил ноги передвигаться. Направился он к мосту Найхэ.

Шу Э поморщилась и окликнула его:

– И куда ты собрался?

– Цзецзе где-то там, – сказал Ху Фэйцинь. – Я разыщу её и заберу с собой.

Шу Э несколько минут наблюдала, как Ху Фэйцинь сражается с притяжением Великого Ничто, пресекающим все попытки живой плоти двигаться, мыслить и чувствовать.

– Бессмысленная трата времени и сил, – сказала Шу Э.

– Я не сдамся!

Управиться с Великим Ничто было сложнее, чем с миром демонов! Он одолел всего пять или шесть шагов, а чувствовал себя так, словно шёл целую вечность. Мост Найхэ, к слову, нисколько не приблизился. Будто шёл на месте, а не вперёд, но Ху Фэйцинь точно знал, что передвигал ноги. Или… здесь действовали другие законы, не как в трёх мирах?

Так и было. В данный момент Великое Ничто Реки Душ подчинялось приказам Шу Э, а она приказала остановить незваного гостя. Шу Э как Повелитель теней могла бы воспользоваться грубой силой: созвать тени и вышвырнуть Ху Фэйциня обратно в мир демонов, откуда он явился, – и, вероятно, у неё получилось бы. Обманываться её личиной не стоило: её сил достало бы схватиться с богом и одержать победу, если приложить усилия. Но в этом Шу Э была солидарна с Юн Гуанем, Вечным судиёй: она тоже не любила прикладывать усилия.

– Ты не найдёшь её, – сказала Шу Э, покачивая головой. – Твоей сестры здесь нет.

Ху Фэйцинь резко обернулся, крылья носа его гневно раздулись.

– Найду! Я не уйду без неё!

Шу Э стояла, покусывая кончик ногтя и будто размышляя. Гневный взгляд Лисьего бога она проигнорировала.

«Как же это хлопотно», – подумала Шу Э.

В конце-то концов, виновата не она, а Вечный судия, так почему же ей, Шу Э, приходится иметь дело с последствиями?

– Хорошо. Я отведу тебя к владыке, пусть он с тобой разбирается.

[231] Великое Ничто

– Поскольку воспоминания ты сохранил, ты должен помнить, что уже встречался с Вечным судиёй, – заметила Шу Э, подходя к Ху Фэйциню ближе.

Ху Фэйцинь помнил. Ещё бы ему не помнить, когда он после этой встречи превратился в шелудивого лиса! Шу Э фыркнула. Ху Фэйцинь поглядел на неё с подозрением. Мысли она, что ли, читает? Мысли читать Шу Э не умела, но невольно подумала о том же самом, что и Ху Фэйцинь, потому и не сдержала смешка.

– Ты ведь знаешь, где моя цзецзе, – сказал Ху Фэйцинь, сверля её взглядом, – просто не хочешь отвечать.

– Об этом тебе следует говорить с Вечным судиёй, а не со мной, – возразила Шу Э, делая вид, что ничегошеньки не знает. Разумеется, она знала.

Ху Фэйцинь прикусил нижнюю губу:

– Тогда отведи меня к нему.

– Именно это я и собираюсь сделать, – кивнула Шу Э и взяла Ху Фэйциня за запястье.

Ху Фэйцинь вздрогнул от этого прикосновения. Оно было ни на что не похоже. Когда смеркается и тени падают на тебя, истончая последние солнечные блики, – вот точно такое же ощущение было и сейчас. Ху Фэйциню даже показалось, что он начинает выцветать и становиться серым, как посмертие вокруг. Но это был лишь обман восприятия.

Их обоих окутали поднявшиеся с земли тени, бесплотные, чуть отдающие запахом ночи, а когда рассеялись, то Ху Фэйцинь вскрикнул и невольно зажал глаза ладонью. Его ослепило буйство красок, в которое они угодили.

– О, прости, – искренне сказала Шу Э, – я забыла предупредить, чтобы ты закрыл глаза или хотя бы прищурился.

Глаза Ху Фэйциня заслезились, словно в них плеснули солёным кипятком, да ещё и песка подбавили. Великое Ничто благоухало и сияло, как не сиял даже Небесный дворец.

– Что это? Почему так? – болезненно морщась, выговорил Ху Фэйцинь. – Что это за цветовые всплески?

– А, у владыки хорошее настроение. Ничего, сейчас твои глаза привыкнут. Поначалу всегда так.

Ху Фэйцинь был потрясён. Великое Ничто в его представлении было… ничем. Он нисколько не ожидал увидеть сливы в цвету, сочные изумрудные травы и пёстрый ковёр из цветов, названия которых не знала ни одна живая душа. Небо было девственно чистым, без единого облачка, и сияло лазурью. Выложенные разноцветными камешками дорожки и тропинки образовывали сложную сеть, сходящуюся у дворца, крыша которого была из золотых черепиц, а стены – из белого мраморного камня, расписанного цветной тушью.

Прямо посреди двора стоял заваленный свитками и бамбуковыми табличками стол, за которым сидел, небрежно развалившись и качаясь на стуле, мужчина с коротко стриженными волосами, причём создавалось впечатление, что отхватили их как попало. Одеяние его было белое, как и у Шу Э, но очень небрежно завязанное. Ярко выделялись на бледном лице подведённые красным глаза и алый рот.

Ху Фэйцинь подумал, что это кто-то из канцелярии, быть может – выдаёт пропуска к Вечному судии. В Небесном дворце была канцелярия, так что Ху Фэйцинь имел представление о бюрократии.

Юн Гуань поглядел на них. Его красивые брови вздёрнулись вверх.

– Что это такое? – спросил он удивлённо.

Шу Э поглядела на Ху Фэйциня и ответила:

– По-моему, это бог. А вам что показалось?

Юн Гуань встал из-за стола, подошёл, не без интереса, но и не без раздражения разглядывая Ху Фэйциня.

– Этого мне ещё только не хватало… – пробормотал он.

Шу Э многозначительно на него посмотрела, но никак это не прокомментировала.

– Я хочу поговорить с Вечным судиёй, – сказал Ху Фэйцинь, хмурясь. Ему не нравилось, что его разглядывают, как диковинную зверушку.

Юн Гуань вскинул брови ещё выше и заметил:

– Ты уже говоришь.

По ощущениям Ху Фэйциня, его лицо в этот момент начало стремительно глупеть.

Юн Гуань расхохотался:

– А, я совершенно точно знаю, о чём ты подумал!

– Это всё потому, что вы тогда использовали личину, – сердито сказала Шу Э. – Только вводите людей в заблуждение!

– Кто бы говорил, – непередаваемым тоном сказал Юн Гуань и ненадолго превратился в старика, каким представился Господину-с-горы. – Это чтобы ты не сомневался в моих словах, – объяснил он Ху Фэйциню. – Я Вечный судия.

– И зачем прикидываться тем, кем не являешься? – проговорил Ху Фэйцинь, справившись с изумлением. – Люди считают, что Вечный судия – дряхлый старец.

Юн Гуань приложил палец к губам, точно хотел отправить воздушный поцелуй.

– О, мне жизненно необходимо притворяться кем-то ещё. Чтобы не помереть со скуки в этом треклятом месте.

Шу Э закатила глаза. Уж чем-чем, а скукой-то в Великом Ничто и не пахло. С таким-то владыкой.

[232] Юн Гуань испытывает Ху Фэйциня

– Что-что? – переспросил Юн Гуань и приложил ладонь к уху.

Ху Фэйцинь нахмурился и повторил:

– Моя сестра, Хуашэнь-хоу, умерла. Я пришёл за ней.

– У богов странное чувство юмора.

– Я не шучу! Я хочу забрать душу сестры и…

Юн Гуань засмеялся. Смех прозвучал почти зловеще, тем более что глаза Вечного судии оставались серьёзными.

– Все всегда чего-то хотят, но не все и не всегда получают, – ответил он сентенцией из древнего трактата. – Если душа переступила Грань миров, она уже не сможет вернуться в мир, в котором пребывала до этого. Шэнь-цзы лишила себя жизни. Её больше нет… и никогда не будет.

Ху Фэйцинь скрипнул зубами. В это он верить отказывался.

Юн Гуань легонько тронул подбородок:

– Допустим – чисто гипотетически – было бы возможно вернуть чью-то душу, но при условии, что придётся заплатить некую цену, что бы ты сделал?

– Владыка! – недовольно сказал Шу Э.

– Что я должен сделать? – немедленно спросил Ху Фэйцинь.

– Ничего. Я мог бы велеть тебе отрубить руку, или вырезать глаз, или потребовать душу, но это ничего не изменило бы. Я мог бы предложить равноценный обмен – единственная лазейка в законе трёх миров, но и она не сработала бы.

– Что за равноценный обмен? – не понял Ху Фэйцинь.

– Обменять тебя на твою сестру, – пояснил Юн Гуань, – она бы вернулась, а ты остался. Пожалуй, с кем-то другим это сработало бы, но не с тобой.

– Почему? – стиснул зубы Ху Фэйцинь.

– Во-вторых, ты бог, – пожал плечами Юн Гуань.

Это прозвучало нелепо. Ху Фэйцинь несколько растерялся. «Во-вторых» подразумевало, что было ещё и «во-первых», но Юн Гуань ничего подобного не говорил.

– И что с того, что я бог? – спросил Ху Фэйцинь.

– Ты ведь не думаешь, что боги всемогущи? – фыркнул Юн Гуань. – Нет, Цинь-цзы, это не так. Всё на свете подчиняется законам Великого Ничто: живое – к живым, мёртвое – к мёртвым. Возьми. – Он перебросил Ху Фэйциню очень тонкий кинжал, похожий на стебель травы. – Порежь ладонь, к примеру, а если хочешь, то можешь проткнуть себе живот, как ты уже делал на Небесах, или даже перерезать себе горло. Прольёшь немного крови и убедишься, что я прав.

Ху Фэйцинь нахмурился. Юн Гуань явно над ним насмехался. Он поглядел на кинжал в своей руке. Веса его он не ощущал. Ху Фэйцинь крепко сжал его в ладони, другой рукой взялся за рукоять и дёрнул в сторону. Длинная глубокая прорезь осталась на ладони, но боли он не почувствовал. Ху Фэйцинь полагал, что брызнет кровь, зальёт ладонь… Кровь появилась, действительно, залила ладонь и стала подниматься вверх маленькими сферическими капельками крови – падала вверх, так это выглядело. Длилось это всего пару секунд, потом кровь стремительно втянулась обратно в ладонь, прорезь заросла и пропала, словно он и не ранил себя кинжалом. Ху Фэйцинь изумлённо уставился на ладонь.

– Я же говорил, – кивнул Юн Гуань. – Это Великое Ничто, здесь нет времени как такового. Оно есть и нет. Ты ранил себя и не ранил одновременно. Ты ничего не сможешь здесь оставить и не сможешь здесь остаться. И ничего не сможешь отсюда забрать. Сорви какой-нибудь цветок, и убедишься, что я прав.

Ху Фэйцинь машинально наклонился, оторвал какую-то травяную метёлку. Она рассыпалась в его пальцах в ничто и тут же отросла снова на прежнем месте. Сколько бы раз он ни срывал её, это повторялось.

– Как я и говорил, – повторил в который раз Юн Гуань.

– А что «во-первых»? – спохватился Ху Фэйцинь.

На какой-то момент ему показалось, что Вечный судия попросту пытается его заговорить, чтобы он забыл, для чего сюда пришёл.

– Я думал, это и так понятно, – удивился Юн Гуань. – На тебе метка демона, а я не хочу иметь дело с одержимым демоном. У меня и без того проблем хватает, чтобы разбираться ещё и с этим! Ты ведь знаешь, что означает метка демона, так? Он тебя отыщет…

– …даже через тысячу перерождений, – машинально докончил Ху Фэйцинь.

– Верно, – кивнул Юн Гуань, – и я нисколько не сомневаюсь, что, оставь я тебя здесь, он отыскал бы способ сюда прорваться – сюда или куда угодно. Схлестнуться с одержимым демоном – ну уж нет, благодарю покорно!

– Метка демона… – повторил Ху Фэйцинь.

– Хочешь на неё взглянуть? – поинтересовался Юн Гуань. – Вряд ли ты её видишь на себе, так?

– Владыка, – недовольно сказала Шу Э, – все проблемы на свою голову вы накликали сами. Вам ещё мало? Так не полагается. Метка ставится не для того, на кого она ставится, а в качестве предупреждения остальным. Предполагается, что тот, на ком она оставлена, не должен её видеть или даже знать о ней.

– Но он уже о ней и без меня знает, – возразил Юн Гуань. – Бог велел показать ему метку, как я могу отказать?

– По-моему, он ничего не велел, – нахмурилась Шу Э.

– Ты просто не расслышала, – возразил Вечный судия.

Шу Э вздохнула и закрыла лицо ладонью. И угораздило же иметь такого начальника! Она вытянула руку вперёд, из её ладони проросла тень, завилась папоротниковыми спиралями и образовала узорчатый диск.

– Это… это зеркало? – поразился Ху Фэйцинь. – Небесное зеркало?

Выглядело оно именно так, но Шу Э покачала головой:

– Это Зеркало теней. В нём отражаются проклятия. Метка ведь тоже своеобразное проклятие, хоть и не причиняет вреда тому, на кого она нанесена, – скорее, тому, кто нанёс. Связь очень прочна, её не разорвать даже смертью. А теперь она ещё скреплена и ритуалом Девяти клятв.

Ху Фэйцинь взглянул в Зеркало теней и отшатнулся. Призрачный лис над его головой выглядел очень свирепо и вглядывался пустыми глазницами в невидимого врага, посмевшего посягнуть на чужое. Одна когтистая лапа его закрывала нижнюю половину лица Ху Фэйциня, другая была сверху, точно держала над его головой невидимую корону.

– Можешь считать, что пришёл сюда не зря, – миролюбиво сказал Юн Гуань. – Ты бы никогда её не увидел, даже в зеркале Чжэньли.

[233] Законы трёх миров

– Пожалуй, – сказал Юн Гуань раздумчиво, – я мог бы позволить тебе встретиться с сестрой. Я знаю, ты бы отдал всё на свете, чтобы вернуть её. Я хочу поощрить твою верность. Ты встретишься с ней, Цинь-цзы. Ты даже можешь попробовать забрать её отсюда, я не стану вмешиваться. Но всё же, – добавил он, заметив, как загорелись глаза Ху Фэйциня, – этого никогда не произойдёт. Шу Э, проводи его к Шэнь-цзы.

– Вы уверены? – спросила Шу Э, пристально глядя на Вечного судию.

– Уверен, – улыбнулся Юн Гуань.

Шу Э опять вздохнула и дёрнула Ху Фэйциня за рукав:

– Идём, сяньшэн.

– Почему он так её назвал? Это… имя цзецзе в посмертии? – выдавил Ху Фэйцинь.

– А? – удивилась Шу Э. – Какое ещё имя в посмертии? Это простая вежливость: фамилий у императорских детей нет, а только по имени называть не подобает, так? Тебя вряд ли порадовало бы, если бы Владыка назвал тебя Тайцзы, верно? Шэнь-мэй[7], я думаю, тоже не обрадовалась бы, если бы владыка продолжал звать её хоу.

– Шэнь-мэй? – вскинулся Ху Фэйцинь. Ему показалось, что это фамильярное обращение, недостойное Второй принцессы.

Шу Э засмеялась, ничего не объясняя. Она вспомнила реакцию Хуашэнь-хоу, когда она назвала её так. Небесное зрение Второй принцессы позволяло ей видеть самую суть вещей, и она, разглядев истинный возраст Шу Э, пробормотала: «С такой разницей в возрасте уж скорее прабабка, чем шицзе».

Шу Э повела Ху Фэйциня по дворцовой террасе. Тот озадаченно трогал ярко раскрашенные опоры, держащие крышу, когда они проходили мимо них, и стены дворцовых покоев. То, что он принял за белый мрамор, вообще не было камнем. Ху Фэйциню показалось, что дворец соткан из очень плотных духовных сил неизвестного происхождения. Он чуть нахмурился. Кем вообще был Вечный судия? Богом? Демоном? Тенью? Он покосился на Шу Э. Повелитель теней? Но она нисколько не похожа на тень. Сколько ещё Ху Фэйцинь не знал об окружающих его мирах!

– Вечное Ничто создано Владыкой миров, – сказала Шу Э, словно бы догадавшись о его мыслях. – Владыка, Вечный судия, часть этого мира – как корень лозы. Распуститься цветам или вырасти шипам на лозе – зависит от его настроения, но и он подчиняется законам трёх миров.

Говоря это, Шу Э чуть нахмурилась. Посвящать Ху Фэйциня в то, что Юн Гуань далеко не всегда подчиняется упомянутым законам, она не собиралась. Не стоит давать ему ложную надежду. Ху Фэйцинь и так воодушевлён оговоркой Вечного судии. Безответственный владыка!

– А ведь миров наверняка больше, – заметил Ху Фэйцинь.

– У них собственные законы, – кивнула Шу Э. – Мир небожителей, мир демонов и мир смертных подчиняются законам Великого Ничто.

Ху Фэйцинь полагал, что дела обстоят сложнее, чем говорит Шу Э.

«Ни один из законов не абсолютен», – подумал он, исходя из собственного опыта.

– Но он не станет мешать мне, как и обещал, если я заберу цзецзе из этого мира? – спросил Ху Фэйцинь, хмурясь.

– Не станет, – подтвердила Шу Э и подумала: «Не станет, потому что ты не сможешь забрать Шэнь-мэй, будь ты хоть трижды богом». – Сюда, сяньшэн.

Она сошла с террасы, идя прямо по засыпанному белым песком и мелкими камешками двору. Ху Фэйцинь заметил, что Шу Э не оставляет следов. Сам он следы оставлял, но они тут же пропадали, потому что песок двигался и всасывал их в себя, а камешки наползали сверху.

«Как живые», – невольно поёжился Ху Фэйцинь.

Привела его Шу Э к отдельно стоящему павильону, небольшому, но очень красивому, окружённому цветущими деревьями, сливами и персиками, стены которого были обвиты диким виноградом, а перед крыльцом был разбит цветник. Сосредоточие цвета здесь было особенно мощным, Ху Фэйциню пришлось ненадолго прикрыть глаза, чтобы привыкнуть.

Шу Э легко взбежала по ступеням на крыльцо, поманила Ху Фэйциня за собой к дверям, которые были приоткрыты. Ху Фэйцинь шагнул вперёд с сильно бьющимся сердцем…

[234] Долгожданное воссоединение

Ху Фэйцинь взошёл на крыльцо следом за Шу Э и увидел Вторую принцессу. Та сидела за низким столом, заваленным свитками, и сосредоточенно разглядывала один из них, держа его перед собой на вытянутых руках. Выглядела она практически так же, как и в их последнюю встречу, но… что-то изменилось, вот только понять бы, что именно.

Шэнь-цзы, как её теперь называли, была одета в точно такое же белое одеяние, какое было на Юн Гуане и Шу Э, с той разницей, что самая верхняя накидка была из золотых кружев и делала его рукава похожими на крылья бабочки. Волосы, которые Вторая принцесса обычно носила распущенными, были забраны в высокий хвост, скреплённый несколькими шпильками и лентами, и затянуты так туго, что внешние углы глаз её несколько вытянулись.

Не считая траурной одежды – траурной её можно было назвать с большой натяжкой, – Шэнь-цзы нисколько не походила на мертвеца или на те души, которые Ху Фэйцинь видел у моста Найхэ. На щеках старшей сестры даже был румянец, и это поразило Ху Фэйциня больше всего: Хуашэнь-хоу всегда была бледной, здоровье у неё было слабое, а эта новая Хуашэнь-хоу… Шэнь-цзы, как её теперь называли… У неё был цветущий вид. Не считая лёгких теней под нижними веками и неестественного пурпурного цвета набрякших кровью губ.

– Шэнь-мэй, – позвала Шу Э, останавливаясь у порога, но не входя.

Шэнь-цзы её не услышала. Ху Фэйцинь невольно улыбнулся. В этом его сестра не изменилась: если она был увлечена какой-то книгой, ничто не могло её отвлечь. Сама Вторая принцесса даже шутила: для этого необходимо, чтобы волосы на её голове вспыхнули, не меньше. Ху Фэйцинь испытал некоторое облегчение, увидев, что даже в посмертии старшая сестра не изменила своим привычкам. Это обнадёживало.

Ху Фэйцинь облизнул внезапно пересохшие губы и позвал:

– Цзецзе?

Шэнь-цзы вздрогнула, подняла глаза от свитка. Пару мгновений она глядела на Ху Фэйциня странным взглядом, точно не узнавая или не веря своим глазам, потом пальцы её разжались, свиток грохнулся на стол, Вторая принцесса вскочила на ноги. Её дальнейшая реакция Ху Фэйциня озадачила, он решил, что сестра не в себе.

Шэнь-цзы накрыла рот ладонью и застонала:

– О нет, А-Цинь… нет-нет-нет… нет… А-Цинь, нет…

Ху Фэйцинь беспокойно повернулся к Шу Э. Быть может, посмертие отразилось на рассудке Второй принцессы? Шу Э вздохнула, как человек, который смертельно устал, перешагнула через порог и, взяв Шэнь-цзы за руку, подвела к Ху Фэйциню. Ноги Второй принцессы подкашивались.

– Просто дотронься до него, – сказала Шу Э и силой заставила Шэнь-цзы положить ладонь на локоть Ху Фэйциня.

С лицом Шэнь-цзы произошла мгновенная метаморфоза. Глаза её вспыхнули, наполнились светом жизни и слезами. Она порывисто схватила младшего брата за плечи и прижала к себе, простонав:

– Ты жив! Ты жив, А-Цинь! Хвала Небесам, ты жив!

Ху Фэйцинь сообразил, что сестра приняла его за мёртвого. В самом деле, как ещё люди могли оказываться в Великом Ничто, если не умерев?

– Я живой, цзецзе, – поспешно сказал Ху Фэйцинь, – я живой, живее не бывает.

Шэнь-цзы отстранилась, поглядела на него, погладила по щеке, потом привычным жестом прижалась лбом к его лбу, удерживая Ху Фэйциня за затылок. Ху Фэйцинь выдохнул, закрыл глаза. Как же ему этого не хватало! Но аура старшей сестры изменилась, он это почувствовал. Природа духовных сил осталась прежней, но лишилась запаха небожителей. Впрочем, от неё и запаха смерти не исходило. От неё веяло свежестью ночи. Кем или чем стала Хуашэнь-хоу? Но небожителем она точно уже не была.

– Цзецзе, – сдавленно сказал Ху Фэйцинь, чувствуя, что глаза его отяжелели слезами.

Шу Э тактично кашлянула и указала рукой на горящую палочку благовоний:

– Я вернусь, когда она догорит. Полагаю, к тому времени…

Договаривать она не стала, бросила быстрый взгляд на них, с удивлением подмечая, насколько они похожи, поклонилась и вышла, аккуратно притворив дверь.

– А-Цинь, – сказала Шэнь-цзы, заставляя младшего брата сесть, – как ты сюда попал?

– Ох, цзецзе, – выдохнул Ху Фэйцинь, не выпуская её руки, – столько всего случилось… Матушка… я…

Он сделал над собой усилие и невнятно, но всё же смог рассказать старшей сестре о том, что случилось с богиней небесных зеркал и с ним самим после её смерти. Губы Шэнь-цзы дрогнули, она поспешно прикусила нижнюю, чтобы сдержать слёзы. Новость о том, что Ху Фэйцинь стал новым богом небесных зеркал, её встревожила.

– Отец об этом знает? – отрывисто спросила она.

Ху Фэйцинь помотал головой. Становление богом произошло в мире демонов, скрытом от Небесного взора.

– Цзецзе, – с жаром сказал Ху Фэйцинь, тиская её руку, – я пришёл за тобой. Я заберу тебя отсюда.

– А-Цинь…

– Если я не смогу вернуть твоё настоящее тело, мы воссоздадим его с помощью духовной сферы. Я уже пробовал, у меня получилось.

– А-Цинь.

– Мне позволили забрать тебя, цзецзе. Идём скорее! – Ху Фэйцинь вскочил на ноги, потянул старшую сестру за руку.

– А-Цинь, – сказала Шэнь-цзы, не трогаясь с места, – я не могу вернуться. Уже не могу.

Ху Фэйцинь застыл на мгновение, потом воскликнул яростно:

– Почему?

Шэнь-цзы слабо улыбнулась. Что она могла ему сказать? Но это нужно было сделать, чтобы он отказался от мысли вернуть её в мир живых. Сплетая и респлетая пальцы, с трудом подбирая слова, Шэнь-цзы повела свой рассказ о том, что произошло на Небесах после «ошеломительного низвержения» Ху Фэйциня и Лао Луна и как она оказалась в Великом Ничто.

[235] Вечный судия и буйство красок

Шу Э с подозрением огляделась. Вечное Ничто со времени «подклада лисы» несколько потускнело, но ещё не полностью выцвело, а значит, скука к Вечному судии покуда не вернулась.

– Что на этот раз, владыка? – осторожно спросила Шу Э.

Юн Гуань выглядел непривычно оживлённым, а ничего хорошего это не сулило.

– Удивляюсь, как мне это раньше в голову не пришло! – сказал Юн Гуань, деловито потирая руки. – Шу Э, я отправлюсь в Небесный дворец.

– Что?! – воскликнула Шу Э. – Вы не можете!

– Почему? – казалось, удивился Вечный судия.

– Вам нельзя вмешиваться…

– А я и не собираюсь вмешиваться, – возразил Юн Гуань, – я собираюсь подглядывать и подслушивать. Об этом наверняка ещё говорят, как считаешь?

– Да уж, – пробормотала Шу Э.

– Отчёты о небесных происшествиях скупы и скучны, – сказал Юн Гуань, пренебрежительно смахнув со стола часть бумаг.

Шу Э сердито проследила взглядом, как исписанные и чистые листы разлетелись по двору. Подбирать-то ей!

– Хочу поглядеть своими глазами на его рожу, – скривив губы в ухмылке, сообщил Юн Гуань, имея в виду Небесного императора. – Сколько лимонов он на этом съел, а?

– Небесный дворец готовится к войне, – напомнила Шу Э. – Если вы попадётесь…

– Шу Э, за кого ты меня принимаешь? – с притворной обидой воскликнул Юн Гуань. – Я вовсе не собираюсь попадаться им на глаза. Понаблюдаю из теней.

– Надеюсь, это вы в переносном смысле? – с надеждой спросила Шу Э.

– Конечно, в прямом!

Шу Э обречённо вздохнула. Значит, владыка собирался использовать тени. Шу Э не хотелось утруждать себя ещё и этим: чтобы отрядить несколько теней для маскировки владыки, придётся потратить немало сил.

Шу Э с кислой улыбкой спросила:

– Трёх вам хватит?

– Не меньше дюжины! Маскировочная личина должна быть совершенной, чтобы и комар небесный носа не подточил!

– Полагаю, о том, кого вы именуете «комаром небесным», спрашивать не нужно? – выгнула бровь Шу Э.

Юн Гуань широко ухмыльнулся и протянул руку:

– Доставай уже свои тени!

Шу Э была мастером создания и наложения личин. В её арсенале для собственной маскировки было не меньше двух дюжин, и даже её нынешнее обличье тоже было личиной, которую она использовала вот уже несколько тысяч лет, что называется, «прикипев» к ней.

Вечный судия и сам мог превращаться в кого угодно, но личины, неподвластные Небесному взору, могла создавать только Шу Э. Как Повелитель теней она была наделена такой властью Владыкой миров. Она этим не злоупотребляла, так что это должно было остаться незамеченным для вышестоящих сущностей. Она отдала Юн Гуаню дюжину отборных теней, холёных и добротно сотканных, чтобы тот поступал по своему усмотрению. Вечный судия не стал мудрствовать лукаво и просто слился с ними, превращаясь в тень.

Пролезть в Небесный дворец оказалось проще простого! Тени были повсюду, он просто переползал из одной в другую, никем не замеченный: да и кто бы стал обращать внимание на движение тени по тени? Все были заняты предстоящей войной. Юн Гуань послушал, поглядел, это ему тут же прискучило. Что интересного в войне? Она только работы ему прибавит: списки смерти наводнят Великое Ничто, а Шу Э будет его пилить, что он манкирует своими прямыми обязанностями. Вечный судия брезгливо поморщился и пополз дальше. Ему хотелось взглянуть на «лимонную рожу» Небесного императора. Настроение это ему бы значительно улучшило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сяньшэн – обращение к особо уважаемым персонам учёного звания.

Вернуться

2

Хушэнь – лисье божество.

Вернуться

3

Шицзунь – наставник.

Вернуться

4

Тайлун – великий дракон.

Вернуться

5

Зеркало Цюаньцю – зеркало, в котором видны все существующие миры, за исключением ада и загробного мира, также называют зеркалом Миров.

Вернуться

6

Найхэ – мост в загробном мире.

Вернуться

7

Шэнь-мэй – младшая сестра Шэнь.

Вернуться