Талани Кросс, Робин Штенье
Творцы

Пролог

Дорога была вымощена зеленым мшистым камнем и, несмотря на прочность и хорошо подогнанные куски, казалась невероятно древней, как и весь этот мир. Даже в Шамбале, самом знаменитом месте силы Земли, поселение творцов выглядело куда современнее.

«Я иду сквозь вечность, – подумал Виктор и на мгновение прикрыл глаза. – Сквозь вечность к неминуемой смерти».

Он не притворялся и не переигрывал: то, что они задумали с Артуром и Сецуну, погубит если не всех троих, то Виктора точно. Повернуть назад он не мог, и потому шел за проводником, стараясь запоминать дорогу. Обратно без использования магии или чужой крови он вряд ли доберется, и потому надеялся, что убегать не придется.

Мир назывался Авекша, а местное население – векшами. Давным-давно векши с людьми вели кровопролитные войны, пока Агни, бог Огня, не воздвиг между мирами барьер, преодолеть который могли лишь немногие из векш. Выжить в чужом мире – и того меньше. Людям совсем не повезло. Виктор, к примеру, без проводника не смог бы ни того, ни другого. Еще в начале пути до храма, где должна была состояться встреча, он чувствовал себя превосходно и даже пытался расспрашивать своего спутника, который не особенно торопился отвечать. Сейчас же мечтал, чтобы они поскорее пришли. Только дорога, как назло, кончаться не собиралась, а ветви деревьев спускались ниже, время от времени задевая Виктора по лицу. Ветки и листья были мягкими, но все равно раздражали. Да и любителем природы он никогда не был, скорее урбанистом.

«Артуру бы тут понравилось» – начиная злиться на друга, подумал Виктор.

Но Артур, как и Сецуну, не был виноват в его нынешних страданиях – Виктор сам вызвался, высмеяв их намерение тянуть жребий. Артуру уже за сорок, он частый клиент целителей, с Сецуну так и познакомился. Сецуну – монах. Да, конечно, синтоист, но чтобы представить его с женщиной, фантазия должна быть чересчур буйной. А Виктор… Виктор был самым молодым из них, самым сильным творцом, да и генетически лучше подходил для задуманного. К тому же, друзья обещали позаботиться о его семье в случае чего…

– Пришли, – проводник отошел в сторону и указал на лестницу, ведущую к храму.

«Они издеваются!» – Виктор не сдержал протяжный вздох, сожалея, что не может просто телепортироваться наверх – сразу же засекут.

Векши, в отличие от людей, пошли по пути развития магии и изрядно в ней преуспели, потому любое чужеродное заклинание, особенно здесь, у храма, обрекало нарушителя на верную смерть. И это Виктор был еще оптимистом.

Жрица Иллеа-хи сидела на разноцветном коврике, спиной к храму. Глаза закрыты, лицо расслаблено, словно у спящей. В таком состоянии клыков почти не было видно, и она вполне сошла бы за миловидную земную женщину немного за сорок, если бы не светло-синяя кожа и густые зеленые волосы, забранные в хвост на затылке.

Стоило Виктору подойти ближе, как он услышал ее голос у себя в голове:

– Присаживайтесь. Плохо выглядите, поэтому давайте начнем с испития крови. Нет, не волнуйтесь, разговор все равно не займет много времени.

Их лингво-сфера отличалась от земной: для людей незнакомая речь звучала как произнесенная на родном языке. Векши были скорее телепатами. Потому Виктор ограничился кивком – он и сам хотел испить ее крови.

Векши тысячелетиями совершали рейды на Землю, отчего их клан Охотников научился почти без ущерба для себя пребывать в чужом мире. Виктору требовалась подзарядка, чтобы поговорить с жрицей и одолеть обратный путь до разрыва. И для таких целей кровь была лучшим энергетиком.

Иллеа-хи улыбнулась, обнажив клыки. Жестом фокусника она вынула зеленую чашу буквально из воздуха и поставила перед собой. Затем чиркнула себя по запястью ногтем другой руки. Густая лиловая кровь заструилась по коже, и вскоре первые тяжелые капли упали на дно.

– Вы слишком щедры, – когда чаша наполнилась примерно на палец, Виктор попытался остановить жрицу, но та лишь покачала головой.

– Ребенка надо будет сделать по выходе из разлома, а значит и крови потребуется больше.

Вот и все. Еще по дороге сюда можно было представлять, что он идет за оружием – зачарованным мечом, никогда не промахивающимся самострелом, магическим аналогом атомной бомбы – то сейчас прозвучали слова, сделавшие его самым мерзким человеком на свете. Не Виктору предстоит уничтожить чудовище, сведшее с ума его жену Елену и убившее семью Артура. Все это ляжет на плечи еще не зачатого младенца. Сто лет назад произошло последнее столкновение векш и творцов в одном из мест силы Земли. Никто не знал, что же там действительно случилось, а единственный выживший – ныне Верховный творец Лин Вей – молчал, охраняя в подземельях Шамбалы чудовище, сумевшее и из своего заточения натворить немало злых дел. В той битве оно прокляло векша, который нес в себе Искру Огня, и теперь его сила не могла переродиться а Авекше, а душа затерялась между миром мертвых и живых. Но для творцов это был скорее плюс, иначе Иллеа-хи никогда бы не пошла против своего народа и клана Охотников и не передала бы рунный камень с заключенной в него силой Виктору. Впрочем, еще и не отдала.

– Пей! – она протянула ему наполненную до краев чашу.

– Слишком много… Как вы потом?..

– Лишь бы достаточно. Мне все равно умирать сегодня, тебе же силы еще понадобятся.

Куда ни плюнь – всюду висельники-добровольцы. Хотя векши вроде бы своим головы рубили. Виктор плохо разбирался в чужой истории, знал лишь то, что успел запомнить из болтовни Сецуну Абэ. Этот был помешан на векшах и их магии, да и договаривался со жрицей изначально он. Еще и сухим из воды может выйти – его клан один из самых влиятельных среди творцов, и своих они выгораживали до последнего.

– Мой народ скормит меня теням, – Виктор, решив, что это отличный тост, зло усмехнулся и залпом осушил чашу.

Затем с минуту уговаривал желудок не вывернуть все обратно. Еще через две магия впиталась, и Виктор, согнувшись пополам из-за сотрясающих его спазмов, выблевывал выпитое.

Жрица даже не поморщилась, лишь протянула ему платок.

– Мне приходилось пить человеческую кровь, и она показалась довольно вкусной.

«Ага, а у нас после третьей войны Двух Рек до сих пор в вампиров верят».

– Простите, против вкуса я ничего не имею, только мой желудок.

– Пустяки, главное магия. И потому давайте о деле, чтобы не тратить ее зря. Вы говорили, что у вас уже есть подходящая женщина? Уверены, что она выдержит все девять месяцев?

Виктор кивнул. Будущую мать он искал не в баре, а на аллее для пробежек, подбирая самую здоровую. Потом еще и усыплял кандидатку, чтобы Сецуну мог ее осмотреть и выдать окончательный вердикт. Саша подходила идеально: здоровая, умная, красивая, еще и сирота на попечении дряхлой бабки. Не переживет роды – на ребенка претендовать никто не будет.

– Хорошо. Да, это определенно хорошо.

– Вы отдадите мне силу?

– Не тебе, ребенку.

Она резко выкинула руку вперед, и Виктор инстинктивно отпрянул: чего жрица и добивалась, тут же схватив его за мошонку. От боли потемнело в глазах, перехватило дыхание.

«Только не тем ногтем!» – подумал он, теряя сознание.

Очнулся от пощечины. Над ним склонился хмурый проводник, заслонив собой заходящее солнце. Его тень накрыла Виктора полностью, сделав и без того высокого векша просто громадным.

– Вставай. Я принес тебя в безопасное место и открыл разлом – дальше сам.

Виктор кивнул, но вот встать у него не получилось, и потому пришлось просить о помощи проводника. Понадобился всего один шаг, чтобы оказаться в комнате Сашиной квартиры, и чтобы почувствовать себя человеком, а не беспомощным куском дерьма. В спину что-то ударилось. Виктор обернулся и увидел оскаленное в неприятной усмешке лицо векша.

– Иллеа-хи сказала спрятать ее получше. Охотники будут искать и не остановятся, пока не найдут. А когда найдут…

Последние слова заглушил треск схлопнувшегося разлома, но он хорошо представлял, что же охотники сделают с ним, когда найдут. Хотя проводник сказал «ее». Силу? Или беременную Сашу? Надо будет снять для нее другую квартиру: разрешение на щит для жилого помещения у него оставалось, даже на два щита. Вторым обновит домашний, может, и Лене лучше станет…

– Вик? А ты давно пришел?

Саша, завернутая в банное полотенце, стояла в дверях и удивленно его рассматривала. Виктор улыбнулся, надеясь, что получилось не слишком вымученно, затем наклонился и подобрал сверток, на котором догорало слово «женщине».

– Кажется, это тебе.

– А… эм… спасибо, наверное, – Саша неуверенно посмотрела на переливающийся лазурный квадрат, перевязанный ярко-алой лентой. – Если это потому, что тебя долго не было и ты не отвечал на мои звонки, то не стоило…

Долго не было и не отвечал на звонки? Виктор машинально хлопнул себя по карману, проверяя на месте ли мобильник, и снова улыбнулся, в этот раз виновато. Иное течение времени! Стоило ее предупредить.

– Нет, это просто подарок. А звонки… Я как-то выпал из этой реальности, но решил вернуться обратно исключительно ради тебя. – Он подошел к Саше и, сунув сверток в руки, покровительственно поцеловал в лоб и сорвал с нее полотенце: – Как же я соскучился, – поцеловал в губы, пытаясь изобразить страсть. – Не одевайся. Я быстро в душ и обратно к тебе.

На душ и впрямь ушло мало времени – дольше стоял перед раковиной и пытался смыть все еще ощутимый медный привкус чужой крови во рту. Не получалось, и он сдался, решив, что нельзя заставлять Сашу ждать. И потом, кто знает, что там действительно в том свертке.

Когда Виктор поднял глаза, ему показалось, что он видит в зеркале огненного пузырящегося монстра. Монстр улыбнулся, показав ряд острых белых зубов, и растворился, словно никогда его и не было, как и привкуса меди во рту. Только тихий булькающий смех эхом отдавался в сознании, пока Виктор шел по коридору до комнаты, где его ждала определенная в жертву женщина: ничего не подозревающая, наивная, нелюбимая.

Глава 1. Спонтанные решения

Ян стоял в темной комнате и пытался понять, как здесь оказался. Еще секунду назад он перебирал книги в домашней библиотеке в поисках той самой, что им с сестрой в детстве читал отец, а теперь перед глазами лишь плохо различимая в темноте черная мебель, высокие стены в датчиках, мигающих рыжими лампочками, да окна в пол, за которыми внизу сиял огнями город, совсем не похожий на родной Питер…

Он закрыл глаза, мысленно досчитал до десяти, открыл, но город, как и комната, никуда исчезать не собирались. Ян ущипнул себя за запястье и скривился из-за бессмысленности своего поступка. Нет, он точно сейчас не спал, только легче от этого не стало, скорее наоборот. И раз так, надо бы придумать, как вернуться обратно, желательно, без приключений.

Нашарив в кармане телефон, поднес его к глазам и, разблокировав экран, уставился на перечеркнутый индикатор сети – на помощь со стороны рассчитывать не стоило. Геолокация ожидаемо сообщила, что не может определить местонахождение. Хорошо хоть заряд батареи показывал восемьдесят шесть процентов, значит, можно было воспользоваться фонариком, что Ян и сделал. Луч света выхватил из темноты широкий офисный стол с несколькими мониторами, солидное кожаное кресло рядом, позади то ли тумбочка, то ли еще один стол, уже поменьше, со стоящим на нем принтером… Получалось, что он просто попал в чей-то офис. Вывод несколько обнадежил, пока свет фонарика не уперся в сияющий оранжевый круг на стене, в центре которого пульсировал сложный иероглиф, показавшийся Яну смутно знакомым.

«Охранная руна» – подсказал насмешливый голос в голове, и на мгновение перед глазами возникла ухмыляющаяся зубастая пасть безглазого огненного монстра.

От неожиданности Ян едва не выронил из рук телефон и выругался. Тьма на стоящем неподалеку диване заворочалась, пробурчав что-то нечленораздельное. Кажется, это был хозяин кабинета, решивший переночевать на работе. Но вот стоило ли его разбудить, чтобы выяснить, где он находится? Ведь тогда придется объяснять, как сюда попал, а Ян не имел об этом ни малейшего понятия. Хорошо, если после такого его просто сдадут полиции.

Решив, что лучше выбраться из кабинета самостоятельно, он снова навел фонарик на сияющую рыжим руну. Может, просто украшение? Но рядом на стене обнаружились похожие круги, только с другими иероглифами.

«Охранные руны» – повторил про себя Ян и задумался.

На него руны точно не среагировали, иначе разбудили бы хозяина кабинета. От кого тогда они охраняют? Снова вспомнились сказки, которые им с сестрой читал в детстве отец – про синекожих векш, похожих на демонов, крылатых людей и рунную магию. Со сказок-то и началось сегодняшнее приключение: рассказал одну из тех, которую помнил, друзьям в писательском чате, чем впечатлил их не в меру. Нет, ни к чему было поддаваться азарту и обещать найти сочинения отца. Что ему стоило выдумать продолжение самому? Судя по тому, что Гугл про эти сказки, как и друзья, знать не знал, отец их выдумал. Но Яну приспичило покопаться в старой домашней библиотеке, дабы найти заветный томик в переливающейся синей обложке.

Он, совершенно забыв о часовых поясах, не поленился позвонить матери, вот уже несколько лет живущей с новым мужем в Японии.

Она долго не брала трубку, и Ян уже отчаялся, когда услышал веселое:

– Алло?

– Привет, мам. Не разбудил?

– Ну что ты, Ян. Время еще детское. Что-то хотел или просто поговорить?

Извиняясь, что так поздно и, видимо, мешает веселиться, он вкратце рассказал о своей проблеме с поисками нужной книги, на что получил странный ответ:

– Сейчас узнаю и перезвоню.

– Узнаешь? Спиритическую доску, что ли, купила?

Неудачная шутка. На той стороне послышался тяжкий вздох.

– Лана иногда берет книги из библиотеки отца. Кстати, Ян, ты к ней заезжал на этой неделе?

– Черт… Извини, мам, совершенно вылетело из головы. Заеду сразу после старой квартиры или, в крайнем случае, завтра.

– Завтра она вроде как на выставку к Людочке собиралась. Ладно, – вздохнула мама, – я перезвоню.

Лана, его младшая сестра, была их общей тяжелой ношей, которую, если руки устали, в зубах понесешь, но не бросишь. Два с половиной года назад у нее умер парень, и Лана никак не могла смириться с его смертью. В итоге извела себя так, что дело дошло до реанимации, но, к счастью, все обошлось. Теперь Ян с матерью не переставали беспокоиться о ее жизни, хотя сестра с разрешения врача уже год не принимала антидепрессанты. Лана все равно продолжала вести себя так, словно собственная жизнь для нее ничего не значит. Не так давно вот руку сломала, правда, та уже успела срастись.

Пока Ян ждал ответного звонка матери и почти решился сначала поехать к сестре, на телефоне зазвучала песенка мамонтенка.

– Лана не берет трубку, но я поколдовала над спиритической доской, и вроде бы такая книга действительно у нас была. Записная. Я ничего не выбрасывала из его вещей, может, где и пылится на полке.

– Да ты профессиональный медиум, – восхитился он и не удержавшись добавил: – И как там дела в аду?

– По его словам, пасмурно, сыро и очень похоже на Питер.

– У нас жара! – наигранно возмутился Ян и рассмеялся.

Они поболтали еще минут десять, он пообещал заехать к сестре и как-нибудь потом познакомить маму с Лизой, его девушкой, раз уж у них «все серьезно». И Ян поехал на их старую квартиру, где не появлялся почти пятнадцать лет, где прошло девять счастливых лет его детства и еще три хуже некуда.

Первым, на что он обратил внимание, были чужие мужские ботинки на подставке для обуви. Новые мужские ботинки, из дорогой кожи. Вот как можно было не обратить на них внимание, когда в квартире никто не жил вот уже пятнадцать лет? Почему он спокойно оставил ключи в двери и, пройдя в кабинет отца, принялся перебирать переплеты книг в поисках той самой, оказавшейся записной? Да, он ее нашел! Но в то же время кто-то похлопал его по плечу, и обернувшись, Ян обнаружил себя в чужом кабинете в городе, который не определялся геолокацией телефона. А злосчастная записная книжка осталась на полке домашней библиотеки.

Он шумно выдохнул и решил, что стоит все-таки разбудить хозяина кабинета, даже если тот окажется синекожим демоном из сказки. Не успел – дверь распахнулась, и тут же вспыхнул свет, на несколько секунд ослепив Яна. А потому он сначала услышал, а не увидел вошедшего. Тот ругался на чем свет стоит, и время от времени в голосе проскальзывали визгливые нотки. И желание спрашивать что-либо резко пропало.

«Пусть для начала проорется, – подумал Ян, – а потом можно будет узнать, где я и как вернуться домой».

Радовало, что несмотря на панораму за окном, говорили на русском, вернее Ян слышал родную речь, а вот за произнесенные слова утверждать не стал бы. Губы говорившего двигались неправильно – не попадая в услышанное. Но Ян был не против и внимательно вслушивался в чужую брань, а после и всматривался в лицо черноволосого бородатого мужчины, лет тридцати пяти-сорока, показавшееся смутно знакомым.

– А если бы я стоял не так удачно?! Умер бы от глупой шутки дурака, которого ты притащил с улицы?

Кричали не на Яна, и он расслабился, с интересом рассматривая спящего на диване хозяина кабинета. Этот тоже был брюнетом и тоже в черном, как и ругающийся. Начать переживать за свою блондинистую шевелюру? Или подождать, пока всех местных не посмотрит?

– Броню пробило, – нахмурился парень и сел, давясь зевотой.

– А я о чем?! – не унимался мужчина.

И Ян увидел, что тот одну руку прижимает к боку, и сквозь его пальцы сочится кровь. Хорошо, что пробило видно, но где сама броня, если эти двое в черных костюмах двойках? Духовную, что ли?

– Ладно, – парень снова зевнул и отложил свой пиджак в сторону, – давай для начала уберем это. Эй, ты, – он вдруг обернулся в сторону Яна и махнул рукой, указывая на стол, – там справа в верхнем ящике перекись и салфетки, подай сюда. А ты снимай пиджак и рубашку.

Мужчина не стал ругаться, и Ян решил, что тоже не стоит заострять внимание на пренебрежительном тоне и просьбе, больше похожей на приказ. Он достал из ящика необходимое и подал парню. Тот кивнул и, смочив салфетку перекисью, стал протирать края длинной глубокой царапины с обожженными краями на боку у потерпевшего.

– Дерек, не дергайся. Ты мужик или дама нежного пубертатного возраста?

Названный Дереком разразился новой тирадой, повествующей присутствующим о том где и при каких обстоятельствах он видел Дэна – так, оказывается, звали парня. В итоге Дереку все равно пришлось стиснуть зубы и терпеть жжение от перекиси. Дэн, в свою очередь, обработал рану, начертил в воздухе золотистый сияющий символ и направил на нее. И когда края стянулись сами собой, не оставив шрама, Ян понял, что удивляться, наверное, без толку.

Вспомнилось небезызвестное: «Все чудесатее и чудесатее». Только вот он точно ничего не пил, за кроликами не гонялся и с котами не разговаривал.

– Конфликт исчерпан? – спросил Дэн одевающегося Дерека.

– Что? Я должен оставить это как есть?

– Ну а от меня-то ты чего хочешь?

– Поговори со своим подопечным! Сколько можно терпеть его бесконечные шутки, особенно такие?

– Арсений Миронов не мой подопечный и никогда им не был. Более того, он – признанный Конклавом Огня творец. Вот и направь им жалобу, пусть проведут расследование и выяснят, кто тебя ранил и почему. Там как раз Грем сегодня дежурит.

– Ну уж нет! – еще больше разозлился Дерек. – Ты всякий сброд в сообщество тащишь, ты и разбирайся!

– Да никого я не тащил…

– А это кто?! – указательный палец Дерека уперся в Яна.

Дэн посмотрел в его сторону и пожал плечами:

– Понятия не имею. Но он, в отличие от тебя, мне спать не мешал.

– Я тебе еще и спать мешаю?! Ладно. Ладно! Хочешь иметь дело с Конклавом Огня, значит, будешь иметь дело с Конклавом Огня!

Когда за Дереком захлопнулась дверь, Дэн потер глаза и, не оборачиваясь, спросил:

– Ну и кто ты?

Ян, пытавшийся представить, что там за Конклав Огня такой, и чем все это может грозить ему лично, машинально пожал плечами в ответ, а потом спохватился и выдал свою «визитку» для клиентов:

– Ян Смирнов, журналист-фрилансер. Напишу про вас, вашу фирму, котика или даже про конкурентов, ругательную в последнем случае статью. А могу цикл статей, если тема особенно обширная, а денег не жалко…

– Ян Смирнов, значит, – Дэн зевнул и потянулся. – Ясно. Раз умудрился сюда попасть, то ты, должно быть, сын Виктора Смирнова. Твоего отца осудили за убийство Артура Грема, младшего брата Августа Грема, и скормили тени. А ведь после того, как мне отдали этот кабинет, я копался в досье на вашу семью… Странно, что тебя не разбудили раньше. Виктора вроде посмертно оправдали, а значит, его потомки, имеющие магический потенциал выше среднего, должны быть приняты обратно в сообщество творцов. И раз ты сам телепортировался в Башню, огня в тебе прилично.

Ян моргнул. Отец-алкоголик, избивающий его и мать, вдруг оказался невинно осужденным крутым магом, и Ян, получается, тоже волшебник. Ерунда какая-то. Должно быть, новый житель их квартиры просто стукнул его чем-нибудь тяжелым по голове, и Ян лежит на полу с проломленным черепом, а это все предсмертные видения. Потому что автор бестселлера «Озера лжи» Дерек Штаут – а Ян его наконец-то вспомнил – не может визжать, как девчонка, из-за перекиси водорода. Да он такие драки и прочий треш во всех подробностях расписывал в своих книгах, что скандал, случившийся пятью минутами ранее, с ним просто не вязался!

Дэн тоже показался смутно знакомым. Может, актер какой или модель. Его девушка Лиза любила модные журналы, где про богемную тусовку пишут – там, наверное, и увидел, а мозг вот так все переиначил. Ну а что поделать? Ян обожал городское фэнтези, а уж «Ночной Дозор» вообще чуть ли не настольной книжкой был в подростковом возрасте…

– В общем, ты тут поофигевай еще часик-другой. Там Мила придет, сводит тебя к главе Конклава Огня – Густафу Маркони. Определят, что с тобой делать, если не станут блокировать память, выделят куратора – значит, еще увидимся. Вопросы прибереги для Густафа, он любит на них отвечать. Особенно на глупые. А я пошел.

– Куда? – Ян дернулся, будто от того, останется здесь Дэн или нет, зависела его жизнь.

– Спать. Через пять часов встреча с китайцами, надо быть достаточно бодрым, чтобы их различать. Да и зевать на сделках в несколько миллионов долларов неприлично. Так что, дальше пока без меня. Пароль от вайфая – Сингапур. С большой буквы, кириллицей.

И исчез. Безо всяких радужных дверей в воздухе и прочих визуальных фишек. Ян несколько секунд стоял с открытым ртом, потом снова ущипнул себя за руку. В этот раз перестарался – придется объяснять Лизе откуда синяк. Если выберется отсюда, и судя по сказанному Дэном, выберется в твердой памяти. Хотя лучше не ждать никакую Милу, а искать выход самому.

Вот ведь паскуда! И из могилы сумел все испортить! Магический потенциал… Ладно, воспоминаниями о прегрешениях родителя горю не поможешь. Ян осмотрелся. Сейчас при свете ламп он отчетливо видел, что кабинет почти полностью копирует их домашний. И если отец не изменял своим привычкам, копия ключей должна быть спрятана за одной из книг. Дома это был Фауст Гете на языке оригинала. Здесь, наверное, что-то на похожую тематику.

Про то, что Виктор Смирнов умер пятнадцать лет назад, Ян предпочел не думать. Как и о том, что делать после того, как выберется из кабинета. Но первый томик, что он достал с книжной полки, оказался фотоальбомом. Память – лучшая машина времени из всех возможных, но самая жестокая и безапелляционная, потому, как только показывает, не давая менять, разве что меняться. И как назло, на первой же фотографии была запечатлена вся семья: счастливые, улыбающиеся, не знающие, что их ждет впереди… Он захлопнул альбом и с минуту стоял, пытаясь успокоиться, потом поставил его обратно на полку.

Значит, новый хозяин кабинета книги не разбирал. Хорошо. Очень хорошо. Но следующей в руки легла записная книжка в переливающейся синей обложке. Кажется, у отца их было немерено, раз так часто попадаются. А Ян ведь не надеялся, что найдет ее в библиотеке старой квартиры, и вот на тебе – вторая.

– И что писал наш невинно убиенный маг?

Страницы, испещренные ровным аккуратным почерком, вещали, что нашедший сие есть идиот, а пароль от вайфая – Сингапур. С большой буквы кириллицей. И сегодняшняя дата.

– Вот сволочь!

И что интересно, пароль подошел, и обрадованный смартфон стал обновлять чуть ли не все установленные приложения разом. Следующими посыпались сообщения в соцсетях: от заказчиков, друзей и, конечно же, Лизы.

«Ян, ты когда вернешься?»

«Ян, ты где?»

«Ян, у тебя все в порядке?»

«Кто она?»

«Слушай, ты живой вообще???»

Господи, да его нет всего-то… А сколько его нет? Старая квартира находилась на другом конце города. Сегодня был понедельник, Ян выехал после обеда и собрал по пути все пробки, а потом еще долго не мог припарковаться. Остальное произошло довольно быстро, в кабинете он и вовсе находился чуть меньше часа. Но в целом набралось довольно прилично – больше пяти часов. И все равно не следовало ей психовать. Если Лиза сейчас так себя ведет, то что будет потом, когда по прошествии времени она решит, будто имеет на Яна все права?

«Решаю семейную проблему. Во сколько буду не знаю. Позвоню, когда смогу».

Пространная формулировка, но, если теперь она на кого и подумает, так это на его сестру Лану, которой не сможет ни написать, ни позвонить, а сможет – ответа не получит: сестра ее просто проигнорирует. Ладно, эту проблему можно считать временно решенной, но потом нужно будет с Лизой основательно поговорить на эту тему. Ян вздохнул, предчувствуя скорые слезы и угрозы уехать к подруге, маме, в Сибирь… Везет как утопленнику.

В подтверждение последнего дверь открылась во второй раз, и стоящая в проеме девушка испуганно вскрикнула, а потом в Яна прилетел сгусток пульсирующей синей энергии, сбив с ног и не давая пошевелиться. И доказывая, что хуже быть очень даже может, с полки на него посыпались книги.

– Стой-стой-стой, принцесса! – послушался мужской голос из коридора. – Дэн же присылал сообщение в общем чате Телеграмма, что в кабинете сюрприз, который надо пристроить. Не убий! Заповедь такая.

– А ничего, что вы с Ванькой меня там забанили? – возмутилась девушка.

Судя по шагам, они направились к Яну.

– Ну а чего ты на нас Максу нажаловалась? Ну играли мы с Ванькой вайфаем в города, зато никого не трогали. Даже зазнавшегося вонючку Дерека.

Пока они разговаривали, количество книг на теле Яна уменьшалось, и вскоре он увидел склонившуюся над ним парочку: коротко стриженного парня и рыжеволосую девушку. Девушка была красивой, а вид на декольте оттуда, где лежал Ян, открывался настолько великолепный, что он простил ей и испуг, и удар, и еще кучу всего заранее.

«К такой прижаться бы где-нибудь на танцполе, а потом привезти к себе и…»

– Ян? – рыжая, склонив голову набок, недоверчиво рассматривала его. – Ян Смирнов, это же ты?

– Я, – согласился он и тоже стал всматриваться в правильные черты лица девушки. – А ты?..

– Людмила Федорова, подруга Ланы. Ты меня в детстве «принцесской» дразнил и спрашивал, не нашла ли я Руслана.

Черт! Земля-то квадратная – кого только за углом не встретишь. Была у его сестры единственная подруга, с которой та дружила с начальной школы. Дочь одного из питерских воротил, что в девяностые нажил свое состояние непосильным разбоем, благо служил в рядах доблестной милиции. Как Мила с Ланой познакомились, Ян точно не знал: он тогда лежал в больнице с сотрясением после очередной драки с отцом – хотя это скорее было избиением – и пропустил странную историю, случившуюся с сестрой. А когда его выписали, у Ланы уже была подруга, которую она обожала больше жизни. А вот Ян Милу невзлюбил, совершенно беспричинно, и всегда пользовался случаем уколоть ее побольнее. Кажется, пришла пора сожалеть о прошлом.

– Не признал – богатой будешь. Ну так, нашла Руслана-то?

Парень, о котором Ян успел забыть, расхохотался в голос:

– Она себе Дэна нашла.

Мила смутилась, густо покраснев:

– Сеня, заткнись! А то предыдущий нагоняй от Макса покажется легким выговором по сравнению с тем, что я сейчас с тобой сделаю!

Ясно. Значит, Мила девушка Дэна. Ничего так пара получается. Да и у него Лиза есть же, о чем он вообще вдруг думать начал?

– Поздравляю, – Ян натянуто улыбнулся и кивнул на свое парализованное туловище: – Может, вы меня все-таки освободите?

– Извини, сейчас, – Мила тоже выдавила из себя улыбку и нарисовала в воздухе синий знак, который опустился на тело Яна, и через пару секунд к нему вернулась возможность двигаться.

– Спасибо.

Сеня подал ему руку и, когда Ян поднялся, крепко ее пожал.

– Дэн написал, что ты сын того самого Виктора Смирнова! Чел, у тебя крутой батя. Ну, в плане, как маг. Надеюсь, тебя примут в сообщество творцов.

Ян кивнул, не желая развивать тему о том, какой же хороший у него отец, оказывается был. Сволочью он был хорошей, мразью и подонком.

– Ты на него, кстати, похож. Я фотки видел. Тут фотоальбом его остался семейный – вещи из кабинета не выбрасывали.

– Сеня! – Мила, заметив, как нахмурился Ян, стукнула приятеля кулачком в плечо. – Ты, вообще, чего приперся так рано?

– Ванька по карте шарил. Ну, у себя дома – у него есть портативная. В общем, сказал, что есть магические возмущения, как в нашем деле. Опять теперь труп будет, – Сеня заметно погрустнел и прошел к противоположной стене.

Мила и Ян подались следом. Мила, кажется, была в курсе проблемы, а Яна вело любопытство. Но когда Сеня изобразил огненный символ и заключил его в круг, а вместо стены появилась интерактивная доска с выведенными на нее картой мира, данными об убийствах и фотографиями жертв, у Яна подкосились ноги. Фото были двойные: девушки до и после того, как повстречались со своим убийцей. У тех, что «после», оказались выколоты глаза, губы разбиты или искусаны, а пальцы на руках перемолоты в кровавое месиво. А те, что «до», до ужаса напоминали его сестру Лану…

Рука сама достала телефон. Про отсутствие сети Ян вспомнил с секундной задержкой, еще через пять увидел значок вайфая, открыл телеграмм и нашел номер, который, в отличие от своего, знал наизусть. Пять раз его сбрасывали, на шестой раздался недовольный голос Ланы:

– Слушай, я сейчас в ментовке, потом перезвоню, – и снова сбросила.

Ошарашенный ее ответом, он поднял голову и столкнулся взглядом с Сеней.

– Ну, зато живая, – улыбнулся тот, и Ян кивнул, окончательно разубедившись в реальности происходящего.

Глава 2. Snuff

Руку перехватили в пяти сантиметрах от груши, не давая нанести удар. Лана вздрогнула и подняла вопрошающий взгляд на тренера.

– Кто разрешил тебе заниматься? – не разжимая пальцев, спросил Алексей Юрьевич.

– Да в чем проблема-то? Гипс сняли, все в по…

– Кто. Разрешил. Тебе. Заниматься?

– Никто не разрешал.

– Именно. Поэтому иди переодевайся и езжай домой. И чтобы еще месяц я тебя здесь не видел. Узнаю, что еще куда ходишь тренироваться, позвоню Петру Евгеничу, он-то на тебя управу найдет.

Знал, чем грозить, сволочь. Петр Евгеньевич долго думать не будет и сразу позвонит ее матери. Маму беспокоить не хотелось, она и так прилетала недавно, когда Лана сломала руку. Левую, что усугубляло ситуацию, потому что Лана была как раз левшой. И если в детстве материнская забота радовала, сейчас пришлось доказывать, что она и с правой прекрасно справляется. Так что до вызова матери в Питер доводить не следовало – в конце концов, у той своя жизнь и свои заботы.

– Хорошо, – Лана кивнула и посмотрела на выход. – Можно идти, или вы решили помочь мне сломать руку еще раз? Чтобы я подольше не возвращалась?

– Как по мне, так совсем не приходи больше.

Алексей Юрьевич разжал хватку и отступил в сторону, давая пройти. Завсегдатаи, внимательно наблюдавшие, как Лану отчитывали, спешно возвращались к своим занятиям, всем своим видом показывая, что вообще не при делах. В основном это были молодые парни до тридцати, для которых прокачанная бицуха являлась смыслом жизни. Тупые, озабоченные, с зашкаливающим тестостероном. Когда она по совету Петра Евгеньевича пришла в этот спортзал, на нее тут в прямом смысле делались ставки: кто и как быстро сумеет затащить ее в постель. Ибо девушка, сначала лупившая грушу без перчаток, а потом ревевшая на лавочке в коридоре, казалась легкой добычей, прямо-таки мечтающей, чтобы ее утешили. Но реветь она вскоре прекратила, и от нее отстали. Потому что утереть слезы плаксе хотели многие, иметь дело с бешеной сукой, как ее тут прозвали, – никто. Вот и сейчас отворачивались, стоило ей, проходя мимо, посмотреть в глаза.

«И кто еще из нас девочка?» – закрывая за собой дверь, подумала Лана.

Домой не хотелось. Да и злость требовала хоть какого-то выхода, а из всех возможных вариантов оставался лишь один – пройтись пешком. Спортзал находился от дома не близко, но сейчас это было хорошо: успокоится, устанет, уснет не под утро. Или хотя бы два первых пункта. Телефон недавно из сервисного центра, заменили аккумулятор, теперь заряда батарейки хватит, чтобы всю дорогу Кори Тейлор составлял ей компанию.

«Любовь, – подумала она, выйдя на улицу. – Какая, к черту, могла быть любовь, если я сразу забыла и имя, и внешность, и только боль внутри сводила с ума?»

Лечившие ее психиатры боль выскребли, оставив внутри звенящую пустоту размером со вселенную. И когда она шла по постепенно погружающимся во тьму улицам Питера, сквозь нее проносился ветер, заполняя сознание до краев. И казалось, что ее нет. Какое прекрасное чувство! И она шла, не замечая ничего, кроме дороги под ногами. С таким же успехом по сторонам от нее могли пылать жаром пустыня Сахара или шуметь прибрежные волны Тихого океана – ничего не имело значения, кроме возможности идти, ветра и голоса Кори Тейлора, умоляющего отпустить его, если она действительно любит. Любили ли ее, если боль утраты до сих пор держала?

Если бы в жизни, как в фильмах, можно было выбирать саундтрек, «Snuff» вне всяких сомнений заслужил бы Оскар в данной категории от нее лично. Который день она гоняет эту песню на репите? Казалось, всю жизнь. Эта песня прикипела к пустоте, заменившей Лане душу, и действовала лучше антидепрессантов, особенно на пару с кофе.

«Жизнь моя – чашка с кофе».

Зря так подумала. В голове сразу сформировались строки: «Жизнь моя с крыльями белыми, что тянет камнем к земле». А вот рифма к ним никак не шла. Вместо них пришли слова, должные прозвучать ближе к финалу: «Смерть моя с крыльями черными, на твоем плече дай уснуть». Лана быстро записала их в блокнот на мобильном и стала искать ближайшую к ней кофейню – если эту гадость не вытравить из мыслей в цифру, прогулка накроется медным тазом, принеся вместо облегчения головную боль.

Кофейня нашлась сразу. В конце концов, это был не самый плохой район города, иначе бы она здесь не гуляла. Заказала латте с корицей и устроилась в самом дальнем углу зала, где было меньше всего посетителей, сделала большой глоток кофе и еще раз перечитала написанное. Судя по отклику в душе, ей предстояло не меньше часа, чтобы довести эти обрывки до ума.

Вдохновение озаряло Лану с детства, но она отбивалась от него рифмой в стиле Незнайки а-ля «палка-селедка», после чего легко выбрасывала из головы придуманное и никогда больше не вспоминала. В старших классах показалось крутым и мистическим записывать стихи на бумагу, а после сжигать их, сидя на подоконнике. Да-да, обязательно ночью. Та еще дурочка была, в общем-то.

Но по-настоящему писать Лана стала два года назад, когда благодаря врачам не могла уединиться даже в себе самой. И стихи, напитавшись ее горем и разбухнув до почти нескольких тысяч знаков каждый, просились в мир. Тогда она и завела себе дополнительный аккаунт в ВК, сменив привычный псевдоним LanaLana на мрачное Ребенок Молоха, благо репертуар подобрался соответствующий. И постепенно стало отпускать, словно боль забирали люди, случайно заходившие на ее страницу. Потом пошли группы, где творческие на всю голову поэты публиковали свои творения, и стало еще легче. Настолько, что вскоре она постепенно начала отказываться от лекарств, не чувствуя себя хуже.

«Мы умеем делиться лишь горем и болью, даже когда пытаемся запереть их внутри себя».

Но то, что рвется наружу с такой силой, невозможно удержать. И вот в блокноте появилось первое четверостишие, а потом второе, третье и, конечно же, итоговое четвертое с черными крыльями. Стихотворение получилось сопливенькое, про любовь, которую не достичь и лучше умереть, раз так.

«Пора менять плейлист» – подумала Лана и рассмеялась собственным мыслям.

Это не плейлист, это мозги надо было менять, гоняющие по сознанию одни и те же мысли. А стихотворение… Его еще можно переделать – строчки-то ключевые хорошие, просто таланта у нее недостаточно. Но переделывать лучше дома, когда настроение, заставившее писать то, что получилось, выветрится. И потому она заказала еще один кофе с собой и вышла на свежий воздух.

Успело стемнеть. Август хоть и баловал любителей жары погодой в тридцать градусов по Цельсию, а все ж недвусмысленно намекал, что дело движется к осени со всеми вытекающими. Осень была любимым временем года Ланы, и она ждала ее с нетерпением, как люди ждут нового года, чтобы начать жизнь с чистого листа.

«Может в полемику о жизни и смерти переделать?» – подумала она, выстраивая новый маршрут до дома.

Тема ей понравилась, а вот путь не очень – нужно было пройти дворами, чтобы выйти к другому шоссе. Ладно, квартал относительно новый, дворов-колодцев нет, значит пройдет без проблем. Навигатор показывал тоже самое, и Лана, время от времени сверяясь с маршрутом, прошла вглубь дворов. Здесь было светло от фонарей, и всколыхнувшееся вдруг плохое предчувствие вновь уснуло, а Лана погрузилась в размышления о том, как надо переделать стихотворение, чтобы поклонники творчества Ребенка Молоха разом выдохнули «Вау» и принялись репостить к себе на страницы. Она думала о драме и тяжелом выборе, а мозг упрямо возвращал ее к строкам: «И те слова, что как патока, я бы сказать не смогла».

– Вот же зараза страшная! – выругалась она и вдруг осеклась, заметив, как темно вокруг.

Фонарь, возле которого Лана остановилась, моргнул и тоже погас. Зато впереди зажегся свет, и она увидела девушку, распятую на косом кресте, рядом с которым высилась тень, похожая на мужской силуэт. Тень стояла неподвижно, как будто любуясь своим творением, и что-то такое в распятой действительно присутствовало. Жертва была полностью обнажена, тело, словно холст художника-импрессиониста, расчерчено мазками синяков, ссадин и кровоточащих порезов. Веки неестественно запали внутрь, словно глаз под ними не было.

«Выкололи» – пришла ужасная догадка.

Вместо крика к горлу подступила тошнота. Лана дернулась назад, зажав рукой рот, другая рука, претендуя на самостоятельность, потянулась к наплечной кобуре. Вовремя – тень быстро заметила чужое присутствие и дернулась в сторону Ланы. Она выстрелила не глядя, но судя по тому, как тень отступила назад, а потом и вовсе исчезла, попала.

– Брось пистолет! – заорали сзади.

И прежде, чем Лана успела сообразить, кто и что от нее хочет, ее сбили с ног, приложив лицом об асфальт. Пистолет выбили каблуком тяжелого ботинка, а потом еще и наступили на руку – и без того покалеченную.

– Там! – закричала Лана, пытаясь показать, что она здесь скорее жертва, чем рецидивист с огнестрелом. – Там впереди! Девушка на кресте. Там еще кто-то был.

– Че она мелет?

И затем почти сразу одновременно выругались. Жертва никуда не исчезла, и Лана поймала себя на гаденькой радости по поводу того, что крест с девушкой ей не померещился. Но как ни крути, сейчас для нее это был существенный плюс, потому как ее подняли и даже не стали надевать наручники, только придерживали под локоть.

Дальше были переговоры по рации и мобильным, долгое ожидание и, наконец, много машин с мигалками, в одну из которых усадили Лану. Нет, не в скорую, но руку фельдшер все-таки перебинтовал, посоветовав потом сделать рентген. А вот девушке на кресте повезло меньше: когда полицейские снимали ее с креста, она была еще жива, но до приезда скорой помощи так и не дотянула. И все бормотала: «Черные крылья. У него были черные крылья». И Лане впервые в жизни показалось, что она накликала беду: хотела смерть – получила смерть.

– Значит, и разрешение у вас тоже есть, – полицейский в возрасте представившийся в начале беседы Василием Ильичом еще раз посмотрел на разложенные перед ним документы и покачал головой. – Лана Викторовна, вот вы такая продуманная девушка: законы и права свои знаете, паспорт и прочие бумажки при себе держите, а гулять ночью в незнакомый двор пошли. Как так-то?

Она осторожно пожала плечами и попыталась состроить из себя дурочку, но разговор шел уже давно, и включать блондинку получалось все хуже и хуже.

– Так я же сказала. Банкомата рядом не было, а наличных на такси не хватало.

– А по карточке почему бы не расплатиться? Через эти ваши модные приложения в телефоне. Или ими вероисповедание пользоваться не позволяет?

– Я не знала, – угрюмо повторила Лана, уставившись на свою перебинтованную руку, которая ныла, несмотря на то, что Василий Ильич дал ей пару таблеток обезболивающего.

– А про обращение со свидетелями знала.

– Юрфак…

– Ну да, ну да. Не доучилась, потому как попала в психушку. Ох я везучий, – он постучал тыльной стороной ладони по документу в потертом файлике, – псих с разрешением на огнестрельное. Будет чего в пятницу вечером мужикам в бане рассказать. Прям байка под пиво.

Лана нахмурилась. Дальше у них по негласному сценарию шла ее реплика про «Но оно же действительное» и его ответ «О том и речь, девочка. О том и речь». Уже раз пять по кругу ходят, а про тень и жертву ни слова. Дался ему этот пистолет! У них там маньяк по улицам разгуливает, между прочим!

Василий Ильич выжидающе посмотрел на нее исподлобья, словно подталкивая произнести нужную фразу, но тут у Ланы зазвонил так и не отобранный телефон. Ян и внезапно через Telegram. И чего ему понадобилось на ночь глядя? Ладно, не все ли равно? Она решительно отклонила вызов и демонстративно медленно вернула телефон в карман джинс. Ну, попыталась вернуть, потому что Ян позвонил снова. Потом еще раз и еще, пока полицейский не приказал:

– Да ответь ты уже. Нечего парню мозги компостировать.

– Это мой брат, – зачем-то уточнила она, на что он лишь махнул рукой, мол, все равно отвечай. Лана и ответила: – Слушай, я сейчас в ментовке, потом перезвоню, – и снова сбросила вызов.

– В ментовке? – усмехнулся Василий Ильич. – Тебе сколько лет, девочка? – и заглянув в паспорт, сам ответил: – Двадцать два полных. Такая молодая, и «ментовка». Да ты нас кроме как полицейскими и помнить-то не должна.

Лана пожала плечами, поняв, что сейчас больше рассмешила, чем разозлила. Это хорошо, а то ведь ляпнула, не подумав.

– Менталитет…

– Он самый, – вздохнул Василий Ильич и вдруг добродушно спросил: – Кофе будешь?

Она кивнула, и шестой круг допроса повторился уже под кофе. Лана время от времени добавляла к своим репликам «потому что дура», чем еще больше веселила допрашивающего. А потом за ней приехал Петр Евгеньевич лично, потому что Мила успела ему пожаловаться по телефону, что бедную Лану увезли злые господа полицейские ни за что, ни про что. Вот интересно, она-то откуда узнала?

Петр Евгеньевич смерил суровым взглядом ее лицо и смачно выругался, заставив занервничать молоденького сержанта, отправленного проводить госпожу Смирнову на выход.

– У них мозгов не хватило тебе лед предложить?

Лана пожала плечами. Про лед она и сама не подумала, остальные тем более. У них там вроде как труп специфический и маньяк, не до льда для мимо проходящих девиц. Но Петр Евгеньевич из-за ее пофигизма еще больше разозлился.

– Вот ведь суки. Сказали же, приезжайте-забирайте, с ней все в порядке. Да где ж тут в порядке, когда половина лица синяя? Ладно, садись в машину, с этими я завтра поговорю. Ты, кстати, чего домой пешком поперлась?

Лана прошла к придерживаемой водителем двери и залезла в салон, протиснувшись к противоположному окну. Петр Евгеньевич сел следом и вопросительно уставился на нее.

– Чего молчишь? Зубы, что ли, выбили?

– Да нет, – ужаснулась Лана и, сделав виноватую мину, пробубнила: – Домой пешком пошла, потому что Алексей Юрьевич с тренировки выгнал.

Ответ Петру Евгеньевичу не понравился, и он выдал такую речь на великом и могучем, что тренера заранее стало жалко.

– Я ж ему велел в такси усадить и проследить, чтобы ты до дома добралась. Я им за что деньги плачу спрашивается? Получат они у меня премию!

Он решительно достал телефон, открыл список контактов, перевел взгляд на лицо Ланы и протяжно вздохнул.

– Твою ж мать… Что ж с лицом твоим делать-то? Серый, у нас которая круглосуточная-то? «Здравница» или «Твой Доктор»?

– «Здравница» в паре кварталов отсюда есть, а круглосуточные оба, – откликнулся водитель со своего места, но не обернулся и даже не заглянул в зеркало заднего вида.

Значит, рожа у нее и впрямь страшная. Такими поди только маньяков пугать, чтобы у той сволочи рана месяц заживала или дольше. А ведь она попала, чувствовала, что попала.

– Ну поехали туда. А то у нее и рука вон тоже вся в бинтах. Весту поди каблуком выбивали?

Лана кивнула, Петр Евгенич снова вздохнул.

– Ох и намучался я с тобой. Вожусь больше, чем с родной дочкой.

Она промолчала – он сейчас нисколько не соврал, но такая забота никак не укладывалась в образ Петра Евгеньевича, матерящегося полицейским в лицо. И ведь Лана даже не его внебрачная дочь! Тамара Александровна, мама Милы, в свое время делала тест на отцовство, когда ей показалось, что муж слишком уж хорошо относится к подруге дочери. Результат получила отрицательный, да и сама Лана была слишком похожа на своего отца – Виктора Смирнова. И все-таки Петр Евгеньевич подозрительно сильно старался, пытаясь ее защитить. Жаль, что напрямую его не спросишь.

– Хорошо хоть ты Миле позвонила. Додумалась, значит, не совсем пропащая душа.

Лана неопределенно пожала плечами, понимая, что разуверять его сейчас не стоит.

– Да и Василий молодец, узнал тебя и к себе в кабинет забрал, а не в кутузку посадил. Опять же позвонить не забыл. Мила-то уже дозвонилась, когда я за тобой ехал. Но ты в следующий раз лучше сама набери. Так быстрее будет.

Лана охотно кивнула, и довольный Петр Евгеньевич ободряюще похлопал ее по плечу. Оставшийся до больницы путь и потом еще до ее квартиры они проделали в полной тишине – Сергей даже магнитолу не включал, что целиком и полностью устраивало Лану. Она перебирала у себя в голове случившееся на той улице с погасшими фонарями и вспоминала оказавшуюся до жути похожей на нее девушку, истекшую кровью.

«У маньяка черные крылья. И у Смерти моей тоже крылья черные. От такого совпадения даже Киселев офигел бы…»

Глава 3. Краски «Шамбалы»

Они сидели в кабинете и почти ничего не говорили друг другу. Ян пялился в телефон, Сеня ходил вдоль полок с книгами, то и дело доставая какую-нибудь, пролистывал, ставил обратно. Мила смотрела в окно. Ей казалось, что каждый из них хотел бы сейчас быть в другом месте. Хотя, возможно, она проецировала свое состояние на других.

История с маньяком требовала решения, но психологически принять эту проблему – не получалось. Мила была человеком холста и кисти и все, что было у нее внутри, выливалось на полотна.

Она сейчас готовит ряд воздушных, нежных картин, и их нельзя позволить запятнать чувствами, которые вызывали у нее эти убийства. Творческая часть Милы пыталась отгородиться, но разумом она понимала, что не может себе этого позволить.

И тут в тишине, поглотившей комнату, раздалось звонкое «тилинь». Сеня поставил книгу, достал мобильный и произнес:

– Новую жертву перехватить первыми не удалось. Ванька пишет: полиция засекла.

– Шика-арно, – протянула Мила и встала с места, подошла к окну, через которое так хотелось убежать. Расправить крылья и взмахнуть ввысь. Но она заставила себя обернуться и посмотреть на Сеню. – И что тогда у нас есть?

– У подозреваемого черные крылья!

– Да, это все меняет! – покачала головой Мила.

– Вот Дэн обрадуется, когда узнает, что его вычислили.

Мила опять покачала головой. Даже захотелось покрутить пальцем у виска, но настроение было не подходящее.

– И что это нам дает? – спросил Ян и убрал телефон в карман джинсов.

– Да почти ничего, – ответил Сеня, – кроме радости постебаться над Дэном. Ну и еще над кучей творцов-брюнетов. Цвет крыльев, как правило, от цвета волос зависит.

– Угу, – кивнула Мила.

Ян нахмурился. Ну да, ему-то, наверное, не терпелось, чтобы убийца, которого больше двух месяцев поймать не могут, наконец бы обнаружился.

– Значит, толку от информации ноль? – уточнил он.

– Не ноль, но мало. Вот тебя можем исключить. Ты у нас светленький, значит, крылья у тебя белые. То есть, ты не маньяк, – обрадовал его Сеня.

– А у тебя, – Ян повернулся в сторону Милы, – рыжие?

– Не, белые. Как у ангела, – она улыбнулась.

Сеня хлопнул в ладоши, привлекая внимание к себе:

– Ладно, народ. Я к Ваньке, надо ему помочь с трупом разобраться и память стереть свидетелям. В общем, устроить «мэн ин блэк» по всей форме.

Ян недоверчиво сощурился и спросил:

– Стереть? Как в кино? «Пуф» и все?

– Ну не так, конечно, – Сеня усмехнулся. – Но в целом, да – «пуф».

– Как у вас все просто! Взял и стер!

– Да не возмущайся ты так, новобранец! Это в тебе сучно… – Сеня демонстративно запнулся и невозмутимо продолжил, – сущность журналистская беснуется. Броских заголовков требует. Но ты сам-то подумай, что будет, если все оставить, как есть? – он развел руками. – Паника. Хаос. Полный коллапс.

«Понабрался» – усмехнулась Мила, но вступилась за Сеню:

– Ян, ты же понимаешь, он прав. Иначе нельзя. Если мы…

Ее прервал телефонный звонок.

– Папа… – сказала она, ответила на вызов и услышала знакомый серьезный голос.

Сеня кивнул ей, махнул рукой и начертил в воздухе руну телепортации.

«Пуф», – подумала Мила, когда Сеня исчез.

Отец говорил достаточно громко, но Ян все равно прилип своим ухом к обратной стороне смартфона Милы.

«Лана теперь дома, отдыхает, приходит в себя. Я оставил несколько человек, дежурить неподалеку: так и мне спокойнее, и у нее там никто не отсвечивает. Еще она обещалась прийти на твою выставку. Не уверен, что у нее хватит сил, но она…»

Отец говорил и говорил, а Ян все лип и лип ухом к телефону. Мила не любила, когда вторгались в ее личное пространство, но Ян, как журналист, наверняка привык этим пренебрегать. Хотелось отодвинуться, но в тоже время не хотелось быть с ним грубой. Он брат ее лучшей подруги, к тому же когда-то давно Мила даже была влюблена в него. Хорошо, что она уже не подросток.

– Отодвинься ты хоть чуть-чуть, – проворчала она.

И в этот момент в кабинет без стука вошел глава Конклава Огня Густаф Маркони, приподнял бровь, но комментировать увиденное не стал.

Ян отлип от телефона, распрямился, а Мила спешно произнесла:

– Пап, мне пора. Давай я тебя позже наберу, ладно?

Отец еще что-то сказал, но Мила уже его не слышала. Она сбросила вызов и завела руки с телефоном за спину, как бы пытаясь скрыть и весь диалог, и эту их нелепую близость с Яном, когда они оба слушали вести о Лане, совершенно забыв о возможности включить громкую связь.

– Так ты и есть сын Виктора Смирнова? – спросил Густаф, оценивающе глядя на Яна, и Миле показалось, что он разочарован увиденным.

Чтобы Ян сам этого не заметил, она принялась рассказывать о том, что произошло. Густаф поглядывал на часы, и ей то и дело хотелось его стукнуть.

«Влепила бы тебе, вот честно, от души бы влепила!» – но знала, что никогда этого не сделает, ведь «кролик был очень воспитанным».

– Ладно, – прервал ее Густаф, на очередном подъеме в рассказе, – некогда мне тут с вами возиться. Тем более мы тут всей Башней дружно пропустили не то что новое убийство, но еще и обнаружение трупа обычными людьми. Так что чисти ему, – он кивнул в сторону Яна, – память и отправляй, откуда прибыл.

– Как это, «чисти память»? – возмутилась Мила, уже не скрывая раздражения. – Вы вообще слышали, что я вам рассказывала? Ян сам в Башню телепортировался! Сам! Я настаиваю на том, чтобы его приняли в сообщество творцов! – она чувствовала, что говорит громче и грубее, чем сама бы хотела, но сдерживаться больше не могла. – Я вообще считаю, что это наша общая оплошность! Яна давно надо было принять и обучить!

Зря распалялась: Густаф не был настроен лично против Яна, просто не хотел возиться с новичком и подбирать ему куратора. Жаль, что Мила поняла это лишь тогда, когда он прервал ее взмахом руки и вздохнул:

– Ты ведь помнишь, что инициатива наказуема? И раз уж так настаиваешь, тогда ты – куратор. Он – твоя ответственность. Сама играешь, сама отвечаешь. Документы со всеми подписями и магическими печатями тоже сама готовишь. Поняла?

– Но я…

Мила опешила: она хотела, чтобы Яна приняли, но куратором становиться не собиралась. Есть ведь Дэн, есть Мигель, Сеня в крайнем случае… Какой из нее куратор? Она художница, а не нянька.

Но по взгляду Густафа поняла, что спорить бесполезно. Еще и передумает принимать Яна, с него станется. Кивнула.

Густав усмехнулся, взмахнул рукой, и Мила подумала об очередном «пуф».

– Ладно… Ты все слышал, – спокойно сказала она. – Пойдешь со мной на выставку, раз уж я за тебя в ответе. Возиться с бумагами и инструктажем у меня ни времени, ни сил уже нет.

Ян какое-то время молчал, а потом ответил:

– Ладно. Пойдем твои каляки смотреть. Будить сестру сейчас все равно будет бесчеловечно.

– Каляки?! – возмутилась Мила, пропуская все остальное мимо ушей. – Мои работы – каляки?

Ян улыбнулся.

Теперь уже его, а не Густафа, захотелось побить.

Она успела сменить платье и поправить прическу, но все остальное шло кувырком. Пришлось поправлять картины, криво развешенные по залам, проверять освещение и здороваться с бесконечным количеством гостей, от глаз которых все эти недочеты не могли укрыться.

А тут еще Лана на проводе. Она что-то говорила ей в одно ухо, в то время как в другое что-то мямлил Алексей.

Разбираться со всем одновременно Мила не могла.

– Тебя встретят, – уверенно сказала она и сбросила звонок. Болтать с Ланой было совершенно некогда. У нее тут ЧП. По залу ходят люди, а одна из картин почти испорчена. Изуродована освещением.

– Ну что это за свет? Алексей! – почти простонала Мила. – Что с лампой? Почему одной не хватает?

– Перегорела, наверное, – он развел руками.

– Ага, перегорела! Я заметила. Еще пятнадцать минут назад заметила! А вы почему не заметили? Я искала вас по всем залам, еле нашла!

Он не отвечал, тупо смотрел то на нее, то на картину.

– И-и?

– Сейчас заменим.

– Спасибо! – Мила всплеснула руками. – Я буду о-очень признательна! – пытаясь скрыть раздражение, сказал она.

«Ну как можно? Как можно выставлять эту картину в таком свете? Это гробит всю идею…»

Она подошла ближе, наклонилась к полотну и вздохнула.

«Ну едва видно же. Стены здания с горой сливаются!»

Хотелось плакать.

– Едва-едва… – прошептала она и подавила желание коснуться картины.

Отстранилась от полотна и попыталась взглянуть на него со стороны. Лучше не стало. Она хотела, чтобы здание врастало в гору, чтобы было его частью. Хотела добиться иллюзии единства и добилась! А теперь что?

А теперь, в «неправильном» свете гора поглотила все.

«Надо будет потом извиниться перед Алексеем. Нельзя себя так вести. Но искусство…»

Мила выдохнула.

«Лана…»

Картины – это важно, но подруга важнее. Мила пообещала, что ее встретят, но так никого и не отправила за ней. Просить Яна не хотелось – боялась, что он подцепит Лану под руку и увезет домой, а Миле потом лови его где хочешь. Густаф обрадуется, если узнает, что она отпустила ученика без начального инструктажа! Ян, конечно, идеальный встречающий для сестры, но самый ненадежный из возможных. Можно было бы послать Алексея, но он уже ушел спасать картину. Да и в галерее полно народу, нельзя допустить, чтобы первое впечатление было испорчено вот такими осечками.

Мила прошмыгнула мимо парочки, любовавшейся «Тропой лотосов» – второй по значимости для нее картины, и чуть не налетела на солидно одетого старичка.

– Простите, – выпалила она и продолжила стремительно покидать зал. Агент пришиб бы ее за такое поведение. Солидно одетым людям положено улыбаться и всячески угождать. Да и несолидно одетым – тоже. Каждый в зале – потенциальный покупатель или критик. А она носится, как угорелая.

В проеме показался Дэн. Его кто-то остановил и радостно хлопнул по плечу. Они пожали руки.

«Как удачно! Тебя-то мы и отправим».

Мила обогнула небольшую группку людей, столпившуюся у картины с полуобнаженной девушкой. Силуэт красавицы сливался с потоками воды, льющейся с гор. «Душа водопада» – так назвала ее Мила, наспех создав этот образ.

«Кто б сомневался, – подумала она. – Я вам тут показываю, как на самом деле Шамбала выглядит, но не-ет! Вам же это не нужно, вам голых баб подавай!»

– Дэн! – окликнула она и махнула рукой, когда заметила, что тот собирается идти дальше. – Привет!

Он обернулся, махнул в ответ и пошел навстречу.

– Фух, – выдохнула она и оперлась о его предплечье. – Мне очень нужна твоя помощь!

– Что случилось?

– Моя подруга Лана должна появиться на выставке. Ее нужно встретить, – Мила состроила милые глазки и умоляюще уставилась на Дэна. – Встретишь?

– Какая Лана? Подожди…

– Да блогерша моя, блондинка, красотка. Ну, сестра Яна.

– Пошли помощника. Разве он не должен тебе помогать во всех вопросах?

– Ну Дэ-эн, ну пожалуйста. У меня тут полный дурдом. Встреть ее, она уже приехала, наверняка. Куда идти не знает. Потеряется. Спаси даму, пока она не попала в беду.

Конечно, она сильно преувеличивала. Добраться до выставки Лана смогла бы и сама, к тому же вряд ли ей грозила здесь опасность, но после ночного разговора с отцом и новостью о новой жертве маньяка Мила решила перестраховаться.

– Ладно, – согласился Дэн, хотя выглядел не особенно довольным отведенной ему ролью.

Но искать кого-то еще времени не было. Да и кругом – незнакомые или малознакомые лица. Не просить же незнакомцев встречать единственную близкую подругу.

Мила потянулась к мобильнику.

– Я тебе ее сейчас покажу, ты ее точно ни с кем не спутаешь.

– Не надо, я видел фото, когда собирал досье на Виктора Смирнова и его семью. Ее действительно не спутаешь.

– Тогда беги, пожалуйста! А мне надо «Шамбалу» спасать.

Дэн удивленно посмотрел на нее.

– Картину! – махнула в сторону зала. – Там такой свет… Там лампочка…

Мила выдохнула. Объяснять не было ни сил, ни времени. Дэн все понял без слов, кивнул и отправился встречать Лану.

«Если сегодня все пройдет гладко, я не половину суммы, я все отдам на благотворительность» – подумала она и почувствовала, что сама себе не верит. Не потому что не собиралась отдавать обещанное, просто внутри затаилось нехорошее предчувствие. Его-то она и пыталась прогнать добрыми обещаниями.

Но Мила знала, мироздание взяток не берет. Торговаться бессмысленно. Если вселенной нужно, чтобы выставка провалилась, она провалится.

Но ведь одна перегоревшая лампочка – это еще не провал. А первый блин часто комом. Дальше все будет лучше. Мила поправила платье, завела мешающую рыжую прядь за ухо, привела в порядок перекрутившиеся браслеты и собралась идти проверять другие залы, как на нее кто-то налетел сзади.

– Принцесса, мне скучно! – Ян обхватил со спины за плечо и наиграно кисло уставился на нее.

– Ну здрасьте, приехали, – Мила скинула его руку и опять поправила платье. Эта короткая черная тряпочка – как она называла свою обновку из новой модной коллекции – так и норовила перекрутиться и обнажить больше частей, чем нужно. – Картины иди смотреть! – недовольно проворчала она. – Скучно ему, видите ли.

– Да тут даже поговорить не с кем!

– Картины. Иди. Смотри… – почти прорычала Мила, и Ян поднял руки в оборонительном жесте.

– Полегче, принцесса, ты чего такая напряженная?

– Да мне агент голову оторвет! Я должна с гостями общаться, а тут то лампочка не горит, то картину криво повесили.

Ян похлопал ее по плечу и самодовольно улыбнулся.

– Хорошо, что я не на работе, – и тут же перевел тему. – Лана уже пришла?

– Нет пока. Ты картины смотреть идешь или нет?

– А надо? Я могу тут постоять.

– Нужен ты мне тут! Гостей распугивать! Я, как твой куратор, даю тебе задание найти мою любимую картину на выставке.

– Ну ма-ам, – Ян жалобно посмотрел на нее своими зелеными глазищами, и Милу вдруг прошибло ощущением дежа вю.

Когда-то это уже было. Что-то похожее, как сейчас. Его болотно-зеленые глаза, ее застывшее на вдохе дыхание, и растянувшееся мгновение, превратившееся в тягучий горячий шоколад.

Если бы сейчас произошел пространственный взрыв или на них напали векши, Мила ни капли не удивилась бы. Все встало бы на свои места. Обычная магия. Боевая, замедляющая противника. Но ничего не произошло.

Только выражение лица Яна изменилось.

– Ты… как? – растерянно спросил он.

Сбросив с себя оцепенение, Мила стукнула его кулаком в плечо и как можно бодрее сказала:

– Не найдешь мою любимую картину, не получишь зачет от куратора!

– Ну дай хоть сестру дождусь. Увижу, что с ней все в порядке и пойду картины смотреть. Могу даже статью написать, если захочешь!

– Ян, – жалобно простонала Мила, – мне надо работать. Гостей видишь? Мне надо к ним, а я тут с тобой треплюсь. Ты же их всех от меня отпугиваешь!

– Ладно. Но когда появится Лана, ты меня наберешь. Договорились?

Мила вытащила телефон из маленькой черной сумочки и на выходе произнесла:

– Записывай!

Вбив ее номер, Ян начал диктовать свой. Мила отметила его контакт как «Важные» и вздрогнула от вспышки света, мелькнувшей перед ней.

– Красота! – улыбнулся Ян и пояснил. – Сфоткал тебя, чтоб на звонке картинка была.

– Если ты сейчас не уйдешь, – ровным спокойным голосом начала Мила, – я тебе всеку.

– Мила, ты же леди! Ну кто так выражается?

– Хорошо. Я Вам сейчас всеку, сударь, – процедила она и злобно зыркнула на него.

– Вот! Сразу видно, что дама из высшего общества! – Ян увернулся от удара сумочкой, демонстративно откланялся и направился к «Желтому залу».

«Если б не Лана и эти его зеленые глазищи, придушила бы» – подумала Мила и пошла проверять «Шамбалу».

С правильным светом «Шамбала» преобразилась: цвета засияли, фигуры приобрели объем. Мила блаженно улыбалась, разглядывая ключевое творение выставки, поэтому не заметила, как кто-то подошел и встал рядом с ней: искусство всегда поглощало ее целиком. Если б он не заговорил, она так и продолжила бы разглядывать собственную картину, выискивая различия с оригиналом и отмечая про себя, не зря ли внесла их в полотно.

– Прекрасная работа. У вас получилось передать дух этого волшебного места.

Мила не вздрогнула, но он напугал ее. В заговорившем с ней человеке не было ничего страшного, но возвращаться в реальность для нее всегда было действом болезненным.

– Спасибо, – наконец нашлась она и улыбнулась. – Я много часов потратила на эту работу. Я хотела, чтобы она была особенной.

– Она такой и получилась.

Они обменялись доброжелательными улыбками, и мужчина отошел к другому полотну.

«Странно…» – подумала Мила. Это был Айзек Нилан, чей клан в последнее время сильно возвысился сред других в сообществе – благодаря химерам в целом и Максу Нилану, командующему чистильщиками, в частности. Она никогда не замечала за этим отрядом любви к искусству или, как минимум, открытого интереса к нему. Оглядевшись, она поняла, что в зале народу прибавилось, в том числе потому, что почти вся боевая группа собралась здесь сегодня.

Стало не по себе, но Мила не успела разобраться от чего именно, потому что заметила высокий темный силуэт среди толпы.

Навстречу ей шел Дэн, но почему-то без Ланы.

– Не нашел? – испуганно спросила она.

– Нашел, но, кажется, напугал. Твоя подруга от меня сбежала в уборную на четвертом этаже. Вроде, у нее еще каблук сломался.

Убежала? Да что там у них произошло? Вот мужики пошли… Ни лампочку заменить, ни девушку встретить. Мила протяжно вздохнула и решила:

– Ладно, тогда я сама за ней схожу.

Дэн подошел ближе и заговорил почти шепотом.

– Подожди. Что-то не так… Присмотрись.

Что-то такое и впрямь витало в воздухе, как обязательная духота перед грозой. Просто Мила, погрузившись в работу, не хотела обращать на это внимание. Не хотела признавать, что Дэн прав. И как в насмешку за такое малодушие, в соседнем зале взорвалась лампочка.

– Да чтоб тебя! – выругалась она. – Но ведь над «Лофтом» же столько информационного шума! Лучший естественный щит от векшских разломов и всего остального! Да и выставка, я все это запланировала еще три месяца назад!

Дэн положил ей руку на плечо, легонько сжал, призывая успокоиться.

– Нужно все закрыть и перенести на завтра. Сама же чувствуешь, что все не так. Если откроется разлом, я не удивлюсь…

Он вдруг замолчал, так и не договорив, и Мила поняла, что ничего уже закрыть и тем более перенести не получится. Воздух в зале стал звенящим и начал вибрировать, лампы, все как одна, вспыхнули ярким мерцающим светом. Цепочка, на которой болталась сумочка, начала дребезжать. Мила машинально провела рукой сверху вниз, пытаясь унять ее дрожь.

– Уводи Яна, – скомандовал Дэн. – Пулей в Башню. Когда векши, а кроме них некому, применят боевую магию, телепортироваться станет почти невозможно. Лану я возьму на себя.

Мила растерянно кивнула и, подталкиваемая его рукой, направилась к выходу из «Синего зала».

Найти Яна не составило труда. Если идти к кучке симпатичных смеющихся девушек, то где-то там, в глубине, обязательно наткнешься на Яна.

«Как мухи на варенье, чесслово» – подумала она и дернула его за плечо.

– Уходим…

Ян ничего не успел возразить.

Телепортировавшись сразу в кабинет Дэна в Башне Творцов, Мила усадила Яна в кресло, прошла к притаившемуся за книжным шкафом холодильнику и кинула в Яна банкой газировки. Он машинально поймал, недоуменно уставился на банку в своей руке, потом на Милу.

– И вот зачем она мне?! И какого черта ты утащила меня с выставки? Где Лана? – Ян поднялся с кресла и завертел головой, словно надеялся увидеть телепорт или еще какую пространственно-временную дыру, через которую можно вернуться обратно.

– Да сядь ты! – Мила перешла на повышенные тона. – Не понимаешь, что ли, нам нельзя назад. Там опасно!

– Там моя сестра! – выделяя каждое слово, сквозь зубы процедил Ян.

– С ней все будет в порядке. За ней ушел Дэн. А он, между прочим, один из самых сильных творцов, причем еще и… – она замешкалась подбирая слово, – хил.

– Кто?

– Ну лекарь, целитель. Ты в игры что ли не играл? Чудище пещерное… – вспылила Мила и уселась на подлокотник кресла, скрестив руки на груди. Ян неожиданно притих.

Пожалев о своей грубости, Мила мягко произнесла:

– Нельзя тебе туда возвращаться. Там… – она замялась, поняв, что рассказывать про векш не самый подходящий случай. – Там опасно. Ты, конечно, молодец, сам активировал свои силы и телепортировался в Башню. Но ты новичок. Ты ничего еще не умеешь. Особенно контролировать свою силу. Свалишься же, блин, в череду вероятностей, – и совсем тихо продолжила, – и помрешь там. А Дэн… Он с четырнадцати лет магией занимается.

Ян какое-то время молчал, думал. Было видно, скажи она что-то не то, он сорвется с места и горы свернет, если это поможет найти сестру.

– Дэну можно доверять? – серьезно спросил он, и Мила почувствовала, что у нее нет права на ошибку при выборе ответа.

Она повернулась и положила свою ладонь на его.

Мила редко врала и совершенно не хотела обманывать Яна, но он боялся за жизнь сестры и мог наломать дров из-за этого.

– Конечно, Ян… – ласково сказала она и улыбнулась. – Дэну я доверяю как никому.

Глава 4. Фонарь под глазом

Телефон зазвонил снова, провибрировал оставшееся расстояние до края тумбочки и свалился на пол. Жужжание прекратилось, остались лишь грустная мелодия и приятный тенор, приглушенные ворсом ковра. Лана повернулась на бок, но не спешила поднимать трубку. Если бы это была мама, на всю комнату гремел бы «Полет валькирий» Вагнера. Ян, Мила, Петр Евгеньевич… Нет, эту песню она никому не ставила, но слышала не впервые. Потому на очередном надрывном вопросе певца, рука подхватила телефон, машинально потянула кнопку ответить и кликнула на динамик громкой связи.

– Ты просила разбудить, – послышался смутно знакомый мужской голос.

Лана вздрогнула и, подскочив на кровати, взяла телефон в руки. Глаза заметались по экрану в поисках имени контакта.

– Все в порядке? – поинтересовался голос, когда она, наконец, сообразила, кто это.

– Да, – прокашлялась, убирая ком в горле. – Никак не проснусь.

Звонивший значился в адресной книге как Калки. Он написал Лане чуть больше года назад после ее обзора на роман «Потерянный горизонт», с тех пор иногда они переписывались в телеграмме. Редко, но метко. Он никогда не претендовал на ее жизнь, а его советы не походили на настойчивые требования мамы или Яна. Калки можно было выговориться, поплакаться о наболевшем, даже если он был оффлайн. А на следующий день обнаружить его лаконичное «Полегчало?» в чате телеграмма. И действительно становилось легче, будто кто-то невидимый приходил, пока она спала, и гладил по голове, сметая весь негатив, что Лана собирала в себя в попытках вспомнить, которые она никогда не прекращала.

Неудивительно, что Калки знал о ней все. Она же не знала даже его настоящего имени. Да и голос слышала впервые, хотя уже звонила ему сама и оставляла голосовые сообщения. Почему он заговорил сейчас? Был уговор, что как только она угадает его настоящее имя, то… Неужели, это не первый принятый сегодня вызов?

– Судя по всему, я говорю зря? – догадался Калки, кажется, улыбаясь.

Лана прикрыла глаза и попыталась представить эту улыбку. На обратной стороне век проступила серо-розовая тьма с яркими точками бликов света, льющегося из окна напротив.

– Прости… Я исправлюсь. И спасибо, что все-таки разбудил.

– Вчера был тяжелый день?

Вчера… Свободная рука потянулась к щеке, где красовалась смачная ссадина на фоне огромного синяка. Хотя последнее Лану почти не волновало, в отличие от предсмертного шепота девушки, снятой с косого креста.

«У него черные крылья…»

Шепот и выстрел из пистолета, который ей так и не вернули.

– Что отличает убийцу от маньяка? – спросила, не подумав, и замерла с болезненно сжавшимся сердцем, пока не услышала вздох Калки.

– Страсть… Наверное, она. Я даже плечами пожал, прежде чем ответить, как будто ты могла меня увидеть. Хорошо, что не видишь… Умеешь ты задавать вопросы.

– Извини, я не специально…

– Ага, нарочно. Что там у тебя произошло? Рассказывай.

Лана почти поддалась на это незатейливое приглашение, но вспомнила про Милу и выставку.

– А можно вечером? Я тут вроде как опаздываю, – она повернулась к настенным часам в форме Тоторо. Черные стрелки отмерили на сером блюдце циферблата десять утра. – Я с тобой с удовольствием поболтала бы. Честно. Если я перезвоню вечером, ты же не будешь молчать?

– Буду, – Калки вздохнул и пояснил: – Имя. Ты его снова забыла, – и отключился.

Лана выругалась и швырнула телефон на кровать. Ну забыла и что теперь? Мог бы и сам назвать, а не строить из себя оскорбленную невинность. Тоже, блин, конспиролог нашелся!

– Стоп! – одернула себя Лана. – Почему я злюсь?

Ответа не было. После успокоительного, которое вчера по настоянию Петра Евгеньевича ей вкололи в «Здравнице», она как послушная девочка дома сразу легла спать. Эта злость не от недосыпа или сорванной вчера тренировки. Даже близко нет. Странно… и глупо.

Лана прикрыла глаза ладонью, сосчитала до десяти и шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Слишком уж часто она злилась в последнее время, вот и руку тогда сломала, разбив зеркало в ванной. Злилась, потому что за два года ничего не вспомнила о так много для нее значащем человеке. Может, пора прекращать пытаться?

Но вопросы в никуда лишь тратили драгоценное время, потому она поставила телефон на зарядку и пошла в душ.

По словам Сергея, начальника охраны Петра Евгеньевича, который подвозил Лану, «квадрат Малевича наоборот» ей удался, и синяк с ссадиной почти не было видно. Разве что смотреть на достаточно близком расстоянии. Тоналка, очки в пол-лица и спадающие локоны сделали свое дело. Это приободрило, и она, надеясь не встретить никого знакомого или знающего ее, остановилась у ворот бывшей фабрики, а ныне торгово-выставочного центра «Лофт Проект Этажи», чтобы сделать первые за сегодня фотографии. Пора было снова снимать ролики для канала – с руки уже неделю как сняли гипс, да и подписчиков надо порадовать, а то разбегутся вместе с просмотрами. Нет, снимать видео здесь и сейчас, да еще с таким лицом Лана не собиралась. Может потом, если ей здесь очень сильно понравится. Напишет сценарий, позовет оператора… Ладно, что толку загадывать, когда самое время двигаться вперед сквозь гостеприимно приоткрытые ворота.

На одной из створок красовалась реклама нового сериала по бестселлеру Дерека Штаута «Озера лжи», на другой – приглашение на выставку Милы «Бродяги дхармы». Подруга редко хвалилась картинами до официального показа, потому Лана не представляла, что же ее ждет. Судя по названию, что-то философско-мистическое – любимая тема Милы, о которой она могла говорить часами. А вот когда Лана позвонила, чтобы уточнить, куда именно подниматься, услышала в ответ: «Тебя встретят» и короткие гудки. Ладно, на воротах указывался пятый этаж, оставалось понадеяться, что там сложно будет заблудиться. Потому что ждать незнакомого провожатого ей совершенно не хотелось.

И Лана пошла дальше, с удивлением отмечая, как много пришедших сюда сегодня одеты в черное. В такую жару – и черное. Нет, конечно, встречались и другие цвета, но значительно реже. Флешмоб, о котором ее не предупредили? Очень похоже на то. И чем дальше она шла, тем больше в этом убеждалась. И тем больше не хотелось идти, выделяясь белой футболкой с простеньким принтом и белыми шортами, словно маркер для привлечения внимания.

Но никто на нее не смотрел, и Лана без проблем добралась до входа и дальше к узкой лестнице. Подниматься по такой на пятый этаж не хотелось совершенно: казалось, здесь вполне легко навернуться даже на низкой платформе, что уж говорить о каблуках.

«Стоп! – второй раз за день одернула себя Лана и остановилась на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. – Дело не в лестнице. Я просто не хочу столкнуться нос к носу с встречающим меня засланцем Милы. Но ведь он максимум доведет до места и все».

Увещевание подействовало. И Лана шагнула к лестнице, но столкнулась со спускающимся парнем. И одет он, конечно же, был во все черное.

– Извините, – она посторонилась, чтобы обойти его, но незнакомец потянул ее за руку, возвращая обратно.

Оставалось понадеяться, что не придется выслушивать долгую нравоучительную лекцию под названием «Смотри, куда прешь!» Лана подняла голову, чтобы определить насколько все плохо и что делать дальше, но замерла, столкнувшись с ненавистью в черных глазах незнакомца.

«Незнакомец? – горько усмехнулся чей-то голос у нее в голове. – Вот, значит, как…»

Лана вздрогнула, и одновременно с этим парень снял с нее солнечные очки и еще больше нахмурился. Чужие теплые пальцы легли на щеку, прошлись от виска к подбородку, принялись чертить замысловатые узоры на коже. Тело окаменело, не желало двигаться, а из глубины поднималась удушливая волна паники, какой еще не доводилось испытывать. Даже вчера, когда на нее кинулась тень, она так не испугалась.

Несколько секунд растянулись в бездну времени, глаза защипало, но моргнув, Лана увидела огромные врата изо льда и пламени. Возле них поземкой вились тени. Заметив, что на них смотрят, они поднялись, преобразившись в четырехрукого синекожего великана в белых шароварах и миниатюрную темнокожую женщину в шафрановом сари.

– Смотри-ка, научилась, – рассмеялся великан. – Ями, верни ей огонь, как и договаривались.

– Ну, Яма, – протянула женщина, – она же и с чужим живет неплохо.

– Ями! – прогремел великан.

И та выбросила в Лану сгусток пламени, обратившегося на лету фениксом. И когда феникс достиг ее, то слился с телом, словно этого огня никогда не существовало. Боли не последовало, а моргнув, Лана поняла, что стоит на лестничной площадке в Лофте, а незнакомец вытирает ей слезы и что-то говорит. Не расслышала – стук собственного сердца заглушил все звуки вокруг.

«Бежать, – подумала Лана. – Надо отсюда бежать».

Ногти вонзились в чужую ладонь, парень отступил, больше от удивления, чем от боли. Но Лана не слушая, что он там ей говорит, бросилась к лестнице, рискуя с каждым шагом упасть и разбить себе колени или вообще сломать ногу. Неслась изо всех сил, словно от этого зависела ее жизнь, не обращая внимания на брошенное ей вслед имя.

Остановилась только на четвертом этаже, когда все-таки оступилась и сломала каблук, но успела ухватиться за перила и не упала, иначе к ссадине на лице добавилась бы еще одна. Лана обернулась и прислушалась – никто за ней не бежал. Хорошо. Она глубоко вдохнула и поковыляла на этаж, стараясь не наступать на поврежденный каблук. Комплекс вроде бы не просто выставочный, а торгово-выставочный, значит, самое время сменить обувь на что-нибудь более приемлемое для местной лестницы и побегов от незнакомцев.

Магазинов на этаже не оказалось, зато Лана обнаружила туалет, где и решила отдышаться, а заодно посмотреть, что с лицом. Потому что когда она шла по коридору, те немногие посетители четвертого этажа смотрели на нее со смесью жалости и презрения. К счастью, в туалете никого не оказалось, можно было расслабиться и собраться с мыслями, подумать о том, что за парень остановил ее на лестнице. Высокий – она на каблуках едва доставала ему до плеча. Одет в черный костюм-двойку, еще и рубашка с галстуком черные. И волосы с бородкой. И глаза темно-карие, почти черные, и такие холодные. Так странно. Карий ведь теплый цвет…

«Зачем он отрастил бородку?»

Лана устало прислонилась к стене и тяжело вздохнула, покачала головой.

– О чем я вообще думаю?

Вопрос ушел в никуда. А в голове уже нарисовался образ гладко выбритого незнакомца и, кажется, вымокшего под дождем.

«Я не хотел тебя напугать!»

Она вздрогнула, вдруг поняв, что именно он пытался втолковать ей там внизу. Похоже, это и был засланец Милы. Но зачем лапать ее лицо? Синяков что ли ни разу не видел? Тоже, блин, неженка нашелся! Надо было ему двинуть, чтобы себя лапал с таким же упорством.

Лана достала из сумки влажные салфетки и принялась яростно тереть щеку, желая уничтожить саму мысль о чужих прикосновениях. До нее не сразу дошло, что совсем рядом находятся раковины и краны с водой, а над ними большое зеркало.

– Дура! – выругалась она и кинула испорченную салфетку в сторону урны.

Конечно, не попала. Пришлось подходить и поднимать, понимая, что на сломанном каблуке далеко не уйдет. Еще стоит умыться – вряд ли после чужих и собственных действий от макияжа хоть что-нибудь осталось. Но когда Лана открыла кран и посмотрелась в зеркало, ничего похожего на синяк или ссадину у себя на лице не обнаружила. И можно было не вглядываться – на оттертом салфеткой участке сияла бледно-розовая кожа.

«Я не хотел тебя напугать! Только помочь! – в голове снова возник образ промокшего под дождем незнакомца с поднятыми на уровне груди руками с открытыми ладонями. – Помочь, понимаешь? Ты же, черт возьми, прыгнула!»

В висках застучало вновь взбесившееся сердце. Лана вцепилась в край раковины и замотала головой, отгоняя непрошеное видение.

– Нет, – забормотала она. – Я не прыгала! Нет! – Тут же резко остановилась и, взглянув в глаза отражению, прошептала: – Я… прыгнула… Шанкьяхти… звала меня…

В струящуюся по дну раковины воду упали капли крови. Лана удивленно уставилась вниз, потом провела рукой под носом – кровь была ее. Но испугаться не успела – виски пронзила острая боль, и она, зажав голову руками, опустилась сначала на колени, потом и вовсе легла на пол – сил держаться на ногах не было. Крепко зажмурилась, но перед глазами все равно проносились страшные и непонятные видения.

Вот аморфный огненный монстр улыбается ей и машет наспех отращенной рукой…

Гладко выбритый незнакомец за ноутбуком просит не отвлекать его от работы…

Синекожая девушка испуганно отдергивает длинный, слегка выгнутый нож, по лезвию которого стекает алая кровь вперемешку с черным ядом…

Ян лет восьми прижимает ее к себе и уговаривает не смотреть…

Похожий на высушенную мумию старик говорит Петру Евгеньевичу: «Умрет одна – умрут обе. Я огласил условие, дальше решай сам».

Боль усиливалась. Видения сменяли друг друга, не давая как следует рассмотреть их, не то чтобы понять. Лана уже не пыталась сдерживать стоны, превратившиеся в крики, на которые никто не реагировал, хотя на этаже еще были люди. Но когда боль стала совершенно невыносимой, все неожиданно прекратилось.

Лана успела сделать вдох, когда осознала, что больше не лежит на полу в туалете, а стоит на покрытом пеплом холме. Она снова вернулась в прошлое и была теперь маленькой шестилетней девочкой, которая смотрела на черноволосого подростка, стоящего на коленях рядом со входом в одну из вероятностей. Ему досталась череда не по возрасту, и вряд ли там ждало что-то хорошее. Но мальчик не собирался сдаваться и уже поднимался, чтобы войти в новую вероятность и вылететь оттуда спустя пару минут. Упрямый, но такой потерянный. Совсем как Ян, когда ему в очередной раз доставалось от пьяного отца.

При воспоминании о брате, сердце Ланы болезненно сжалось, и она шагнула навстречу мальчику. Но горячая ладонь ее спутника легла на плечо, останавливая.

– Я хочу помочь. Он не выберется сам – слишком рано попал сюда.

– Никто не получает ношу не по силам, – промурлыкал голос у нее за спиной, но рука исчезла.

Лана сделала еще шаг вперед, но мальчик уже исчез в вероятности, и ей ничего не оставалось, как ждать.

– Видишь? – продолжал голос. – Он не сдается и не примет помощь от такой малявки, как ты. К тому же, если ты уйдешь по той дороге сейчас, лишишься моей защиты. Пока не позовешь…

– Пока не позову? – переспросила Лана, не до конца понимая, о чем речь.

– Да, пока не позовешь. Не позовешь меня. Но если уйдешь с ним, то и звать будешь уже его, пока не откажешься. Но я тебя сотворил и знаю, что не откажешься. И пусть эта жизнь для тебя первая, ты не можешь не понимать, что порой один выбор накладывает отпечаток на все последующие, перекрывая их.

Не понимала. А мальчик уже вылетел из портала и в отчаянье молотил кулаками землю, матерясь одновременно на двух языках, одним из которых был русский. И сейчас еще сильнее походил на Яна, потому Лана больше не раздумывая бросилась к мальчику, преградив собой вход в новую вероятность. Он уже поднялся и не глядя отстранил Лану со своего пути, но она вцепилась ему в руку и умоляюще заглянула в глаза.

– Помоги мне! – неуверенно начала она: просьба о помощи была единственным, что запомнилось из наставлений спутника.

– Что? – мальчик перевел на нее удивленный взгляд, словно только что заметил.

– Мне нужна помощь… твоя.

Свободной рукой она показала на астральную тропу, по которой можно было безопасно вернуться в реальный мир, и при этом попасть в собственное тело. Мальчик недоверчиво проследил за ее жестом и нахмурился. Лана, испугавшись, что он сейчас оттолкнет ее и уйдет в череду вероятностей, старательно шмыгнула носом, сделав вид будто собирается расплакаться.

– Мне надо туда, но я боюсь идти одна. А кроме тебя тут никого нет. Ты же мне поможешь? – она низко склонила голову, чтобы он не заметил ее обман, и еще раз шмыгнула носом.

Показалось, молчание длится вечность, но мальчик вздохнул и погладил Лану по голове.

– Ладно, – сказал он и опустился перед ней на одно колено, чтобы заглянуть в глаза. – Провожу. Как тебя зовут-то?

– Лана…

Его глаза расширились от удивления, рука чуть сильнее сдавила ее руку, но мальчик сумел совладать с собой и переспросил:

– Лана?

Она кивнула и увидела, как его губы расплываются в горькой усмешке, вздрогнула, но его рука уже легла на ее плечо и успокаивающе погладила.

– А, прости-прости, – улыбнулся он уже нормально, – не хотел тебя напугать. Ты, значит, Лана? Красивое имя. А я…

Его ответ потонул в грохоте, будто кто-то неподалеку крушил стены. Лана очнулась, но не спешила открыть глаза. Лицо лизнули, потом в щеку уперся влажный нос в обрамлении пушистой шерсти, толкнул, призывая проснуться, снова лизнули.

Лана в ужасе шарахнулась в сторону, выставив перед собой руку. И когда облизали уже пальцы, поняла, что есть ее никто не собирается. Вот только было непонятно, где она и что произошло, а царящая вокруг тьма лишь усиливала тревогу. Последнее, что Лана запомнила, был приступ очень сильной головной боли, свалившей ее на пол туалета выставочного комплекса Лофт «Этажи». Оставалось понадеяться, что вокруг все еще привычный мир, а тьма – всего лишь следствие отключения электричества. А песик… Ну, кто-то в панике убегал из туалета и забыл бедную собачку. Никтофобия – вполне себе объективная причина.

Она поднялась и на плохо слушающихся ногах доковыляла до стены, на которую оперлась и сняла туфли. Был, конечно, риск напороться в темноте на разбитое стекло, но понадеялась на удачу. Попыталась по стене добраться до выхода и, кажется, пошла не туда, потому что песик мяукнул и, уцепившись за туфлю в ее руках, потащил в противоположную сторону. Лана, не до конца пришедшая в себя, повиновалась и вскоре нашла дверь. Та легко поддалась, одарив тусклым светом ламп, вместо ожидаемого солнечного света. Причем лампы перемигивались, грозя перегореть с минуты на минуту. Стены были поцарапаны, местами виднелись выгоревшие участки. По полу шли глубокие трещины, между которыми валялся мелкий мусор: осыпавшаяся штукатурка, осколки кирпичей и стекла. Лана проследила за направлением трещин и обернулась обратно, откуда пришла. Даже такого света хватило, чтобы понять: трещины и повреждения расходятся от того места, где совсем недавно лежала она сама.

– Только не говорите мне, что я тут собственный Silent Hill организовала…

Песик снова мяукнул, привлекая внимание. Да, это и впрямь был песик, похожий на фокстерьера, но крупнее и с рожками, а еще синий. Заметив ее взгляд, он приветливо помахал хвостом и повернул голову, указывая направление. Вроде бы собаки являлись проводниками в загробный мир… Ладно, в этом кошмаре проводник ей действительно понадобится, и Лана решилась довериться странному мяукающему псу. И вскоре он вывел ее к лестнице.

Последняя оставляла желать лучшего. Если по этажу, несмотря на мусор, еще как-то можно было пройти, то спуститься по лестнице вниз уже нет – через три ступеньки от площадки шел обвал. Лана посмотрела наверх, убедилась, что все ступеньки целы, и пошла вслед за ускакавшим вперед псом. По идее, на пятом этаже выход на крышу, а значит, там должна быть пожарная лестница. Наверное.

А еще на пятом этаже была Мила…

– Надеюсь, с ней все в порядке.

Этаж к таким надеждам не располагал – как минимум потому, что сам почти превратился в крышу. Что стало с настоящей крышей, Лана не знала, а представить боялась – отчасти из-за трещин, расходящихся от места, где она упала, отчасти из-за крови и других разлитых жидкостей, которые она увидела здесь. Перегородки, если они и имелись, теперь оказались сметены, стекла окон на сохранившейся несущей стене – выбиты и рассыпаны мелкой крошкой по полу. Нет, крошева было больше, значит, это еще какое-то стекло. Вот уж где легко порезать ноги! Но пес ее опасений не разделял и, не дождавшись, что она сама пойдет дальше по этажу, осторожно схватил за запястье и потянул.

– Ай! – Лана подалась вперед и чуть не упала, едва сохранив равновесие. – Да подожди ты! – цыкнула она на него, тот потупил взгляд и виновато отступил. – Что-то мне подсказывает, что отсюда лучше уйти. Чем скорее, тем лучше.

Но разворачиваясь к лестнице, она заметила в стороне, куда тянул ее пес, замершую синекожую девушку из видения. Та, поняв, что ее обнаружили, размеренно заговорила на незнакомом языке и протянула к Лане руку. Лана остановилась, не зная, что делать. Песик призывно замяукал, показывая, куда, по его мнению, надо бежать. Девушка продолжала говорить, и некоторые слова становились понятны, хотя язык оставался все тем же.

– Домой… – разобрала Лана. – Возвращайся с нами домой.

Домой? Ноги сами шагнули вперед, но сзади кто-то схватил ее за талию и, подняв в воздух, понес в сторону выбитых окон. Синекожая закричала, призывая на помощь. Пес шипел вслед. Лана посмотрела на державшие ее руки – человеческие, загорелые, скосила взгляд в сторону, пытаясь рассмотреть не то спасителя, не то похитителя, и сердце рухнуло в бездну отчаянья. Там, за спиной удерживающего ее человека, распахнулись черные крылья, такие же, как у маньяка. Такие же, как у ее смерти.

Показалось, что сердце от ужаса прекратило биться, тело окаменело. И только губы продолжали упрямо шептать: «Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне».

– Ну, конечно, помогу, – пообещал чей-то насмешливый голос. – В конце концов, я долго этого ждал.

Из ниоткуда к ней потянулась огненная рука, и Лана, не задумываясь, за нее уцепилась.

Глава 5. Неугасимый огонь

Яна начало напрягать то, что его, шутя, перетаскивали то на выставку, то обратно. Интересно, у творцов со всеми такие «салки» работают, или просто ему не повезло? Спросить Милу напрямую, что за дела, не позволяла совесть. Или жалость к этой хрупкой нервничающей девушке, расстроенной из-за сорванной выставки, к которой она долго готовилась. Поняв, что Ян никуда не побежит сломя голову, Мила отсела от него на диванчик и принялась теребить браслеты на запястье, бездумно глядя в стену. Да, в ту самую стену, на которой еще недавно висела доска с жертвами маньяка. Ян прекрасно понимал, что опасность на выставке совсем другого рода, но не представлял, какого именно. Неизвестность бесила. Больше всего на свете он не любил неизвестность, ожидание и собственное бессилие. И вот сегодня словил комбо.

Кажется, что-то такое уже было, когда он в последний раз получил от отца по лицу и упал, ударившись головой о косяк. В тот день ему показалось, что отец замахнулся на Лану, и просто не мог не вмешаться. И не пожалел о своем поступке, даже когда расплывающийся от боли и слез мир показал ему, как на голову насмерть перепуганной сестренки ложится тяжелая мужская рука и гладит по волосам. Даже когда услышал, как отец просит у Ланы прощения.

О том, что отец умер, Яну сообщили только после выписки из больницы, где он целый месяц пролежал с сотрясением мозга. Ходили слухи, что Виктора Смирнова убили на глазах у дочери, но Лана ничего не помнила. Не удивительно – такой шок для семилетнего ребенка. И хотя Ян помнил, что сестра была единственной, кого отец не трогал, он не испытывал к ней ненависти и ни капли не жалел, что в тот день попытался ее защитить. Он и сейчас предпочел бы выйти против непонятного «опасно», вместо того, чтобы мерить шагами чужой кабинет. Кабинет, когда-то принадлежавший его отцу.

Хлопнула дверь, и едва не сбив Яна с ног, в комнату ворвался Сеня, успевший переодеться в черное. Правда, в его случае это были всего лишь джинсы и футболка с символикой группы «DrugMetal». Неплохая группа, кстати. Их, кажется, Лана слушает. От воспоминаний о сестре чувство собственной беспомощности накатило с новой силой, и Ян так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.

– Не укусит, – вздохнула Мила, отвечая на немой вопрос Сени.

– Точно? А то я даже не знаю кто страшнее – Ян или векш, который сегодня запустил в меня копьем. Ну, знаешь, эти их… с дымящимся хвостом… энергетические такие… а! Джахар бхаала!

Но никто не оценил способность Сени разбираться в неведомом оружии. Ян понятия не имел, что за векши такие, и в какой компьютерной игре водятся. Мила и вовсе после его реплики спрятала лицо в ладонях и затихла. Плачет? Ян уже собирался проверить и в случае чего утешить, но Сеня оказался быстрее. Присел рядом с девушкой на корточки и, убрав одну из ее рук, заглянул в глаза.

– За картины переживаешь?

– Да в бездну ваши картины! – обозлилась Мила.

Нет, она не плакала, но Ян почему-то не был этому рад.

– Ну, примерно туда они и попали, – обрадовал чей-то голос за их спинами.

Все трое одновременно обернулись на высокого бородатого мужчину, покрытого толстым слоем пепла. Несмотря на столь плачевный вид, его карие глаза смеялись. Убедившись, что его как следует рассмотрели, он стряхнул с груди часть пепла и на грязно-черной футболке нарисовал огненный символ. Тот вспыхнул, разошелся по телу, возвращая одежде, коже и рыжим волосам чистоту. После чего мужчина перевел взгляд на Милу и трагично объявил:

– Прости, крошка, я бы спас твои картины, но, когда начала падать крыша, твой благоверный спалил все к чер… то есть, во славу бога нашего Огня. Такие дела.

Мила протяжно вздохнула, почти всхлипнула и вновь обхватила голову руками. По ее реакции Ян понял: все сказанное новоприбывшим – правда. Он замер, пытаясь выбрать что делать: выпытывать у бородача подробности или успокаивать Милу. Выручил Сеня, который как бы невзначай спросил:

– То есть Дэн шарахнул по падающей крыше «Стеной Огня», после которой, как известно, даже пепла не остается, но ты, как та свинья, все равно грязь нашел?

Рыжий и бровью не повел, сделав вид, что отряхивает футболку от несуществующих пылинок, а заодно хвастался прокачанной бицухой.

– Арсений-Арсений, ты без году неделя как прошел обучение и станешь утверждать, что видел «Стену» в принципе? Не то, чтобы в исполнении Дэна.

«А вот и не подеретесь» – устало подумал Ян.

– Дэн в «Крещатике» номер спалил, когда Сеня в череду вероятностей провалился, – пояснила Мила, не поднимая головы. – Ванька, а почему крыша упала?

Тот, найдя благодарную слушательницу, прошел к дивану и, усевшись рядом с Милой, закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что сейчас будет вещать. Не дали – только Иван открыл рот, как в кабинете на том же самом месте, где недавно стоял он, появился Дэн в охапку с беснующимся существом. По бледной коже существа струились красные трещины, напоминающие вулканические разломы, по дну которых струилась пылающая огнем кровь. На лысой голове вкупе с закатившимися глазами, смотревшими на мир мутно-алыми бельмами, разломы смотрелись особенно жутко, но в тоже время естественно. А простенькие шорты, бывшие когда-то белыми, и футболка в копоти, крови и разводах наоборот казались лишними. Особенно принт на последней в виде контура мужской головы с приставленными к виску пальцами, изображавшими пистолет.

«Все в твоей голове, Нео, – прочитал Ян. – Ты и есть Матрица».

Сердце ухнуло вниз, разбившись вдребезги. Ян шагнул к новоприбывшим, но его перехватил Сеня, хлопнув ладонью по плечу. Делать новый шаг тело отказалось, только губы прошептали на выдохе:

– Лана…

Для того, кто захватил тело его сестры, шепот показался призывным криком. Лана мгновенно вырвалась из цепких объятий Дэна, вскинула руку. С ее пальцев сорвалось густое ржавое пламя, похожее на магму. Пламя летело прямиком к Яну, который не мог и пальцем пошевелить, а судя по предостерегающему крику Милы, после столкновения шевелить уже будет нечем. Перед глазами мелькнула черная вспышка, Яна толкнули к дивану, а на его месте тут же материализовался Дэн, левой рукой поймал магму и стряхнул на пол уже пепел. От следующего удара он закрылся крыльями, а потом кинул в Лану светящуюся золотую ловушку и сам бросился следом. Яну ничего не оставалось, кроме как смотреть, как парень выше и сильнее его сестры никак не может ее утихомирить, несмотря на обилие золотых рун. Огонь из разломов на коже Ланы всякий раз сжигал их, норовя поджечь и кабинет тоже.

Впрочем, в итоге у Дэна получилось уложить Лану на пол в центр большой светящейся руны. Ян снова дернулся к сестре, но его снова оттолкнули. В этот раз Мила. Она подскочила к голове Ланы, принялась чертить на висках синие закорючки и обводить их в круги. Лана затихла, разломы на ее теле стали блекнуть, глаза медленно закрываться. Но Дэн неожиданно оттолкнул Милу, бросив что-то резкое, чего Ян не расслышал.

– Убиваю? – непонимающе переспросила Мила. – Я только…

– Дэн, не городи ерунду! – поддакнул Ванька, кинув на пол рядом с Ланой с десяток рулонов черной ленты, покрытой разнокалиберными рыжими рунами. – У Милы магия на убийство вообще не заточена!

И опровергая его слова, тело Ланы выгнулось, разломы раскрылись еще шире, из приоткрытого рта повалил черный пар. И снова Дэн среагировал быстрее остальных: одну руку просунул Лане под голову, второй задрал ей футболку и положил ладонь на живот. Кабинет заполнило золотистое марево, в котором то тут, то там мерцали крылья бабочек.

«Мы ему мешаем, – осознал вдруг Ян. – Мы все ему только мешаем».

Но тому, что захватило тело Ланы, в первую очередь мешал Дэн. И как только жизни этого существа перестала грозить опасность, оно вновь начало бесноваться. Правая рука попыталась убрать руку Дэна с затылка, левая впилась ногтями ему же в щеку, прочертив по ней четыре глубоких борозды. Дэн выругался и попытался перехватить замахнувшуюся для нового удара руку, но одновременно с этим, стирая остатки руны на полу, с громким шипением вспыхнул огонь.

Воздух стал обжигающе жарким. На стенах проплешинами начала лопаться краска. Совсем рядом треснуло стекло. Загорелась папка с бумагами на столе в углу, за ней и сам стол начал дымиться.

– Прямо как на выставке, – пробормотал Сеня и посмотрел на Ваньку.

Тот задумчиво кивнул и поправил:

– Только без огня. Зря Дэн девчонку сюда притащил – по коже и так сразу было видно, что она выгоревшая. Такие все равно долго не живут.

И Яну вдруг захотелось его ударить. Совсем как в детстве, когда он, не задумываясь, вступал в драку с любым, посмевшим сказать недоброе слово или бросить косой взгляд в сторону его сестры. Потому что тогда если и было ради чего жить, так это Лана. Потому что не было ничего больше, не отравленного ядом отца, не пропитанного горькими слезами матери. Потому что больше вообще ничего не было. Вот только драка сейчас – пустая трата времени. Сначала сестра, а волосы на бороде рыжему можно и потом подергать.

Не совсем понимая, что он делает, Ян шагнул к объятой пламенем парочке и, схватив сестру за руку, потянул на себя. В лицо пахнуло жаром, собственную руку обожгло, но Ян не только не отпустил Лану, но и потянулся за второй ее рукой.

– Ты идиот? – спросил Дэн, тем не менее, воспользовавшись его помощью и принявшись чертить на полу новую золотую руну.

– Еще какой, – сквозь зубы прорычал Ян и попытался усмехнуться.

Дэн чертил руны быстро, не только основную на полу, но еще несколько в воздухе и одну на животе Ланы. Дышать стало немного легче, а руки, удерживающие сестру, почти не жгло. Одновременно с Дэном, свои руны в воздухе принялась чертить Мила, и пожар вскоре потух. И несмотря на то что Лана еще пыталась сопротивляться, Дэн сумел обмотать черной лентой ее левую руку. А когда закончил с правой – сестра почти пришла в норму, если не считать сгоревших дотла волос, бровей и ресниц. Ничего, еще отрастут.

– Ян, отпускай, – приказал Дэн, принявшись обматывать Лане ногу. – Мила, вылечи парня, пока действие «Золотого тумана» не закончилось, и он не взвыл от боли.

Ян с удивлением посмотрел на свои руки – они были покрыты жуткими волдырями, а местами и вовсе опалены до мяса. Но сил, чтобы бояться, не осталось, удивляться тоже, поэтому, когда рядом присела Мила, он просто протянул к ней ладони. Мила, закусив губу, мотнула головой, словно мысленно приказала себе собраться.

– Сенечка, – позвала она слишком ласково, чтобы это не показалось подозрительным, – если холодильник не сгорел, достань «суповой набор» и аптечку с мазями. Если сгорел, то можно все тоже самое у Ольги на пятом уровне взять. Она, вроде бы, тебя убивать больше не собиралась. А ты, – она повернулась к Яну, – спать, наверное, хочешь?

Ее прохладные пальцы легли на щеку и заскользили по ней, поглаживая. И Ян вдруг вспомнил, что и правда не спал больше суток, а потому кивнул. Глаза закрылись сами собой и больше не собирались открываться. Падая, он качнулся назад, но его заботливо подхватили, и голос, похожий на голос отца, недовольно спросил:

– И в чью светлую голову пришла идея заставить парня держать провалившуюся в череду вероятности выгоревшую?

Ответом было нестройное «он сам» от Сени с Ванькой, и одновременно с этим почти неслышное Дэна:

– Она вернула огонь, Макс. И синекожая сука вернулась за нею.

Глава 6. Демон Максвелла

Долина утопала в густом тумане, из-за которого на расстоянии вытянутой руки все терялось в серо-молочной дымке. Под босыми ногами Ланы хлюпало: то ли обильная роса, то ли недавно прошедший дождик, и она успела не один раз пожалеть о неудачном выборе обуви для выставки. Прилетевший в лицо ветер заставил вздрогнуть и поежиться от холода, но принес с собой звук гонга, а значит, впереди было еще что-то, помимо бесконечного тумана. Лана обхватила себя за плечи, потерла их, пытаясь согреться, потом решительным шагом направилась на звук.

Картинка сменилась неожиданно, словно механизм игры посчитал ее действия верными и прогрузил следующую сюжетную локацию. Поначалу показалось, что перед ней грот, но вскоре все прояснилось, и она увидела каменную кладку и стоящего в арке Будду. По бокам от статуи располагались вазы с лотосами, впереди – округлая подставка для свечей и благовоний. Принюхалась, но ничего не почувствовала, провела рукой над пламенем свечи – результат тот же. Получалось, что она одновременно существовала и нет, как призрак… Или это всего лишь сон? В пользу последнего говорила быстрая смена мест действия, где Лана никогда не бывала в реальности. И если сны – привет сознанию от бессознательного, то, может именно здесь ее ждет подсказка о том, как вернуть память?

Лана, решив не паниковать раньше времени, осмотрелась и обнаружила справа от арки кое-что интересное: на отполированном до блеска полу сидел пожилой монах и чинно выводил на бумаге иероглифы. Он делал небольшой росчерк кистью, отводил ее в сторону, любовался получившейся линией, проводил новую – и так по кругу. Движения были настолько плавными и грациозными, что старческие пятна на руках и лысой голове казались нарисованными. Но Лана откуда-то знала, что старику уже минуло больше сотни лет, и он давно хотел бы оставить этот мир, вернувшись в Колесо Сансары. Перед монахом сидел черноволосый подросток и хмурил брови, с каждым мазком кисти становясь все мрачнее и мрачнее.

– Это бред! – не выдержал мальчик и вскочил на ноги. – Бред, понимаете?! А учиться я как по-вашему должен?

– Учителя смогут навещать тебя здесь. Они будут творцами, чем не всякий ребенок может похвастаться.

Монах закончил выводить иероглиф, отложил лист в сторону и взялся за новый. Он был невозмутим и сосредоточен, в то время как подросток в ярости сжимал кулаки. Но стоило мальчику с шипящим «Тогда!» податься вперед, как рука с кистью дернулась, нарисовала в воздухе замысловатую руну и заключила ее в круг. Руна вспыхнула золотом, полетела вперед и, припечатав мальчика по лбу, пронесла пару метров назад, опрокинула на пол. Лана охнула и кинулась к упавшему, но бессмысленность своего поступка осознала, лишь когда встретилась с горящими яростным отчаяньем темно-карими глазами подростка. Он ее не заметил и не услышал сочувственное: «Ты там как?»

Точно, она же призрак, а значит, никому не сможет помочь. Она вздохнула и полетела прочь.

Декорации сменились. Босые ноги снова хлюпали по лужам куда глаза глядят, а глаза дальше носа ничего не видели из-за тумана. И звук гонга, как ориентир, исчез. И ничего не менялось, словно она стояла на месте.

– Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее, – вспомнилась мудрость от Льюиса Кэрролла.

И она побежала, боясь в итоге налететь на дерево или стену, но ничего такого не случилось – случился обрыв, огражденный хлипким забором из низеньких столбов и пары реек, зато по всему периметру. Он-то и остановил Лану, представив взору спускающееся вниз ущелье с текущим по дну ручьем. Упадешь с такого – все кости переломаешь, чего ни в коем случае не хотелось бы прочувствовать на собственном опыте. Она отошла подальше от края и осмотрелась. Конечно же! Разве могло быть иначе? Перед обрывом стоял давешний мальчишка, и кожа его была полностью покрыта сияющими рунами, похожими на полученную от монаха ранее. Какой непоседа оказался – уже столько раз наказали! Лана почему-то улыбнулась и крикнула:

– Эй, ты же не прыгать отсюда собрался?

Мальчик вздрогнул, сделал пару шагов назад и только потом, обернувшись, прошел сквозь нее взглядом, остановившись на ком-то, стоящим позади. Она обернулась следом и заметила кучку подростков, пришедших с явно недобрыми намерениями.

– Спорим, не подеретесь? – риторический вопрос сорвался сам собой, хотя на это сейчас ни один миротворец не поставил бы.

Но увидеть развязку Лана успела, так как оказалась по ту сторону экрана, который все отдалялся и отдалялся, унося прочь хмурого темноглазого подростка и его противников.

– А кто тебя нашел? А я тебя нашел! – засуетилось рядом бурлящее рыжим аморфное тело, без глаз, но со ртом, а потому довольно болтливое. – А кто тебя нашел? А я… Ой, да не переживай ты за Дениску! Он потом сдачи давать научился. Не без волшебных пенделей, конечно, но! Главное ж результат! Как у нас сейчас с тобой! Почему? А потому что я тебя нашел!

Лана сидела на полу, поджав под себя ноги, и думала, можно ли называть это полом. Далеко вниз, вверх и в стороны в темноте висели плоские экраны с видеозаписями, своим интерфейсом напоминающие YouTube. Но их наличие не мешало сидеть и наблюдать за мечущимся в радостном припадке рыжим существом.

– Я – гений! – орал рыжий, с удовольствием булькая огненными пузырями своего тела. – Я, мать вашу, криворукий чертов гений! Аха-ха-ха!

Лана уже пыталась заговорить с ним и даже хвалить, но ему было не до нее – он был слишком счастлив. Тогда она попыталась посмотреть, чего же показывает местный YouTube, но стоило ей приблизиться к экрану, как тот улетал, перемешиваясь с остальными. И картинки мелькали, мелькали, не давая запомнить отрывок увиденного. В итоге ей надоело, и она уселась по-турецки, подперев подбородок руками. Эта тактика оказалась самой удачной: рыжий успокоился и подлетел к ней, не переставая радостно пузыриться.

– Я ведь и не надеялся, что сработает! Не, у мелкого, конечно, глаз-алмаз! Столько дельного уже усмотрел! Но тут… Мы ж самое страшное показать показали, а ты – ни-ни. А тут опачки! И испугалась! И позвала! А главное, кого испугалась-то! Поняла ж, кого, да? Поняла же?

Лана ошарашенно помотала головой.

– Да ладно? – губы рыжего выгнулись в недоверчивой улыбке, и несколько пузырей лопнуло с разочарованным «ууу».

– А кого?

– Так Дениску же! Сейчас.

Рыжий поманил одно из окон и, когда оно подлетело, вытер его бурлящей когтистой рукой. Экран засиял и выдал изображение незнакомца, с которым Лана столкнулась на лестнице. Дело происходило в круглой комнате, выкрашенной в черный, на стенах, полу и потолке перемигивались рыжие руны. В центре комнаты стоял квадратный ритуальный камень – черней и в то же время ярче всего остального. На камне лежала девушка, укрытая черным саваном все с теми же рунами. Парень прошел к камню, откинул часть ткани и, склонившись над телом, провел рукой по светлым волосам.

– Поверни камеру! – Лана вскочила на ноги и подалась вперед. – Эй! Я знаю, что ты можешь! Поверни камеру!

– Да пожалуйста, – рыжий деланно развел руками, но камера повернулась, показывая лицо девушки – лицо Ланы.

– Какого?! Эй! Что он собрался делать?

– Не собрался – уже. Страдает…

Лана недоуменно посмотрела на монстра, тот снова развел руками. Да, четкого ответа от него явно ждать не стоило, потому она снова повернулась к экрану. Незнакомец, склонившийся над ее телом там, в черной комнате, не выглядел страдающим, скорее задумчивым. Его пальцы осторожно гладили Лану-на-камне по щеке, и на краткий миг ей показалось, что она чувствует прикосновение его теплых рук. Эти руки… это он держал ее там, на пятом этаже, а за его спиной развевались черные крылья.

– Так он меня все-таки убил, – пробормотала Лана, но злости на незнакомца не было.

– Чего? – возмутился рыжий и показательно покрутил пальцем у предполагаемого виска. – С чего вдруг Дениске тебя убивать?

– Ну там, – невпопад пояснила она, – на выставке… И крылья у него черные…

– Железобетонный аргумент! Вот ты ответила, и я ка-ак все понял! Вот прям совсем все! Даже теорию струн! Прикинь?

Но на провокацию она не повелась, и монстр, горестно вздохнув, заговорил:

– Во-первых, никто тебя не убивал. Ты пока что всем живая нужна. Во-вторых, в случае с Денисом надо другие глаголы с «ил» использовать: схватил, утащил, защитил, – рыжий хотел сказать что-то еще, но вдруг застыл с открытым ртом и задумался, потом махнул рукой: – А не, это на «ит».

– Расчленит? – уточнила Лана и получила ощутимый хлопок огненной ладонью по лбу.

– Совсем больная, да? Вот знал я, что нельзя тебе маньяка показывать, знал же! Но как тебя еще пугать надо было? А, ну да, Дениской же…

Вот Дениска-то ее как раз и напугал, в отличие от маньяка. Если незнакомца на лестнице действительно звали Денисом, а рыжий не был рожден больным сознанием Ланы и говорил правду. Она снова повернулась к экрану, чтобы как следует рассмотреть напугавшего ее до рыжего монстрика парня, и увидела, как тот склонился к ее лицу, лицу Ланы-на-камне.

Щеки вспыхнули, не то от смущения, не то от гнева. Она развернулась к чрезвычайно довольному монстру и, ткнув в него пальцем, спросила:

– Ты всемогущ?

– А то, – подтвердил рыжий, гордо выпятив грудь.

– Верни меня обратно в тело! Я этому твоему Дениске!..

Что именно она ему сделает, Лана пока не придумала, но справедливо решила, что на месте разберется.

– Чего сразу моему? – возмутился монстр. – Твоему! И потом, я, конечно, всемогущий, но не всехочущий. Это, знаешь ли, совершенно разные вещи! Не для того я тебя в череду вероятностей тянул, чтобы возвращать ради идиотского желания побить Дениску. Побить его ты всегда успеешь.

Лана замерла, пытаясь понять, что все это значит конкретно для нее. Рыжий в свою очередь обернулся к экрану, на котором Дениска перестал играть в принца из «Спящей красавицы» и накрыл Лану-на-камне обратно саваном. Монстр сочувствующе кивнул. Его когтистая лапа помахала экрану, тот послушно отдалился и затерялся среди остальных.

– Бедный, бедный Дениска, – вздохнул он.

Лана разозлилась:

– Да кто такой этот Денис?

– Владелец заводов, газет, пароходов, – продекламировал рыжий, но заметив непонимание на лице Ланы, сказал: – Творец, прошедший не только череду вероятностей, но и Лабиринт Смерти. Или тебе фамилию, имя, отчество, размер сапог и где он был в ночь с пятого на двадцатое рассказать? – Когда Лана покачала головой, кивнул и продолжил: – Но в отличие от меня, он далеко не всемогущий. Потому что я кто?

– Мать вашу, чертов гений? – процитировала Лана, намеренно опустив «криворукий».

Рыжий довольно хмыкнул.

– И это тоже. Но в первую очередь я – Демон Максвелла.

– Почему Максвелла? – удивилась она и, предчувствуя долгую нравоучительную лекцию, уселась обратно на «пол».

– Ну… Я как-то больше по науке загоняюсь, чем по религии. А раз уж назвался демоном, то и имя надо звучное, не находишь? Все эти Везельвулы, Бафометы и прочие Азазеллы чересчур пафосные и безумные, чтобы брать себе их имена. Они ж чего хотели? Уничтожить всех человеков! А с кем я тогда играться буду? А вот Максвелл, он – молодец! Он своего демона для дела выдумал, с пользой, значит. Ну вот, я и решил, что буду Демоном Максвелла! Энтропию улучшать… Ты, вообще, про законы термодинамики слышала?

Не к месту вспомнился мем: «Первый закон термодинамики – никому не говорить о законах термодинамики!» Вряд ли рыжего устроит такой ответ, поэтому Лана старательно покачала головой.

– Только ньютоновское «все тела во вселенной притягиваются друг к другу».

Уголки губ демона опустились. Пузырьки выдали разочарованное «ээээ».

– А дальше?

– В смысле дальше? – не поняла Лана.

– Все тела во вселенной притягиваются друг к другу – это для ванилек или озабоченных. Ты весь закон говори.

– Стой-ка! – разозлилась девушка, не желая причислять себя ни к первым, ни к последним. – Если я не знаю физику, это еще не значит, что я глупая. И вообще! Ты мне тут зубы не заговаривай! Ты меня зачем сюда вытащил и обратно не отпускаешь?

Рыжий замер. Даже пузырьки, которые, казалось, жили своей жизнью, молчали. Но стоило Лане подумать, что она погорячилась, монстр ожил:

– Твоя правда. Я тебя не просто так сюда притащил. Я тебе показать кое-что хочу, чтобы повысить шанс выживания видов. И лучше до того, как эти умники соберутся провести ритуал. Поверь мне, без ритуала будет гораздо лучше. Вон, даже Дениска ритуала не хочет. И я не хочу. А череда вероятностей… Ты же храбрая девочка, да, Лана?

– Вообще, череда вероятностей – все вокруг. Но в каждое окно соваться – бессмысленно и беспощадно. А потому с помощью вот этой руны, – крючковатый палец с загнутым когтем быстро нацарапал на футболке Ланы сложный узор и заключил его в круг, – с помощью нее ты попадешь только в ключевые моменты, которые можно и нужно изменить. Ты ведь понимаешь, что главное слово «изменить»?

Лана согласно кивнула.

– Молодец, – рыжий ободряюще улыбнулся и продолжил. – Дениска вон как неизбежное воспринял. Хотя у него совсем другая мотивация… к-хм…Отвлекся. В общем, проходишь и запоминаешь… И не истеришь – это пустая трата времени. За последней вероятностью сразу попадешь в свое тело. Но! – когтистый палец трагично дернулся вверх. – Но ты вспомнишь только то, что увидела в вероятностях, а не вне их. И вспомнишь не сразу.

Лана перестала кивать, как китайский болванчик, на каждое предложение демона и удивленно посмотрела на него.

– То есть не сразу?

– Ну я же говорил! Человеки – существа хрупкие! От всего сразу у тебя мозги спекутся. Поверь мне, подобный эксперимент уже был. Так что ты события посмотришь, я эти воспоминания соберу, конвертирую нужным образом и вышлю тебе обратно… почтой России. Ахахаха.

– Да хоть голубиной, – нахмурилась девушка. Ее начало потряхивать. Хотя стоило бы удивиться, почему не затрясло раньше.

– Ладно. Выбирай с чего начать.

Демон поманил несколько окон, и те послушно загорелись начальным кадром. На одной шел дождь и виднелось старое кладбище, похожее на то, где был похоронен отец Ланы. На втором экране люди, словно сошедшие с обложек модных журналов, веселились на вечеринке. На третьем из душа струилась горячая вода. Четвертый, пятый, десятый… Лана ходила от одного к другому, желая для начала выбрать простой и относительно безопасный.

– Ты в них не умрешь по-настоящему, – успокоил демон, без зазрения совести читающий ее мысли. – Если тебя там вдруг убьют, автоматически перенесешься в следующий экран.

– Хорошо. – она кивнула на темно-серый коридор с развешанными по стенам черно-белыми фотографиями ночных городов: – Вот с этого.

– Уверена?

Лана кивнула.

– Окай.

Демон щелкнул пальцами, и она очутилась в том самом коридоре. И теперь не просто босая, а в чужой белой футболке на голое тело. Мужской футболке.

«Здорово, – подумала Лана. – При условии, что в череде вероятностей меня ждет смерть, я, кажется, переспала со своим убийцей. – Посмотрела на футболку и, не обнаружив на ней ничего интересного, даже принта, протяжно вздохнула: – Он еще и скучный!»

Она обернулась и с сомнением посмотрела назад, где коридор разветвлялся в стороны. Слева горел свет, намекая, что она пришла оттуда. Проверять не хотелось: вдруг ее будущий убийца не наигрался в героя-любовника? Да и совсем рядом была дверь, которая вполне могла вести к спасению.

Лана нерешительно повернула ручку – оказалось не заперто – и потянула на себя. За дверью обнаружился мрачный кабинет с тяжелой массивной мебелью. Окон не было, но света из коридора хватило, чтобы осветить хрупкую женскую фигуру в кресле для посетителей. Заметив Лану, она встала и вышла на свет. Ей оказалась Мила.

– Ты меня почти напугала, – улыбнулась Лана и шагнула подруге на встречу.

– Я? – наигранно удивилась Мила. – Это ты меня пугаешь. Читать такое в наше время…

Она осуждающе покачала головой, потом вернулась к столу и что-то с него забрала.

– Вот, полюбуйся.

В Лану прилетел тонкий томик, она машинально поймала и развернула обложкой к себе. «How to pick the perfect name for your baby» гласило название, но у ребенка под ним кто-то выскреб ногтем глаза и прочертил глубокую борозду на шее.

– Ты еще полистай, – предложила подруга, и Лана поняла, что вот этого как раз делать не стоит.

Книга выпала из рук, сама Лана шагнула обратно в коридор и продолжала отступать, пока не уперлась спиной в стену. Мила медленно шла следом, и чем ближе она подходила, тем заметнее становились пульсирующие синие линии на коже подруги. Но только кожей дело не ограничилось: волосы тоже сменили свой цвет на зеленый, а на голубом платье по рукавам и груди расползались алые пятна крови. Заметив, что глаза Ланы задержались на них, Мила зло усмехнулась и остановилась:

– Знакомая кровь, да? Знаешь, кому из твоих родных она принадлежит?

«Ян…»

Лана дернулась и побежала в ту сторону, куда перед этим так не хотелось идти. Она знала, что Мила не будет догонять, так же, как и понимала, что та непременно настигнет. Просто решила побольше напугать этой глупой игрой в салки. И в подтверждение свет вспыхнул ярче, чтобы тут же погаснуть.

Пришлось остановиться, чтобы впотьмах ни во что не врезаться. Но рука, ощупавшая тьму впереди, наткнулась на стоящего там человека. От неожиданности Лана вскрикнула и отпрянула назад, но человек притянул ее к себе и прошептал в ухо до боли знакомым голосом:

– Тише-тише, это всего лишь я.

– Там, – всхлипнула она, но ее перебили:

– Да, я знаю. Держи.

В руки сунули телефон с включенным на нем фонариком и ключ-карту, подтолкнули в сторону ближайшей двери.

– За ней еще одна, откроешь ключ-картой и бегом к лестнице. Никаких лифтов. На первом этаже скажешь охране, что тебе нужен Мигель. Они в курсе.

– Но… – попыталась возразить Лана, совсем запутавшись в происходящем.

– Никаких «но», мы уже все обсудили.

Чужая рука отобрала у нее ключ-карту, провела по замку, вернула обратно, чтобы толкнуть Лану в открывшуюся дверь. Когда она обернулась, то увидела за своей спиной съедаемый тьмой огненный символ, не сдерживаемый активирующим кругом.

– Надо было сразу посмотреть, – вздохнула она. – Раз уж не вспомнила сама, хотя бы увидела…

Вторая дверь нашлась легко и открылась так же. Во внешнем коридоре оказалось душно: то ли дело происходило летом, то ли в какой-нибудь жаркой стране. Лана решила не тратить зря время, а найти Мигеля. Но на лестничной площадке ее ждал брат, живой и невредимый.

– Ян, – бросилась она к нему, но когда он не обнял ее в ответ, отстранилась. – Ян… По…

Воздух в легких внезапно закончился, и остатки слова вылились кровью и стекли по подбородку. Лана, не веря происходящему, снова посмотрела на брата и снова опустила взгляд на заляпанную кровью футболку. Из груди торчал наконечник обсидиантового копья, от которого по ней расползались черные линии. Лана пошатнулась вперед и упала…

Но не на пол, а лицом в лужу. Быстро вскочила на четвереньки и долго отплевывалась, пытаясь сообразить, что произошло. Над ней плакало дождем осеннее небо, омывая кресты, памятники и могильные ограды, коих вокруг оказалось великое множество. Все надписи на них были на русском.

«Новая локация, – сообразила она. – Точно. Если меня убивают, я загружаюсь в новую локацию».

Лана встала и осмотрелась, попутно соображая, чем же ей теперь вытереть лицо. О недавних событиях думать не хотелось совершенно – слишком больно, слишком страшно и вообще слишком!

– Помочь? – раздался рядом знакомый голос.

Она обернулась и увидела сидящего на чьем-то надгробии демона Максвелла. Рыжий приветливо помахал наскоро отращенной рукой и поманил к себе. Девушка подавила желание послать его куда подальше и подошла, с отвращением заметив имя на камне, где восседал паскудный весельчак. «Смирнов Виктор Васильевич» – гласила надпись.

– Специально выбирал, где жопу примостить? – зло спросила Лана, принимая у него из рук полотенце и зонт.

– Естественно, – без обиняков признался демон. – А чего это вы, Лана Вик…

– Заткнись! И никогда не смей называть меня так. Я – просто Лана! У меня нет отчества! Ясно тебе?!

– Ясно-ясно. Прям как местная погода. Кстати, о птичках. А чего ты первым делом в предыдущую локацию поперлась-то? Она ведь, знаешь, какая? Самая невероятная. Ну, в том плане, что до той вероятности еще и дожить надо будет.

Лана вздрогнула.

«До той вероятности еще и дожить надо будет» – мысленно повторила она и вскинула голову, чтобы переспросить. Но демона уже нигде не было. Только с надгробия улыбалось ненавистное лицо отца.

– Знаешь, – сказала она, глядя в глаза на портрете, такие же синие, как и у нее самой, – я очень надеюсь, что конкретно для тебя посмертия и перерождения нет. И ты лежишь там и чувствуешь, как тебя жрут могильные черви. Прямо в твоих мерзких глазах копошатся.

Наклонившись, она зачерпнула полную горсть грязи и кинула в надгробный камень. Потом еще раз. И еще. Но дождь также настойчиво продолжал все смывать.

Глава 7. Ритуал

Снился отец, каким был до того, как спился. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и баюкал на руках маленькую Лану. Его зимняя куртка с обугленным правым рукавом валялась рядом. Там же лежала курточка Яна и один ботинок, почему-то без шнурка. Сам Ян сидел на высокой тумбе, которую узкоглазый дядя назвал алтарем. Правая рука мальчика была обмотана черным атласным бинтом в оранжевых кружочках с закорючками внутри, левую дядя держал в своих сухих ладонях, и по ней струилось мягкое зеленое свечение.

Заметив, что Ян смотрит на него, отец спросил:

– Ты как, чемпион?

Мальчик задумался. Ничего не болело, только удерживаемую руку немного покалывало, как будто он ее отлежал.

– Хорошо. А мы скоро домой? Мама будет волноваться.

Папа вопросительно посмотрел на дядю, тот кивнул.

– Ура! – обрадовался Ян и за неимением возможности хлопнуть в ладоши, ударил свободной рукой по алтарю. – Ай!

От боли выступили слезы. Он попытался притянуть руку к животу, но дядя остановил его и, просунув пальцы под бинт, легко надавил на ладонь. Стало легче, потом боль и вовсе стихла. Но шевелиться все равно было страшно, потому Ян долго сидел неподвижно, затем все-таки осмелился и снова посмотрел на отца.

– Па, – тихо позвал он, – а я справился?

Тот ласково улыбнулся и кивнул.

– Да, ты молодец.

Сон таял, но голос отца снова повторил:

– Ты молодец.

Но теперь в нем звучала желчь, никак не вязавшаяся с одобрением. Ян прислушался, а голос продолжал:

– Говорил тебе: не ругайся с Дереком! Но когда это ты меня слушался? Теперь Конклав Огня потребовал провести ритуал. Потому что она – официально зарегистрированная выгоревшая, и обратного никто не доказал!

По столу ударили кулаком, Ян непроизвольно вздрогнул и открыл глаза. Он все еще был в кабинете Дэна в Башне Творцов, кажется, уснул на диване, и кто-то заботливо накрыл его пледом – черным с рыжими рунами. В кабинете было людно, но из знакомых он увидел только Дэна и Сеню. Остальные и вовсе были в страшных масках: одни раскрашены в яркие цвета, другие – бледные, с рогами и оскаленным ртами. Такие вроде бы в Японии делают или где еще на востоке.

– Не стучи, – веселым шепотом попросил Сеня, сидевший спиной к дивану, – ребенка разбудишь.

– Он уже, – сказал Дэн, и все обернулись к Яну. – Как самочувствие?

– Нормально, – Ян поднялся и сел, осматриваясь.

На руках не осталось даже шрамов, словно те ужасные ожоги ему просто приснились. На одежде – тоже никаких следов, хотя на нем все те же джинсы и футболка, в которых он ушел из дома… Черт, как давно это было, и сколько он проспал? Вместо ответа справа заскрипел книжный шкаф, и Ян повернулся в его сторону. Один из стеллажей исчез, открыв вход в еще одну комнату.

– Кухня, – пояснил Дэн. – Завтрак на столе. Внутри еще две двери: туалет и ванная. Чистую одежду найдешь в ванной в шкафу – переоденься обязательно. Если нужна помощь, возьми с собой Сеню.

– Справлюсь, – пообещал Ян и обернулся, чтобы еще раз посмотреть на людей в масках.

Один из них говорил голосом его отца. Интересно, кто именно? И может ли быть так?.. Нет, вот это точно был бы бред. Он поднялся и вышел, ощущая спиной устремленные на него взгляды.

Когда стеллаж за ним задвигался обратно, Ян услышал возобновившуюся дискуссию:

– Я не ругался с Дереком, Макс. Это он со мной ругался, надеясь, что так я не отличу огнестрельное ранение от раны, нанесенной магией.

Терять время на сожаления, что не остался послушать вдруг ставший интересным разговор, Ян не стал, прекрасно понимая, что его все равно бы выгнали. Ладно, привести себя в порядок и выпить кофе не помешает.

Новая комната была скорее столовой с квадратным столом по центру, на котором стоял обещанный завтрак. Справа расположились шкафчики и холодильник, на шкафчиках – микроволновка и кофемашина.

«Хорошо живут» – усмехнулся Ян и направился в ванную.

Чтобы помыться и переодеться времени потребовалось немного. Уже под душем до него дошло: выгоревшая, о которой шла речь в кабинете, – Лана. И теперь ему не терпелось расспросить Дэна, что за ритуал такой и чем это грозит сестре. Не говоря уже про определение «выгоревшая».

Но по выходе из ванной Яна ждал вальяжно рассевшийся за столом Сеня.

– А тебе идет черный, – одобрил он и кивнул на заранее отодвинутый стул: – Садись, мне велели проследить, чтобы ты поел.

Ян критично посмотрел на себя: черный костюм-двойка, такая же рубашка, классические ботинки – все сидело идеально. Но как? Как они все это подобрали? Кто все это подбирал?

– Дэн, – ответил Сеня, пододвигая Яну чашку с кофе. – Это он тебя измерил. Да не делай такое лицо, речь не о сантиметровой ленте. Всего-навсего диагностическая руна, сохранил данные, когда проверял, как у тебя руки заживают. Потом в отделе обеспечения заказал одежду. А чего галстук не повязал? Не умеешь?

– Разве меня не Мила лечила? – удивился Ян, проигнорировав последний вопрос. – Или Дэн ей не доверяет?

Сразу вспомнился валивший изо рта Ланы черный дым, и удивление Милы: «Убиваю?»

– Доверяет, – отмахнулся Сеня. – Милу мы к тому времени домой отправили, чтобы отдохнула и в себя пришла. Она же девушка, с ней надо бережно обращаться. А Дэн сначала твою сестренку в ритуальный зал уволок, потом вернулся и проверил, как у тебя дела. Там же ужас, что с руками и лицом было, – он скосил глаза на Яна и вздохнул. – А мы в ответе за тех, кого притащили, понимаешь?

Ян пожал плечами и потянулся за кофе. До него начало доходить, почему нянькой оставили именно Сеню. Тот пусть и болтал без умолку, аки находка для шпиона, но по его насмешливому тону нельзя было понять: что из сказанного правда, а что добавлено от себя. Желание расспрашивать заметно убавилось.

– Что за ритуальный зал?

– Бутерброд.

– Бутерброд? Это форма или название?

– Это жуй, – Сеня встал, достал из микроволновки горячие бутерброды и поставил перед Яном. – Пару минимум, а то буду молчать, как партизан, – и взяв один, вернулся на свое место.

Свой бутерброд Сеня уплетал с удовольствием, даже причмокивал. Ян понял, что условие самое настоящее, и тоже попробовал. Оказалось, вкусно. Интересно, еду покупают, или в Башне есть повара? Хотя надо бы задаться вопросом, кто всю эту прелесть спонсирует? Не те ли самые миллионные сделки с китайцами? В чем суть этих сделок? В общем, говоря про журналистскую сущность, Сеня тогда попал в точку. Вопросов у Яна было много: хватило бы докопаться до истины и глубже. Но стоило покончить с едой, Сеня упреждающе поднял указательный палец вверх и наставительно изрек:

– Руки помой!

Ян чертыхнулся.

– Издеваешься?

– Не без этого. Но вот увидит тебя сейчас в ритуальном зале Густаф Маркони, захочет руку пожать, а они у тебя грязные! Ты представляешь масштаб последующих событий? А у тебя там, между прочим, сестра!

– Я тебя убью, – пообещал Ян и пошел мыть руки.

Ритуальных залов было несколько, но для попавших в череду вероятностей использовались два – зал Ями для здоровых творцов и зал Ямы для выгоревших и детей. Первый представлял собой белую квадратную комнату с круглым алтарем посредине. Белый цвет отражал магию, и весь огонь возвращался обратно в беснующегося творца, не растрачиваясь понапрасну. Черный усиливал нанесенные на него руны, блокирующие использование силы. Поэтому круглый зал Ямы с квадратным алтарем посередине был угольно-черным. Туда помещали выгоревших творцов и детей, которым не посчастливилось попасть в череду вероятностей. Те никогда не тратили свой огонь, черпая силу из огня божественного – того, что держит границу между мирами.

Лана оказалась выгоревшей, но на что и как она потратила свой огонь, Сеня не знал. По его словам, выгорали творцы нечасто: тратили больше огня, чем могли во время боя; скармливались тени, как отец Яна – Виктор Смирнов; заключали сделку с Ямой или Ями. В последнем случае огонь можно было вернуть, выполнив условия договора, только этого почти никто не делал – без своего огня творец жил недолго. Конечно, с ним могли поделиться родные или друзья, любимые, но донор должен быть духовно близок с реципиентом, а реципиент должен захотеть принять дар от донора. Иногда родители отдавали огонь детям или наоборот, но такое происходило редко – доноры, жертвуя своей силой, рисковали жизнью. Они впадали в уныние, страдали от нарушений сна, становились раздражительными и часто теряли интерес к реципиенту, а иногда – и к себе самим.

– Хотя с твоей сестрой вообще странная история. То ли у нее даритель слишком сильный, то ли наши эксперты сильно погорячились, обозвав ее выгоревшей. Три года прожить без огня – это вообще из области фантастики. Да, была, конечно, дурка, но даже там она казалась… относительно стабильной, – Сеня замолчал и перевел взгляд в центр комнаты, где укрытая с головой черным саваном, лежала Лана.

Они с Яном телепортировались в ритуальный зал самыми первыми, и Арсений сжалился над неофитом, решив рассказать ему все, что знал сам. И знал он вроде бы много, но Яну, несмотря на подробные объяснения на конкретном примере с сестрой, рассказ казался китайской грамотой. Какие еще Яма с Ями? Что за огонь? Душа? Духовные силы? Каким образом донор отдает свой огонь? Как можно договориться с Ямой и Ями? Как Лана умудрилась потерять свой огонь? И под тяжестью этих вопросов Ян чувствовал себя совершенно потерянным. Он хотел, чтобы с сестрой все было хорошо, но не мог представить ничего подобного, потому что видел ее обгоревшую в кабинете Дэна.

– Почему у нее не сгорела одежда? – пробормотал он, вспоминая ее лысую голову.

– Когда черпаешь из собственного огня, сгореть или поджечь себя не можешь, хоть бензином облейся, – обрадовал Сеня. – Из божественного источника черпать не доводилось, но там, скорее всего, похожий эффект. Ну а лысая – это, видимо, выгорание так подействовало. Я похожее в учебниках по контролю внутреннего огня видел – очень реалистичные рисунки были. И жуткие. Твоя сестренка по сравнению с ними – милашка.

Ян закрыл глаза. Чем глубже он окунался в закулисную жизнь творцов с ее законами, тем меньше она ему нравилась.

– Ритуал, – сказал он, открывая глаза. – Ты обещал рассказать про ритуал.

– А что тут рассказывать? Творцы в количестве семи и больше выстраиваются на платформе вокруг алтаря, что в центре. Потом одновременно плетут руну, похожую на рыбацкую сеть. «Ловец душ» называется. Ей и вытаскивают человека из череды вероятностей. Меня, помнится, прямо во время смерти вырвали. Я на камне подскочил и давай горло ощупывать. Бррр, – Сеня поежился. – До сих пор страшно, когда вспоминаю.

Ян нахмурился, пытаясь понять, шутит тот или нет. Вдруг это такая традиция разыгрывать новичков? А на камне под саваном вообще не Лана, а манекен. Желая убедиться в последнем, он решительно шагнул с платформы и направился к алтарю. За спиной Сеня сначала нечленораздельно забулькал, глотая начало, должно быть, занимательной истории, потом смачно выругался. Но останавливать не стал, и Ян посчитал, что вправе завершить начатое. Он осторожно откинул саван с головы лежащей на камне девушки и замер, увидев лицо сестры. Лана казалась спящей: волосы, брови и ресницы на месте, как будто и не выгорало ничего, а в кабинете бесновался кто-то другой. Рука несмело прикоснулась к нежной щеке – теплая. Значит, живая?

– Насмотрелся? – раздался за спиной усталый голос Дэна. – Закрывай и поднимайся обратно на платформу. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как ты спокойно по кругу гуляешь.

Ян обернулся и увидел, что в зале, кроме них троих, были еще люди.

– А что такого? – спросил он, желая потянуть время, чтобы подольше побыть возле сестры.

– Зайти в круг и добраться живым до камня может лишь побывавший в череде вероятностей, – ответил за Дэна парень в красно-черной маске. Ответил не на русском, но Ян его понял. – Или Ключ Огня, но последний носитель Искры был векшем. А ты даже не химера.

Химера? Векши? Ключ? Ян перевел взгляд на Дэна, надеясь, что он пояснит.

– Потом, – пообещал тот и кивнул на алтарь: – Накрой Лану и поднимайся.

В отличие от Сени, Дэн вызывал уважение и доверие, потому Ян нехотя накрыл сестру и вернулся на платформу. Вовремя: в зале начали появляться новые лица и новые маски. Конечно же, и те, и другие были одеты в черное: у кого-то просто черные брюки с такой же рубашкой или футболкой, у кого-то строгие костюмы, как у самого Яна или Дэна, а у некоторых – и вовсе кашая, с чудно выбивающейся из-под накидки полоской белой рубашки. По мере заполнения зала, людей в кашае оказалось больше прочих, и у каждого из них имелась своя маска – на лице или в руках.

– Конклав Огня, – шепнул Сеня и быстро приложил палец ко рту, пресекая дальнейшие расспросы.

Зато был задан другой вопрос, уже не Яном.

– Почему в ритуальном зале новичок?!

В их сторону, расталкивая замешкавшихся творцов, направлялся невысокий грузный мужчина в едва сходящемся на животе пиджаке. Он шел, потрясая кулаком, а на его обширной лысине в капельках пота отражался отблеск рун, что горели на потолке так же ярко, как лампы. Творцы в деловых костюмах поворачивались в его сторону, но стоило мужчине пройти мимо, как их взгляды устремлялись ему вслед. Люди в одежде попроще, успевшие сбиться в кучку, тоже оборачивались и перешептывались. И даже члены Конклава Огня в итоге обернулись к Яну, которого достиг этот неприятный мужик. Дошел и, не переставая потрясать кулаком, схватил за руку.

– Кто тебя сюда притащил? Новообращенным здесь не место! Кто твой куратор?!

– Мила, – Ян вырвал руку и нахмурился. – Людмила Федорова мой куратор.

Губы мужика презрительно скривились, а глаза, слегка навыкате, распахнулись еще больше. Вряд ли от удивления, потому что он снова попытался ухватить за руку, но в этот раз Ян опередил, сильно сжав чужое запястье.

– Какие-то проблемы? – сухо спросил он, понимая, что подобное поведение ни к чему хорошему не приведет, но остановиться уже не мог. – У вас, творцов, совсем никаких манер, да?

– У нас, творцов, – поправил его Дэн. – Ты – один из нас. И отпусти, пожалуйста, сэра Августа Грема. Вопросом про манеры ты нанес ему гораздо больший урон, чем захватом. Уважаемый сэр Август Грем у нас англичанин, и даже посвящен в рыцари Ее Величеством королевой, а ты…

Он развел руками и покачал головой. Из-за залегшей под его глазами черноты выглядело это особенно печально. Ян разжал хватку.

– Давыдов! – процедил сквозь зубы Грем, потирая освободившееся запястье. – Так это ты его сюда притащил?! По правилам пользования ритуальным залом Ямы!..

– Творец с потенциалом силы выше среднего может находиться в зале вместе со своим куратором, – перебила его Мила, выходя вперед и заслоняя собой Яна.

«Вот только не хватало, чтобы меня девчонка защищала!» – подумал он, понимая, что ему ничего не остается, кроме как принять эту помощь.

Грем захлопал ресницами, не веря в происходящее. Кажется, он считал, что Мила должна первой выгнать отсюда Яна, причем пинками. А она и впрямь оказалась куратором. Остальных эта новость тоже взбудоражила, и они зашептались громче, но все равно было не разобрать, о чем именно. Стоило прислушаться повнимательнее, как Грем пришел в себя и снова открыл рот. Хорошо хоть сказать ничего не успел – на весь зал загремела песня Дина Льюиса «Waves».

Ян, как и остальные, повернулся на звук и увидел сестру, которая сидела на ритуальном камне и шарила по карманам в поисках телефона. Наконец, смартфон был найден, и Лана, удивленно уставилась на экран, потом нахмурилась и недовольно пробормотала:

– А вот теперь я обиделась и не буду с тобой разговаривать, – и сбросила вызов, после чего обернулась к остальным, вздохнула: – Да что со мной не так? То маньяк, то сектанты… Дайте уже кого-нибудь поприличнее!

Она решительно спрыгнула с алтаря, словно намеревалась лично разобраться с каждым, но в момент, когда ее ноги коснулись пола, Лана исчезла.

И не давая опомниться, Дэн положил руки на плечи Яну и Миле, и ритуальный зал сменился залитой солнечным светом террасой. Пока глаза Яна привыкали к новому освещению, на террасу успели телепортироваться остальные творцы из ритуального зала. Но сколько он ни щурился на них, сестру так и не смог нигде рассмотреть. Тогда он обернулся к Дэну, что-то быстро набирающему в телефоне. Тот почувствовал на себе взгляд Яна, выдал «потом», убрал телефон во внутренний карман и исчез. Оставалось порадоваться, что Мила никуда исчезать не собиралась. Ян подхватил ее под локоть и, склонившись к уху, спросил:

– Где Лана?

– Верховный творец Лин Вей решает ее судьбу, – голос Милы был спокоен, но пальцы, накрывшие руку Яна, дрожали. – Если он сочтет ее опасной для окружающих – ликвидирует. Если нет, то выберет куратора. Только, – она нервно сглотнула, пальцы сжались, вонзив острые ноготки в ладонь Яну, – только вот выгоревшие еще ни разу не возвращались из череды вероятностей живыми… Ритуал должен был… покончить с ее страданиями…

Глава 8. Конклав Огня

Очнувшись на камне в черном зале, Лана подумала, что все еще спит. Подобного на выставке Милы просто не могло быть! Например, эти круглые лампы с заключенными в них узорами, несомненно, произведение искусства, но совсем не то, чем обычно занималась подруга. Для ее картин свет требовался другой, да и стены лучше взять белые. И картин нет. Да, отсутствие картин – главное доказательство, что это сон. Если бы Лана очнулась еще на выставке, то явно не в качестве экспоната, а все в том же туалете или вообще в больнице – ведь боль тогда была просто чудовищной.

Зазвонивший телефон добавил уверенности в нереальности происходящего. Во-первых, смартфон разбился, когда ей стало плохо. Во-вторых, чтобы Калки позвонил первым! Это уже из области фантастики или даже фэнтези, ибо научно такую ерунду не обосновать.

– А вот теперь я обиделась и не буду с тобой разговаривать, – пробормотала она и сбросила вызов.

Конечно же, после такого все взгляды в зале были обращены к ней, отчего даже во сне стало неуютно. Да и о каком уюте может быть речь в черном зале, похожем на ритуальный, когда на тебя пялятся люди в черном? Некоторые не просто в черном, а в рясах буддийских монахов. Кажется, такая называется кашая. И сама по себе кашая еще ничего, но вот демонические маски на облаченных в нее людях – это уже клиника. Каким образом сознание Ланы совместило два этих элемента? Решила попугать саму себя?

– Да что со мной не так? То маньяк, то сектанты… Дайте уже кого-нибудь поприличнее!

Лана решительно спрыгнула с камня, готовая разобраться с каждым монахом лично. Но стоило босым ногам опуститься на ледяной камень, как декорации сменились на лакированное мореное дерево: не только пол, но и стены, и даже высокий потолок. И в какой-то степени смена обстановки показалась ей хорошим знаком: подтверждало нереальность происходящего, и никаких тебе сектантов. Хотя лучше бы она просто проснулась.

«Может, как-нибудь самой себя разбудить? – подумала Лана и, крепко зажмурившись, приказала себе: – Просыпайся!»

Ничего подобного. Только сзади кто-то осторожно ухватил ее за плечи. Она обернулась и вскрикнула от испуга – на нее уставилась застывшая в оскале эбеновая морда демона, в налитых кровью глазах которого сверкали сапфиры.

– Тише, – неожиданно мягко попросил он и, отпустив Лану, протянул руки к морде, сместил ту на бок и открыл половину человеческого лица. – Видишь? Всего лишь маска, пусть и страшная.

Лана кивнула, но все равно отступила назад, разглядывая остановившего ее мужчину. Лет сорока, может, больше. Высокий, широкоплечий, в черных брюках и рубашке. Темно-русые коротко стриженные волосы, аккуратная бородка на полтона темнее, мимические морщины в уголках синих глаз. На губах извиняющаяся полуулыбка. Приятное лицо, располагающее к себе. Конечно, Лана не видела нос и вторую половину и уже собиралась попросить убрать маску вовсе, когда мужчина ее опередил:

– А теперь, с твоего позволения, я надену ее обратно. Конклав Огня не любит тех, кто не чтит традиции.

Не чтит традиции… Кажется, ее Конклав Огня возненавидит: без маски, в белом, еще и босая. Для полного счастья не хватало отобранной Весты, но пистолет почему-то не захотел материализоваться во сне, в отличие от разбитого телефона. Или?.. Лана принялась себя критически осматривать, но ее отвлекли.

– Держи, – мужчина протянул ей связку ключей с фигуркой Бэтмена на брелке, – отдашь брату.

Яну? У него правда был такой брелок, и Лана несколько раз безуспешно пыталась его отобрать или выпросить.

– Откуда они у вас? И кто вы?

– Глава Чистильщиков, – ответил мужчина только на последний вопрос и, пойдя ближе, вложил ключи в руку Ланы, которые тут же перекочевали в карман ее шорт. – Я – Макс Нилан. Можешь звать меня просто Максом. Не бойся, я на твоей стороне.

И Лана поверила. Не самый плохой союзник из возможных – ее сознание могло предложить, к примеру, разумного червяка. Или собачку из разрушенного центра. С этим хотя бы поговорить можно и попросить объяснить, куда это она попала, и как отсюда выбраться.

Но Макс молча взял ее под локоть и повел по коридору туда, где неожиданно засиял чернотой проем, оказавшийся входом в темный узкий зал. По его центру тянулась цепь пустых чугунных трехногих чаш. В последней из них горел огонь, и пламя тянулось к потолку, скрывая стоящего за чашами человека. Ему же, в свою очередь, ничего не мешало внимательно рассматривать Лану, и взгляд был тяжелым. Хотелось стряхнуть его с себя, как чужую ладонь с плеча.

В зал стали прибывать другие люди, в основном мужчины, хотя среди них нашлось и несколько женщин в длинных платьях и пелеринах. И снова у всех них цвет одежды оказался черным, а лица скрывали маски, в этот раз не только демонические, но и карнавальные, и в виде морд животных, и даже какие-то абстрактные в форме вытянутых вверх узорчатых прямоугольников. Наверное, таким образом прибывших можно было поделить на группы.

– Кланы, – почти неслышно подсказали рядом.

Лана повернулась к Максу, но тот покачал головой и кивнул в сторону чаш. По его глазам отчетливо читался призыв смотреть внимательно.

Посмотреть было на что: люди в масках обменивались кивками, кланялись человеку, находящемуся в конце зала, проходили к ближайшей чаше, и вспыхивающий на их ладонях огонь перетекал в последнюю, становясь ярче и насыщенней. Последний всполох слетел с ладони женщины в белоснежной маске, и когда она вернулась к остальным, все обернулись в тот конец зала, где находился человек с тяжелым взглядом. Наверняка, это их предводитель. Как только он заговорил, Лана поняла, что не ошиблась.

– Огонь – это не только сила, но еще и страсть, – сильный глубокий голос прокатился по залу, заставив пламя в чашах задрожать. – Чем сильнее страсть, тем сильнее творец. Огонь можно объединять, им можно делиться, даже с выгоревшими – ровно до того момента, пока выгоревшие не потянутся к Огню Изначальному, к сути нашего бога. Потянутся и сгорят. Потому что контролировать божественный огонь под силу только божеству.

Говоривший замолчал, и все взгляды устремились к Лане, внимательные, изучающие, препарирующие… Пламя в чашах задрожало сильнее, заискрилось, передавая волнение и сомнения собравшихся. Все ждали, когда их предводитель продолжит речь, но он не спешил, наслаждаясь затянувшейся паузой.

«Дешевый балаган с дорогими спецэффектами» – подумала она, а вслух спросила:

– И что? Кто-то не довыгорел?

По толпе прошелестел возмущенный шепот. Макс чуть заметно неодобрительно покачал головой. А вот пламя в чашах неожиданно успокоилось. Предводитель собравшихся рассмеялся скрипучим старческим смехом, резко оборвавшимся после непродолжительных аплодисментов, раздавшихся рядом с Ланой. Она повернулась в ту сторону и увидела парня, с которым в реальности столкнулась на лестнице выставочного комплекса «Этажи». Парень подмигнул ей и, пройдя к ближайшей чаше, прикоснулся к пламени, окрасив его в золотой цвет. К потолку взметнулись новые искры, превратившиеся в бабочек, которые долетели к следующему огню, поменяли его цвет, понеслись дальше по цепочке, превратив торжественно зловещую атмосферу зала в мультяшно-волшебную.

– Мой дорогой ученик хочет провести церемонию очищения выгоревшей вместо меня? – спросил избавившийся от старческих ноток голос.

– Нет, – парень покачал головой, – всего лишь высказать свое почтение Верховному творцу и Конклаву Огня. И добавить недостающих зрителей, – он щелкнул пальцами.

Рядом с ним из воздуха появились Ян и Мила, тоже в черном, но без масок. Лана не удивилась – должно же сознание притянуть в сон кого-то знакомого. Но вот цвет их одежды немного огорчил – она одна оставалась в белом, будто была против всех них. Или они все – против нее одной.

– Око бога Огня, покажи нам выбор его, – попросил тем временем названный Верховным Творцом.

– Покажи нам выбор его! – подхватили собравшиеся.

Пламя в чашах взметнулось вверх, слилось в одно, метнулось к Лане, желая испепелить, уничтожить, потому что она и была выгоревшей. Какое точное определение – выгоревшая, как хорошо оно объясняло творившееся с ней в последние три года! И как же легко теперь, когда она, наконец-то, услышала его. Только почему так медленно?

«День затянувшейся смерти…»

Захотелось ускориться – раскинуть руки, шагнуть навстречу летящему к ней огню. Но неожиданно для Ланы и для остальных к ней бросился Ян, закрыв собой от опасности. А за его спиной выросли огромные крылья, ослепившие своей белизной.

«Нет! Ян не должен сгореть!» – успело пронестись в голове, прежде чем мир взорвался яркой вспышкой, сметая пространство и звук.

Все закончилось внезапно: вот она инстинктивно жмурится, думая, что в последний раз прижимается к брату, а вот уже он легонько встряхивает ее за плечи и зовет по имени. А вместо тьмы над ними темно-синее небо без единого облака, и солнце, спускающееся к линии горизонта, красное, как Изначальный Огонь.

– Ты в порядке?

В топе глупых вопросов этот шел вторым, сразу за «что делаешь?» Но Ян выглядел по-настоящему обеспокоенным, и Лана кивнула.

– Почему ты тоже в черном? – она заглянула через его плечо на никуда не исчезнувших людей.

Некоторые из них успели снять маски и ошарашенно смотрели на Яна. Кто-то даже обозвал его «дваждырожденным», получив тычок от более сдержанного собрата. Но ни первые, ни вторые не торопились что-либо предпринимать в отношении Яна с Ланой.

– А, это, – брат усмехнулся и сделал честные глаза: – Это не я, меня подставили.

Он стащил с себя пиджак и накинул ей на плечи, потом обернулся и принялся искать кого-то взглядом. Уверенный в себе, легко ориентирующийся в происходящем даже в чужом сне – идеальный старший брат. Лана улыбнулась и решила, что теперь можно расслабиться и досмотреть сон, не пытаясь проснуться самостоятельно.

– Дэн! – Ян помахал рукой парню, изменившему цвет пламени. – А ты не мог бы?..

– Какой шустрый ребенок! – перебивая, восхитился Верховный Творец. – Хотя… Сбежать от Конклава Огня хорошая идея, я бы на это посмотрел.

Лана попыталась вычленить из толпы людей в черном говорящего, но тот слишком быстро замолчал. А вперед вышел мужчина в красной маске демона. В его поднятой на уровне лица руке горел рыжий огонь.

– Клан Феллоузов просит слово у Верховного Творца.

– Говори, – разрешил Верховный Творец, и человек убрал пламя.

– Лин Вей! Юноша, может, и впрямь избранный, но девчонка – выгоревшая. Мы не можем выпустить ее в мир, не после череды вероятностей. Последствия слишком непредсказуемы. Стоит ли рисковать сейчас, когда подземелья Шамбалы источают так много теней?

К нему стали подходить другие, становились за его спиной, вытягивали вверх руки с горящими в них огнями. Кажется, таким образом они заявляли о своем согласии с говорившим. А вот Ян был явно против. Он недовольно обвел взглядом толпу, поднял руку, но огонь в ней так и не зажегся. Брат нахмурился, перевел вопрошающий взгляд на Дэна, тот вздохнул и озвучил:

– У парня вопрос, Лин Вей. Дадите высказаться?

– Ну, пусть скажет, – согласился тот.

И Ян, совершенно не заботясь о выборе слов, заговорил:

– Без средневекового фанатизма с факелами обойтись нельзя? Неужели выгоревшие настолько опасны после череды вероятностей? Что с ними не так?

– Что не так? – из толпы вышел еще один мужчина и, стянув с себя маску кицунэ, добродушно улыбнулся Яну, не удостоив Лану взглядом. – Их просто не существует в природе: лишившиеся огня не в силах выбраться из череды вероятностей самостоятельно и, как правило, умирают сразу по выходу из нее. Да, ваша сестра внешне не похожа на выгоревшую сейчас, но господин Феллоуз прав – мы не можем ее отпустить. Увы.

По тому, как напряглись плечи Яна, Лана поняла: брат в бешенстве. Он не знал, чем можно им возразить, а значит, как в далеком детстве, собрался драться. Но драться с толпой магов глупо, особенно за нее. Только ноги не хотели двигаться, не давали обойти защиту и покончить с глупыми спорами.

– Око бога Огня выпустило ее наружу, – рядом с ними раздался спокойный голос Макса Нилана. – А значит, она не опасна. К тому же, это легко проверить.

«Точно! – обрадовалась Лана. – Он же сказал, что на моей стороне».

Она обернулась в сторону Макса и почувствовала, как Ян сжал ее ладонь. Почему-то брата чистильщик насторожил сильнее прочих. Но на ее вопрошающий взгляд, Ян лишь покачал головой.

– Лин Вей, окажете нам честь, или ритуал провести мне? – продолжил тем временем Макс и в его руке материализовалась миниатюрная чаша, расписанная сложными узорами.

Толпа расступилась, и в центр площадки прошел сухой лысый старик в ярко-оранжевой кашае. Подслеповато щурясь, он обвел взглядом собравшихся и решительно протянул руку вперед:

– Ваша привязанность к ритуалам и не способность к логическим выводам сведут меня в могилу раньше времени, – проворчал он и принял чашу из рук Макса, встряхнул ее, отчего узоры засияли золотом. – С кого бы начать?

Лин Вей задумчиво потер подбородок свободной рукой, потом резко обернулся. Лана проследила за его взглядом и увидела Дэна, наблюдавшего за происходящим с ленивым пренебрежением. Этим он особенно контрастировал на фоне взволнованной Милы, которая, похоже, сомневалась, что новый ритуал решит вопрос в пользу Ланы.

«Меня все-таки убьют» – отстранено подумала Лана и, закрыв глаза, прижалась лбом к плечу Яна.

– Мой дорогой ученик, – голос Лин Вея стал подозрительно ласковым, – ты изменил пламя?

– Только цвет, – отозвался Дэн. – Кто я такой, чтобы идти против Конклава Огня? И тем более против воли бога Огня?

Судя по интонации, вопрос был риторическим, и против Конклава Дэн шел постоянно и, кажется, довольно успешно.

– Наблюдай, – подсказал Макс, оказавшийся рядом с ней и Яном.

Лана открыла глаза и поняла, что вовремя. Дорогой ученик Лин Вея держал пальцы в ритуальной чаше, а по руке поднималось золотое пламя. Дэн, поймав ее взгляд, улыбнулся. Огонь вспыхнул ярче, взметнулся вверх стаей перепуганных бабочек и истаял, как ни бывало.

– И впрямь, не менял, – раздосадовано согласился Лин Вей.

– Ну, может его поменял Феллоуз или Абэ? – Дэн убрал руку и задумчиво осмотрелся, словно искал новую жертву для игры с ритуальной чашей.

Зачем? Показать, что вправе давать советы Лин Вею?

– Я не замышлял ничего дурного ни против Конклава, ни против сестры предполагаемого дваждырожденного, – снова подал голос мужчина с маской кицунэ в руках. – Я готов доказать чистоту своих слов.

Он ловко спрятал маску за пояс, подошел к чаше и положил в нее пальцы. Через мгновение его руку охватило рыжее пламя, которое, однако, не причинило ему никакого вреда. Пламя держалось несколько секунд, потом исчезло. Без спецэффектов, как у Дэна. Просто исчезло. Мужчина убрал руку, поклонился сначала Лин Вею, затем Яну. Брат нерешительно кивнул в ответ.

– Феллоуз, – не терпящим возражения тоном позвал Лин Вей.

Удивительно, как в таком тщедушном теле уживался такой властный голос! Но остальных подобный диссонанс волновал мало, и Феллоуз, пройдя к чаше, показал тот же результат, что и Абэ перед ним. То есть рыжее пламя.

«Точно! – сообразила Лана. – Там, в зале у всех них огонь был рыжим. Это ненормальный Дэн с золотым!»

– Бао-бей?

Лана вздрогнула. Так звал ее отец пару жизней тому назад, в далеком, ставшем почти мифическим детстве. Кажется, это слово можно было перевести как «сокровище».

– Бао-бей? – повторил Лин Вей.

Ян снова напрягся, приготовившись защитить Лану от неведомой опасности.

– Все нормально, – прошептала она брату и прошла вперед.

Положила пальцы в чашу, зажмурилась.

«Хоть бы рыжее. Хоть бы рыжее!»

Пальцы начало щекотно покалывать, а потом почти сразу толпа выдала дружный удивленный возглас. Лана открыла глаза и поняла, что ее нехитрая мантра сработала, а на руке тлели оранжевые всполохи.

– С днем рождения, бао-бей, – беззубо улыбнулся старик Лин Вей. – Можешь вернуться к брату.

– Спасибо, – пробормотала Лана и поспешно отдернула руку.

Конклав Огня молчал, не веря в произошедшее. Потом то тут, то там стали загораться огни в просьбе выслушать, но Лин Вей не собирался этого делать.

– Девочка не выгоревшая. Слабый творец – да, огонь на ее руке едва тлел. Слабый человек – тем более да, раз позволила скорби вогнать себя в клиническую депрессию. Но не выгоревшая – вы все это видели. Однако мой неразумный ученик отнес ее в зал Ямы, введя всех нас в заблуждение и подвергнув жизнь девушки опасности. Потому он будет наказан. Достойное наказание такому проступку – позаботиться о жизни той, кого едва не погубил. С сего момента Дэн Давыдов назначается куратором Ланы Смирновой.

– Хорошо, – легко согласился Дэн и уже шагнул в сторону Ланы, когда мужчина в черной рогатой маске подался вперед:

– Не хочу ставить под сомнение выбор Верховного Творца, но разве ваш ученик не Хранитель Ключа?

– Охранник, не Хранитель, – презрительно усмехнулся Дэн. Кажется, у него с говорившим были свои давние счеты. – Такие тонкие материи, как природа Хранителя, стыдно путать с обычной опекой, Дерек. Но не волнуйся, я пригляжу за всеми, даже за тобой. – Он похлопал оппонента по плечу и обернулся к Миле: – Идем.

Подруга кивнула, быстро подошла к Лане с Яном, коснулась их рук. Обстановка снова поменялась, в этот раз на просторный кабинет. Брат то ли уже был здесь раньше, то ли быстро сориентировался. Он потащил Лану к дивану, усадил, а сам сел перед ней на корточки и взял руки в свои, заглянув в глаза.

– Если скажешь что-нибудь в духе: «Земля вызывает Лану» – я тебя стукну, – пообещала она.

– Не буду, – согласился Ян. – Но ты, вообще, как?

– Босиком.

– А?

– Ну, перед тем как комплексу хана пришла, я каблук сломала и телефон разбила. Телефон восстановился, а туфли нет. Как я теперь домой пойду? – она посмотрела на свои бледные ноги и вздохнула.

Ее вечно веселый брат даже не улыбнулся – пересел на диван, приобнял ее за плечи. Она чем-то сильно его напугала. И не только его: Мила, суетливо расхаживающая по кабинету, выглядела расстроенной, несмотря на то что все хорошо закончилось.

– Я умирала? – напрямую спросила Лана, но голос прозвучал излишне шутливо.

Ян с грустью посмотрел ей в глаза и тихо ответил:

– Почти. Не делай так больше.

– И ты тоже! – Мила остановилась и смерила Яна испепеляющим взглядом: – Это надо было, додуматься броситься под Очищающий Огонь! А если бы Дэн его не изменил?!

– Ты бы провалилась как куратор, еще не начав, – обрадовал голос Дэна.

Сам он появился в кабинете лишь спустя несколько секунд, материализовавшись рядом со столом. От надменности, что была в нем еще минуту назад, не осталось и следа. Он был бледен, с явственно проступившей синевой под глазами и дрожащими руками, на которых пульсировали всполохи золотистого пламени. Дэн недовольно посмотрел на свои кисти, встряхнул их, гася пламя, но пошатнулся и едва не упал – успел уцепиться за стол. К нему на помощь бросилась Мила, помогла дойти до кресла, в которое и усадила. Принялась гладить Дэна по лицу и шее, а потом и вовсе расстегнула на нем рубашку и стала водить пальцами по его обнаженной груди, как будто рисовала что-то.

«Кажется, сон на радость фанатам дедули Фрейда пошел куда-то не туда» – подумала Лана и, зажмурившись, помотала головой.

Яна тоже не особо вдохновляла возможность наблюдать, как эти двое милуются, потому он спросил:

– А может, вы нас домой отправите и продолжите уже в приватной обстановке?

– Что? – растерялась Мила и обернулась к ним.

– Домой, – повторил Ян. – От вас, творцов, все равно теперь не избавиться, но перерыв на нормальную жизнь ведь должен быть?

– Да, – неуверенно протянула подруга, – конечно. Сейчас, – и снова обернулась к Дэну, став вдруг строгой: – Ты пил векшскую кровь?!

– Нет, – Дэн опустил спинку кресла и лежал, почти что невидимый за спиной Милы. – Где, по-твоему, я должен был ее взять?

– Это неправильный ответ! Правильный: «Я что – идиот, при наличии целительских способностей пить кровь векш?!»

– Мила, я не вампир, – устало отмахнулся он. – А теперь, в самом деле, отправь наших подопечных домой. Да и тебе тоже не мешало бы отдохнуть. Мне, правда, лучше. Спасибо.

Мила вздохнула и вернулась к дивану.

– Вставайте, – попросила она, – отправлю вас в квартиру Ланы. У нее в гостях я была, привязку к руне телепорта сделать могу.

Ян кивнул, поднялся и потянул за собой Лану.

– У нас вроде бы завтра первое занятие должно быть? – спросил он, и Мила кивнула. – А как я попаду в Башню? Вряд ли у меня снова получится своим ходом.

Подруга на мгновение задумалась.

– Попрошу Сеню, – отозвался со своего места Дэн. – Он тоже из Питера.

– Или мне позвони – где-нибудь пересечемся. В общем, увидимся, – попрощалась Мила и положила ладони на плечи Лане и Яну.

Обстановка в очередной раз изменилась, теперь на привычный коридор родной квартиры. Но переместились только они вдвоем – Мила осталась в кабинете. Жаль, сон не спешил заканчиваться, в отличие от приключений. Лана пожала плечами и, осмотревшись, заметила на тумбочке рядом с входной дверью свой рюкзак, с которым утром вышла из дома. Ниже на полке для обуви стояли туфли. Она прошла к ним и стала внимательно рассматривать.

– Что не так? – спросил Ян.

– Новые, – пробормотала Лана. – Такие же, но новые. Ерунда какая-то. Мне эти туфли в принципе достались почти мифически в подарок от Калки, и я понятия не имею, как он узнал мой адрес. Я их и не надевала так долго поэтому. А тут обозлилась на него и надела. Может и сломала в итоге поэтому же? Ну, раз злилась… Подсознательно там…

– Что еще за Калки?

Лана замерла и обернулась. Ян буравил ее внимательным взглядом, готовясь к допросу. Черт! Про Калки она никому не рассказывала: ни брату, ни матери, ни Миле, ни психотерапевту. Это была ее маленькая тайна. А тут так глупо проболталась! Оставалось порадоваться, что все это лишь сон, а значит, в реальности Ян остается в неведении.

– Забей, – она беспечно махнула рукой с зажатой в ней туфлей, после чего водрузила последнюю на тумбу рядом с рюкзаком и гордо прошествовала в сторону кухни.

Попыталась, потому что брат, останавливая, схватил ее за руку и развернул к себе. В этот момент у него в кармане заиграл телефон.

– Метро, кондукторы и трамваи, и все вокруг меня заколебали, – подпела Лана и довольно улыбнулась. – Она настолько вовремя сегодня, что даже «Я ее люблю-у-у».

Ян нехотя отпустил ее руку и полез в карман, чтобы принять звонок от Лизы.

– С тобой я еще не закончил, – предупредил он и ответил: – Да, любимая?

Слушать сопливые расшаркивания на тему кто кого больше любит не хотелось совершенно, особенно в собственном сне. Да, Лана успела смириться, что Лиза в жизни Яна всерьез и надолго, и не пыталась лезть в их отношения, несмотря на то что Лиза ей не нравилась. Поначалу Лиза пыталась подружиться с Ланой, звала на посиделки с их с Яном общими друзьями. Лана пыталась отказываться, но на день рождения Лизы не прийти было нельзя. Там-то она и стала причиной грандиозного скандала, разбив зеркало в ванной в квартире Яна, где пыталась скрыться от навязчивых ухаживаний двоюродного брата Лизы. Знать бы тогда, что сломанная рука не только сорвет праздник слишком правильной девушке брата, но и приведет к встрече с маньяком.

Но вместо той самой встречи перед глазами вдруг всплыл образ промокшего до нитки Дэна.

«Я не хотел тебя напугать!»

Лана машинально мотнула головой, отгоняя дурацкое видение. Взгляд зацепился за рассыпанный по столу кофе – утром торопилась, оставила на потом. В раковине турка – для кофемашины закончились «таблетки». На холодильнике записка: «Сделать селфи с синяком для Калки, пусть ему поплохеет».

– Странно, – пробормотала она, снимая записку.

Детализация и впрямь была пугающей. До этого люди в масках и их магия указывали на нереальность происходящего, сейчас же все говорило об обратном. Звонок от Лизы, тихий шум работающего холодильника, приоткрытое окно – такие обыденные, а потому такие настоящие. Могут ли сны или бред быть настолько реальными? Как проверить? Банально ущипнуть себя? Глупо, да и такая боль – это же сущая ерунда. Но что не ерунда?

Взгляд уперся в подставку для ножей, к ней Лана и шагнула, выхватив один наугад. Тонкое лезвие, но длинное. Замахнулась.

– Эй! – раздался от дверей голос Яна.

«Не отвлекайся!» – приказала себе Лана и, зажмурившись, с силой опустила лезвие себе на ладонь.

Не успела – пальцы брата перехватили запястье, вторая его рука принялась расцеплять пальцы Ланы, чтобы забрать нож. Она попыталась завершить движение, но Ян сместил захват ниже, сдавив ее кисть с такой силой, что ничего не оставалось, как отпустить ножик.

– Больно, – прошептала Лана.

Ян резким движением развернул ее к себе и хорошенько встряхнул за плечи.

– Ты чего удумала?!

– Больно, – прижав к себе освобожденное запястье, повторила Лана. – По-настоящему…

– Ну, извини! Но я же должен был!..

– По-настоящему… все по-настоящему. Вообще все…

Из глаз брызнули слезы. Громко всхлипнув, Лана прижалась к груди брата и разревелась. Ян нерешительно обнял ее, но ничего не сказал, хотя первое, что он делал в таких ситуациях, так это уверял, что все хорошо. Но сейчас Ян молчал, и тишина, разбавленная звуками работающего холодильника, давила осознанием того, что сегодня все произошло на самом деле, что никакой это не сон. И похожие на сектантов маги, желающие ей смерти. И белоснежные крылья, распахнувшиеся за спиной Яна. И бесконечные телепорты. И Дэн, так напугавший ее в выставочном комплексе…

Завибрировал телефон в кармане шорт, послышался ставший таким родным голос Дина Льюиса. Лана отстранилась от Яна и полезла в карман, вынув вместе со смартфоном ключи, протянула брату, проигнорировав его недоумевающий взгляд. В уведомлениях висело непрочитанное сообщение от Калки.

«Ничего не бойся, – писал он. – Я гарантирую твою безопасность».

Лана машинально открыла клавиатуру и зависла, не зная, что написать. Подняла взгляд на брата, как будто тот мог подсказать ответ.

– Кажется, нам с тобой много чего предстоит обсудить, – вертя в руках ключи, пробормотал Ян, потом поднял на нее глаза и обезоруживающе улыбнулся: – Что будем заказывать: пиццу, суши или нормальную еду?

Глава 9. Урок магии

Мила накрыла холст тканью. Сегодня работа не шла. Она слишком нервничала из-за того, что придется учить Яна. Ну какой из нее учитель? Она же никогда ничего не преподавала. Даже когда ее просили провести лекцию в художественной академии – отказалась. Творить это одно, а учить этому – совсем другое.

Она всегда считала, что обучить кого-то сможет только, если сама перестанет рисовать. Если ей отрубят руки, вот тогда – да! Тогда она сможет учить. Чтобы хоть как-то прикоснуться к творчеству.

Хотя кого она обманывает? Она поставит себе протезы или будет рисовать ногой. Да хоть носом по холсту водить. Уж лучше так, чем преподавание. А тут… Ян.

Да и если в рисовании она разбирается, то по магии творцов знает только базис. Ее родная магия – магия Ключа Воды – иная, отличная от огненной. И именно тому, в чем Мила была слаба, ей придется учить Яна.

Уж лучше основы рисунка…

Мила бросила взгляд на свое отражение в зеркале, поправила волосы и решила, что попросту тратит время на глупые переживания. Лучше телепортироваться к Дэну в кабинет, там привести мысли в порядок, и уже потом тащить ученика на занятия. И будь что будет. Если он пол-Башни разнесет, то сами виноваты. Не могли, что ли, новичку нормального куратора назначить?

Мила взмахнула рукой, описала окружность, щелкнула пальцами и активировала руну.

Обстановка сменилась на просторный угловой кабинет – один из лучших во всей Башне. Мало того, что он был огромным – Дэн смело мог закатывать там вечеринки, – так еще и техникой забит под завязку. На одном только столе стояли шесть мониторов, а если взглянуть на стеллаж с гаджетами позади офисного кресла… Ну точно хренов Нео!

И в гостях у него уже сидели белые кролики.

– Какие ж вы скучные! – ворчал Ванька. Он развалился на диване в вальяжной позе, закинув одну руку на спинку, и продолжал говорить: – Ну как пенсионеры, ей-Богу. Обзавелись, как дураки, подружками, когда кругом столько красивых и согласных.

Мила стояла у него за спиной, и Ванька не замечал ее присутствия, слишком занятый пустой болтовней. Сеня с Яном Милу заметили – сидели напротив Ваньки в креслах, но, как «настоящие друзья», прерывать оратора не стали.

– Сейчас же только помани любую, наплети ей про любовь или засвети кошелек с баблом – и все! Остальное дело техники.

Мила скривилась и скрестила руки на груди. Вот значит, о чем они треплются, когда остаются одни.

Ян и Сеня уже еле сдерживали улыбку – предвкушали, наверное, как она стукнет Ваньку по башке.

– А вы со своими подружками, как с гирями на шее! А можно каждый вечер с новой. Ни тебе мозгоклюйства, ни обязательств. Живи да радуйся! А хорошеньких кругом сколько! Ну как тут устоишь? Вот взять хотя бы Милу…

Ян прикрыл рукой улыбку, Сеня потупился в пол. Было видно – еще чуть-чуть, и их прорвет.

– Ну огонь ведь девка, хоть и Ключ Воды. И не говорите, что не заметили. А какие у нее…

Не дожидаясь, пока он договорит, Мила наклонилась к Ванькиному уху и прошептала:

– Картины?

Тот вздрогнул, повернулся к ней и, хватаясь за сердце, возмущенно спросил:

– Ты что ж так пугаешь, женщина? Я чуть не помер! Тебе б колоколь…

Сеня с Яном уже откровенно ржали, а до Ваньки только начало доходить, что Мила все слышала. Но этот подлец, вместо того чтоб смутиться, начал строить ей глазки! Он улыбнулся, опять растянулся на диване и, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Да! Картины у тебя огонь. Может, расскажешь мне за чашечкой кофе, как к тебе приходит вдохновение?

Мила закатила глаза, вздохнула и обратилась к Яну.

– Пойдем заниматься, пока не понадобилось вызывать чистильщиков? А то опять придется Дэну кабинет восстанавливать. Кровь отмывать, ошметки мозгов… Не вручную, конечно. Магией. Но все равно, приятного мало.

Ян кивнул и поднялся.

Она не стала смотреть, как они прощаются, пожимают руки – просто вышла в коридор. Когда Ян показался в дверях, Мила сразу же задала тему, не связанную с рыжим ловеласом:

– Экскурсию тебе уже провели?

– На лифте покатали. В кабинет Дэна привели.

– А сам он где?

– Задержался на работе. Хотел рассказать что-то, ввести в курс дел, но возникли какие-то срочные дела.

Мила кивнула.

– Тогда пройдемся по этажу, посмотришь кабинеты других творцов. Обалдеешь от их крутости, будешь хорошо учиться, чтоб самому потом таким обзавестись.

Ян безразлично пожал плечами.

– Что? Не мотивирует?

– Не-а. Просторный офис – не то, чем можно соблазнить меня на учебу.

У нее чуть не сорвалось «и чем же мне тогда тебя соблазнять?», но она вовремя прикусила язык.

– Ла-адно. Тогда зайдем с другого угла. Не будем задерживаться здесь, а сразу пойдем к лифту. Я покажу тебе то, что точно соблазнит тебя на учебу.

– Обнаженная Анжелина Джоли?

Мила поморщилась.

– Она же старая! Да и не шибко красивая. И вообще… Чему бы она тебя учить-то стала? Обнаженная…

Ян опять пожал плечами, но уже не так безразлично: хитрая улыбка озарила лицо.

Захотелось стукнуть его побольнее и напомнить о наличии девушки, но разговор мог уйти не туда. Что-что, а обсуждать личную жизнь Яна ей точно не хотелось.

– А вон там что такое? – Ян указал рукой на запертый кабинет Дерека. – Почему выглядит так, будто в кабинете дым?

– Ага! Все-таки стало интересно, да?

Ян изобразил полнейшее безразличие.

Балбес…

– Это кабинет Дерека Штаута. Он у нас скрытник. Сделал себе «завесу». Он нас видит, а мы его нет. Вот будешь хорошо учиться, тоже сможешь такие руны рисовать. Чтоб вам с Анжелиной никто не мешал… – она прокашлялась и добавила. – Учиться.

– Да, навык полезный, – согласился Ян. – Особенно если не знать, что существуют жалюзи и зеркало Газелла. Его уже лет сто как изобрели, но, может, вы тут в Башне не в курсе. Я мог бы…

– Ян! – Мила перебила его. – Хватит стебаться! Тебе что, совсем не интересна магия? Ты же творец! Это у тебя в крови, а ты… – она совсем расстроилась.

Мало того, что сама боялась провалиться как учитель, так еще и ученик не горел желанием учиться.

– А интересное у вас тут что-нибудь есть? Портал на Гавайи, скатерть-самобранка, ручной Цербер размером с чихуахуа?

– Пойдем… – проворчала она, – покажу тебе самое крутое место в Башне.

– Парковку с противоугонными рунами на машинах?

Она не стала отвечать, только толкнула его в сторону лифта.

– Закрой глаза, – попросила она, когда до нужного этажа оставалось несколько пролетов.

– Зачем? – он недоверчиво покосился на нее.

– Ты мне доверяешь? – и не дав ему ответить, обхватила за руку, прижалась головой к плечу и состроила щенячьи глазки. – Ну закро-ой. Ну пожа-алуйста…

Ян вздохнул, но повиновался.

Когда со звонким «дзынь» двери лифта раскрылись, Мила потянула его за руку, приговаривая: «Только не открывай глаза раньше времени, только не открывай…»

Она вела его в свое любимое место в Башне – в библиотеку.

Это место имело над ней почти мистическую власть. Мила, как творец, могла оказаться в любом месте в любое время. Ее ничем нельзя было удивить. Еще в детстве, когда отец брал ее за границу, она насмотрелась на множество удивительных мест. Но библиотека – совсем другое дело.

Здесь можно было раствориться во времени и пространстве, потеряться среди огромных стеллажей с книгами, но в то же время почувствовать себя «найденной». Как будто вернулась домой. Как будто вернулась туда, где ждали.

Она протолкнула Яна в центр зала и выпустила его руку.

– Открывай, – тихо сказала она, как будто боясь спугнуть торжественность момента.

Ян стоял молча, осматривая все вокруг. Миле почему-то так сильно захотелось, чтобы ему здесь понравилось, что она ощутила в груди странное колющее чувство, словно проглотила ежика, и он вдруг решил выпустить иголки.

– Ну как? – с замиранием спросила она.

– Я…

По его лицу она поняла, что Ян впечатлен. Его глаза не горели, как у нее, не было восторженной улыбки, оно и понятно – он же мужчина. Но по выражению глаз Мила поняла, что привела его в нужное место.

Высокие стеллажи с трехметровыми лестницами, второй ярус с редкими книгами, огромная люстра в центре зала и теплый желтый свет канделябров погружали в атмосферу загадочности. Даже просто стоя вот так посреди зала на полу, украшенном причудливыми орнаментами, можно было почувствовать, что на страницах книг спрятано множество тайн и загадок. Их все не разгадать даже за несколько жизней, но противиться желанию попробовать было почти невозможно.

– Ты меня куда-то перенесла, или мы правда приехали на обычном лифте?

– Угу, – восторженно отозвалась Мила, – на лифте. Это мое любимое место в Башне. Здесь столько всего! Идеальное место, чтобы начать учиться, правда?

Ян кивнул, продолжая осматривать библиотеку.

Мила решила ему не мешать – пусть прочувствует и поймет, к чему может прикоснуться.

– У меня такое чувство, что ты привела меня во дворец.

– Отчасти так и есть. Библиотека – дворец мудрости.

Мила усадила Яна за свой любимый стол. Вернувшись от стеллажей, с которых взяла все, что нужно, поставила перед ним стопку книжек, дернула цепочку лампы в зеленой «шляпке», и та вспыхнула приятным мягким светом.

– Это тебе задание на дом, – довольно сказала она и уселась рядом. – А сейчас я в общем и целом расскажу, как все устроено. Можешь пока картинки посмотреть, – она вытащила из стопки плоскую книжку и подала Яну. – Творцы… – начала Мила, – они как аристократы. Каждый род имеет свою историю. Жизнь ведут обособленную, в «семью» посторонних редко пускают. То есть, веками браки заключались в основном между своими. Никто не хотел принимать в свой род людей без способностей, – пояснила она. – Зачем разбавлять кровь, если дети в таком случае могут родиться без дара? Даже места силы, от которых подпитывался каждый род, в этом случае могли быть бессильны.

– Места силы? – переспросил Ян.

– Ага. Как Шамбала, только локальные. Определенное место подпитывало определенный род. И каждый род обычно кичился своей силой, успехами и пытался перещеголять остальных.

– Ты рассказываешь, а мне уже тошно… – признался Ян. – Я что-то себя совсем аристократом не чувствую. Да и не хочу ввязываться во все эти игры.

– Тогда то, что я скажу дальше, тебе точно понравится, – хитро улыбнулась Мила и продолжила: – Лет сто назад приключилась одна штука – произошла трагедия с Ключом Воды. Так творцы получили две крупных проблемы: выгорание и угасание. Места силы стали истощаться и перестали подпитывать творцов. Самые гордые – просто выродились. Ну, то есть, их потомки-то живы-здоровы, но сил не имеют. Другие оказались поумнее и пришли к слиянию. Но ребят «с улицы» типа Дэна и Сени все равно не любят. Считают чужаками. Дай им волю, вообще бы их силы блокировали, память постирали и за дверь! Но если творец пробудился и побывал в череде вероятностей – с ним уже такие фокусы не провернуть.

Ян захлопнул книжку и положил на остальные. Мила поняла, что рассказы о творцах не сильно его воодушевляют.

– Вставай! – скомандовала она и поднялась сама. – Я тебе кое-что покажу.

– Хоть бы Анжелину Джоли, хоть бы Анжелину Джоли, – затараторил Ян и скрестил пальцы.

– Губу закатай! – отрезала Мила.

Они опять вышли в центр читального зала. Нужно было завладеть вниманием Яна, поэтому она для пущей эффектности встала под люстрой в самый центр круга, очерченного на полу. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны, очертила пальцами две симметричные руны по обе стороны от себя, соединила их перед собой и с замиранием сердца стала ждать результата.

Поначалу ничего не произошло. Мила не торопилась открывать глаза, прислушалась и уже было решила, что сделала что-то неправильно, как услышала шепот и шелест бумаги вокруг.

– Что это такое? – изумленно спросил Ян.

Мила открыла глаза и с восторгом уставилась на бродящие мимо силуэты. За ее любимым столом сидели парень с девушкой. Они были похожи на призраков, но она знала, что это не духи. Всего лишь – воспоминания этого места о том, что здесь когда-то происходило.

– Библиотека хранит память обо всех, кто здесь когда-либо бывал, – ответила Мила и отшатнулась – на нее несся призрак мужчины со стопкой учебников. Он запнулся и выронил книги на пол, а парочка за столом только хихикнула и вернулась к обсуждению разложенных на столе книг.

– Как ты это сделала? – недоуменно спросил Ян.

– Ты все видел сам. Ты тоже так сможешь, если перестанешь думать о Джоли и решишь учиться.

– Ладно, рассказывай. Что я еще должен знать?

– Сходу научить тебя магии я не могу, придется ознакомиться с теорией, чтобы ты не натворил дел, – она испытующе посмотрела на Яна и низким голосом произнесла: – Вы готовы, дети?

– Да, капитан! – бодро ответил Ян, приставил руку ко лбу и отдернул ее.

– Тогда возвращаемся за стол! – радостно сказала Мила и, заметив замешательство Яна, перевела взгляд к месту, где они прежде сидели. Призраки за их столом уже отложили книги и, нежно прижавшись друг к другу, целовались, игнорируя взгляды парня, недавно обронившего учебники.

Такого поворота Мила не ожидала и, бросив на Яна растерянный взгляд, всплеснула руками. Ян ухмыльнулся и дернул плечом, как бы говоря «с кем не бывает?»

Девушка-призрак тем временем переместилась к парню на колени, и часть призрачных книг, неловко ею задетых, полетела на пол.

Мила почувствовала, как щеки залило краской, и прикусила губу. Она совершенно не умела контролировать выражение лица, когда ее заставали врасплох. Не желая краснеть за чужое фривольное поведение, Мила описала в воздухе руну, развела руки в стороны, разделяя ее, и взмахнула ими, словно стряхивая руны на пол.

Призраки покинули зал.

Обучать Яна было непросто. И спроси он Милу, в чем дело, она бы ответила как в глупых романтических комедиях: «Дело не в тебе, а во мне». И дело действительно было не в Яне. Он не горел желанием запоминать все, что она ему рассказывает, но показался способным учеником. А вот ей было тяжело кого-то учить. Приходилось много говорить, пояснять и даже рисовать схемы. Один рассказ об иерархии творцов чего стоил. Все эти кланы, Конклав и бла-бла-бла…

Благо теперь, когда со скукотой было покончено, она могла, наконец, рассказать ему о векшах. Мила потянулась к одной из своих любимых книжек и раскрыла на третьей главе. Пролистав пару страниц, ткнула пальцем в разворот и довольно улыбнулась. Книжка нравилась ей за иллюстрации. Они были выполнены одним из ее любимых художников прошлого века.

– Это – векши! – произнесла она, как будто это все поясняло. Со страниц книги на них смотрело существо очень похожее на человека, только синекожее и с рогами. – Красивенький, да? – спросила Мила и уставилась на Яна с детской наивной радостью.

– Ну и вкус у тебя, принцесса. Я, конечно, тоже «Аватар» смотрел, и девочка там ничего, хоть и синекожая, но этот… – Ян нахмурил брови, подбирая слова, – с рогами… Копыта и хвост прилагаются?

– Да ну тебя, – разочарованно отозвалась Мила и повернула книгу к себе. – Иллюстрация просто красивая. И нет у них никаких копыт… А у девушек даже рогов нет.

Она перелистнула несколько страниц и показала портрет девушки-векши.

– Когда-то давно шли войны Двух Рек. Векши и люди сражались друг с другом, не зная пощады. Люди проигрывали, и бог Огня вместе с нашей рекой наделили лучших из них своей силой, так появились химеры. Они могли использовать магию огня и воды одновременно, но потом что-то произошло с древним творцами, и появилось много тех, кто обладает только огнем. С тех пор в основном все творцы – огневики, но случаются и химеры. Они обычно сильнее обычных, даже векшам ни в чем не уступают. Вот, например… – Мила осеклась.

– Например… – повторил Ян.

Не зная, стоит ли поднимать эту тему, Мила не решалась продолжить. Но раз сказала «а», то пришлось говорить «б».

– Например, твой отец, – она посмотрела на Яна, ожидая реакции.

Ей не хотелось переступать черту, говорить на слишком личные темы. А тема отца в семье Яна всегда была очень личной и острой. Говорить первой о семейных проблемах она даже с Ланой никогда не решалась – не любила затрагивать болезненные области, лезть в душу или выводить на откровенные разговоры.

Но лицо Яна осталось непроницаемым, и Мила заговорила вновь.

– Твой отец – химера. По рассказам очевидцев, он был очень сильным творцом, хотя в основном использовал магию огня, а вода в нем «дремала».

– А какая магия у меня?

Милу такой переход слегка озадачил.

– Я… – начала она…

– А, не отвечай! Давай проверим? – воодушевленно сказал Ян и поднялся. – Дай мне три задания на разную магию. Вдруг я тоже химера? Узнаем, к какой магии у меня талант.

– Ян, ты…

Но он опять ее перебил:

– Давай! Я уже устал от всей этой теории. Мне надо размяться. У меня полно энергии и сил, а мы торчим в библиотеке над книгами.

– Я думала, тебе тут понравилось, – разочарованно прошептала Мила себе под нос.

Она привела его в одно из прекраснейших мест, к тому же в свое любимое, а ему тут скучно.

– Так мне и понравилось! Просто я хочу немного практики. Вот прям здесь и хочу.

– Какое похвальное рвение! – раздался позади них мужской голос.

Мила вздрогнула, но попыталась скрыть испуг. Она изгнала из зала всех призраков, но не подумала, что в него может зайти кто-то еще.

Двое мужчин шли в их направлении. Ковры, расстеленные между стеллажами с книгами по истории, поглощали звуки шагов. Не удивительно, что они с Яном не услышали приближения незваных гостей. В одном из них Мила опознала Густафа Маркони, второй мужчина был ей незнаком.

– Как тебе в Башне? – спросил Густаф, поняв, что Ян с Милой не горят желанием вступать в диалог.

Ян не ответил, лишь неопределенно мотнул головой.

Лицо осталось каменным, но Мила все равно почувствовала, что он раздражен. От него исходили какие-то странные вибрации, и имели не очень приятный окрас. Она не знала, кто именно из мужчин вызвал такую реакцию, но предположила, что это может быть Густаф. Это ведь он не хотел принимать Яна, а теперь вдруг приходит и впечатлениями интересуется.

– Мы зашли поинтересоваться, – заговорил второй мужчина, – как твои успехи?

– О каких успехах может идти речь, если нас прерывают в самом начале занятий? – с вызовом отозвался Ян.

Мужчина приподнял бровь, бросил на Яна снисходительный взгляд, прокашлялся и невозмутимо продолжил:

– Вы, вероятно, еще не в курсе, – теперь снисходительного взгляда удостоилась и Мила, – но Конклав Огня пришел к важному решению. И мы с Густафом решили сообщить вам об этом лично. Конклав Огня номинально признал тебя воплощением Калки Вишнуяшаса, поэтому по завершении обучения ты сможешь пройти испытание в Храме Огня и подтвердить свое право на Шамбалу.

Ян хмыкнул и скрестил руки на груди. Теперь Миле стало ясно, что он знает второго мужчину и находится с ним не в очень дружественных отношениях.

– То есть, я теперь местный избранный… А таблетки мне кто из вас предложит? Ты, Генри? Или сразу вы оба, по одной на каждого? – с вызовом спросил Ян. – Черные очки у меня, кстати, уже есть, нужно будет только плащ прикупить. И все, можно спасать планету! Мила, – он повернулся к ней и серьезным голосом произнес, – будешь моей Тринити? А то Морфеусов целых два, а Тринити ни одной. Непорядок!

– Странно, – отозвался мужчина, которого Ян назвал Генри, – я думал, дурное чувство юмора не может передаваться от приемных родителей. Видимо, ошибался.

– Не смей… – начал говорить Ян и осекся.

Казалось, все в зале почувствовали, каких усилий ему стоило оборвать себя на середине фразы. Миле нестерпимо захотелось коснуться его: положить руку на плечо или сжать ладонь. Ему не требовалась поддержка, она это знала, но ей очень захотелось его поддержать.

Мила сдержалась. Было не время и не место. Лучше она будет действовать как всегда: сделает то, чего от нее не ждут.

Она начала медленно и очень громко отодвигаться на стуле, привлекая внимание. Все, естественно, уставились на нее.

– Ой! Кажется, придется применять восстанавливающую руну к паркету, —произнесла насмешливо Мила и поднялась. – Но где же мои манеры? Да и ваши, Густаф! Вы не представили нас друг другу! – почти обиженно сказала она и заинтересованно посмотрела на Генри. – Неужели мне придется все делать самой? – и, не дав Густафу вставить и слова, продолжила: – Я – Людмила Федорова! Куратор Яна. Хотя вы, вероятно, это и так знаете. Кажется, только я совсем не представляю, с кем имею честь беседовать.

– Генри Миллер, – произнес мужчина и едва заметно склонил голову. – Очень рад знакомству. Вижу, что мой внук в хороших руках.

«Вну-ук, – на выдохе подумала Мила, – вот так сюрприз».

– Что ж, – Ян подошел к Миле и встал рядом, – кажется, нам пора на тренировку. Не находишь?

Мила кивнула, одарила мужчин дежурной улыбкой – благо успела отточить ее на выставках – и совершенно не искренне произнесла:

– Была оч-чень рада знакомству!

Ей хотелось еще что-то добавить, просто ради забавы, но Ян взял ее за руку и потянул из зала.

Еще не успев выйти за двери, Мила выпалила первый из уймы возникших в голове вопросов, забыв про манеры:

– Что это была за хрень, а?

– Дед, – отозвался Ян. – Эта хрень – мой дед.

– А почему… – вопрос оборвался. Мила растерялась, не зная, с чего стоит начать расспросы.

Когда перед ними распахнулись двери лифта, она зашла и прислонилась спиной к стене, разглядывая Яна. Он оставался невозмутимым.

– Теплые же у вас отношения… – протянула она.

– Других быть и не может.

– Но почему?

Ян мотнул головой и вместо ответа спросил:

– Может быть, поедим?

Мила кивнула.

Они сидели в кафе неподалеку от Башни творцов. Мила пила молочный коктейль, Ян – черный кофе. Она не решалась расспрашивать Яна о случившемся, но понимала, что все равно не сдержится: постоянно ерзала и слишком уж пристально на него смотрела.

– Ну, спрашивай! – смилостивился Ян. – Я же вижу, что тебе любопытно.

– Угу, – закивала она, спешно втягивая остатки коктейля. – Очень, если честно…

Он откинулся на спинку плетеного стула и поставил чашку с остатками кофе на столик.

– Дед не может простить мне, что я принял Александру как родную мать. Может, Лана рассказывала тебе, что матери у нас разные? Моей родной матерью была Хелена Миллер, дочь Генри, с которым тебе довелось познакомиться в библиотеке. Но растила меня Александра, родная мама Ланы.

– А твоя… твоя родная мама? – неуверенно спросила Мила, надеясь узнать больше, пока Ян был готов говорить.

Но он не ответил, посмотрел куда-то в сторону. Задумался.

Мила опять поерзала на месте. Ей нравилась плетеная мебель, но сейчас этот стул казался самым неудобным на свете. Она облокотилась на стол, потянулась к пустому стакану, обхватила его обеими руками и зажала в зубах трубочку. Молочный коктейль уже закончился, но ей нужно было чем-то себя занять.

– Моя родная мать умерла, когда я был совсем маленьким, – отстранено произнес Ян. – Она покончила с собой – вышла в окно. А перед этим…

Мила заворожено уставилось на него, ожидая продолжения, предчувствуя какое-то страшное откровение.

– А перед этим выбросила в него меня.

По ее удивленным распахнутым глазам Ян понял, что она не знает, что сказать и тут же продолжил:

– Как видишь, я остался жив! – он улыбнулся, словно подбадривая ее.

Ох уж этот Ян. Можно подумать, это ее нужно подбадривать. Это его сейчас хочется обнять, согреть… Дать в руки горячую чашку чая и укутать пледом. Она не испытывала к нему жалости, но хотела хоть как-то показать, что готова выслушать все, что он скажет. Готова поддержать его, если придется.

– Хелена умерла. А меня отец спас. И вскоре привел в нашу семью другую маму. Дед, естественно, таких финтов не оценил. Он вообще был не в себе. Еще когда забирал тело Хелены, много чего наговорил, а тут и вовсе, – он неопределенно махнул рукой, словно не мог повторить сказанное тогда Генри – настолько мерзким оно казалось Яну.

Мила поняла, что Ян расскажет ей все, без утайки. Раз уж решил открыться, то до конца. Она замерла на неудобном стуле, боясь пошевелиться, боясь, что, если шелохнется, разрушит доверительную связь, установившуюся между ними.

– Я до сих пор помню его тон, его надрывный голос. Как он говорит, обращаясь ко мне, «лучше бы вы с отцом умерли вместо моей Хелены». Представляешь? Говорит это четырехлетнему пацану, своему внуку.

Ян отвернулся, махнул официантке, прося счет, и Мила вдруг поняла, что даже близко не представляла, насколько запутанные у них отношения в семье. Она знала о многих проблемах, но не догадывалась, что все так сложно.

– Дай сюда руку, – сказала она, когда они оплатили счет.

Ян удивился, но улыбнулся и протянул руку через стол. Мила взяла его ладонь одной рукой, а второй накрыла сверху.

– А теперь закрой глаза. И не подглядывай!

Ян покорно повиновался.

– Представь нас сидящими на своих местах. Представил?

Он кивнул.

– А теперь я буду водить твоей рукой, а ты лишь думай о том, что мы сидим здесь в кафе. И ни о чем больше.

Она согнула его пальцы в кулак, оставив вытянутым лишь указательный, и начала чертить руну на поверхности стола, используя и направляя его энергию. На удивление руна легко поддалась. Мила подумала, все это благодаря тому, что она вела его, но все равно очень удивилась. Обычно новичкам магия дается тяжело. Даже ей пришлось очень долго привыкать – почти ничего не получалось на первых порах. Пришлось много времени потратить на то, чтобы научиться правильно плести руны. В первые дни она даже не могла выпустить необходимое количество энергии, чтоб их активировать. А Ян делал это сразу без малейшего напряжения.

Ей стало даже немного завидно, что он такой талантливый. Но он заслужил быть талантливым. Он заслужил все, что имеет сейчас: красивую любящую подружку, хорошую работу и дар творца! Она знала это всегда, но теперь, после того как узнала больше об его детстве, убедилась в этом. Ян достоин быть талантливым, любимым и даже избранным.

Мила перевела его ладонь на узор руны и активировала ее.

Через мгновение они снова оказались в библиотечном зале, сидящими в креслах. Ян слегка пошатнулся от неожиданности и уперся в спинку.

– Эй, принцесса! Предупреждать же надо!

– Не злись, – мягко сказала она и потянула его к окну. – Смотри!

Он сначала не понял, куда должен смотреть, затем прилип к стеклу.

– Как это? Это же мы! Там сидим мы!

В кафе напротив на веранде в плетеной мебели сидела молодая пара.

– Мы что еще и во времени перенеслись? Мы что, еще там?

– Не-а, – хитро отозвала она. – Это проекция, она скоро развеется, когда никто не будет смотреть.

– Как ты это сделала? – восторженно спросил Ян.

– А это не я! Это все ты. Я лишь направила твои силы, только и всего.

– Так, принцесса, я хочу знать все!

Мила довольно улыбнулась.

«Все-таки я прекрасный учитель», – подумала она и хлопнула в ладоши.

– Тогда приступим, мой юный падаван! Тайную сторону магии поведаю я тебе!

Глава 10. Aquarius

Привычный мир рухнул.

Фразу, начинавшую множество аннотаций, промо-роликов, трейлеров и просто историй, Лана не собиралась применять к своей жизни, несмотря на творцов, магию и Калки, бывшего себе на уме. Последнего, по настойчивой просьбе брата, пришлось добавить в черный список. А затем так же легко его оттуда вытащить, как только поутру Ян уехал к себе. И не потому, что она не считала Калки опасным.

Просто мир никто не разрушал. Мир стоял, как и прежде, на слонах с черепахами, круглый и верткий, назло сторонникам плоской Земли и пафосным фразам. Стоял и выставочный комплекс «Этажи», восстановленный чистильщиками меньше, чем за сутки – те самые сутки, когда Лана валялась музейным экспонатом на камне в ритуальном зале Ямы. Неумный ученик Лин Вея, Дэн Давыдов, посчитал ее выгоревшей, и этот просчет едва не стоил ей жизни. Зато подарил новую няньку, как будто гиперопеки от уже имеющихся было мало!

– Надо с тобой что-то делать, – пробормотала Лана и, поднявшись с кровати, прошла к компьютерному столу.

Руки сработали на автомате: открыли крышку ноутбука, дважды ударили по пробелу, добавили новую закладку в браузере. Проснувшийся Ютуб запел голосом Айвена Муди. Лана, покачивая головой в такт музыке, подпевала, продолжая свое нехитрое занятие – она гуглила Дэна Давыдова, и результат ей не нравился. Дэна в сети было слишком много: личные и фан страницы в соцсетях, новости на порталах всех мастей от солидных издательств до желтой прессы. Даже статья в Википедии имелась!

Согласно последней, Дэн Давыдов до двадцати семи лет вел скучную размеренную жизнь: занимался наукой, жил в пригороде Сан-Франциско и почти женился на своей коллеге Лидии Грин, пока неожиданно не заперся на целый год в одном из буддийских монастырей Тибета. Неизвестно, постиг ли он дзен, но почти сразу по возвращении запустил социальную сеть для смартфонов – «Touch». И несмотря на пресыщенность этого сегмента рынка, «Touch» имел успех, а Дэн – деньги с продажи рекламы.

На этом молодой предприниматель останавливаться не стал, открыв фирму по разработке программного обеспечения для бизнеса, в том числе и для смартфонов. Главным рынком сбыта стал Китай, недовольный монопольной политикой всемирно известных брендов.

– Не пойму, – бормотала Лана, листая дальше, – то ли ты Золушка айтишного мира, то ли Железный Человек…

Дэн вкладывал деньги в исследование нейросетей и искусственного интеллекта, жертвовал крупные суммы на разного рода благотворительность, регулярно выходил в свет и позировал на камеру. Он всегда появлялся в сопровождении топ-модели: каждый раз девушка была новой, но каждый раз – блондинка. Последнее порождало множество инфо-поводов, поднимая шумиху на пустом месте.

Кажется, единственным настоящим увлечением или даже любовью в жизни Давыдова оставалась та самая Лидия Грин. Ей оказалась красивая темнокожая женщина тридцати лет, улыбавшаяся со своей страницы на Фейсбуке и прижимавшая к себе хохочущего трехлетнего малыша. Мальчик очень походил на мать, особенно глаза и черты лица. Лана заметила статус «замужем за Морисом Грином», перешла на его страницу и столкнулась взглядом с серьезным темнокожим клерком в строгом деловом костюме. Да, сын Лидии, похоже, к Давыдову не имел никакого отношения. Хотя… Дэн мог узнать о рождении ребенка у бросившей его девушки и сорваться. Это вполне объясняло затворничество в монастыре и последующая череда блондинок, так непохожих на Лидию.

– Зато очень похожих на меня, – пробормотала Лана и полезла на страницу Давыдова, желая убедиться в обратном.

Но, увы, все сопровождавшие его девушки были одного типажа: хрупкие большеглазые блондинки. Волосы обязательно длинные, глаза от серо-голубых до темно-синих, кожа белая или едва тронутая загаром.

Лана наугад ткнула на очередное фото, нашла ссылку на отмеченную на нем девушку и перешла в ее аккаунт. Селфи, спонсорские видео и фотографии, куча восторженных комментариев и лайков. Прокрутив страницу до конца и вернувшись в начало, Лана никак не могла понять, почему не уходит отсюда. Совершенно скучный, с ее точки зрения, аккаунт. Даже в какой-то степени отвратительный. Но что-то ее здесь задержало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.