Талани Кросс, Робин Штенье
Рубежи

Пролог

Благодаря Лабиринту творцы выясняли: кого из новичков стоит оставить в Шамбале, кого направить в Башню, а кого отпустить на все четыре стороны. Последние встречались все чаще даже среди потомков древних кланов, некоторые из них и вовсе не могли войти в Лабиринт, не то чтобы пройти хотя бы один уровень. А вот у Дэна с этим никогда не было проблем, и он свободно шастал по Лабиринту, когда ему вздумается. Естественно, творцам, особенно Конклаву Огня, его «подвиги» не нравились, только ни один закон подобного не запрещал, а значит, наказать за это они не могли.

Но забирался в Лабиринт Дэн не для того, чтобы позлить Конклав. Просто блуждание среди чистых потоков силы помогало сосредоточиться: эмоции уходили на задний план, а иногда исчезали вовсе, оставляя лишь непреложные факты по терзающим душу вопросам. Творец оказывался один на один со своим истинным врагом – самим собой, других здесь не было и быть не могло. Поэтому, когда Дэну требовалось решить что-нибудь действительно важное, он не мог не прийти сюда. Особенно когда речь шла о вопросах, на которые никто, кроме него, не знал ответов.

Сейчас же ему, как никогда раньше, требовалось очистить разум от эмоций, особенно от гнева, из-за которого Дэн уже совершил много непоправимых проступков. Правда, он не чувствовал себя виноватым, жалея разве о том, что не высказал некоторым все в лицо гораздо раньше. Гнев. Гнев переполнял его, и от этого советчика стоило избавиться, хотя бы ради крови, пролитой сегодня на мостовую…

Первые шаги, как обычно, дались тяжело. Ударились в спину обрывками чужих фраз, легли на обратную сторону век искаженными образами. Заныла скула, куда пришелся удар Макса. Сука, зуб выбил.

«Тебе в первый раз мало от них досталось, да? Решил и ее заодно угробить?» – шипел наставник, заменивший Дэну отобранного творцами отца.

Дэн не хотел никого гробить – хотел доказать Лане, что он лучше ее нового избранника. А она закрыла Дэна от смерти и, если бы не тень, умерла.

«Зуб, конечно, не восстановишь, но давай хотя бы…» – Ольга с исцеляющей руной на кончиках пальцев потянулась к его чуть припухшей щеке. Он, в свою очередь, не просто отмахнулся – ударил девушку по запястью.

«Ты никогда с первого раза не понимаешь, да?!»

Спрашивая, Дэн не только хотел сделать ей больно, но и спровоцировать Мигеля, который давно перерос свою детскую влюбленность в Ольгу, только все равно всегда ее защищал.

«Из-за какой-то де…»

Дэн ударил, не дав Мигелю договорить, а потом, потирая кулак, сказал: «Надо было так при нашей первой встрече тебя стукнуть – сколько бы проблем сейчас избежал».

Их разнял Макс, вовремя зашедший в кабинет Ольги.

«Тебя ждет Лин Вей» – не глядя, бросил он Дэну.

Всегда сдержанный учитель и в этот раз не изменил своим привычкам. Указал на подушки напротив себя и чашку с чаем на низком столике рядом. Дэн кивнул, прошел к столику, сел и, взяв чашку, сделал первый глоток. Горячая жидкость обожгла рот, особенно лишившуюся зуба десну. Рука дернулась прижаться к больному месту, чай выплеснулся из чашки на бедро. Дэн выругался и, ожидая порицания, посмотрел на Лин Вея.

«Они нашли ее, – сразу перейдя к делу, сказал учитель. – Они видели ее силу и, значит, придут за ней и попросят вернуться. И она уйдет, потому что, пусть они и ранили ее, боль причинил ты».

У Дэна было чем возразить, но он давно уяснил: с Лин Веем спорить бесполезно.

«И что мне делать?»

«Что предначертано. Стань ее Хранителем».

Как легко Лин Вей это сказал! Совсем как восемь лет назад, когда предложил стать Хранителем Ключа Воды, правда, совсем по другим причинам – чтобы не сбылось увиденное в череде вероятностей. Зато теперь стали ясны приоритеты Верховного Творца.

Дэн поднялся и медленно вылил чай прямо на подушки. Учитель промолчал, даже головой не качнул, только пристально смотрел вслед нерадивому ученику.

Сейчас, когда Дэн медленно спускался на второй уровень Лабиринта, отчетливо видел все позерство, проявившееся в том жесте. И вместо того, чтобы попытаться успокоиться, он лишь сильнее разозлился. Лана правильно сделала, что выставила его за дверь.

«Теперь я не хочу с тобой разговаривать! – сказала она и махнула рукой в сторону открытой двери: – Уходи».

«Отлично, – процедил сквозь зубы Дэн. – Прощай навсегда».

И ушел в Лабиринт, чтобы еще с кем-нибудь не поругаться. В Шамбалу, как назло, сегодня прибыли чуть ли не все сразу потомственные Творцы, встревоженные нападением векш. Боялись новых атак, новой войны. Зря, конечно. Да, векши по магии тени Ланы проследили их с Дэном до самой Шамбалы, но за защитные руны не сунулись. Вряд ли только благодаря печати, оставленной их собратом Агни, предыдущим Ключом Огня. Сука Шанкьяхти была не так глупа, чтобы открыто вести отступников в атаку, когда их собственный мир истощен после потери богини Воды.

А еще все они сильно перепугались из-за пролитой сегодня крови…

У выхода со второго уровня и соседствующего с ним входа на третий – в Лабиринт Смерти – Дэн остановился и глубоко вздохнул. Понять, что он неправ, и без этой прогулки понимал. Дальше что делать прикажете? Идти обрадовать Лану, что им предстоит ритуал выбора Хранителя? После того как он ударил парня, с которым она действительно хотела остаться? После того как она едва не погибла из-за Дэна? Лин Вей сказал бы: «Почему нет?» Дэн знал почему – тропа ее не пропустит.

Лану, в отличие от других носителей Искры, не растили с младенчества в Шамбале, не вбивали в неокрепший детский разум глупости о важности Ключа для сообщества творцов, о долге Ключа перед ним. Значит, решающим будет ее собственный выбор, а не навязанные обществом обязательства. А она, скорее всего, Дэна сейчас ненавидит.

«Уходи».

У него не было права появляться на том концерте. Он понял это еще в ее квартире, когда увидел на кровати забытый телефон, а в нем – переписку с Игорем. И ведь это даже не измена, хотя бы потому, что сам Дэн ушел, заблокировав Лану во всех соцсетях и мессенджерах. Ушел и исчез больше чем на неделю. Ушел и, вернувшись, надеялся все исправить, надеялся уберечь, но только усугубил.

«Уходи».

Толку от оправданий, которые не хотят слушать? Толку от желания защитить не только от векш, но и от творцов тоже? Это только у Ланы мастерски выходило спасать ему жизнь: что в череде вероятностей, что после отравления тенью, что вот недавно.

«Уходи».

Что ж, Хранителем ему не быть. На творцов и возможные разбирательства с векшами – плевать. Но спасенная жизнь тяжким грузом висела на душе. Даже если случай с чередой вероятностей квит с «трагедией о пересадке сердца в трех актах». Даже если очищение от чужой тени посчитать благодарностью за спасение утопающей. Все равно остаются недавние события, отравленный нож Шанкьяхти и пролитая на асфальт кровь… Дэн был обязан Лане жизнью, а он не любил быть обязанным.

«Уходи».

Взгляд уперся в перешеек, ведущий в Лабиринт Смерти. Оттуда никто не возвращался. Но ведь Дэну некуда теперь вернуться. Семье с ним небезопасно, надежды Макса и Лин Вея не оправдал, с друзьями намеренно разругался. С работы его уволили пару дней назад, когда узнали о драке в баре и последовавшем за ней судом. А Лана…

«Уходи».

Дэн на мгновение прикрыл глаза и усмехнулся.

«Прощай навсегда, солнышко. Прощай навсегда».

На входе в Лабиринт Смерти он не встретил никаких препятствий.

План был не то чтобы совсем безумным, но безумие преобладало над всем остальным. Дэн надеялся встретить в Лабиринте Смерти Яму – все знают, что синекожий великан еще ни одного посетителя не обделил вниманием. Возникал, конечно, вопрос, откуда знают? Ведь из Лабиринта Смерти никто не возвращался. Но как-то же творцы заключали с Ямой сделки на свой огонь! Потом, конечно, выгорали и умирали в мучениях, только Дэн настолько далеко не планировал. Ему нужна была одна-единственная руна и возможность попасть к Вратам, а потом Яма пусть делает с ним, что захочет. Потому что, если уничтожить Врата полностью, чтобы больше никаких всяких щелей и разломов, через которые приходят векши, Лана будет в безопасности. И долг Дэна перед ней окажется выполненным сполна.

Но Яма на встречу с нежданным гостем не торопился. Здесь было два варианта: сходить его поискать или оставаться на месте, чтобы в случае чего суметь вернуться. Только чем дольше Дэн ждал, тем больше убеждался, что синекожего хозяина Лабиринта Смерти надо идти искать. И раз ничего другого не оставалось, он пошагал вперед по грязному песку, время от времени проваливаясь в него по щиколотку, а то и по колено. Местность дружелюбием не отличалась. Но Дэн продолжал упорствовать и через несколько шагов неожиданно провалился в дыру в песке.

Пролетев метра три вниз, он угодил в золотистый бархан и несколько минут лежал, приходя в себя. Взорвавшийся в синем небе черный фейерверк заставил подскочить на месте. Темные огни складывались в его фамилию, имя, отчество и под ними через дефис даты рождения и сегодняшняя.

– Их видишь не только ты, но и все, находящиеся сейчас в Шамбале, – раздался за спиной женский голос. – В Шамбале еще и твой портрет для наглядности висит.

Дэн обернулся и увидел парящую в паре сантиметров над песком босую темнокожую женщину в шафрановом сари. Ями, не то сестра Ямы, не то жена – в мифах трактовалось по-разному.

– Почему это видят в Шамбале?

– Потому что ты умер, – пробасили слева. Дэн обернулся и увидел самого хозяина Лабиринта Смерти – четырехрукого великана Яму. Одна его рука, сжатая в кулак, лежала на могучей груди, три остальные упирались в бока. – Поздравляю! – Яма хлопнул нижней парой рук и протянул Дэну раскрытую правую ладонь с полыхающим на ней огнем в форме человеческого сердца. – И еще раз поздравляю: умер ты ненадолго.

Дэн отшатнулся.

– Чей это огонь?

– Твой, – грустно улыбнулась Ями и, подлетев ближе, со спины приобняла Дэна за плечи. – Брат мой, тебе ли не знать, что это твой огонь? Ка-алки…

Сердце болезненно сжалось, замерло и вновь забилось – уже в истерике. И с каждым его ударом по телу вместе с кровью разносилась чудовищная правда о только что случившемся. Дэн упал на колени, схватившись рукой за грудь. Он хотел остановить эту агонию, хотел убедить себя, что глупые догадки беспочвенны, и сердце отзывалось болью на любую его попытку обмануться.

– А чего ты ждал, Ка-а-алки? – Ями схватила его за волосы и дернула голову вверх. – Ка-а-алки-бессердечный. Чего ты ждал, когда отдавал свое сердце богу? Что он не примет твою жертву? Принял. Сколько лет ты прожил потом без него, прячась от себя и магии, никого не любя, ни о ком не заботясь? Сколько лет ты предавал народ свой и реку, о которых обещал заботиться? Сколько раз пытался отречься, когда тебя наконец нашли? Ка-а-алки. Ка-а-алки-бессердечный. Знаешь ведь, почему твоя душа откликнулась на истинное имя, неслучайно слетевшее с губ маленькой девочки? Знаешь, почему ты дал творцам себя поймать и удерживать? В этом времени и в этом теле. Ка-а-алки. Не думал, что бог вернет тебе сердце? Не ожидал, что бог запихнет сердце в смешную упаковку? Вернул. Запихал. Радуйся, брат мой Ка-а-алки. Подарок открыли.

Дэн дернулся, пытаясь освободиться от хватки Ями, но женщина лишь крепче перехватила его за волосы. Ее острые ногти впились ему в кожу, и вскоре по лбу, а потом по переносице и щекам стекли две тонкие струйки крови, похожие на ручейки слез. Яма сделал шаг вперед и снова протянул ладонь с огнем.

– Забирай, и я верну тебя обратно в мир живых, – сказал великан. – Его отдали тебе. Тебе и принадлежало. Забирай.

Дэн снова дернулся. В этот раз вышло удачнее: он, лишившись выдранного клока волос, перекатился по бархану влево и, пошатываясь, поднялся на ноги. Боль бешено колотящегося в груди сердца перекрывала все остальное.

– Не принимаю, – задыхаясь, просипел он и выставил перед собой раскрытую ладонь, как щит. – Дар можно только принять. Я не принимаю. Верни ей обратно.

Наступавший на него Яма остановился, кивнул и бросил огонь Ями. Та ловко поймала пламя и втянула его в себя.

– Верну, – пообещал Яма. – Если она выполнит условие нашего договора. Но вот сможет ли, раз ты мертв? Конечно, с одной стороны, мертв ты формально. С другой, – великан окинул рукой пространство вокруг себя, – ты в Лабиринте Смерти, а отсюда никто еще не возвращался в мир живых.

– Выберусь, – сказал Дэн.

Ями гортанно рассмеялась и никак не могла успокоиться, пока Яма на нее не шикнул. Дэн понял, что сильно погорячился с подобным заявлением. Сердце в его груди продолжало болезненно сжиматься.

– Давай заключим договор, – предложил он Яме.

Великан покачал головой:

– Давным-давно мы пришли к соглашению не заключать более никаких договоров.

– Почему?

– Не могу сказать, – Яма развел руками. – Но могу показать ответ на другое «почему?», которое пульсирует в твоем сердцебиении, которое ты боишься произнести вслух. Но я все равно покажу.

Ями вновь подлетела к Дэну и, схватив его за голову, развернула к возникшему в небе экрану. Дэн, не смевший оторвать взгляда от показываемого, в этот раз не пытался вырваться.

Там дрались две девушки, одна из которых была Ланой. Дрались в обратной перемотке, превратившей их в мирно сидящих в кафе подружек. Лана смотрела в планшет, вторая девушка комментировала увиденное ею. Камера на мгновение замерла, потом выхватила попавшее в кадр изображение на планшете, увеличило его и показало то самое видео, ставшее причиной случившейся драки.

Дэн выругался и перевел взгляд на Яму. Он и без великана сложил оставшуюся цепочку событий в новые смыслы и сделал новые выводы. Теперь он знал почему. Почему Лана закрыла его своим телом в недавней стычке с векшами. Почему Макс его ударил, вернее, почему еще. Почему Лин Вей сказал, что он должен стать Хранителем Ланы. Почему, наконец, она злилась, но отдала огонь, лишь бы спасти его.

– Я должен вернуться, – сказал Дэн и почувствовал, что Ями больше не держит за волосы. – Должен.

– Как? – усмехнулся Яма. – Из Лабиринта Смерти нет выхода, потому никто и не возвращался.

– Всегда есть выход, – возразил Дэн, развернулся и пошел прочь.

Шел, утопая по щиколотку в песке, и чувствовал спиной насмешливый взгляд Ямы, говорящий о том, что времени на возвращение осталось ничтожно мало. Дэн и сам хорошо понимал это, хотя бы из-за все еще болезненно сжимающегося сердца. Должно быть, мгновение, когда боль отпустит, будет известием о том, что время вышло.

Он успел уйти далеко вперед, когда до него донесся крик Ями:

– Ка-а-алки! Берегись Крови Брамы! Кровь Брамы станет последним, с чем ты столкнешься здесь!

«Она не назвала меня бессердечным, – игнорируя предупреждение, подумал Дэн. – Почему?»

От этой мысли сердце на мгновение замерло, а потом забилось быстрее, даря новые порции боли вперемешку с надеждой. А перед глазами на многие километры вперед простиралась бесконечная безжизненная пустыня, из которой не было выхода. Никогда не было выхода.

Глава 1. Мексиканское противостояние

В поместье Густафа Маркони Ян не чувствовал себя пленником. Да, он не мог вернуться домой, но в основном потому что не было денег даже на такси. И потом, будь у него деньги, что делать без документов и знания языка в чужой стране? Магией же он не пользовался из-за сломанной руки: путешествовать с помощью «кривого» телепорта слишком рискованно.

А еще здесь в поместье была Мила, к которой его пока не пускали. Именно что «пока», ведь девушка все еще оставалась без сознания, и Ян своим присутствием только помешал бы творцам, поддерживающим печать контроля. Печать контроля богини Воды, не Милы. Оставалось надеяться: они знают, что делают. Как и Макс Нилан, отправивший их с Милой сюда.

По совету все того же Макса, свободное время Ян убивал в библиотеке Густафа Маркони, куда допустили без лишних вопросов, вновь заставив сомневаться, что он в плену. Но вот с книгами, описывающими воззвания к Агни, богу Огня, не повезло – их успели забрать другие творцы. Воспользоваться божественной помощью хотел каждый, и Ян, лично присутствовавший при открытии Врат, не мог их осуждать.

В тот день Шамбала стала средоточием ада на земле, и богиня Воды показалась не самой страшной среди тварей, что полезли из обвала, больше не скрытого печатью Агни, предыдущего Ключа Огня. Из-за них Макс не мог сразу телепортировать Яна с Милой, и Яну пришлось наблюдать, как тот сражается с порождениями тьмы высших уровней – еще не гончими, но гораздо сильнее той тени, что удалось прикончить самому Яну в Антарктике. Им повезло, что приближенные к Лин Вею творцы успели активировать Рубежи – защитную систему Шамбалы, созданную после призыва богини Воды и усовершенствованную Верховным Творцом позднее.

Когда Макс вел Яна в безопасную зону телепортации рядом с храмом Огня, они прошли мимо одной из рун поддержки Внутреннего Рубежа и заключенного внутри нее творца, превратившегося в живой факел.

– Он будет гореть столько, насколько хватит его огня, а потом умрет. Все, кто дали клятву верности Лин Вею, знали об этом, и их выбор был осознанным, – заметив взгляд Яна, уточнил Макс.

Осознанный выбор смерти, чтобы другие могли жить. Вряд ли они надеялись на то, что вероятность уничтожения руны, сдерживающую богиню Воды, равна нулю. Но никто из них не сбежал. Внутренний Рубеж работал, уничтожая тварей сразу на выходе из обвала, хотя некоторым все-таки удавалось проскользнуть. Только что будет после смерти одного из творцов, питающих руны поддержки? Двух? Трех? Всех? И Ян вдруг понял, что совсем не знает, чем будет заниматься Макс, когда отправит их с Милой к Густафу.

– А ты? – спросил он.

Макс истолковал его вопрос по-своему, но ответил:

– Мы с чистильщиками займемся поддержкой Внешнего Рубежа, что будет страховать Внутренний, если тот не справится. Не волнуйся, шансов умереть на Внешнем Рубеже не меньше, чем здесь.

Тогда Ян промолчал – не знал, что ответить. Ответ не приходил в голову и по сей день, хотя он вот уже неделю жил в поместье Густафа Маркони и часто возвращался к тому разговору с отцом.

– Надеюсь, этот идиот не умер, – пробормотал Ян, откладывая в сторону очередную бесполезную книгу.

За неимением возможности работать с книгами о воззвании к Агни, он пытался найти хоть какую-то информацию о богине Воды. Но даже в книгах о векшах упоминания их богини встречались крайне редко. Чаще автор просто называл ее по имени – Сарасвати, этим и ограничивался. О векшах и устройстве их общества люди знали тоже не особо много, а основные знания базировались на рассказах сбежавших из Авекши рабов. За все время таких случалось штук пять от силы и было это очень давно. Если переводить на привычный Яну календарь, последний сбежавший приходился примерно на средневековье. Стоило ли всерьез воспринимать эти рассказы сейчас – непонятно, потому что время на Авекше протекало медленнее, чем на Земле. И Ян решил, что любые знания лишними не будут.

Векши делились на касты и кланы, но, в отличие от тех же индусов, низших каст у них не было. Благодаря магии, особенно бытовой, необходимость в тяжелом труде отпадала, освобождая время для самообразования и самосовершенствования. Конечно, при таком раскладе больше приветствовались жрецы, философы и ученые, но каста воинов и широко известный на Земле клан Охотников не чувствовали себя ущемленными.

Жрецы делились на три крупных группы, некоторые из которых малоизучены творцами. Жрецы Реки следили за всей Авекшей, устраняя последствия природных катаклизмов и прочих подобных неприятностей, порой предотвращая их. Благодаря им жизнь на Авекше процветала.

Следующими шли жрецы Сарасвати – на них лежало социальное и политическое устройство общества. Они принимали законы, касающиеся как внутренней жизни векш, так и их взаимодействия с творцами. В особо спорных ситуациях они всегда обращались за советом к богине Воды и никогда не нарушали ее слово. Богиня в ответ заботилась о векшах и одаривала их своей магией. По крайней мере, пока творцы не решили призвать ее на Землю.

Третьими шли жрецы Брамы – местные целители. Их магия имела зеленый оттенок, руны, как и цвет, походили на руны целителей с Земли. Вот только векши жрецов Брамы нисколько не принижали, а почитали, объясняя цвет магии смешением крови Сарасвати с кровью Брамы.

Кто такой Брама никто из творцов не знал, но предполагали, что это один из богов векш – не то выдуманный, не то умерший. Его магия никак не ощущалась в мире Авекши, в отличие от магии той же Сарасвати или магии Реки. Зато влияние на векш было огромным – во время первой войны Двух Рек их воины шли в бой с именем Брамы на устах. Да и в целом Брама был местным примером для подражания.

Так, философы в основном занимались разработкой новых заклинаний, нежели углублением знаний об общих законах развития природы, общества и мышления. Потому что истинное знание дал им Брама, со знанием вручив магию и научив ее использовать – плести руны. Целью философов с тех пор стало улучшение этих умений на благо векш.

Но и ученые Авекши не совсем походили на ученых Земли, если кого и изучали, так людей-рабов. Вот уж кто пытался создать полукровок в прямом смысле этого слова. Причем не только заставляя совокупляться людей и векш, но и такими прогрессивными методами, как искусственное оплодотворение, которое на Земле появилось только в семьдесят восьмом году двадцатого века. Естественно, опыты плодов не принесли – являясь разными биологическими видами, люди не могли иметь потомства от векш и наоборот.

Векши, привыкшие все проблемы решать с помощью магии, решили, что дело во внутреннем огне, что есть у каждого человека. Огонь не дает Воде породить новую жизнь. Так начались опыты по изменению магического ядра, из-за чего испытуемые почти всегда умирали. Благо, в это время на Земле никто, даже творцы, не обращал внимания на то, что там творится с дикими племенами, а значит, расходный материал для опытов всегда имелся. И ученым векш удалось добиться прогресса в этой области – они создали людей с Водой вместо Огня, но даже так скрестить человека и векша не удалось.

Зато некоторые подопытные научились пользоваться магией векш, благодаря чему сбежали обратно на Землю. Некоторых изловили творцы и, хорошенько допросив, казнили. Творцов пугала чужая магия, особенно используемая людьми, пусть та и давалась бывшим рабам тяжело, сокращая их и без того нелегкую жизнь. Творцы верили, что не уничтожь они «заразу» чужой силы, она распространится и убьет магию вовсе.

Но всех беглецов найти не удалось – некоторые успели еще и потомством обзавестись, которое невозможно было отличить от обычных людей. Так потомки людей с водным магическим ядром растворились в мире. Отсюда такая нелюбовь некоторых творцов к смешанным бракам – считалось, что именно так и происходят угасание целых кланов и выгоранию отдельных магов.

Ян закрыл очередную книгу и посмотрел на свою руку, укрытую за черным гипсом. Он тоже был выгоревшим, только отчего-то не погиб, а лишь приобрел огонь, близкий к Изначальному Пламени. По сути, он чистокровный творец, и не только по линии матери – судя по прочитанным у Густафа книгам, семья отца принадлежала к якобы угасшему клану. Эту информацию Ян нашел в двухтомнике Сераджа Ачария «Огонь Изначальный» – в приложениях к книге перечислялись фамилии угасших родов и имена их потомков, которые вновь вошли в сообщество творцов.

Ачария говорил несовпадающие с мнением других экспертов вещи. Он не связывал браки творцов с обычными людьми с выгоранием и угасанием, а повторял все то, что однажды рассказал Яну Арсений. Вернее, это Сеня, скорее всего, цитировал индуса. И раз уж чистильщикам и приближенным к ним не чужды идеи Серажда Ачария, Ян решил почитать и другие книги этого автора. Кажется, не так давно видел парочку – одну в разделе про векш, другую – в истории Шамбалы и творцов.

Ян поднялся, собрал больше похожие на брошюры томики и пошел расставлять их на полки, где взял ранее. Сегодня, кроме него, в библиотеке никого не было, поэтому уходить не хотелось, пусть побаливающие от напряжения глаза и намекали, что стоит сделать перерыв. Усталость Ян проигнорировал, но стоило взять в руки книгу «Во имя Брамы», как от дверей его окликнули по имени.

С великим сожалением вернув томик на место, он обернулся к приближающемуся к нему человеку. Им оказался Мигель, запакованный в черный костюм-двойку и фонящий магией так сильно, что гипс Яна едва не резонировал в ответ. Мигель тоже находился в поместье со дня открытия Врат и успел втереться в доверие к Густафу, став тому чуть ли не правой рукой. Конечно, с одной стороны, Мигель Фернандес был чистокровным творцом, к которому всегда хорошо относились в Конклаве Огня, а глава Конклава позаботился, чтобы ключевые его члены не участвовали в активации Рубежей. С другой, Мигель – один из чистильщиков, и то, что он переметнулся к Густафу Маркони, расценивалось Яном как предательство.

– Чего тебе? – хмуро спросил он, недовольный тем, что его отвлекли.

– За тобой пришли, – сухо ответил Мигель и посторонился, освобождая Яну дорогу к выходу.

Путь их лежал в кабинет Густафа, возле которого впервые не было охраны. Из приоткрытой двери слышалось, как хозяин с кем-то ругался, и ему время от времени поддакивал Генри Миллер.

«Не стали ставить „Купол“ или не смогли?» – задумался Ян, на мгновение остановившись перед дверью.

– Заходи, – Мигель подтолкнул его в спину.

Быстро подавив в себе вспышку гнева, Ян шагнул внутрь и сделал несколько шагов к центру. Взгляд выхватил пятерых участников встречи, но остановился на самом ярком. Рядом с тяжелым дубовым столом в кресле для посетителей сидел высокий векш, едва в этом кресле умещающийся. На его длинных темно-лиловых рогах мягко сияли синие руны, белые волосы, заплетенные в мелкие косички, доставали до плеч, оставляя открытыми удлиненные уши с висящими на них серьгами, похожими на миниатюрных ловцов снов – по три в каждом ухе, поднимающиеся от мочки до заостренного кончика. На коже синего цвета по лбу и под глазами пролегли глубокие морщины, подсказывая, что векш был уже в почтенном возрасте. А вот одежда казалась разноцветными лохмотьями, в которых то и дело проблескивали то ли амулеты, то ли просто украшения. Двумя руками с длинными темно-лиловыми ногтями векш держал серебряный посох, упирающийся одним концом в пол, отчего в точке соприкосновения иногда проблескивали искры.

– Густаф! – увидев Яна, завопил Генри. – Вы же обещали, что сохраните мальчику жизнь!

– Мальчик давно уже мужчина, – послышался от окна тихий голос Макса. – К тому же в моем доме он будет в большей безопасности, чем здесь.

Отец стоял, опершись о подоконник, и смотрел на Густафа. Без привычной маски на его лице была отчетливо видна проступившая усталость: темные круги под глазами, впавшие щеки, обострившиеся мимические морщины. Но он жив, и это внушало надежду.

– Тебя надо было казнить, как только раскрылся обман Лин Вея! – еще больше взвился Генри Миллер. – Убийца! Наверняка смерть Эмбер тоже на твоей совести! Густаф! Почему вы ведете переговоры с этим ничтожеством?!

– Потому что это ничтожество, в отличие от вас, Генри, способно контролировать Внешний Рубеж!

– Так замените его кем-нибудь из Конклава Ог!..

Векш ударил посохом об пол, заглушая последний слог и последующий испуганный возглас. Он открыл свои яркие лиловые глаза и пристально посмотрел на Густафа Маркони. Под его взглядом Густаф попятился назад и, если бы не двое охранников, заслонивших его собой, так бы и пятился до самого камина.

– Райджиган, – Макс подошел к векшу и положил руку ему на плечо, – прошу вас. Не хватало еще, чтобы у него разрыв сердца случился. Помните: если он перед смертью не передаст владение местом силы своему наследнику, мы потеряем Милу, а вместе с ней возможность вернуть богиню Сарасвати домой.

Названный Райджиганом шумно выдохнул и, прикрыв глаза, проворчал:

– Нам не пришлось бы его терпеть, если бы творцы заботились о своей земле. Но вы, сожрав Калки, так и не получили истинной силы, – он удрученно покачал головой.

Макс едва заметно улыбнулся, но промолчал, вернулся на свое место. Генри Миллер, сжав кулаки, подорвался с дивана и открыл было рот, но его опередил Густаф:

– Да сядьте вы! Сядьте и заткнитесь! – Он вышел из-за спин охранников и сердито посмотрел на Макса: – Чего вы хотите?! Я не знаю, где ваша дочь! Но готов выделить людей для ее поисков – я и сам не понимаю и не одобряю действия Дерека. Да, Дерек Штаут – преступник и позор всего сообщества творцов! И я уверен…

Макс хлопнул в ладоши, потом еще раз и еще, продолжая аплодировать бурной речи Густафа. Тот и не думал смущаться, лишь фыркнул и дернул плечом, повернувшись в сторону стоящего в дверях Мигеля.

– Он выгорел, – подтвердил Мигель. – Дэн Давыдов выгорел и не может ни помочь в поисках Ланы Смирновой, ни закрыть вместо нее Врата, он даже не годен для поддержки Внешнего Рубежа. Мне жаль, Макс, но вы в минусе.

– Контролирующая богиню Воды руна истощилась, – спокойно парировал Макс. – Вы тоже в минусе. И так как продолжаете зависеть от мнения слабых, но почтенных потомственных творцов, вы в большем минусе. Я бы сказал два-два, но Лану мы сможем найти без помощи Дэна. Так что два-три, в нашу пользу.

Густаф сжал зубы, а потом резко повернулся к Яну. И словно почувствовав его намерение, охрана шагнула вперед, а Мигель ухватил Яна за плечо, удерживая на месте. Генри Миллер снова подорвался:

– Густаф! Вы обещали!

Макс рассмеялся, и все остальные замерли на своих местах. От его смеха Яну стало жутко – так смеются самоубийцы, знающие, что подорвавшись, заберут остальных с собой. И судя по тому, как дернулся глаз у Густафа Маркони, он в этом не сомневался. Густаф небрежно махнул рукой, заставляя подчиненных вернуться на свои места. По короткому жесту Ян заметил, как дрожат его пальцы.

«Мила, – понял Ян. – Он боится не Макса, он боится Милу. А у Макса есть способ снизить риски ее пребывания здесь до закрытия Врат».

– Итак, – просмеявшись, заговорил отец, – для начала вы доставите абсолютно все требующееся мне к Внешнему Рубежу, даже книги, которые вы так активно принялись прятать у себя и выкупать у других творцов. Как только я все получу, я пришлю к вам Шанкьяхти-хи, чтобы она помогла с контролем богини. И да, девушка будет совершенно свободна в своих действиях, так что хорошенько подумайте, прежде чем вам или вашим подчиненным захочется ей нагрубить. В конце концов, она наследует самому Райджигану, а нам крайне нужна помощь наших союзников. – Не дожидаясь ответа, он повернулся к Яну и сделал приглашающий жест: – Идем.

Через минуту они втроем очутились в токийском доме Макса. Векш тут же нарисовал в воздухе руну, создающую разлом, кивнул им на прощание и исчез. Ян с минуту смотрел на медленно исчезающие следы чужой магии, потом обернулся к задумчиво рассматривающему его гипс отцу.

– Мои бессмысленные поиски в библиотеке были отвлекающим маневром для меня или них?

– И то и другое, – Макс вздохнул и примирительно положил руку на плечо Яна: – Конклав пытался воззвать к Агни. Ну, судя по тому, что они согласились на помощь векш, точно к нему взывали, но он им не ответил. Это не значит, что нам не следует попробовать сделать то же самое, но я почти уверен, что результат будет такой же…

– И что нам делать?

– Тебе – присматривать за матерью, пока твоя рука заживает. Саше сейчас очень нужна поддержка.

Ян посмотрел на осточертевший гипс, но перед глазами возник образ заплаканной матери. Исчезновение Ланы она, должно быть, восприняла особенно болезненно.

– Хорошо, – сказал он. – Если у меня будет свой коврик и миска с едой, я, так и быть, останусь.

Макс грустно улыбнулся и потянул Яна дальше по коридору:

– Идем, покажу, где твой коврик.

Глава 2. Все тени здесь

Мила наклонилась к столику и взяла журнал, лежащий сверху внушительной стопки глянца. Наскоро пролистала, не обращая никакого внимания на цветастое мельтешение страниц. Шелест бумаги, красочные картинки, запахи свежеотпечатанной типографской краски не смогли увлечь ее мысли, и она вернула журнал на место. В голове все еще стоял гул сирены и голос, объявивший об эвакуации.

Прошло уже больше недели, как Мила пришла в себя, и события должны были сгладиться в памяти, ведь перед этим она провела несколько дней во сне. Но гул все равно стоял, а мысли роились и не давали переключиться на что-нибудь, кроме последних событий.

Лин Вей рассказал ей про руну, с помощью которой можно заключить в себя богиню Сарасвати, и Мила послушала его. Она – Ключ Воды, а значит, темница из нее выйдет не хуже пронизанных силой реки подземелий Шамбалы. Если вообще не лучше, даже без Пальцев Смерти – браслетов, блокирующих магию Искры, давно считавшихся потерянными. И Мила заперла богиню в себе. Не потому, что рвалась геройствовать, не потому, что кто-то навязал ей этот путь – просто иного выбора не осталось. Богиня одолела Дэна, чуть не убила Яна, и рисковать его жизнью Мила не могла. Сейчас вспоминая те события, она отдавала себе отчет в том, что не мешкала. Ни на мгновение не задумалась, нужно ли идти на крайний шаг или стоит попробовать предпринять что-нибудь еще. Мила понимала что нужно. И тогда, и сейчас. И до сих пор была жива сама и спасла жизнь Яну. А значит… Значит, все еще можно исправить.

С этими мыслями она подошла к окну, поправила шаль на плечах, в которую куталась словно в защитный плащ, что не спас бы ее от атаки, но успокаивал, как теплые дружеские объятья. Замерла у стекла, оперлась тонкими пальцами о край подоконника. Стояла и смотрела вдаль, почти не видя ничего впереди. Рой мыслей и облака тревоги создали непробиваемый барьер, не позволяющий воспринимать реальность такой, как она есть.

«Кажется, Ян приходил меня навестить… Или это мне приснилось?» – подумала Мила и прижалась лбом к холодной оконной раме.

Первые дни, что она провела в забытьи, слились в тугой комок из фантомов и реальности. В моменты, когда она оказывалась на грани сна, вот-вот готовая из него выйти, ей слышались знакомые голоса и даже виделись силуэты за сомкнутыми веками. Но чаще ими оказывались иллюзии, которые потом перерождались в смесь странных абстрактных сюжетов. Или, может, она действительно что-то видела и слышала, но Морфей опять затягивал ее в свой парк развлечений, не давая вырваться на свободу.

«Но почему Ян больше не приходит? Почему не навещает меня?»

Мила закусила губу от обиды и вернулась к журнальному столику, забралась с ногами на диван, прислонилась щекой к кожаной спинке. Ей нравилось, как тут все обставлено и оформлено. Вычурно, конечно, но вещи красивые, удобные, от некоторых веяло стариной. Не старомодностью, а качеством и надежностью. Ей как раз необходимо было почувствовать нечто подобное, хотелось ощутить опору, и она нашла ее в самом прямом и нехитром смысле – в том, чтобы уткнуться в большой кожаный диван и передать ему часть своих печалей.

Мила всегда тонко чувствовала вещи: на них оставались хотя бы крохотные отпечатки того, что происходило вокруг – не нужно применять руны, чтобы это ощутить. Диван был добротным и уже «в возрасте», и как старый добрый дедушка умел подбодрить одним своим видом.

«Если это затянется, я просто сойду с ума от скуки. И от тревоги…» – Мила поймала себя на этой мысли и тут же заставила собраться. Все-таки она тут по своей воле, так как понимает, что это надежное место. Нигде больше ей не удастся усмирить богиню Воды. Поместье Густафа – единственное стабильное место Силы Земли, где она в безопасности… Чтобы остальные не были в опасности из-за нее… Да, к сожалению, дела обстояли именно так, но это даже хорошо. Тут ей удастся одержать верх над той, кого она заперла!

Мила задумалась. Так странно… Раньше она даже вообразить не могла, чтобы кто-то без принуждения запер в себе чужую сущность. Каково это? Похоже на то, как будто два человека делят один спальный мешок? Или это нечто, раздирающее изнутри: двойственное и не умещаемое.

Ничего такого она не ощущала. Наверное, защитные руны помогали контролю, и богиня Воды просто дремала внутри нее. И поэтому, как бы ни хотелось, уходить нельзя, иначе ситуация может сильно осложниться. Нужно потерпеть и все образуется. И хоть Густаф далеко не самый приятный человек, у которого она предпочла бы погостить длительное время, место было надежным. Пусть в обычной жизни хозяин дома нелестно отзывался о непотомственных творцах и целителях, к ней самой не проявлял ни грубости, ни открытого негатива.

И специальные защитные руны, наложенные помимо тех, что оплетали поместье, в качестве стандартной защиты, стали еще одним доводом, что о ней здесь заботились. Так что противиться и подвергать опасности себя и других она позволить себе не может.

Но так хотелось узнать, где же Ян! Почему-то никто не говорит, в каком он состоянии и чем сейчас занят? Конечно, после открытия Врат каждому есть чем заняться, только…

Мила вздохнула и взъерошила волосы. Мыслям было тесно, и ей тоже.

«Неужели Яну плевать на меня? Я спасла ему жизнь, а он даже не зашел, чтобы поблагодарить. Да что там поблагодарить, даже не узнал, как я!»

Она встала, скинула шаль и прошла к книжному шкафу, раскрыла стеклянную дверцу, коснулась кончиками пальцев корешков нескольких книг в хороших переплетах. Убрала руку. Занять мысли книгой было хорошей затеей, но сейчас она все равно не сможет сосредоточиться на буквах, лучше все-таки полистать журнал. Она – визуал, она сможет занять себя яркими глянцевыми образами.

Закрыла дверцу, сделала шаг назад и на долю секунды увидела свое улыбающееся отражение. И это даже была не совсем улыбка. Оскал. Вот самое подходящее слово.

Приблизилась. Присмотрелась.

Обычное лицо, грустное. Волосы растрепаны, шелковая сорочка перекрутилась.

Она ведь даже не переоделась, когда встала с постели. Скоро принесут обед, а она до сих пор ходит растрепанная, занятая внутренней борьбой с тревожными мыслями и неприятными воспоминаниями. Разговаривает со старым кожаным диваном и медленно идет к тому, что скоро даст ему имя. Например, Уилсон – как звали мяч в старом фильме с Томом Хэнксом, когда он попал на необитаемый остров. Поэтому нужно срочно привести себя в порядок и перекинуться хоть парой слов с тем, кто принесет еду. Это будет обычный живой человек, с которым можно пообщаться без опасений за свою психику.

Мила прошла к старинной резной стенке из темного дерева, где на вешалках висело несколько кофт, а внизу лежали стопочками сложенные брюки и шорты. Осмотрела скудные пожитки и отошла. Большой почти пустой шкаф выглядел удручающе. Захотелось влезть внутрь и закрыть за собой дверь, оставив все неприятности позади. Вот только богиню Воды это одолеть не поможет. Да и нет там внутри никакой Нарнии. Там только темнота и запах лакированного дерева.

«Эх, Мила, Мила… Бежать некуда. Ты уже забралась так далеко, как только смогла. Спасла всех, а все от тебя отвернулись».

Мила поправила лямочку сорочки, упавшую на плечо, и подошла к зеркалу туалетного столика. Наклонилась почти вплотную.

– Где ты? – сухо спросила вслух. – Я поняла, что ты делаешь, но тебе не победить в этой схватке.

Внутри раздался холодный колючий смешок.

«Думаешь? А что, если я уже победила?»

Мила отстранилась и сцепила руки на груди.

– Это я тебя заперла, а не ты меня.

Голос внутри некоторое время молчал, а потом с едва уловимым ехидством произнес: «Кажется, это ты сидишь в комнате, и даже в столовую пообедать выйти не можешь, ведь тебе не дали на это разрешения».

Мила фыркнула и поправила выбившуюся из-за уха рыжую прядь.

– Ты не возьмешь меня на слабо. Я могу выходить, но для своей же безопасности я решила, что лучше сидеть тут.

Глаза в отражении хитро сверкнули, и Мила поежилась. Богиня Воды, которую она считала спавшей, все это время молчала, выжидая удобного момента, и все это время тихонько, незаметно подтачивала шаткое равновесие изнутри.

«Они заперли тебя, потому что боятся. Потому что им страшно от того, на что ты способна. На что мы вместе способны. И как только им представится возможность избавиться от нас обеих, они незамедлительно это сделают».

– Нет! – Мила уперлась руками в стол. – Они помогут мне избавиться от тебя. Раз и навсегда. Поняла меня, тварь?!

«Ты наивна, как ребенок. Хотя ты и есть – ребенок. Я знаю, как устроен мир. Как устроены все миры. И в них таких наивных девочек, как ты, используют все кому не лень. Даже твой Ян…»

– Не вмешивай его в это, – со злостью прошипела Мила, понимая, что богиня Воды специально бросает тень на все, что ей дорого. – Ян прекрасно ко мне относится.

«Ну да, ну да, – рассмеялась богиня. – Наверное, поэтому сидит под твоей дверью и просит его впустить. С цветами, конфетами и бутылкой вина. Или что вы, людишки, любите? Плюшевых медвежат?»

– Ты можешь смеяться, – Мила выпрямилась, – только смеяться тебе недолго. Мы найдем способ избавиться от тебя. Вышвырнем во Врата, а дверь запечатаем. И ни я, ни тот, кто будет эти Врата запирать – не пострадаем. И вот тогда ты уже будешь сидеть под дверью и просить тебя впустить.

«Глупая, глупая девочка… – голос как будто действительно стал жалостливым. – Они выкинут нас обеих. Единственный твой шанс на счастливый конец, если мои дети помогут творцам и проведут ритуал призыва, который возможен только при открытых Вратах. Но только подумай, кому нужно столько проблем?»

– Что бы ты сейчас ни сказала, это не сработает, – Мила подхватила со стола расческу и начала борьбу со спутанными волосами. – Меня никто не бросит. У меня есть надежная опора в виде верных друзей. А у тебя нет ничего.

«Что бы ты там себе ни думала, друзей у тебя на одного меньше, чем ты рассчитываешь…»

– Что ты имеешь в виду? – без особого интереса спросила Мила, сплетая волосы в косу.

«Ян…»

– И?

«Если бы он был жив, уже бы пришел. Этого ты больше всего боишься, ведь так? Я знаю, я слышала твои мысли».

Руки задрожали, но Мила постаралась не показать виду.

«Ты знаешь, что я права. Если бы он был жив, он бы пришел…»

Не сумев сдержать порыв, Мила швырнула расческу на стол.

Чужеродный хитрый блеск из глаз исчез, осталась лишь злость, которая разжигала в них пламя.

Мила подхватила шаль, набросила на плечи и вышла в коридор.

– Простите, но вам не стоит выходить, – сказал охранник, оставленный следить за ее безопасностью.

Внутри у Милы что-то щелкнуло, и она спросила:

– Ты охраняешь меня или охраняешь «от меня»? – усилила концовку вопроса.

– Пожалуйста, вернитесь в комнату. Так будет лучше, – настаивал он и даже подхватил ее под локоть.

Мила со злостью выдернула руку.

– Я сама решу, когда и куда мне вернуться! И сейчас я хочу быть тут! И мне нужны ответы на мои вопросы.

Охранник, зажимая наушник в ухе, что-то шепнул в рукав и опять обратился к ней:

– Не надо устраивать сцен. Мы решим все, но вам нужно успокоиться. Давайте пройдем внутрь и присядем.

– Я не хочу сидеть! – вскипела она. – Я только и делаю, что сижу!

– Тише-тише… – раздался знакомый голос позади Милы, и она даже вздрогнула от неожиданности.

– Мигель… – произнесла на выдохе и смутилась, поправила сорочку. Было неловко попасться ему на глаза в таком виде.

– Ну, что случилось? – спросил он, дружески обхватывая ее рукой со спины и прижимая к себе. Уткнулся подбородком ей в темечко.

Мила застыла, как статуя, не зная, что сказать. Гнев улетучился, мысли тоже.

– Постоим тут или лучше зайдем к тебе? – спросил он, и в этом вопросе сконцентрировалась вся абсурдность первого варианта.

– Да, – Мила вышла из оцепенения. – Проходи, пожалуйста. Я просто хотела поговорить с кем-нибудь. Я тут с ума схожу, – наигранно закатила глаза и улыбнулась Мигелю, а проходя мимо охранника, одарила того обиженным и даже немного злым взглядом.

Расположившись на диване, Мила иронично развела руками и произнесла:

– Чаю, к сожалению, предложить не могу.

– Не переживай, я знаю, что ты гостеприимная хозяйка. Да и скоро все это уже закончится. Макс и остальные решат проблему с Вратами, и мы обязательно избавим тебя от «груза». Скинем балласт, и все будет чудесно.

– Хотелось бы верить, – отстраненно произнесла Мила, теребя косу. Руки нужно было чем-то занять, потому что все сложнее становилось сдерживать разрывающее изнутри беспокойство, заставившее ее устроить сцену в коридоре.

– Правда, не переживай. – Мигель заметил ее напряжение. – Скоро все закончится.

– Думаешь? – она посмотрела на него пристально, как будто хотела просканировать, насколько он честен.

– Уверен! – с улыбкой сказал он и поднялся. – Я зашел на минутку, но мне уже пора идти. У меня уйма дел.

Мила перехватила его за руку и несколько секунд молчала, решая, что важнее спросить напоследок, и затем произнесла:

– Со мной все примерно понятно. А как… – оборвала себя на полуслове, не желая выдавать беспокойство о Яне. Все это будет так неловко и странно. Еще недавно она сама кокетничала с Мигелем, а теперь Ян заполнил ее мысли и обосновался в самых тайных уголках подсознания и сердца. – Как там ребята? – наконец нашлась она. – Как Лана, Ян, Дэн… Что с ними? У них все хорошо? Просто мне почти ничего не рассказывают, я знаю, что все заняты, но…

Мигель положил ладонь на ее руку, заглянул в глаза и произнес:

– С ними все хорошо. Ни о чем не волнуйся, но мне правда нужно бежать. Я еще проведаю тебя, и мы обязательно обо всем поболтаем.

Она не стала подниматься с дивана, чтобы его проводить. Она даже не заметила толком, когда он покинул комнату. Застыла, уставившись невидящим взглядом в окно.

«Ни о чем не волнуйся…» – фраза, призывающая успокоиться, но часто приводящая к совершенно противоположному результату.

Как можно не волноваться за близких, если все постоянно уходят от ответа?

Глава 3. Гарь и пепел

Странно, но ничего не болело, только голова из-за слабости казалась неподъемной. Дэн сделал над собой усилие, сел на кровати и осмотрелся. На улице царила жара последних дней индейского лета, только судя по растущему за окном гинкго, это Токио, а не привычный Лос-Анжелес или Шамбала… Шамбала – место, в котором он должен был умереть, но почему-то не умер. Пока его это устраивало.

Дэн поднял к глазам правую руку и вызвал на кончиках пальцев огонь. Боль пришла настолько острая, что он прокусил до крови губу, но все равно продолжил поддерживать пламя, глядя, как кисть от пальцев к запястью покрывается чернотой выгорания. Пока лишь чернотой – разломы начнут появляться потом, когда собственного огня не останется, не останется крови Брамы, чтобы преобразовать ее в огонь, вот тогда душа потянется к вышнему источнику силы – Огню Изначальному. Потянется, чтобы выжечь себя в ноль и прекратить существование как минимум в этом теле. Потянется, и никто не ударит ее по рукам.

«Рано» – решил Дэн и отпустил пламя.

С минуту он тяжело дышал, борясь с дурнотой, подступившей из-за слабости, потом отбросил одеяло и сел, свесив ноги на пол. Поискал глазами одежду и не нашел. Макс совсем не ждал, что он очнется? Но если он не поленился притащить к себе, значит, не знает, что это Дэн ранил Лану, тем самым открыв Врата. Плохо. Очень плохо.

Обрывая цепочку размышлений, дверь отворилась, и в проеме появилась Ольга с подносом в руках, на котором теснились бинты, ванночка с вязкой белой субстанцией, бутылочки с разноцветными зельями. Когда она увидела, что пациент очнулся, у нее дрогнули руки, жидкость из ванночки белесой пеной, шипя, перетекла через край.

– Денис…

– Выжила, значит, – вздохнул он.

– И никак, кроме вздоха, на это не отреагируешь? Мог бы сказать, что рад – не переломился бы. И вообще, прикройся! – разозлилась Ольга и, перехватив поднос покрепче, прошла к столу рядом с кроватью.

– Я рад, – глухо отозвался Дэн, поднялся на подкашивающихся ногах и, закусив губу, нарисовал в воздухе руну телепортации.

Только свалившись на ковер в своем кабинете, он понял, что поторопился уйти – одно из зелий Ольги могло быть укрепляющим. Теперь же пришлось ползти до тайника, спрятанного за электрическим камином, потом непослушными пальцами доставать коробку с остатками крови Брамы, которую случайно притащил с собой из Лабиринта Смерти.

Кажется, это был последний раз, когда демон Максвелла с ним говорил – в остальное время трикстер злился и оттого молчал. Поводов для злости имелось немало, а Дэн с упорством мухи, бьющейся о стекло, продолжал совершать ошибки. Дважды отказался от силы, будучи Калки, упорствовал и в этой жизни, постоянно пытаясь сбежать. Добегался до умирающей у него на руках Ланы. Он качал ее остывающее тело и проклинал себя, не в силах ничего сделать, а в разрывающемся от боли сердце загорался огонь, который Дэн против своей воли отбирал у нее и, если бы демон не помог, отобрал бы весь. Совсем как она сейчас отбирает огонь у него.

«Все правильно, – откупоривая зубами крышку с бутылки с кровью Брамы, подумал Дэн. – Забери все без остатка. Только сначала дай мне тебя спасти».

Он сделал большой глоток и почувствовал, как по телу разливается привычное тепло силы, а зажженный на кончиках пальцев огонь больше не вызывает боль – выгорание замедлилось. Теперь нужно было подняться, одеться и провести ритуал поиска, даже если тот не сработает. В том, что не сработает, Дэн почти не сомневался, но по откату он сможет понять, что сейчас с Ланой.

«Я ведь не убил тебя, правда? Я бы умер, если бы убил тебя».

Привкус чужой крови во рту диссонировал с желаемым ответом.

Дэн поднялся и побрел к двери. Бутылка так и осталась в его руке.

Рожа в зеркале улыбалась так, что скрывающий боль Гарольд позавидовал бы. Дэн нахмурился и покачал головой.

– Эй, брат, так дела не делаются. Если будешь с таким лицом делать предложение Лидии, она в лучшем случае тебя побьет.

Рожу увещевания не убедили, и она продолжила пялиться на Дэна с тоской во взгляде. Это было странно – он любил Лидию и собирался однажды на ней жениться. Не сейчас, конечно, но ведь и помолвка еще не брак. Для последнего надо бы заработать денег, и Лидия это прекрасно понимала. Дэн так думал, пока та не пошла ловить букет невесты на свадьбе у их общих друзей и, черт возьми, поймала. Толще намека не придумаешь.

А с другой стороны, разве ни семьи ему всегда не хватало? Так может, создать свою собственную – отличный способ избавиться от этой тоски? К тому же это не менее отличный способ сбежать от увиденного в череде вероятностей, что иногда преследовало Дэна в кошмарных снах. Рядом с Лидией кошмары почти не мучили – рядом с ней времени на сон не оставалось. Может быть, именно поэтому он, не задумываясь, взял деньги со счета, открытого Лин Веем, для покупки кольца. Деньги, к которым Дэн не собирался притрагиваться, впрочем, он так же собирался как можно скорее съехать из подаренной все тем же Лин Веем квартиры. Но взял. Но жил.

– А в Шамбалу все равно не вернусь, – пообещал он себе.

Рожа в зеркале хищно оскалилась, в глазах заплясали злые огоньки.

«Ладно. Увижу Лидию – правильная улыбка сама появится».

Оставалось забрать кольцо и ключи от машины из кабинета. Но сделав шаг за дверь ванны, Дэн оказался на улице под дождем, и из-за туч было не понять, который час. Вокруг серел преследовавший в кошмарах город, полный мостов и каналов. Где-то тут должна быть собравшаяся спрыгнуть в реку девчонка. Во сне, по крайней мере, была. Дэн, мысленно матеря силу, забросившую его сюда, осмотрелся и увидел впереди у моста хрупкую фигурку, вцепившуюся в перила.

Ну вот, теперь придется идти уверять эту малолетку, что чего бы там с ней не приключилось, кончать жизнь самоубийством не стоит. И пусть это будут плохие оценки или завистливые одноклассники, только не разбитое сердце. На разбитые сердца у него совершенно нет времени – ему еще предложение Лидии делать.

Дэн подошел к собравшейся перелезть через перила девчонке и, схватив за плечо, развернул к себе. На него уставилась пара бездонных синих глаз, смотрящих в упор, но не видящих.

«Ей кто-то управляет».

Кукловод будто подслушал его мысли и сделал свой ход первым. Пальцы девчонки небрежно смахнули руку Дэна с плеча, потом бросили в него алый сгусток пламени. Он инстинктивно отшатнулся, но отразить или закрыться не успел. Чужая магия ударилась в грудь и… разлилась по телу приятным теплом. И больше ничего не случилось. С ним – ничего, а вот девчонка, воспользовавшись его замешательством, перелезла-таки через перила и сиганула в воду. Дэн, не раздумывая, бросился за ней.

Вода обожгла холодом и чужой магией. Открыв глаза, он увидел, как тело девчонки уносит к магическому разлому недалеко впереди. Векши… Такие порталы могли открывать только они. И к мосту вели они же, а не разбитое сердце. Наличие конкретного врага заставило взять себя в руки, пальцы быстро сплели нужную руну и выбросили в сторону девчонки сеть, чтобы задержать на месте. Сам Дэн поплыл к ней и подхватил раньше, чем от разлома к ним потянулись черные тени-щупальца. Он, не глядя, бросил в них несколько простых замедляющих рун и активировал телепорт.

Даже дома, свалившись на ковер в кабинете, Дэн не сразу расцепил пальцы, удерживающие спасенную утопленницу. Наверное, если бы их не свело судорогой, он просидел бы так минут десять. А так почти сразу, растирая правую руку, заметил, что с девчонкой не все в порядке. По ее бледным вискам и лбу струились тонкие синие линии, пульсируя холодным светом. Но остатки чужого заклятия-поводыря были не самым страшным – девчонка не дышала.

Дэн бросился к ней, перевернул на спину и принялся делать непрямой массаж сердца. Два нажатия, запрокинуть голову для последующего искусственного дыхания. Но стоило склониться к чужому лицу, как в свое собственное выплюнули струю холодной воды. Затем девчонка, совершенно не обращая на него внимания, перекатилась набок и принялась выблевывать из себя воду, которой успела наглотаться, пока тонула.

«Здорово, – наблюдая за ней, подумал Дэн. – Теперь придется ковер в химчистку сдавать».

А вслух спросил:

– Ты в порядке?

Девчонка вздрогнула, подавилась водой и закашлялась, что не помешало ей поднять испуганный взгляд на Дэна и, заметив его недовольство, попятиться назад. Дэн вздохнул и поднял руки с открытыми ладонями на уровне груди.

– Я твой друг, понимаешь? – он немного подумал и добавил уже на русском: – Я твой друг, Лана. Тебя ведь Лана зовут?

Она перестала кашлять, но продолжила пятиться, пока не ударилась головой о спинку стола. Дэн дернулся к ней, чтобы помочь.

– Не подходи! – закричала девчонка.

Он послушно остановился, снова поднял ладони и повторил:

– Я не хотел тебя напугать! Только помочь! Помочь, понимаешь? Ты же, черт возьми, прыгнула!

– Я не прыгала! – она плаксиво скривила рот и шмыгнула носом.

«Только не разревись!» – мысленно взмолился Дэн, его совершенно не радовала перспектива успокаивать кого бы то ни было.

Да и как теперь прикажете ее успокаивать? Как в детстве схватить в охапку и укачивать, пока не проревется? Сейчас, пожалуй, девчонка скорее начнет отбиваться, еще больше уверившись, что в опасности. Может, впервые за долгое время позвонить Максу и пусть сам со своей дочерью разбирается? Вообще, мысль отличная – так Дэн успеет переодеться и телепортироваться куда-нибудь поближе к ресторану, выпить за ужином с Лидией бокальчик-другой вина, а потом заказать такси и на всю ночь уехать к ней…

Со стола что-то с грохотом упало и зазвенело осколками. Дэн отвлекся от размышлений и перевел взгляд на трясущуюся от страха девчонку, прижимающую к себе старинную телефонную трубку с вьющимся вверх к массивной крышке стола проводом. Пытаясь сдерживать плач, она закусила нижнюю губу, и рыдания, проходя сквозь неплотно сжатые зубы, превращались в скулеж. Столкнувшись со злым взглядом Дэна, девчонка отшатнулась назад и снова ударилась головой. Дэн открыл было рот, чтобы прикрикнуть на нее, но лишь глубоко вздохнул.

«Ладно, это всего лишь перепуганный ребенок. Она не виновата, что меня телепортировали к ней, что я не хочу брать ответственность за ее жизнь. Но ведь и за смерть тоже не хочу».

– Эй, Лана, – позвал он.

Имя неприятно хрустнуло на языке, заставляя вздрогнуть, как от сквозняка. Перед глазами возник главный зал Храма Огня и медленно спускающееся из-под купола тело девушки. Спускающееся и разлетающееся пеплом и пылью. Лана – оживший кошмар, облекший себя в плоть и явивший обретенное тело Дэну. Надо было дать ей утонуть. Надо было вернуться в квартиру, как только понял, что сон стал явью. Много еще чего надо было…

– Лана… Смотри…

На раскрытой ладони из лепестка пламени родилась бабочка, вспорхнула вверх, уступая место своей копии. Вскоре ворох огненных крыльев зашелестел по кабинету, разбавляя царивший здесь полумрак теплыми вспышками света. Некоторые из них подлетали к Лане, садились той на руки и лицо, вспыхивали ярче, словно бы заряжаясь от девушки, как от батарейки. Она сначала зачарованно наблюдала за ними, затем, выпустив трубку из рук, посмотрела на Дэна и дрожащим голосом спросила:

– Д-денис?

Он кивнул.

– Ты вырос…

– А вот ты как-то не особо.

Дэн прошел к ней и, опустившись рядом, притянул Лану к себе. Она не попыталась его оттолкнуть, наоборот – прижалась и тихонько заплакала. Он гладил ее по спине и волосам и повторял, что все хорошо, а на языке чесалось непрошенное: «Я не дам тебе умереть», отзываясь эхом зарождающейся в висках боли: «Дам тебе умереть… дам…» Но Дэн не позволил себе сказать ни первое, ни второе. Зачем? Для нее здесь и сейчас все закончилось, и слезы были слезами облегчения. Он же знал, что все еще только начиналось – начнется, если он решит остаться с ней.

«Надо было дать тебе утонуть» – подумалось в очередной раз.

– Д-денис, – Лана отстранилась и несмело посмотрела на него, – а что…

– Лучше просто Дэн, – он постарался улыбнуться как можно ласковее и, судя по ее слабой улыбке в ответ, у него получилось.

– Дэн, а что произошло? Почему я здесь?

– Ты спрыгнула с моста, и мне пришлось тебя спасать.

Взгляд Ланы стал подозрительным, она критически осмотрела себя, потом кабинет, задержав внимание на выблеванной ею луже, скривилась.

– Зачем мне было прыгать?

«Затем, что тебя вели векши, мечтающие вернуть себе Ключ Огня».

– Давай-ка мы сначала найдем тебе что-нибудь сухое, чтобы переодеться, а то еще простынешь. Все объяснения потом, хорошо?

– Не простыну – я никогда не болею, – желая узнать все и сразу, возразила Лана.

– Лучше перестраховаться, – Дэн поднялся и помог подняться ей, повел в единственную комнату, которой пользовался в огромной квартире.

По пути они зашли в ванную за полотенцем, но принимать горячий душ, а значит, дать Дэну время все как следует обдумать, Лана не захотела. Тогда он оставил ее в комнате у открытого шкафа, уверенный, что даже самые короткие его футболки будут ей как платье приличной длины. Сам Дэн пошел обратно в кабинет, решив, что Максу позвонить все-таки стоит.

Раздавшийся от двери голос Лидии поначалу заставил усомниться в реальности происходящего. По-хорошему она сейчас должна подъезжать к ресторану, и у него был шанс предупредить ее, что задерживается. Но она почему-то находилась в его квартире и вышла к Дэну, успевшему избавиться от мокрой рубашки.

– Лидия… Вот так сюрприз! – он натянуто улыбнулся. Сквозь плохо подобранную маску нежданной радости просочилась злость на другую девушку, и улыбка превратилась в усмешку.

– Сюрприз? – голос Лидии рычал гневными нотами. – Сюрприз?! Это ты, похоже, решил устроить мне сюрприз: пригласил в ресторан на якобы важный ужин; я, как дура, пришла вовремя, прождала битый час под жалостливые взгляды официантов и других посетителей, звонила тебе раз десять, потом еще час ехала сюда на такси. Так что да, сюрприз, милый! Сюрприз, твою мать!

Дэн нахмурился и машинально полез в карман, но мобильник там, конечно же, не нашел. В голове не укладывалось: куда могли уйти целых три часа. Ну ладно, два с половиной – вряд ли он долго возился с Ланой. Минут десять на сопли и слезы в кабинете, минут пять на «водные процедуры»…

«Разлом! Я телепортировался слишком близко от разлома…»

– Это просто недоразумение, – в висках и уголках глаз запульсировала новая порция боли, Дэн, поморщившись, потер переносицу. – Дай мне пять минут, и я все тебе объясню.

– Объяснишь что? – Лидия почти кричала. – Как трахался здесь со смазливой малолеткой, пока я ждала тебя?

– Малолеткой? – не понял он и повернулся на взмах ее сумочки.

В конце коридора стояла Лана, успевшая переодеться в его рубашку, доходившую ей до колен. Девчонка была в явном замешательстве, не зная, что делать: то ли спрятаться обратно в комнату, то ли за спину Дэна – не зря же бросала на него полные надежды взгляды. И что-то ему подсказывало, что у нее далеко не двойка по английскому, и она отлично поняла все сказанное Лидией. Почему? Почему она появилась так не вовремя?!

«Надо было дать тебе утонуть» – устало подумал Дэн.

Он обернулся обратно к Лидии и словил по лицу ее клатчем. И так было даже лучше, потому что он совершенно не знал, что ей сказать. Стоял и смотрел, как она, замахнувшись еще раз, опускает сумочку и уходит обратно по коридору. Как по пути выбрасывает дубликаты ключей от его квартиры. Как следом летит подаренный им золотой браслет с подвеской-ангелом. А он все смотрел, но видел лишь распадающееся кусками пепла тело Ланы, медленно падающее из-под купола главного зала Храма Огня…

– Дэн, – Лана осторожно дотронулась до его руки, возвращая в реальность, – я не…

– Надо было дать тебе утонуть, – бросил он и бросился вслед за Лидией.

Не успел даже к закрывающимся дверям лифта и побежал к черной лестнице, но уже через три пролета остановился – за Лидией не угнаться, да и сказать ей нечего. Нужно было вернуться, успокоить Лану и сдать ее Максу. Сдать и забыть о ней, несмотря на настойчивые кошмары, мстящие ему за малодушие. А ноги продолжали нести его вниз, ступенька за ступенькой, ступенька за ступенькой…

Тогда ему удалось взять себя в руки и успеть перехватить Лану у открывшегося в лифте разлома – не убранные вовремя остатки заклятия-поводыря снова активировались. Но Дэн все равно успел, не то что в Шамбале, когда остался стоять, примороженный к площадке самоненавистью. Мог бы броситься к Лане и поймать до того, как ее окровавленная ладонь опустится на проклятый камень. Поймать, подхватить, унести в безопасное место и там исцелить ее рану, нанесенную им рану… Сколько людей погибло из-за его замешательства? Сколько еще погибнет? А сколько умерло только потому, что он еще раньше не остался с Ланой, решив, что разговор с Лин Веем не требует отлагательств? Да, Ями была права – Дэн предал свой народ и себя самого. И самое ужасное – продолжал предавать.

Ритуал выпил все силы, руки выгорели по локоть, но после глотка крови Брамы вернули чистоту вплоть до запястий. Дэну было плевать – он ждал ответа от рун. Те выгорели в ничто, ничем не отозвавшись в замершем в ожидании сердце. Пусто, как будто Ланы не просто нет – никогда не было, а он просто захотел обмануться, устав быть бессердечной сволочью. Ее смерть отозвалась бы по-другому. Отречение тоже.

– Пальцы Смерти…

Амулеты, выполненные в форме парных браслетов, создавались специально для пленения богини Воды в теле Сонг Вей. Причем сама Сонг Вей могла пользоваться малой частью ее сил – браслеты не могли сдержать всю магию, как и ядовитые обещания богини, на которые купился Лин Вей, снявший с нее оковы и в награду едва не лишившийся жизни.

Лана, будучи Искрой, преодолеть блок амулетов ни за что бы не смогла, а пленившие ее ни за что не захотят их снять. Разве что возле самых Врат. А раз ее огонь заблокирован, тень благословения, не способная навредить носителю лично, начнет просачиваться и отравлять окружающих. И даже такой чистоплюй как Дерек не сможет оставаться спокойным.

– Я убью его, – пообещал Дэн. – Не быстро и не медленно – просто убью. Убью, даже если больше он ничего не сделает.

С его пальцев сорвалась бабочка с обгоревшими крыльями, сделала пару взмахов и пеплом осыпалась на пол.

Поначалу на него работали только люди из угасших семейств творцов, бывшие обязанными ему либо собственной жизнью, либо жизнью кого-нибудь из родственников. Потому Дэн мог спокойно телепортироваться из дома в офис, а оттуда в Башню, Шамбалу или к Лане. Бизнес рос, клиентская база и доходы увеличивались, потребности тоже. Штат пришлось расширить, и среди должников не нашлось всех нужных специалистов. Дэн надеялся, что сможет заменить их позже, но бизнес оказался успешнее его поисков, а потом времени что-то менять не осталось вовсе. Пришлось купить квартиру недалеко от офиса и восстановить водительские права, чтобы не пугать обычных людей своими перемещениями.

В новой квартире, конечно же, никто не жил, только время от времени срабатывала руна-фантом, дурачащая камеры наблюдения и охрану. Стоило Дэну телепортироваться туда, как через десять минут в ворота дома въезжал его фантом на фантомной же коллекционной машине, встающей в ряд с таким же элитным авто. Затем магический болванчик поднимался наверх, и еще минут через пятнадцать спускался сам Дэн и уезжал уже на настоящей. Роль успешного бизнесмена предполагала тягу к роскоши. Обманутые модели были из той же оперы.

Он заврался настолько, что иногда казалось, что никакого Дэна Давыдова нет и не существовало. А его просто наняли играть эту роль, которая ему совершенно не подходила, но на кастинг больше никто не пришел. И приходилось продолжать, несмотря на догадки, что ему не заплатят. Потому он сорил деньгами, заключал сомнительные пари и мимолетной фразой ссорил влюбленных. При всем при этом он для своих несведущих сотрудников и партнеров с клиентами оставался отличным парнем.

Сегодня, когда Дэн шел от лифта к своему кабинету, от него шарахались даже излишне самоуверенные девицы из отдела продаж. Ведающие о его магических способностях, сухо здоровались и возвращались к работе. Только его помощник и заместитель Эндрю Баркер продолжал идти следом, рассказывая о том, как идут дела у компании. В отличие от Дэна, у компании дела шли хорошо, а Эндрю и вовсе набросал планы на создание новых дочерних предприятий и грозился принести их прямо сейчас.

– Мне надо, чтобы ты сделал оценку бизнеса, – не без удовольствия огорошил его Дэн, когда они, напугав своим появлением секретаршу, зашли в кабинет.

– Что? – замерев у дверей, переспросил Эндрю.

– Оценку всего, что у меня есть. Я хочу все продать.

Заместитель нахмурился, открыл было рот, но так и не нашелся что сказать. Дэн прошел к своему столу и, усевшись в кресло, закинул ногу на ногу. В голове не было ни одной мысли о том, что делать дальше с поисками Ланы, а для поиска Дерека требовалась его вещь или клок волос, значит, оставалось заняться завещанием. С бизнесом наследники Дэна не справятся, значит, нужно перевести все в деньги и лучше всего заранее.

– Знаешь, – доверительно сообщил быстро справившийся с потрясением Эндрю, – а ведь когда я увидел этот твой пост, подумал, что ты решил в своей манере пошутить, устав от этих «модельных» объявлений про помолвки. Потому что блогерша с гик-контентом… Без обид, но тупее просто не придумать.

– И почему я не должен тебя сейчас стукнуть или хотя бы уволить?

– Потому что я устрою тебе встречу с Хитом Саммерсом. Он из ФБР, из руководства. Я сделал недавно предложение его внучке, и ты, кстати, приглашен на свадьбу. Можешь даже прийти со своей блогершей, ее как раз успеют найти.

С минуту Эндрю пытался определить реакцию на свои слова по безразличному лицу Дэна, потом сдался и уточнил:

– У его младшего внука лейкемия. Применишь свою магию, он в ответ применит свою и поможет с поисками объявленного в розыск Дерека Штаута и похищенной им Ланы Смирновой. И не смотри на меня так, как будто впервые слышишь об этом! Весь цивилизованный мир шумит о маньяке-сектанте, убивавшем девушек в прямом эфире даркнета, а потом распинавшим их тела на косых крестах. Даже анонсированные сериалы от Штаута отменили. Надеюсь, с твоей блогершей все в порядке, а до следующего жертвоприношения еще много времени.

Вот оно что. Дерек догадался не только заблокировать огонь Ланы, но и усилить их информационные шумы. И раз найти Лану с помощью магии практически невозможно, значит, надо пользоваться методами, которые потомственные творцы обычно презирают.

– Когда?

– На следующей неделе, – правильно понял его вопрос Эндрю. – Только включи мобильник, чтобы я хоть как-то мог с тобой связаться!

Дэн кивнул. Он не хотел надеяться, но и упустить хоть малейшую возможность найти Лану не мог. Потому что она была его сердцем. Она носила под сердцем его ребенка.

Глава 4. Тьма и больше ничего

Ян очнулся в полной темноте и долго не мог понять, где находится, и что разбудило. Обстановка сильно отличалась от комнаты, в которую его поселил Макс. Там все словно бы копировало квартиру Яна, с небольшими различиями в пользу Токио. Но вот узкого кожаного дивана, на котором он сейчас проснулся, в той комнате точно не было. Да и стоящего рядом низкого журнального столика, на чью ножку наткнулась рука, пытающаяся нашарить мобильник, тоже.

– Все страньше и страньше, – включая экран все-таки отыскавшегося телефона, пробормотал Ян и тут же зажмурился от ударившего в лицо света. – И на кой хрен мне понадобилось выкручивать яркость на максимум?

На риторический вопрос память отозвалась картинами солнечной Италии, которую пришлось покинуть пару дней назад, сменив ее на такую же солнечную Японию. Правда, мир все одно остался чужим и неприветливым, а Ян и здесь оказался неприкаянным гостем, до которого никому не было дела, если он не мешался под ногами. Как фишка, обозначающая игрока в настолке: в случае потери можно заменить пуговицей, брелком или любой другой ерундой. То есть даже не разменная монета, как он пытался о себе думать.

Ян надеялся, что в поместье Густафа сумеет подбодрить Милу, но даже не смог попасть в крыло, где ее держали. Здесь надо было поддержать маму, но за пару дней их часы бодрствования так и не совпали. И дело даже не в его напрочь сбитом ритме – мама, подражая Миле, оказалась той еще спящей красавицей, почти не покидающей своей комнаты.

– Для нее так лучше, – «обрадовала» Ольга и попыталась пояснить: – Меньше переживает за Лану, и восстанавливающие руны во сне эффективнее работают.

Ольга Романова оказалась той самой девушкой, которую Ян спас в разрушенном лазарете Шамбалы. Нет, он не ждал от нее благодарности, но как минимум на дружелюбие рассчитывал, получив в лоб усыпляющей руной, после которой два часа провалялся там же, где и упал. Ладно, сам виноват. Мало того, что он после побега Дэна стал выяснять у Ольги, чего у них случилось, так потом еще и пошутил в стиле Сени: «Ничего – вот ты и бесишься». Поистине, что позволено Юпитеру… Нет, не так. Арсений знал, когда и как остро можно шутить. Ян же был слишком убитым и совсем не разбирался в ситуации, чтобы пытаться. Он извинился, но Ольга послала его далеко и надолго.

И словно послушавшись ее совета, Ян долго и упорно шатался по комнатам, лестницам и коридорам, с удивлением отмечая, что дом Макса больше похож на крепость, чем поместье Густафа Маркони, являющееся местом Силы. Картины, узоры на стенах, статуэтки в проемах – все это несло в себе защитные руны и питающие их амулеты. Не так давно Ян как раз прочитал про естественное восстановление внутреннего огня у творцов и теперь знал, что в мирное время излишки магии сильные творцы сохраняли в амулетах, которыми потом можно было поддерживать активными щиты и другие руны. Например, за маскировку Башни Творцов отвечала целая сеть таких амулетов, встроенных в саму конструкцию здания.

Выяснить происхождение местной защиты Ян, конечно, не смог, как и поверить в то, что все это дело рук Макса. Макс и без того много куда тратил свой огонь: работа чистильщиком, поручения Лин Вея, защита Ланы… Лана. Кто был ее донором, до того, как Дэн вышел из Лабиринта Смерти? Вынужденное пребывание в поместье Густафа и прочитанные там книги наталкивали Яна на мысль, что без донора не обошлось – сестра слишком быстро угасла бы, не дождавшись своего спасителя.

Ее угасание Яну довелось наблюдать воочию. Он старался навещать Лану как можно чаще, даже уволился из-за этого, став фрилансером. Все тешил себя надеждой, что от их встреч ей становится легче, хотя сам возвращался домой почти что в состоянии овоща, после чего по несколько дней отлеживался. А потом питерская зима решила устроить ему внеплановый отпуск от обязательств, и Ян провалялся с высокой температурой больше недели. Когда оклемался, к Лане уже никого не пускали. Затем еще через пару недель подключили к аппаратам жизнеобеспечения, а маму попросили подумать о разумности такого решения для их семьи в целом и самой Ланы в частности. Ян успел пройти через все стадии принятия неизбежного, когда мама неожиданно позвонила и спросила, не видел ли он случайно сестру…

Да уж, настоящие герои и их пунктуальность – штука занятная. Как и умный дом, решивший зажечь свет, пока Ян искал выключатель, совершенно забыв о голосовом управлении. Зато теперь он видел, что находится в кабинете Макса, на который наткнулся, пока бродил по дому.

Тогда стоило Яну прикоснуться к ручке, как охранная руна ударила его по пальцам током, а потом защитный механизм отключился, признав своего, и дверь отворилась, приглашая заглянуть внутрь. Ян сделал несколько шагов вперед и, остановившись, осмотрелся. Макс таки сотворил себе идеальный кабинет, в его понимании, конечно же. Огромный стол, несколько мониторов, принтер, сканер, лампы, стопки с распечатками, россыпь разноцветных ручек и стикеров… Ян вполне обходился ноутбуком, ни разу не воспользовавшись принтером для редактирования своих текстов. Зато понятно, чьи распечатки нашла тогда Лана. Даже сейчас на столе у отца лежали листы с текстами Яна, где красным пестрели ошибки, а зеленым на полях дописаны замечания.

– Вот тебе делать нечего было? – Ян покачал головой, понимая, что в другое время долго бы ругался на чужие «придирки», а потом полез бы редактировать.

Сегодня его даже шкаф с книгами не заинтересовал. А вот большая доска на противоположной стене, исписанная формулами, графиками и заготовками рун, наоборот, привлекла внимание, как минимум тем, что отец – чистый гуманитарий. Или жизнь припрет и таблицу умножения выучишь? Формулы, правда, были гораздо сложнее таблицы умножения. Ян только и смог разобрать знакомые буквы и числа, но никак не смысл написанного.

– Наверно, эльфийский…

А вот прикасаться к доске оказалось плохой идеей – та словно бы выдрала душу Яна из тела, выбросив куда-то в темноту. Аморфная вязкая тьма заполнила собой все и вся, и ничего, кроме нее, не осталось.

«Чувак, – вспыхнул в сознании насмешливый голос, – ты же один из главных героев, а сам от простенькой защитной руны векш чуть не загнулся! Радуйся, что несешь в себе мой огонь, который от всякой фигни защищает. Но смотри иногда, куда лезешь!»

И после этих слов Ян окончательно отключился, включившись уже на неудобном узком диване. Даже вспомнить сразу не смог о произошедшем.

«Надо бы кофе попить» – подумал он и бросил взгляд на доску, на которой больше ничего не было: ни формул, ни символов – лишь тьма. Тьма и больше ничего…

Не спать ночью можно по разным причинам. Ян выделял для себя три основных, не трогая разные форс-мажорные обстоятельства. Первое, когда ты просто выбрал для себя такой ритм жизни, и ночь для тебя стала днем. Второе – бессонница, когда ворочаешься в постели, уговаривая себя уснуть, считаешь баранов и минуты, но все бестолку. Ну и третье, когда тупо проснулся среди ночи, а уснуть снова либо не можешь, либо уже не имеет смысла. И ты травишь себя кофе и бездумно скроллишь новостную ленту, время от времени совершенно выпадая из реальности, потому что кофе, как назло, не торопится бодрить.

Ян диагностировал у себя третий вариант, когда понял, что уже давно пялится в кружку, словно загипнотизированный таящейся там тьмой. Он тряхнул головой и сделал большой глоток, с неудовольствием отметив, что кофе успел остыть. Можно было извратиться и согреть его в микроволновке, или вылить и сварить новый, правда, не факт, что его не постигнет участь первого. Ян задумался: а не мог он именно из-за этого отключиться не так давно?

– Нет, – успокоил он сам себя, – я думал про доску в кабинете Макса и голос… Это же не мог быть бог Огня – только ленивый не сказал, что до него теперь просто так не достучаться! А он до меня, получается, достучался… или я сошел с ума, что тоже не исключено. Здравствуйте, я – Ян и я – шизофреник…

Он прошел к раковине, вылил кофе и сполоснул кружку. Смысла тупить дальше не было никакого, значит, можно пойти поспать, предварительно выставив будильник на девять утра по местному времени. А уже утром попробовать повидаться с матерью, если повезет, и обсудить историю с доской и чужим заклинанием с Ольгой. Хотя, конечно, по-хорошему надо обсуждать с Максом или с Дэном, только когда Ян еще их увидит, да и увидит ли вообще? Мигель сказал, что Дэн выгорел. Совсем? Или по типу Яна? А ведь Яну тогда никто так и не объяснил, что там с его выгоранием и куда бежать, если вдруг приспичит.

«Удачи с учеником. Видит ДМ, она понадобится» – воспоминание о давнем напутствии Мигеля для Милы заставило Яна замереть на пороге кухни.

– ДМ, – пробормотал он и хлопнул себя по лбу. – Демон Максвелла! Агни предпочитает называть себя демоном Максвелла!

Он закрыл глаза и мысленно позвал демона, непонятно на что понадеявшись. Ответом, естественно, была тишина.

– Может, его, как Кровавую Мери, перед зеркалом вызывать надо?

«У стойки бара!» – рассмеялся в голове знакомый голос.

Ян снова закрыл глаза и увидел перед собой оскаленную в ухмылке безглазую рожу, и едва не отшатнулся от неожиданности.

«Так ты все-таки меня слышишь?» – мысленно уточнил он.

«А тебе не лень риторические вопросы задавать?» – улыбка демона померкла, а аморфное тело разочарованно забулькало пузырями.

А Ян понял, что вопросы у него почти все риторические. Потому что демон давно бы поговорил с кем-нибудь еще, если бы мог. С Дэном никак – он выгорел, с Ланой тоже сложно, иначе отец давно бы ее нашел и вернул. У Яна огонь изменился из-за того случая в детстве, став похожим на Изначальный настолько, что его некоторые всерьез за избранного принимали. Почему демон не заговорил раньше? Потому что не хотел себя выдать в поместье Густафа, добавив проблем своему подопечному. Оставался еще любимый «Почему я?», но Ян взял себя в руки и задал другой вопрос – вечный: «И что делать?»

Демон довольно улыбнулся, и Ян почувствовал, как его похлопали по плечу.

«Приключаться!»

«Что?»

По плечу снова похлопали, потом голос Ольги настороженно спросил:

– Ян?

– Что? – ответил он вопросом на вопрос и открыл глаза. – Нет, я не лунатик. Или ты не поэтому меня тормошила?

– Твоя мама почувствовала присутствие Ланы и начала ритуал поиска…

– Мама начала ритуал поиска? – не понял Ян. – Она же не творец и не может магией пользоваться.

– Может, – Ольга неопределенно пожала плечами. – Оказывается, потомки сбежавших из Авекша рабов владеют магией воды, а Александра Альбертовна как раз из таких. Райджиган показал, как можно найти Лану, но поиски отнимают много сил, а прерывать процесс нельзя… Я, если честно, вообще не понимаю, как оно работает, но работает. По координатам потом отправится Шанкьяхти-хи, раз Макса нет, а ты отнесешь Александру Альбертовну наверх. Хорошо?

– Веди, – Ян махнул рукой в сторону коридора, подумав, что вряд ли под приключениями демон имел в виду что-то такое.

Мама нашлась в тренировочном зале под библиотекой: сидела в центре круга, подсвеченного голубым, и листала воздух как книгу. Глаза под веками едва заметно двигались, и узор на полу менялся в такт их движениям. И эта магия не походила ни на одну из видимых когда-либо Яном, даже на магию векш, хотя и здесь преобладали оттенки синего.

К слову о векшах, одна из представительниц этой расы как раз внимательно наблюдала за поисками Александры Альбертовны, сжав руки в кулаки. Девушка была одного роста с Яном, но на фоне того же Райджигана смотрелась миниатюрной. Да и на лицо казалась симпатичной, несмотря на кожу, выглядевшую в полумраке почти кобальтовой. Интересно, за Ланой она вот так во всей красе отправится или замаскируется? Хотя есть, наверное, специальные руны, например, для отвода глаз.

Шанкьяхи-хи почувствовала на себе чужой взгляд, обернулась и, презрительно сощурив глаза, показала Яну средний палец. Больше удивившись, чем оскорбившись, он обернулся к Ольге, та безразлично пожала плечами:

– Ты ей явно не понравился.

– А жестам неприличным ты ее научила?

– Я вас сама сейчас всему научу, если не заткнетесь, – на чистом русском шикнула на них Шанкьяхти.

«Все страньше и страньше» – подумал Ян и обернулся обратно к ритуальному кругу.

Мама, словно услышав их перебранку, замерла. Пространство перед ее раскрытыми ладонями налилось сизым дымом, начавшим через несколько секунд собираться между двумя большими пальцами в шар, пока не сосредоточился в нем весь. Александра Альбертовна спрятала шар у себя в ладонях и, открыв глаза, бегло осмотрела собравшихся, остановив взгляд на Яне. Он непроизвольно шагнул к ней навстречу и протянул руку, собираясь помочь подняться. Шанкьяхти и Ольга одновременно дернулись в их сторону. Остатки магии погасли, погрузив зал во тьму, и Ян почувствовал, как его левую руку пронзили ледяные иглы, заставив от боли сжать зубы. И долгое мгновение спустя загорелся верхний свет.

Тьма умеет не только нагонять страх – она укрывает, сглаживает острые углы, добавляет красоты женщинам и загадочности кошкам. Свет обнажает. Свет рушит иллюзии, выставляя напоказ все, что не хотелось замечать. Свет ставит перед фактом. Вот и Ян еще минуту назад думавший, что с матерью все хорошо, увидел, насколько та бледная, заметил синяки у нее под глазами. Она была похожа на неизлечимо больную, умирающую неизлечимо больную…

– Не смотри так, сынок, не надо, – мама улыбнулась одними губами, сильнее сжала его ладонь, а потом отпустила. – Лучше отправляйся за сестрой.

– За Ланой? Но как?

– Координаты, – Шанкьяхти бесцеремонно схватила Яна за плечо и развернула лицом к себе. – У тебя на руке координаты – открывай уже пор!.. – заметив гипс на его правой руке, она проглотила окончание, а потом выдала какую-то тарабарщину, наверное, векшский мат.

– Шана, – мама укоризненно покачала головой. – Идите вдвоем, как раз присмотрите друг за другом.

«Ага, – понял Ян, – мама не до конца доверяет нашим союзникам. Или только конкретной союзнице».

Шана вряд ли истолковала ее слова иначе, но промолчала. Она снова взяла Яна за руку и вывернула кисть ладонью вверх, после чего начертила поверх хаотичных отпечатков маминой магии собственною руну, посторонилась и, кивнув в сторону, приказала:

– Вон туда кидай.

Ян решил не спорить, но как только разлом открылся, обернулся к матери, возле которой уже хлопотала Ольга с исцеляющими рунами. Мама кивнула ему, и он решительно пошел к разлому, к явному неудовольствию Шанкьяхти.

На той стороне их встретила заброшенная стройка, обнесенная высоким забором по периметру. Забор был почти весь разрисован различного качества граффити, в основном из надписей на английском и китайском, ну или на другом иероглифическом языке – Ян в них не разбирался. Шана, по идее, тоже не должна была, но после знаний русского и некоторых жестов, новые ее таланты не удивили бы. Удивляло, что она продолжала стоять, вместо того, чтобы пойти за Ланой. По крайней мере, Ян надеялся, что векша знает, где искать его сестру, но, видимо, зря. Тогда он решил взять инициативу на себя и, осмотрев забор внимательнее, пошел в ту сторону, где виднелся проем.

Надписи на «китайском» настораживали, и он, когда проходил мимо такой, внимательно всматривался, пытаясь отыскать следы активации руны, но ничего подобного не обнаруживал. Да и сами символы не походили ни на одну знакомую ему руну, только ведь их все он знать не мог. Возле проема Ян остановился и обернулся к Шане. Векша медленно приближалась к нему, на ходу колдуя бледно-голубой щит, обтекающий ее словно кокон. Значит, она тоже почувствовала присутствие сильной враждебной магии за забором. Или ее действия всего лишь предосторожность, а у Яна разыгралась мнительность?

Стоило об этом подумать, как по ту сторону забора раздался взрыв. Мир дрогнул, колыхнулся землей под ногами. Ян, чтобы не упасть, попытался ухватиться за забор, но Шана отдернула его за руку, разделив свою защиту на двоих. Следующий взрыв показался негромким хлопком: то ли из-за щита, то ли из-за того, что от первого взрыва у Яна заложило уши.

– Нам надо туда, – он кивнул в проем, но едва себя расслышал.

Шана раздраженно качнула головой: она и без него понимала что надо, только не знала, что делать с балластом. Несколько долгих секунд векша рассматривала Яна, потом острым ногтем начертила ему на груди сложно сплетенную руну и приказала держаться позади нее. Последнее Ян больше догадался, чем услышал, но кивнул в ответ.

По обратной стороне забора тянулся ряд выгоревших дотла символов «Очищения». Скорее всего, остались после одного из ритуальных убийств моделей – недавний взрыв произошел в глубине стройки, иначе бы Ян не отделался только глухотой, постепенно сходящей на нет. Выгоревшие руны его заинтересовали, но Шана ускорила шаг, и времени на праздное любопытство не осталось. Да и потом, где-то здесь была Лана, которая нуждалась в их помощи!

Стройка напоминала лабиринт, и несмотря на то что Шанкьяхти неплохо здесь ориентировалась, пробраться к центру оказалось затруднительно. То тут, то там, словно намеренно пытаясь сбить их с толку, раздавались новые взрывы, становившиеся все тише и тише. Как будто кто-то массово телепортируется…

– Шана! Они уходят!

Догонять было слишком поздно, но они все равно побежали и даже увидели последних заговорщиков: Анжелику Каро и Августа Грема. Анжелика задержалась, чтобы бросить в Шану огненный шар. Грем левой рукой зажимал обширную рану на животе, правой кое-как рисовал руну телепорта. Если бы не Анжелика, у Яна с Шанкьяхти был бы шанс захватить старика, а так Шане приходилось не только отбиваться от чужих атак, но и защищать Яна. Конечно, векшу это злило, однако ничего поделать она не могла.

– Отпусти их! – крикнул Ян.

Шана выругалась на своем языке, но напор не сбавила. Злость придавала ей сил, а Анжелика оказалась не таким уж хорошим бойцом. Вот только какой толк в ее смерти? Не лучше ли проследить за тем, куда они телепортируются? Ланы здесь все равно уже нет.

Это Ян и крикнул Шанкьяхти, вновь предложив отпустить Анжелику с Гремом. Шана на мгновение прекратила плести новую руну. Анжелика, должно быть, решила, что с нее хватит, и бросив раненого товарища, телепортировалась. Атака векши ушла в пустоту. Рука Грема перестала плести руну, и старик свалился на землю. Окончательно разъяренная Шана развернулась к Яну.

– Какого черта ты орал под руку?! Они очистили это место! Твоя сестра его очистила! Мы не можем проследить, куда они отсюда ушли!

– Но… – возразить было нечем, и Ян, еще мгновение назад уверенный в своих действиях, перевел взгляд на Грема.

– Он мертв! – проследив за его взглядом, припечатала векша.

– Можно подумать, ты не умеешь допрашивать мертвых, – раздался знакомый уставший голос.

Из проема к ним вышел Дэн, как обычно, во всем черном. Обвел взглядом присутствующих, обернулся к строящемуся зданию. Ян с Шанкьяхти тоже посмотрели туда. По покрытым копотью плитам вверх поднимались руны, похожие на солнце.

– Свет, – прокомментировал Дэн. – Символ, доступный лишь Ключу Огня. И начертить его можно только по собственной воле…

Глава 5. Что знал покойник

Совесть, как ни крути, вещь неудобная. Если она есть, части окружения это нравится, части нет. Когда наоборот – все то же самое. Еще и просыпается всегда не вовремя. И ведь совесть Дэна разбудили вовсе не руны, покрывшие закопченные взрывом стены. А вот растерянный вид Яна даже Шанкьяхти заставил отвернуться. Потому что Шане однажды довелось побывать на его месте, на собственной шкуре испытав, каково это – быть в центре событий и ничего не понимать.

– По собственной воле? – переспросил Ян. – Ты хочешь сказать, моя сестра заодно с похитителями? Что за бред?!

Не такой уж и бред, если учесть, что Дэн ранил Лану, а Дерек, наоборот, спас. По крайней мере, так ей могло тогда показаться, а из-за блокирующих магию браслетов Дэн не может до нее достучаться, чтобы попытаться объяснить произошедшее. Да он здесь и сейчас даже Яну не может сказать правду.

– Дэн?

– Есть руны, которые нельзя начертить по чьей-либо настоятельной просьбе, – устало повторил Дэн. – «Свет» – одна из таких. Твоя сестра хотела очистить это место.

Ян открыл рот, чтобы возразить, потом мотнул головой и загипсованной рукой потер глаза, задержав пальцы на переносице. Если уж Макс не знал, что Дэн ранил Лану, Ян и подумать не мог о подобном, потому ему так тяжело сейчас поверить в происходящее.

Шанкьяхти не стала ждать, пока Ян смирится с услышанным, и прошла к трупу Августа Грема, чтобы подготовить его для ритуала дознания. Призывать души умерших векши, конечно же, не умели, но будучи искусными лекарями и не менее искусными магами, могли проецировать последние воспоминания мертвецов, причем не только соплеменников, но и людей. Во время третьей войны Двух Рек эта способность попортила немало военных кампаний творцов – векши через погибших вызнавали о чужих планах, что вкупе с силовой мощью не оставляло творцам никаких шансов. Пытаясь перенять их метод, творцы создали собственные руны, поднимающие мертвых. Информации с их помощью получить было невозможно, зато теперь не получить уже никому. И потом зомби и появившиеся чуть позже мясные големы смогли приостановить экспансию векш по Земле и свести очередную войну Двух Рек вничью.

Мясных големов Дэн за всю жизнь видел дважды. Первый, когда они с Мигелем попытались сорвать наискучнейшее занятие по оказанию первой помощи, сказав, что в реальном бою им это не пригодится. Преподаватель-целитель не преминул спросить, что же, по их мнению, может быть полезнее, и дернул же Дэна черт за язык ответить: «Умение уничтожать оживших мертвецов!» Им с Мигелем исполнилось по шестнадцать, и спецкурс по защите от некромантии произвел на них неизгладимое впечатление, хотя шансов пригодиться у этих знаний было еще меньше, чем у навыков оказания первой помощи. Впрочем, Дэну они все-таки помогли, когда он столкнулся с мясными големами во второй раз – на Лестнице Забвения, и до этого в подземельях Шамбалы.

Оставалось порадоваться, что магия векш в отношении трупов не только не создает чудовищ, но и не оскверняет место проведения ритуала – эту точку можно вычеркнуть из предполагаемого маршрута Дерека. Дэн больше не сомневался в том, что Штаут вместе с Ланой и дальше отправится очищать руны-сателлиты, когда-то помогающие удерживать богиню Воды в подземельях Шамбалы. Об этом говорилось в последней книге Дерека, это же он принялся воплощать в реальности. Это следовало рассказать Яну, чтобы отвлечь от завладевших им тягостных мыслей.

– Кто ее ранил? – опередив намерения Дэна, спросил Ян и отнял загипсованную руку от лица. Он был удивительно спокоен и даже выглядел несколько отрешенным. – Я, может, и не очень хороший брат, но отлично знаю свою сестру. Что бы ей ни наговорили, сама она никогда бы не стала разрушать печать, удерживающую богиню Воды. И раз Ванька на тот момент был уже мертв, то кто ее ранил, Дэн? Кто ее, черт возьми, ранил, если она по доброй воле остается с Дереком сейчас?

Вряд ли ему действительно требовался ответ. Дэн и не успел ответить – их окликнула Шанкьяхти:

– Я бы, конечно, с удовольствием посмотрела на разборки двух калек, но вы же не подеретесь. Так что давайте сюда в круг – кино смотреть будем.

Ян первым отвернулся и прошел к Шане. Девушка сочувственно похлопала его по плечу – похоже, она либо пришла к тем же выводам, что и Ян, только чуть раньше, либо кто-то точно знал о произошедшем тогда в Шамбале и рассказал ей. Макс? Если так, то почему же он позволил Дэну выжить? Он ведь не знал о крови Брамы… Или все-таки знал? Ладно, у Макса можно спросить и напрямую, а сейчас лучше посмотреть на последние воспоминания Августа Грема.

Когда Дэн присоединился к Шанкьяхти и Яну, девушка сразу же активировала свои руны, и вокруг них выросла иная реальность.

Судя по теням, заговорщиков было больше десяти человек, но Грем стоял так, что в поле зрения находились лишь Дерек Штаут и Анжелика Каро. Анжелика, нахмурив брови, смотрела в глаза Грему, Дерек играл желваками – их озадачило сказанное стариком, но не настолько, чтобы с ним согласиться. Тогда Август, к радости наблюдателей, повторил:

– Где гарантии, что если мы снимем с нее браслеты на время очищения руны-сателлита, она не сбежит или не поубивает всех нас? Причем до того, как очистит руну!

Позади послышалось неуверенное перешептывание. Новые заговорщики отлично знали, что случается с возжелавшими контролировать чужую силу – в конце концов, призванная творцами богиня Воды уже дважды успела разрушить Шамбалу и одним своим существованием грозила уничтожить весь мир. Дерек, конечно же, разделял опасения сообщников, но сказать об этом прилюдно – потерять влияние и уважение, потому ему оставалось лишь молча злиться, позволяя Грему усугублять и без того непростую ситуацию.

– И что ты предлагаешь? – спросила Анжелика.

Ответом была тишина – Грем мог лишь высказывать претензии и опасения, но никак не делиться идеями о решении проблемы. Остальные тоже не особо торопились подать хоть сколько-нибудь дельную мысль. Так и стояли где-то пару-тройку минут, пока в поле зрения Грема не вышла Лана.

– Я останусь в браслетах, – предложила она, и все без исключений обернулись к ней. – Оскверненная руна заблокирует их магию в любом случае, но не выпустит и меня, пока я ее не очищу. А как только очищу – браслеты снова заработают, и господин Грем останется в безопасности.

Уверенность и доброжелательность ее тона заставили остальных вновь зашептаться, но теперь на тему, что это не такая уж плохая идея. Даже Дерек расслабился, хотя все еще не торопился высказаться, и решение вновь приняла Анжелика.

– Хорошо, так мы и поступим.

Сборы и телепортацию заговорщиков к выбранной для очистки руны-сателлита Шанкьяхти пролистала, как только вычленила главное для них – в дом, где заговорщики были все это время, они больше не вернутся. Группа решила на всякий случай разделиться, назвав лишь города с конспиративными квартирами, опустив названия улиц и номера домов. Впрочем, уже хоть что-то.

Очищение руны удалось даже в сковывающих браслетах. Последствия совершенного Иваном Комаровым ритуального убийства выгорели и осели гарью на стенах строящегося дома. Лана стояла в центре сияющего круга, и сила все еще была с ней – на телепорт точно бы хватило, пожелай девушка сбежать. Она не захотела, решив укрепить результат рунами «Свет», что так удачно ложились на почерневшие стены. Никто ее не остановил – должно быть, посчитали отличной идеей. И ряды аккуратных алых рун появлялись на черных плитах, и все меньше света оставалось в круге, где стояла Лана. А когда сияние померкло вовсе, оказалось, что место света заняла тьма. Тень.

Тень благословения никто из заговорщиков не учел при составлении плана, да и сейчас, когда та проявилась, не придали особого значения. По лицу девушки-Ключа стекают черные дорожки слез, а на теле то тут, то там вспыхивают черные всполохи? Не то же самое творилось совсем недавно с окружающим миром? Оно и творилось. Так, может быть, Лана и из себя выжгла что-то подобное?

Ободренный такими размышлениями Август Грем шагнул к девушке. На самом деле он давно разочаровался в плане Дерека, но отказаться от участия ему не дали. Теперь же в голове родилась замечательная мысль о предательстве: телепортироваться вместе с Ланой к чистильщикам на Внешнем Рубеже, а уж они пусть делают, что захотят с заговорщиками, Ключом, богиней Воды, лишь бы этот хаос наконец-то закончился. Пробудившаяся в Лане тень взглядов Грема не разделяла, и когда он схватил девушку за руку, собираясь активировать руну телепорта, сотканные из тьмы когти вспороли ему живот. Старик отшатнулся, и взгляд, полный детской обиды, отразился в потемневших глазах Ланы. Незавершенная руна слетела с пальцев и взорвалась в воздухе.

Лана рассмеялась. Тень окружила ее грозовым облаком, летала над головой черными мотыльками, плескалась в глазах. Девушка подняла руку, которой ударила Грема, и с ее пальцев сорвались черные искры. Ни одна из них не достигла цели – заговорщики выставили щиты. Дерек Штаут впервые за все время принял самостоятельное решение, и пока тень Ланы атаковала остальных, Дерек ударил ей в спину «Очищением». Девушка упала на землю, мужчина кинулся к ней: одной рукой схватил за шиворот, другой быстро нарисовал руну телепорта, раздался хлопок, и они исчезли.

Заботиться о трупе Августа Грема желания не было, но Дэн все же заставил себя привести тело старика в порядок. Теперь, когда труп обнаружат, результатом вскрытия будет смерть от сердечного приступа, что для столь почтенного возраста вполне сойдет за естественную. Еще пара рун ушла на стирание следов Дэна в чужой квартире, после чего он телепортировался к Максу.

Шанкьяхти и Яна он сам отправил туда почти сразу, как только с просмотром посмертных воспоминаний было покончено. Ни у кого из них не возникло сомнений в том, что Лана и впрямь заодно с заговорщиками. А Ян, очевидно, еще сильней уверился в вине Дэна, потому легко согласился уйти без него, не стал дожидаться и в гостиной в доме Макса, чтобы продолжить прерванный Шанкьяхти разговор. Зато там ждал сам Макс: закрыв лицо руками, сидел на диване. При появлении Дэна он поднял голову и смерил бывшего ученика долгим взглядом сухих глаз.

– Покажи руки.

Дэн задрал рукав и вызвал огонь на кончиках пальцев, сразу покрывшихся чернотой выгорания. Выгорание не только поднялось до запястья, но уже чуть дальше вверх поползли тонкие черные линии. Несмотря на все это, процесс замедляла выпитая кровь Брамы и способности целителя. Если бы Дэн не пользовался магией, руки успели бы прийти в норму, а жизненные силы восстановиться. Но от магии отказываться было нельзя по многим причинам, а значит, выгорание продолжит прогрессировать.

– Лучше, чем я надеялся, – констатировал Макс. – Главное, чтобы ты не убил все это зря. Но зная тебя, можно смело утверждать, что убьешь… Из артефактов силу тянуть умеешь?

Дэн кивнул, в него почти сразу же кинули четками. Кажется, это были те самые, что он забрал у мертвого Сецуну, когда Лана вернула себе тень благословения. Несмотря на всю скверну храмовой площади Лестницы Забвения, которую Дэн тогда с удовольствием предал огню, четки оставались чистыми и полными накопленной в них силы целителя. Вряд ли Макс отдал их сейчас просто так – в его стиле было бы стукнуть Дэна по голове, чтобы он провалялся без памяти несколько дней, зато точно бы не натворил дел и оставался бы в безопасности. По той же причине речь пойдет явно не о руке Яна – по-хорошему тот гипс можно было снять дней пять назад, а то и неделю.

– Кого нужно исцелить? – без обиняков спросил Дэн, попутно впитывая в себя силу из четок.

Пальцы пришли в норму, а чужая магия еще не закончилась – сильный попался артефакт, очень сильный.

– Сашу… Эти поиски ее убивают, а я не могу заставить прекратить.

Дэн понимающе кивнул и пообещал:

– Я с ней поговорю. Отведешь?

– Не торопись. Для начала надо кое-что обсудить.

– Макс, я знаю, что облажался, причем облажался не в первый раз и даже не во второй, но я целился тогда не в Лану!..

– Дерек ее толкнул, знаю. Райджиган показал нам открытие Врат в Шамбале, и то, что твоя руна была направлена на Дерека, столь же очевидно, как и то, что тебе не стоило атаковать. И да, ты облажался не в первый раз, но ведь и я тоже облажался, и тоже не в первый раз. До меня облажался Лин Вей, позволивший призвать в наш мир богиню Воды. А еще раньше – самым первым – облажался наш дражайший бог Огня, который из-за праздного любопытства изменил течение реки, приведшее к столкновению с миром Авекша…

– Ты забыл про Калки, – Дэн натянуто улыбнулся и сел в кресло по правую руку от Макса. – О чем ты хотел поговорить?

– Я хочу, чтобы ты обратился к Агни за помощью.

Это было логично: разве не Калки являлся тем единственным, с кем Агни вообще согласился разговаривать? Это потом уже божество вошло во вкус и стало тянуть приглянувшихся творцов в череду вероятностей или к Изначальному Огню. Еще Агни охотно общался с Верховными Творцами, но перед этим они проходили через ряд ритуалов. После открытия Врат избрание нового Верховного можно провести лишь номинально – возможности обратиться напрямую к богу у него не будет.

– Мне тебя начать уговаривать, как маленького, чтобы ты переступил через свою гордость? – по-своему понял его молчание Макс.

– Нет, – Дэн покачал головой. – Но Демон Максвелла меня не услышит – уже не услышал, каким бы именем я его не звал. Они нацепили на Лану «Пальцы Смерти», и теперь демон не может дотянуться ни до нее, ни до меня. Только и это еще не все… Когда Лана вернула себе тень, усмирившим ее был не я. Наш бог и без того довольно часто вмешивался в происходящее – реке нужно дать остыть, чтобы снова не изменить свое течение…

Он намеренно умолчал о том, что хоть до бога и не достучаться, силой его воспользоваться все-таки можно. Смог бы один конкретный человек – Ян, успевший выгореть и вернуть себе огонь, заменив утраченное Изначальным Пламенем. Но Макс никогда не позволит Яну участвовать ни в сдерживании Рубежей, ни в противостоянии с Конклавом Огня, и Дэн не мог упрекнуть его в этом.

– Как только мы найдем Лану, я попробую снова поговорить с Демоном Максвелла. Впрочем, тогда я и без него смогу закрыть Врата. Мне пообещали помочь с ее поисками – надо всего лишь исцелить внука одной шишки из ФБР. Силы четок, что ты мне дал, хватит поднять с десяток человек со смертного одра – за меня можешь не переживать. Серьезно, Макс, хуже я уже не сделаю: ни себе, ни кому-то еще.

Макс вздохнул и поднялся.

– Ладно, идем к Саше. Мне еще на Внешний Рубеж возвращаться.

Исцеление Александры Альбертовны прошло легче, чем Дэн ожидал. Все-таки Ольга была первоклассным лекарем и кое-где на своей стезе могла утереть нос Николасу Тернеру, обучавшему Дэна лекарскому мастерству, и даже самому Лин Вею. Когда у нее не получалось добиться результата с помощью магии, в ход шли зелья, растворы, притирки и даже традиционная медицина. Девушка получила диплом терапевта, чтобы лучше диагностировать заболевания, и постоянно повышала свою квалификацию. К сожалению, всего этого не хватило Ольге, чтобы восстановить силы Александры Альбертовны полностью. Да и Дэн, по сути, применил магию крови Брамы.

Если Александра Альбертовна послушает его и прекратит поиски хотя бы на неделю, то при возвращении к ритуалам ее жизненная энергия будет расходоваться не так быстро – выработается что-то вроде иммунитета к отдаче силы. Она уже провела их почти с десяток, пока Дэн был без сознания, а Ольга разрывалась между ними двумя. Что ж, по крайней мере, теперь у них есть три мини-дозы с кровью Брамы, которую Ольга обещала дать Александре Альбертовне сразу по возвращении той к ритуалам поиска. За них пока можно было не волноваться.

За Макса и других чистильщиков с Внешнего Рубежа тревожиться бесполезно. Родители Дэна и брат благодаря Лин Вею давно не интересовали Конклав Огня, а значит, им точно ничего не грозит. Оставалась Лана… Неужели она действительно теперь заодно с Дереком? С одной стороны, в таком случае она находится в относительной безопасности. С другой, они все равно ведут ее к закрытию Врат, к неминуемой смерти. К смерти, которую Дэн видел в череде вероятностей, которая преследовала его в ночных кошмарах, а после нашла отражение в его картинах.

«Творец должен творить!» – поучал Лин Вей.

Учитель не прекратил занятия каллиграфией, даже когда руки стали его подводить. Дэн не перестал рисовать, несмотря на недостаток свободного времени пока учился: что у Макса, что позже в университете. Свои работы он никому не показывал, складируя их в одной из комнат. Но особой потребности в творчестве он не чувствовал до встречи с Ланой.

Поначалу Дэн смеялся над ее не всегда складными, часто со сбивающимся ритмом, наивными подростковыми стихами. Он вообще тогда вел себя отвратительно, да и потом не лучше. А она почему-то никогда не злилась и не обижалась, то есть ему так казалось. Про стихи Лана и вовсе объяснила, что и сама не считает их хорошими, зато они отлично помогают избавиться от негатива внутри: написал стихотворение и на душе полегчало. С картинами этот фокус тоже сработал, и вот галерея Дэна стала пополняться мрачными полотнами, и кошмары отступили насовсем, не как с Лидией.

По возвращении из Лабиринта Смерти Дэн больше не рисовал, зато с ужасом отмечал, как его картины воплощаются в реальность. Он старался предотвратить эти события, но порой лишь приближал неизбежное, как в случае с Лестницей Забвения. Некоторые не знал куда отнести, как ту, где Лана стояла в ореоле из черных бабочек, пока сегодня днем не увидел то же самое в последних воспоминаниях Августа Грема. И была еще одна, которую Дэн ненавидел, но выделил ей центральное место в мрачной коллекции – та самая, где тело Ланы, медленно спускающееся из-под купола Храма Огня, распадалось кусками пепла…

Телефон зазвонил неожиданно, заставив оторвать взгляд от ненавистной картины. На экране высветилось «Эндрю Баркер», пришлось взять трубку.

– Да?

– Что-то случилось? – озабоченно спросил Эндрю. – У тебя такой мрачный голос… Надеюсь, тебя порадует новость о том, что Хит Саммерс готов встретиться с тобой послезавтра в своем доме в Вашингтоне. Так как самолет ты себе не покупал, предлагаю воспользоваться моим. Ты ведь не против?

– Ребенок будет с ним?

– Да, в больнице ему уже не могут ничем помочь… Так что насчет самолета?

– Никчемная трата времени. Позже сообщу, откуда в Вашингтоне меня забрать.

Наверное, у Эндрю нашлось бы чем возразить, но Дэн не только сбросил звонок, но и выключил телефон. Нужно было сделать кое-что еще, прежде чем пойти на сделку с мистером Саммерсом. Впрочем, ребенка он решил в любом случае спасти, а уж если это поможет с достижением его цели… В конце концов, это было не самое ужасное средство…

Глава 6. Салки

Ян терпеть не мог, когда его опекали. Еще больше не любил чувствовать себя глупо из-за непонимания происходящего, когда все вокруг в курсе, кроме него. Теперь же он ничего не понимал, потому что кто-то посчитал подобное незнание для него благом. Хотя понятно кто – Макс, а все остальные ему подыгрывали, потому что Макс – сила, а Ян – всего лишь Ян. Даже Шанкьяхти после встречи с Дэном слишком лояльной стала. Вот лучше бы огрызалась, как в начале, честное слово. Впрочем, ее лояльность распространялась не только на Яна.

Магия вот уже минут десять перестала крутить последние воспоминания Августа Грема, а Шанкьяхти словно впала в ступор от увиденного – за нее Дэн убирал вспомогательные руны, не исчезнувшие сами собой после ритуала. Он же как ни в чем не бывало занялся телом покойного Грема: убрал кровь, в том числе и с одежды, зачем-то зарастил рваные раны на животе, еще какие-то манипуляции произвел. Его словно бы не волновало то, что они только что увидели, как будто вместо Ланы, действующей заодно с Дереком и другими заговорщиками, Дэну показали что-то свое. Или все дело в том, что это он ее ранил, и таким образом, считал себя невиновным – мол, она все равно их предала?

Пока Ян сжимал и разжимал кулаки, тасовал в голове мрачные мысли об увиденном и додуманном, Дэн закончил с покойником и, поднявшись, коснулся плеча Шанкьяхти:

– Шана, верни парня домой, а я пока разберусь с телом Артура Грема.

Девушка кивнула и начала открывать разлом.

– И как это понимать? – возмутился Ян. – Раз Лана с ними заодно – сворачиваем спасательную операцию, да?!

– Да, – согласился Дэн. – Для тебя все как-то так и есть.

Возразить Яну не дали – Шанкьяхти схватила его за шиворот и буквально впихнула в разлом, из-за чего он вылетел в гостиную Макса и, когда тормозил, сбил с ног Мигеля, сам при этом оставшись стоять на ногах. Ну, хоть где-то подфартило. И пока Мигель, поднимаясь, матерился на испанском, Шана тоже телепортировалась и закрыла разлом.

– Еще раз так сделаешь…

– Не сделает, – перебил его Макс, которого Ян не заметил. – Шанкьяхти-хи, в поместье Густафа Маркони готовы принять вас, чтобы вы помогли Ключу Воды контролировать запечатанную в ней богиню Сарасвати. Мигель будет вашим провожатым.

Шана вновь ограничилась лишь кивком и сразу же прошла к Мигелю, который решил не тратить время на разборки с Яном, а воспользовался телепортирующей руной. После их исчезновения в гостиной воцарилась тяжелая тишина. Макс, сидевший на диване, посмотрел на Яна снизу вверх, но сам Ян почувствовал себя при этом маленьким и ничтожным, умудрившимся снова все испортить.

– Можешь поорать, если хочешь, – предложил Макс.

Он выглядел уставшим, но вряд ли из-за использования магии в больших количествах. Его вымотала необходимость разруливать свои и чужие проблемы, особенно глобальные. Еще и поорать, сволочь такая, предлагает. Возомнил себя атлантом, что держит на плечах небесный свод? Так нечему больше падать – все уже рухнуло.

– А может, ты расскажешь мне, наконец, что происходит? В этот раз без недомолвок.

Макс едва заметно качнул головой. Ян развернулся и пошел к лестнице, ведущей наверх. Он ждал, что отец его остановит или хотя бы спросит, чего Ян собрался делать, но Макс лишь молча смотрел ему вслед, и в его синих глазах плескалась бесконечная тоска по всему сразу.

Смысла подниматься наверх не было никакого. Разве что демонстративно развернуться спиной к отцу и успокоиться, пока считаешь ступеньки, а после шаги до двери комнаты. Ах да, еще Ян успел за это время сделать неутешительные для себя выводы. Первый и он же самый паршивый: окружающие по обе стороны баррикад почему-то посчитали его нежной принцессой Сахарок и заперли в «башне» под неусыпным присмотром дракона-Ольги. И пока все воюют, Ян позорным образом отсиживается в тылу. Даже Мигель, даром что перебежчик, делом занят во имя всеобщего блага.

Вывод второй, тоже неприятный. Дэн, конечно, ранил Лану, но сражался с богиней Воды в Шамбале, то есть вызывать ее точно не планировал. Разве что самоубиться самым извращенным способом, но это совсем не в его духе. И Яну, несмотря на правильные догадки, стоило выслушать версию Дэна, что же произошло при открытии Врат, спросить об этом напрямую, вместо вываливания ушата неприязни и обвинений. Дэн, в конце концов, не Макс и объясняет, когда его просят!..

Вывод третий, печальный. Лане они так и не помогли. Несмотря на увиденное, Ян не верил, что ей не нужна помощь. Дэн, кажется, тоже, и он-то даже с выгоранием постарается Лану отыскать, а Ян…

Взгляд уперся в ненавистный гипс и скрывающуюся под ним руку. Вот почему он не левша? Скосив глаза, он увидел на левой ладони сохранившиеся координаты, переданные матерью. Они привязаны непосредственно к Лане или к тому месту, где Ян уже побывал? Если не исчезли, значит, все-таки к сестре? Сходить к маме и расспросить? Плохая идея: она, скорее всего, спит под чутким наблюдением Ольги-дракона. Черт! Если бы не перелом…

«Придется недели две с гипсом походить, – всплыли в памяти объяснения Милы, когда она лечила его раны после их неудачной игры в сыщиков. – К сожалению, кости, в отличие от кожи и мышц, магией быстро срастить нельзя».

Чуть больше недели в поместье Густафа, пара-тройка дней в доме Макса, сутки или около того до открытия Врат… Попытки использовать магию в Шамбале могли отразиться на переломе негативно или нет? В поместье никто к нему целителей не присылал, но и рука не болела от слова «совсем»…

«Ты что, не знаешь, как проверить? – раздался в голове насмешливый голос вездесущего демона. – Наколдуй чего-нибудь – зря, что ли, к Огню Изначальному потянулся сейчас?»

«Потянулся к Огню?» – не понял Ян и вдруг почувствовал на себе чужой настороженный взгляд.

В конце коридора стояла Ольга, только что вышедшая из комнаты Александры Альбертовны, и смотрела не столько на самого Яна, сколько на его правую руку. Ян тоже перевел взгляд и обнаружил, что на кончиках пальцев у него горят лепестки алого пламени.

«Если сейчас не попробую, – понял парень, – дракон-Ольга сдаст меня Максу…»

Руна телепорта сработала как надо, и Ян переместился в свою квартиру. Однако, радоваться было рано: он сам открыл сюда доступ Ольге, когда спас ее в лазарете Шамбалы. Значит, стоило поторопиться. Он выбежал в коридор, сорвал с вешалки запасные ключи и кинулся к двери. Звук открывшегося в комнате телепорта раздался тогда, когда Ян покончил с замками. Был соблазн оставить дверь открытой и побежать к лестнице, только он разумно решил, что Ольге придется повозиться с замками без ключей, но ограничился всего одним, что с обеих сторон требовал открытия ключом.

Улицы Питера встретили его пасмурным вечером, напоминая, что сентябрь на севере гораздо ближе к зиме, чем хотелось бы. Но всю прелесть ситуации Ян прочувствовал, когда вышел из дворов к дороге, и пронзительный ветер напомнил ему, что на нем лишь тонкая футболка, а в карманах джинс, кроме ключей от квартиры, ничего нет. Порадовавшись, что хотя бы разуться он не успел, Ян побрел в сторону метро – если Ольга все-таки справилась с дверью и пошла за ним, у метро ее можно будет сбить со следа…

Пешеходный переход приветливо мигнул зеленым глазом светофора, предлагая перейти на другую сторону. Решив, почему бы и нет, Ян влился в поток прохожих и успел дойти до парковки возле кофейни, когда на противоположной стороне улицы показалась злющая Ольга. Задержавшись на ней взглядом дольше необходимого, Ян попятился и, столкнувшись с кем-то, почувствовал, как на спину выплеснулась горячая вода.

– Твою мать! – выругался он одновременно с какой-то девушкой.

Послышался стук упавшего на тротуар стаканчика, а незнакомка грозно заявила:

– Нет, ну вот этому-то я точно сейчас барабанные палочки в задницу засуну! – и потянула Яна за плечо, разворачивая лицом к себе.

Хрупкая большеглазая брюнетка в косухе Яна, конечно же, не напугала, несмотря на всю серьезность ее намерений. А вот курящий рядом с ней высокий длинноволосый брюнет в футболке с символикой DrugMetal и шортах вполне мог доставить неприятности, и цепкий взгляд карих глаз разбудил спящего внутри Яна зверя, а тот, предчувствуя драку, ощетинился.

– Так, Майкл Джексон недоделанный, ты какого Петра Первого мой латте похерил?! Я его целых десять минут ждала, между прочим! Десять гребанных минут! – ругалась девушка, ритмично колотя Яна по плечу.

Брюнет оставался на удивление спокойным: продолжая дымить, смотрел уже на остановившуюся напротив них на другой стороне дороги Ольгу и вдруг поднял руку и приветливо помахал. Ольга едва заметно кивнула и пошла к светофору. Брюнет пару секунд смотрел ей вслед, потом достал из кармана ключи от машины и нажатием кнопки открыл двери стоящего рядом внедорожника.

– Ты еще и от Ольги убегал?! – еще больше разозлилась девушка. – Нет, ну точно тебе…

– Подожди с палочками, Наташ, – осадил брюнет и всучил ей ключи: – Давай за руль, ща в салочки играть будем.

Он повернулся к Яну и улыбнулся, и в голове Яна вдруг сошелся пазл.

– Чешир из DrugMetal?

– А меня он, значит, не узнал! – обиделась Наташа, бывшая в той же группе барабанщицей. – Вы сиськи долго мять будете? А то там зеленый свет загорелся.

Чешир подтолкнул Яна к машине, залез сам, и через минуту они уже неслись по дороге, оставляя Ольгу-дракона с носом. И вроде бы все хорошо, Яну помогли сбежать, но он не мог понять почему.

– Разве Ольга не девушка вашего вокалиста Арсения?

– А у нас теперь в группе один вокалист, – зло отозвалась с водительского места Наташа. – Да, Чешир?

Чешир не ответил: крутил в руках новую сигарету, еще не раскуренную, и молчал. Ян не знал, чего от него ожидать, да и от Наташи тоже. А ведь была мысль после знакомства с Сеней прошерстить инет на тему, что за группа такая DrugMetal! В итоге победила лень, ссылавшаяся на то, что если Лана слушает и одобряет, значит, пусть живут. Нет, в случае чего, конечно, можно попробовать телепортироваться прямо из машины, гипс вроде больше не мешается. Ян скосил глаза на руку и заметил, что зеленые руны как-то слишком активно перемигиваются.

– Твою ж мать!

– Чего там опять? – спросила Наташа.

– Давай в ближайший МакАвто, – оживился Чешир. – Закажем четыре чая и две минералки, потом надо будет где-нибудь ножницы раздобыть.

– Чая? – недовольно потянула Наташа.

– Ножницы? – не понял Ян.

– А потом, если эта хрень переживет, экспресс-почтой куда-нибудь в Уганду ее отправить надо будет.

От удивления Наташа даже скорость сбросила, и они с Яном уставились на Чешира. Чешир, в свою очередь, открыл окно и, с удовольствием затянувшись, продолжил рассуждать:

– Можно, конечно, почтой России, но я не настолько злой, да и Ольга ни в чем не виновата, – он грустно улыбнулся и наконец удосужился пояснить: – Зеленый узор у Яна на гипсе – следящие маячки. Ольга такие Сене ставила, потому что, по ее словам, слишком хорошо знала Мигеля с Дэном и ничего хорошего от них не ждала. Мигель – это испанец, а Дэн – вечно мрачный мудак.

– А-а, – потянула Наташа. – Но я бы не сказала, что Дэн мудак – у него там просто какая-то грустная история с больной девушкой приключилась. А у Мигеля невзаимная влюбленность была… Эх, у всех несчастная любовь и у всех не ко мне… Ладно, поехали в МакДак, но кофе я себе все равно закажу, – и потянулась к навигатору.

– А ты чего такой недовольный? – спросил Чешир Яна.

– Да все вокруг все знают, все в теме, кроме меня. Вот вы чего такие осведомленные? Разве вам не должны были память потереть?

– Дэн поставил ограничитель на распространение информации. На тебя вот не сработал, потому что ты как они, значит, в курсе магической движухи.

Ян протяжно вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Мокрая футболка тут же противно прилипла к спине, заставляя его снова выругаться, а потом под одобрительный возглас Наташи: «О! Стриптиз завезли!» снять ее вовсе.

За полчаса, пока политый теплой водичкой гипс размокал, они так и не нашли, где купить ножницы. Чтобы зря не тратить драгоценное время, Чеширу разрешили срезать его ножом. Последнее получилось быстро и Яна даже не поцарапали, и под строгим надзором Наташи гипс выбросили в ближайшую урну.

– Допустим, от злобного колдунства мы избавились, но что дальше? – спросила девушка.

Она снова вернулась за руль, и машина выехала на дорогу. Азарт от неожиданных салочек схлынул, вернув прежнее раздражение. Чешир, однако, ее недовольства не разделял, наоборот, заразившись непонятным весельем. Он даже к отобранным Наташей сигаретам отнесся спокойно.

– А дальше мы едем ко мне. Ты – гулять с Декстером, а я – наряжать в свои шмотки нашего случайного попутчика. У него вроде такая же комплекция. Там в навигаторе мой новый адрес вбит – посмотри SweetHome666.

Наташа нажала нужную строчку в избранном навигатора и, игнорируя предложение повернуть налево через сто метров, спросила:

– И какого хрена я тебя терплю?

– Потому что я лапушка! – охотно отозвался Чешир, расплывшись в соответствующей прозвищу улыбке.

– Ой, да какой из тебя лапушка?

– Белый и пушистый?

«А он за словом в карман не лезет» – подумал Ян и усмехнулся. Наташа сбросила скорость и со скептичным выражением на лице обернулась к Чеширу.

– Ты? – насмешливо спросила она. – Белый и пушистый?

– Я, – кивнул парень и ткнул себя пальцем в щеку: – Белый! – и указал на свои спускающиеся по плечам волосы: – Пушистый! Есть чего возразить?

Девушка отвернулась и, продолжая недоуменно покачивать головой, попыталась сосредоточиться на дороге. Чешир перегнулся через переднее пассажирское сиденье и достал из бардачка отобранные ранее сигареты с зажигалкой и свой телефон. Курил он много, но в этот раз только повертел пачку в руках и сунул ее в карман.

– Вот знаешь, – усмехаясь, начал он, – а ведь когда ты психанула и вытащила меня из квартиры Сени прямо в шортах, я решил было, что зря показал тебе это видео. Но твоя страсть к кофеину в критических ситуациях сыграла нам на руку. Наташ, вот как ты думаешь, почему я не сдал нашего пассажира Ольге?

Наташа пожала плечами. Ян обернулся к Чеширу, надеясь прочитать ответ у того на лице, но парень на них даже не смотрел. Он сосредоточенно искал что-то в своем телефоне, став вдруг совершенно серьезным.

– Не знаю, – решила озвучить свой ответ девушка.

– Потому что он избранный, – подняв указательный палец вверх, торжественно объявил Чешир. – Ну, Сеня так точно его таким считал. И раз… предыдущего «избранного» богиня Воды чуть трактором переехала, согласно видео, пусть этот разруливает ситуацию.

– Какое еще видео? – не понял Ян, хотя уже догадался, что именно Чешир искал в телефоне.

– Да наушников нет. Терпи до дома.

Терпеть Яну не хотелось. Он и без того устал от бесконечных недомолвок, чтобы снова из-за них мучиться. К счастью, Наташа достала из кармана свои наушники и протянула ему.

– Ну, давай, Фродо, смотри и посмей только потом не избавить Нарнию от Ланнистеров и не уничтожить Матрицу, раз уж тыжпрограммист.

– Писатель, – забирая наушники, зачем-то поправил ее Ян. – Я – писатель.

Спорить с ним никто не стал.

«Сложно не пошутить про время просмотра и собственную смерть, но я хотел бы поговорить с тобой откровенно, Илья. К тому же, когда ты получишь это видео, я буду, скорее всего, еще жив и даже здоров, но в любом случае отнесись, пожалуйста, к моим словам со всей серьезностью, как тогда, когда я озвучил тебе мой диагноз.

Нет, моя болезнь не вернулась. Дэн, благодаря тебе, в тот раз исцелил меня полностью – последнее обследование это подтвердило. И в то же время я уверен, что вряд ли я доживу до октября. Октября этого года…

Помнишь про магическое общество, в которое меня приняли? Наши не толерантные коллеги организовали-таки тотальный конец всему, решив таким образом провести чистку в своих рядах. Геноцид грязнокровок только еще начался, но я уже знаю, что он в любом случае удастся на славу. Потому что мы, непотомственные творцы, в основном относимся к своей роли с гораздо большей ответственностью, нежели они. Мы держим Внешний Рубеж, чтобы выбегающие к нему твари не прорвались дальше и не пожрали сначала китайцев, индусов и казахов, а потом и весь мир.

Нет, мы не бежим на врага с криками «Ура!» или «За царя и отечество!». Мы отдаем свой огонь и жизнь ради поддержания Рубежа. Это не так опасно, как убивать прорвавшихся тварей, хотя все та же смерть, просто медленная. Но хочу, чтобы ты знал, что я сам выбрал это. Выбрал остаться на Рубеже, хотя лично мне Макс, наш главный, предлагал организовать липовую смерть, чтобы я оставался вне Рубежа и смог выжить. Максу дай волю – он тут один останется, и остался бы, но ему не по силам. Могло бы оказаться по силам кому-то, кто бы мог призвать сюда Изначальное Пламя, но Дэн, хоть и выжил после стычки с богиней Воды, только его огонь выгорел почти полностью, то есть избранный из него никудышный… Другие же, кто выгорает, не могут удержать Изначальное Пламя надолго. Я сам видел подобное пару раз, оба раза это были Чистильщики, что патрулируют Внешний Рубеж. Я и те, кто вместе со мной Рубеж просто подпитывают, можем лишь угаснуть.

Но я не жалею об этом, потому что, возможно, моя жизнь стоит между этими тварями и людьми, которые мне дороги. Потому и ты не должен об этом жалеть, но ты, скорее всего, будешь. Зная о такой возможности, я уговорил Макса позволить мне оставить для тебя это видео. Не воспринимай его как прощание – это возможность передать мою последнюю просьбу.

Илья, ты сильный, уж я-то знаю. Ты через многое прошел, и это тебя не сломило. Не сломит и… моя или еще чья-либо смерть. А вот насчет остальных наших из DrugMetal я не уверен. Позаботься о них, пожалуйста. Ты – единственный, кто сможет это сделать, кого они послушают, за кем пойдут. Присмотри за ними, за нашей группой. И прости за то, что оставляю это на тебя.

Прощай, бро«.

Когда они добрались до квартиры Чешира, на улице стемнело, и Ян успел засомневаться, надо ли Наташе идти выгуливать какого-то там Декстера. Но Декс, оказавшийся двухгодовалой овчаркой, уже ждал их в прихожей, держа в зубах поводок. Пес на Яна даже не гавкнул, сразу же понесся обниматься с Наташей, проигнорировав даже хозяина.

– Вот вам и хороший мальчик, – раздосадовано потянул Чешир, выпуская Декстера за дверь. – Поесть заказать?

– Не, – отмахнулась девушка, закрепляя псу поводок на ошейнике. – Пока гуляем, позвоню Ромке, чтобы за мной приехал. А то еще ревновать начнет.

– На него, значит, тоже заказывать, – усмехнулся Чешир, дождался, когда Наташа с Дексом зайдут в лифт, и только потом закрыл дверь. – У тебя, кстати, какие-нибудь пожелания по поводу хавки будут?

Ян пожал плечами. Он стоял рядом с подставкой для обуви и думал: разуваться или не стоит? Обувь была грязной после стройки, через плечо висела облитая кофе футболка, да и в целом, судя по отражению в зеркальной дверце шкафа, выглядел он довольно потрепанным. Сейчас бы в душ, потом переодеться в чистое и чего-нибудь выпить. Уж видео от Сени точно требовало запить себя чем-нибудь покрепче… Но слабо пульсирующие на левой руке координаты, указывающее местоположение Ланы, просили поторопиться.

– Ты чего? – настороженно спросил Чешир.

– Мне нужны твоя одежда, ботинки и… возможность воспользоваться туалетом, – решительно заявил Ян. – Одежда и обувь в идеале должны быть черными. И не смотри на меня так, Илья. Сам же избранным обозвал.

Чешир задумчиво покачал головой, потом кивнул на кеды Яна:

– Тогда разувайся. У тебя все равно подошва ни о чем.

Примерно через пятнадцать минут Ян стоял в гостевой комнате перед зеркалом и, как мог, рисовал на выданных ему толстовке на молнии и футболке защитные руны. Конечно, руны эти были не самими сильными, но лучше уж что-то, чем совсем ничего. Рядом на высоком табурете сидел Чешир и время от времени вставлял ремарки, что такую вот он видел, а такую нет, показывая излишнюю осведомленность для человека не от мира магии. О чем Ян не преминул ему сказать.

– Мой старший брат – творец, – как ни в чем не бывало, признался тот. – Судя по… отзывам Сени, очень сильный творец. А вот я всего лишь человек обыкновенный, хоть и осведомленный. И с одной стороны, оно и хорошо. С другой, ненавижу все это… Сеня где-то там медленно подыхает, а я тут херней страдаю, потому как бесполезен. Я после этого прощального видео сильно так психанул, а тут Наташка заявилась. За Сеню волновалась, что тот из сети пропал, на звонки не отвечает. Пришлось последний кусок с прощаниями ей показать… Она так плакала, что у меня все успокоительные слова закончились. Поэтому я и обрадовался, когда тебя увидел. Мне… Сеня рассказывал и фото показывал, после того как ты какого-то монстра уничтожил. Он тогда в дичайшем восторге был, говорил что-то про уникальность твоей силы, вот я и решил, что ты тот, кто нужен. А сейчас смотрю на тебя и думаю, что зря не сдал тогда Ольге.

Ага, то есть девушку одну на ночь глядя гулять отпустил, а за Яна вдруг переживать начал? Странный тип этот Чешир. Хотя если вспомнить, как все подряд и свои, и чужие, и даже векши Яна оберегали, то это походу с ним что-то не так…

– Старший брат? А кто?

– Ммм… Самый эгоистичный мудак? Или один из самых? – Чешир сделал вид, что всерьез задумался над этим вопросом, но Ян понял: в личную жизнь случайного попутчика посвящать никто не намерен.

– Главное, что не Ольга, – он решил замять эту тему.

– Вот уж точно! – рассмеялся Чешир. – Ладно, не буду задерживать, только отдам тебе кое-что – жди тут, никуда не уходи.

Он вышел из комнаты и долго не возвращался. Ян даже успел подумать, что Чешир звонит Ольге или вообще сразу Максу, чтобы те примчались сюда и забрали блудную деточку обратно, потому как Чешир за нее отвечать не собирается. Но ничего такого, конечно же, не случилось. Илья, когда вернулся, протянул Яну небольшой брелок в виде символики DrugMetal.

– Это обычный металл, с одной стороны, – уточнил он. – С другой, в нем туева хуча силы Дэна. Он одно время, как его подружка выздоровела, психовал сильнее, чем когда в нее почти весь свой огонь вливал. Ну, Сеня и предложил ему излишки силы куда-нибудь сбрасывать, а под руками тогда ничего, кроме этих брелков, не оказалось. Так что теперь они вроде фляжек с халявной маной. Не знаю, что ты собираешься делать, но, думаю, тебе может пригодиться.

Ян взял брелок и почувствовал внутри него приятное тепло, отзывающееся на его прикосновение. Похожая сила была в охранных амулетах особняка Макса – значит, в них тоже таилась сила Дэна. Если в бою с богиней Дэн выгорел, то есть ли у них вообще тогда хоть маленький шанс на выживание? Или дело не в богине? Могла ли Лана стать причиной потери Дэном огня? Если да, то почему? Не поверила в случайность его удара? Впрочем, зачем гадать, когда можно спросить ее лично?

– Спасибо, – Ян спрятал подарок в карман. – И за салочки, и за брелок, и за одежду – спасибо. Надеюсь, Сеня ошибается, и все мы встретим не только октябрь, но и новый год, и будем встречать еще много-много лет.

Он активировал руну телепорта с использованием полученных от матери координат и последнее, что увидел, прежде чем обстановка сменилась, была исчезающая улыбка Чешира.

Поначалу никто не обратил на Яна внимание. Ну, появился в комнате еще один человек в черном с надвинутым на лицо капюшоном – так может кто из своих? Благо, тут почти все так выглядели. А вот было их слишком много на одного, поэтому он отступил в тень и принялся рассматривать спорящих о чем-то своем заговорщиков. Некоторые из них оказались знакомы по первому Конклаву Огня, те же Абэ и Феллоуз, например. Только бог Огня успел уничтожить их маски, вот они и пытались прятать лица за натянутыми на глаза капюшонами, как и Ян.

– Вы уверены, что очищение рун-сателлитов так необходимо? – спрашивал Феллоуз. – Мы же не собираемся просто запечатывать богиню Воды обратно!

– Нужно закрыть Врата! – поддержали его остальные.

Стоящая в центре Анжелика Каро, единственная не скрывающая лицо, поморщилась. Кажется, спорщики ей сильно надоели, но она не знала, как их остановить. Последнее Яна радовало: чем дольше они ругаются между собой, тем больше у него шансов остаться незамеченным. Еще и Ланы нигде не было видно. И Дерека тоже.

– А где Дерек? – спросил он у ближайшего заговорщика.

Тот решил, что это новый лозунг, просто тихо произнесенный, потому принялся орать:

– Где Дерек?! Он втянул нас во все это, а теперь прячется под юбкой у девчонки, виновной в смертях наших братьев?

– Пусть выходит! – поддержало мужика большинство. – Это он придумал очищать руны! Пусть выходит и объяснит, зачем мы это делаем! И если девчонка действительно за нас, пусть снимает браслеты и дерется с теми, кто посмеет за ней прийти! Нам надоело прятаться!

– Дерек! Дерек! Дерек!

«Кажется, я ускорил местную революцию» – подумал Ян.

Гул тем временем нарастал. Теперь они не только скандировали имя предводителя, но и добавляли к нему вопросы и претензии в тему. Дерек, однако, выходить не особо торопился, значит, можно попробовать его поискать. Ян не особо надеялся на собственные силы, но вести нечестную игру можно не только покойному Ваньке или на слишком многое претендующему Дереку. И пока толпа орет, надо попробовать отыскать Лану и вместе с ней телепортироваться к Максу.

Он осторожно вышел в коридор и огляделся. По левую руку располагалась лестница, по правую – узкий коридор и пять дверей по обе стороны. Почему бы не начать с них, раз из-за скандалящих ничего не слышно? В первых двух ожидаемо ничего не оказалось, но когда Ян заглянул в третью, кто-то похлопал его по спине. Не просто похлопал, а с активацией руны телепорта, и вместо очередной комнаты перед Яном появился кабинет Густафа Маркони. И так как косяка, на который Ян опирался, здесь не было, он свалился прямо на паркет к вящей радости хозяина кабинета.

– Соскучился? – язвительно поинтересовался Густаф.

– Да не то слово, – поднимаясь на ноги, огрызнулся Ян.

Координаты Ланы на его руке все еще были активны, но светились едва-едва, грозя вот-вот исчезнуть насовсем. В любом случае можно попробовать снова вернуться в тот дом. И словно предугадав его намерения, к нему подошел Мигель и припечатал обездвиживанием прямо поверх координат. От вспыхнувшей ярости Яна передернуло. Он выдернул руку из захвата Мигеля и со всей силы двинул ему по лицу, и чужая магия не стала помехой. Наоборот, собственный огонь просился наружу, сжечь здесь всех и вся, а потом вернуться к заговорщикам и заняться ими. Но Мигель удары больше не пропускал, да и контратаковать успевал, так что спустя каких-то пять минут опрокинул Яна на лопатки, прижав ногой к полу его правую руку.

– И что же с тобой таким буйным делать? – склонившись над поверженным Яном, спросил Густаф. – Рад бы вернуть папочке, но опять ведь сбежишь, даже жалко – столько чистой силы пропадет зря.

– Можно запечатать пятиглавом, – предложил Мигель.

– На пятиглав народ не наберется, даже если Макса позовем. А вот временно заблокировать так, что он только чужие руны поддерживать сможет, я попробую.

Густаф присел на корточки и принялся разжимать пальцы Яна. Ян сопротивлялся как мог, что в итоге Густафу надоело. Он приподнял его сжатую в кулак руку и нарисовал свою руну на тыльной стороне ладони.

Кожу обожгло нестерпимой болью. Ян истошно заорал. Тело выгнулось и забилось в судорогах, обещая множество синяков, как только приступ закончится – никто его больше не держал.

– Ну вот и славно, – голос Густафа торжествовал. – Мигель, слетай-ка за его отцом. Только в этот раз пусть приходит он один, без своей синей группы поддержки. Если Макс, конечно, хочет сохранить жизнь хотя бы одному из своих детей.

Глава 7. Держи друзей близко

Мила в дорогом платье сидела за столом напротив Густафа Маркони, который тоже пришел ужинать при полном параде. Мила не помнила, как красилась и выбирала наряд, видимо, в процессе думала совсем о другом, иначе никогда бы не надела ни это платье, ни колье, стиснувшее шею. Она не любила тяжелые дорогие украшения и слишком официальную одежду. Длинные просторные рукава, сходящиеся к запястьям и стянутые кружевными манжетами, не нравились ей больше всего. При таком крое в них было неудобно рисовать, так как они, свисая, пачкались в краске, а она имела обыкновение отвлекаться на творчество, даже когда принимала гостей. Но если забыть про краски, рукава все равно доставляли массу неудобств, задевая за столовые приборы. Да и манжеты, несмотря на изящество кроя, ощущались кандалами.

Мила пригубила из бокала гранатового сока, который предпочла бы заменить на вино, но привередничать в гостях было не в ее духе. Наверное, она просто устала сидеть в четырех стенах, поэтому манжеты казались кандалами, а платье – слишком официальным для обычного домашнего ужина на двоих.

– Мясо просто великолепно, – сказала она и натянуто улыбнулась Густафу. – Ваш повар – непревзойденный мастер.

– Благодарю. Я до сих пор считаю, что нанять его – одно из моих лучших решений. А как тебе сок? – и не дав ей ответить, добавил: – Свежевыжатый. Хочу, чтобы тебе было комфортно, пока гостишь здесь.

«Гостишь… Какое деликатное слово» – подумала Мила.

– Все чудесно, спасибо, – дежурная улыбка вновь озарила ее лицо. – Не думаю, что меня бы хоть где-то могли принять еще лучше, чем здесь.

– Замечательно! Очень рад это слышать. Ты можешь оставаться тут столько, сколько потребуется.

«Хоть целую вечность!» – прошелестел внутри гаденький голосок, и Мила на него шикнула. Только этой подлой гадины сейчас не хватало!

– Не подумайте, что я капризничаю, – рассмеялась Мила, – но я надеюсь, что это все не затянется надолго. Во-первых, я совершенно не хочу вас стеснять, во-вторых, жажду вернуться в свою квартиру. Дома и стены лечат, как говорится. К тому же у меня много недописанных работ, и я не могу дождаться, когда примусь за них.

– Конечно-конечно, – понимающе произнес Густаф и тоже пригубил сока. – Работа, личная жизнь, все это не должно простаивать… – он еще что-то говорил об увлечениях, социальной жизни, которую также нельзя забрасывать, но Мила слушала его вполуха.

Ее взгляд привлекла маленькая точка возле картины за спиной Густафа. Точка дернулась, и Мила прищурилась, не веря своим глазам. Таракан? Не может быть! Только не в этом роскошном поместье!

– Правильно? – спросил Густаф, вырывая ее из оцепенения. – Да?

Мила перевела на него непонимающий взгляд, и он рассмеялся. Маленькая точка описала небольшой круг и юркнула за картину.

– Я говорю, что пока нужно восстановить руны, чем как раз сейчас заняты Лана и Дерек. Согласна со мной?

– Да, конечно! Сейчас главное – сделать все правильно, а уж потом, когда будет нужно, я вернусь и к своей социальной жизни, и к творческой…

«И к личной, которая теперь под большим вопросом…»

– И к личной жизни, – твердо сказала Мила, не поддаваясь на провокации.

– И к личной, – подтвердил Густаф, закатывая рукава. Миле показалось, что он захмелел – так неестественно блеснули белки глаз.

«Неужели он на самом деле пил вино, лишь притворяясь, что мы оба пьем гранатовый сок?»

– Это очень важно, – проговорил он уверенно, – личная жизнь должна быть на первом месте… – он потянулся за мидией. Она показалась Миле такой крупной, что было сложно отвести взгляд. Густаф, облизнув пальцы, начал раскрывать ее. И пусть та не поддавалась, он невозмутимо продолжил: – Знаешь, почему это так важно?

– Нет, – Мила пожала плечами, неотрывно наблюдая его возню с раковиной.

– Потому что это все, о чем ты можешь тут помечтать. Оно конечно, никогда не сбудется, но помечтать-то можно.

Он наконец одолел мидию и, разломив панцирь на две половинки, вытащил мякоть, где вместо привычного желто-оранжевого моллюска находился свисающий на шевелящихся оборванных мышцах человеческий глаз. Густав с чавкающим звуком проглотил его, прежде чем тому удалось развернуться и уставиться на Милу.

Мила вскочила из-за стола, инстинктивно отбросив вилку, с грохотом приземлившуюся на расписной дорогущий фарфор.

– Что такое? – взволнованно спросил Густаф. – Тебе нехорошо?

Не понимая, что происходит, Мила начала оглядываться по сторонам, попыталась сдержать дрожь в руках. То ли богиня как-то перехватила контроль и туманила ей разум, посылая жуткие видения, то ли Густаф… Нет, этот вариант точно отпадал. Он точно не мог съесть человеческий глаз и не мог говорить то, что говорил.

– Мила, присядь, – он тоже поднялся и попытался усадить ее обратно за стол. – Подыши, выпей еще вина.

Он метнулся к окну и открыл ближайшую створку.

– Вина? – переспросила она.

– Вина-вина… – отозвался Густаф и вдруг расхохотался. – Твоя вина! А знаешь почему? Потому что из-за тебя все будут мертвы! – искаженным голосом прохрипел он. – И Лана, и Ян, и может даже Мигель, который так о тебе заботится, а ты его не замечаешь.

Хохот стал оглушающим, и Мила заткнула уши, но все равно продолжала слышать каждое слово, будто они транслировались сразу ей в мозг.

– Когда будет проведен ритуал закрытия Врат, ваши с Ланой силы высвободятся! Искры Огня и Воды больше не будут принадлежать вам, потому что вы будете мертвы! – голос стал низким и расслоился на тысячу вариаций. – И тот, кому они достанутся, будет править миром. Мирами! – с замиранием произнес Густаф.

– Хватит! – рявкнула Мила и поняла, что больше не может пошевелиться. Густаф прохаживаясь по комнате, свысока смотрел на нее. – Даже поверить сложно, что Искра может теплиться в таком никчемном существе…

«Хватит!» – мысленно проорала Мила, но ничего не изменилось. Но, по крайней мере, стало понятно, перед ней не Густаф. Перед ней плод больного воображения богини, которая решила измотать ее кошмарами, бросая из одного видения в другое.

«Хва-ати-ит!» – Мила уже почти рычала.

– Тебе понравится видеть гибель близких людей, я тебе обещаю. Из Ланы получится отличная кукла. Она – смазливая пустышка, которую можно будет наполнить перьями или синтепоном. А голову опилками – уже всяко станет получше, чем есть на самом деле.

«Не сме-ей насмеха-аться…» – закипала Мила.

– А Ян? Ох, этот Иванушка-дурачок как будто вообще не понимает, что и как в этом мире работает. Его можно распотрошить и выбросить. Даже как сувенир оставлять неприятно. Только такая неудачница, как ты, могла влюбиться в такого, как он.

– Заткнись! – у Милы наконец прорезался голос. – Заткнись! Заткнись! Заткнись! – зажмурившись продолжила кричать она и вздрогнула, когда ощутила чью-то ладонь на лбу.

– Тише, тише… – прошептал Мигель и погладил по волосам. – Все хорошо. Кошмар приснился?

Не понимая, явь это или очередной сон, Мила подскочила в кровати и начала осматриваться. По тому, как ее била мелкая дрожь, а сорочка прилипла к телу, она поняла, что наконец проснулась. Руки еще подрагивали, но контроль над собой она вернула.

Недоверчиво бросила взгляд на стоявшую рядом с Мигелем синекожую девушку. Та махнула ладонью в приветственном жесте, но не произнесла ни слова.

Мила поправила волосы и перекрутившуюся вокруг тела сорочку.

– Дать тебе время привести себя в порядок? – спросил Мигель, но Милу это предложение испугало – ей совсем не хотелось оставаться одной. Уж лучше пусть она выглядит сумасшедшей, но зато быстрее придет в себя, пока рядом есть кто-то надежный.

– Нет! Останься, – поспешно произнесла Мила, набрасывая на плечи плед. – Я буду рада, если вы посидите со мной.

– Без проблем! – Мигель улыбнулся и, указывая на девушку, представил ее: – Это Шанкьяхти-хи. Она пришла, чтобы помочь с контролем… – он запнулся, подбирая слова, – этой штуки, которая одолевает тебя в последнее время.

– Моего личного демона? – усмехнулась Мила. – Да-а, как вы видите, помощь мне не помешает.

Шанкьяхти подошла ближе, и Мила пригласила ее сесть на край кровати. Векша, сохраняя благожелательный тон, произнесла:

– Я сейчас наложу руны, они помогут сдерживать богиню Воды, и кошмары, которыми она тебя мучит, должны отступить. Во сне ты почти беззащитна, и она пользуется этим. Нападает как может, чтобы сломить твой дух и затем подчинить себе твое тело и освободиться.

Шанкьяхти протянула руку к Миле и жестом предложила ей лечь. Мила послушалась и откинулась на подушку. Мигель отошел к окну, чтобы не мешать.

– Расслабься и доверься мне, – голос Шанкьяхти звучал как колыбельная, и Миле было несложно поддаться ему. Ей очень хотелось поддаться ему, чтобы разделить с кем-то бремя, которое, казалось, одной вытянуть не по силам.

Прежде чем Мила прикрыла глаза, успела заметить, как от ладони векши расползаются синие струйки рун, похожие на полупрозрачные парящие в воздухе ленты. Легкое покалывание растеклось по телу приятными волнами, и Мила облегченно выдохнула.

«Наконец-то я смогу ее одолеть» – подумала она, растворяясь в потоке рун, пропитывающих каждую клеточку тела. И пока Шанкьяхти «творила свою магию», Мила потеряла счет времени и почти задремала, почувствовав себя в безопасности и расслабившись.

К щеке нежно прикоснулась чужая рука, и вкрадчивый голос Мигеля спросил:

– Ну, ты как?

Она открыла глаза и, прислушиваясь к своим ощущениям, вновь села на кровати. Осмотрелась по сторонам. Комната, залитая солнечным светом, больше не казалась клеткой, в которой ее заперли, а уютным убежищем, созданным специально, чтобы уберечь от всех бед мира.

– Хорошо, – удивленно пробормотала Мила, продолжая осматриваться.

Шанкьяхти стояла рядом с кроватью и задумчиво выводила по стене свои руны, наверное, чтобы усилить защиту от богини Воды. По крайней мере, та почти исчезла, и если бы Мила специально не стала искать ее внутри себя, не заметила бы.

– Это хорошо, что хорошо, – улыбнулся Мигель и собирался подняться, когда Мила перехватила его за руку. – Что такое?

– Ты так и не рассказал в прошлый раз, как дела у остальных? – выпалила Мила. – Как там Лана и Ян? С ними все в порядке? А Дэн? Как вообще обстоят дела?

– Воу, – опешил он, – так, давай по порядку. С Ланой все хорошо. Она сейчас… в другом месте Силы, про которое я не могу тебе рассказать, к сожалению. Сама понимаешь, вы с ней сейчас… эм… несколько опасны друг для друга, потому пока лучше не видеться и не слышаться. Понимаешь, да? – Мила кивнула. Мигель ободряюще погладил ее по плечу и продолжил: – С Яном тоже все хорошо. Он у Макса в Токио, помогает ему с делами. Ну а Макс, конечно же, позаботится о его безопасности получше остальных.

На последних словах Мигеля Шанкьяхти усмехнулась и покачала головой.

– Для идиота, который совершенно не разбирается в происходящем, Ян превосходно защищен, – сказала она и, вновь усмехнувшись, отошла на шаг назад, любуясь получившимся узором из рун.

На минуту в комнате повисла тишина. Мила, пытаясь подавить в себе вспыхнувшую обиду за любимого, смотрела на свои руки, сжавшиеся в кулаки. Мигель, улыбнувшийся было на тираду Шанкьяхти, попытался погладить Милу по руке, но она отпрянула.

– Эй, – все еще мягко позвал он. – Главное же, что Ян жив и с ним все в порядке, да?

– Да, – она поспешно кивнула, поняв, что если Мигель обидится, то может больше не прийти вовсе, оставит ее совсем одну с подчиненными Густафа.

– Вот уж за кого точно не стоит переживать, так это за вашего Яна, – примирительно сообщила Шаньякхти и добродушно улыбнулась. – Из-за таящихся в нем сил ни один творец не в состоянии причинить ему хоть какой-нибудь вред. По крайней мере, своими руками. И раз с моим народом сейчас перемирие, ему ничего не грозит.

Мила неуверенно улыбнулась ей в ответ и кивнула.

– Спасибо… А как там Дэн? – поспешно спросила она, чтобы перевести разговор в другую тему – обсуждение Яна и так заставило ее покраснеть.

– С Дэном… – многозначительно протянул Мигель, но его перебила Шанкьяхти.

– Простите, не желаю слушать про этого… Пожалуй, вернусь к себе. Если почувствуете, что богиня Сарасвати проснулась, позовите меня, – она кивнула на узор из рун на стене.

– Сарасвати? – переспросила Мила, но Шанкьяхти, не слушая, уже шла к двери.

– Богиня Воды, – уточнил Мигель и осторожно коснулся ее руки. Так они просидели, пока за Шанкьяхти не закрылась дверь. – У них друг к другу давно стойкая нелюбовь. У Дэна и Шанкьяхти-хи. Она даже несколько раз пыталась его убить, несмотря на официальный мир между нашими народами. Но Дэн, ей назло, оказался живучим. Вот и в этот раз, конечно, получил по голове от богини, только все равно жив остался. Он же тогда в исцеляющий источник улетел, из которого его потом Сеня достал и вытащил на себе из Шамбалы, – Мигель тепло улыбнулся чему-то своему и задумчиво пробормотал: – Не все герои, как говорится, носят плащи, некоторые на себе с поля боя всяких избранных выносят.

Мила представила, как на Сене на манер супергеройского плаща развевается Дэн и прыснула.

– Видишь? Со всеми все хорошо, причем хорошо благодаря тебе. И с тобой тоже все будет хорошо! – он взял ее за руку и подмигнул. – Главное, ничего не бойся. С рунами Шанкьяхти-хи начнешь нормально спать, и мы одолеем эту водяную тварь все вместе. Договорились?

– Договорились! – смущенно произнесла Мила и благодарно посмотрела на Мигеля.

– Теперь мне, к сожалению, придется тебя покинуть. Надо проверить, действительно ли наша гостья ушла к себе и не ведет ли «подрывную деятельность» среди местных – все и так на нервах, так что векшский специфический юмор вряд ли оценят. И потом надо рассказать Густафу, как все прошло, – сказал он, глядя на часы в смартфоне. – Дел еще полно, но ты тут не скучай. Если что-то будет нужно, попроси у дежурных возле дверей. Им отдали распоряжения исполнять твои просьбы. Можешь даже краски и мольберт заказать, если вдруг решишь порисовать, – Мигель подмигнул и заметил, как Мила неотрывно смотрит на гаджет в его руке.

– А можно мне… – неуверенно произнесла она, – я бы хотела позвонить родителям. Тут, если честно, до ужаса скучно.

– Ладно, без проблем. Можешь забрать мой, у меня все равно два, и на этот почти никто никогда не звонит. Потом я принесу тебе новый, и обменяемся назад, хорошо?

– Спаси-ибо! – Мила потянулась, чтобы обнять Мигеля, и тот не стал сопротивляться.

Когда она осталась одна, еще несколько минут сидела, прислушиваясь к себе и прижимая к груди телефон. Богиня Воды молчала, а Мила боялась поверить, что наконец сможет от нее отдохнуть. Несколько последних ночей она провела в кошмарах, которые всеми силами пыталась забыть. То она видела смерть друзей, то оказывалась на краю обрыва и ей предстояло выбрать, кто останется жив: Ян или Лана. Иногда сны были приятными, богиня специально издевалась над ней, рисуя счастливые картинки и затем разбивая их на осколки. Но теперь руны должны ослабить ее, и Мила надеялась, что наконец сможет выспаться.

Поняв, что богиня затихла, Мила разблокировала экран, чтобы набрать номер, но застыла, так и не успев ничего сделать. Мигель оставил запущенным браузер, в котором просматривал новости, и в одном из пестрящих заголовками блоков она увидела фото Дерека Штраута. Знакомое лицо приковало взгляд, а заголовок поверг в шок. Не в силах сопротивляться, Мила раскрыла новость и похолодела.

«… маньяком, убивающим девушек-моделей по всему миру, оказался не кто иной, как знаменитый писатель Дерек Штраут, получивший множество хвалебных отзывов и наград за серию книг про охотника на ведьм Лиама Бэнкса».

Глаза пробегали по тексту, жадно поглощая информацию.

«… общественность шокирована…»

«… серия жестоких убийств…»

«… полиция долго не могла выследить…»

От последнего абзаца у Милы внутри все похолодело. Она перечитала его еще раз, пытаясь сложить прочитанные слова в связные предложения, но разум никак не хотел принимать их суть.

«… Лана Смирнова – известная видеоблогерша – стала последней жертвой, которую похитил маньяк. Подробности пока не разглашаются».

«Подробности не разглашаются, – прошептала Мила. – Лана Смирнова – последняя жертва…»

Словно вторя ей, где-то в глубине сознания богиня Воды повторила последнюю фразу и глухо по-ведьмински рассмеялась.

Глава 8. Несравненное право

При желании положительные моменты можно найти почти во всем. Не зря же люди придумали поговорку: «Что ни делается, то к лучшему». Чего хорошего в ритуальных убийствах девушек Ванькой? А то, что Дэн так долго всматривался в карту преступлений, отчего выучил ее наизусть и теперь мог легко восстановить все по памяти. Каждое место убийства соответствовало оскверненной руне-сателлиту, что некогда поддерживала основную, запечатывающую богиню Воды в Шамбале. Теперь Дерек собирался с помощью Ланы очистить их, хотя для закрытия Врат этого не требовалось. Впрочем, он мог и не знать, или боялся приближаться к Шамбале, хотя бы к Внешнему Рубежу, но желал обладать Ключом и статусом избранного, пускай и в ограниченных кругах.

К такому положению вещей Дэн старался относиться нейтрально, не растрачивая себя на ненависть и пустую злость – делу они все равно не помогут. Как ни странно, выгорание сыграло здесь положительную роль: приходилось думать, что и как он сделает, сколько огня потратит. Так, если бы не выгорание, Дэн принялся бы самостоятельно очищать руны, чтобы в итоге загнать Дерека в угол возле последней. Но тогда он только поспособствовал бы планам заговорщиков, приблизив день смерти Ланы. Нет, Лана ни за что не должна умереть, и в Шамбале ей нечего делать, поэтому Дэн ограничился только следящими рунами-маячками. Они не только оповещали хозяина о нарушении вверенных им границ, но и помечали нарушителей. Конечно, Дерек легко мог избавиться от такой, зато после первой трижды подумает, прежде чем потащит Лану проводить опасные для нее ритуалы. Это его замедлит и даст Дэну дополнительное время для поисков. Это заставит нервничать, и тогда Дерек обязательно ошибется. А если не он, то кто-нибудь из его окружения, как Август Грем недавно.

Благодаря воспоминаниям последнего, Дэну удалось как следует рассмотреть почти каждого из заговорщиков, и теперь у него был на них компромат. Настоящие имена, имена родственников и друзей, у которых те могли остановиться, номера банковских счетов, адреса, номера машин и много другой информации он приготовил для встречи с Хитом Саммерсом. Конечно, ФБР могли и сами все это найти, но потратили бы гораздо больше времени, чем ушло у Дэна. Сюда же добавилось все, что он сумел узнать о тайных квартирах Конклава Огня в городах, озвученных заговорщиками. В общем, все то, что стоило проверить, но на что не хватало ни сил, ни ресурсов, ни времени, чтобы проверять самостоятельно. Теперь можно было смело идти на встречу с Саммерсом.

Эндрю Баркер забрал Дэна из захолустной гостиницы в пригороде, и у него хватило ума не задавать вопросов о выборе столь непрезентабельного места для встречи. Несмотря на то что он выбрал для путешествия классический мерседес, а не Феррари, к коим Эндрю питал страсть, правда, чуть меньшую, чем к деньгам, авто смотрелось так, что за него можно было купить мотель, заправку и прилежащие к ним земли. Коллекционные автомобили самого Дэна стоили и того дороже – понты, бессмысленные и беспощадные.

– Что, если я поручу тебе продать мои машины, а вырученные деньги разделить между благотворительными фондами? – вместо приветствия спросил Дэн.

– Если ты пообещаешь поспать те два часа, что нам придется потратить на дорогу до дома Саммерсов, вообще не вопрос, – открывая дверь, пообещал Эндрю.

Чего в тоне друга было больше – беспокойства или той самой клиентоориентированности – Дэн не понял, но предложение счел крайне заманчивым. Он заснул почти сразу, как только мерседес тронулся с места. Ему снилось прошлое, что пройдя через призму настоящего, казалось тяжелее любых кошмаров.

Вместо второго компьютерного кресла из комнаты брата Лана приволокла с кухни табуретку и сидела, прижавшись щекой к левому плечу Дэна, пока тот, как умел, пытался объяснить работу программы для видеомонтажа. Сам он познакомился с этой программой только вчера и успел посмотреть несколько обучающих видео на YouTube, чего, конечно же, даже с его мозгами было ничтожно мало. Зачем вообще за это взялся? Чтобы посидеть вот так пару часов рядом с девчонкой, о которой не так давно и слышать не хотел? А ведь ей всего шестнадцать…

Дэн скосил взгляд на Лану и заметил, что та задумчиво смотрит в монитор. Занятная штука: липнет к нему, как будто его медом намазали, но сама этого не замечает. Может, спросить напрямую? Мол, девочка, ты же понимаешь, что первой нарушаешь границы чужого личного пространства? Нет, не спросит – ему нравилась эта непринужденность в их общении и совсем не хотелось ее пугать, больше не хотелось.

– Меняемся! – вдруг предложила Лана и, отстранившись, хлопнула его по плечу.

– Чего? – не понял Дэн.

– Местами давай поменяемся – хочу попробовать сделать, что ты там сейчас объяснял. Мы же вчера отсняли первый ролик, вот на нем и попробую монтировать. Надо же самой научиться, а то никаких карманных расходов не хватит на ведение этого дурацкого канала! И не смотри так недоверчиво, без бекапа исходников делать ничего не собираюсь – я, конечно, блондинка, но в моем случае это цвет волос, а не состояние души.

Дэн, не удержавшись, рассмеялся, но место все-таки освободил, сожалея, у него так же естественно прижаться к ней не получится. Он слишком привык себя контролировать, слишком хорошо понимал, к чему все это может привести, и, опять же, возраст… вернее, разница в возрасте…

– Тормозит, конечно, жутко, – раздраженно протянула Лана и стукнула мышкой по столу. – В варик нормально, значит, играть, а тут тормозит.

– В варик? – Дэн больше удивился тому, как она быстро собрала видео для дальнейшего рендеринга, нежели пристрастию к компьютерной игрушке, но уличать девчонку в том, что она самостоятельно смотрела уроки по монтажу, не хотелось.

– Ну, мы с Яном иногда играем. Он меня в данжах паровозит. А так я больше по квестам и ачивкам разным… Я, на самом деле, мало играю. Честно.

– Там, наверное, требования на минимум выставлены, вот и не тормозило.

– Нет, средние… В любом случае отличный повод попросить у мамы новый компьютер на день рождения. Как раз в октябре – самое время начать уговаривать. Мама, правда, на меня до сих пор из-за СПбУ злится… У Петра Евгеньевича попрошу! Он и без дня рождения купит. Ты же посоветуешь хорошую сборку?

Глядя, как от азарта у нее загорелись глаза, Дэн улыбнулся. Недавно он вернул кольцо Лидии в магазин и теперь мог не только подсказать сборку, но и сразу подарить супермощную обновку. Останавливало лишь то, что мать или брат могут спросить у Ланы, откуда у нее такое чудо техники. Хотя… Он отодвинул кресло вместе с Ланой подальше от стола и, присев на корточки, осмотрел системный блок. В принципе, можно купить начинку и собрать самому на старый системник, тогда уж точно никто не заметит. В конце концов, это ведь из-за Дэна Лана не захотела учиться в Париже: пришлось бы жить в кампусе, и видеться они бы уже не смогли.

– Что там? – не выдержав, спросила девушка.

– Есть одна идея, – усмехнулся Дэн и поднялся. – Ты врать умеешь?

– Я же будущий юрист! – наигранно возмутилась Лана, и они рассмеялись.

Подмену внутренностей компьютера никто не заметил, а вот про новое «увлечение» Лане пришлось рассказать. И пока Петр Евгеньевич, хоть и купил ей новую камеру и другое оборудование, недоумевал, что же это за видеоблогинг такой, Александра Альбертовна, прилетавшая в августе в отпуск на целый месяц, хобби дочери одобрила и даже попросила знакомого маркетолога помочь с рекламой. Тут бы Дэну и заподозрить, что о случае с зовом знают не только они с Ланой, но был слишком занят на работе, где во время одного из обеденных перерывов его и выловил Макс.

Нет, никаких похищений в стиле мафиози: ни машин с затемненными стеклами, ни хлопка по плечу в темном коридоре с последующей телепортацией в Шамбалу, ни внезапного появления Макса у Дэна в кабинете. Нет, бывший наставник, как цивилизованный человек, позвонил по телефону и сообщил, что им нужно встретиться и чем раньше, тем лучше. Например, в обеденный перерыв Дэна в кафе рядом с институтом, где он работает. Отказываться было глупо и трусливо, поэтому в условленное время Дэн пришел на встречу, уверенный, что без рукоприкладства не обойдется.

Макс на удивление оказался совершенно спокойным и терпеливо подождал, пока бывший ученик сделает заказ. Он и бровью не повел, когда Дэн попробовал тянуть время и принялся за еду, даже приятного аппетита, собака такая, пожелал. Аппетит при этом, естественно, испарился, несмотря на то что завтрак Дэн по обыкновению пропустил, ограничившись сладким кофе уже на работе.

– Может, приступим к экзекуции? – не выдержал парень.

– Судя по тому, как ты дергаешься, я уже начал, – Макс непринужденно пожал плечами.

Он смотрел доброжелательно, с пониманием и отеческой заботой, как будто поймал Дэна за минуту до свершения непоправимого. Нет, не «как будто» – именно что поймал. Знать бы еще на чем прокололся…

– Домашний щит, – словно прочитав его мысли, подсказал Макс.

– Я его взломал и вычистил, – возразил Дэн.

Ответом была снисходительная улыбка.

– Отсутствие следов тебя и выдало. Сам подумай, Лану вывели из дома с помощью магии векш, нейтрализовав мои охранные руны, а потом они сами собой восстановились. Чудеса, да и только… Ты должен был рассказать мне о случившемся, но предпочел сохранить ваши отношения втайне.

– Мы всего лишь друзья.

– Знаю, – Макс грустно улыбнулся и повторил: – Знаю. И в другой ситуации я, как достаточно либеральный отец, разрешил бы дружить и дальше. Она, конечно, наивная девочка, но у тебя-то есть голова на плечах… Господи, как же я надеялся, что она у тебя на плечах, и ты ей думаешь! Заканчивай с этим, Денис. Заканчивай, пока все это не закончилось плохо для вас обоих. Заканчивай, пока можно закончить.

После ультимативной просьбы повисла тяжелая тишина. Дэн, не в силах смотреть на Макса, закрыл глаза, и на обратной стороне век проступила до боли знакомая картина. Тело Ланы медленно спускалось из-под купола главного зала Храма Огня, чтобы распасться там кусками пыли и пепла…

– Я с ней поговорю, – открывая глаза, пообещал он.

Макс вздохнул.

– Конечно, я бы предпочел, чтобы ты просто исчез, без разговоров, но ладно, поговори.

Сентябрь в Питере начался с заунывных проливных дождей, и Дэну пришлось купить зонтик, чтобы дождаться, когда у Ланы закончатся пары. Он стоял у главного входа на территорию университета. Мог бы отвести глаза охране и пройти прямо к корпусу, где у девушки была последняя пара, но чем меньше народа станет свидетелями их разговора, тем лучше. Еще бы не этот проклятый дождь!

Дэн уже отчаялся дождаться, когда Лана все-таки пришла: без зонтика, с накинутым на голову капюшоном легкой куртки, и теплой улыбкой на лице, сияющей словно солнце. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться ей в ответ.

– Привет! А зачем у универа решил дожидаться? Мама уехала, можно было бы и дома у меня поговорить.

– Нет, – он решительно покачал головой, – дома нельзя.

– У-у, как сурово. А мне YouTube кнопку серебряную дал за сто тысяч подписчиков. Представляешь? Этот маркетолог мамин не иначе как волшебник. Одно видео даже миллион просмотров набрало. Правда, комментарии местами такие, что совсем читать не хочется, причем вообще все…

– Рад за тебя, – перебил ее Дэн. – С каналом все замечательно, с твоим информационным шумом тоже, значит, моя помощь больше не требуется, и я свободен.

Ее взгляд стал непонимающим, улыбка померкла, и чтобы не передумать, он поспешил добавить:

– Мы с тобой больше не увидимся. Никогда.

– Но почему? Я думала… думала, что мы друзья. И нам же не обязательно видеться, я все понимаю – часовые пояса, твоя работа… Но можно же хотя бы переписываться.

– С чего ты решила, что я хочу с тобой переписываться? Мне, по-твоему, больше делать нечего?

Последние слова он сказал слишком громко, и Лана, вздрогнув, отступила. Порывом ветра содрало капюшон с ее головы, и падающий на лицо дождь показался слезами, а может, она и впрямь заплакала. Но когда девушка заговорила, голос ее был ровным.

– Я что-то сделала, да? Что-то такое, из-за чего ты разозлился и теперь не можешь меня простить?

– Да, – согласился он. – Сделала.

– Что?

– Родилась. Как бы я был счастлив, если бы этого никогда не случалось.

Сказал и тут же пожалел о сделанном, но отступать было нельзя – некуда было отступать. Пустишься в объяснения, что не хотел этого говорить и вообще хотел сказать другое, никогда не уйдешь с этой залитой дождем земли, врастешь в нее корнями, потому как бревно, чурбан бесчувственный, дерево-пенек. А она уперла взгляд себе под ноги и молчит. Нет бы разозлиться, ударить его, обозвать козлом и сволочью! И рожденная ее молчанием тишина заглушала даже удары капель по тротуару.

Еще немного и Дэн бы сдался, разразился извинениями и рассказал ей правду как на духу. Но какой-то парень отделился от группы первокурсников и окликнул Лану по имени. Она подняла темные от слез глаза на Дэна и прошептала одними губами: «Прости», потом отвернулась и, игнорируя позвавшего ее, пошла по дороге. Дэн, в свою очередь, развернулся в противоположную сторону и почти побежал, мечтая как можно скорее добраться до укромного места, откуда он сможет телепортироваться домой. И всю дорогу ему казалось, что она остановилась и смотрит ему вслед, и взгляд ее полон слез и чувства вины.

Ничего не хотелось. То, к чему он так сильно стремился, сбежав из Шамбалы, больше не радовало, но и не огорчало тоже. Дэном завладели безразличие и апатия. Он все еще ходил на работу и позволял коллегам вытаскивать его в обед в кафе, но все их смешные шутки казались пустыми и плоскими, а у любой еды был одинаковый вкус – вкус пищи. Он стал допускать ошибки и опаздывать, не потому, что просыпал, наоборот – мучила бессонница, но он все равно подолгу лежал в кровати и не мог понять, зачем ему вообще подниматься и куда-то идти.

Его не уволили. Начальник, узнав от коллег о разрыве Дэна с Лидией и новых отношениях Лидии, Дэну посочувствовал и заставил сходить на прием к психотерапевту. Врач диагностировал у него депрессию и отправил на больничный, снабдив списком антидепрессантов, витаминов и рекомендаций. К его наставлениям Дэн отнесся все с тем же безразличием, кроме совета почаще бывать на свежем воздухе.

Ночные вылазки в город больше походили на попытки суицида, но в сколь ужасном районе он ни шел бы, ни у кого не хватало смелости подойти к нему и предъявить хотя бы за распугивающий всех взгляд. По крайней мере поначалу, а потом пришла опасность другого рода. Еще до того, как она вышла на свет, улицы, людные в это время, опустели. Только Дэн, ведомый своим нежеланием жить, шел прямо в эпицентр аномалии, не обращая внимания на гаснущие один за другим фонари и окна домов. Это было так просто – переставлять ноги шаг за шагом, пока не кончится либо дорога, либо он сам. Не остановился, даже когда позади него вспыхнул разлом, а потом послышалось шипение векшских собак. И тогда Шанкьяхти окликнула его по имени, словно натянула невидимый повод.

– Течение нашей реки намного быстрее вашей – боюсь, это плохо скажется на твоей коже, Шанкьяхти-хи, – оборачиваясь, Дэн активировал защитные руны.

Девушка оскалилась, обнажая аккуратные клыки, заметно длиннее, чем у людей. Псы припали к земле, шипение стало громче. Кажется, это не просто спонтанная вылазка на Землю избалованной принцессы – она искала именно Дэна, и она его нашла. Парень хрипло рассмеялся и бросил в псов снопом искр, на лету превратившихся в острые огненные иглы. Конечно, Шанкьяхти легко их остановила.

– Ты кое-что украл у меня, и я пришла это вернуть.

– Неужели сердце? – усмехнулся Дэн. – А я-то думал, что у тебя его нет.

Пока Дэн еще не ушел из Шамбалы и считался учеником Лин Вея, у Верховного Творца с главой Клана Охотников состоялось несколько встреч. Райджигана на них сопровождала Шанкьяхти, прочимая ему в преемницы, Лин Вея – Дэн. И если старшие всегда приходили к согласию, у младших после случившегося в особняке Петра Евгеньевича возникала стойкая неприязнь друг к другу.

– Ты знаешь, о чем я, ученик Лин Вея, – девушка начинала злиться, вернее она уже пришла сюда злая, как черт, а Дэн подливал масло в огонь. – Где девчонка? Сначала ты смешал ваши ауры, чтобы я не смогла ее найти, потом научил работать с информационным шумом. Мало тебе собственной силы, решил Хранителем стать? Я не позволю. Искра Огня должна вернуться в Авекшу!

«Хранителем…» – эхом отозвалось в голове Дэна, а потом пришло понимание, что за «вернуть» Шанкьяхти кроется «убить». Эта сука с ледышкой вместо сердца пришла убить его девочку.

«Твою ли? – отозвалась внутри него совесть голосом демона Максвелла. – Ты вроде как от нее отказался, обидел и оставил совсем одну».

На руке непроизвольно вспыхнул огонь, разгоняя по венам жар предстоящего сражения. Наверняка Шанкьяхти притащила с собой кого-нибудь из свиты, а значит, драка будет знатной, пусть и неравной. А то, что Дэн не только не выйдет из нее победителем, но, скорее всего, не выйдет вообще, его ни капли не волновало. Он только что здесь и сейчас нашел свой смысл жизни, то зачем ему просыпаться по утрам, и какая разница, если просыпаться больше не понадобится.

Первый удар пришел слева, столкнулся со щитом и разлетелся снопом голубоватых искр. Били слабее, чем Дэн ожидал – не собирались убивать, а он зря делал выводы? Следующие ударили одновременно справа и со спины. Дэн, решив не тратить на них время, ушел вперед и отправил фаербол в Шанкьяхти. Девушка легко отбила удар, но действия Дэна явно нарушили ее планы на бой. Жаль, что ненадолго. Все-таки четверо против одного – сильный перевес, особенно если эти четверо тренировались каждый день, а один уже лет пять как жил вне мира магии.

Чтобы скрутить Дэна, векшам много времени не понадобилось. Они его даже почти не били, лишь обездвижили, после чего настала очередь Шанкьяхти. Она склонилась над парнем и, сладко улыбнувшись, похлопала его по щеке.

– Может, мы с тобой договоримся? – предложила девушка. – Ты отведешь нас к Искре Огня, а мы тебя потом отпустим на все четыре стороны?

– Вы меня и так отпустите, – усмехнулся Дэн. – Иначе твой дядя тебе натурально оторвет голову, принцесса.

По щеке черкнули острые ноготки, и кожу обожгло нестерпимой болью. Один из векш перехватил руку Шанкьяхти.

– Ты же сама говорила, что его нельзя убивать!

– У меня есть противоядие, но он получит его только если расскажет нам, куда спрятал девчонку.

Целители творцов давно научились выводить из организма яд векш без последствий, и Дэн знал об этом не понаслышке. Однажды они с Мигелем так сильно накосячили, что их определили живыми манекенами для учеников лекарей – те как раз изучали яды. Ужасней недели в его жизни не было, если не считать последнюю. Конечно, он не мог запомнить, какую боль вызывает каждый из ядов, но ни от одного из них по коже не расползалась сетка тонких черных линий…

– Понравилось? – заметив, что он скосил глаза на царапины, спросила Шанкьяхти.

– Ага, – согласился Дэн. – Давай вторую для симметрии.

– О, так ты не понял, что это?

– Отравление тенью, – он попытался непринужденно пожать плечами, но из-за связанных за спиной рук получилось не очень. – И, естественно, твоя тень отличается от тех испражнений, которыми ваша богиня пытается засрать наш мир.

Оплеуха прилетела с опозданием, зато довольно ощутимая. Ага, «комплиментами» в адрес богини можно разъярить их настолько, что они бросят идею с пытками и просто прибьют. А умереть сейчас предпочтительнее, чем рассказать им про Лану. Он и так успел причинить ей столько боли, желая защитить, а тут такой шанс именно что защитить и навсегда оставить в покое.

Дэн рассмеялся собственным мыслям. Шанкьяхти схватила его за ворот футболки и, притянув к себе, прошипела прямо в лицо:

– Ты думаешь, я с тобой играть пришла?! Мы прекрасно знаем, что ты покинул Шамбалу и больше не ученик Лин Вея, значит, никто не придет тебе на помощь. Хочешь сначала получить как следует, что ж, получай!

Она с силой оттолкнула Дэна, но пока он падал, пронзила его грудь теневыми когтями. На мгновение от боли он потерял сознание. И сразу, как очнулся, в голове снова возник образ проклятого главного зала Храма Огня и медленно опускающегося из-под купола тела Ланы.

«Нет, – подумал Дэн, приложившись спиной об асфальт, – я не дам тебе умереть. Ни за что. Если это и впрямь необходимо, я умру вместо тебя. За тебя…»

– Где девчонка? – теневые когти Шанкьяхти вонзились в плечо, и по футболке растекся очередной красный цветок с черными линиями, обрамляющими лепестки.

– Дома, – оскалился Дэн, больше от боли.

Следующий удар пришелся по уже нанесенной в солнечном сплетении ране. Внутренний огонь, почуяв опасность для жизни, выплеснулся наружу, но выжечь чужой яд так и не сумел. Зато заставил нападающую отпрянуть, убрав когти.

– Ты еще не понял, что сопротивление бесполезно?

– Глупая девочка, ты еще не поняла, что твои попытки вернуть Искру Огня не вернут тебе мать? – пытаясь подняться, спросил Дэн, и судя по тому, какой ненавистью полыхнули глаза Шанкьяхти, он попал в цель. – Ваш народ далеко прошел на пути исцеления, но даже вам не под силу поднять мертвого из могилы. Скажешь, что речь о ее добром имени? Но с возвращением Искры Огня ничего не изменится, и предательница останется предательницей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.