Анастасия Мурникова
Пустой

Бедствие

первое

Бутоны цветов, не торопясь, раскрывались; зелёные листья слабо ворошил ветер; хрустальные росинки старались как можно дольше удержаться на травинках, не разбиваясь о влажную землю. Стояла лёгкая прохлада. Солнце только-только просыпалось, показывая лишь край своего золотисто-яркого ободка. Небосклон был подобен полотну искусного художника: алые мазки были то тут, то там, а вместе с ними – оранжевые пятна, жёлтые разводы, голубые прорези сквозь бледные облака. Вся природа просыпалась, а вместе с ней – и различные зверьки, люди.

На невысоком, но единственном холме в цветущей долине перед густым лесом, стоял юноша. Его тёмные волосы, словно угли, развевались на ветру, путаясь между собой. Одет он был в простую и свободную рубаху зеленоватого цвета, похожего на ряску, покрывающую болото; она небрежно была заправлена в широкие штаны, болтаясь мешком на руках, закрывая собой половину ладоней. Чёрные штанины были заправлены в коричневые сапоги средней длины на высоком каблуке, что так и норовились погрузиться в рыхлую землю, застревая, когда парень перекатывался с носков на пятки. А тканевый пояс, окольцовывающий бёдра, удерживал пустые ножны.

Парень замахивался сияющей сталью, рассекая воздух. А потом снова медленно заносил над головой сверкающий металл, на котором играли редкие солнечные блики, слепящие глаза, и резко пронзал невидимого соперника, вкладывая как можно больше силы в каждый новый удар. Черенок был простой, но одновременно с этим в меру красивый, изящный. А в навершии был синий камень – сапфир, похожий на водную гладь, похожий на чистое небо, похожий на огромные холодные льдины айсбергов. Он ярко переливался при каждом новом взмахе. Но главной красотой самоцвета было то, что он был такого же оттенка как цвет глаз своего хозяина, словно меч не оружие, а украшение юноши, которое он с гордостью носит, хвастаясь перед всеми на многолюдных улицах.

Каждый день молодой человек приходил ранним утром в это место и усердно тренировался, совершенствуя себя, свои навыки. Ему казалось, что он недостаточно готов: нужно быстрее, точнее, словно рефлекс, а не намеренное действие. Уж сколько рассветов он повидал, не чувствуя никакого холода, что старался сковать его тело, уж сколько троп истоптал на несчастном холме – не счесть! Его цель – его жизнь.

Воином быть не просто и не красиво, как пишут в различных сказаниях, легендах – неправда всё это. Солдатом быть трудно, а ещё сложнее жить с знанием, что твоя жизнь и гроша не стоит, что твоей судьбой управляют другие и могут кинуть тебя в самое пекло бойни, не беспокоясь, выживешь ли ты; что всегда ты будешь одинок, не смея отдаться прекрасному и окрыляющему чувству, не сможешь любить, семью дорогую сердцу иметь; только одиночество и холодный рассудок будут спутниками души.

Но всё это кажется правильным, если изначально так жить, а главное – хотеть. Как раз-таки таким свой путь и видел голубоглазый воин. Он всегда грезил быть опорой и столпом государства, защищая его, отдаваясь полностью своему любимому делу. А чтобы иметь желаемое, нужно к этому упорно идти.

Королевская гвардия немногочисленна. В её ряды попасть – дело непростое. Нужно уметь не только вставать в правильную стойку, умело обращаться с управлением лошади и верить в необходимость решений своего правителя, но и учиться грамоте, чтобы правильно писать, читать, разбираться в различных науках, чтобы достойно представлять своё государство на встречах с иностранцами. Хоть и обыкновенного солдата вряд ли о чём- то спросят или заговорят с ним, но данные навыки помогают, чтобы понимать, о чём заводит речь союзник или противник, пудрит ли мозги сказками или говорит правду.

Со всеми необходимыми испытаниями парень справился. Не лучшим, к своему сожалению, стал, но в своё место крепко вцепился. Теперь он один из тех, что защищают город. Не самая престижная должность, но ему выбирать не давали. Да и какая разница кого защищать? Главное делать это с искренним сердцем, что и делал молодой мечник.

Судорожный вздох вырывается из мраморной груди, и солнце уже достаточно высоко – совсем незаметно оно поднималось из-за линии горизонта. Моргнёшь только, а уже часы пролетели. Юноша последний раз взмахивает своим орудием и с мягкой улыбкой на лице прячет меч в ножны, аккуратно поглаживая рукоятку, словно благодаря за работу.

Парень ненадолго засматривается на освещённую поляну, любуясь раскрывшимися бутонами множества цветов и, собрав небольшую сумку, которую всегда носит с собой, начинает возвращаться домой по тропинке, вытоптанной только им одним, ведь никто не сунется сюда, в одинокое и страшное место, как говорят. Чем оно страшно? Он этого не понимает, но так даже проще – никто не побеспокоит.

Лес обитаем маленькими и большими зверьками, которых выслеживают храбрые охотники. Считается, что среди стволов бродит нечистая сила, родившаяся из злых духов погибших людей во время кровопролитных войн. Жажда мести, чужой смерти, сломленной гордости смешались между собой, образую скверную сущность, портящую жизни людей. Поэтому суеверный народ обычно в лес не заглядывает, остерегаясь порчи.

Приятное пение птиц окружало воина, и он неосознанно вышагивал в такт незамысловатой мелодии, не сбавляя скорости. Вон там, где кривой и старый пень стоит, совсем уже засохший, притоптана трава. Кабан, значит, был. Вот охотникам будет настоящий пир, если сунуться сюда не побояться! По-доброму усмехнувшись своим мыслям, темноволосый продолжал осматриваться по сторонам, подмечая какие-то мелкие детали. Немного левее его обычного пути протекает небольшая узенькая речка, вода там чистая-чистая, дно каменистое увидеть можно, да ещё и каждый камень разглядеть! А вкус-то какой у это воды! Словно священный нектар, что исцеляет и одаривает своими силами. А рядом с этой речушкой долина ромашек. Вроде совсем простой цветок, а когда смотришь на его обилие, такой восторг охватывает! Хочется завалиться на землю, смотреть в спокойное небо, разглядывать причудливые формы облаков и мечтать, мечтать, не задумываясь ни о чём, не беспокоясь о том, что ждёт дома, чего требует работа. Только наслаждаться настоящим!

Немного постояв и подумав, голубоглазый всё же решается свернуть к водоёму, чтобы немного перевести дух и насладиться видами. Кинув сумку под невысокое дерево вишни и опустившись на колени, юноша складывает ладони чашей и загребает немного жидкости, чтобы попить, смочить лицо, шею и волосы, что блестят от пота после изнурительной тренировки. Взглянув на своё отражение, он только удовлетворённо хмыкает и медленно пьёт, выливающуюся воду, холодящую руки, вызывающую мурашки. Зачерпнув ещё немного, парень выливает на свою шевелюру и трясёт головой, стараясь волосы хоть немного просушить, хотя такой метод никогда не помогает. Собрав длинные локоны, что ложатся на плечи, немного не достигая лопаток, одними пальцами, он вновь заглядывается на себя.

Бедствие

второе

Небольшая капля скатилась с пышного цветка, прорастающего у самого края, и громко разбилась о зеркальную поверхность воды, образуя ровные круги на ней. Тут же парень подскакивает, разглядев чужой силуэт, так незаметно подкравшийся, словно появившийся из ниоткуда. Он выхватывает свой меч, тут же наставляя его на незнакомца, что подошёл совсем близко.

Это оказалась невысокая девушка приятной внешности.

Её волосы цвета каштана красиво рассыпались до самых колен, а передние пряди были заправлены за миниатюрные ушки. На макушке заплетён небольшой пучок, собранный из некоторых локонов, и закреплён он большой серебряной заколкой, блестящей от солнечного света, на которой красовалась белоснежная лилия. На лице с правильными чертами играла лёгкая и добрая улыбка, располагающая к себе. В тёмно-карих глазах горели искорки удивления и интереса. Лицо её было бледным-бледным, словно она чем-то болела, и ей совсем немного оставалось жить на этом свете. Она чересчур худая и хрупкая – кажется, что об остроту её скул, подбородка, выпирающих косточек на кистях можно порезаться. Пальцы рук длинные, утончённые с аккуратными ноготками. Она одета в лёгкое платьице, трепещущие при каждом дуновении ветра, такое же белое, как и она сама, и её лилия на голове. От этого она сама невольно становилась душистым цветком в самый плодоносный и тёплый сезон.

Не обманываясь милым личиком, воин не убирает наставленного оружия: мало ли что может взбрести девушке в голову, которая отважилась прийти в опасную долину, так ещё и одна в такую-то рань!

– Почему ты так смотришь на меня? – по-птичьи склонив к плечу голову, девушка невинно улыбается, внимательно смотря в лицо юноши, будто гипнотизируя.

– А Вы зачем ко мне со спины подкрадываетесь? – не поняв, с чего вдруг незнакомка позволила себе такую грубость, обращаясь к нему как к какому-то другу на «ты», он старался быть вежливым. – А если бы я замахнулся мечом без разбора?

– Но ведь не замахнулся, – молодая особа хитро прищурила глаза, явно чему-то обрадовавшись, каким-то своим мыслям. На это заявление, черноволосый только обречённо вздохнул и опустил металл, пока не пряча его в ножны. – У тебя такая красивая шпага, как её зовут?

– Это не шпага, это – ксифос, мой стальной клинок, моя опора… Имя ему Солитюд, – легко увлёкшись, голубоглазый прервал себя, опомнился, что болтает вообще-то с незнакомым ему человеком, – как Вас могу я звать?

– Огилт.

– Хорошо… Огилт, – юноша и не знает, что ему сказать: не так часто он встречает подозрительных незнакомцев, – Вы потерялись, госпожа?

– Неужели это место столь дико для близ живущих людей? – девушка задумчиво приложила руку ко лбу, слово это сильно её озадачило. Ведёт себя, словно не из этих краёв… – Такой прекрасный пейзаж и не тронут! Удивительно!

Парень только утвердительно кивнул, совсем смутившись поведению девушки. На его взгляд, так не ведут себя воспитанные люди. Ему думается, что её родители были невежами, не научившие свою дочь манерам.

– Почему ты так молчалив? – нежные пальцы легко, совсем незаметно, сомкнулись на плече воина, он бы и не заметил, если бы не мертвецкий холод, исходящий от них, чувствующийся через рубаху. Неужели действительно чем-то больна… Вот и живёт в изоляции совершенно одна! А тут ей живой кто-то попался! Дурак! Ну дурак! Зачем только к ручью свернул! – Что-то не так с моим лицом?

Прожигая чужачку невидящим взглядом, на дне зрачков темноволосого плясали огни некого отчаяния, страха, он совсем забылся. Поджав губы и скинув чужую руку, мечник отошёл на пару метров, неожиданно встретив спиной препятствие в виде дерева вишни, под которым бросил свою сумку. Куда же делась его внимательность! А если ему встретиться иностранный разведчик? Неужели он так же начнёт путаться в своих ногах? Какой же из него тогда защитник родины!

Незнакомка вскинула брови в удивлении и открыла рот, чтобы что-то сказать, как её перебили:

– Будь честна: больна ли ты чем?

Вежливость забылась под гнётом страха неизбежного, возможной смерти. Только ответ интересовал, от него зависело всё.

– Нет, я абсолютно здорова, – увидев, как тут же все мышцы тела юноши расслабляются, она легко засмеялась, так заливисто и приятно, словно птиц прекрасных песнь по лесу разнеслась. Проведя ноготками по идеальной коже на шеи, девушка сквозь смех спросила: – как тебя зовут, бесстрашный рыцарь?

– Ярост… Ярост Динистрио, – вот уж подловила, как после этого воином зваться! Сгинуть под ударом чужого меча, значит, не страшно, а красавицы нежной испугаться, словно на кота побежала стая собак – запросто! Но то ли болезнь неизвестная, смерть безызвестная, то ли героем пасть, в земле имени отпечаток оставить!

– Что ж, славный герой, защитник безлюдного леса, – Огилт всё посмеивалась и посмеивалась, легко кружа вокруг юноши и дерева прекрасной вишни, всплескивая руками, – не окажешь ли мне честь в прогулке вдоль ручья?

Раздумывая секунды, голубоглазый резво поднял свою сумку и бодро зашагал к водоёму, согласно кивая головой, подзывая к себе новую знакомую. Не было в его планах никаких гуляний, но почему бы не сделать маленькие поправки? Сегодня на его посту стоит другой солдат, он может погулять, не спеша на службу.

Они обошли водоём молча, идя бок о бок, слишком близко для незнакомцев. Ярост немного отходил в сторону, увеличивая расстояние, но Огилт приближалась вновь, словно её что-то незримое притягивало к нему, благо хоть на шею не вешалась.

– Здесь такая чудесная поляна, ты только посмотри! – девушка сорвалась на бег, оказавшись среди настоящего океана одуванчиков. Неаккуратными движениями она затаптывала некоторые, ломая их некрепкие стебли, пачкая белоснежные лепестки в грязи, – ну же, чего стоишь?

– Почему ты без обуви? – мечник только сейчас заметил отсутствие у новой знакомой туфель. Её голые стопы были полностью перепачканы, словно она не просто по земле ходила, а копала ямы этими ногами.

Возможно, поэтому её кожа такая холодная? Замёрзла просто, гулять в подобном виде совершенно неудобно. – Примерь мои сапоги.

Темноволосая удивлённо себя оглядывает, а после легко смеётся, подбегая и забирая из чужих рук ботинки. Кажется, её веселит подобная ситуация. Точно странная…

– Ты такой добрый, это так мило, – конечно же, сапоги оказываются не по размеру и сильно ездят по маленькой ноге, а воин оказывается теперь и сам без обуви, но его переполняет гордость от того, что он способен хоть так оказать кому-то помощь.

Стуча каблуками, Огилт возвращается к ромашкам и громко плюхается в них. Многие бы побрезговали делать так, побаиваясь насекомых, которые запросто могут забраться на одежду, пробраться в волосы, а в самом худшем случае – покусать, но точно не эта не перестающая улыбаться и легко посмеиваться особа, которая тянет свои руки в сторону юноши и часто сгибает пальцы, подзывая к ней присоединиться.

– Небо отсюда очень красивое, спускайся, – кареглазая указывает на место рядом с собой, а потом наверх, переводя глаза то на одно облако, то на другое, – о! Эта пушинка похожа на дом!

– Пушинка?.. – Динистрио с неким сомнением укладывается на ромашки, стараясь задеть их как можно меньше и тоже переводит взгляд на облака, стараясь разглядеть в них какие-то фигуры, – действительно, вон крыша, основание.

С обсуждения неба разговор медленно перетекал то на одну тему, то на другую. Поначалу это была окружающая их обстановка, потом какие-то короткие истории из жизни, много шуток. Огилт, казалось, впитывала в себя каждое слово парня, словно губка, но также она оборачивалась на каждый звук, на всё обращала внимание, будто никогда не видела и не могла наглядеться, восхищаясь всем подряд, как маленький ребёнок, впервые оказавшийся в новом месте.

– Я просто наслаждаюсь целой картинкой, нетронутой природой, – ответила она, когда Ярост вслух, а не в мыслях, назвал её странной. Правда ответ её не изменил его мнения, скорее только подтвердил. Но ладно уж, у каждого свои особенности, не ему судить.

– Пойдём, – мечник начал чувствовать скуку от безделья.

Он такой человек, который нуждается в постоянной активности: не важно будь та физической или умственной. Безусловно, ему тоже нравится отдых, и он чувствует в нём необходимость. Но лежать, почти не двигаясь и разглядывая мало меняющийся пейзаж, в течение двадцати минут, если не больше, для него обременительно. Ему с детства не нравилось сидеть дома, постоянно хотелось сменяющейся картинки перед глазами, каких-то событий и происшествий, поэтому учиться за партой было не самым простым делом. Ему приходилось заставлять себя садиться и упираться взглядом в пожелтевший учебник, чтобы хоть что-то выучить. Его жизненная потребность в подобных вещах стала одним из решающих факторов, почему он посвятил себя королевской гвардии. Ведь если нападёт кто-нибудь! Или властелин прикажет напасть на кого-то! Столько всего будет происходить! Конечно, не милых глазу картин, но динамичных и определённо вызывающих чувства, хоть и в большинстве своём негативных, а не ощущение бесконечной скуки.

Ярост, не дождавшись ответа, встал и потянулся. Он встряхнул ногами, пытаясь так убрать прилившие маленькие веточки и камушки к стопам, чтобы те не доставляли неприятных ощущений при ходьбе. Девушка с энтузиазмом поднялась следом, лёгкими движениями поправляя своё белоснежное платье, которое совершенно не запачкалось. Ни единого следа! Словно она не вместе с ним лежала на земле, которая мелкими крошками осталась на его рубахе и штанах.

Мечник посмотрел по сторонам и молча кивнул направо, на ту дорожку, по которой они пришли к цветкам.

– А ты покажешь мне оленя? Я думаю, они должны где-то здесь жить, – Огилт, когда они покинули поляну ромашек, предлагала без конца новые идеи, как они могут провести время вместе.

– Нет, это может быть небезопасно, – девушка в ответ только на секунду морщится, а после быстро переключается, снова легко улыбаясь.

– Ты такой осторожный для храброго рыцаря! – она весело сверкает глазами в сторону Динистрио, ведя его за собой в только ей известном направлении, – я думала подобные тебе идут одной дорогой, а если им что-то попадается на пути, то они не обойдут это, не попросят сдвинуться, а возьмут и подвинут, поднимут, например, горы, волков, чтобы дальше идти, не сворачивая с намеченной дорожки. А ты вон какой!

– Каждый воин должен быть бдителен, иначе он быстро умрёт, его жизнь будет потеряна понапрасну, – вокруг всё также знакомые пейзажи. Ну точно! Они приближаются к стенам города, в котором живёт Ярост, – так что, считай, что это профессиональная привычка.

– Да, господин! – из-за крон деревьев начал проглядывать знакомый серый камень, служащий опознавательным знаком, границей города людям.

– Где ты живёшь? – мечник кивает головой в сторону поселения, обходя валяющиеся на земле палки, которые могут поцарапать стопы, – я провожу тебя.

– Нет-нет, не нужно, спасибо, – Огилт начала снимать сапоги, но юноша остановил её рукой, сказав, чтобы она оставила их себе; вернёт, когда у неё появится обувь, – я живу далеко отсюда, в другой стороне.

– Что ж ты раньше не сказала? Вывела меня, получается, сюда, отдалившись от родного дома? Не боишься одна возвращаться?

– Нет, мне не в первый раз, всё будет хорошо, – темноволосая, положила ладони на плечи Яроста, провела ими до локтей и крепко обняла опешившего от этого действия воина. – Увидимся завтра на том же месте в момент, когда Солнце стоит над горизонтом, над самой головой!

И она сразу же убегает после назначения встречи, быстро скрываясь за пушистой листвой, оставляя после себя аромат лилий и неизвестные чувства в быстро стучащем юношеском сердце.

Бедствие

третье

Динистрио неожиданно для себя отметил, что стоит перед зеркалом и оценивает свой внешний вид. Сегодня он тоже идёт тренироваться в привычное место, как и любой другой день, но сегодня есть небольшая особенность: помимо улучшения своих навыков, у него назначена встреча, которую он, не признаваясь себе до конца в этом, с нетерпением ждёт. Вроде ничего особенного, а почему-то хочется выглядеть лучше обычного. Проверяет коричневую рубашку на наличие дыр – ей уже не один год, от частой носки могла давно потерять вид. Но нет, одежда в достойном состоянии. Короткие чёрные шнурки на шее завязываются в некрепкий узел. Поправляется ремень, удерживающий ксифос с красивым камнем, незаметным в темноте. Сейчас раннее утро, солнце через минуты начнёт просыпаться, разгоняя зловещие тени.

Стараясь не разбудить хозяев дома, юноша аккуратно пробирается на кухню, доставая из небольшого деревянного ящика пышную булочку, обмазанную маслом. Внутри начинка бедная – разорванные на мелкие кусочки петрушка и укроп. Он заворачивает в зелёный платок булку и прячет в свою сумку. Он собирается дать это угощение Огилт. Пеклось оно для него худенькой домохозяйкой, чтобы после изнурительной тренировки смог восстановить силы хоть немного. Однако теперь эта еда станет чужой. Ему следует в следующий раз женщину попросить слепить ему побольше.

Закрывая за собой дверь, Ярост легко улыбается встающему солнцу и двигается в сторону выхода из города. Он наслаждается жизнью. Очень любит природу, животных. Искренне восхищается каждым закатом и восходом. Ему нравится и пасмурная, и ясная погода. Он практически никогда не жалуется на то или иное явление, которое происходит в мире по велению судьбы, просто воспринимает это как необходимое. Старается всегда находить плюсы даже в самых негативных и разочаровывающих вещах. Динистрио чувствует благодарность за то, что живёт и не собирается просто так терять эту возможность. Хоть он и воин, но не позволит никому себя лишить удовольствию дышать, видеть, слышать и ощущать. Слишком это всё для него дорого и важно. Его пугает загробный мир: разное говорят, что там может быть, но часто можно услышать, что там абсолютная пустота, ничего нет, даже света. Словно души обитают там немыми абстрактными телами, стелящимися по невидимой грани, совершенно ничего не ощущая. Конечно, если он ничего ощущать не будет, то ему и волноваться не о чем. Но всё же при мыслях о подобном возникает липкое ощущение во всём теле, покрывающемся мелкими мурашками.

Выйдя за пределы стен, мечник чувствует некое волнение. Это ему совершенно чуждо! Неужели одна симпатичная девушка способна так сломить его неуверенность! Ну что за бред! Пора взять давно себя в руки, в конце концов, он храбрец, готовый до последнего защищать родное королевство, или кто? Нужно скорее добраться до излюбленного холма и приступить к повторению техник, а не тратить время на глупые раздумья и беспокойные чувства.

Время работы с мячом пролетело незаметно. Когда в руках Яроста оказывается Солитюд кажется, словно он теряет связь с внешним миром, погружаясь куда-то в собственный наедине с ксифосом. Не каждый чувствует такую глубокую связь со своим оружием. Но это то, к чему стремится каждый воин, то, о чём рассказывают наставники в королевской гвардии.

Вытирая проступивший на лице пот рукой, Динистрио забрасывает сумку на спину и с глубоким вздохом делает шаг в сторону предстоящей встречи.

Он перебирает лямку пальцами, приближаясь к речке. Взгляд цепляется за белоснежное пятно среди зелени. Лёгкая ткань платья и волосы развиваются на ветру. Огилт водит своей рукой по поверхности воды, аккуратно задевая короткими ноготками переливающиеся камни на дне. Девушка сидит на коленях, несильно склонившись над прозрачным ручейком. Вместе с шелестом листвы можно расслышать её тихий шёпот, видимо, напевает какую-то песню.

– Я рада тебя видеть, – Ярост подходит ближе, останавливаясь сбоку от знакомой. Огилт говорит тихо и спокойно, но в её тоне улавливаются радостные нотки, она неспешно оборачивается на пришедшего, оглядывая его с головы до ног, – в этот раз на тебе чёрные сапоги.

Динистрио быстро бросает взгляд на свою обувь, а после на неё, замечая свои же вчерашние сапоги на чужих ногах. Усмехается, дёргая головой, и присаживается радом, складывая ноги, облокачиваясь на руки назад.

– Я тоже тебе рад, что ты не меняешься, – и ведь действительно: Огилт выглядит в точности как вчера, хотя девушки любят менять свои образы и красиво, неповторимо выглядеть. А на ней всё то же белоснежное платье, лилия в распущенных волосах с небольшим пучком. В ней совершенно ничего не изменилось! Словно ночи не проходило после их расставания. Спутница только легко засмеялась чужим словам, прикрывая рот ладонью.

Они недолго сидели в тишине, наслаждаясь звуками природы. Удивительно, знакомы они не так давно, а уже чувствуют себя комфортно в молчаливой компании друг друга.

– Ну что, сегодня-то ты мне покажешь оленя! – кажется это было вопросом, но сказано совершенно с неподходящей для этого торжественной интонацией.

– Нет, я говорил: это может быть небезопасно, – Огилт наигранно надувает щёки и цепляется за чужую руку, крепко сжимая пальцы на мужском плече.

– Неужели ты не защитишь меня? – честно говоря, Яросту не особо нравится столь близкий тесный контакт, они не так давно знакомы для того, чтобы обниматься в любой момент. Он чувствует себя непривычно, даже немного некомфортно, но списывает всё на своё воспитание, а потому старается оставаться спокойным и сильно не удивляться каким-либо действиям со стороны.

– Защищу, но не стоит вообще рисковать, – Динистрио заглядывает в карие глаза и кивает в сторону города, – лучше я покажу тебе наше поселение, ты, как я понял, не знакома с ним. Там много интересного: у кузнеца целый склад металлических безделушек, которые не ясно для чего, но смотрятся загадочно, у пастушки есть небольшой загон с игривыми козами, их можно погладить, покормить, также у неё есть лошади, за небольшую плату даст снаряжение – можно ускакать в поле. Точно! Чудесный пекарь и его жена делают невозможно вкусные сладости…

– Звучит заманчиво! – девушка кивает в такт собственным словам, но, прижимаясь ближе, тянет в противоположную сторону от поселения, – но я хочу насладиться свежим воздухом, а не духотой, теснотой, грязью и шумом. Ты не подумай, я не говорю, что твой город плох и некрасив, я верю тебе, что он чудесный, но, пойми меня, я так устала от людской суеты. Я ведь не в лесу выросла, сестрой деревьям и кабанам являясь, также, как и тебе, знакомо мне всё это в родном крае. Надоело… Вот и сбежала! Сбежала! Расстаться со скукой решила, земной мир повидать, насладиться природой, чем-то живым! Подальше отсюда есть заброшенная хижина. Вся в пауках, плесенью покрылась, дыр там много, ветер завевает и всё тепло разгоняет. Но я так счастлива! Я там одна, делаю, что хочу, а не что нужно. Я абсолютно свободна! Хочешь покажу?

– Неужели тебя никто не ищет? – Ярост с каждым новым словом темноволосой выглядит всё более удивлённым и удивлённым. В своей голове он совершенно не так представлял её историю. Возможно, тогда её стоит вернуть домой? Наверняка её родня волнуется, места себе не находит! А она тут прохлаждается, волей наслаждается! Это так безответственно… Всё ведь можно решить словами, для этого не нужно сбегать…

– Да, я думаю, меня ищут, но ничего страшного, не волнуйся об этом.

От таких слов Динистрио от удивления приоткрыл рот и шире раскрыл глаза. В его голове подобное не укладывается. И как ему теперь себя вести? Да, Огилт не сказала ничего такого, чтобы оттолкнуть от себя. Но, ох… Как же так? Она действительно сбежала из дома, словно избалованный ребёнок, которые решил проучить своих родственников, которые что-то не разрешили, с помощью бегства, чтобы точно никогда не подумали ничего такого делать вновь.

– Может, я не знаю, тебе стоит вернуться?

– Я обязательно это сделаю, но позже, – мечник неодобрительно смотрит в ответ, но что ещё он может сделать? Раз так случилось, значит, так должно было произойти. Однако он всё же упрашивает девушку отправить родне письмо, в котором бы говорилось, что с ней всё в порядке, – хорошо, ладно. Я напишу им! А теперь пошли куда-нибудь!

Совместными раздумьями они решают сходить к засохшему пню. Когда-то давно, ещё Ярост был ребёнком, который только учился ходить, над городом и лесом остановились тяжёлые громадные серые тучи, принёсшие вместе с собой оглушительный гром и яркие молнии, сверкающие чуть ли не поминутно, пугая тем самым лесных жителей и людей, прячущихся в своих домах. Погода была по истине ужасающая. От детей до стариков все молились о том, чтобы небо перестало гневаться и оставило всех в живых.

То ли молитвы помогли, услышали их боги, то ли неземным везением было окутано поселение, которое и в котором ничто и никто не пострадал. Лишь одно старое дерево было повалено сильными ветрами и точным ударом молнии. Зачатки пожара были, но сильный ливень утихомирил огонь.

Поломанное дерево вскоре после окончания долгой грозы попилили на дрова дровосеки. Шли большой группой, поэтому было не страшно. Забрав все дрова, которые получили, унесли их в город. А в лесу остался большой потемневший пень. Высотой был с десятилетнего ребёнка с во все стороны торчащими острыми щепками.

Огилт, когда увидела пень, отпустила руку Яроста наконец-то и побежала к погибшему остатку дерева. Она обошла его кругом, изучая с каждой стороны. Провела рукой по стволу, едва не всаживая в ладонь занозы.

– Честно говоря, ромашковая поляна и олень мне понравились бы больше, – девушка приложила руку к лицу, словно оценивала красоту окружающей обстановки – но так как это новое место – сойдёт!

– И что тебе здесь не нравится? – Динистрио снимает свою сумку с плеча и вешает на один из «крючков» пня, заглядывая внутрь ствола.

– Мёртвое дерево – такая скука! Мне нравится всё цветущее, всё дышащие и яркое! – Она дотронулась до лилии в своих волосах, аккуратно поглаживая её пальцами. Юноша в ответ только хмыкнул, доставая булочку.

– Возьми, это тебе, – мечник окликнул не смотрящую на него девушку, протягивая ей угощение. Как-то не хочется на неё смотреть в этот момент, неловко, что ли. Ярост считает на земле ползущих муравьёв, ожидая, когда его руку освободят. Он слышит шаги и видит чужие ноги около себя, но булку из рук не спешат забирать. Тяжело сглотнув, он переводит взгляд на чужое лицо, замечает растущую улыбку на красивых губах, сияющий взгляд, и тогда из его рук забирают еду.

– А я уж думала, что не взглянешь на меня, – хитро прищурившись, Огилт принюхивается к запаху и удовлетворённо мнёт угощение. – Спасибо!

Весёлая девушка и смущенный юноша садятся, облокачиваясь об пень. Трапеза проходит в молчании. Честно говоря, Динистрио чувствует, что ещё чуть-чуть и его живот не выдержит – заурчит, обозначая своё плачевное состояние на всеуслышание. Он напрягает его, старается не вызывать подозрений. Но у него это явно плохо получается, – на его бесконечное ёрзанье обращает внимание кареглазая и, недолго думая, протягивает булку к чужому лицу, с приказным тоном и выражением говоря, чтобы откусил да побольше. И в пении птиц и шелесте листвы растворяется тихая благодарность.

Так необыкновенно это всё. Воин впервые испытывает что-то такое… Неуловимое, лёгкое, трепетное и согревающее сердце. Он не знает, что это. А может, не хочет понимать и признавать, когда знает ответ. Кажется, словно, открывшись себе, он изменится, не только сам он – его жизнь. Ярост не готов прощаться с тем, что имеет, с тем, что ему дорого и необходимо, словно кислород. Ему просто нравится чувствовать это – лёгкую симпатию, любопытство к новому человеку, привычки и тайны которого ему неизвестны. Когда общается с человеком, сближаешься с ним, он открывается тебе постепенно, словно цветок свои бутоны, как лилия на её голове, а ты в ответ даёшь себя познать другому. Это захватывающе, каждый раз в новинку, ведь не знаешь, что спрятано в голове и прошлом того или иного собеседника. Да и личность у каждого разная: какая-то более похожая на тебя, какая-то абсолютная противоположность, с которой или получается найти общий язык, или нет. Наверное, именно это и ищет юноша в своей спутнице – те эмоции и чувства, которые способен вызвать только новый человек, возникающий на пути твоей жизни, желающий всё время или хоть немного пройти её рядом, вместе. Да, обзавестись новым другом, спутником, способным помочь в необходимый момент, способным указать свет во тьме, стать опорой и поддержкой, когда это необходимо. Способным разделить моменты радости и горести вместе, чтобы было не одиноко, не страшно, а обнадёживающее и уютно.

– Здесь время так быстро идёт… – Огилт, смотря на небо, говорит фразу тихо, еле уловимо для чужого слуха. Но это не звучит грустно, скорее… Восхищённо?

– Да, мне хотелось бы его хоть немного задержать, – Ярост жестикулирует в такт своих слов, огорчённо вздыхая. К сожалению, нечто подобное невозможно, лишь в мечтах и добрых книжках, которые он любил читать в детстве. Сейчас ему не положено подобным увлекаться, только серьёзную литературу принимает гвардия, советуя того или иного автора.

– Зачем? Ты не думаешь, что было бы слишком скучно, если бы время шло медленнее, – темноволосая оборачивается, заглядывает в тёмные глаза напротив, комкая в пальцах платок, в который была завёрнута булка. – Каждая минута бы длилась часом, каждая секунда – веком. Это обременительно.

Она фыркнула и покачала головой, словно рассказывала соседскому малышу очевидные вещи, которые знает каждый взрослый и ему уже давно пора тоже знать, а не верить в невозможное.

– Так можно было бы намного больше успеть сделать! – мечник восторженно разводит руками, не собираясь так просто уступать.

– Нет, ведь тебе изначально придётся делать больше, создастся только иллюзия того, что ты всё успеваешь, на деле работа будет только расти и расти, – Огилт сжала ладонью мужское плечо и разгладила рубаху, – красивая.

– Что?

– Твоя одежда. Мне нравится, как ты выглядишь! – и она солнечно улыбается после своих слов. Её глаза умилительно становятся меньше, а на щеках появляется лёгкий румянец. А вот у Яроста румянец совсем не лёгкий – он чувствует, как незамедлительно краснеет, а потому спешит отвернуться, чтобы его не заметили в таком состоянии. Жаль, что ему не удаётся этого сделать: – Ты такой милый!

Они знакомы лишь вторые сутки, но девушка действительно находит юношу рядом с ней очаровательным. Все те, кого она встречала до него, были суровыми, неприветливыми, чопорными и неразговорчивыми. Подобные им слишком скучны, чтобы на них хоть минуту тратить личного времени. Совершенно не в её вкусе. А ведь ей так хочется любви! Тёплых чувств, о которых она много вычитывала в различных книжках, за которыми она наблюдала у других! В родном для неё месте всё совершенно не так устроено. Там не придают никакого значения эмоциям и ощущениям. Все жаждут только одного: чтобы каждый выполнял свою работу точку и без ошибок. Получили эти сухари! Ха! Так им и надо, наверняка из-за неё работа застопоривалась! Безусловно кого-то «на замену» нашли, но её припоминают до сих пор добрым словом, пусть-пусть, им полезно позлиться, а то скоро в камни превратятся со своим отсутствием любопытства и не желаниями что-то изменить. Хотя будет нечестным сказать, что она совершенно одинока Дома. Таких же любознательных, как она, сыскать просто, однако бросить вызов главе может лишь она одна. Она такая одна, неповторимая, особенная!

Динистрио отличный собеседник и кавалер, с таким не страшно должно быть идти и ко дну морскому, и в самое горячее место пожара. Огилт радость распирает изнутри, что она встретила кого-то подобного. И сердце его явно пустует, она прекрасно справится с тем, чтобы стать центром его.

– Ты умеешь рисовать? – девушка скачет с темы на тему, интересуясь всем подряд. Юноша неуверенно кивает в ответ, – тогда принеси в следующий раз бумагу. И что-то, чем рисуют, уголь!

– Завтра?

– Да-да, завтра! – как хорошо, что у Яроста ближайшее время есть право не выходить на пост охранника, и без него достаточно рабочих рук. «Ненужных» временно работников отпускают заниматься своими делами, но, конечно, в последствии они сменяют работающих до этого. – А сейчас проводи меня до дома, а то мы засиделись здесь с тобой!

И в действительности прошла пара часов, пока они сидят и бродят около пня, обсуждая то небо, то время, то сладости. Темень ещё не собирается наступать, солнце высоко, но кто знает, как далеко живёт темноволосая, вдруг на дорогу туда нужно потратить немалое количество времени.

Они двигаются вглубь леса. Признаться, мечник не заглядывал чащу, в которую его уверенно ведёт девушка. Он не перестаёт оглядываться по сторонам, запоминая дорогу обратно.

– Постой, мне стоит оставить метки, по которым я смог бы вернуться обратно, – Динистрио достаёт из ножен ксифос, ближе подходя к широкому дереву. Немного жаль ранить дерево, так ещё и делать это ровным лезвием Солитюд, но это необходимость, так что простительно. Парень быстро вырезает на стволе понятную ему метку и кивает спутнице, давая понять, что он готов двигаться дальше.

По дороге таких знаков делается ещё много. Чем больше, тем Ярост больше хмурится, недовольным тем, что ему приходится это делать. Всё же он слишком любит природу, ему неприятна мысль быть тем, кто вредит ей. А именно это он сейчас и делает. Однако ему стоит уделить больше внимание тому, чтобы запомнить окружающую местность, нужно ведь легко в ней ориентироваться. Ему в прошлом отец часто повторял о том, как важен навык хождения по лесу. Мало ли когда он забредёт туда – специально ли, случайно ли, – нужно уметь оттуда выбраться. И мужчина объяснял основы своему ребёнку: рассказывал, как определять стороны света, какие знаки искать на деревьях, земле, в какую сторону двигаться, чем питаться в моменты голода. Это полезные навыки выживания для каждого.

Вдалеке начал виднеться старый небольшой домик. Он был явно заброшенным. Такой отлично подойдёт детей пугать – напридумывают себе ужасов, связанных с этой постройкой, и будут по всему городу слухи распространять. Действительно жуткое место для того, чтобы кто-то в нём жил. Особенно юная и красивая девушка. Возможно, внутри будет более уютно?

Вокруг было много молодых елей с ярко-зелёной мягкой хвоей, которая приятна на ощупь. Около домика самих деревьев не было, зато произрастали многочисленные цветки. Много было синего цвета.

– Прямо как твои глаза, – Огилт подмигнула юноше и, оправив своё платье, ускорила шаг. Подойдя к хлипкой дверце тёмного оттенка, она добродушно показала на неё руками и склонилась в небольшом шуточном поклоне, изображая гостеприимную хозяйку, приглашающую гостя внутрь.

– И ты здесь живёшь..? – голубые глаза удивлённо смотрели то на одну стену, то на другую, не понимая, как в подобном помещении можно не жить – просто находиться. На потолке и в углах было много паутины, а на ней – пауков. Пол был дырявым, влажным, а оттого скользким и опасным. Доски трещали, когда чья-либо нога на них наступала. Мечник разумно опасался, что любая из них может не выдержать и либо он, либо Огилт проваляться вниз.

На подоконнике с целыми – к удивлению – окнами, покрытыми пылью и грязью, стояли разбитые горшки с давно увядшими цветками. Видимо, у хозяев были красивые ростки в доме, придающие уюта, но сейчас ни от них, ни от уюта не осталось и следа.

Двери в другие помещения отсутствовали. Из коридора видна, видимо, кухня. Так как там валяется на полу практически раздробленный в щепки круглый стол, к стене прикреплён железный помятый умывальник, покрытый пылью и паутиной. Без дверей висят многочисленные ящики, некоторые из которых ещё и без дна, а внутри «уцелевших» зелёный хлеб, какие тёмные крупы в дырявых мешках.

С другой стороны коридора виден покрытый абсолютно чистой белоснежной тканью диван. Из-за этого он выглядит единственным предметом, пригодным для использования. Вокруг царит беспорядок: лежит разбросанный мусор, кучи грязи и песка, по стенам ползают муравьи, висят пустые подсвечники, на потолке зияет дыра с человеческую голову, через которую проникает солнечный свет, освещающий всё, до чего он может достать. Около проёма выглядывает пыльный зеленоватого тона сундук; видимо, там хранились сокровища прошлых владельцев разваливающейся хижины. Здание было одноэтажным, помимо «коридора», «комнаты отдыха» и «кухни» ничего больше нет.

– Ты, правда, здесь живёшь… – тихим голосом вопрошает Ярост, не переставая не верящим взглядом обводить все помещения. У него возникают фантомные ощущения, что по его спине кто-то ползёт, возможно, эта кучка муравьёв перебралась с одной из стен на нарушителя их спокойствия. Он незамедлительно дёргается всем телом, стараясь сбросить с себя неприятное наваждение.

– Не совсем красивое место, зато вид какой! Лежишь, засыпаешь – смотришь на звёздное небо, луну или на тучи, прикрывающие собой чужой блеск; идёшь на кухню, а за стеклом – синие лепестки, деревья хвои! – В женском голосе слышны нотки восхищения, истинного восторга. Кажется, её действительно не беспокоит окружающую грязь, её волнует только то, о чём она говорит, – мне этого достаточно. Если жаждать постоянно многого – будешь несчастным, наслаждайся тем, что есть рядом и сейчас!

– Но если ты не будешь жаждать большего, то тебе и стремиться будет не к чему, – Динистрио нервно стучит пальцами по навершию Солитюд, не переставая переступать с ноги на ногу. Он также не перестаёт поглядывать на стены, не желая, чтобы какая-то букашка запрыгнула на него и впрыснула свой яд в тело. Девушке он того же не желает, но, кажется, она чувствует себя достаточно комфортно, чтобы это не беспокоило его.

– Ах, – Огилт дотронулась до лили в своей голове, – ты прав.

– Давай я помогу тут прибраться хоть немного, – брезгливо прижимая руки к груди, Ярост проходит на «кухню». Он внимательно осматривает стол, стараясь понять, устоит ли тот хоть секунду, если его поставить. Он переворачивает его, придерживая с одного края. Стоит, кажется. Возможно, если его не трогать, даже не дышать на него, то точно не свалиться. Юноша выискивает вокруг что-нибудь небольшое, способное послужить опорой для поломанной ножки. Вряд ли мёртвая крыса подойдёт для этого… Благо около неё находится прямоугольный камень, подходящего размера. Мечник открывает стеклянное окно, чтобы проветрить помещение, в котором стоит стойкий запах плесени.

Поразительно, конечно, в каких условиях можно жить, если захотеть. Не сказать, что сам парень живёт в достатке и комфорте, но в его тесной комнатке уютно и прибрано. А тут полный погром. А Огилт словно не замечает этого, отзываясь, что порядок не важен, главное, что есть крыша над головой. В голове не укладывается, что такая красивая девушка с чистейшей кожей и одеждой проводит свои ночи в таком болезнетворном и опасном для жизни месте.

– Если тебе некуда идти, то, думаю, ты можешь у меня остаться, – Динистрио прям изнутри распирает от непонимания, от неприязни к данному домику. Вот свои ощущения и переносит на другого человека.

– Нет, всё хорошо, мне действительно здесь неплохо, – девушка смотрит, как её спутник мечется то в одно помещение, то в другое, стараясь взяться за всё сразу, чтобы хоть немного прибраться. Ему не нужно делать этого, но раз он так хочет, то пусть делает. Для нее не имеет значения окружающий беспорядок. Хотя, возможно, он прав, стоило бы хоть немного это место привести в должный вид. Она же сама стремится так сбежать от всей грязи и суеты, которых полно в её родной обители. Чёрт, а ведь точно, это похоже на её прошлую жизнь. Огилт кривится, недовольно сводя аккуратные брови к тонкой переносице, стремительно приближается к копошащемуся юноше, диктуя ему, куда и что сложить.

Ярост повинуется чужой строгости, радуясь, что его слова и действия достучались до чужого разума, заставляя одуматься. Он с новым энтузиазмом помогает переставлять вещи, выбрасывая на улицу всё ненужное, испорченное. В каждой комнатке открываются все окна. С дырой на потолке решили ничего не делать, уж очень нравится она темноволосой.

За работой время пролетает незаметно. На улице стемнело, к тому времени, как они закончили, практически добившись необходимого результата. Не до конца удовлетворённым остался мечник, который считал, что это место уже нельзя никак спасти, только в новое место перебираться. А вот девушка сияла от радости, большими глазами осматривая тёмные стены и дырявый пол, не покрытый более пылью и непонятно чем ещё. Ей так нравится! Стоило разу соглашаться с Динистрио – домик хоть и остался абсолютно непригодным для жизни, но стал выглядеть обитаемым. Да непросто кем-то, а очень даже аккуратным человеком, любящим белый, которым теперь был покрыт не только диван. Огилт очень нравился белый цвет, поэтому она и сама была подобна снегу. Что удивительно, её одеяние не испачкалось совершенно, хотя она также принимала активное участие в уборке, работая с грязной землёй. Мечник полностью измазал свою рубашку, штаны и сапоги, а вот чужое платье как было чистым, так таким и осталось. И как такая аккуратная личность могла продолжать жить в столь неаккуратном месте! Преступление!

– Уже совсем стемнело, ночь на дворе, – девушка возвращается с улицы с букетом синих цветков. Она выходила нарвать их, чтобы украсить комнаты. Синий тоже красивый цвет. – Оставайся.

Ярост неуверенно оглядывается. Его больше не беспокоят муравьи на стенах, но всё же это место – абсолютная дыра, отбивающая желание, что-либо делать, даже есть. Да и где ему лечь? Тут места совершенно нет. Диван одноместный, а больше нет никакой мягкой и высокой мебели (кухонный стол не в счёт, он тут же разломается под чужим весом). На пол? Расстелет ему ещё одну белую тряпку, чтобы чистенько было? Нет, спасибо, утащат его ещё многоножки в одну из проваливающихся дощечек и переварят, пока он не проснулся, доедая после.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.