Сергей Оксанин
Олимп. Голгофа. Далее везде

Пробудившийся Арес

«…Представляешь, она прочитала эту пьесу

и решила написать свою сказку…»

Из разговора, подслушанного в кафе

напротив публичной библиотеки Нью-Йорка.

Действующие лица:

Арес, он же Марс, бог войны

Афродита, она же Венера, богиня любви и красоты, жена Ареса

Гермес, бог торговли и покровитель воров

Клото, в представлении автора мойра, прядущая нити судьбы

Действующие лица, оставленные автором за кулисами:

Олимпийцы

Аид, бог подземного царства

Аполлон, бог солнца, света и правды

Артемида, богиня-девственница, покровительница охоты

Афина, богиня справедливой войны и покровительница ремесел

Гефест, бог огня, первый муж Афродиты, покровитель ремесленников

Дионис, бог виноделия

Зевс, бог неба и грома

Посейдон, бог морской стихии, в представлении автора воспитатель Афродиты

Боги, считавшиеся детьми Ареса и Афродиты

Антерос, бог ненависти

Деймос, бог ужаса

Фобос, бог страха

Эрот, бог любви

Гармония, богиня согласия, в представлении автора еще не рожденная

Древние боги

Атропа, мойра, обрубающая нити судьбы

Тартар, бездна

Уран, небо

Музы

Клио, муза истории

Кефисо, дочь Аполлона, в представлении автора муза искусств, служанка Афродиты

Смертные, ставшие бессмертными богами

Асклепий, сын Аполлона

Геракл, сын Зевса

Фавн, в представлении автора сын Ареса

Простые и непростые смертные

Адонис, возлюбленный Афродиты

Александр Македонский

Амазонки, обитательницы побережья Черного моря или Понта Аксинского – Негостеприимного моря

Елена, жена царя древней Спарты Менелая

Кикн, сын Ареса и Пирены, дочери царя нарбоннских бебриков

Леонид I, царь Спарты, предводитель трехсот спартанцев, в представлении автора потомок Геракла

Ликург, царь эдонов, сын Ареса

Людовик XIV, король Франции

Микеланджело, автор упомянутых в пьесе барельефов «Битва кентавров» и «Венера и Амур», и скульптур «Утро», «Ночь» и «Пьета»

Мэрилин Монро, актриса

Одиссей, внук Гермеса, царь Итаки

Парис, сын царя Трои Приама

Ромул и Рем, основатели Рима, дети Ареса и весталки Сильвии

Сандро Боттичелли, автор упомянутых в пьесе картин «Портрет молодой женщины», «Венера и Марс» и «Рождение Венеры»

Спартак, гладиатор, уроженец Фракии

Эрик Сигал, преподаватель античной литературы, автор сценария кинофильма «История любви»

Время действия: 4-е и 5-е августа 1962 года. Место действия: город Нью-Йорк.

Действие первое.

Сцена первая.

Вечер в городской квартире. Афродита в центре комнаты у большого стола гладит занавески. Телефонный звонок.

АФРОДИТА: Алло? Гермес? Почему, я всегда тебя ожидаю. Да, он дома. Смотрит телевизор или спит. Он в соседней комнате. Настроение? Вроде неплохое. Нет-нет, последнее время – нет. Думаю, что да. Как – зайдешь прямо сейчас? Из автомата на углу? Ну, что, заходи.

(Голос Ареса из соседней комнаты): Кто это был?

АФРОДИТА: Твой старый друг.

АРЕС: Клото?

АФРОДИТА: Нет.

АРЕС: У меня больше нет друзей.

АФРОДИТА: Тогда твой старый враг.

АРЕС: Который из них?

Растрепанный Арес входит в комнату. В коротком халате и шлепанцах.

АРЕС: Итак…

АФРОДИТА: Гермес.

АРЕС: Гермес? А что ему надо?

АФРОДИТА: Поговорить с тобой.

АРЕС: Когда?

АФРОДИТА: Прямо сейчас. Он уже поднимается.

АРЕС: Вот тебе на. А я в таком виде. Погоди, я сейчас.

Арес уходит в ванную комнату.

Звонок в дверь.

АФРОДИТА (кричит): Там открыто.

Появляется Гермес, джентльмен с Уолл-стрит.

ГЕРМЕС: Вы держите дверь открытой? Не боитесь? Особенно в этом районе.

АФРОДИТА: А кого бояться олимпийским богам? Только таких же олимпийцев. А они в таких районах не живут. Судя по тебе. Елисейские поля, Стрэнд, Лонг-Айленд?

ГЕРМЕС: Всего понемногу. А ты, я вижу, стала домохозяйкой. Богиня красоты гладит постельное белье.

АФРОДИТА: Во-первых, не белье, а занавески. Во-вторых, лучше уж гладить постельное белье, чем на нем липкие мужские задницы.

ГЕРМЕС: Ого-го, мы стали очень требовательны к мужчинам?

АФРОДИТА: Нет, к задницам. Что-нибудь будешь? Вина – нет.

ГЕРМЕС: А пиво?

АФРОДИТА: Вот это – пожалуйста. Возьми сам в холодильнике. (Гермес достает их холодильника банку пива.) Кажется, мы встречались не так уж давно.

ГЕРМЕС: По здешним меркам – полвека назад. Как раз в начале Первой-без-Ареса войны.

АФРОДИТА: Послушай, не с твоей ли легкой руки между нами гуляет эта нелепая хронология – эпоха Первой-без-Ареса войны, эпоха Второй-без-Ареса войны, а?

ГЕРМЕС (открывает банку пива): С моей.

АФРОДИТА: Я так и думала. Я как-то разговаривала по телефону с Клио, так она уже внесла эту хронологию в свою новейшую историю. Я ей говорю – ты что? А она – уже давно все так говорят. То же мне, нашли событие.

ГЕРМЕС: Дорогая, по меркам ничего-не-происхождения этого времени, отказ твоего мужа участвовать в войне – событие мирового масштаба.

АРЕС: Кто тут поминает имя великого Ареса?

Арес входит. Он тщательно причесан. На нем дорогая пижама, поверх которой накинут мягкий клетчатый халат.

АРЕС: Ба, да это наш великий ком-мэр-сант! Прашу!

Они садятся на кресла у журнального столика.

АРЕС: Ну, как дела? Хотя зачем болтать зря? Давай сразу. Что тебе от меня нужно?

ГЕРМЕС: Подожди. Вначале извини, что я тебя разбудил. Или отвлек от телевизора?

АРЕС: Ни то, ни другое. Валялся на кровати, смотрел местные журналы. Там есть потрясающая подборка фотографий этой милой девчонки. Со вздувающейся юбкой.

ГЕРМЕС: А…

АРЕС: Если я когда-нибудь выберусь на улицу (смотрит на Афродиту), я обязательно с ней познакомлюсь. Ну, так что тебя привело ко мне?

ГЕРМЕС: Ты.

АРЕС: Как это – я?

ГЕРМЕС: Мы недавно говорили между собой, олимпийцами…

АРЕС: Мы – это кто? Ты и твой дружок Дионис? Тоже мне, олимпийцы.

ГЕРМЕС: С нами была и Афина.

Афродита поднимает голову и перестает гладить. Заглядывает в холодильник, затем берет стул, ставит его напротив журнального столика и протягивает Аресу банку пива.

АРЕС: Спасибо, дорогая. А Гефеста (наигранно) с вами не было? Ты бы мог при случае передать от меня спасибо ему и его ремесленникам. Эти новые банки – просто чудо (открывает пиво).

ГЕРМЕС: Гефеста – не было.

АРЕС (нехотя серьезно): Итак, Афина. Ну, и что вы там говорили обо мне?

ГЕРМЕС: С нами был и Асклепий.

АРЕС: Бессмертный Асклепий? Он здорово мне помог после индийского похода Александра. Даже можно сказать, что поднял на ноги. Я иногда приглашаю его. У Афродиты начались мигрени. (Афродита удивленно поднимает брови.)

ГЕРМЕС: Его беспокоят не мигрени Афродиты, а твое самочувствие.

АРЕС: Со мной все в порядке.

ГЕРМЕС: Нет, не в порядке.

АРЕС: А где вы собирались? Неужели на самом Олимпе?

ГЕРМЕС: Это неважно. Разговор начала Афина. Ей сейчас очень трудно. Она не может справедливо закончить ни одну войну. Потому, что войны вышли из-под контроля. Твоего контроля.

АФРОДИТА: Гермес, Арес больше не хочет воевать. Можешь передать это Афине.

АРЕС: Да, можешь ей это передать.

ГЕРМЕС: Асклепий так и сказал, что ты потерял вкус к войне, и, что, может, это – возрастное.

АРЕС: Возрастное?

ГЕРМЕС: Да, мы все стареем.

АФРОДИТА: Судя по тебе – нет.

ГЕРМЕС: Афродита, внешний вид – это еще не все. Тогда Дионис, кому, как не ему, было это предложить, и говорит – может, нам поискать нового бога войны?

АРЕС: Что-о? Поищите, поищите.

АФРОДИТА: Гермес, ты говоришь какую-то ерунду. Ареса заменить невозможно.

ГЕРМЕС: Я тоже им это сказал. Я также согласился с Асклепием, что ты потерял вкус к войне. Но, раз Афине нужна справедливость, я предложил совершенно другое. И пообещал, что попрошу тебя сделать это.

АРЕС: И что же им пообещал наш старый изворотливый лгун?

ГЕРМЕС: Арес, давай без оскорблений. Я им сказал следующее – раз Арес потерял вкус к войне, но нам нужны справедливые войны, давайте попросим Ареса предотвратить несправедливую войну.

АРЕС: Предотвратить войну?

АФРОДИТА: Какую войну? Как?

ГЕРМЕС: Перед этим я был у Клото. Она мне сказала, что Атропа точит очень большой меч, гораздо больше, чем меч Второй-без-Ареса войны. Клото медленно провела рукой по нитям и сказала – боюсь, что здесь, на этой прялке, будут обрублены все.

АФРОДИТА: Клото – это серьезно.

ГЕРМЕС: Не буду лукавить – это она мне предложила поговорить с тобой. Она сказала, что только ты способен остановить Атропу.

АРЕС: Но как? Поговорить с Атропой? Как ты себе это представляешь? Тысячи лет она точила ножницы по моему указанию, а сейчас, ха-ха, я приду к ней и скажу – засунь свой меч подальше? Знаешь, что она мне ответит? Подальше – это тебе в задницу, Арес?

ГЕРМЕС: Говорить о задницах – это, что, стало у вас домашней традицией?

АРЕС: Когда весь мир – одна большая задница, нет ничего предосудительного поговорить о ней и дома. Не бойся, твоей задницы мы сегодня касаться не будем.

АФРОДИТА: Арес, пусть он продолжает.

ГЕРМЕС: Есть другой путь. Я навел справки в своих кругах. Завтра ожидается одна вечеринка. Серьезная вечеринка. Деловых людей, к которым прислушивается власть. Надо просто прийти туда в форме полковника (Арес привстает), прости, генерала, потолкаться, сказать, я укажу кому, несколько слов – и удалиться. Не засиживаясь за виски и покером, чтобы тебе не успели задать лишних вопросов.

АРЕС: Я не умею играть в покер.

ГЕРМЕС: Через неделю с этими людьми встретятся другие люди. (Смотрит на часы.) Прости, у меня действительно очень мало времени. И так, в два-три шага, за несколько недель, информация поднимется на самый верх. И войны – не будет.

АРЕС: Слушай, а не пойти ли тебе работать в этот, как его, Голливуд? Там такие истории нарасхват. Вот, недавно, они даже про Спартака фильм сделали.

АФРОДИТА: Какого Спартака? Фракийца?

АРЕС (не хочет отвечать Афродите): Да и деньги приличные. Почему ты не можешь сказать это сам? Тем более, что ты, как я понял, будешь там.

ГЕРМЕС: Благодаря тебе, еще остались на земле люди, которые уважают погоны. А я – всего лишь удачливый бизнесмен. Один из многих.

АРЕС: А кем я представлюсь?

ГЕРМЕС: Там, куда я тебя приведу, не представляются. Достаточно того, что ты – приглашен. Мы войдем в тот самый момент, когда они будут смотреть по сторонам и искать того, кто сможет ответить на вопрос, только один вопрос, который их сейчас волнует.

АРЕС: А-а (открывает коробку на столике, достает сигару, начинает ее разминать и показывает сигару Гермесу), Куба?

ГЕРМЕС: Да, Куба. Они просто подойдут, поздороваются и зададут этот вопрос. Я незаметно выйду, чтобы на входе отвлечь внимание того, кто действительно может спросить тебя, кто ты и откуда. У меня будет, что ему предложить в этот вечер, такое, что он даже не переступит порога этого клуба.

АРЕС: Так это будет клуб? Футбольный? Бейсбольный?

ГЕРМЕС: Арес, вот таким же дураком надо показать себя завтра.

АРЕС: Гермес, ты же сам сказал – без оскорблений.

ГЕРМЕС: Прости. Дело в том, что эти люди (горько усмехается) не любят умников.

АФРОДИТА: Арес. подожди. Гермес, я тебя очень хорошо знаю. Я готова тебе поверить, если ты мне честно скажешь, в чем здесь твой интерес. Если его нет – выметайся отсюда. Потому, что это – провокация. Со стороны Афины, со стороны Диониса ли, но это – провокация.

ГЕРМЕС: Афродита, ты становишься мудрее Афины. Даже она не задала мне этот вопрос.

АФРОДИТА: Афина тебя не знает так, как я. Говори!

ГЕРМЕС: Хорошо. Я мог бы начать с истории экономических циклов, но буду краток. Мир ожидает еще одна промышленная революция, а поднимет ее молодой парень, который изобретет, как бы это вам объяснить, телевизор, на экране которого вы сможете рисовать сами. Что угодно. Сады Аркадии, побережье Крита. Арес, ты сможешь заново сыграть в Троянскую войну и победить-таки Афину.

АРЕС: Победить Афину? В телевизоре?

АФРОДИТА: Какой-то бред.

ГЕРМЕС: Нет, мои дорогие, это не бред. Я держал нить этого парня в руках, я чувствовал ее, я читал ее. А она натянута на прялке, которая стоит у входа в комнату Атропы. Если ты мне не веришь, спроси у Клото сам.

АФРОДИТА: Так нам ожидать еще и Клото? Арес, я не могу больше это слушать. Лучше я пойду и что-нибудь приготовлю. На всякий случай. Клото – не Гермес, она не ходит по дорогим ресторанам. Она предпочитает домашнюю еду. (Уходит на кухню. И уже из кухни) Да, Арес, и не кури, пожалуйста, свои сигары. Клото, если, конечно, она придет, не переносит дыма.

ГЕРМЕС (оглядывается на открытую дверь кухни и вполголоса): Арес, это – твой шанс. Я знаю, что ты потерял вкус к войне, как только люди стали применять это оружие – газы и атомную бомбу.

АРЕС: А зачем я им нужен, если у них есть бомба?

ГЕРМЕС: Вот-вот. А если ты предотвратишь эту атомную войну, они потом сами договорятся не использовать бомбу. Афина поклялась, что так – и будет. Войны пойдут, как прежде. И ты опять станешь нужен людям. Думай. Встреча на вечеринке – завтра в шесть. В девять я буду уже ждать тебя здесь. Не придешь на вечеринку, значит, не договорились. Опоздаешь, значит, проболтался. Ну-ну, не кипятись. (Громко) Значит, ты подумаешь? Поговоришь с Клото? Ну хорошо, тогда до завтра. До завтра, Афродита.

АФРОДИТА (из кухни): До завтра.

ГЕРМЕС (опять вполголоса): И последнее. Если хочешь попасть к той девчонке со вздувающейся юбкой – поторопись. Я держал ее нить. Она совсем тонкая. Оборвется не сегодня-завтра. Так что даю тебе еще один час. Итак, на вечеринке в шесть и здесь в десять. У меня очень мало времени, а мне еще надо многое подготовить.

Гермес уходит.

АРЕС: Постой. А…

Сцена вторая.

Занавес остается открытым. Входит Афродита.

АФРОДИТА: Во всей этой нелепой истории есть только один положительный момент – ты, как минимум, проветришься. Ведь ты уже двенадцать лет не выходил из дома. А будет война или нет – нас это не касается.

АРЕС: Слушай, прямо как ураган. Налетел, сорвал все крыши и – улетел. Что это с ним?

АФРОДИТА: Не знаю.

АРЕС: А, может, он просто соскучился по тебе? И придумал всю эту историю, чтобы пару часов провести с тобой, пока меня нет дома?

АФРОДИТА: Аоес…

АРЕС: Шучу. Смешно, сидеть затворником, смотреть футбол, и ждать, что ты кому-нибудь еще понадобишься. И вот на тебе! Гермесу! Хотя, знаешь, до нашего с тобой знакомства он меня беспокоил подобными просьбами. Там,где война, там и цены на урожай. Но сегодня… Здесь что-то так. Кто-то другой хочет, чтобы я пробудился.

АФРОДИТА: Может, тебе действительно поговорить с Клото?

АРЕС: Афродита, ты сегодня безмерно щедра. А вдруг, все это придумала Клото? Чтобы увидеться со мной? Придет, напугает тебя несостоявшейся любовью, хотя бы той самой девчонки со вздутой юбкой, ты помчишься устраивать ее судьбу, а Клото останется со мной.

АФРОДИТА: И ты сегодня безмерно щедр. На фантазии. Мне кажется, что это не ты, а Гермес может отдохнуть от дел. Пусть это успокоит твое мужское самолюбие, но Клото – единственная из женщин, которую я могу оставить с тобой наедине.

АРЕС: Я знаю. Она – мой единственный и настоящий друг.

АФРОДИТА: И мой. Странно, мы прожили с тобой такую бурную, такую насыщенную жизнь, а в друзья приобрели простую хранительницу судеб. Да и ту мы видим раз в сто лет.

АРЕС: Потому и не приобрели друзей, что жизнь была слишком насыщенная. А то, что раз в сто лет, так это – правильно. Когда ночами бывает очень одиноко, я повернусь к тебе и начинаю вслушиваться в твое размеренное дыхание. Слушаю. слушаю и – засыпаю. А если начинаю ворочаться, то перестаю слышать тебя. И тогда мне только остается подумать о Клото. Я могу послать ей телеграмму, позвонить, нет, конечно, просто позвать – Клото! – и она придет ко мне. И с этой мыслью я засыпаю. Богатство жизни – не в поступках, а в возможности поступать. Ты знаешь, сколько раз она…

АФРОДИТА: Арес, давай не будем бередить прошлое. И так вечер уже сложился беспокойным. Но, если тебе действительно хочется видеть Клото, позови ее.

АРЕС: Позвать или все-таки позвонить?

АФРОДИТА: Позови.

АРЕС: Ты втайне надеешься, что она меня не услышит? Что я совсем одрях?

АФРОДИТА: А разве ты сам не боишься того же? И потому не беспокоишь Клото десятки лет? Позвонить – значит, сразу же признать свое падение. Вы слышали (передразнивает), Арес уже звонит по телефону. И позвать страшно – а вдруг не услышит?

АРЕС: Да, Гермес прав. Ты становишься мудрее Афины.

АФРОДИТА: С тобой станешь.

АРЕС: Но остаешься такой же жестокой, как прежде.

АФРОДИТА: А ты думал, что я буду тебе прописывать успокоительное? Как Асклепий? Нет, дорогой. Но я тебе скажу и другое. Если ты все же решишь пойти на эту вечеринку, уйди из дома утром. Тогда ты сможешь днем сходить на свой футбол.

АРЕС: Правда?

АФРОДИТА: А почему нет? Только смотри, веди себя там прилично. Ведь ты же будешь в форме генерала.

АРЕС: Я смогу вновь увидеть живой футбол? Какой все же дурак этот Гермес. Соблазнять меня игрой в Трою! Когда я уже возненавидел этот ящик. Знаешь, а я пойду на эту вечеринку. Если Клото права, то я могу спасти не только этого парня Гермеса. Но и простых футболистов. Афро, спасибо тебе. (Кричит) Кло-то! Кло-то!

Клото неслышно появляется в комнате с прялкой за спиной.

КЛОТО: Ты меня звал, Арес?

Занавес.

Действие второе.

Сцена первая.

Арес, Афродита и Клото сидят за столом в той же комнате.

КЛОТО: Большое спасибо за ужин, однако давайте приступим к делу.

АФРОДИТА: Приступайте без меня. Я иду спать.

КЛОТО: Афродита, а разве тебе не интересны судьбы людей? Там есть одна несчастная любовь…

АФРОДИТА: Уже – нет. (Уходит в спальню.)

КЛОТО: Она очень сильно изменилась.

АРЕС: Да, стала такой хорошей хозяйкой. Стирает белье, ходит по магазинам.

КЛОТО: И покупает тебе пиво?

АРЕС: Ну нет, пиво я покупаю себе сам. По телефону, с доставкой.

КЛОТО: А, я поднимаясь сюда, удивилась – почему у лестницы к этим отшельникам (тихо хихикает), прости, такие стертые ступени?

АРЕС: Клото, а что мне остается, когда я не нужен людям? Тысячи лет я оттачивал свое мастерство, которое сегодня можно уничтожить одним нажатием кнопки.

КЛОТО: А, может, это – плата за твою прежнюю гордость?

АРЕС: Перестань. Ты еще скажи, что какой-то изобретатель придумал бомбу с подачи Гефеста. Чтобы отомстить Аресу.

КЛОТО: Может быть. Но твоя гордость, она же уязвлена не этим?

АРЕС: А чем?

КЛОТО: Тебя мучает то, что в каждой столице этого бренного мира есть Марсово поле. но на нем мальчишки играют в футбол.

АРЕС (показывая сигару): Можно? Тебя не будет беспокоить табачный дым? (Закуривает.) Спасибо. Сколько мы с тобой не виделись? Лет сто? Тогда и футбола-то еще не было. А телевизора и подавно. Ты просто не знаешь, как я провожу время. Ты думаешь, я хочу помочь Гермесу? (Встает и начинает ходить по комнате.) Я позвал тебя потому, что, может быть, я смогу сохранить жизни мальчишек, которые гоняют мяч на Марсовом поле. Марсово поле – это поле битвы. Игра в мяч – это битва. Так где еще в него играть, как не на Марсовом поле! Ты помнишь, как мы держали нить жизни короля-Солнца в день его двадцатилетия? Как ты ему сказала, что после его смерти госпиталь ветеранов его великих войн станет музеем, а эспланада – площадкой для игры в мяч. Ты помнишь, что он тебе ответил?

КЛОТО: Помню.

АРЕС: И?

КЛОТО: Он сказал: «Значит, я проживу свою жизнь не зря. Подайте коня!»

АРЕС: Вот! Простой смертный, а оказался прозорливее нас, вечных богов.

КЛОТО: Он не был простым смертным.

АРЕС: Пусть так. Но, что дано сыну Аполлона, должно быть доступно и мне! И, если на его эспланаде мальчишки гоняют мяч, то пусть они его гоняют и на моем поле! Клото, ты –женщина, тебе – не понять. Это – не бесчестье. Это – награда.

КЛОТО: А Афродита?

АРЕС: Что – Афродита? Она поддерживает меня. Даже разрешила завтра сходить на футбол.

КЛОТО: Я не об этом. Ты счастлив с ней?

АРЕС: Почему ты это спрашиваешь?

КЛОТО: Ты не все знаешь. И…

АРЕС: Моя милая, моя верная Клото. Сейчас в тебе заговорит обыкновенная женская ревность, а я не хочу ее слушать. Я хочу слушать только тебя. Покажи мне нить этого мальчика, о котором так беспокоится Гермес. (Кладет сигару в пепельницу.)

Арес и Клото перебирают нити.

КЛОТО: Это она. Знаешь, она стала гораздо крепче.

АРЕС: Вот видишь. Потому, что я – уже решил. А это кто?

КЛОТО: Вот он как раз может стать великим спортсменом…

АРЕС: Так. И этот?

КЛОТО: Да.

АРЕС: А, вот эта нить, она такая тонкая. Она же скоро оборвется.

КЛОТО: Это – нить одной несчастной девочки. Знаменитой актрисы.

АРЕС (задумчиво проводит пальцем по этой нити. Потом, словно очнувшись, наигранно): Ну, девочки нас не интересуют, так что, пожалуй, все. Постой, еще одна. Вот эта, с таким причудливым узором.

КЛОТО: Когда я плела ее, я вспоминала прежние времена. Это нить профессора античной литературы, поклонника Гомера.

АРЕС: Да-а?

Входит Афродита.

АФРОДИТА: Вы все еще сидите?

АРЕС: Афродита, представь, мы нашли нить жизни профессора античной литературы.

АФРОДИТА (открывая дверь ванной комнаты): Вот и встреться с ним и расскажи, как все было на самом деле. (Закрывает дверь.)

АРЕС: Боюсь, он не поймет. Ладно (наигранно бодро), иду спать.

Арес уходит в другую комнату.

Сцена вторая.

Афродита выходит из ванной комнаты и присаживается к Клото.

АФРОДИТА (перебирая нити): Ты знаешь, я ведь тоже умею прясть. Но однажды меня застала за прялкой Афина и устроила жуткий скандал.

КЛОТО: Афродита, та несчастная любовь…

АФРОДИТА (берется за нить и слегка раскачивает ее): Она – поможет Аресу?

КЛОТО: Если только сама оборвет свою нить. Тогда скорбь ее любви станет сильнее любых слов…

АФРОДИТА: Так тому и быть (отпускает нить). Афина упрекнула меня, что я покушаюсь на ее искусство и покровительство ремеслу. Да, я покушалась. Но не на ее искусство, а на твое. Прости, тогда я только хотела спрясть нить жизни бедного Адониса. Но – не получилось.

КЛОТО: Почему?

АФРОДИТА: Афина разбила прялку, и нить Адониса порвалась.

КЛОТО: Люди говорили, что его убил Арес, превратившийся в вепря.

АФРОДИТА: Нет, Арес был тогда, как всегда, на войне. Тот кабан был обыкновенным кабаном.

КЛОТО: Я бы так не сказала.

АФРОДИТА: Сначала я думала, что это зависть нашей вечно голодной девственницы Артемиды. Однажды я, у стен Трои, перехватила ее взгляд, устремленный на Париса. Потом она посмотрела на Елену. И огонь страсти, горевший мгновение назад в ее глазах, окутал лед такого глубокого презрения. «Бедная девочка, – подумала я, – зачем я внушила тебе твою любовь?» В то мгновение мне действительно показалось, что я была права, что тот вепрь был послан Артемидой.

КЛОТО: Ты спросила ее?

АФРОДИТА: Нет.

КЛОТО: Почему?

АФРОДИТА: Потому, что после Елены она посмотрела на меня. И наши глаза – встретились.

КЛОТО: Ее глаза что-то тебе сказали?

АФРОДИТА (усмехается): Сказали. Да они горели ненавистью. Но не только горели. Ненависть изливалась из них и втекала в меня, как огненная лава, как семя Гефеста в нашу первую брачную ночь…

КЛОТО: Ты хочешь сказать…

АФРОДИТА: Да, вскоре после падения Трои я родила Антероса. Так что Антерос, хотя весь Олимп считал сроки – тоже не сын Ареса.

КЛОТО (делает вид, что не слышала последней фразы): Гефест не смог тебе простить измены.

АФРОДИТА: Артемида была игрушкой в его руках. Я представляю, с каким злорадством Гефест рассказывал ей о появлении Адониса в моей жизни. Гефест не смог простить мне измены, но еще больше он ненавидел Ареса. Адонис был нужен Гефесту с Артемидой живым, а не мертвым. Ты знаешь, что было самым сладким мигом жизни Гефеста?

КЛОТО: Только не говори, что брачная ночь с тобой.

АФРОДИТА: Конечно, нет.

КЛОТО: Когда он поймал вас с Аресом, обнаженных, в золотую сеть и выставил на потеху другим богам?

АФРОДИТА: И даже не это. Величайшим наслаждением жизни Гефеста стал приход самого Ареса, смиренно просящего о помощи.

КЛОТО: Так было?

АФРОДИТА: Да. Ты же знаешь, в редкие дни мира Арес не пропускал ни одних игр. Однажды он, как всегда, переоделся гладиатором, чтобы участвовать в боях. Недалеко от его Вечного города, в Помпее… Я ждала его к вечеру следующего дня, а он вернулся той же ночью. Дионису (усмехается) пришлось прыгать в окно. Арес рассказал, что накануне игр гладиаторы, вместо того, чтобы готовиться к сражению, предаются разврату с богатыми патрицианками. И там, в ночи, в минуты отдыха от буйства плоти, играют в кости, на то, кому завтра быть убитым. Чтобы наутро, вместо боя, показать публике спектакль.

КЛОТО: Великий Зевс!

АФРОДИТА: Арес отправился к Гефесту с просьбой наказать этот безумный город. Я не знаю, как они говорили, но хохот Гефеста заставил содрогнуться даже Посейдона в глубине Эгейского моря. А потом этот хохот вырвался из Везувия и засыпал город пеплом…

КЛОТО: Я помню тот день. Движения Атропы, они обычно размерные. Даже тогда, когда твой муж был на войне, она лишь убыстряла движение ножниц. А в тот день она подошла к моей прялке и коротким мечом разом перерубила все нити.

Пауза.

КЛОТО: Я всегда знала, что Арес – не такой, каким мы его видим. Но пойти к Гефесту…

АФРОДИТА: Ты до сих пор любишь его? Прости.

КЛОТО: Да что уж там, после стольких лет.

АФРОДИТА: Нет, правда, прости. Ведь я должна быть тебе очень благодарна. Ты всегда знала все – о нем, обо мне.

КЛОТО: Как видишь – не все.

АФРОДИТА: Скажи мне. Ты же могла прийти к нему и рассказать, что дети, которых он считает своими – не его, а пьяницы Диониса или проныры Гермеса. Или случайных смертных.

КЛОТО: Адонис не был случайным.

АФРОДИТА: Пусть так. Я знаю, что Арес уступил Афине под стенами Трои в благодарность за ту поломанную прялку. Почему ты не сделала это? Почему ты не рассказала ему обо мне все? Ведь сегодня ты могла бы быть на моем месте.

КЛОТО: Вы прожили вместе столько лет, а до сих пор не знаете друг друга. Разве мог Арес уступить Афине в благодарность за убийство какого-то смертного? Ты не услышала то, что я тебе сказала. Кабан был действительно обыкновенным кабаном, но сам Адонис не был случайным. Это было то, что там, за окнами этого громадного города, называют – твой крест. Ты несешь его всю свою жизнь. Вот и моя любовь – мой крест. Поэтому прости меня.

АФРОДИТА: Тебя? За что?

КЛОТО: За то, что я сегодня оступилась.

АФРОДИТА (внимательно смотрит Клото в глаза): Но ты, ты же – не упала?

Долгое молчание. Клото закидывает прялку за спину на манер рюкзака.

КЛОТО: Будь с ним. И прощай.

Клото уходит.

Сцена третья.

Занавес не закрывается. Афродита продолжает сидеть за столом. За окном светает. Входит Арес.

АРЕС: Гром победы, раздавайся… Дорогая, ты уже встала, так рано?

АФРОДИТА: Я хотела проводить тебя. Кофе?

АРЕС: Будь так добра. А я, представляешь, так крепко спал, что даже не слышал твоего дыхания.

АФРОДИТА: Хорошо, что ты выспался. У тебя сегодня трудный день.

АРЕС: Ха. Трудный день – футбол и вечеринка. (Уходит в ванную комнату.)

Афродита медленно готовит завтрак.

АФРОДИТА: Странно, вчера все так горячо обсуждали Ареса, но никто не вспомнил, что я тоже отошла от дел. Самое интересное, что первой об этом не вспомнила я сама. Потому, что я все время думала об Аресе.

АРЕС (из ванной): Ты мне что-то говоришь?

АФРОДИТА (кричит): Кофе готов. А я хочу принять ванну.

АРЕС: Иду, иду.

Арес выходит, вытираясь наскоро полотенцем, и скрывается в комнате.

АФРОДИТА: Даже музы и те меня не беспокоят, поскольку среди художников и скульпторов я давно вышла из моды. Воюют, как хотят, и любят, как хотят. Да и кого хотят. Конечно, если речь заходит о судьбоносной паре, то люди без меня обойтись не могут. Только таких пар, судьбоносных для мира, становится все меньше и меньше. А, может, это и к лучшему, а то я – как сапожник без сапог.

АРЕС (входит в парадной форме): Каких сапог? Дорогая, на дворе лето, а в этой армии летом носят туфли. Вот (крутит ногой).

АФРОДИТА: Какой ты неотразимый. Тебе так идет эта форма.

АРЕС: Только очень неудобная.

АФРОДИТА: Дай я поправлю воротник. (Поправляет воротник и кладет руки на плечи Аресу.) Возвращайся, прошу тебя. Возвращайся, я буду ждать, И, прошу тебя, очень прошу – не задерживайся.

АРЕС: Афрó, ты что? Ты меня на войну так никогда не провожала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.