Кэнди Стайнер
Нечестная игра

Прежде чем одержать победу, стоит задуматься, а заслуживаешь ли ты ее.

Майк Дитка, главный тренер «Чикаго Беарз» 1982–1992 гг.

Kandi Steiner

The Wrong Game

Copyright © 2018 by Kandi Steiner

© Белякова А., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Джемма

Наш разговор должен был быть другим.

По дороге домой я прокручивала каждое слово, которое подумывала сказать. Представляла, как оно рождается: сначала в моей голове, потом на устах. Какой силой и смелостью будет обладать, когда слетит с губ и долетит до его ушей.

Я знала, что собиралась сказать. И также знала, что он скажет в ответ. У меня был план.

И из-за огромного количества стресса, который я не была в состоянии контролировать, появилась присущая мне тревожность. Так было со времен подросткового возраста, а с годами стало только хуже. Я загоняла себя в рамки, составляла планы и списки действий. Ставила перед собой цели, а когда достигала их, то праздновала достаточно долго, чтобы решить, за что браться дальше по списку.

Все дело в контроле.

Так что в отличие от обычных женщин, которые узнают об изменах мужа, я не плакала, не кричала и не швыряла вещи через всю комнату, когда правда всплыла на поверхность. Вместо этого я составила список, когда начала подмечать первые признаки его неверности. И постепенно вычеркивала каждый пункт со странным чувством страха и удовлетворения.

Запах чужих духов на его рубашке? Есть.

Сообщения с неизвестного номера, которые появлялись на нашем общем компьютере без ведома моего невежды-мужа, но исчезали с его телефона? Есть.

Оплата номера в отеле по карте, о которой я понятия не имела и узнала лишь благодаря письму, найденному в нашем бирюзовом почтовом ящике? Есть.

К слову, мы красили его вместе. Это был первый пункт в моем списке после покупки дома. Мы оба испачкались в бирюзовой краске – тогда, в магазине, я влюбилась в этот цвет, но теперь, спустя время, возненавидела.

Но в день, когда мы красили этот ящик, мне было все равно.

В тот день мой муж поцеловал меня в губы, забрызганные краской, и сказал, что будет любить до самого конца.

И я поверила ему.

Мой муж был из тех мужчин, что смотрят на своих женщин с восхищением и говорят им приятные слова. Я была убеждена, что, если бы бросила его в яму с великолепными супермоделями, он не смотрел бы на них так, как на меня, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ним. Более того, он бы искал меня и выкрикивал мое имя.

За все время отношений я верила каждому его слову – что может показаться глупостью. Поверила, когда он со слезами на глазах просил меня выйти за него замуж и даже когда однажды за завтраком пообещал, что сделает меня самой счастливой девушкой в мире. Не было никаких оснований уличить его во лжи. И не было никаких причин предвидеть предательство.

Однако…

Последним пунктом в моем списке подозрений на измену стало доказательство того воочию. Электронные письма, сообщения и возвращение домой поздними ночами без алиби, вне всякого сомнения, намекали на это. И все же я не верила до тех пор, пока не проследила за ним, пока собственными глазами не увидела, как он держит другую женщину за руку так же, как когда-то держал меня. Как целует ее и улыбается ей, как когда-то мне.

И когда этот пункт также был отмечен галочкой, я уже не плакала. Не кричала. Не разбрасывала вещи, хотя подумывала вдавить каблуком в педаль газа и подъехать к тому месту, где они стояли, целуясь и смеясь, и бросить перед ним все его вещи.

Но вместо того, чтобы позволить эмоциям разрушить меня, я сделала то, что умела лучше всего. Что делала всю свою жизнь – составила план.

Сфокусировалась на том, что могла контролировать.

На самой себе: я контролировала слова и поступки. Кому рассказать о случившемся, как наши семьи узнают о его измене и как будет протекать бракоразводный процесс. Кто и что после него получит, кому и какие активы достанутся и где каждый из нас останется, когда наши подписи будут стоять на холодных, безжизненных листках бумаги, которые положат конец нашему раннему браку.

Я собралась контролировать свои накаленные эмоции, пока буду сообщать ему о том, что знаю.

Возможно, именно поэтому, когда я сидела за столом напротив мужа, мое сердце громогласно, быстро и сильно стучало в ушах, угрожая вырваться прямо из груди. И, наверное, поэтому мое дыхание было прерывистым, а глаза сухими от пристального взгляда. У меня не было сил произнести хотя бы слово из тех, которые я так долго планировала сказать.

У меня был план. Я продумала ход разговора. Держала все под контролем.

Я знаю о ней. Знаю, что ты натворил. Я ухожу. Между нами все кончено.

Однако моя поразительная способность все контролировать и составлять списки исчезла, как только я села за наш кухонный стол с мужчиной, который лгал мне годами.

Потому что он заговорил первым.

И все изменилось.

– Джем, – прохрипел он, его голос сломался под тяжестью слов. – Джемма, ты меня слышишь?

– Да-да, – сумела вымолвить я.

Мой голос напоминал его: такой же хриплый и сломленный, пронизанный страхом. Конечно же, он посчитал, что это все из-за его шокирующей новости. Мой печальный, измученный муж решил, что разбил мне сердце неожиданным известием. Вот только меня пугало совсем другое. Я оплакивала свой разрушенный план, который, как думала, будет иметь успех.

Теперь же у меня не было никакого плана.

Теперь мой муж-изменник и его тайная возлюбленная не являлись центром данного разговора.

Теперь мой муж-изменник оказался болен раком.

С которым нет смысла бороться.

Болезнь быстро убивала его.

И он скоро умрет.

«Все в порядке», – пыталась я убедить саму себя, прижимая руки к груди так, что чувствовала биение сердца о ребра. Просто придумай новый план.

Но, как и в случае с моей особой тревожностью, мои планы часто не срабатывали, тем самым ставя меня в затруднительное положение. Внезапно все, что, как мне казалось, я держала на поводке, сорвалось. И как бы я ни пыталась себя успокоить – не получалось. Каждый раз, когда случалось подобное и мой план проваливался, – эмоции побеждали, а мозг отключался. Весь здравый смысл ускользал, как песок сквозь пальцы.

– Пожалуйста, – прошептал он, обхватывая ногами мой стул и притягивая меня ближе. Деревянные ножки издали ужасный скрип о пол, от чего по телу от лодыжек до позвоночника прошлось неприятное вибрирующее ощущение. – Не плачь, мое сокровище[1]. Все будет в порядке. У нас все будет хорошо.

Он обнял меня, прижимая мою голову к своей груди и гладя рукой по спине. Той же рукой, которой прикасался к другой женщине. И мне хотелось оттолкнуть его так же сильно, как и остаться навсегда в его объятиях.

Он собирался покинуть меня. Он собирался покинуть этот мир.

Мои слезы будто лились по кому-то другому, пропитывая его свитер. И я пыталась разгадать их причину. Однако не потребовалось много времени, чтобы окунуться в водоворот их источников, подобных водопаду из льдинок, которые тают с первыми лучами весеннего солнца.

Мой муж изменил мне.

Он полюбил другую женщину.

И вдобавок я останусь одна, поскольку потеряю его.

Вот только теперь не из-за его неверности. Мое одиночество не будет связано с гордостью, требующей не прощать его измену.

Вместо этого он покинет этот мир, а я останусь оплакивать его вместе с той самой любовницей.

Возможно, я плачу потому, что, несмотря на свой план, я тайно молилась, чтобы он воспрепятствовал ему. Наверное, часть меня просто вообразила, что я брошу его и уйду с высоко поднятой головой. В то время как он будет умолять меня остаться, обещая порвать со своей любовницей, потому что наш брак значит для него намного больше, чем она.

Как бы то ни было, сейчас это не имеет никакого значения.

Сейчас у меня есть муж-изменник, который никогда не узнает, что я в курсе его измены.

Потому что я ни за что ему об этом не скажу.

Почему? Учитывая тяжелый удар судьбы в лице неизлечимого рака, был ли смысл оставлять его одного бороться с болезнью последние недели жизни? Был ли смысл говорить ему, что я знаю о другой женщине, лишь ради удовлетворения желания контролировать все, и бросить ему в лицо доказательство измены со словами: «Ха! Я знаю о твоих шашнях!»?

У смерти есть забавный способ показать нам жизнь. И то, что когда-то было важно для меня – потребность доказать его проступок, за которую я так крепко держалась по дороге домой, – теперь не имело значения. Кроме одного.

Я любила его.

Данное чувство было легко определить.

И поскольку любовь – единственное, за что я могла по-настоящему ухватиться, то крепко держала ее в руках, до боли сжав пальцы в кулак. Карло Манчини – мой муж, а я – его жена. Он – мое все и до сих пор таковым остается, независимо от того, с кем он делил постель. Я высвободилась из его объятий и поцеловала в губы – те самые, которые, как думала, будут принадлежать только мне, – и сказала, что люблю его. Сказала, что буду рядом. Затем взяла за руки и пообещала, что не оставлю его.

И я оставалась рядом до последнего дня.

Где-то в этом смутном, быстротечном промежутке времени, мне кажется, часть меня умерла вместе с ним.

Я наблюдала, как рак постепенно забирал моего некогда сильного мужа, превращая его в кожу да кости. Видела, как его серые глаза тускнеют, губы становятся пепельно-бледными, а руки – слабыми, пока я крепко сжимала их в своих. Каждый день, глядя в зеркало, я замечала, как мой взгляд меняется, становясь безжизненным. Всего за несколько недель, – которые казались вечностью, хотя пролетели в мгновение ока, – двадцатидевятилетняя девушка превратилась в пожилую женщину.

И в день похорон я наблюдала за более молодой и привлекательной девушкой, которая оплакивала его, сидя на заднем ряду в церкви.

Она плакала по той же причине, что и я, хотя готова поклясться, ее сердце горевало больше моего. Потому что она имела счастье быть той женщиной, без которой он не мог прожить – настолько, что даже был готов рискнуть своим браком, своей репутацией и жизнью, которую построил. Она не сомневалась, что является центром его вселенной и последним, что тот видел перед собой, прежде чем ушел в мир иной.

Я же не ощущала того же.

У меня осталась запеканка от соседей, страховка от адвокатов и дом, полный вещей, которые пахли им. Также у меня имелся первый взнос за квартиру в центре города, который я оформила, когда подумывала уехать подальше от своего мужа-изменника. В груди, там, где обычно бьется сердце, образовалась пустая дыра, а в душе вместо цветов любви начали расти сорняки.

Мой секрет медленно съедал меня заживо, обитая в темных, никому не доступных чертогах разума.

Поэтому я разработала план.

Чтобы сохранить контроль над будущим, сердцем, душой, собственным благополучием и жизнью после смерти мужа, я должна была устранить факторы, которые не поддавались контролю. Это казалось так просто.

Так что, сидя в первом ряду в церкви и держа за руку мать моего покойного мужа, я составила план с одним простым пунктом.

Никогда больше не влюбляться.

Это был больше, чем просто план, и даже больше, чем просто цель. Это было обещание.

Которое я намеревалась сдержать.

Глава 1

Джемма

Восемь месяцев спустя

– Нет.

Единственное слово, которое я могла вымолвить, пока мы с моей подругой-начальницей, слившись с толпой, выбирались из «Солджер Филд»[2]. Теплый сентябрьский воздух приятно обдувал нас. Несмотря на тот факт, что большую часть предсезонной игры «Чикаго Беарз» мы с Белль парились на солнце, пока то наконец не зашло, я все так же улыбалась, наслаждаясь последними теплыми деньками.

Совсем скоро жара спадет, и иллинойсская зима нагрянет со всей своей мощью.

Мне не особо хотелось, чтобы наступали холода, пробирающие до костей. И несмотря на то, что я буду скучать по лету, все же осень являлась моим любимым временем года. Она занимала особое место в сердце по многим причинам: мой день рождения, Хеллоуин, повсюду тыквенно-пряные вкусности и, самое главное, – футбол.

– А ну, цыц! Не смей мне отказывать, – шикнула Белль. Она перекинула свои волосы цвета рыжеватого блонда через плечо, а затем обвила мой локоть своей рукой. – В нашей дружбе я всегда права. Так что поверь мне, когда я говорю, что тебе это нужно.

– Я еще не готова ни с кем встречаться, Белль. Так что прекрати.

– Я не говорила, что ты должна начать встречаться, – словно констатируя факт, она укоризненно подняла палец с черным маникюром. – Я лишь сказала, что тебе нужно с кем-нибудь переспать. А это, подруга, буквально воплощение мечт любого мужчины. – Она указала на стадион, из которого мы только что вышли. – Бесплатные билеты на футбольный матч и горячие цыпочки, с которыми можно хорошо провести ночь без всяких обязательств. – Она покачала головой. – Честно, жаль, что я не подумала об этом раньше. Это же гениально.

– Я вообще ни о чем не думала, – напомнила я. – Я купила эти билеты мужу, чтобы подарить их ему на тридцать пятый день рождения.

– Своему мужу-изменнику, – подчеркнула Белль, повернув налево к улице, заполненной спортивными барами. И хотя я не подала вида, что эти слова задели меня, тем не менее живот неприятно скрутило.

Белль буквально единственный человек, который знал о неверности Карло, если не считать женщину, с которой он изменил мне – хотя та не в курсе, что мне об этом известно. Я сообщила подруге об этом сразу после смерти Карла, по большей части потому, что понимала – если она узнает об этом раньше, то опередит господа бога и ускорит процесс его кончины.

Белль – тот типаж самой лучшей подруги, которая горячо вас любит. Она всегда была честна со мной – порой даже слишком – и никогда не позволяла мне чувствовать себя достаточно комфортно в моем маленьком мирке, где я все держала под контролем. Как только она замечала, что я впадаю в некое состояние самодовольства, то бросала мне вызов.

Я ненавидела ее за это так же сильно, как и любила.

И все же, несмотря на это, понимала, что мне было необходимо поговорить с кем-то о неверности Карло, с кем-то, кто знал нашу с ним историю. Порой я сожалела, что рассказала ей. Там, где я старалась подавлять негативные эмоции и концентрироваться на поставленной задаче, которую могла выполнить, Белль выплескивала все наружу.

Она – не та девушка, которая готова пустить все на самотек.

Особенно в моем случае.

– И я говорю это с величайшим уважением к тебе, к нему и ко всем божьим созданиям, – продолжила она, положив свободную руку себе на плечо. – Но его больше нет, Джемма. Да покоится он с миром. – Она сделала паузу. – И пусть его кастрируют во имя Христа, аминь.

– Белль.

– Шучу, – она вновь сделала паузу, – но это не точно.

В тот момент мне стало стыдно, что мои губы расплылись в слабую улыбку. Будь он жив, увенчайся мой изначальный план успехом, подобные шутки были бы уместны. Ведь в конце-то концов, какая бы подруга не поддержала другую, если бы той изменили? Комментарии о кастрации и пожелания скорейшей смерти приветствуются и, безусловно, ожидаемы.

Однако когда он перестал дышать, когда рак забрал его жизнь до того, как я смогла наладить свою жизнь, все стало иначе. Со мной поступили жестоко и бессердечно, от чего внутри зародилось глубокое чувство вины.

С ним я и жила, пожалуй, последние несколько месяцев.

– Хоть я и ценю твою попытку поднять мне настроение, все же я не позволю отпускать подобные шутки в адрес Карла, – мягко ответила я. – И, скорей всего, никогда не позволю.

– Прости, – прошептала Белль на выдохе, сжав мою руку, пока мы медленно шли за толпой. – Мне правда жаль. Это было чересчур. Ты же знаешь, я не могу не шутить, даже когда это дико неуместно. Помнишь тот день, когда мой кузен хоронил своего кота?

– Когда ты испекла торт в виде лотка с маленькими камушками, напоминающими какашки, и подписала ярко-розовой глазурью: «Мне жаль, что твой кот утонул в унитазе, по крайней мере, тебе больше не придется убирать за ним»?

Белль повернулась ко мне.

– Именно. Я веду себя отвратительно, когда дело касается смерти. В такие моменты мне становится некомфортно, и поэтому я прибегаю к юмору. Несомненно, очень черному юмору. Но, – продолжила она, указав пальцем сначала на мое лицо, а затем на мои женские прелести, – давай вернемся к изначальной теме разговора, поскольку в этой области так же засушливо, как и в пустыне Сахара.

Я закатила глаза, выдергивая руку из ее объятий, чтобы покопаться в сумочке. Я судорожно искала помаду, пока мы шли к барам Саут-Луп.

Используй свое чувство юмора, Джемма. Ты прекрасна. Все хорошо.

– В этой области все в порядке, спасибо, – сказала я, указывая на свою промежность, когда наконец нашла помаду. Я раскрутила тюбик бордовой помады, указывая им прямо на свою лучшую подругу. – С ней происходит много всего.

Белль усмехнулась.

– Ох, ладно. Простите меня за то, что я думаю, якобы двадцатидевятилетняя женщина может хотеть нечто большее, чем фаллоимитатор с тремя вибрационными скоростями.

– Четырьмя, – поправила я ее, нанося бордовый цвет на верхнюю губу, а затем размазав его по нижней. – И эта двадцатидевятилетняя женщина совершенно довольна всем.

Белль нахмурилась и до конца пути к барам, которые мы часто посещали после матчей, не переставала говорить о важности того, чтобы мое либидо не увяло, и что моей вагине нужно иное внимание.

Это была та черта Белль, которая меня раздражала, но также и нравилась – она могла даже рыбу уговорить купить кислородный баллон. По мнению Белль, она всегда знала, что хорошо, а что плохо. И могла всегда подобрать нужные слова, дабы убедить тебя в этом.

Это одна из способностей, что сделала ее успешным предпринимателем.

Белль основала собственное агентство по дизайну интерьеров сразу после окончания колледжа. Честно говоря, у нее уже выстраивались толпы клиентов лишь благодаря тому, что во время стажировок она затмевала всех сотрудников. И, к счастью для меня, она нуждалась в помощнике – другими словами, в том, кто будет управлять ее жизнью. Где она отлично ладила с людьми и разбиралась в дизайне, а я занималась финансами и организацией, и все это идя рука об руку. Мы были лучшей командой в Чикаго.

Белль ни разу не переходила черту: выходя за пределы офиса, она оставляла свое звание начальницы и становилась моей лучшей подругой. Хотя по жизни она все равно оставалась начальницей.

И была непреклонна в этом вопросе.

К тому моменту, когда мы наконец-то добрались до нужного нам бара, мне отчаянно хотелось выпить и чтобы моя лучшая подруга уже закрыла свою тему.

Однако ей еще было что сказать.

– Агх, ты уже молчишь минут десять, – буркнула она, резко останавливая нас у бара, набитого чикагцами, празднующими победу футбольной команды. Это была последняя предсезонная игра, и у всего города появилась надежда на многообещающий сезон – особенно у жителей южных районов. В то время, как большинство болельщиков «Чикаго Бэарз» вновь организовывали пикники на парковках и в парках вокруг стадиона или же направлялись в центр города, я предпочитала буйную атмосферу спортивных баров Саут-Луп.

Честно говоря, я бы предпочла что угодно, лишь бы не возвращаться в пустую квартиру.

Когда Карло был еще жив, мы обычно смотрели игры дома с нашими соседями. Я готовила, он – развлекал гостей, и именно об этом я и мечтала в детстве.

Когда я купила ему билеты на игры, то представляла, что мы пойдем на них вместе: окунемся в атмосферу разогрева перед матчем, будем сидеть в окружении остальных болельщиков, положим начало новым традициям…

Белль вздохнула, и я отбросила воспоминания о Карло в сторону.

– Послушай, я знаю, что слишком много шучу, – произнесла Белль, обняв меня за плечи. Она взглянула в мои глаза, дабы убедиться, что я слушаю, после чего продолжила: – Но я абсолютно серьезна, когда говорю, что люблю тебя и знаю, что ты через многое прошла за последние восемь месяцев.

Ее взгляд смягчился, и я сглотнула, отбрасывая любые эмоции, которые могут проскользнуть в моих глазах, пока она так проникновенно смотрит на меня.

– Я не говорю, что тебе следует начать встречаться. Черт, если кто и против любви, так это я. Привет, – наигранно сказала она, очерчивая рукой свою стройную фигуру. – Одинока по жизни, и мне нравится это, понимаешь? Но если я ни с кем не встречаюсь, это не значит, что я не гуляю, не развлекаюсь, не вижусь с людьми, – она впилась в меня взглядом, – и не занимаюсь сексом.

Я лишь уставилась на нее, по-прежнему не понимая посыл ее слов.

– У тебя же есть билеты? – продолжила она. – Ты любишь «Бэрс».

– «Беарз».

– Я так и сказала.

– Нет, скажи правильно, иначе я тебя даже слушать не буду.

Белль закатила глаза.

– «Беарз».

Я улыбаюсь.

– Так лучше.

– Ненавижу тебя, – подруга сильнее сжала мое плечо. – В общем, ты настоящая загадка для парней. Девушка, которая любит футбол? Такие на вес золота, Джемма. Так что, вместо того, чтобы заставлять свою жизнерадостную лучшую подругу, которая, на секундочку, в принципе ненавидит футбол, страдать от походов на каждую домашнюю игру, рискни и познакомься с парочкой новых людей. Повеселись с несколькими парнями, которые любят футбол так же, как и ты, и кто знает, что из этого получится, – Белль самодовольно улыбнулась. – И, возможно, после каждой игры чей-нибудь большой член доставит тебе удовольствие. Думаю, в любом случае, это беспроигрышный вариант.

Было трудно не улыбнуться.

– Думаю, ты самая озабоченная девушка из когда-либо существовавших.

– Виновна по всем пунктам. А теперь, – продолжила она, протягивая свою руку, – дай мне свой телефон и позволь скачать приложение для знакомств, и… просто доверься. Хоть раз в жизни. Это же не идет вразрез твоим планам, верно? Никакого конфетно-букетного периода, никаких статусов «в отношениях» на Фейсбуке[3], это не приведет к любви, браку, детям и всему подобному.

Покусывая щеку, я обдумывала ее доводы. В каком-то смысле Белль права – возможно, мне правда нужно немного любви. Я была полна решимости больше никогда никому не доверять, в особенности обладателям глупых щенячьих глаз, глядящих на меня и говорящих, что будут любить меня и только меня. Это больше не прокатит.

Но вот футбол, пиво и немного веселого секса?

Не то чтобы мне этого не хотелось…

И если бы я могла стать другим человеком, то стала бы Белль. В свои тридцать она была счастлива в одиночестве, успешна в карьере, а ее единственной работой, казалось, были путешествия. Белль никогда не нуждалась в мужчинах и никому не позволяла ухаживать за собой дольше недели. Она вдохновляла меня и вселяла надежду, что существует жизнь и без Карло.

Мое сердце вновь ухнуло от мыслей о нем, потому что был период, когда мне хотелось всего того, о чем говорила Белль. Сейчас же от этих желаний мне хотелось свернуться калачиком и спрятаться или начать пинать первого парня, кто приблизится слишком близко. В прошлом мне хотелось выйти замуж, создать семью и жить за городом. Хотелось найти того самого, с кем можно состариться, от души посмеяться, и на кого не страшно опереться в трудную минуту.

Теперь же я могла опереться только на себя, потому что только я сама способна не позволить себе вновь упасть.

Поэтому, вместо того, что позволить эмоциям взять вверх, я вернулась к первому пункту своего плана – того самого, что составила после смерти мужа.

Не оплакивай мужчину, которого, как казалось, ты хорошо знала. Помни, каким он был на самом деле.

– Ладно, – согласилась я, выбрасывая мысли о Карло из головы.

Белль слегка подпрыгнула от радости, но я вскинула указательный палец, дабы приостановить ее празднование.

– Но все будет по моим правилам. Если в один момент мне захочется все прекратить, никогда больше не видеть того парня, или станет мерзко от происходящего, я выйду из игры. Понятно?

– Понятно, – согласилась Белль, по-прежнему протягивая свои ручонки к моему телефону. – Только убедись, что он тоже выйдет из тебя. Юху!

Я закатила глаза.

Белль все еще улыбалась, радуясь своей гениальности и шевеля пальцами в ожидании моего телефона.

– Все пройдет идеально. Просто поболтай с парнями в приложении, ведь так, если ты возненавидишь их после свидания, – э-э, то есть после игры, – поправила она, – то сможешь просто удалить переписку. Таким образом, они больше не смогут связаться с тобой. И, если честно, я думаю, тебе следует каждый раз общаться с новым парнем.

Я протянула ей свой телефон, начиная пробираться в бар. Белль шагала за мной, все так же подпрыгивая от радости, как маленькая девочка, которой только что дали двадцать баксов на игрушки.

– Значит, новый парень каждую игру, – повторила я. – Ладно, теперь я готова повеселиться. Это место больше напоминает… логово для тусовки. Где можно найти друга для игры.

– Друга, который, потенциально, будет катать тебя на своем члене весь ближайший игровой сезон.

От комментария Белль брови бармена резко поднялись, когда мы медленно скользнули на два пустых стула в углу бара. Я засмеялась, качая головой в знак того, что ему не стоит знать подробности.

– Титос[4] и воду с лаймом, – заказала я. – Две, пожалуйста. – Затем повернулась к своей лучшей подруге, которая что-то лихорадочно печатала на моем телефоне. – Я серьезно, Белль. Если в какой-то момент мне станет от этого противно, я прекращу это шоу. И, – продолжила я, указывая на нее, – если это произойдет, тебе придется ходить со мной на все оставшиеся игры. И не смей жаловаться! Даже если на улице будет минус пятнадцать.

– Ага, хорошо, как скажешь, – ответила она, быстро отмахиваясь от меня, прежде чем продолжить печатать на моем телефоне.

Бармен придвинул к нам напитки, и я улыбнулась ему, протянув свою кредитку. Когда он улыбнулся в ответ, я замешкалась, задержав на нем свой взгляд чуть дольше, чем следовало. Он повернулся так быстро, что у меня не хватило времени метнуть в него свой фирменный взгляд, тем не менее от его улыбки я невольно сжала бедра под барной стойкой.

Белль схватила свой напиток и сразу же начала потягивать его из трубочки, по-прежнему стуча пальцами по экрану моего телефона. А я продолжала пялиться на мужчину с моей кредиткой в руках, когда тот зашагал к противоположной стороне бара, чтобы обслужить следующего посетителя. Он обладал широкими, округлыми плечами, узкой талией. На нем была футболка, заправленная за пояс джинсов, и от одного взгляда на нее мне стало трудно сделать следующий глоток. А когда я взглянула на его идеальную округлую задницу в темных джинсах, то представила, как они спускаются ниже и ниже…

Скажем так, мне захотелось узреть вид спереди. И с боку. В общем, со всех ракурсов в целом.

Пожалуй, я готова переспать с кем-нибудь.

– Все! – гордо воскликнула Белль, держа мой телефон на расстоянии вытянутой руки, словно изучая собственный шедевр. – Твоя шапка профиля готова. Я выбрала лучшие фоточки, хотя нам стоит сделать новые, на которых ты искренне улыбаешься, – она сделала акцент на последних словах, подмигивая мне, прежде чем вновь уткнуться в мой телефон. – Хочешь посмотреть, какие именно фотографии я добавила?

– А у меня есть выбор?

Белль проигнорировала меня.

– Горячая итальянская чика, которая любит следовать своим спискам задач так же сильно, как и смотреть футбольные матчи. Вперед, «Беарз»!

Я рассмеялась.

– Господи, Белль.

Она вновь не обратила на меня внимания.

– Владелица билетов на все игры сезона ищет крутого СБО парня, чтобы подарить ему второй билет на матчи. Если ты любишь футбол, пиво и поболтать – пиши. Жду твоего сообщения, и если повезет, то, может, именно ты будешь сидеть рядом со мной во время кик-оффа[5].

– Честно говоря, это звучит на пятьдесят процентов пошло и на пятьдесят – просто ужасно, – ответила я, понимая, что нет смысла спорить о каких-либо правках. Глядя на экран телефона через плечо, я взглянула на фотографии, которые подруга выбрала для меня. На аватарке стояло селфи, которое я сделала две недели назад на первой домашней игре. На ней я слегка ухмылялась, стоя в выгоревшей оранжевого цвета футболке «Чикаго Беарз», перекинув длинные каштановые волосы через плечо. Мои глаза выглядели зеленее обычного, поскольку в тот день солнце светило слишком ярко, проникая в мою квартиру сквозь панорамные окна.

Перечитывая профиль, который Белль только что переписала, я нахмурилась.

– Что значит СБО?

Белль посасывала свой напиток через трубочку.

– О… это значит смуглый, беззаботный и общительный. Ну, еще и привлекательный. Все дети сейчас так говорят, это что-то вроде нашего В/П/М[6], которое мы использовали в старые добрые времена AOL.

– Ох… – Я обдумывала ее слова, гадая, когда же пропустила появление этого жаргона. Мне было почти тридцать, но я не настолько древняя. Я, ради всего святого, по-прежнему в курсе всех соцсетей.

– Я в уборную, – быстро произнесла Белль, спрыгивая с барного стула. Она сунула телефон мне в руку. – Держи, начинай просматривать варианты. Свайп вправо значит, что ты считаешь их сексуальными, влево – что у них нет ни единого шанса.

Я рассмеялась.

– Это абсурд.

Белль лишь пожала плечами.

– Добро пожаловать в мир свиданий двадцать первого века. Скоро вернусь.

Как только она ушла, я сморщила нос, глядя в приложение в телефоне, который лежал на барной стойке. Но вместо того, чтобы взять его, я перевела свое внимание на экран телевизора позади меня в баре, решив понаблюдать за игрой, которая только что началась в Калифорнии. «Сан-Франциско Форти Найнерс» были впереди «Денвер Бронкос» на три очка, и, когда во время атаки у нападающего «Денвера» был зафиксирован офсайд[7], я резко вскинула руки, драматично застонав.

– Ох, судья, да брось, – выдохнула я, делая глоток водки. – Идиоты.

– Они фиксируют офсайд весь период[8], – пожилой мужчина хмуро глядел на меня из глубины бара. – Болельщица «Бронкос»?

– «Беарз», – ответила я, не отрывая глаз от экрана. – Однако неважно, за какую команду ты болеешь, данное решение судьи было ужасно несправедливым.

– Остается надеяться, что наши судьи просто позволят нашим парням сыграть в этом сезоне, – вмешался друг этого мужчины, и я заметила, что на том была футболка «Беарз».

– Я больше беспокоюсь о нашей линии нападения. Если мы не можем защитить квотербека[9], то неважно, сколько фолов[10] зафиксирует судья.

Они оба что-то пробубнили и подняли за меня свои кружки с пивом, я в ответ подняла свой стакан, делая еще один глоток, после чего перевела взгляд на экран мобильника.

Я вздохнула, наконец-то беря его в руки.

С минуту я смотрела на первого парня, появившегося на экране. Блондин в очках, округлое лицо, добрые глаза. На аватарке он сидел в кресле на лужайке, вроде как предназначенной для барбекю, на его коленях лежала собака, а в руке была банка пива. Он выглядел забавным, словно друг, с которым можно просто посмотреть футбол.

Однако заняться с ним сексом мне совсем не хотелось.

Я свайпнула влево.

Сделав первый выбор, все последующие принимать стало легче. Честно говоря, это напоминало игру вроде той, когда вы скрываете просмотры порносайтов, чтобы никто не знал о ваших предпочтениях. Чем чаще я свайпила, тем больше улыбалась.

Сексуальный адвокат с котом? Вправо.

Капитан лодки с визжащими девушками на каждой фотографии? Спасибо, но нет. Отправляется влево.

Самопровозглашенный «богатый жеребец» с наличными в руках? Автоматически влево.

Милый независимый писатель, который любит все, что касается Чикаго, в том числе и «Беарз»? Однозначно – да!

Я получала удовольствие от процесса.

Пока не появилось первое сообщение.

Привет, Джемма. Любишь «Чикаго Беарз»? 

Я уставилась на сообщение, не зная, как поступить.

Что мне ответить? Ждать ли ответа? Что, если он считает меня глупой? Что, если при личной встрече он придумает какой-нибудь дурацкий предлог, чтобы уйти, а я останусь смотреть игру одна?

В принципе это не так уж и плохо.

– Ищешь секс без обязательств?

Я возмутилась и заморгала, рассматривая сообщение, после чего взглянула на человека, который только что задал вопрос.

Бармен.

– Прости, что? – спросила я, убежденная, что неправильно его расслышала. Но он даже не попытался повторить свой вопрос. Вместо этого просто стоял, прожигая меня взглядом. На его полных губах расцвела ухмылка, когда он глянул в мой телефон, а потом вновь на меня.

– Секс. Без. Обязательств, – повторил он. – Так расшифровывается СБО.

Я раскрыла рот, метнув взгляд в сторону туалетов, где исчезла Белль.

– Нет… она бы так не поступила.

Бармен усмехнулся, вытаскивая из холодильника позади себя банку пива и протягивая ее группе парней слева от меня.

– Учитывая первые слова, которые она сказала, когда вы вошли в бар? – Он снова ухмыльнулся. – Она бы поступила.

К щекам прилил жар, когда я нервно попыталась выйти из вкладки «сообщения» и перейти в профиль.

– О боже. Как это отредактировать? Или удалить? Черт. – Я бросила телефон на барную стойку, когда пришло еще одно сообщение. – Иисус Христос.

Бармен рассмеялся, подняв мой телефон, как детонирующую бомбу, со стойки. Он сделал несколько кликов, напечатал что-то и вернул мне.

– Держи. Я отредактировал твой профиль. – Он наклонился над баром. – Но, судя по всему, тебе лучше оставить эту затею. Я хочу сказать, ты правда ищешь секс без обязательств?

Закрыв приложение, я убрала телефон в сумочку, все еще ощущая, как жар ползет по моей шее.

– Мы были слишком громкими?

– Трудно не услышать двух великолепных девушек, говорящих о том, как найти друга, который будет катать их на своем члене весь последующий игровой сезон.

Я рассмеялась, делая глоток водки, когда мой взгляд остановился на этом парне. Наконец я решилась рассмотреть его. И знаете, за ним было весело наблюдать.

Его квадратная челюсть была покрыта легкой щетиной, а в темных глазах проглядывалась смесь похоти и игривости. Волосы были уложены в мягкую волну, от чего он напоминал мне модель Келвина Кляйна. И я, не задумываясь, поняла, что была бы не прочь увидеть его загорелое тело в одних белых трусах на гигантском билборде – особенно после того как мельком увидела его задницу.

Ха! Выкуси, Белль. С моим либидо все в порядке.

Он являлся воплощением того, что, по словам Белль, и означало СБО – смуглый, беззаботный и общительный.

– Итак, что ты собираешься ему ответить? – спросил он, отталкиваясь от барной стойки. Он кивнул женщине на противоположном конце бара, давая понять, что понял ее просьбу о добавке. И пока бармен готовил ей «Маргариту», я со вздохом вытащила свой телефон обратно из сумочки.

– Честно? Понятия не имею. Уже пришло два сообщения, а я даже не знаю, что ответить.

– Может, стоит начать с простого «привет»?

– Ты знаешь, что я имею в виду, – выпалила я в ответ, закатывая глаза. Я вновь открыла приложение и уставилась на первое непрочитанное сообщение. – Я не общалась так ни с одним другим мужчиной с тех пор, как… – мой голос затих, сердце ухнуло от смеси чувства вины и потери. – Ну, за очень долгий период времени.

– Ты нервничаешь, – прямо заявил парень, передавая напиток женщине в конце бара, а затем возвращаясь ко мне. – Почему бы тебе просто не расслабиться и не потренироваться, прежде чем окунуться в реальность?

Я приподняла бровь.

– И как же мне это сделать?

Он пожал плечами, и его шаловливые губы изогнулись в улыбку.

– С моей помощью.

– Твоей, – невозмутимо ответила я.

Он кивнул.

– Ага. Возьми меня на первую игру. То есть смотри, – парень указал рукой между нами, – очевидно, между нами возникла химия. Мы могли бы хорошо провести время. Я куплю пиццу и пиво.

– Звучит так, будто ты просто ищешь бесплатный билет на первую домашнюю игру, – процедила я, перегибаясь через стойку.

Его глаза скользнули к ложбине между моих грудей, которую я еще больше выставила напоказ, облокотившись о стойку. И когда его взгляд вернулся ко мне, в нем пылал огонь – скрытого похотливого обещания, которое, я откуда-то знала, он сдержит.

– Возможно, – он вновь пожал плечами. – А может, я хочу стать первым, кому выпадет честь помочь в выполнении обещания, которое ты дала своей подруге.

– Какое обещание? – спросила я как раз в тот момент, когда Белль скользнула на барное сиденье рядом со мной.

– Что я пропустила?

Бармен оторвал свой пристальный взгляд от меня, улыбнувшись Белль. И вот тогда я поняла, о каком именно обещании шла речь.

Прокатиться на чьем-нибудь члене в новом игровом сезоне.

Я сглотнула.

– Твоя подруга нервничает при общении с незнакомыми парнями в приложении, – ответил ей бармен, пока я боролась с приливом очередного румянца. – Так что она берет меня на первую игру, в качестве своего рода практики.

– О! – Глаза Белль загорелись, когда она сначала оценивающе оглядела меня, а затем бармена. В моей груди зародилось чувство собственничества, когда она явно дала понять, что бармен ей понравился. Девушка прикусила ноготь на большом пальце, кивнув. – О да. Мне нравится эта идея.

– Я еще не согласилась, – напомнила я ему.

– Ладно, – он явно бросал мне вызов. – Тогда вперед, ответь… – он заглянул в мой телефон, – …Брэду.

Они с Белль посмотрели на меня, подруга пыталась побороть улыбку, приподняв бровь. Бармен наблюдал за мной с самодовольной ухмылкой, когда я приоткрыла рот и испустила смешок, даже не думая потянуться за телефоном.

– Ух ты. Вы двое только познакомились, а уже ополчились на меня.

– Он мне нравится, – легко произнесла Белль. – И мне нравится этот план.

– Ты его даже не знаешь. И вообще-то, – возмутилась я, – я даже не знаю его имени.

– Зак Боуэн, – ответил парень, протягивая мне руку. – Приятно познакомиться.

Я позволила ему подать мне руку, стараясь не обращать внимания на приятную, гудящую энергию, которая пронзила меня при соприкосновении нашей кожи.

– А ее Джемма, – ответила за меня Белль, поскольку мой язык словно онемел, не в силах произнести ни слова. – Джемма Манчини.

– Значит, Джемма Манчини, – повторил он, крепко сжимая мою руку и прищуривая глаза, в которых отражалась уверенность. – Ну так что? Позволишь мне составить тебе компанию для пробного раунда?

– Скажи «да», глупышка, – прошептала Белль.

Я подтолкнула ее локтем.

Зак выдержал мой взгляд, его темные глаза наблюдали за мной так, словно у меня в самом деле не было выбора. И в тот момент я не могла придумать причину сказать «нет». Он казался забавным. И определенно был сексуальным.

И его предложение избавило бы меня от этого дурацкого приложения для знакомств как минимум на неделю.

– Хорошо, – уступила я, и ухмылка Зака превратилась в широкую улыбку, от чего под его потрясающей щетиной появилась небольшая ямочка.

Он потянулся к моему телефону, на экране которого по-прежнему горело непрочитанное сообщение от Брэда. Он вышел из приложения, ввел свой номер телефона в мессенджер и отправил себе смайлик.

– Вот, теперь у нас есть номера друг друга. Увидимся в следующие выходные на игре?

– Похоже на то.

Его взгляд еще раз пробежался по мне, и уголок его рта слегка поднялся.

– Не могу дождаться.

Белль толкнула меня коленом под стойкой, ее глаза расширились, как бы говоря: «О. Мой. Бог».

– А пока мне нужно вернуться к работе. Скоро вернусь к вам, леди.

– Спасибо, Зак, – поблагодарила Белль, изящно помахивая пальцами, когда он направился к другой стороне стойки.

Однако после его ухода она не переставала пялиться на него.

– Черт, – выдохнула подруга, положив подбородок на руку, которой только что махала бармену. – Теперь я правда надеюсь, что в ближайший игровой сезон член тебе будет обеспечен.

Я рассмеялась, стараясь не паниковать при мысли о том, что другой мужчина прикоснется ко мне.

Кто-то, помимо Карло.

Покачав головой, я снова открыла приложение на своем телефоне, показав Белль пришедшие сообщения и позволив ей пролистать фотографии парней. Пока мы разговаривали, я напомнила себе об одном правиле, которое мне всегда было нужно помнить.

Я контролирую ситуацию.

Это всего лишь футбольный матч. Обычный спортивный вечер с пивом и хот-догами. Если я захочу заняться с ним сексом, то займусь. Если не захочу, то просто вернусь домой одна. Никаких обид, никакой вины. Это мои билеты и мой план, даже если идея принадлежит Белль.

В этом сезоне предстоит восемь домашних матчей. А значит, восемь разных парней, восемь новых друзей, которых нужно найти, и – только если я захочу – восемь потенциальных оргазмов, которые мне доставит не мой верный вибратор.

Я контролирую ситуацию.

«Может, это действительно будет весело», – подумала я, смеясь, когда Белль яростно смахнула профиль парня влево, поскольку тот заявил, что он – «секс-машина». Казалось, ей было веселее просматривать анкеты парней, чем мне, поэтому я позволила подруге смахнуть его влево, наслаждаясь своим коктейлем с водкой и слушая ее комментарии.

Время от времени я чувствовала, что Зак наблюдает за мной из-за стойки бара, где работал. И когда наши глаза встречались, в груди, как и между бедер, все сжималось. В его пристальном взгляде пылал неведомый огонь, который охватывал меня целиком и полностью. Он смотрел на меня так, словно я лежала в его постели, пока одна его рука покоилась на моем бедре, а другая приподнимала ногу, чтобы он мог устроиться между моих бедер.

Он только что узнал мое имя, но его взгляд говорил иное. Словно он знал обо мне все – возможно, даже больше меня самой.

Тренировочный раунд…

Да. Это будет весело.

Глава 2

Зак

– Итак, – сказал Док с озорным видом, передавая моей маме картофельное пюре, – у Зака завтра свидание.

Я усмехнулся, а затем застонал, когда все за столом оживились, услышав заявление Дока.

– Что? Свидание? С кем? – спросила мама, ее глаза загорелись, как гигантские лампочки, украшающие нашу рождественскую елку каждый год.

Одновременно с ней мой младший брат заявил:

– Ага, конечно. Зак не умеет ходить на свидания.

А отец лишь ухмыльнулся – его улыбка была такой же, как и у меня, – и подтолкнул меня локтем.

– Молодец, сынок.

Я достал рулет из-под теплой тканевой салфетки, накрывавшей корзинку, и передал его Доку, сопроводив многозначительным взглядом.

– Ну спасибо, Док.

– Эй, это всего лишь дружеская беседа за ужином.

– Я вижу.

Я притворился недовольным, но правда в том, что я никогда не умел злиться на Дока. Он являлся таким же членом моей семьи, как и кровные родственники, сидящие за столом. И каждый субботний вечер, в обязательном порядке, мы вместе ужинали и в равной степени подшучивали друг над другом.

И вот сегодня я оказался первым на очереди.

– Она милая девушка? Как ее зовут? – спросила мама.

– Она горячая штучка? – вмешался Мика, играя бровями.

Мама ударила его своей свернутой тканевой салфеткой.

– Это не свидание, – ответил я, заработав несколько опечаленный взгляд мамы. Затем ухмыльнулся младшему брату, наклонившись над столом, чтобы прошептать тому на ухо, хотя знал, что все за столом все равно это услышат:

– И она курит.

Мика дал мне «пять», когда мама закатила глаза, расстилая салфетку на коленях.

– Когда ты мне об этом рассказывал, было похоже, что у тебя намечается свидание, – возразил Док, накалывая на вилку горстку зеленых бобов. – И ты не просил отгул в вечернюю смену, дай подумать… никогда.

– По-твоему мнению, я хожу на свидание с каждой девушкой, с которой общаюсь в баре, – выпалил я. – Включая старую миссис Раддер, которая просит меня долить ей «мерло», чтобы просто посмотреть, как я наклоняюсь за бутылкой на нижней полке.

– Эта старушка вышла бы за тебя замуж в мгновение ока.

– Она бы вышла и за тебя, если бы ты сделал что-нибудь большее, чем просто ворчал на нее.

Док хмыкнул в ответ на это, так же, как и на все, что говорили посетители бара. Он владел им с тех пор, как двери этого заведения открылись в далеком 1976 году. И хотя ему нравились новые клиенты, приходящие в бар благодаря идеям, которые я воплощал уже на протяжении многих лет, он по-прежнему не понимал, как управлять местом, в котором кипела жизнь.

Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как я начал работать в его баре, – и все потому, что он рискнул нанять ребенка, который в этом нуждался.

– Ты знаешь, что мое сердце занято, – сказал он.

– Точно. Некой красоткой из Сент-Круа, верно? – Я покачал головой. – Я все еще не верю, что она реальный человек, а не плод твоего воображения.

– Тебе и не обязательно мне верить. Главное, что я ее знаю. Остальное неважно.

Улыбка Дока стала более искренней, когда он откусил следующий кусочек, а в глазах застыло изумление, когда тот подумал о женщине, с которой дружил по переписке вот уже почти десять лет. Я никогда не понимал отношений на расстоянии. Они виделись всего несколько раз, и то это я заставил Дока взять отпуск, чтобы съездить к ней.

Правда, он никогда не показывал мне ее фотографий.

– Кроме того, – начал я, отвечая на его комментарий о том, что якобы являюсь трудоголиком, – я беру выходной каждую субботу, как и ты.

– Только потому, что я заставляю тебя, – парировал Док. – Клянусь, ты бы спал в этом баре, если бы я поставил там раскладушку.

Я ухмыльнулся.

– Диван бы больше подошел.

– У тебя есть ее фотография? – спросил Мика, возвращая тему разговора к моему не свиданию.

– О, – вмешался Док, очень высоко приподняв брови. – Мне даже не пришло в голову спросить об этом.

– Нет, извращенец, у меня нет ее фотографии. – Я бросил в Мика кусочек хлеба. – И даже если бы была, я бы тебе не показал. Мы все знаем, что твоя порноколлекция и так переполнена.

– Мне не хочется слышать о порноколлекции моего шестнадцатилетнего сына, – процедила мама, подняв руки с выражением неприязни на лице. – Давайте сменим тему.

Мы с Микой рассмеялись.

Мика был копией мамы, за исключением длины волос. Брат обладал такими же мягкими чертами лица, как у нее, в то время как меня наделили более грубыми и резкими – как у отца. Тем не менее, достаточно было взглянуть на нас четверых один раз, и любой мог понять, что мы – семья.

– Прости, мам. Клянусь, я все еще твой маленький мальчик. Зак сам не понимает, о чем говорит. Я – ангел.

Мика очертил над своей головой подобие нимба, сложив обе руки перед собой в притворной молитве.

Мама закатила глаза.

– Ладно.

И в этот момент разговор продолжил папа, поведав нам о своей утренней поездке на рыбалку с Родом – его лучшим другом по колледжу. Мама поддразнивала его за то, что тот солгал о размере пойманной рыбы, которая каким-то образом «ускользнула» с крючка прежде, чем кто-либо успел сфотографироваться с ней. Я лишь улыбался, наблюдая за неподдельной любовью в их глазах, когда они взаимно подшучивали друг над другом.

Мои родители являлись воплощением типичной американской истории любви.

Они познакомились, когда учились в средней школе, но моему отцу потребовалось слишком много времени, вплоть до последнего года обучения в старшей школе, чтобы набраться смелости и пригласить маму на свидание. Когда он наконец это сделал, то повел ее на школьный бал, об остальном история умалчивает.

Они были всем друг для друга – и я знал, что будут таковыми до последнего вздоха.

Жизнь в семье, полной любви, научила меня нескольким моментам – например, как обращаться с женщиной, как извиняться по-мужски и как вести себя в сложных ситуациях. Родители никогда не позволяли мне прятать и скрывать свои эмоции по любому поводу. Будь это плохая игра в футбол или просто обычная ссора со школьной подружкой – они заставляли меня делиться всем. И благодаря этому я научился распознавать свои чувства, анализировать их и двигаться дальше.

Друзья в колледже всегда насмехались надо мной, говоря, что я, мол, девчонка. Но я не видел ничего плохого в том, чтобы показывать свои эмоции и говорить о них. Я – человек, и я научился у одного из самых сильных мужчин – моего отца, – что слезы или боль, или чувство разбитого сердца не делают никого менее мужественным. От матери я узнал, что плакать могут не только девушки. Все мы люди, и, если ты плачешь, это не значит, что ты перестаешь быть мужчиной.

Вот так. Меня родила и воспитала феминистка, и я гордился этим.

Я многому научился у родителей. И самое важное, что я усвоил, так это то, что больше всего на свете мне хотелось найти того единственного человека на всю жизнь.

Конечно, в какой-то момент свидания для меня перешли в разряд интрижек на одну ночь или ничему не обязывающему сексу на два-три месяца. Может, дело в том, что я так много работал, или же в том, что я до сих пор не встретил женщину, которая зажгла бы во мне огонь, как его зажигала в моем отце мама.

Или, быть может, дело в том, что я отказался от своей мечты и пытался найти себя, прежде чем найти ее.

Как бы то ни было, каждый вечер субботы напоминал мне о том, что может ждать меня в будущем, если я когда-нибудь встречу подходящую девушку, с которой смогу разделить свою жизнь. И из-за того, как меня воспитали, я был немного мягкотелым романтиком – называйте как хотите.

Мика любил дразнить меня из-за этого.

– Так что, ты собираешься подарить этой девушке цветы и пригласить ее потанцевать под звездами на первом свидании, Ромео? – спросил брат после того, как мама убрала со стола основные блюда и подала десерты.

– Не смейся над братом, – шикнула на него мама, улыбнувшись мне. – И если ты правда сделаешь это, то держу пари, она посчитает тебя милым.

– Совершенно верно, – согласился Мика, накладывая себе кусок пирога. – Или она запихнет тебя прямо во френдзону, где ты обычно и оказываешься.

Папа засмеялся, а мама снова ударила Мику.

– Нет‑нет, все в порядке. Говори, что пожелаешь, братишка. Мне нравится, когда ты показываешь, какой ты крутой. Вот только завтра я пойду на свидание с девушкой, а ты будешь сидеть в своей комнате и играть в видеоигры, засунув одну руку в трусы.

– И получу уж точно больше удовольствия, чем ты.

Я рассмеялся.

– Судя по тому, что он мне рассказал, та девушка заправляет всем, – сказал Док. – Разве не она ведет тебя на футбольный матч?

– Это действительно так.

– Подожди! Футбольный матч? – спросил Мика.

– Ага. У нее есть билеты на все домашние матчи «Беарз» в предстоящем сезоне. Мы идем на завтрашнюю игру вместе.

Брат тут же надулся и уронил вилку на тарелку.

– Это же нечестно. Скажи ей, что если она действительно хочет хорошо провести время, то должна взять меня с собой.

– Обещаю тебе, братик, что ни в коем случае этого не сделаю.

– О, точно, – поддакнул он. – Ты будешь слишком занят, глядя ей в глаза и говоря, какая она красивая. – Он со вздохом сложил руки вместе, хлопая ресницами и прожигая взглядом во мне дыру.

Я скатал салфетку и бросил в него через стол.

– А что бы вы, мистер, сделали, если бы пригласили девушку на первое свидание? – спросил папа Мику, указывая на того вилкой. – Потому что мы точно воспитывали тебя так, чтобы ты относился к девушкам с уважением.

– О, я бы точно ее уважал. – Мика игриво пошевелил бровями. – Я бы уважал ее всю ночь напролет.

Мама забрала у него тарелку, стоявшую перед ним, пока остальные смеялись.

– Все, никакого десерта.

Мика извинился сквозь смех, используя свой фирменный щенячий взгляд. В ответ на это мама лишь закатила глаза и поцеловала его в лоб, после чего вернула ему пирог. И, к счастью, разговор обо мне окончательно прекратился, когда Мика начал вещать о своих первых нескольких неделях в старшей школе.

От меня не ускользнуло выражение лица отца, когда тот слушал, как его младший сын рассказывает об уроках рисования и милой девушке, которая продолжала пялиться на него в столовой.

Потому что папа никогда не думал, что Мика доживет до шестнадцати.

Как и все мы.

В четыре года у брата диагностировали ювенильный миеломоноцитарный лейкоз[11].

В то время мне было восемнадцать, я учился на первом курсе колледжа и жил футболом. Я получал стипендию, и хотя был молод и только начинал свою карьеру в колледже, тренер пророчил мне многообещающее будущее в профессиональном спорте. Но когда Мика заболел, моя жизнь изменилась.

Прежде всего, мои приоритеты.

Поначалу первоначальный процент того, что он выживет, удручал. Даже после лечения нам сообщили, что будет чудом, если он проживет еще три года. Карьера в футболе и учеба в колледже казались не такими уж важными, когда я видел счета за лечение.

Конечно, я знал, что могу поговорить с тренером и, возможно, выбыть из команды на какой-то период, а затем вернуться, поскольку был уверен, что с моими навыками и репутацией меня будут ждать в любое время. Но пока мой брат ходил по больницам, словно это была игровая площадка, футбол и учеба перестали иметь для меня значение. Родители делали все, что могли, дабы кто-то оставался с ним дома или возил его в больницу и привозил обратно. Или сидел с ним по ночам, когда тот не мог заснуть.

Я мало что мог сделать, но с этим был в состоянии помочь.

Самым важным было делать все ради Мики, быть рядом с ним и поддерживать родителей. Я понимал, что мог отучиться четыре года в колледже и, возможно, стать профессиональным спортсменом. Обеспечить семью деньгами, в которых они действительно нуждались, и подарить брату шанс бороться, которого тот заслуживал.

Но проблема заключалась в том, что Мике прогнозировали прожить менее четырех лет.

Даже меньше года.

Но теперь, двенадцать лет спустя, Мика вылечился от рака и был полностью здоров. Он по-прежнему часто посещал врача для осмотра, и мама беспокоилась каждый раз, когда тот всего лишь простужался. Однако ему жилось намного лучше, чем мы когда-либо ожидали.

Но самое главное было то, что он вообще жил.

Я мог бы вернуться в колледж. Мог бы попробовать себя в профессиональной команде. Но, как это часто бывает, время продолжало тикать. И на каждый день рождения Мики я думал лишь о том, что мой брат жив, мои родные здоровы, а я зарабатываю достаточно денег, чтобы помогать им и содержать себя, и что мы все счастливы. Это было главным.

Жизнь прекрасна.

И если бы я вернулся в прошлое, то принял бы то же решение.

– Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты чаще следил за своим языком, – сказала мама Мике. – Я понимаю, что тебе шестнадцать, но ты все еще мой малыш. И мне не хочется слышать ничего из того, что ты говорил сегодня.

– Да брось, мам, ты же знаешь меня, – ответил он, поглаживая ее по спине. – Это просто разговоры о видеоиграх.

– Разговоры о видеоиграх?

Он пожал плечами.

– Да. Я несу чушь, чтобы выглядеть взрослым и крутым. Я все еще твой маленький мальчик. Клянусь.

Он улыбнулся ей, и мама закатила глаза, но на этот раз выглядела довольной. Однако я знал, что мысленно она могла моргнуть и перенестись в то время, когда из ее «милого маленького мальчика» торчало больше трубок, чем из задней панели старого компьютера 90-х.

Мы все могли это представить.

Именно поэтому я делал бы один и тот же выбор снова и снова.

После ужина Мика помог маме прибрать на кухне, а папа пригласил нас с Доком присоединиться к нему покурить на заднем крыльце дома. Это была традиция субботнего вечера, и сегодня Док угостил нас сигарами – тремя темными робусто с привкусом бурбона и мягким ванильным послевкусием.

Док начал рассказывать историю о прошлой неделе в баре, но, в отличие от папы, я ее уже слышал. И пока дым развеивался по крыльцу от дыхания теплого сентябрьского ветра, я наконец позволил себе подумать о девушке, о которой все спрашивали меня весь вечер.

Джемма Манчини.

Черт, неужели она правда вот так появилась из ниоткуда и завладела моими мыслями.

Если бы я не обратил внимание на ее длинные, темные, густые волосы, ниспадающие на плечи, когда она вошла в бар. Если бы ее почти неоново-зеленые глаза не вызвали у меня желание узнать ее имя. Если бы майка «Чикаго Беарз» не облегала ее потрясающие изгибы – я все равно хотел бы узнать о ней больше после слов ее подруги.

«Тебе нужен друг, который, потенциально, будет катать тебя на своем члене весь ближайший игровой сезон».

Эм, я готов стать волонтером.

Она просто посмеялась над мной, когда поняла, что я подслушивал, и заказала выпивку, словно я – пустое место. Хотя мне кажется, что это не так. Ведь в конце концов, я был всего лишь барменом. Обычным парнем, который принимал у нее заказ, пока она слушала, как ее подруга без умолку твердит о том, что ей нужно потрахаться.

Опять же, если она ищет добровольца…

Но я дал ей пространство, выполнил ее заказ, ограничившись улыбкой и кивком, когда заметил, как ее подруга создала ей аккаунт в приложении для знакомств. Издали я отметил смуглые, экзотические черты ее лица, задаваясь вопросом, загорала ли она на солнце каждый день, чтобы получить такой загар, или же это естественный оттенок ее кожи. Мне было интересно, кому посчастливилось поцеловать эти пухлые бордовые губы. Но больше всего на свете мне было интересно, что, черт возьми, мне следовало сказать, чтобы заставить ее заметить меня – по-настоящему заметить – прежде чем она выйдет из бара.

И только когда подруга ушла на время, оставив Джемму пялиться в телефон так, словно тот мог взорваться в следующую секунду, я понял, что должен с ней поговорить.

Она болтала о футболе с другими парнями в баре, и хотя, возможно, это глупый стереотип, но любая цыпочка, что так завороженно говорит о футболе, как она, заводит. А поскольку этот вид спорта я любил всю свою жизнь, вырос на нем, и он разбил мне сердце сильнее любой девушки, то я был крайне заворожен и восхищен.

Но это оказалось нечто большее, чем просто разговор о спорте.

В ее глазах словно таилась уязвимость, смесь возбуждения и абсолютного страха, пронизывающая ее радужки, когда Джемма выходила из зоны комфорта. Я не знал ее истории, но было легко понять, что она никогда прежде не сидела в приложении для знакомств. И поскольку я ненавидел это так же сильно, как и любой другой человек моего поколения, то решил спасти ее от страданий.

Поэтому я предложил ей встречаться со мной.

Новое облако дыма сорвалось с моих губ, когда я улыбнулся, вспоминая наш игривый разговор. Я никогда не медлил, если дело доходило до того, чтобы затащить девушку в постель, хотя большинство и не сопротивлялись. Большинство девушек не указывают мне на мои недостатки.

Джемма Манчини же сделала это без труда.

С ней пришлось нелегко, но я не сомневался, что если захочу провести с ней больше одного свидания, то завтра мне придется приложить еще больше усилий.

Из того, что я понял, она собиралась приглашать нового парня на каждую домашнюю игру в этом сезоне. Почему – без понятия. Может, она не хотела отношений. Может, как намекнула ее подруга, ей просто хотелось секса без обязательств, и она не была заинтересована в том, чтобы трахаться с одним и тем же парнем дважды.

Но я заметил то, чего не заметила ее подруга.

Джемма не хотела, чтобы к ней прикасался какой-то случайный парень.

Ей хотелось, чтобы к ней прикасался тот парень, который возбуждает ее, тот, который подарит ей чувство безопасности и комфорта.

Ее рыжеволосая подруга, вероятно, из тех, кто предпочитает секс без условностей, кто вполне доволен тем, что парень вошел в нее на одну ночь, а после прервет с ним всякие связи.

Но Джемма не из таких девушек.

И я намеревался доказать это.

Это казалось безумным, и, сделав еще одну затяжку, я понял, что у меня складывалось ощущение, будто я ее знаю. И честно говоря, скажи я это кому-нибудь вслух, можно уверенно заявить, что меня бы назвали самоуверенным придурком.

Но у меня никогда не возникало проблем с самоуверенностью.

Особенно когда я знал, что прав.

– Эй, как думаешь, ты мог бы в четверг заскочить в бар пораньше? – докурив, спросил Док, а затем отвел меня в сторону после того как папа вернулся в дом. – Я знаю, что ты работаешь в ночную смену из-за игры, но мне бы хотелось кое о чем с тобой поговорить.

Я улыбнулся, но что-то в глазах Дока заставило мое сердце ухнуть. Он смотрел на меня так, словно его запланированный разговор не предвещал ничего хорошего. И внезапно я ощутил, как сердце забилось где-то в горле.

Боже, пожалуйста, не говори, что ты должен меня уволить.

В баре кипела жизнь как никогда прежде, но я знал, что наша улица в Саут-Лупе набирала популярность среди болельщиков. Может, арендная плата стала выше. А может, Док больше не мог позволить себе платить мне зарплату.

С другой стороны, он также не мог платить мне зарплату, когда впервые нанял меня.

Тем не менее он все равно платил мне.

– Конечно, Док, – ответил я почти сразу. – Я приду пораньше. Все в порядке?

– Да, – быстро произнес он, выдавив из себя вымученную улыбку. Он похлопал меня по спине. – Тогда позже поговорим. А пока сосредоточься на своей девушке.

– Она не моя девушка. Мы только что познакомились. И проговорили минут десять.

– Угу, – промычал Док, приподняв бровь и открывая раздвижную стеклянную дверь. – Девушка, которая любит футбол почти так же сильно, как и ты. Постарайся не кончить в штаны, пока не доберешься до трибун, ладно?

Из меня вырвался смешок, и Док исчез внутри. Мы оба знали, что я не стал бы давать обещание, которое не был уверен, что смогу сдержать.

Глава 3

Джемма

Это всего лишь пробный период.

Я прокручивала эту мысль на повторе, как песню Бритни Спирс 1999 года, пока готовилась к воскресной игре.

Всякий раз, когда беспокойство усиливалось, а нервы были на пределе, мне приходилось подавлять мысли о предстоящем матче и сосредоточивать внимание на работе, дабы успокоиться.

Так что я сделала себе маникюр, прическу и макияж. Побрила ноги и подмышки и, на всякий случай, зону бикини. Намазалась лосьоном и надушилась любимыми духами. И к тому моменту, когда я вышла за дверь и села в такси, впервые за долгое время почувствовала себя легкой, благоухающей и спокойной.

– Направляетесь на игру, я полагаю? – спросил таксист, его глаза сияли добротой в зеркале заднего вида.

– Все верно.

– Матч обещает быть интересным. Идешь одна?

– Встречаюсь там с… – я замешкалась, – другом.

– Повезло другу.

Я ухмыльнулась ему, а он улыбнулся в ответ, увеличив громкость радио, по которому шло предматчевое шоу, пока мы ехали к стадиону. В любом другом городе Америки таксисты спросили бы меня, какую музыку мне включить. Но вот таксисты в Городе ветров? Здесь футбольный матч важнее всего.

Когда мы ехали через весь город к стадиону, меня охватило волнение. По мере приближения к Саут-Сайду пробка все увеличивалась.

Это был долгий год.

Мне не особо нравилось размышлять о прошлом. В детстве дедушка научил меня, что нет смысла зацикливаться на прошлом, потому что мы не в силах его изменить, как бы мы того ни желали. Оставалось лишь спросить себя, о чем мы сожалеем, что любили и чему научились. А после продолжить жить дальше.

Именно у своего дедушки я переняла установку: составь план – и придерживайся его. Мои родители путешествовали почти все мое детство. Они работали лекторами по мотивации, и поэтому я проводила больше времени с дедушкой, чем с ними. Забавно то, что они мотивировали людей по всей стране, а моей движущей силой являлся дедушка. Он был ветераном, простым сельским жителем и никому не позволял нелестно высказываться в свою сторону.

Он пытался научить меня тому же.

И все же, хоть я и знала, что ему бы это не понравилось, я не могла не думать о нем, пока ехала на такси через весь город к стадиону. Дедушка являлся большим поклонником «Беарз». И будь он жив, я бы не пошла на это дурацкое свидание. Он бы пошел на матч со мной и помог бы мне забыть Карло, чтобы двигаться дальше. Он всегда умел подобрать правильные слова.

Но его больше не было. Так же, как и Карло.

Казалось, всем, кого я любила, было суждено покинуть этот мир.

Да, это был долгий год. Печальный. И чем ближе мы подъезжали к стадиону, тем больше я осознавала, насколько сильно готова погрузиться в атмосферу домашней игры с толпой болельщиков, вместе поющих Bear Down.

И когда мы остановились у «Солджер Филда», во мне зародилось чувство, будто я – дома.

– Можете остановиться здесь. Я дойду отсюда пешком. – Я протянула водителю двадцать долларов, распахнула дверцу и улыбнулась, услышав шум толпы, просачивающейся внутрь. – Сдачу оставьте себе.

– Хорошо провести время. Вперед, «Медведи»!

– Вперед, «Медведи»!

Как только дверца захлопнулась и мои темно-синие кеды коснулись бетона перед стадионом, желудок скрутило узлом.

Я не умела ходить на свидания. Мне не приходилось делать это с момента знакомства с Карло: в то время мы были так молоды, что наши свидания даже нельзя было назвать свиданиями. Мы познакомились на моем первом курсе колледжа, когда он работал ассистентом преподавателя. Наши свидания ограничивались тем, что он провожал меня через весь кампус на занятия, или мы вместе занимались в библиотеке.

И, прежде чем позволить волнению взять надо мной верх, я закрыла глаза и вновь напомнила себе об этом.

Я собираюсь пойти на свидание.

Ладони вспотели от волнения, а сердце забилось чаще от осознания этого факта.

Это не свидание. Это обычный футбольный матч.

Я контролирую ситуацию.

Я достала телефон, чтобы отправить сообщение Заку, но прежде чем успела коснуться пальцами экрана, лицо Белль вспыхнуло на нем. Я с улыбкой нажала на кнопку «принять звонок».

– Как твоя киска?

– О боже, Белль.

– В ней по-прежнему так никто не побывал? Во сколько заканчивается игра?

– Она еще даже не началась. Я только приехала.

– О, как он выглядит? Во что одет? О боже мой, ты нервничаешь?

Я шумно выдохнула.

– Не нервничала, пока ты не позвонила.

– Он с тобой?

– Я пытаюсь его найти. Так что мне нужно идти.

– Просто напиши ему, пока разговариваешь со мной.

– ПОКА, БЕЛЛЬ.

Улыбаясь и качая головой, я отключилась прежде, чем она успела запротестовать. Затем отправила сообщение Заку, чтобы он встретил меня перед тотемным столбом Большого Бобра у северного входа.

Когда я пробиралась мимо палаток для барбекю, расположенных прямо у входа, то почувствовала, как вновь возвращаюсь к жизни. Я побывала на стольких играх «Чикаго Беарз», что и не сосчитать, однако это был первый игровой сезон, на который у меня были куплены все билеты. Когда дедушка был моложе, он покупал абонемент на весь сезон и время от времени брал меня с собой. Так у меня появлялась возможность провести время с ним и его боевыми товарищами перед игрой. Мне также хотелось общаться с болельщиками перед матчем во время барбекю. Хотелось заложить традиции, создать воспоминания, связанные с футболом.

И я собиралась сделать это вместе с Карло.

Я купила билеты до того, как узнала о его романе и болезни. Мысленно представляла, как мы покупаем палатку и стулья, длинный стол для игр, переносной гриль. Как наши друзья присоединяются к нам. Как празднуем гол с другими владельцами такого же абонемента – точно так же, как делал мой дедушка.

Этот день, эти билеты, эти воспоминания должны были принадлежать нам. И в прошлом, каждый раз, вспоминая о футболе, я думала о Карло и верила, что он также думал обо мне.

Однако теперь-то я знала, что он вообще не думал обо мне.

Его мысли были заняты другой девушкой.

Добравшись до тотема, я ненадолго задумалась о том, чтобы уйти. Я еще даже не зашла на стадион, а уже не могла перестать думать о Карло.

Я была не готова.

Но возможности передумать уже не было.

– Ух ты.

Кто-то присвистнул, и когда я обернулась, то увидела Зака. Он приподнял брови, оглядывая мои короткие джинсовые шорты и майку «Чикаго Беарз». Его пристальный взгляд был подобен огню, опаляющему мою кожу от лодыжек до самых щек.

– Надеюсь, наши места далеко от поля, иначе игроки ни за что не смогут сосредоточиться на мяче, если ты будешь сидеть близко к ним.

– Судишь по собственному опыту? – выпалила я, подходя ближе. Ветер донес шлейф его одеколона, и тот смешался с запахом гриля и костра, создавая опьяняющий аромат.

Он усмехнулся, засовывая руки в карманы шорт. Его темные волосы были уложены с помощью небольшого количества геля и не выглядели такими непослушными, как в баре. Было трудно определиться, какой из его образов мне нравится больше.

– Определенно. Как тебе это удалось?

Я пожала плечами.

– Думаю, у тебя есть возможность получить большее. Вот, держи, – сказала я, протягивая ему билет. – Может, нам стоит зайти внутрь? Не хочу пропустить начало матча.

– Ты здесь главная.

Его глаза снова метнулись к моей груди, когда он выхватил билет у меня из рук, от чего я рассмеялась, качая головой и прокладывая путь сквозь толпу ко входу. Я была рада, что во время первой игры регулярного чемпионата стояла теплая погода, тем более что знала, что скоро придется укутываться в теплую одежду.

Зак, казалось, тоже не возражал против этого наряда.

Мои руки немного дрожали, пока мы проходили через службу безопасности и сканировали свои билеты. Как только мы вместе с толпой направились к своим местам, я поймала себя на мысли, что все это время мы не перекинулись ни словом. Я взглянула на Зака, но как только его глаза встретились с моими, я отвела их, начав изучать прилавки с едой, мимо которых мы проходили.

Я не осознавала, что сжала руки вместе перед собой в кулак, пока ладонь Зака не накрыла их.

– Эй, – подбодрил он, встречаясь со мной взглядом. – Это всего лишь игра, помнишь?

Я нервно сглотнула.

– Ты любишь футбол. Я тоже. Давай выпьем по паре кружек пива и повеселимся, хорошо?

При этих словах с моих губ сорвался медленный, долгий вздох, и я улыбнулась.

– Хорошо.

Зак ухмыльнулся мне в ответ.

– Круто. Тогда я пойду возьму два пива. Хочешь что-нибудь перекусить?

– Пока нет.

– Ладно. Иди устраивайся на местах поудобнее, понаблюдай за предматчевым разогревом. Встретимся на трибуне.

– Нет‑нет, – выпалила я, заставляя себя дышать ровнее. – Я подожду здесь.

Зак рукой коснулся моей поясницы, на его губах играла все та же ухмылка, когда он оглядел трибуны.

– Хорошо. Жди здесь. Скоро вернусь.

Я смотрела ему вслед, в груди по-прежнему все сжималось. Мой взгляд был прикован к мышцам его спины, как они напрягались под футболкой с изображением символа команды.

Расслабься, Джемма. Все пройдет хорошо.

Я повторяла эту мантру все время, пока он заказывал нам пиво. И все громче прокручивала ее в голове, пока мы пробирались к нашим местам. Я невольно бросала взгляд на лицо Зака, когда мы спускались все ниже по трибуне: поле находилось всего в семи рядах от наших сидений.

– Джемма, вид отсюда открывается невероятный, – сказал он, когда мы протиснулись мимо остальных в нашем ряду и заняли свои места. Он поставил свое пиво в подставку, окидывая взглядом поле. – Я еще никогда не сидел так близко.

– Мне бы хотелось сидеть в зачетной зоне[12], – ответила я, кивая в сторону, где разминались наши ребята. – И, хотя мы находимся далеко от них, мне всегда нравился момент, когда ребята забивают гол и становятся настолько взбудораженными, что прыгают в толпу.

– Помнишь мои слова о том, что будет, если они увидят тебя? – Зак покачал головой. – Они могут побить рекорд по прыжкам в высоту.

Я покраснела, сдерживая улыбку.

– Итак, могу я спросить… почему ты купила абонемент на двоих? В смысле, судя по тому, что говорила твоя подруга в баре, она не большая поклонница спорта. И я помню твой нынешний план, но… изначально же он был другим, верно?

У меня перехватило дыхание, и я потянулась за своим пивом, чтобы проглотить комок в горле, прежде чем волнение окончательно разрастется.

– Изначально… я покупала их для кое-кого другого, – объяснила я. – Но, честно говоря, мне не очень-то хочется говорить об этом. Если ты не против.

Зак наблюдал за мной таким пристальным взглядом, что мне пришлось отвести свой и понаблюдать за полем в надежде, что парень не будет на меня давить.

– Хорошо, – сказал он спустя время. – Эй, посмотри на меня.

Я не могла.

– Джемма, – он усмехнулся, – я не смогу узнать все твои секреты, даже если ты взглянешь на меня на секунду.

Я слегка улыбнулась ему, но когда мои глаза снова встретились с его, вся уверенность вновь исчезла.

– Я здесь, чтобы хорошо провести время, как и ты. Ладно? Бразды правления в твоих руках. Мы будем говорить обо всем, о чем ты пожелаешь. А если ты не захочешь о чем-то говорить… – он пожал плечами, – ну, тогда мы не будем. Ты контролируешь ситуацию.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Зак понятия не имел, что значили для меня эти слова. Они успокаивали.

И, возможно, каким-то образом, его тоже.

«Я контролирую ситуацию», – повторила я, а затем улыбнулась.

Потому что, произнося эти слова, я переставала волноваться.

А игра только начиналась.

– ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? ОТКРОЙ СВОИ ЧЕРТОВЫ ГЛАЗА, СУДЬЯ!

Брови Зака взлетели вверх от моего всплеска эмоций. Я схватила свое пиво с подстаканника, сделала большой глоток и вновь поставила его на место.

– Невероятно, этот парень слепой. – Я повернулась к Заку за подтверждением моего, очевидно, точного комментария, однако парень лишь рассмеялся, отправляя в рот кусочек попкорна.

– Довольно удивительно за этим наблюдать, – ответил Зак.

– За игрой?

– За тобой, наблюдающей за игрой.

Я покраснела, сдерживая улыбку, и переключила свое внимание на поле. Наша команда уступала три очка, и до перерыва оставалось меньше двух минут.

И все же, несмотря на то, что мы проигрывали, а судьи оставались слепы, мне было весело.

Может, дело было в пиве или в Заке, но мое волнение исчезло. С того момента, как мы пришли сюда, мы не переставали разговаривать, много смеялись, подбадривали друг друга и – при удобном случае – освистывали игроков вместе с остальными в знак солидарности. Мы давали «пять» всем болельщикам вокруг нас, когда забивали гол. Пели Bear Down во все горло и высказывали гадости всем, кто не надел майку «Чикаго Беарз».

Зак Боуэн оказался идеальным товарищем для просмотра футбола.

Но как бы мне ни было комфортно рядом с ним, он все равно не мог заставить нашу команду победить. Они сами должны найти способ победить. До перерыва оставалось меньше двух минут, нам было необходимо забить еще несколько голов, и то, что судья остановил игру, никак не помогало этому.

Прижав пальцы к губам, я сосредоточилась на игре, сердце бешено колотилось.

– Конец периода всегда заставляет меня нервничать, – сказала женщина рядом со мной, повторяя мою позу. Она выглядела по меньшей мере лет на двадцать старше меня, судя по легкой седине волос и морщинкам, глубоко прорезавшимся на ее лице. На протяжении всей игры мы несколько раз давали друг другу «пять», а теперь разделяли один и тот же сердечный мини-приступ.

– Меня тоже. Мне кажется, волнительней находиться на игре, чем дома на диване или в баре.

Она рассмеялась.

– Мы с Роем покупаем сезонные абонементы вот уже двадцать два года, и скажу вам, что со временем волнение не исчезает, как и тревога.

Затем Зак склонился надо мной, улыбаясь женщине.

– Двадцать два года? Невероятно.

– Что могу сказать, мы – преданные болельщики.

– Даже в 2016‑м[13], – вмешался ее муж как раз в тот момент, когда мяч был отбит. Он был немного ниже ее ростом и к тому же слегка полнее. Тем не менее они обменялись загадочной улыбкой, которая говорила больше, чем слова. Только годы любви могли породить такую улыбку.

Мы с Заком немного посмеялись над его шуткой, но затем все взгляды оказались прикованы к полю. Наши продвигали мяч вперед, обойдя линию защиты «Биллс», тем самым прорвавшись через заслон команды соперников.

Первая попытка продвинуться на десять ярдов увенчалась успехом.

Наша секция зааплодировала, когда ребята выстроились в линию для новой атаки, но прежде чем мяч вновь включили в игру, «Биллс» объявили тайм-аут.

– Кстати, меня зовут Джанет, – представилась женщина, когда на больших экранах начали объявлять результаты других матчей, проходящих в стране.

Сначала я пожала ей руку, а затем она потянулась к Заку. Рой помог нам со своего места, все еще хмурясь, глядя на экран. Он напомнил мне моего дедушку, когда тот смотрел футбол в моем детстве, – с постоянно хмурым выражением лица.

– Приятно познакомиться с вами, – произнесла я.

– Вы первый раз купили абонемент на игры?

Я кивнула.

– Да. Хотя я и раньше бывала на многих играх. Но никогда не приобретала абонемент на весь сезон.

– Что ж, добро пожаловать. И вы выбрали отличные места. Мы сидим здесь с 2002 года. У нас, кстати, также есть два дополнительных места, – продолжила она, указывая примерно на десять рядов выше и правее за нами. – Те, что вот прямо там. Иногда мы продаем их, как сегодня, а иногда приглашаем друзей.

– Мы годами пытались заполучить ваши места, – добавил Рой, все еще хмурясь, но не из-за нас.

– Рой!

Мужчина пожал плечами.

– А что? Это правда. Жаль, что мы не успели заполучить их раньше вас, но, эй, я довольствуюсь тем, что имею на данный момент. – Он посмотрел на нас. – За последние несколько лет на них сидели не самые приятные люди. Хоть в этом сезоне все иначе.

Джанет рассмеялась над этим, приподняв брови, словно он прав.

– Так и есть. Два парня разрисовывали себя на каждой игре. От того, кто сидел рядом со мной, пахло протухшими мясными деликатесами, которыми обычно забит холодильник.

– Ну, обещаю, что от нас не будет пахнуть. Ну, по крайней мере, от меня, – сказал Зак. Затем наклонился, обнюхивая мою шею. – А ее, пожалуй, стоит остерегаться.

Я шлепнула его по руке.

– Вы двое очаровательны. Молодожены? – спросила Джанет, оглядывая наши руки в поиске колец.

– О нет, – быстро ответила я, мотая головой. – Мы просто друзья.

Джанет с любопытством посмотрела на меня, а затем за мою спину на Зака и рассмеялась. Когда я повернулась к нему, он лишь невинно поднял руки.

– Что ж, мы с нетерпением ждем возможности разделить с вами этот сезон, – сказала Джанет, подмигнув Заку, прежде чем наше внимание вернулось на поле для следующего игрового момента.

Я уставилась на слишком-красивого-для-своего-же-блага бармена рядом, и в меня закралось подозрение.

– Что ты делал за моей спиной?

– Ничего, – ответил он, снова поднимая руки. – Клянусь.

– М‑гм.

Парень лишь ухмыльнулся, и я улыбнулась в ответ. На мгновение его глаза встретились с моими, и от его взгляда по моей шее прошлось приятное тепло. Словно эти глаза знали меня, словно мы играли в игру, и он был на три хода впереди.

Мне хотелось узнать о нем побольше.

Хотелось узнать все.

Но мяч был отбит, и мы оба вернули свое внимание к полю.

– Давай, давай, – шептала я, глядя на часы, пока наш квотербек искал открывающегося для атаки игрока. Но никого поблизости не оказалось, и мы все с содроганием наблюдали, как его повалили на землю.

– Черт, – пробормотал Зак.

Время было на исходе, и без дополнительных тайм-аутов наши парни могли лишь вернуться к стартовой линии. На этот раз наш квотербек передал мяч самому проворному раннинбеку[14], и тот нашел брешь в обороне соперников, прорвавшись через них.

– Да! – Я вскинула руки, наблюдая, как он на большой скорости несется по полю. – Вперед, вперед, вперед, вперед!

Он добрался до нашей 30-ярдовой отметки, зафиксировав первый даун[15], и весь стадион взорвался одобрительными возгласами.

Зак торжествующе шлепнул меня по заднице, от чего мой рот раскрылся. Он продолжал торжествовать, когда я уставилась на него, разинув рот и потирая место, по которому тот ударил. Когда бармен снова глянул на меня, то лишь улыбнулся и пожал плечами.

– Что? – спросил он. – Мы так празднуем в футболе.

– Неужели?

Он кивнул.

– Да. Но, эй, я за то, чтобы все было по справедливости. – Он повернулся, подставляя мне свой зад. – Твоя очередь.

Я рассмеялась, скрестив руки на груди и покачав головой.

– Даже не знаю, можно ли это назвать «справедливым». Звучит скорее как беспроигрышный вариант для тебя.

– Не делай вид, будто не хочешь потрогать мою задницу, – бросил он через плечо. – Я видел, как ты смотрела на нее в тот вечер в баре.

Мой рот раскрылся еще шире.

– Я уж точно не пялилась на твою задницу.

– А как же, – усмехнулся Зак, кивая. – Тогда я уж точно не пялился на твою грудь.

За это я шлепнула его по заднице, и он вскинул кулаки вверх, радуясь победе.

– Ну вот, тебе стало лучше?

Я закатила глаза.

– Больше похоже на нарушение личных границ. Неужели девушка не может просто прийти в бар, чтобы на ее грудь никто не пялился?

– Девушка с такими же формами, как ты? – спросил он, опуская взгляд на мою грудь, прежде чем вновь посмотреть мне в глаза. – Пожалуй, нет.

Я рассмеялась, возвращая внимание к игре. Тем не менее я не могла перестать улыбаться – особенно когда Зак стоял рядом. Всю игру он только и делал, что шутил, смеялся и подбадривал. В каком-то смысле мне стало грустно от того, что он предложил провести тренировочный раунд, поскольку понимала, что после сегодняшнего вечера больше никогда с ним не заговорю.

Мы могли бы стать хорошими друзьями.

Наши парни не смогли продвинуться дальше первого дауна в последующих трех игровых моментах, поэтому, когда до конца второго периода осталось всего несколько секунд, мы заработали три очка, и вот так игра закончилась вничью.

Прозвенел свисток на перерыв.

– Люблю такие игры! – закричала Джанет, когда толпа стала громче. Все потянулись к прилавкам с едой и к туалетам. – Похоже, наши ребята готовы хорошо сыграть в этом сезоне.

– Черт возьми, да! – Я подпрыгнула, улыбка расплылась по моему лицу.

Когда Джанет и Рой ушли в уборную, мы с Заком остались одни. И впервые за всю игру сидели спокойно на своих местах.

– Хочешь сосиску или что-нибудь еще? Могу сбегать купить, – предложил он, но я отрицательно покачала головой.

– Не-а, пока мне достаточно одного пива. Я плотно пообедала. Кроме того, если бы я что-нибудь и купила, то только хот-дог, а не итальянскую сосиску. – Я поморщилась. – Фу.

– Ты серьезно? – Зак положил руку на грудь. – То есть… хочу сказать, что сейчас я лично оскорблен.

– Как и любой другой житель Чикаго. Просто я всегда любила хот-доги. – Я пожала плечами. – Можешь подать на меня в суд.

– Могу.

Я улыбнулась.

– Впрочем, можешь сходить и купить себе что-нибудь, если хочешь. Я подожду здесь. Я – большая девочка, помнишь?

– О, я не сомневаюсь, что ты способна за себя постоять. Но пока я ничего не хочу. – Он все еще с любопытством наблюдал на мной. – Подожди, разве в твоем профиле не было написано, что ты – итальянка?

– Было.

– Но тебе не нравятся итальянские сосиски.

Я усмехнулась.

– Разве мы не собираемся уходить от темы уличного фастфуда?

– Нет, пока ты не скажешь мне, что ты имеешь против итальянских сосисок.

Я вздохнула, поворачиваясь к нему лицом.

– Ладно, в общем, мой отец – немец, мама – итальянка. Они поженились, несмотря на то, что наши семьи в значительной степени ненавидели друг друга. Чтобы ты понимал, все было настолько плохо, что я никогда не встречалась с родственниками по маминой линии. И, честно сказать, мои родители так много путешествовали все мое детство, что мне так и не привили любовь к чему-то итальянскому. Кроме красного вина и пасты. Вот так.

Зак ухмыльнулся.

– Я проводила большую часть времени с дедушкой по отцовской линии, и он являлся огромным любителем хот-догов. И он пытался привить мне свои привязанности, – сказала я, сморщив нос. – Поскольку я не особо их любила.

Зак кивнул, уголки его губ опустились, словно он переваривал то, что я ему что-то рассказала.

– Тогда ладно. Любительница хот-догов. Принято к сведению. – Он улыбнулся. – Тебе весело?

– Да, – ответила я, заправляя прядь волос за ухо. – Спасибо, что пришел сюда со мной. Думаю, что этот тренировочный раунд оказался именно тем, что мне нужно было.

Зак ухмыльнулся, от чего на его щеке появилась ямочка.

– Эй, это ты мне оказала честь.

– Честно говоря, я чувствую себя ущемленной стороной в этой сделке.

Он приподнял бровь.

– Почему?

– Ну, мы ведь не так уж много тренировались, если ты понимаешь, о чем я. Как будто… мы просто смотрим игру.

– Разве не для этого ты пригласила меня сюда?

– Нет. То есть, технически, да, но ты сказал, что это тренировочный раунд, включающий в себя… – я махнула рукой, – все, о чем говорила Белль. И, давай будем честными, ты наблюдал за мной больше, чем за игрой.

– Ты меня обвиняешь?

Я покраснела, с улыбкой помотав головой.

– Ты собираешься мне помочь, или я зря потратила первый билет?

Затем он рассмеялся, положив руки на спинки сидений. В одно мгновение одна из рук оказалась рядом со мной, и мой пульс участился, когда его бицепс едва не коснулся меня.

– Что тебя беспокоит?

– Я не знаю, – призналась я, глядя на свои руки, лежащие на коленях. – То есть я даже не знаю, что сейчас люди делают на свиданиях. Эм, надо ли нам держаться за руки? Это кажется странным для футбольного матча.

– Мы можем поцеловаться?

– Если ты хочешь.

Глаза Зака загорелись при этих словах, а мои щеки запылали еще сильнее.

– Я просто… не знаю. Мне нужно составить план, но я понятия не имею, с чего начать. Например, должна ли я составить список того, что парень должен сделать или сказать, и если он отвечает требованиям, то следует ли мне поцеловать его после игры и пригласить к себе? – Моему мозгу, похоже, это понравилось, потому что я кивнула еще до того, как Зак ответил. – О да. Мне кажется, что обязательно должен быть какой-то список. Типа, он должен пить пиво и знать текст песни Bear Down. О, и обязательно любить хот-доги.

Произнеся последнюю фразу, я подмигнула Заку, и тот рассмеялся.

– Зачем тебе нужен список и план? – спросил он, делая глоток пива. Бармен протянул руку к одному из парней, продающих пиво, и вытащил двадцать баксов, чтобы купить нам еще по банке, после чего вновь повернулся ко мне. – Я хочу сказать, почему бы просто не насладиться игрой, не повеселиться и не посмотреть, как ты при этом будешь себя чувствовать? Просто плыви по течению. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Просто плыви по течению, – невозмутимо повторила я. – Боже, если бы ты меня знал, то понял бы, насколько нелепо это звучит.

– Ну, я тебя не знаю. Пока. И другие парни тоже не будут знать. И разве это не здорово? – Зак пожал плечами, протягивая мне пиво. – Ты можешь быть кем пожелаешь, особенно если это всего на одну ночь. Просто получай от этого удовольствие.

– Ты предлагаешь мне лгать?

– Нет, – быстро ответил он, поднимая алюминиевую банку ко рту. Затем пожал плечами. – Но я также не говорю, что ты не можешь лгать. Если так тебе будет веселее, то валяй.

Подобно резкому свету фар, глаза Карло вспыхнули в моем сознании. Эти голубые глаза, которые, как я думала, никогда не смогут мне солгать, в то время как с его губ слетало все, кроме правды.

Но он лгал мне так легко, так долго, а я даже не подозревала об этом.

Я задавалась вопросом, делал ли он это просто потому, что ему так хотелось.

Просто потому, что так было веселее.

– Не хочу лгать, – сказала я резче, чем намеревалась. – Лжецы возглавляют два моих списка. – Я подняла один палец. – Первый – кем я никогда не хотела бы быть. – Затем подняла второй. – А второй – это список людей, которых я ни за что не хочу видеть в своей жизни.

– Хорошо, – ответил Зак, с любопытством наблюдая за мной и поднимая руки в знак капитуляции. – Не лги. Ладно. Но все же, думаю, тебе следует просто расслабиться и постараться получать удовольствие. Никаких списков. Никаких планов. Просто… живи.

Я моргнула, глядя на него.

– Ты смотришь на меня так, словно я только что говорил с тобой по-китайски.

– С таким же успехом мог бы.

– У тебя правда есть все эти списки? Они в самом деле тебе нужны?

Вытащив свой телефон, я открыла приложение «Заметки» и показала ему. Затем пролистывала строку за строкой – все это были списки. Те, которые я просматривала или редактировала совсем недавно, находились вверху. И там были списки всего: от того, что мне было нужно купить завтра в продуктовом магазине, до того, что мне нужно было сделать до того, как исполнится тридцать. В самый последний я внесла то, что было необходимо сделать перед сегодняшней игрой. Зак нажал на экран и открыл список прежде, чем я успела его остановить.

– Побрить женские штучки, – прочитал он, приподняв одну бровь и ухмыльнувшись мне. – О’кей, может, теперь я смогу снизойти до твоих списков.

Я быстро закрыла приложение, пряча телефон в сумочку, а он засмеялся.

– Пусть тебе это и кажется забавным, – начала я, улыбаясь, несмотря на легкий укол обиды. Он не первый, кто высмеивал меня за то, как я справлялась со своими чувствами и тревогами, и уж точно не последний. – Но мне эти списки помогают. Ясно?

Выражение лица Зака смягчилось, и он наклонился вперед, оперевшись рукой о колено, а вторую руку положив мне на ногу.

– Прости. Я не смеюсь над тобой.

– Значит, ты смеешься со мной? – насмехалась я.

– Нет. Я смеюсь просто потому, что мне весело. И потому, что ты самая интересная, уникальная и очаровательная девушка, которую я когда-либо встречал.

При этих словах мое сердце остановилось, но через несколько секунд вернулось к жизни, когда Джанет и Рой вновь сели рядом с нами. Зак улыбался, не сводя с меня глаз, пока Джанет рассказывала о том, как они долго стояли в очереди, и что для новичков лучше вставать во время перерыва.

Я едва уловила хотя бы слово.

Я могла лишь смотреть на мужчину, который все еще держал руку на моем колене, и гадать, откуда он взялся и что видел во мне такого, чего не видела я.

Затем я мысленно начала составлять совершенно новый список.

Что мне нравится в Заке Боуэне.

Глава 4

Зак

Однажды отец сказал мне, что с самой первой встречи с мамой знал, что женится на ней.

Он сказал, что это произошло в шестом классе, они встретились в коридоре: она возвращалась в класс, а он направлялся с одноклассниками в музыкальную комнату. С другого конца коридора мама улыбнулась ему.

И в тот момент он все понял.

Я всегда считал, что это безумие. Даже романтик во мне счел это немного притянутым за уши. Когда я учился в шестом классе, единственное, что могло удержать мое внимание дольше десяти секунд, – видеоигра Crash Bandicoot на PlayStation.

И вот, проведя с Джеммой Манчини почти три часа, я внезапно все понял.

Не то чтобы я хотел жениться на этой девушке – я не настолько сумасшедший. По крайней мере, по общему признанию людей. Однако в ней было… что-то такое. Было трудно отвести от нее взгляд: от того, как она смеялась, прежде чем сделать большой глоток пива, или от того, как морщился ее маленький носик, когда та не соглашалась с решением судьи. Я смеялся над ее глупыми шутками, правилами и списками. Улыбался каждый раз, когда она с уважением разговаривала с пожилой парой, сидевшей по другую сторону от нее. И ухмылялся тому, как расширялись ее глаза и краснели щеки всякий раз, когда я прикасался к ней.

Ее волосам.

Ее рукам.

Ее ногам.

Мне вовсе не хотелось побежать и купить кольцо, но одно точно можно было сказать с уверенностью.

Мне хотелось большего.

В середине четвертого периода «Беарз» отставали на семь очков, и Джемма выглядела совсем не радостно. Она стояла, заведя руки за голову и устремив взгляд на поле, словно каким-то образом могла контролировать мяч силой мысли. Я просто наблюдал за ней, пытаясь сосредоточиться на том, какой веселой она казалась, а не на том, как весело мне было играть в футбол. Было легче думать о ней, чем позволить себе вспомнить о футболе, позволить себе провалиться в глубокую яму воспоминаний… это приносило боль.

Тем не менее я не мог убежать от правды – по крайней мере, не в тот момент, когда наблюдал за игрой, которой раньше жил и дышал.

Я скучал по футболу.

Войдя на стадион, я удивился тому, как быстро перед глазами всплыли воспоминания: запах газона, звук щитков, падающих на газон, рев толпы. В последний раз я находился так близко к футбольному полю почти двенадцать лет назад.

С тех пор я даже не прикасался к мячу.

Внезапно мои пальцы зачесались от желания снова почувствовать его кожаный материал, проследить за белой линией на газоне, а после прижать мяч к боку, выбежать на поле и оформить тачдаун. Но я не мог делать себе больно таким образом, особенно когда знал, каков будет конечный результат. Не имело значения, насколько благородными были мои намерения, когда я отказался от своей мечты, или насколько ценным был каждый день, когда мой брат просыпался и получал возможность прожить еще двадцать четыре часа.

Рана по-прежнему кровоточила.

Зияющая, липкая, чувствительная рана.

И я безоговорочно знал, что если открою этот порез хотя бы на сантиметр, то он больше никогда не заживет.

Он и так едва держался с помощью пластырей и ниток.

Громкое, преувеличенное фырканье, раздавшееся в нескольких рядах позади нас, вернуло меня в настоящее, к игре. Я выбросил воспоминания из головы, сосредоточившись на матче.

– Эй! – раздался грубый голос позади нас.

Я взглянул на Джемму, которая по-прежнему смотрела на поле. Наши ребята находились далеко от забивной зоны соперников. Квотербек искал ресивера[16], чтобы отдать пас.

– Эй! – снова произнес голос, и на этот раз я обернулся, заметив краснолицего фаната «Беарза», смотрящего на меня сверху вниз с высоты трех рядов.

Я приподнял бровь, и он указал на Джемму своим толстым пальцем.

– Вы, двое, наслаждаетесь игрой?

Джемма повернулась, на ее лице отразилось замешательство. Никто из нас не знал, что ответить. Это был достаточно простой вопрос, однако по тому, как этот мужчина его задал, я почувствовал, что ни к чему хорошему он не приведет.

– Надеюсь, что да, потому что все остальные не могут в полной мере ею насладиться! – Он указал на наши места, пот стекал по кудрявой черной копне волос на его груди, выглядывающей из-под футболки команды. – Сядь, а то из-за тебя ничего не видно.

Толпа вокруг внезапно проявила больший интерес к нашей перепалке, чем к игре, происходящей на поле. Я крепко сжал челюсть. Адреналин заструился по венам. Мне приходилось ввязываться в более чем изрядную долю драк в баре, и я знал, как выглядит пьяный, разъяренный придурок.

Но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, Джемма резко развернулась и уперла обе руки в боки.

– Извините?

Ее маленький ротик приоткрылся, пухлая нижняя розовая губа слегка надулась, когда она уставилась на мужчину, переместив вес на одну ногу.

– Ты, должно быть, шутишь? – недоверчиво спросила она. – Мы на футбольном матче.

– Да, но тебе необязательно стоять все гребаное время.

Я вновь открыл рот, но Джемма подняла палец и направила его прямо на краснолицего мужчину.

– Я буду делать все, что, черт возьми, пожелаю. У меня абонемент на все матчи сезона, приятель. И если ты хочешь просто сидеть на заднице и смотреть игру, то тебе стоит пойти в бар или остаться дома на диване.

Толпа вокруг нас разразилась смесью смеха и охов.

– Ты буквально единственная, кто сейчас стоит, – ответил он.

Джемма огляделась, благодаря чему увидела, что он прав. И хотя ее щеки немного покраснели, она все равно еще больше выпрямилась, после чего скрестила руки на груди, вздернув подбородок.

– А ты – единственный, кто жалуется на это.

Наш оппонент выпятил грудь, затем пристально посмотрел на меня.

– Контролируй свою женщину, придурок. Хотя тебе стоило оставить ее дома.

На этот раз я так сильно стиснул челюсть, что она заныла.

Мои руки невольно сжались в кулаки, мышцы напряглись от реакции бей-или-беги. Но что касается меня, я всегда выбирал первое.

Но я находился на игре с Джеммой, и последнее, чего мне хотелось, – это чтобы нас выгнали. Поэтому я сделал глубокий вдох, разминая шею, дабы немного снять напряжение.

– Мы пришли сюда для того, чтобы посмотреть игру, – процедил я настолько спокойно, насколько мог, несмотря на бушующий во мне гнев. – И мы болеем за одну команду. Давай сбавим обороты.

– Я не могу болеть ни за одну команду, потому что у кого-то наглости больше, чем мозгов, и из-за них я ничего не вижу. – Он махнул своей пухлой рукой в сторону поля.

– Как эта хрупкая девушка может загораживать тебе обзор? – спросил я, указывая на Джемму. – У нее примерно второй размер одежды[17], если не меньше, и она как минимум ниже тебя на полметра. И ты на три ряда выше!

– Скажи своей дряни сесть! – выдавил он, и на его шее вздулась вена, когда последнее слово слетело с его языка.

При этих словах все повернулись в его сторону, некоторые закричали, что его комментарий зашел слишком далеко, в то время как женщины ахнули от шока.

Джемма сжала кулаки по бокам и рванулась вперед, ухватившись руками за спинку сиденья, словно собиралась перелезть через него.

Я едва не рассмеялся – не потому, что вот-вот надеру задницу тому мужчине из-за этой девушки, что забавляло, а потому, что она становилась еще более очаровательной, когда злилась.

Прежде чем она успела поставить одну ногу на сиденье, чтобы перелезть через него, я поймал ее за талию, обхватив обеими руками ее дрожащее тело.

– Я скажу это лишь один раз, – процедил я сквозь стиснутые зубы, все еще держа тяжело дышащую Джемму в объятиях, когда та уставилась на мужчину. – Извинись.

– Пошел ты, – выплюнул он.

Отбросив Джемму за спину, я перелез через свое сиденье, обходя стороной семью болельщиков «Биллс», пока не оказался прямо перед лицом мужчины. Он завелся, готовый ударить меня первым. Я облизнул губы со злой ухмылкой.

О, пожалуйста, ударь меня, ублюдок.

Но прежде чем он успел это сделать, охранник прорвался сквозь толпу, с силой надавив мне на грудь, чтобы оттеснить меня назад.

– Ладно, ребята, хватит. Успокойтесь или я вышвырну вас обоих отсюда.

Охранник был меньше меня ростом, а этот придурок все еще смотрел на меня сверху вниз, и на секунду я задумался о соотношении риска и вознаграждения. Охранник, вероятней всего, не смог бы разнять нас быстро – во всяком случае, без подкрепления. И хотя оказаться выгнанным с игры – отстойно, я мог бы нанести ему как минимум несколько ударов. Но выбить этому придурку несколько зубов… стоило ли оно того?

Хм-м…

– Зак, – произнесла Джемма, потянув меня за руку. Ее изумрудные глаза сливались с зеленым газоном позади нее, и как раз в тот момент, когда я взглянул на поле, наш квотербек отдал неточный пас.

Дерьмо.

Джемма пригласила меня посмотреть на игру, а не ради того, чтобы ее с нее вышвырнули.

Я отступил назад, поняв руки вверх, когда охранник приподнял бровь, после чего повернулся к мужчине надо мной.

– Что тут произошло?

– Эти два загородных бездельника не хотят садиться, чтобы мы могли посмотреть игру.

Его слова вызвали надменный смешок у одного из подростков, которого мне пришлось обойти, когда я перелез через свое сиденье. На нем была футболка «Биллс», и я понял, что он записывал все на телефон.

– Над чем ты, черт возьми, смеешься? – спросил мужчина паренька.

– Я просто нахожу забавным, что ты начал истерить из-за ерунды, ведь я сижу прямо за ними, и мне все прекрасно видно.

Толпа рассмеялась, и несколько человек отпустили остроумные замечания о том, как, наверное, неловко тому мужчине, ведь его поставил на место болельщик «Биллс». Даже охраннику пришлось бороться с улыбкой, но она превратилась в гримасу, когда он снова повернулся ко мне.

– К сожалению, правило таково, что побеждает большинство. Если большинство болельщиков вокруг вас сидят, то и вам тоже следует сесть.

– Что? – вскрикнула Джемма, вскинув руки. – Мы на футбольном матче, ради всего святого!

И вновь очаровательна.

Мужчина, из-за которого разыгралась драма, злорадствовал, скрестив свои толстые руки на груди, довольно ухмыляясь. Мне хотелось стереть его ухмылку с лица, и тут внезапно Джанет и Рой одновременно встали.

Джанет пристально посмотрела на мужчину, обнимая Джемму одной рукой за плечи.

– Идет последний период игры, нам нужно сплотиться и выиграть этот матч. – Женщина оглядела толпу вокруг нас. – Давайте-ка поддержим их до самого конца? – А затем вновь многозначительно посмотрела на мужчину. – Предлагаю всем встать.

Охранник высоко приподнял брови, отметив мужество Джанет. И, словно в замедленной съемке, все в ряду рядом с этим сердитым толстым мужчиной начали вставать друг за другом.

Затем ряд болельщиков «Биллс».

Затем наш ряд.

До тех пор, пока вся секция, где случилась потасовка, не оказалась на ногах.

– Что ж, – сказал парень в футболке «Биллс», все еще держа телефон с включенной камерой, – похоже, правит большинство.

Все захлопали и зааплодировали, и, что казалось невозможным, лицо мужчины покраснело еще больше. Он выхватил свое пиво из подстаканника и промчался мимо охранника вверх по лестнице, уворачиваясь от попкорна и салфеток, которые летели в его сторону.

Парень в футболке «Биллс» дал мне «пять», убирая свой телефон, пока я перелезал обратно на свое сиденье. Когда в игре объявили тайм-аут, Джемма подняла на меня взгляд, ее губы скривились, а глаза заблестели в свете огней стадиона.

– Что? – спросил я, потянувшись за своим пивом.

– Ты собирался подраться с тем парнем ради меня?

– Ты так считаешь? – Я сделал глоток. – Может, я просто собирался сидеть сложа руки и наблюдать, как ты сама с ним споришь.

Она помотала головой, вновь сморщив маленький носик.

– Ты был готов уложить его и оказаться выгнанным с домашней игры лишь ради того, чтобы защитить мою честь.

– Ты расстроена из-за этого?

Джемма притихла, отводя взгляд, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос, который еще даже не задала.

– Нет, – наконец ответила она. – Хотя я немного удивлена.

– Я не похож на парня, который готов заступиться за свою девушку?

Она прикусила губу, обнажив зубы, пока пыталась бороться с улыбкой.

– Полагаю, рыцари еще существуют.

– Сегодня так точно, принцесса.

По тому, как она смотрела на меня, мне хотелось, чтобы она смотрела на меня всю ночь напролет. Хотелось, чтобы эти глаза были прикованы ко мне, когда прозвучит финальный свисток. Когда за нами закроется дверь ее квартиры. Когда эта обтягивающая майка окажется на полу, а длинные загорелые ноги – закинуты мне на плечи.

Однако при звуке удара по мячу ее изумрудные глаза оказались прикованы к полю и, будто ничего не произошло, внимание всех вновь переместилось к игре.

Спустя двадцать минут матч закончился под гимн «Беарз», которые вырвали победу, оформив тачдаун и первую победу в регулярном сезоне с преимуществом в два очка.

Джемма прыгнула в мои объятия, когда весь стадион обезумел. Из груди этой миниатюрной леди вырвался такой глубокий и немного пугающий рев, будто она полузащитник команды, а не болельщица ростом сто пятьдесят восемь сантиметров из секции 124. И я не мог найти в себе силы сделать что-либо, кроме как рассмеяться.

По крайней мере, до тех пор, пока мы оба не осознали, что обнимаемся.

Обхватив мою шею одной рукой, другую она взметнула вверх и «давала пять» всем болельщикам вокруг нас, до которых только могла дотянуться. Она обвила ноги вокруг моей талии, как Банши. И, когда Джемма повернулась ко мне лицом, ее грудь вздымалась, а лицо расплылось в улыбке. Мы оба замерли.

Время остановилось, звуки ревущей толпы вокруг притихли до приглушенного шепота. Диктор продолжал вещать, болельщики – праздновать, а мы могли лишь неподвижно стоять.

И прежнее чувство вновь вернулось.

Я не понимал, что это, как его назвать, как классифицировать и убрать в черный ящик.

Я лишь осознавал, что со мной что-то происходит. Что-то неясное. Что-то столь сильное.

Джемма провела свободной рукой по волосам и, когда ее взгляд остановился на моих губах, улыбка исчезла с ее лица. Мы оба тяжело задышали.

Уставились друг на друга.

Уперевшись рукой мне в грудь, она медленно соскользнула с меня, касаясь ногами пола.

– Прости, – пробормотала она, перекидывая волосы через плечо и глядя на меня снизу вверх, с порозовевшими щеками. – Я просто… перевозбудилась, когда мы выиграли.

– Эй, все в порядке, – сказал я, легонько щелкнув ее по носу. – Тренировочный раунд, помнишь?

Она нервно рассмеялась, опустив глаза к своим кедам, после чего медленно подняла глаза обратно к моему лицу. И когда наши взгляды встретились, прежняя дерзость, уверенность и веселье в ее взгляде исчезли.

Широко раскрыв глаза от испуга и теребя пальцами волосы, она прикусила губу. Я наблюдал, как девушка сглотнула. От этого движения мышцы на ее изящной шее напряглись, и затем она что-то пробормотала:

– Что? – спросил я, наклоняясь. Толпа по-прежнему неистово шумела, фальшивя на припеве гимна Bears Down.

Джемма вновь заговорила, но я все так же не расслышал ее.

– Что ты говоришь? – переспросил я, приблизив ухо прямо к ее губам.

И, разумеется, как только болельщики затихли, она выкрикнула те слова, которые пыталась сказать прежде.

– Хочешь поехать ко мне?

Несколько человек повернули головы в нашу сторону, заулыбавшись и засмеявшись, от чего Джемма покраснела еще сильнее и замолкла. Я усмехнулся, качая головой, наблюдая, как она прячется.

– Это незаконно – быть такой милой.

Ее плечи расслабились, на губах появилась улыбка, когда она смущенно покачала головой.

– Согласна, – вмешалась Джанет из-за спины Джеммы, сжимая ее плечо. – Что ж. Повеселитесь сегодня вдвоем. А старики отправятся домой после того как попытаются пробиться сквозь всю эту толпу.

– Было очень приятно с вами познакомиться, – сказала Джемма, заключая Джанет в объятия. – Жду не дождусь, чтобы болеть за наших парней вместе с вами весь сезон.

– Только не приходи с разукрашенным телом, – проворчал Рой.

Мы все посмеялись над этим.

Глава 5

Зак

Голова шла кругом, когда мы проталкивались сквозь толпу обратно в ночь. Джемма засунула руки в задние карманы своих шорт. Я по-прежнему чувствовал, как во мне бурлит адреналин от игры. И теперь эта кровь приливала прямо к другой области в предвкушении того, что должно вскоре произойти.

Прошло много времени с тех пор, как я приводил девушку к себе домой или приходил к ней. Где-то в двадцать восемь лет я устал от связей на одну ночь. Дело не в том, что с того момента у меня их не было. Просто их становилось все меньше и меньше.

И мысли о том, чтобы прервать этот период воздержания с Джеммой, оказалось более чем достаточно, чтобы возбудиться еще до выхода со стадиона.

Я поправил шорты, пока мы с Джеммой направлялись к стоянке для такси. Когда мы сели в машину и отправились к ней домой, Джемма не проронила ни слова, внимательно наблюдая за проезжающими машинами за окном.

Я наблюдал, как она сцепила руки на коленях, игнорируя каждое сообщение, появляющееся на экране ее телефона. Было трудно не заметить, что большинство из них были от Белль.

Я также не мог не заметить, что Джемма нервничала.

Нервничала, поскольку не могла дышать, говорить и смотреть на меня. Мы подъехали к одному из высотных многоквартирных домов в центре города спустя менее тридцати минут после того, как вышли со стадиона, даже несмотря на пробки. За все это время Джемма не сказала мне ни слова. Тишина окутала нас, пока мы ехали в лифте на двадцать второй этаж.

С учетом моего воспитания мне хотелось проникнуть в ее голову. Спросить, о чем она думает, что чувствует, от чего у нее сейчас потеют ладони. Она упомянула, что у нее тоже прошло много времени с ее последних отношений, но я не знал тому причину. Судя по тому, что девушка рассказывала мне ранее, она умеет держать себя в руках. Поэтому я позволил ей погрузиться в себя, составить план и список действий.

Ей не обязательно было знать, что все это вылетит в трубу в ту же секунду, как я ее раздену.

– Вот мы и пришли, – наконец сказала она немного хрипловатым голосом, отпирая дверь квартиры номер 2206. Она вошла внутрь, придержав для меня дверь. И как только я вошел за ней вслед, то издал протяжный свист.

– Вау, – протянул я, осматривая пространство. Огни центра Чикаго освещали высотку, даже когда Джемма ходила по дому, включая лампу за лампой. Мягкое свечение, казалось, еще больше подчеркивало современный дизайн помещения.

Я прошел по паркетному полу, минуя гостиную, пока не оказался у панорамных окон, из которых открывался вид на горизонт. Река также находилась в пределах видимости, в воде отражались огни города, маленькие лодки до сих пор курсировали под мостами.

– Черт возьми, детка, – воскликнул я, осматривая вид. – Это идеальное место для проживания.

Она пожала плечами, стоя у торшера, который включила рядом с диваном. В одной руке она сжимала ключи, другой потирала затылок.

– Спасибо. Это, эээ… – она поджала губы. – Я все еще пытаюсь привыкнуть к проживанию здесь.

– Ты недавно сюда переехала?

Джемма покачала головой, опустив глаза в пол.

– Раньше я жила в пригороде… так что многое изменилось.

– В пригороде? Тогда, полагаю, тот мужчина был отчасти прав, когда оскорблял тебя.

– Фу, тот мужчина отстой.

– Так и есть, – согласился я, усмехаясь и засовывая руки в карманы. Прислонился к окну, и внезапно бурная волна возбуждения накрыла нас с головой.

Мои глаза скользнули вверх по ногам Джеммы, блуждая по обтягивающей ткани ее майки, прежде чем встретиться с ней взглядом. И как только наши взгляды встретились, она уронила ключи.

– Черт, – шепотом вскрикнула Джемма, наклоняясь, чтобы быстро поднять их. Затем бросила их на стол, на этот раз успешно, и со смущенной улыбкой провела по волосам, прежде чем засунуть руки в задние карманы. – Эээ, хочешь чего-нибудь выпить?

Я не ответил, но она все равно направилась на кухню.

– У меня есть… ммм, – протянула Джемма, опершись на одно бедро и изучая содержимое холодильника. – Честно говоря, у меня мало что есть.

Из-за планировки квартиры кухня и гостиная были соединены, что позволяло мне с улыбкой наблюдать за ней с другого конца комнаты. Я видел, как паника отразилась на ее лице, когда Джемма осматривала холодильник.

– Я… эээ… у меня есть протеиновые коктейли, вода и апельсиновый сок. Также у меня есть немного вина, – добавила она, закрывая холодильник и открывая шкафчик. Внутри стояла бутылка красного вина, и она облегченно вздохнула: – Да! Вино есть.

Она достала бутылку и протянула ее мне.

– Вот, видишь? Это не пиво, но оно итальянское. – Джемма нервно, прерывисто рассмеялась.

Я лишь улыбнулся еще шире.

Девушка тяжело сглотнула, ее взгляд скользнул к поясу моих джинсов, после чего она развернулась и потянулась за штопором.

– Спасибо, что пришел, – пробормотала Джемма, закручивая винт в пробку. Затем съежилась, поворачиваясь ко мне. – Было ли это странно? Мне не стоило этого делать?

– Тебе стало не по себе?

– Вроде того.

Я приподнял брови.

– Помнишь, что я говорил ранее?

– Не делай этого, если тебе не по себе. – Она вздохнула, прислонившись к шкафу. – Что, если мне от всего будет не по себе?

– Так не будет, – заверил я ее, отталкиваясь от окна. У бедняжки случился бы приступ паники, не смени я тему. – Твоя квартира правда впечатляет, Джемма. Почему ты переехала сюда?

При этих словах ее взгляд смягчился, что показалось странным, поскольку в этот момент она словно надела маску. Снова повернулась к бутылке, выкручивая пробку.

– Белль живет несколькими этажами выше. Подумала, что неплохо было бы жить рядом с кем-то знакомым. К тому же она моя начальница, и наша работа находится буквально за углом. Это удобно.

– Твоя начальница?

Джемма кивнула.

– У нее собственная фирма по дизайну интерьеров. А я – ее помощница. Хотя, если спросишь ее, она скажет, что я больше смахиваю на партнера по бизнесу. – Джемма слабо улыбнулась. – Ей нравится заниматься дизайном, общаться с людьми, а я забочусь обо всем остальном. Меня все устраивает, учитывая мое ОКР[18].

Я ухмыльнулся, кивая. Оценив чистоту ее квартиры, я был уверен, что она не шутила насчет ОКР. А учитывая, что ее телефон был буквально забит списками, целями, планами и правилами? Да, в этом не было сомнений.

– И ты только что переехала? – спросил я через мгновение, рассматривая ее современный, полностью белый диван и дорогой телевизор. Ярких акцентов в ее квартире было минимум, в основном нейтральные: серебристые, серые, белые, бежевые тона. Под глянцевым столиком геометрической формы, стоящим напротив дивана, лежал пушистый серый коврик, а на стене напротив телевизора висела всего одна большая картина на холсте.

Ее квартира выглядела богато обставленной и не походила на другие.

– Я купила ее около восьми месяцев назад.

– Это объясняет отсутствие фотографий или каких-либо других признаков жизни, – поддразнил я.

Джемма лишь продолжила возиться с бутылкой.

– Почему ты решила переехать из пригорода?

Пробка выскочила из бутылки, и Джемма уронила штопор вместе с пробкой на стол.

– Это долгая история, и я слишком трезва, чтобы ее рассказывать. Мы можем сменить тему?

– Конечно, – легко ответил я, направляясь на кухню. Оперся локтями о барную стойку, наблюдая, как она наполняет два бокала красным вином. – О чем хочешь поговорить?

Джемма протянула мне мой бокал, с улыбкой приподняв свой, после чего одним глотком осушила половину.

– И тебе на здоровье. – Я с ухмылкой поднял свой бокал и сделал глоток.

– Музыка! – вскрикнула она, щелкнув пальцами. Ее темные волосы рассыпались по плечам, когда она подбежала к большой стереосистеме в углу комнаты. – Я должна включить музыку. Что ты любишь слушать? Вот, я могу поставить… это.

Она включила что-то на своем телефоне, и медленный, сексуальный ритм наполнил комнату. Когда начался первый куплет, я не смог удержаться от смеха.

Let’s Get It On – Марвин Гэй.

Ее глаза округлились, и Джемма взглянула на меня через плечо.

– О боже, это слишком, да? Слишком банально.

Она что-то щелкала в своем телефоне, пока я делал очередной глоток вина, наблюдая за ней с улыбкой.

– Мне следовало составить плейлист. Боже, почему я не додумалась до этого?

Джемма по-прежнему разговаривала сама с собой, когда я поставил бокал на стойку и пересек комнату, шагая прямо к ней. Я взглядом проследил линии ее стройной шеи, спины, волос, которые она перекинула через плечо. Затем оценивающе покачал головой.

– Наверное, все потому, что я понятия не имею, какую музыку включают в таких ситуациях, – пробормотала она себе под нос, все еще что-то нажимая в своем телефоне.

– Какого рода ситуациях? – прошептал я ей в затылок. Джемма слегка подпрыгнула, когда я скользнул руками по ее бедрам, притягивая ближе к себе. Каждый мускул в ее теле напрягся, и у нее перехватило дыхание.

– Ээ… ну… ээ… – она сглотнула, до сих пор держа телефон в руках. Джемма была столь напряжена, что походила на дерево. – О боже.

– Ты такая религиозная, – поддразнил я.

– О боже.

Я рассмеялся, кружа ее, пока Джемма не оказалась лицом ко мне. Взял у нее из рук телефон, положил на стол экраном вверх и сунул руки в задние карманы ее джинсовых шорт. Затем пристально взглянул на нее.

– Эй, – сказал я, вглядываясь в ее бесконечные зеленые глаза.

В них отражался слабый свет ламп, от чего виднелся слабый намек на синеву, окружающую зрачок. Не в силах выдержать мой взгляд, она глядела то мне на грудь, то в пол.

– Посмотри на меня.

Девушка помотала головой.

– Джемма. – Я усмехнулся, приподнимая ее подбородок костяшками пальцев. – Посмотри на меня.

Глядя мне в глаза, она напоминала маленькую девочку, смотрящую на дверцу шкафа, открывающуюся в темноте. Складывалось ощущение, будто я был монстром, перед которым она испытывала настоящий страх.

– Сделай вдох, – прошептал я, глубоко вдохнув. Она повторила за мной. – А теперь выдохни.

Джемма выдохнула, опустив плечи и опершись головой о мое плечо. Она издала тихий стон, покачав головой, после чего подняла ее, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

– Прости, – вымолвила она со вздохом. – Я просто… никогда не делала этого раньше. В теории все казалось таким простым, но на деле…

– Это пугает.

Она улыбнулась.

– Очень, очень сильно.

– Если это поможет, то я тоже немного напуган.

При этих словах ее глаза расширились.

– Ты? – Она рассмеялась. – Ты не выглядишь напуганным.

– Но это так, – ответил я, вытащил одну руку из ее заднего кармана и показал ей. – Видишь? Я даже немного дрожу.

Она посмотрела на мою дрожащую руку, затем отмахнулась, толкнув меня в грудь.

– Ты притворяешься.

Я ухмыльнулся.

– Ладно, может, я и не дрожу, – сказал я, заключая ее в объятия и снова притягивая вплотную к себе. У нее перехватило дыхание, взгляд метнулся к моим губам. – Но я нервничаю.

– Почему?

Усмехнулся.

– Ты видела себя? – В этот момент ее глаза встретились с моими. – Ты прекрасна, Джемма. Ты нервничаешь, потому что прошло много времени с твоих последних отношений. Но, даже если бы они закончились вчера, то ты бы так же нервничала. И знаешь что? – Я пожал плечами. – Это, в некотором роде, хорошо.

– Чувство, будто меня сейчас стошнит, – по-твоему, хорошо? – она сморщила нос. – Честно сказать, ты не помогаешь.

Я боролся с улыбкой, снова приподнимая ее подбородок, пока наши губы не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Нет, чувство возбуждения. – Я сглотнул, ища ее глаза, после чего мой взгляд остановился на ее полных губах, которые я умирал от желания попробовать на вкус. – Ты дрожишь, потому что хочешь прикоснуться ко мне, потому что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. Приятный прилив ощущения чьих-то рук на твоем теле, кого-то нового, от кого твое сердце учащенно бьется, а дыхание становится поверхностным.

Словно по сигналу, она тихо, неглубоко вздохнула.

– Я не знаю, как себя вести, – призналась Джемма шепотом.

– Позволь мне показать тебе.

Я скользнул рукой по ее шее, проводя пальцами вверх, пока не сжал ее волосы в кулак. Я потянул – совсем чуть-чуть, приблизив ее губы к своим, – а затем, когда она приподнялась на цыпочки и ее сладкое дыхание коснулось моих губ, – поцеловал ее.

Ее теплые губы задрожали под моими, по ее рукам побежали мурашки, но затем она вздохнула, прижимаясь ко мне. Джемма вцепилась руками в мою футболку, и я крепче вцепился в ее волосы. Когда она открыла свой маленький ротик и позволила мне скользнуть внутрь языком, мы оба застонали, и вся кровь в моем теле прилила к тому месту, которое нуждалось в ней больше всего.

Крепко держа ее в объятиях, я подтолкнул Джемму назад, пока ее задница не уперлась в подлокотник дивана. И в этот момент она подняла ноги и, обвивая их вокруг моей талии, потянула меня вниз за шею, дабы углубить поцелуй. Ее рот пожирал мой, и когда я прикусил ее нижнюю губу, а затем, потянув, отпустил, то с ухмылкой покачал головой.

– Мне казалось, ты сказала, что не знаешь, как себя вести.

– Я вспоминаю.

Слова вылетели со всхлипом, а затем ее руки оказались в моих волосах, притягивая меня обратно для поцелуя. Я ухмыльнулся, проводя руками по ее спине, обхватывая ее попку и прижимая к своему стояку. Мы оба застонали, и как бы сильно мне ни хотелось погрузиться в нее так глубоко, что понадобилась бы карта, дабы найти выход, я знал, что не смогу.

Пока рано. Не сегодня.

Джемма нервничала. Впервые за бог знает сколько времени она пошла на свидание. Я не знал, была ли она поглощена работой, разбил ли кто-то ее сердце, были ли у нее длительные отношения или в ее жизни никогда не было парня.

Я знал лишь то, что она одна из самых красивых, самых уникальных женщин, которых когда-либо встречал в своей жизни.

И мне хотелось доставить ей удовольствие.

Мне следовало перенести ее на кровать. Следовало не торопиться, сбавить темп, проявить терпение и медленно стянуть с нее всю одежду. Но после вечера, проведенного рядом с ней, одетой в эти крошечные шортики, и наблюдая, как ее идеальная грудь подпрыгивает под майкой каждый раз, когда она радостно болеет за команду, – я больше не мог ждать.

– Откинься назад, – потребовал я, подкладывая подушку под ее спину.

Когда Джемма отодвинулась, пытаясь слезть с подлокотника дивана, я положил руку ей на бедро.

– Нет, – возразил я, захватывая ее рот в поцелуе, толкая назад. – Эта идеальная задница останется здесь.

Я отстранился с озорной ухмылкой, Джемма наблюдала за мной со смесью любопытства, желания и опасения. Опершись задницей на подлокотник дивана, девушка слегка приподняла бедра, от чего голова, лежащая на подушке, оказалась ниже их уровня.

Я проследил за изгибом ее спины и придвинулся ближе. Просунул пальцы под резинку ее шорт и еще немного приподнял бедра. Она была такой маленькой, но каждый сантиметр ее тела источал соблазнительную гибкость – никогда раньше не встречал девушек с такой фигурой.

Наклонившись, чтобы поцеловать ее пупок, я расстегнул пуговицу на ее джинсовых шортах, потянул за молнию и стянул их с бедер. При виде контраста ее кожи с темно-синим кружевом трусиков я зарычал от желания. Затем приподнял ее ногу и закинул себе на плечо, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра.

Джемма приподнялась, наблюдая за мной из-под прикрытых век, и ее губы приоткрылись. Я старался не торопиться, посасывая и покусывая нежную кожу между ее ног, придвигаясь к земле обетованной. Чем выше я прокладывал поцелуи, тем тяжелее она дышала, ее грудь вздымалась. Джемма смотрела на меня круглыми глазами.

Я остановился, запечатлев легкий, как перышко, поцелуй на кружевной ткани, прикрывающей ее, после чего отпустил ногу и скользнул между ее бедер. Я наклонился, чтобы встретиться с ее губами.

– Просто расслабься, – прошептал я, нежно целуя ее. – Мы не будем торопиться, хорошо? Сегодня секса не будет.

– Но я не против него, – быстро сказала она.

– О, поверь мне, я знаю, – прорычал я, прикусывая ее нижнюю губу. – Но сегодня вечером я хочу, чтобы ты расслабилась. Хочу, чтобы вспомнила, каково это – чувствовать себя хорошо. – Затем я ухмыльнулся. – Побудь немного эгоисткой.

Она выдохнула, смеясь.

– Не знаю, смогу ли расслабиться.

– Закрой глаза, – приказал я, отодвигаясь, чтобы снова встать. Я провел руками по ее изгибам, все еще скрытым под майкой, подцепил большими пальцами тонкие бретельки ее трусиков, после чего стянул их.

Джемма приоткрыла губы, позволяя мне снять кружево, и, когда она полностью обнажилась, я сглотнул при виде ее идеальной розовой киски, смотрящей на меня.

Джемма по-прежнему пристально глядела на меня, тяжело дыша.

– Закрой глаза, – повторил я, наклоняясь, пока мое лицо не оказалось между ее ног. Я закинул ее ноги на свои плечи, руками удерживая девушку за бедра на месте.

Джемма сглотнула, все еще тяжело дыша, и наконец выполнила мою просьбу. Она закрыла глаза, откинув голову на подушку, ее ноги дрожали, свисая с моих плеч. Медленно, массируя руками ее бедра, я прижался губами к нежной коже чуть выше клитора.

Она вздрогнула, испустив долгий вздох, вцепившись руками в обивку дивана. Я улыбнулся, вспомнив, что депиляция была одним из пунктов в ее списке дел на сегодня. Конечно, я бы все равно зарылся лицом между ее ног, однако я с удовлетворением провел языком по ее гладкой коже.

– О… – простонала она, покачивая бедрами. – Да.

Наклонив Джемма над диваном, от чего ее бедра балансировали на подлокотнике, а голова и плечи покоились на подушках, я любовался прекрасным видом на ее изогнутое тело. Даже под майкой и лифчиком ее груди выглядели напряженными, вздымаясь с каждым вздохом.

Проводя языком по ее клитору, я скользнул руками вверх по бедрам прямо под рубашку. Прошелся пальцами по косточкам ее лифчика, просовывая их под него и задевая твердый сосок. Джемма со стоном выгнулась от моего прикосновения, и я воспользовался подсказкой, касаясь ее клитора зубами и одновременно пощипывая соски.

Резкий стон сорвался с ее губ, и она зашипела, покачивая бедрами и извиваясь под моей хваткой.

Мой стояк жаждал разрядки, но я подавил желание послать все к черту, лишь бы устроить Джемме настоящий тренировочный раунд. Я приму холодный душ или получу разрядку позже, когда окажусь один на следующее утро.

Сегодняшний вечер посвящен ей.

Продолжая одной рукой массировать ее грудь, я просунул другую под свой рот, касаясь ее входа только кончиком указательного пальца – лишь после этого я просунул его внутрь.

– О боже, – воскликнула она, запустив руки в мои волосы. Джемма повела бедрами, потирая клитор о мой язык, и я позволил ей взять инициативу в свои руки, позволил использовать меня так, как ей того хотелось. – Еще.

Я исполнил ее желание, вновь повторив движение, и добавил еще один палец. Джемма ахнула, выгибаясь дугой, вцепившись руками в мои волосы. Чем сильнее я работал пальцами, тем сильнее она двигала бедрами. Снова и снова я проводил языком по клитору и вовсю использовал пальцы, пока ее бедра покоились на подлокотнике дивана, а все ее тело постепенно напрягалось, охваченное симфонией безумных действий.

– Да, да, не останавливайся, о… черт. – Джемма выдохнула последнее слово, мышцы ее влагалища сжались вокруг моих пальцев, когда я надавил языком на ее чувствительный клитор так сильно, как только мог. После этих слов она еще сильнее сжала мои пальцы и кончила.

Она затряслась, вскрикнув, и отпустила мои волосы, при этом обхватив свои, пока ее поглощал оргазм. Я выше приподнял ее бедра, глубже впиваясь пальцами, дабы продлить наслаждение. Когда оргазм ослаб, а ее ноги безвольно упали по обе стороны от моего лица, я отстранился. Медленно, осторожно вытаскивая из нее пальцы, я поцеловал внутреннюю сторону ее бедер и поднялся на ноги.

Джемма лежала неподвижно, раскинув руки и закинув ноги на подлокотник.

Она вздохнула, распахнув глаза, и, когда увидела меня, стоящего над ней с довольной ухмылкой, рассмеялась.

– Вау.

– Ну, как тебе?

– Эм, чертовски невероятно, – вымолвила она, приподнимаясь на локтях. Она сжала колени вместе, внезапно осознав, насколько обнаженной предстала предо мной. – Можешь помочь мне встать?

Она протянула руку, и, схватив ее, я потянул на себя. Ноги Джеммы подкосились, но я поймал ее и прижал к своей груди. Мы оба рассмеялись.

– Я чувствую небольшую слабость, – сказала она. Затем коснулась моего напряженного члена под шортами. – О, – выдохнула она, не сводя с меня глаз. – И ты немного возбужден.

– Совсем немного.

– Ты хочешь…

– Да, – быстро ответил я. – Боже, да. Но не сегодня. Сегодняшний вечер был посвящен тому, чтобы заставить тебя чувствовать себя хорошо, вернуть в колею событий. – Я шлепнул ее по все еще голой заднице. – Как ты себя чувствуешь?

– Устала, – ответила она с довольной улыбкой. Ее глаза метались между моими. – Мне было так весело сегодня, Зак. В последний раз я так веселилась… ну, даже не помню, когда.

– Мне тоже было весело, – сказал я, улыбаясь в ответ.

Пригласи ее на свидание.

Эта мысль пришла мне в голову из ниоткуда, и как только она возникла, я не мог думать ни о чем другом. Я хотел увидеть ее снова. Хотел большего, чем просто тренировочный раунд.

Мне не хотелось, чтобы она приводила другого парня на следующую игру.

Я хотел, чтобы она снова пригласила меня.

Джемма наблюдала за мной, как будто в ее голове крутились те же мысли, что и у меня. Или, быть может, она не могла поверить, что я стою в ее гостиной, а она, полуобнаженная, заключена в мои объятия.

– Джемма… – начал я, но когда она зевнула, я мог лишь рассмеяться. – Ух, ты так сильно устала?

– Ты меня измотал.

– Ты выглядишь немного расстроенной из-за этого.

– На самом деле я в ярости.

Она сонно улыбнулась мне, чмокнув в губы, после чего наклонилась, чтобы поднять свои трусики и шортики. Она натянула их, а я прислонился спиной к стене и наблюдал, пытаясь придумать, что сказать дальше.

– Итак, – сказала она, заправляя волосы за ухо, когда снова оделась. Скользнув руками в задние карманы, она ловила глазами мой взгляд. – Полагаю, это конец тренировочного раунда, да?

– Думаю, да.

Она направилась к двери, и я последовал за ней, хотя мои ноги волочились так, словно были сделаны из свинца. Когда Джемма открыла входную дверь и придержала ее одним бедром, ее щеки все еще пылали. И последнее, что мне хотелось сделать, это уйти.

– Спасибо, – прошептала она, наблюдая за мной. – Было весело. Это было… ну, это было именно то, что мне было нужно.

– Рад, что смог помочь.

Я наклонился, прижимаясь своими губами к ее, и старался удержать этот поцелуй так долго, как она мне того позволит. Я не был готов уйти. Я не был готов отпустить ее.

Я знал, что у нее есть план. Знал, на что подписался. Но теперь, когда я провел с ней ночь, когда попробовал ее на вкус, я не мог просто уйти.

Я не мог просто позволить какому-то другому парню прикоснуться к ней после следующей игры так, как я прикоснулся к ней сегодня.

Сначала наш поцелуй был непринужденным, но чем дольше я прижимался своими губами к ее, тем больше она расслаблялась. Когда я провел рукой по ее волосам, поглаживая затылок, Джемма растаяла от этого прикосновения. Тихий вздох слетел с ее губ, когда я разорвал поцелуй, ища ее глаза – и вздоха оказалось достаточно, чтобы заставить меня открыть свой глупый рот.

– Возьми меня на следующую игру.

Джемма моргнула, ее довольная улыбка исчезла.

– Что?

– Не заходи больше в это дурацкое приложение, – попросил я. – Возьми меня.

Она сглотнула, глаза увеличились вдвое, когда она отвела их от моего пристального взгляда и опустила в пол. В этом жесте промелькнуло что-то такое… что-то, что она скрывала всю ночь. В изгибе ее бровей, в опущенных плечах, в том, как она скривила губы, таилось нечто большее.

Ей было больно.

Боже, как же мне хотелось убить того, кто причинил ей боль.

Джемма отмахнулась от всех мыслей – какими бы они ни были, – и когда она снова посмотрела на меня, на ее лице появилась, на первый взгляд, уверенная улыбка.

– Эй, это был тренировочный раунд, помнишь?

– Чушь собачья.

– Послушай, ты знал, чем все закончится, когда попросил меня взять тебя на матч, – отметила она, все еще улыбаясь. – Не надо менять правила.

– Ты и твои правила…

– Я уже все решила, хорошо? – решительно произнесла она. – У меня есть план, и я придерживаюсь его. Кроме того… – Джемма замолчала, перекидывая волосы через плечо. – Сейчас я не могу быть с кем-то больше чем на одну ночь. Ни с кем.

– Почему?

Джемма улыбнулась так, словно все, через что она прошла, вернулось.

– Слишком много вопросов.

– Я понимаю. Ты должна пригласить меня на следующую игру, чтобы ответить на все вопросы.

Джемма рассмеялась, положив одну руку мне на грудь, и вытолкнула меня в коридор, а сама осталась стоять в дверях своей квартиры.

– Ты серьезно? – спросил я, не в силах скрыть удивление.

– Послушай, возможно, мои слова тебе покажутся бессмыслицей, но я не хочу ни с кем встречаться. Не хочу влюбляться или что-то в этом роде. Я просто хочу посмотреть футбол.

– И потрахаться.

Ее щеки вспыхнули.

– Да.

– Ну, до последнего пункта мы сегодня не добрались, – подметил я. – Может, тебе стоит еще раз потренироваться. На всякий случай.

Она бросила на меня многозначительный взгляд.

– Что? – Я всплеснул руками. – Я забочусь о тебе. На самом деле ты должна поблагодарить меня.

Она покачала головой.

– Ладно, думаю, на этой ноте нам пора закончить.

– Джемма.

– Сегодняшний вечер был потрясающим, – сказала она, прерывая меня. – Мне было очень весело. Возвращайся домой в целости и сохранности, хорошо?

И хотя мое самолюбие задели и разбили вдребезги, я не мог не улыбнуться, пока эта великолепная женщина выгоняла меня из своей квартиры менее чем через пять минут после того, как я довел ее до оргазма, уткнувшись лицом ей между ног.

Просунув руку в дверной проем и не позволяя двери полностью за мной закрыться, я покачал головой и опустил взгляд на нее.

– Ты сводишь меня с ума, Джемма Манчини.

Она приподняла бровь.

– Значит, ты не рад, что тренировочный раунд закончился? – медленная улыбка расплылась по ее губам, и она прикусила нижнюю губу, словно знала, как это сводило меня с ума. – Спокойной ночи, Зак.

С этими словами она помахала пальцами, и я отступил назад, позволяя ей закрыть дверь.

Вот черт.

Какое-то время я стоял неподвижно, уставившись на четыре черные цифры, которые висели под глазком на ее двери. Я задавался вопросом, находилась ли она все еще по ту сторону, наблюдая за мной и ожидая, что я буду делать дальше.

На всякий случай я улыбнулся.

Проведя рукой по волосам, сделал несколько шагов назад, указывая пальцем на глазок.

– Это еще не конец, – пообещал я, поворачиваясь на пятках к лифту. – Мы с тобой оба это знаем.

Я услышал хихиканье по ту сторону двери, но она не ответила. В этом не было необходимости. Джемма, вероятно, считала, что наш тренировочный раунд закончился, что сегодняшний вечер положил начало длинной череде свиданий, которые у нее будут в течение всего сезона.

Но я еще в своей жизни не встречал никого похожего на нее, и за те несколько часов, что мы провели вместе, я получил больше веселья, чем за последние двенадцать лет.

Если она думала, что я так легко сдамся, то ее ждало ужасное разочарование.

Лифт звякнул, двери раскрылись, и, войдя внутрь, я поправил свой все еще твердый член под шортами. Я все еще ощущал вкус Джеммы на своем языке, чувствовал, как она извивается под моими прикосновениями, и после всего этого ей даже не стоило надеяться на то, что я ее вот так просто отпущу.

В следующее воскресенье намечается еще одна домашняя игра – всего через неделю, – и я обязан присутствовать на ней. Так или иначе, я приду.

Данное обещание я точно сдержу.

Глава 6

Джемма

– Думаю, тебе следует обратиться к психотерапевту.

Белль выглядела совершенно серьезно, пока давала свою оценку моему поведению, попивая кофе, который я только что налила ей, в понедельник утром. Я рассмеялась, качая головой и наполняя свою чашку, после чего принялась рыться в холодильнике в поисках сливок. Она приходила ко мне каждое утро перед работой, но сегодня пришла особенно рано – в наказание за то, что я проигнорировала все ее сообщения прошлой ночью.

Ей хотелось услышать грязные подробности, и я была не прочь предоставить их ей.

– Почему мне нужно обратиться к психотерапевту? – спросила я. – Потому что придерживалась плана, который ты для меня разработала?

– Нет, потому что ты вышвырнула высокого, сексуального, сногсшибательного бога из своей квартиры сразу после того, как он съел тебя так, словно не ел неделями, а ты оказалась его бифштексом на ужин.

– Согласно плану я и должна была его выгнать!

– Нет, – ответила Белль, протестующе подняв наманикюренный пальчик. – Ты должна была веселиться, смотреть футбол с новым парнем и получить оргазм не от друга на батарейках. Где в этом плане мелким шрифтом написано, что ты должна вышвырнуть беднягу еще до того, как у него высохнут губы от твоего возбуждения? Или что тебе не разрешено увидеться с ним снова?

– Если я увижусь с ним снова, то все перерастет в нечто большее, чем просто поход на игру с другом. Это будет походить на свидание. Что, как мы уже обсуждали, недопустимо.

– Почему ты не можешь встречаться с одним и тем же парнем больше одного раза? – возразила Белль. – Я рассматриваю это скорее как подстраховку. То есть ты знаешь, что он веселый, что он заступится за тебя, если на игре что-то пойдет не так, и ты также знаешь, что он будет трахать тебя до тех пор, пока не сломается спинка кровати, если ты дашь ему шанс.

Я рассмеялась.

– Боже, он действительно на это способен.

– Я ЗНАЮ. Так что дай парню шанс, ради всего святого.

– Не могу, – протянула я, сложив руки над кружкой дымящегося кофе и усаживаясь на барный стул рядом с Белль.

– Да почему? – захныкала Белль, дрыгая своими маленькими ножками.

Я рассмеялась.

– Потому что, ясно? – Моя улыбка исчезла, сердце сжалось, словно призраки прошлого вновь нагрянули ко мне. Я провела указательным пальцем по ручке своей кружки, сглотнув.

– Я просто сейчас не готова к чему-то большему, чем секс на одну ночь, понимаешь? Прошлой ночью было весело, но в то же время мне было трудно. – Я посмотрела на свою лучшую подругу, умоляя о понимании. – Пусть я веду себя глупо или безумно, но я пытаюсь. И прямо сейчас это мой максимум. Мы договорились – новый парень на каждую игру. Мы составили данный план, и я на него согласилась. Мое сердце и разум свыклись с ним. Прямо сейчас я не способна на что-то большее.

Белль наблюдала за мной, ее взгляд смягчился под изогнутыми бровями, когда она протянула руку и сжала мое колено.

– Между прочим, я действительно думаю, что ты сошла с ума из-за того, что не хочешь вновь его увидеть, – сказала она со вздохом. – Но я также понятия не имею, каково это – пройти через то, через что прошла ты. Но даже несмотря на это я поддерживаю тебя. И всегда буду.

Я накрыла ее руку своей и сжала.

– Спасибо.

– Итак, значит ли это, что пришло время выбрать следующего парня? – Белль подпрыгнула на стуле, играя бровями.

– Но ты все еще недовольна моим решением, – поддразнила я, пододвигая к ней свой телефон через стол. – Вот, почему бы тебе не выбрать следующего кандидата. Так у тебя поднимется настроение.

– Выбрать следующего парня? – Белль прижала руку к сердцу, притворяясь тронутой. – Обожаю. Ты действительно любишь меня.

– Заткнись и свайпай.

Она засветилась от счастья, как только загорелся экран моего телефона, и открыла приложение для знакомств. Я закатила глаза и сделала первый глоток кофе. Пока горячая жидкость приятно согревала меня изнутри, Белль провела пальцем по экрану и проверила сообщения, которые я получила за неделю.

А мои мысли вернулись к Заку.

Прошлой ночью случилось все, чего я не ожидала. Было весело. Было легко. Было комфортно. Я смеялась больше, чем за последние месяцы. Позволила Заку зарыться лицом у себя между ног и испытала то, что, без прикрас, оказалось лучшим оргазмом, который я когда-либо испытывала.

Буквально, первый раз за всю жизнь.

Мы не затрагивали болезненные темы. Мне не нужно было рассказывать ему о Карло, а он и не спрашивал. Он не стал посвящать меня во все истории своей жизни, и я не чувствовала необходимости заполнять тишину, спрашивая его о чем-либо.

Мы посмотрели игру. Выпили несколько кружек пива. Он вернулся ко мне домой. Мы переспали. Он ушел.

Идеально.

Я сделала глоток кофе, кивнув, когда Белль спросила меня о парне, который прислал сообщение. Она взяла бразды правления в свои руки, а я позволила себе порадоваться хорошо проведенной ночи. Мой взгляд метнулся к дивану, и я улыбнулась, чувствуя, как жар поднимается по шее.

Я все еще чувствовала его руки на своих бедрах, груди, его язык, скользящий по внутренней поверхности моих бедер. Я чувствовала его пальцы внутри себя, как те двигались и сжимались, пока он одновременно с этим грубо ублажал меня ртом.

Я слишком сильно нервничала, и он точно знал, что ему следовало сделать, чтобы снять мое напряжение.

Он взял инициативу в свои руки.

Свел меня с ума.

А потом остановил меня, когда я попыталась доставить ему удовольствие.

Я чувствовала себя немного виноватой из-за этого и из-за того, что Зак ушел прежде, чем позволил мне отплатить за услугу, которую он так любезно оказал мне. Он сказал, что хотел, чтобы прошлая ночь была посвящена мне, что я должна быть эгоисткой, – и я послушалась.

Потому что когда в последний раз кто-нибудь говорил мне такие слова?

Когда в последний раз – правильно, черт возьми, сказать в первый раз – я думала о себе? Лишь о себе?

Не задав ни единого вопроса, не услышав ни единой истории из моей жизни, Зак понял меня. Стоило ему лишь посмотреть на меня, и он все понял.

Никогда прежде со мной такого не случалось.

И именно в этом заключалась опасность того, чтобы продолжить все это.

Кофе стал горчить, когда до меня дошло, насколько я оказалась близка к тому, чтобы нарушить правило номер один, которое установила после смерти Карло.

С Заком мне было хорошо. Он заставлял меня смеяться, делал меня счастливой – и мне хотелось большего. Хотелось увидеть его снова, пойти на настоящее свидание, сводить его на следующую игру, расспросить о его прошлом и будущем, а также посмотреть, сможем ли мы подойти друг другу. Когда вчера он попросил меня снова встретиться, я почти согласилась – без колебаний. Он сказал, что хочет снова увидеть меня, и я испытывала то же самое желание.

Что, опять же, являлось причиной, по которой мне нужны правила.

Зак оказался первым парнем, которого я пригласила на игру, тренировочную, и я уже чувствовала, как погружаюсь в эти запретные чувства.

Легче погрязнуть в чувствах, чем выбраться из них.

И мне не хотелось снова выбираться из этой ямы.

Поэтому, как бы сильно я ни хотела увидеть его снова, я сказала «нет», когда он спросил. Я придерживалась первого, жесткого и непреложного правила.

Прошлая ночь была для нас последней. Было весело, поверхностно и без эмоций.

Как я уже говорила – идеально.

И все же, когда мысль о нем промелькнула в голове, в груди что-то затрепетало, словно сердце смеялось надо мной. Потому что, хотя мы и не говорили о Карло, Зак видел меня насквозь. Он без слов понял, что я нервничаю, и взял бразды правления в свои руки. Он дал мне то, в чем я нуждалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Слово gem (англ.) – сокровище, пишется так же, как сокращенное имя главной героини Gem (Gemma) – Джемма.

Вернуться

2

 Футбольный стадион, расположенный в центре Чикаго. Является домашним полем для команды из НФЛ «Чикаго Беарз».

Вернуться

3

 Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

Вернуться

4

 Крафтовая водка.

Вернуться

5

 Кик-офф (англ. Kick-off) – стартовый удар в начале игры и в овертайм в американском футболе.

Вернуться

6

 В оригинале A/S/L – age, sex, location. Что в переводе значит: возраст, пол, местоположение.

Вернуться

7

 Офсайд (англ. Offside) – момент в игре, когда у игрока атаки во время передачи мяча от одноклубника фиксируется положение «вне игры».

Вернуться

8

 Матч в американском футболе делится на 4 периода по 15 минут каждый.

Вернуться

9

 Квотербек (англ. Quarterback) – лидер команды нападения, перед началом каждого периода задает построение команды на поле и комбинацию, которая будет разыграна.

Вернуться

10

 Фол – нарушение в игре.

Вернуться

11

 Ювенильный миеломоноцитарный лейкоз – злокачественное заболевание с колоссальным нарушением гемопоэза (процесс образования, развития и созревания клеток крови). Единственным способом излечения является трансплантация гемопоэтических стволовых клеток.

Вернуться

12

 Зачетная зона (англ. End Zone) – линия на поле почти у ворот, где команда набирает очки (забивает голы).

Вернуться

13

 Сезон 16/17 оказался для команды «Чикаго Беарз» одним из самых провальных. Они выиграли только 3 из 17 игр и оказались внизу турнирной таблицы, вылетев из борьбы за кубок НФЛ.

Вернуться

14

 Раннинбек (англ. Runningback) – находится позади всех игроков нападения. Его задачи – крепко держать мяч, находить прорехи в обороне и пытаться пробегать через них, обманывая финтами игроков противника.

Вернуться

15

 Даун (англ. down) – попытка продвинуться на десять ярдов в сторону зачетной зоны команды соперников.

Вернуться

16

 Ресивер (англ. Wide receiver) – игрок, специализирующийся на приеме пасов. Его главная задача – поймать мяч в заранее оговоренном месте на поле.

Вернуться

17

 Американский two size эквивалентен российскому XS (40) размеру.

Вернуться

18

 Обсессивно-компульсивное расстройство – это психическое расстройство, для которого характерны навязчивые мысли, образы или идеи (обсессии) и повторяющиеся действия (компульсии).

Вернуться