Лея Стоун
Безжалостный король фейри

© Самойлова А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Предупреждение

В книге присутствует секс без обоюдного согласия и похищение.

Это не представлено в иллюстрациях, и нет подробного описания.

Глава 1

– Яне стану этого делать, папа! – закричала я.

– Ты хочешь, чтобы все королевство погрузилось в зиму? И чтобы погиб наш урожай? – надрывно воскликнул в ответ мой отец. – Когда король Зимы просит руки твоей дочери, нельзя сказать «нет»!

Я была настолько взбешена, что меня трясло. Я никогда в жизни так не злилась на своего отца. Я любила его, обожала, боготворила землю, по которой он ходил, но я не уступлю и не выйду замуж за этого монстра.

– Хмм, но именно это я и собираюсь сказать, когда он прибудет сюда. НЕТ! – прокричала я, и в доме поднялся ветер, взметнувший бумаги на столе отца в воздух и образовавший из них воронку.

Он вздохнул, как будто уже привык наблюдать мои вспышки гнева, но это несправедливо. Они случались у меня не так уж часто, лишь в те моменты, когда меня выдавали за бездушного осла!

– Папочка… – Я смягчила голос, и ветер немедленно стих, отчего бумаги медленно опустились на пол. – Я люблю тебя. И уважаю твои решения. Но я ни при каких обстоятельствах не выйду замуж за Люсьена Торна. Никогда.

Отец взглянул на меня с явной грустью, и тогда я поняла, что все уже решено. Браки по договоренности были обычным делом среди знати, и я всегда знала, что, будучи принцессой Осени, однажды получу предложение руки и сердца от знатного поклонника, но чтобы им оказался Люсьен, король Зимы?

Это просто немыслимо.

– Нет. – С моих губ сорвался сдавленный крик, и отец больше не мог выдержать моего взгляда.

– Мне жаль, Мэделин. С этим ничего нельзя сделать, – сказал он. И на этом все.

Мне был предначертан судьбой коварнейший из мужчин во всем Торнгейте. Люсьен правит всего шесть зим, а я уже наслышана о более чем дюжине историй с его злодеяниями. Однажды он заморозил весь урожай Летнего народа, когда тот устроил протесты из-за повышения налогов. Я также слышала, что он лишил языка своего любимого шеф-повара за то, что тот подал ему пресную еду. Он ненавидит цветы, поэтому приказал уничтожить их все на многие мили вокруг своего дворца. Внутри он мертв. Зло. С тех пор как его отец отрекся от престола в его пользу в день его шестнадцатилетия, все слухи были только о его мрачности.

– А что, если он побьет меня? – пыталась я вразумить отца. – До тебя ведь доходили слухи, папочка. Он жесток.

Казалось, папа потрясен до глубины души.

– Он бы не стал бить свою жену. – Однако в его голосе не было уверенности.

Создатель, помоги мне.

Мой отец был добрым, слишком добрым, и всегда старался угодить другим. Теперь мне предстояло разобраться с последствиями этого в одиночку. Я должна быть сильной, чтобы король Торн уяснил, что я не из тех женщин, которым можно перейти дорогу.

– Когда он прибудет? – спросила я сквозь стиснутые зубы.

– Сегодня ближе к вечеру, – тихо сказал папа.

– Сегодня! – взревела я, и ветер вернулся, прорвавшись в открытое окно и кружась вокруг меня.

Мои способности были самыми сильными за многие поколения, и я знала, что именно поэтому король выбрал меня. Я никогда не встречалась с Люсьеном Торном во взрослом возрасте. Мы, фейри Осеннего двора, в основном ведем замкнутый образ жизни. Я мельком видела его маленьким мальчиком, когда его мать была еще жива, но мне, должно быть, было зим шесть, а ему всего восемь или около того.

Я едва ли могу вспомнить хоть что-то из тех времен. Он вручил мне подсолнух и сообщил, что у меня красивое платье. Милый мальчик – до того, как его поглотила тьма.

Я вихрем вылетела из кабинета отца, прихватив с собой небольшое торнадо.

Как посмел мой отец сказать мне об этом всего за несколько часов до прибытия короля! Из-за этого у меня совсем не осталось времени отыскать выход из сложившейся ситуации. И, возможно, именно этого он и добивался.

Дворцовая прислуга вжалась в стены, когда я пронеслась мимо, развевая своим ветром их одежду в разные стороны. Мне нужно было выйти на улицу и выплеснуть часть своего гнева, прежде чем я обрушу весь дом.

Выскочив через задние двери, я побежала мимо садов к лугу, на котором часто бывала, когда хотела использовать свою силу, ничего при этом не разрушая.

Оказавшись в безопасности на природе, я дала волю чувствам. Я набрала полную грудь воздуха, и ветер прижался ко мне, как старый друг. Трава склонилась, поднялась пыль, и солнце меркло по мере того, как мой маленький вихрь становился все сильнее.

Может быть, король прямо сейчас в пути. Было уже далеко за полдень, и он, вероятно, уже и правда направляется сюда. Если я пошлю этот маленький ураган в его сторону, может, это собьет его лошадей с пути, и он будет ранен, что отсрочит помолвку…

Я стряхнула с себя эти мрачные мысли, зная, что подобное может указать на мою причастность.

Сжав руки в кулаки, я посмотрела на небо, в эпицентр созданной мной бури, и испустила крик агонии, целясь в солнце, как будто именно из-за него я расстроена.

Внезапно ветер стих, и я снова была спокойна. Высвобождение силы мне не поможет. Мне нужно сохранять хладнокровие, если я собираюсь найти выход из этой ситуации.

– Отец рассказал тебе? – Позади меня раздался мамин голос, и я повернулась к ней, как готовая к броску змея.

– Мама, как ты могла? – запричитала я. Мой отец – глава двора, это его долг – устроить так, чтобы договоренность была соблюдена, но мама? Она даже никак мне не намекнула.

Ее глаза наполнились слезами.

– Король Зимы бывает очень убедительным, – все, что сказала она.

Я хмыкнула, подходя к ней ближе. У нее такие же ярко-рыжие волосы, как и у меня, и сегодня мы обе, не сговариваясь, надели лимонно-зеленые платья. Такое случалось нередко, и мне это нравилось. Между нами всю жизнь чувствовалась близость, но сейчас я ощущала себя преданной.

– Мама, он ужасен, – взмолилась я.

Она вздохнула.

– Не говори так. Он был мальчиком, который потерял свою мать, и он… вел себя импульсивно.

Неужели она защищает его?

– Он потерял свою мать шесть лет назад, – прорычала я. – А теперь какое у него оправдание?

Его мать трагически погибла. Она ехала верхом с юным Люсьеном Торном, и тут ее сбросила с седла лошадь. Она неудачно упала и сломала шею, мгновенно скончавшись. Поскольку это была простая прогулка на лошади, рядом не оказалось эльфа-целителя. Мне действительно жаль маленького мальчика, который стал свидетелем смерти собственной матери, но это не является оправданием некоторым историям, которые я слышала о нем.

– Мама, он ест сырое мясо. Он убивал голыми руками. Не говоря уже о том, что сотворил с Великой Стужей. Он чудовище.

Мама вздохнула.

– Мы не знаем, все ли эти истории правдивы. – В ее голосе не было особой уверенности.

– Это из-за выкупа, который он заплатит? Если это так, то я могу собрать свои собственные деньги и вернуть их вам с папой…

Мама оборвала меня, покачав головой:

– Нет, милая, из-за закона. Когда правящий король просит руки знатной особы, ему нельзя отказать.

Я нахмурилась.

Закон? Какой-то дурацкий несущественный официальный указ стоит на пути моей свободы? Дело не в том, что я против долга или женитьбы в принципе. Свадьба моих родителей тоже была предрешена, и у них замечательный брак. Я знала, что и мой черед скоро настанет. Но меня смущает именно сама мысль о нем в качестве будущего супруга.

– Зачем ему я? – Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок. – Я из Осеннего двора. Дуния, герцогиня Зимнего двора, стала бы гораздо лучшей партией. Они выросли вместе, она его знает. Наследники их пары были бы куда уместнее.

Мама опять тяжело вздохнула, шагнула вперед и взяла мои руки в свои.

– Он наслышан о твоих способностях и красоте. Он хочет, чтобы именно ты, Мэделин, стала его женой и матерью его детей. Твой сын сможет стать будущим королем.

Мое сердце ушло в пятки. Я и подумать не могла, что моя магия и красота однажды свяжут мою судьбу со злобным придурком, но так и случилось.

– Мне жаль, мама. Я не могу. Кто угодно, только не он. Помоги мне отказать ему. Скажи, что я помолвлена с другим, или…

– Мэделин! Этим ты опозоришь своего отца и весь наш двор. Ты уже обещана ему.

Она посмотрела на меня так, словно у меня выросло две головы. Ее идеальная старшая дочь. Самая могущественная обладательница магии ветра. С лучшими оценками в школе. Никогда не переходила границ дозволенного. Конечно, я всегда была независимой и строптивой, но никогда не перечила своим родителям или королевским указам… до сих пор.

– Увидимся позже, мама, – уклончиво сказала я, а затем побежала в конюшню за своей кобылой.

Ни за что, ради Гадеса, я не выйду замуж за Люсьена Торна.

Я въехала в город одна, скрывшись под капюшоном своего плаща, пока не добралась до дома одного из моих любимых придворных – Максвелла Блейна. Он красив, богат, остроумен и ловелас до мозга костей. Идеальный вариант для того, о чем я собираюсь его попросить.

Я торопливо постучала в дверь, так как городская улица за его домом была оживленной и я не хотела лишних слухов. Я никогда не оставалась одна в присутствии чужого мужчины, без компаньонки, но я не хотела, чтобы кто-то стал свидетелем того, о чем я собиралась его попросить.

Когда его горничная открыла дверь, я проскользнула внутрь, не дожидаясь приглашения.

Она потрясенно пискнула, отступая назад, а я скинула плащ.

– Простите за вторжение, Маргарет.

– О, принцесса Мэделин. – Она поклонилась, по-видимому, испытывая облегчение от того, что знала того, кто ворвался в дом.

Мы с моей фрейлиной Пайпер бываем раз в неделю в доме Максвелла на его славных коктейльных приемах. Он самый сведущий придворный и устраивает увлекательнейшие приемы, на которых мне когда-либо приходилось бывать. С пением, играми и выпивкой. Я, конечно, не пила, это было бы непристойно, но я играла в игры, и мы всегда чудесно проводили время.

– Максвелл дома? Я по срочному делу.

Она кивнула:

– Проходите. Он в кабинете. – Она посмотрела мне за спину, на дверь, как бы невербально спрашивая, где моя компаньонка. Я ничего не сказала, а лишь позволила жару на своих щеках ответить за меня. Не проронив ни слова, она поняла намек и попросила мой плащ.

Родители Максвелла относились к «старым деньгам»[1], и когда они погибли в результате несчастного случая на лодке, то все состояние досталось ему. Он всегда был избалованным мальчишкой и моим близким другом. Я знала, что он поможет мне с моей просьбой.

Она провела меня по коридору. Мы наткнулись на открытую дверь, и горничная постучала по наличнику.

– Сэр, к вам пожаловала принцесса Мэделин.

Его лицо просияло, когда он увидел меня.

– Какая честь для меня. Входи, дорогая.

Дорогая. Красавица. Милая. Он никогда не обращался к женщине без какого-нибудь ласкового словца в конце. Уверена, он переспал с половиной двора.

Горничная оставила нас. Обычно она оставалась, чтобы убедиться, что моя репутация не пострадает, но я думаю, она поняла, что намечается личный разговор.

Я закрыла за собой дверь и повернулась к нему лицом.

На нем был красный шелковый смокинг, он держал зажженную сигару и чашку кофе, а на мизинце красовалось кольцо с большим бриллиантом. Ему было двадцать три года. Город еженедельно сплетничал о его холостяцком статусе, но однажды он сообщил мне, что не собирается жениться. Никогда.

Из вежливости он погасил сигару и встал, чтобы поцеловать меня в щеку. Я приняла поцелуй и так тепло поцеловала его в ответ, как брата или любимого дядю. Меня никогда не влекло к Максвеллу. Он был красив, но его чрезмерные заигрывания и легкость, с которой он укладывал женщин в постель, отталкивали меня. Теперь я поняла, что это – именно то, что мне необходимо.

– Чему я обязан этим тайным удовольствием? – просиял он, глядя на закрытую дверь и наблюдая отсутствие компаньонки, и снова опустился в кресло.

Я судорожно вздохнула и встретилась с ним взглядом.

– Мой отец только что обручил меня с Люсьеном Торном.

Чашка с кофе замерла на полпути к его губам, и он поставил ее обратно.

– Ох, милая, у этого мужчины отвратительная репутация. Но ты станешь королевой, так что это плюс.

Я покачала головой:

– Совершенно очевидно, я не могу выйти за него замуж, Макс. Ты должен мне помочь.

У Максвелла были длинные темно-русые волосы, льдисто-голубые глаза, а кожа мягче, чем моя. Иногда я изучала его лицо, задаваясь вопросом, как он может быть таким… безупречным. Как сейчас, пока он размышлял о моей судьбе.

Он кивнул:

– Понимаю. Я могу дать тебе денег, и ты можешь выплатить своему отцу выкуп…

Я подняла руку и прервала его:

– Мама сказала, что он не возьмет их. Дело не в деньгах, а в добром имени.

Максвелл пожевал губу.

– Ну, ты могла бы взять у меня немного денег и сбежать.

Я усмехнулась:

– И оставить свою семью? Дом?

Он пожал плечами.

– Я не вижу другого выхода, Мэделин. Он король Зимы, – сказал он и сделал глоток кофе.

Я нервно постучала пальцами по ногам, в то время как мои щеки покраснели от смущения.

– Как ты знаешь, существует проверка на чистоту, прежде чем выйти замуж за короля. Я хотела спросить, не мог бы ты мне помочь… провалить этот тест.

Кофе брызнул из его рта в мою сторону. Я едва успела увернуться, прежде чем он покрыл спинку позади меня.

Он разинул рот, и я поморщилась.

– Ты желаешь мне смерти? – воскликнул он. – Твой отец убьет меня, потом – твоя мать, а потом и сам король. Я буду трижды мертв!

– Я в отчаянии! – всхлипнула я. – Он чудовище. Ты это знаешь.

Его пристальный взгляд прошелся вниз по моему телу, затем он прикусил костяшку указательного пальца, прежде чем вынуть ее изо рта.

– Признаюсь – я подумывал о том, чтобы переспать с тобой, Мэделин, но ты – член знати, а мне ни к чему драма. – Максвелл посмотрел на меня с сожалением. – Я могу предложить деньги, которые не нужно будет возвращать, но это все, что я могу.

Приятное предложение, но я не покину свою семью и свой дом.

Я нахмурилась.

– Макс, я не хочу выходить за него замуж.

Потянувшись через стол, он сжал мою руку.

– Будь сильной, храброй и независимой женщиной, какой я тебя знаю, и, возможно, он отвергнет тебя.

Я рассмеялась, но потом подумала, что, возможно, это неплохая идея. Если я буду достаточно противна с ним, он осознает, что в браке с кошмарной фурией, которой я могу быть, даже красота и сила не станут утешением.

– Это блестящая идея. Спасибо, Макс.

Он одарил меня еще одним вожделеющим взглядом и отмахнулся:

– Ступай, пока я не передумал.

Я попрощалась с ним, а затем забрала свой плащ у служанки. Когда я подошла к входной двери и распахнула ее, то обнаружила свою мать, прислонившуюся к моей лошади.

Гадес.

Эта женщина знает меня слишком хорошо. Я попыталась вести себя спокойно, как будто меня только что не застукали за чем-то, чего я не должна была делать.

Мама бросила на меня свирепый взгляд, когда я подошла.

– Решила наведаться к местному соблазнителю без компаньонки? Ты же не пытаешься запятнать свою репутацию, не так ли, дочка?

Я надулась.

– Он отказался.

– Мэделин! – возмутилась мама, протягивая руку, чтобы для пущей убедительности стукнуть меня по затылку. – Твой отец организовал твою помолвку с зимним королем, правителем всех фейри. О лучшем ты и мечтать не могла.

Похоже, мои родители решили оградиться от всех ужасающих историй о Люсьене Торне.

– Вы не дали мне времени подготовиться, – прорычала я, внезапно устыдившись того, что только что сделала. Если разнесется молва о том, что я одна находилась в доме Максвелла без сопровождающей, то и вовсе лишусь всех перспектив выйти замуж.

Мама положила руку мне на плечо и заглянула мне в глаза.

– Потому что мы слишком хорошо тебя знаем. – Она смерила взглядом дом Максвелла, словно желая высказаться. – Послушай, милая, мы растили тебя лидером, – сказала мама. – Рядом с королем Торном ты оставишь след в истории. В качестве его жены и нашей королевы ты будешь влиять на закон и претворять постановления. Ты сможешь внести свой вклад в помощь своему народу и даже сможешь отговорить его от войны. Женщина занимает важное место рядом с королем.

Ее слова тронули меня, затронув ту мою часть, которая хотела пожертвовать своим счастьем ради счастья моего народа. Я наивно полагала, что у меня может быть одновременно и счастье, и обязательства, но теперь я знаю, что это не так.

Я обреченно вздохнула:

– Если он причинит мне боль, я убью его. Невзирая на последствия.

Мама вздрогнула, как будто я дала ей пощечину.

– Если он причинит тебе боль, я сама убью его.

Ее шок от моего упоминания о его насильственной натуре заставил меня задуматься, не слишком ли я сурова к королю Зимы. Но истории, которые я слышала, – о том, что однажды он протащил придворного через весь город, привязав к лошади, – все были мрачными и жестокими и повествовали о безумном короле, с которым я не хотела иметь ничего общего.

Слезы внезапно застлали мне глаза, и над нами пронесся порыв ветра, взметнув мои волосы.

– Я буду скучать.

Не успела я произнести эти слова, как мама притянула меня в объятия.

Король Зимы прибудет с минуты на минуту. После того как мы уладим все вопросы моего выкупа, мы проедем церемониальным маршем по Осеннему двору, и он будет выставлять меня напоказ, как ценного борова. Мы публично объявим о нашей помолвке, а затем отправимся в турне по четырем дворам, приглашая каждого на нашу предстоящую свадьбу. И все это было спланировано еще до того, как я хотя бы встретилась с этим человеком или согласилась на все это.

В конце концов я уступила мольбам отца и слезам матери.

Я была принцессой с самой сильной магией во всем королевстве, а король хотел могущественных наследников, так что наш союз вполне очевиден.

Подсознательно я всегда знала, что этот день настанет. Я просто надеялась, что в конце концов он женится на женщине королевского происхождения из своего собственного двора и оставит меня в покое.

Я не хотела прощаться с Осенью. Оранжевыми листьями, свежим прохладным воздухом, ароматом перемен. Всю свою жизнь я росла в царстве своего отца. Мы относились к числу самых процветающих дворов в Торнгейте, выращивая половину продовольствия для королевства, и даже продавали излишки в Амбергейт.

Я сидела в своей комнате, пока моя любимая фрейлина Пайпер заканчивала завивать мне волосы, и у меня перехватило дыхание от внезапного осознания того, что отныне я буду лишена ее общества. Мне было девятнадцать зим, а ей – двадцать. Можно сказать, мы выросли вместе. Ее мать прислуживала фрейлиной моей матери, и она стала моей лучшей подругой.

Мы не проронили ни слова с тех пор, как обе услышали новости. Не думаю, что она знала, что сказать мне. Брак с зимним королем был скорее проклятием, чем благословением, так что поздравления были неуместны.

– Что случилось? – наконец спросила она меня.

Мои глаза застлали слезы, когда я взглянула на нее снизу вверх.

– Я только что поняла, что потеряю тебя. Я ни за что не стала бы просить тебя оставить свою семью и последовать за мной в ледяной, Гадес побери, Зимний двор.

Пайпер улыбнулась. Мне нравилась эта улыбка. У нее было два неровных передних зуба, которые прижимались к нижней губе, как клыки.

– О, Мэдди, я бы никогда не оставила тебя одну у алтаря с этим подонком. Я уже попросила твоего отца, чтобы он отпустил меня из Осеннего двора. Я отправлюсь вместе с тобой в Зимний.

На глаза навернулись слезы, и я притянула ее к себе, чтобы обнять.

– Я тебя не заслуживаю, – сказала я ей.

Я отпустила ее, она кивнула, и ее длинные каштановые волосы рассыпались по плечам.

– Это правда. И я слышала, король Зимы богаче твоего отца, так что, возможно, мне следует попросить надбавку к жалованью…

Я усмехнулась, радуясь, что Пайпер знает, как вывести меня из паршивого настроения.

Раздался стук в дверь, и я встала, расправив плечи и высоко вздернув подбородок.

Пришло время. Он здесь.

Когда я направилась к двери, Пайпер схватила меня за запястье. Я обернулась к ней и увидела огонь в ее глазах.

– Знай себе цену, Мэделин Виндстронг[2]. В тебе несметное число достоинств. Мне все равно, король он или нет. Ты стоишь больше, чем мешок золота.

У меня защемило сердце, и я поблагодарила Создателя за такую верную подругу. Сжав ее руку, я кивнула, а затем открыла дверь и увидела, что мама ждет меня. Переговоры о выкупе всегда велись лично после того, как жених встречался с будущей женой. Он хотел бы убедиться, что я и в самом деле так же красива, как он наслышан или видел в последний раз, и что я так могущественна, как утверждают слухи. Чем я красивее и могущественнее, тем больше денег и земли может попросить мой отец.

Поскольку я подарю могущество его королевству и сильных наследников, он заплатит моему отцу за право жениться на мне. Это древний как мир установленный порядок в нашей культуре, который, если задуматься, кажется мне несколько оскорбительным, но необходим для поддержания финансирования нашего двора. Отец никогда не устанавливал высоких налогов для народа, и пятьдесят процентов того, что мы получали, должны были отдавать правящему монарху, королю Зимы.

– Прекрасно выглядишь, дорогая, – произнесла мама и протянула руку, чтобы я вложила в нее свою.

– Благодарю. – Я взяла ее за руку, а затем оглянулась на Пайпер, которая показала мне большой палец вверх.

Я так благодарна ей за то, что она отправится со мной. По правде говоря, я не была уверена, что смогу выжить в Зимнем дворе без единого друга.

Когда мы с мамой проходили по коридорам семейного дома, я почувствовала, как ко мне приходит осознание реальности. Я не могла поверить, что делаю это. Мужчина, который, по слухам, казнил слугу за неправильно застеленную ему постель, вот-вот станет моим мужем.

Смогу ли я выйти замуж за мужчину, который сделает меня несчастной на всю оставшуюся жизнь, просто чтобы выполнить свой долг и сделать счастливой свою семью? Неужели долг превыше счастья?

К несчастью для меня, так оно и было.

– Мэдди! – раздался позади меня голос младшей сестры, и все внутри меня стянулось в узел. Если я увижусь с ней прямо сейчас, то утону в луже слез. Я и представить себе не могла, что оставлю Либби.

– Она еще не знает, – прошептала мама, и меня охватило облегчение.

Я развернулась, нацепив фальшивую улыбку, и позволила ей броситься в мои объятия.

– Я получила высшие отметки по стрельбе из лука! Мастер Беллман говорит, что я ничуть не хуже эльфов! – восторженно закричала она.

Я усмехнулась, приглаживая ладонями ее вьющиеся рыжие волосы. У нее был рыжий цвет волос, как у меня и нашей матери, но по структуре как у отца. Она чаще была похожа на дикую львицу.

– Полагаю, так оно и есть.

– Ты выглядишь прелестно. – Она обратила внимание на мое расшитое золотом платье, изысканную прическу и макияж.

– Спасибо. У меня… встреча, так что я зайду после и поболтаем, ладно? – Прощание с ней меня уничтожит. Я и думать об этом не могла в тот момент.

– Ладно! – крикнула она, а затем подбежала к маме, чтобы обнять ее, прежде чем вприпрыжку броситься по коридору в свою комнату, а следом за ней побежала няня.

Мы с мамой обменялись взглядом, пропитанным глубокой печалью, но ничего не сказали.

У нас с Либби всегда были особые отношения. Я была свидетельницей того, как мама с трудом пережила семь выкидышей, прежде чем восемь лет назад родилась Либби. Когда она вошла в нашу жизнь, то стала глотком свежего воздуха, в котором мы все нуждались. Она поддерживала во дворце веселье и легкость. Либби всегда была радостью в сердце мамы после стольких горестей.

Когда мы подошли к двери, я посмотрела на маму, чтобы сообщить ей правду. Если я собираюсь выйти замуж за этого мужчину с настолько отвратительной репутацией, то хочу кое-что проконтролировать.

– Я хочу сама договориться о своем выкупе, – смело заявила я ей.

Она подавилась собственной слюной, кашляя и прочищая горло.

– Милая, так не пойдет. Это должны решать король Торн и твой отец.

Я высоко вздернула подбородок.

– Если меня собираются продать монстру, то только я смогу назвать цену, которую стою, и никто другой.

Щеки моей матери вспыхнули от стыда, и я почувствовала себя ужасно из-за того, каким образом я это преподнесла. Ее краткий кивок был всем, что мне было нужно, прежде чем я открыла дверь.

Когда мой взгляд упал на Люсьена Торна, смеющегося у камина с моим отцом, я поняла, что пропала.

Во мне проросла глубокая неприязнь к этому мужчине из-за его непростительных поступков, и все же, когда я увидела его вживую, то не смогла сдержать тянущего ощущения в животе и теплой волны удовольствия, разлившейся во мне.

Он оказался самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо видела. Я потеряла дар речи, когда он обернулся и посмотрел на меня.

О, Создатель, смилуйся.

Люсьен Торн был совсем не похож на мальчишку с портретов, развешанных в залах собраний. Мужчина, стоявший передо мной, был воплощением совершенства: стальные серые глаза, острый нос и сильная челюсть. Его губы были плотно сжаты. Он носил прическу королевских воинов, его длинные черные локоны были выбриты по бокам, а на затылке собраны в конский хвост с заплетенными концами. Угольно-серая туника облегала его мускулистое тело, почти не оставляя простора для воображения. Я не знала, чего ожидала, но только не этого – чувствовать влечение к мужчине, которого ненавидела. Это сбило меня с толку на секунду, пока мы с королем просто стояли и смотрели друг на друга. Его пристальный взгляд медленно скользнул по мне, и я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

Он был воплощением зла и все же завернут в самую заманчивую обертку, которую я когда-либо видела. Я не была уверена, что смогу устоять перед тем, что он предложит в качестве выкупа.

Я не могу выйти замуж за этого мужчину.

Встряхнувшись, я избавилась от чар, которые он наложил на меня, и вспомнила о его репутации.

– Мой король… – Я присела в максимально низком реверансе, чтобы все еще казаться вежливой, а затем подошла ближе, чтобы поприветствовать его.

Мама присела подле меня в реверансе – глубоком и чрезмерно почтительном.

Он наблюдал за мной, как зверь, выслеживающий добычу, и я с трудом сглотнула.

– Мэделин Виндстронг, ты гораздо красивее, чем поется в песнях о тебе, – заявил он и шагнул вперед, протягивая мне руку. Я протянула ему руку в ответ, и он легонько поцеловал ее, при этом по моей руке пробежал холодок.

Еще и талантливый искуситель. Замечательно.

Я коротко улыбнулась ему. Затем он поцеловал и руку моей матери. Из-за его красоты мне пришлось воспользоваться этим моментом, чтобы напомнить себе все ужасные истории, которые я слышала о нем, а затем повернулась к отцу.

– Я говорила с мамой о том, что хочу сама договориться о моем выкупе, и она согласна, – сказала я ему прямо в присутствии короля.

Папа издал звук, словно начал задыхаться, и я перевела взгляд на короля, чтобы узнать, что он скажет или сделает, но он просто с удивлением наблюдал за мной. Его руки были спокойно сцеплены за спиной, а возле глаз появились морщинки, пока он оценивал меня.

– Так не пойдет. Это мужская работа, – сказал отец, а затем нервно рассмеялся, прежде чем перевести взгляд на короля: – Простите, милорд, кажется, я воспитал ее слишком независимой и своевольной.

Король все еще не сводил с меня взгляда, его серо-стальные глаза сверлили мои.

– Думаю, я заплатил бы больше за независимость и своеволие.

Его замечание шокировало меня. Что, ради Гадеса, это значило? У него что, шутки такие? Если так, то меня совсем это не радует.

Папа был растерян и не знал, что делать, поэтому хранил молчание.

– Я буду счастлив обсудить с тобой твой выкуп, Мэделин, – сказал мне король, и я сглотнула. Сказать, что я хочу сама договориться о собственной оплате, – это одно, но сделать – совсем другое.

На самом деле я не ожидала, что он согласится. Я надеялась, что он сочтет этот шаг слишком бесцеремонным и властным и откажется от меня.

Я посмотрела на своих родителей, зная, что если я действительно собираюсь согласиться выйти замуж за этого мужчину, то сначала мне нужно поговорить с ним наедине.

– Мама, папа, если вы нас извините, мне нужно поговорить с королем Торном наедине, прежде чем я смогу согласиться выйти за него замуж.

На папином лице отразилась паника. Он знал меня слишком хорошо и, вероятно, догадывался обо всех ужасных вещах, которые я могла сказать или сделать.

– Ты не можешь оставаться наедине с неженатым мужчиной. Это неприемлемо, – напомнила мне мама, нервно рассмеявшись.

Я кивнула:

– Пошлите за Пайпер. Она может сопроводить меня.

Папа застыл у камина, как будто не был уверен, что может нарушить протокол и позволить этому случиться. Мы все уставились на короля, ожидая указаний, но король, казалось, был совершенно спокоен и наслаждался происходящим. Он небрежно прислонился к кирпичной стене гостиной.

– Я с нетерпением жду нашей приватной беседы, – заявил он мне.

После этого мама поспешила на поиски Пайпер, а мне стало не по себе от покладистого поведения короля Зимы. Разумеется, чудовищный король, о котором я слышала, запретил бы такое. Непозволительно, чтобы девушка договаривалась о собственном выкупе, но он выглядел так, словно это его забавляло, что привело меня в бешенство.

Во что он играет? Кажется, если я надеялась оттолкнуть его таким поведением, то просчиталась.

Через какое-то время появилась мама с Пайпер, которая низко поклонилась королю, а затем встала в дальнем углу комнаты, чтобы побыть молчаливым зрителем.

Отец прочистил горло, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Ты можешь оставить нас, – сказала я отцу. Мама уже стояла в дверях.

Папа посмотрел на короля, который кивнул, и затем мои родители неохотно ушли. Как только дверь закрылась, я подошла ближе к Люсьену Торну. Я решила быть настолько честной, насколько это возможно, чтобы он знал, что я из себя представляю.

– Я наслышана о тебе, – сказала я ему. – Ты жестокий человек, который недобр к своим подчиненным и сурово наказывает людей за малейшее нарушение. Я солгу, если скажу, что рада быть твоей невестой.

Ну вот, я сделала это. Я была абсолютно честна с ним и пресекла любые дальнейшие претензии на то, что не собираюсь становиться кем-то вроде безумно преданной жены, которая влюблена в него. Крайне смело заявлять подобное королю, поэтому я ожидала его гневного ответа.

Вместо этого этот мерзавец просто улыбнулся на мою словесную оценку его репутации.

Я скрестила руки на груди и пригвоздила его взглядом.

– И более того, я не заинтересована в том, чтобы сразу же рожать тебе детей, так что тебе придется подождать, пока я не буду готова.

Он прищурился и облизнул губы, как бы представляя, что у нас с ним будут дети.

Я вспыхнула, мои щеки окрасились в малиновый.

– И я не лягу с тобой в постель, пока не наступит время завести ребенка. Ты можешь завести любовницу или шлюху, мне все равно. – Я высоко вздернула подбородок, и тут из его горла вырвался лающий смех.

Этот звук потряс меня. Он был глубоким и скрипучим и заполнял всю комнату.

– Ты смеешься надо мной?

Мои руки сжались в кулаки, и легкий порыв ветра наполнил гостиную, заставив огонь в камине разгореться еще сильнее.

Внезапно в трубу камина залетел вихрь снега, спустился по дымоходу и упал на огонь, заставив его потрескивать.

Неужели он решил продемонстрировать свои способности, поскольку это сделала я? Что, Гадес его дери, это было? Что-то вроде противостояния?

Он просто наблюдал за мной, улыбаясь, и, казалось, его забавляло то, как я вела упорную борьбу со всеми своими эмоциями.

Он схватился за сердце.

– Кажется, я только что влюбился.

Я закатила глаза, застонав, и ветер в одно мгновение стих. Неужели он себя постоянно так будет вести – изображать невыносимого обаяшку?

– Я говорю, что считаю тебя ужасным человеком, а ты влюбляешься в меня? – спросила я. – Кажется, ты неуравновешенный.

Он быстро шагнул вперед, заставив мое сердце учащенно забиться, когда он внезапно оказался в двух дюймах от меня.

– Я ведь не славлюсь стабильностью, так? – прошептал он, обдувая меня своим теплым дыханием.

Святой Создатель.

Я отступила на шаг, в панике взглянув на Пайпер, но та была неподвижна, как статуя, наблюдая. Она хорошо играла свою роль, когда ей это было нужно, но мы, без сомнения, будем обсуждать это без умолку целыми днями, когда останемся одни.

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние, которое я только что увеличила, и понизил голос.

– Я должен кое в чем признаться, – пробормотал он.

Мое сердце застряло в горле, и я с трудом сглотнула.

– В чем? – выдохнула я.

Ну почему он такой привлекательный?

Он опустил взгляд на мои губы, затем на горло, прежде чем, наконец, встретиться со мной взглядом.

– Я увидел тебя на лугу возле твоего дома в прошлое полнолуние. Я ехал с несколькими солдатами по лесу. Мы искали потерявшуюся охотничью собаку. Ты танцевала в саду со своей сестрой и… – Он глубоко вздохнул, протягивая руку, чтобы поймать прядь моих рыжих волос. – Я подумал, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Тогда я понял, что должен заполучить тебя.

Ощущалось так, словно из комнаты выкачали весь воздух. Я не могла дышать. Что происходит? Злобный король… делает мне комплименты?

– Назови свою цену, Мэделин Виндстронг, потому что во всем королевстве нет ни единого кусочка золота, который я не заплатил бы за возможность просыпаться рядом с тобой каждое утро.

Затем он мило улыбнулся, и мне пришлось подавить всхлип. Это была самая милая вещь, которую мужчина когда-либо говорил мне, и… она исходила от подонка, который причинил моей семье столько боли в прошлом. Я не знала, что сказать или чувствовать. Меня это… сбивало с толку. То, что я поначалу приняла за умелый флирт, быстро переросло в серьезное признание.

– Когда ты только стал королем и погрузил все королевство в Великую Стужу, погибла моя бабушка, – выпалила я.

Его лицо омрачилось, и я почти пожалела, что сказала это. Я уже начала привыкать к его улыбке.

Теперь я смотрела на человека, лишенного всяких эмоций. Он словно отступил в место, в которое я не могла и не хотела попасть.

– Прости, что я погубил ее, – заявил он. – И других тоже. В ту ночь в Летнем дворе погибло тридцать семь человек. Двенадцать – в Весеннем. Они не были готовы к такому холоду.

Мои брови сошлись на переносице, когда он признался в ужасных вещах, которые совершил, без малейших эмоций.

– Ты признаешь это? – Мы так и не получили извинений или объяснений. Просто сильный холод пронесся по всей стране, а на следующий день все вернулось в норму.

– Да. – Он стоял во весь рост, выпрямив спину и вздернув подбородок, улыбка исчезла с его лица. – Мои силы связаны с моими эмоциями. Так же, как и у тебя. Я не мог их контролировать. – Он имел в виду тот момент пару минут назад, когда я не смогла сдержать ветер, ворвавшийся в комнату.

Какие эмоции, должно быть, обуревали этого мужчину, что он, в конечном счете, заморозил все королевство на целые сутки? В то время мне было тринадцать, и это была одна из самых страшных ночей в моей жизни. Холод прокрался в дом, как тень, и не уходил, как бы усердно мы ни разводили огонь. Я не спала, у меня всю ночь стучали зубы. Мы с мамой стояли на улице, разгоняя мороз с помощью нашей силы ветра. Моя бабушка вышла, чтобы помочь нам, но она была слишком стара для такого воздействия. Она покинула нас на следующий день. Целитель заявил, что ее сердце не выдержало, но мы все знали, что стало тому причиной.

Великая Стужа.

Поскольку он был так откровенен, я хотела спросить его, что произошло той ночью, отчего он потерял контроль, но не была уверена, что хочу услышать ответ. Я не хотела знать, за какого мужчину выхожу замуж. Пугающего мужчину, который мог превратить меня в льдину, если я разозлю его.

Я не знала, что сказать. Предполагалось, что это будут переговоры о выкупе, но они каким-то образом превратились в нечто совсем иное.

Тогда король пристально посмотрел на меня, и в глубине его глаз появилось то, что причинило боль моему сердцу. Он выглядел… грустным. Как будто, возможно, глубоко внутри него был одинокий маленький мальчик, который просто хотел, чтобы его любили.

– Я знаю, что браки по договоренности совсем не идеальны, но такова традиция, – сказал король Торн. – Как бы то ни было, если ты не хочешь связывать свою судьбу с моей, я могу все отменить. Я скажу твоему отцу, что мы просто не подходим друг другу. Вашей репутации ничего не грозит.

Я нахмурилась, мое сердце глухо забилось где-то в горле. Он позволит мне отказаться? Вся серьезность решения обрушилась на меня, и я металась между тем, чего хотела до встречи с ним, что чувствовала сейчас и чего ожидали от меня родители.

– Честно говоря, – сказал король Зимы, – я чувствую, что это мне следовало бы попросить тебя заплатить выкуп, чтобы получить в нашем союзе это. – Он провел рукой сверху вниз по своему телу, и из моей груди вырвался смех.

А он забавный.

Забавный.

Очаровательный.

Милый.

Слегка тронувшийся рассудком. Что может быть лучше?

Его предложение, позволяющее мне отказаться от соглашения, было превосходным, но мой отец уже сообщил о нем старейшинам Осеннего двора. Не говоря уже о том, что король прискакал сюда с полным отрядом королевских солдат. Полгорода, вероятно, уже знало, что происходит. Если мы все отменим, поползут слухи, и разнесется молва народа о том, что со мной что-то не так, что я не невинна или слишком независима. Это отпугнет любых потенциальных будущих женихов.

Нет, я должна это сделать. На карту поставлена репутация моей семьи. Это также повлияет и на перспективы Либби. Как бы сильно я раньше ни хотела, чтобы он отказал мне, теперь я осознала, что поднимется волна возмущения, которая отразится на моей семье.

– Мы можем приступить к выполнению соглашения. – Я нервно разгладила платье. – Я просто хотела, чтобы ты знал мою позицию.

Он кивнул, холодно оценивая меня.

– Ты не хочешь заводить детей сразу, будешь спать со мной только ради того, чтобы зачать наследников, и я могу взять себе шлюху. Понял.

Я поморщилась, когда он произнес это таким тоном, а затем нервно рассмеялась.

– Ладно, комментарий о шлюхе был немного резковат. Прости. Просто… на меня все сразу так навалилось. Мне сообщили только сегодня.

Он посмотрел на меня с усмешкой:

– Значит ли это, что ты отнимешь у меня обещанную шлюху?

Я хлопнула его по плечу, как старого друга, забыв на секунду, что разговариваю с королем. Но он поймал мою руку, слегка сжав мои пальцы, из-за чего мои мысли спутались.

– Я бы никогда так с тобой не поступил… завести шлюху, или любовницу, или что-то среднее, – пообещал он, и мой желудок перевернулся.

Он был таким… не таким, каким я его себе представляла.

– Какой выкуп заплатил твой отец семье твоей матери? – спросила я его, высвобождая свои пальцы и пытаясь понять, какую сумму стоило попросить.

При упоминании его покойной матери его лицо немного помрачнело, прежде чем он восстановил самообладание.

– Сотня золотых монет, десять акров земли и дюжина лошадей. Но то было более простое время.

Его голос был монотонным, и я подумала, что, должно быть, ему неприятно говорить о своей матери даже после стольких лет.

Сто золотых монет – это то, сколько зарабатывал мой отец за год, а король Торн заберет меня у отца на всю жизнь.

– Я хочу тысячу золотых монет, – сказала я ему, готовая к тому, что он снизит цену до пятисот.

– Договорились, – заявил он без раздумий.

Я замерла, а затем с трудом сглотнула. Он был ужасно сговорчивым.

– И я хочу, чтобы моя любимая фрейлина тоже отправилась со мной. – Я кивнула на Пайпер, которая вытянулась, стоя в углу.

– Договорились, – повторил он.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

– Кроме того, я думаю, что сто акров пригодной для возделывания земли для моего народа – справедливая цена за двух наследников, которых я тебе подарю.

Король медленно оглядел мое тело с головы до ног, его серые глаза ласкали мою кожу так, что я почти чувствовала это.

– Я надеялся завести больше детей, особенно после того, как ты заявила, что будешь спать со мной только для зачатия.

Фыркающий смех Пайпер донесся из угла, и я обернулась через плечо, чтобы посмотреть на нее. Жар пробежал по моим щекам, и я поняла, что они, вероятно, напоминают цвет моих волос.

– Количество детей можно обсудить позже. – Я помахала ладонью у лица и отошла от огня.

– Сто акров. Договорились, – сказал он.

– Что касается лошадей, то у нас в Осеннем дворе двадцать старейшин. Я бы хотела, чтобы ты подарил каждому из них по новому жеребцу. В основном именно они занимаются нашим сельским хозяйством, и это поможет…

– Договорились, – прервал он меня. – Что-нибудь еще?

Я недоверчиво посмотрела на него. Это оказалось намного проще, чем я думала. Он соглашался на все без колебаний.

– Смогу ли я видеться со своей семьей? – Мой голос дрогнул, когда я подумала о Либби.

– Конечно. – Его губы скривились. – Когда пожелаешь. Им рады при Зимнем дворе в любое время. У нас есть прекрасный гостевой домик, который смогут подготовить в любой момент.

Я планировала сказать ему, что если он когда-нибудь причинит мне боль, я разорву его тело надвое самым сильным ветром, какой только можно вообразить, но теперь я почувствовала, что это может быть слишком недоброй оценкой. Совершал ли он плохие поступки в своем прошлом? Да – он признался в том, что наслал Великую Стужу. Но было в нем что-то еще, нежность, которую я не могла описать, стремление угодить, быть любимым. Это привело меня в замешательство и умерило мой гнев по отношению к нему.

Я знала, что выкуп скрепляется рукопожатием, поэтому шагнула вперед и протянула руку.

– Я с нетерпением жду предстоящей свадьбы и служения нашему народу в качестве королевы, – сказала я ему.

Затем он улыбнулся, взял мою руку и пожал ее.

– Я с нетерпением жду возможности провести остаток своей жизни с тобой, Мэделин. Я надеюсь, что смогу сделать тебя счастливой.

Я перестала дышать в сотый раз. То, как он говорил, было… таким трогательным, таким настоящим. Он наклонился вперед и запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне моей ладони, прежде чем осторожно опустить ее, и мне было немного грустно от этого. Затем король Зимы пересек комнату, на ходу наклонив голову в сторону Пайпер. Когда его рука легла на дверную ручку, я окликнула его:

– Король Торн!

Он обернулся, чтобы взглянуть на меня, и я встретила его стальной взгляд.

– Я могла бы попросить больше, не так ли?

От медленной полуулыбки, расплывшейся по его лицу, у меня подкосились ноги. Черт возьми, он так красив.

– Я бы ни в чем тебе не отказал.

Затем он отвернулся и тихо закрыл дверь. Вероятно, чтобы отправиться на поиски моего отца и изложить все это в письменном виде.

Я стояла ошеломленная, когда Пайпер оторвалась от стены и встала передо мной.

– Мы все еще ненавидим его? – спросила она, нахмурившись. – Я запуталась.

Я пожала плечами.

– Что, ради Гадеса, только что произошло?

Она прикусила нижнюю губу.

– Мне вроде как все в нем понравилось.

И мне.

И. Мне.

Глава 2

Пока король излагал все в письменном виде моему отцу и подписывал бумаги, мы с Пайпер читали в гостиной и ждали теста на чистоту. Я испытывала благоговейный страх перед тем, что случится дальше. Целитель проверит, действительно ли я невинна и чиста для своего короля. Мама сказала мне, что на мгновение я почувствую неловкость, но это быстро пройдет.

Внезапно дверь открылась, и вошел эльфийский целитель. Король Торн шагнул следом за ним. Я не ожидала увидеть целителя-мужчину. Я переглянулась с Пайпер и сглотнула, сжав бедра при мысли о незнакомом мужчине, заглядывающем мне между ног.

– Я сказал нет. Я велел тебе не приходить, – прорычал король Зимы целителю.

Мои родители еще не вернулись, так что мне придется разбираться с этим в одиночку.

На целителе была обычная белая мантия, а в руке он нес черную сумку лекаря.

– Ваш отец настоял на этом, – сказал целитель.

Комната внезапно погрузилась в холод, и я кожей ощутила, насколько понизилась температура.

– Мой отец больше не король, – рявкнул Люсьен на целителя. – Единственный мужчина, который увидит ее обнаженной, – это я. Если ты прикоснешься к ней, я заморожу твою руку и оторву ее. Уяснил?

Я оцепенела, и Пайпер, пытаясь защитить, придвинулась ко мне.

Вот его прославленный характер. Заморозить и оторвать руку собственного целителя! Это просто безумие. Его поведение меня обескуражило. Разве ему не хотелось убедиться в моей непорочности? Я не знала, что и думать об этом мужчине. Он шел против всех правил.

– Достаточно будет просто письменного заявления, – заявил король Торн.

Челюсть целителя напряглась, но он кивнул, а затем повернулся ко мне:

– Мэделин Виндстронг, клянетесь ли вы Создателем, что чисты от сексуального осквернения?

Я шумно сглотнула, мои щеки вспыхнули.

– Клянусь, – пискнула я.

Он протянул мне лист бумаги, на котором было написано то же самое, и я подписала его дрожащей рукой.

Когда целитель уходил, в комнату вошли мои мать и отец, оба улыбались. Очевидно, они были довольны тем выкупом, который я им обеспечила.

– Уже провели проверку чистоты? – спросила мама, увидев, что целитель уходит.

– Да, – сказал король, не рассказывая, что физический проверки не было.

– Хотели бы вы, чтобы она продемонстрировала вам свою силу, до того как стемнеет? – лучезарно улыбнулся папа. Он всегда гордился моими магическими способностями. Так мило.

Король Торн посмотрел на меня с другого конца гостиной.

– Если Мэделин не возражает. Я знаю, что рано утром мы отправляемся в поездку по королевству в честь помолвки, так что, если ты устала, я пойму.

Мы с Пайпер переглянулись. Почему он такой участливый? Было ли все это притворством? Но в этом нет никакого смысла. Мужчина, стоящий передо мной, это совсем не тот эгоистичный и злобный король Зимы, о котором ходили слухи.

Я встала, выпрямив спину.

– Я всегда готова немного блеснуть своими способностями, – воскликнула я, на что мама лишь хмыкнула.

– Она довольно кроткая, милорд, уверяю вас, – нервно сообщила мама королю.

– Во всем, что не касается ее силы, – откровенно выпалила Пайпер, чем вызвала смешок у моего отца.

Я взглянула на короля и заметила, что он ухмыляется мне. Кажется, мое бунтарское, не подобающее леди поведение лишь доставляет ему удовольствие.

Мы все вышли на ровную лужайку, окруженную деревьями. Несколько из них лежали выкорчеванными с тех пор, как я в последний раз демонстрировала колоссальную силу ветра.

Почувствовав, что король стоит за моей спиной, я обернулась и обнаружила его, с интересом наблюдающего за мной, всего в футе от себя. Однако мои родители и Пайпер стояли на расстоянии добрых шести футов.

– Вам стоит отойти подальше, милорд, – сказала я ему.

Его глаза блеснули, как будто сама мысль о том, что мне удастся ранить его, была нелепой.

Прислушавшись к моим словам, он отступил туда, где ждали остальные, и тогда я глубоко вздохнула. Призванный мной ветер просочился сквозь деревья, увлекая за собой листья. Я начала с демонстрации силы, используя ветер, чтобы поднять упавшее дерево и неистово вращать большой ствол в воздухе.

Позади меня раздались хлопки, я обернулась и увидела, как мои родители, Пайпер и король Зимы подбадривают меня.

– Впечатляет! – закричал король Торн.

Воодушевившись поддержкой публики, я бросила дерево и собрала еще листьев, желая завершить представление великолепным разноцветным вихрем. Коричневые, оранжевые, зеленые и ярко-желтые листья срывались с веток и присоединялись к ветровой воронке. Позади меня, прямо за спиной, раздался удивленный возглас, и я поняла, что он принадлежал королю. Мои родители видели это представление десятки раз – они тоже способны на такое, только в меньшем масштабе. Пайпер тоже не была потрясена, поскольку часто видела, как я это делаю.

– Ты невероятна, – выдохнул король Торн, а затем он оказался прямо рядом со мной, протянув руки к моим. – Можно?

Я не поняла, что он имел в виду, но было бы невежливо отказывать королю, поэтому я кивнула. И вот тогда-то и пошел снег. Не на нас или моих родителей, он строго контролировался и попадал только в мой вихрь. Я наблюдала, как в мою ветровую воронку падали снежинки, а затем их вихрем засасывало внутрь. Белый кружащийся снег напомнил мне об игрушечном снежном шаре, который был у меня в детстве. Когда я сердилась, я встряхивала его и завороженно наблюдала, как падает снег, и это успокаивало меня. Как и сейчас. Снег и яркие листья идеально сочетались, образуя успокаивающую спираль вокруг луга. Кажется, наши с ним способности в магии были созданы друг для друга, и, если честно, это была одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо видела.

Мои родители и Пайпер начали хлопать, и я опустила руки, рассеивая ветровой круговорот.

– Умираю с голоду, – сообщила я маме, отвернувшись от короля Торна. Произошло то, объяснения чему я не находила, и это совсем мне не понравилось. Или на самом деле понравилось – слишком сильно, в этом-то и была проблема.

Всего час назад этот мужчина признался в истреблении десятков людей во время Великой Стужи, а затем пригрозил оторвать руку своему целителю. Я не позволю небольшому снегопаду стереть это из моей памяти.

– Ох, ну что ж, хорошо, пройдемте внутрь, – нервно рассмеялась мама, когда я зашагала обратно к дому.

Я не хотела влюбляться в Люсьена Торна. Это все усложняет. Я слышала слишком много ужасающих историй, чтобы просто поддаться его обаянию. Но он очарователен. Достаточно скоро он раскроет мне свое истинное лицо, и тогда ему придется принять, что я никогда не смогу полюбить такого мужчину, как он. В итоге мы будем терпеть друг друга ради королевства и наших будущих детей.

От одной только мысли о том, что у нас будут дети, мои щеки полыхали.

– Дорогая! – крикнула мне вслед мама, я остановилась и обернулась к ней. Пайпер исчезла в оранжерее, а папа и король Торн разговаривали немного в отдалении на лугу.

Она улыбалась.

– Ну, как тебе? Он кажется очень… приятным.

– Без сомнения, превосходный актер, – сказала я ей и посмотрела на него.

Мама нахмурилась.

– Выкуп… он вдвое больше, чем планировал попросить твой отец. Стал бы актер так расщедриваться?

Мое сердце бешено забилось в груди от ее умозаключения.

– Полагаю, нет.

Ее губы тронула сдержанная улыбка, и она взяла меня под руку.

– Я пригласила кое-кого из наших любимых придворных. Мы сможем потанцевать, выпить и узнать его получше. Таким образом, ты будешь чувствовать себя более комфортно, отправляясь с ним в поездку завтра.

Я не хотела устраивать спектакль, но знала, что если старейшинам уже сообщили, то в известность поставили весь двор или же это произойдет достаточно скоро. Вот в чем заключалось поездка. Позволить всем городским сплетникам посмотреть на нас вместе и разнести новости.

Король Зимы выбрал себе жену.

– Может, мне сменить платье? – спросила я у мамы.

Она кивнула:

– И это неплохое, но королю лучше знать, что мы хорошо тебя обеспечивали.

Вот такой была мама, всегда думающая о том, как другие могут воспринять ее и папу. В ее защиту могу сказать, что она считала это своим призванием.

Я направилась в свою комнату и приготовилась поближе познакомиться с мужчиной, за которого собиралась выйти замуж. Я молилась Создателю, чтобы вскоре проявились какие-нибудь ужасные изъяны, иначе мне, возможно, придется изменить свое мнение о нем. А я пока не готова к этому.

Рыжеволосые выигрышно выглядят в изумрудно-зеленых и темно-фиолетовых нарядах, но есть еще один секретный цвет, который всегда заставлял мужчин вытягивать шеи и смотреть на нас с обожанием. Тайный цвет, на который вы и не подумаете.

Красный.

Поскольку мои волосы были скорее медного оттенка, кроваво-красное платье, надетое мною сейчас, вкупе с зелеными глазами, еще больше подчеркивало цвет моих волос. Платье было сшито по последнему писку моды для одной из вечеринок Максвелла. Вырез был на грани дозволенного, и юбка плотно облегала бедра до самых коленей, а ниже расширялась. Шлейф был достаточно коротким, чтобы я могла комфортно передвигаться по комнате, выглядя при этом эффектно. Я в восторге.

– Если на тебе не женится он, это сделаю я, – заявила Пайпер, разглядывая мое платье.

Я усмехнулась:

– Прелестное платье, да?

Пайпер облачилась в прекрасное небесно-голубое платье, а ее каштановые волосы рассыпались каскадом локонов.

– Да. Мне показалось, или между вами проскочила искра, когда вы вместе демонстрировали свои магические способности? – Она встала рядом и начала зачесывать мои волосы назад от висков.

Я закатила глаза.

– Момент с демонстрацией сил был… крутым, но искры не было.

Пайпер подняла одну бровь, глядя на меня.

– Я опросила персонал. Они все как один сказали, что он был мил с ними и даже извинился за то, что пролил воду, и предложил вытереть все самостоятельно.

У меня от шока приоткрылся рот, и я повернулась, чтобы взглянуть на нее. Даже я такого не делала. Разумеется, я извинялась, но убирали всегда слуги. Это их работа.

– Что за игру он ведет? – задумалась я.

Она просто пожала плечами.

– Тебе придется познакомиться с ним поближе, чтобы выяснить это.

Моя прическа была готова: распушенные завитые волосы с заколками по бокам. Пайпер вытащила из кармана металлический тюбик губной помады и хищно улыбнулась мне.

– Мамина? – поинтересовалась я.

Она кивнула:

– Она поймала меня на краже двадцать минут назад, а потом велела отдать тебе.

Я игриво шлепнула ее по руке.

– Пайпер! Мне не нужно заигрывать с ним, мы уже помолвлены.

Красная помада предназначалась для того, чтобы соблазнять мужчину. А я уже заполучила его.

Пайпер выпятила губы, жестом предлагая мне сделать то же самое. Так я и поступила, а накладывая румяна, она посмотрела мне в глаза.

– Мэделин, моя мама поделилась со мной кое-каким любовным советом, когда я обзавелась своим первым брасьером, и сейчас я поделюсь им с тобой.

Я была вся внимание. Мама Пайпер была фрейлиной моей собственной матери. Она в одиночку помогала маме устраивать всю ее жизнь. Мне хотелось услышать ее совет.

– Какой? – пробормотала я, когда она закончила красить мои губы, а затем развернула меня к зеркалу, чтобы я видела себя.

Святой фейри.

Я выглядела… так, словно хотела соблазнить мужа.

– Совет состоял в том, что, даже когда ты замужем, тебе все равно нужно заигрывать со своим мужчиной, – произнесла Пайпер с улыбкой.

Я усмехнулась:

– Она так сказала?

Фрейлина опустила подбородок.

– Поэтому, независимо от того, помолвлены вы, женаты ли или празднуете пятьдесят лет совместной жизни, тебе следует заигрывать. – Она подмигнула.

– Я не хочу с ним заигрывать! – выпалила я и мгновенно пожалела об этом. – Извини. Просто… он убил всех тех людей во время Великой Стужи и признал это. У моей бабуш…

– Было слабое сердце, и ей не следовало выходить на холод. Это было много лет назад, и он сказал, что потерял контроль. Звучит, как трагическая случайность. Разве ему не позволено совершать ошибки?

Мне не нравилось, что она заступалась за него, но, может, это потому, что я слишком строга к нему?

– Он угрожал оторвать руку своему собственному целителю! – возразила я ей.

Пайпер кивнула:

– Он король, и целитель пошел против его воли освободить тебя от проверки, за что ты должна быть благодарна!

Пайпер всегда была такой уравновешенной. Иногда меня это жутко раздражало.

– Ладно, давай просто отправимся на ужин.

Я разгладила платье, стараясь не волноваться. Я ожидала, что Люсьен Торн явится сюда и будет вести себя как придурок – снижать сумму моего выкупа и досаждать нашим слугам. Теперь я не представляю, что делать с тем мужчиной, которым он оказался.

Мама упомянула нескольких любимых придворных, под которыми она подразумевала старейшин, их супруг, а также более двух десятков придворных и их семьи. Бальный зал был заполнен до краев, весь наш домашний персонал бегал вокруг, наполняя бокалы или расставляя еду.

– Мам, это грандиознее, чем Осенний фестиваль, – произнесла я вполголоса, подходя к ней. Она обратила внимание на мою красную помаду, платье и туфли на каблуках.

– Мэделин, ты выросла в поистине потрясающую женщину. – Ее глаза застлали слезы, и это застало меня врасплох.

– Спасибо, – сказала я. – Но званый ужин – это уже слишком.

Мама взяла меня за подбородок, слегка повернув его из стороны в сторону.

– Не каждый день старшая дочь обручается. Позволь мне немного повеселиться.

Я вздохнула, немного смягчаясь. Мама всегда любила вечеринки, украшения и обсуждение меню с шеф-поваром. Вероятно, к этой готовились в течение нескольких дней.

Я приподняла бровь, глядя на нее:

– Как давно ты все это планировала?

Она поджала губы.

– Король Зимы объявил о своих намерениях несколько недель назад, но я понятия не имела, что решит твой отец.

– Несколько недель! – воскликнула я шепотом. Они скрывали это от меня несколько недель?

Когда люди обернулись на нас, мама нервно хохотнула и подняла свой бокал с вином, а затем взглянула на меня:

– Было много взаимных обменов мнениями. Твой отец убедился, что вы с королем Торном будете хорошей парой.

Не было смысла спорить о чем-то, что уже было предрешено.

– Прекрасная вечеринка, мама. Спасибо, – сухо подытожила я и отправилась на поиски Пайпер.

Она разделит мое презрение к грандиозному пиру в честь помолвки, на котором у меня не было права голоса. Я пробиралась сквозь плотное скопление людей, одаривая их дружескими улыбками и словами благодарности, когда они осыпали меня поздравлениями. Я как раз отходила от мадам Фуллер, нашей с мамой любимой швеи, когда внезапно очутилась перед Люсьеном Торном.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его в серебристой шелковой тунике с вышивкой в виде снежинок по каемке. Он прищурился, оценивая мое платье, а затем остановился на моих красных губах.

– Теперь я понимаю, что значат слова мужчин: от женщины захватывает дух. – Он вдохнул так, словно действительно забыл, как это делается.

Еще один головокружительный комплимент, на который я не знала, как реагировать. По правде говоря, мне самой было трудно вспомнить, как дышать при виде него в том наряде.

В этот момент заиграла музыка, и король Торн безмолвно протянул мне руку. Мой разум кричал «нет», но тело прильнуло к его протянутой руке, и не успела я и секунды подумать об этом, как мы уже начали танцевать. Зал взорвался аплодисментами, и гости расчистили место в центре, когда король мастерски закружил меня в моем любимом вальсе.

– Вы достойный партнер по танцам, – прокомментировала я, пытаясь собраться с мыслями. Находиться вот так рядом с ним, чувствовать его нежную руку на своей пояснице, свою маленькую ладонь, вложенную в его, а свободной рукой сжимать его крепкую мускулистую руку, – все это усыпляло мой здравый смысл.

– Лишь достойный? О, моей матери было бы неприятно это слышать, – сказал он, нахмурившись.

Я улыбнулась.

– Ладно, более чем достойный. Ваша мама учила вас танцевать, король Торн?

– Прошу, зови меня Люсьен, – сказал он. – И да, она.

К обращению по имени переходили после свадьбы, и даже тогда мужья настаивали, чтобы жены и королевы обращались к ним «милорд» или «ваше высочество». До меня дошли слухи, что даже его собственному отцу не разрешалось называть его Люсьеном.

– Люсьен, как тебе в Осеннем дворе?

Я предпочла светскую беседу, так как мой разум и тело в данный момент находились в состоянии войны друг с другом. Одна часть меня хотела убежать, а другая хотела узнать, каков он на вкус. Это было ужасно и неожиданно, и я не знала, что делать.

Он опустил на меня взгляд, по-настоящему посмотрел на меня, с такой глубиной, что я была уверена, проник в то место, где я хранила свои самые темные секреты.

Я чувствовала себя уязвимой под этим пристальным взором, и все же не могла отвести взгляд.

– Разве тут может что-то не понравиться? – спросил он. – Ваша природа потрясающая, твоя семья и придворные очень добры, а ты… превосходишь все, что я когда-либо мог себе представить.

Теперь настала моя очередь затаить дыхание. То, что он постоянно сыпал комплиментами, было… неожиданно для меня.

– Ты так разговариваешь со всеми женщинами, за которыми ухаживаешь? – выпалила я.

Он рассмеялся, и все его лицо озарилось, и этот глубокий звук отозвался во мне.

– Мэделин, ты первая женщина за довольно долгое время, за которой я ухаживаю. Я просто говорю от чистого сердца, как учила меня моя мать.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто быстро заморгала и протанцевала оставшуюся часть песни в тишине. Я ощутила небольшой укол ревности из-за того, что он давным-давно ухаживал за кем-то другим, а потом почувствовала себя глупо из-за этого. Я была вне себя от радости, когда объявили об ужине, и мы все заняли свои места. Пайпер сидела слева от меня, а Люсьен – справа, во главе стола, где обычно сидел мой отец. На этот раз мои родители сидели напротив нас.

Либби спала и терпеть не могла пропускать вечеринки, так что я обязательно оставлю ей кусок шоколадного торта.

Наш старший слуга, Иерихон, подошел к королю и глубоко поклонился.

– Вы предпочитаете красное или белое вино, ваше королевское величество? Или, возможно, местную медовуху? У нас есть яблочно-тыквенный эль, который славится среди местных жителей.

Люсьен поднял руку.

– Ничего не нужно, спасибо. Я не пью.

Я немного напряглась, обменявшись взглядом с матерью. Мужчины, которые не пили, делали это только по одной причине: у них были с этим проблемы.

Теперь все стало на свои места. Истории о его вспышках гнева, замораживании королевства, отрезании языка придворному – все обрело смысл. Это все то, что сделал бы неуравновешенный человек, будучи пьяным.

Иерихон был проверенным временем слугой и знал протокол. Если почетный гость отказывался от выпивки, то больше никому на вечеринке вино не подавалось.

Вместо того чтобы наполнить пустой бокал моей матери или попросить гостей сделать заказ, бутылки с вином и медовухой медленно и бесшумно на подносах вынесли из зала.

– Мой король, я очень надеюсь, что вам понравится ужин. Мы очень ценим нашего шеф-повара, и приготовленная дичь была убита всего пару часов назад. – Мама всегда была экспертом по смене тем и разрядке напряженности.

Люсьен ласково улыбнулся ей:

– Не могу дождаться.

Остаток вечера прошел гладко. Люсьен трижды похвалил блюдо, подробно поделившись впечатлениями о тушеном мясе, пропитанном розмарином, и сладкой глазури на картофеле. Он был вежливым гостем, и все, казалось, прекрасно проводили время.

Я, однако, была неестественно спокойна, представляя себе пьяного короля, который приложился к бутылке после смерти своей матери. Как долго он не пил? В нашем дворе возникла проблема с одним из старейшин. Он был болен, пил вина больше, чем воды. Мама отправила его в эльфийский лечебный центр из-за подобной проблемы. И с тех пор он не пил уже более десяти лет.

Я знала, что должен был быть какой-то изъян, причина для слухов, которые его окружали. У всех в прошлом бывали промахи, и я не стану держать на него зла, если он излечился. Именно это не давало мне покоя.

Исцелился ли он? Я не могла спросить, это было не мое дело.

Вечеринка закончилась раньше обычного – вскоре после ужина, – вероятно, из-за отсутствия вина, и я пожелала всем спокойной ночи.

Завтра мы отправимся в нашу многодневную поездку по дворам. Это будет единственный раз, когда я смогу поближе познакомиться с зимним королем, прежде чем мы навсегда свяжем себя узами брака.

Когда мы с Люсьеном вышли в коридор, я ожидала, что поверну направо к своей комнате, в то время как он свернет налево, в гостевые покои, но вместо этого он остановился и посмотрел на меня сверху вниз.

Я замедлилась, чувствуя, что он хочет что-то сказать.

Сунув руку в карман, он вытащил неизвестный предмет и зажал его в кулаке.

– Я… надеялся, что ты наденешь его, но я пойму, если тебе захочется создать свое собственное. – Он потянулся к моей руке и вложил в нее изящное кольцо.

Взглянув на золотое кольцо с инкрустированной посередине снежинкой, я ахнула.

– Оно принадлежало моей матери, – признался он, и мое сердце ушло в пятки. – Я знаю, она бы хотела, чтобы оно было у тебя.

По традиции после выкупа невесте дарили кольцо, но кольцо его матери? Это было очень трогательно. Я не знала, что сказать.

– Оно прекрасно, – сказала я ему, а затем надела его на свой безымянный палец. В тот момент, когда я увидела кольцо на своем пальце, все стало таким реальным.

– Приятных снов, Мэделин. – Он слегка поклонился мне, что было неслыханно и снова затуманило мой разум.

– Спокойной ночи, Люсьен. – Я слегка поклонилась ему, когда мы были готовы разойтись по своим комнатам.

То, как он произнес мое имя, деликатно и с такой нежностью, еще долго не выходило у меня из головы, даже после того, как я скользнула в постель.

Глава 3

Либби не очень хорошо восприняла эту новость. Она плакала, причитала и обнимала меня, а потом убежала в свою комнату и заперлась там. У меня разрывалось сердце от ее истерики, но я знала, что вернусь меньше чем через неделю и снова увижусь с ней, поэтому мы сразу отправились в поездку по четырем дворам Торнгейта. Осенний был первым, и мой народ был взбудоражен при виде меня, они скандировали мое имя и осыпали экипаж лепестками, когда мы проезжали мимо. Но были и те, кто смотрел на короля как на чудовище, как я, когда впервые увидела его.

Мои мысли о мужчине передо мной шли вразрез с историями, которые я слышала о нем. Когда мы проезжали последние отдаленные поля Осени, Люсьен откинулся на спинку сиденья кареты и выглянул в открытое окно. Мы направлялись к Весеннему двору, после этого посетим Летний, а потом и его царство. Зиму. По завершении он отвезет меня домой, и я больше не увижусь с ним до нашей брачной ночи. Вся поездка должна занять около пяти дней, и рядом со мной будет Пайпер, чтобы пресечь любые слухи о порочности перед первой брачной ночью.

Мои родители с Либби остались в Осени и ждут моего возвращения.

Я взглянула на Пайпер, которая читала откровенную романтическую книгу, которую я ей одолжила, а затем мой взгляд скользнул к королю. У него не было при себе оружия, что было обычным делом для очень могущественных фейри в нашем королевстве, и он был очень чистоплотен. Если хоть одна пылинка оседала на его брюках, он снимал ее и выбрасывал в открытое окно кареты.

– Король То… – начала было я, а потом вспомнила, что он просил меня называть его по имени. – Люсьен, расскажи мне о себе. Чем ты увлекаешься? Что делает тебя счастливым? – Если мне суждено связать с этим мужчиной всю оставшуюся жизнь, то мне стоит узнать его получше.

Он ощетинился от этого простого вопроса, переводя взгляд с Пайпер на меня, а затем уставился в окно на проплывающие мимо деревья.

В карете повисло неловкое молчание, и я уж было подумала, что он собирается проигнорировать мой вопрос, когда он, наконец, заговорил:

– По правде говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз был по-настоящему счастлив. Вероятно, незадолго до смерти матери. Раньше мне нравилось кататься на лошадях.

Его честный ответ проник мне в самое сердце и выжал из него всю кровь до последней капли. Я почувствовала, что Пайпер примерзла к сиденью рядом со мной, но не отводила взгляда от книги. Он не знает, что делает его счастливым? Его мать умерла, когда ему было шестнадцать. Сейчас ему двадцать один… он не был счастлив уже пять лет? Душераздирающе.

Неужели он бросил любимую верховую езду после трагического несчастного случая с его матерью? Я с трудом сглотнула, зная, что за этим таилось нечто более глубокое, но также понимая, что я не могу углубляться в расспросы. Не поэтому ли он начал пить вино, а потом у него возникли проблемы с этим?

– Ох, что ж, мне стоит попытаться изменить это и подыскать что-нибудь, что осчастливит тебя, – сообщила я ему.

Вчера я ненавидела этого мужчину, а теперь обещала его осчастливить? Что происходит?

Его стальной взгляд встретился с моим, и все мое тело словно растаяло. Его пристальный взгляд скользнул вниз по моему платью к обнаженным лодыжкам, и он ухмыльнулся.

– У меня на примете несколько способов, которыми ты осчастливила бы меня.

Пайпер шумно втянула воздух, и я ахнула, протягивая руку, чтобы игриво хлопнуть его по плечу.

– Люсьен Торн, ты не можешь так говорить. Это неприлично. – Я взглянула на Пайпер в поисках поддержки, но она словно приклеилась к своей книге. Делала вид, что увлечена сюжетом, а на самом деле пыталась скрыть улыбку.

Люсьен подался вперед, бросив на меня дьявольский взгляд.

– У меня никогда не получалось вести себя прилично.

Вот это да!

Этот мужчина… возмутителен! Я откинулась на спинку сиденья, всю мою грудь обдало жаром. Я украдкой поглядывала на него, ожидая, что он рассмеется и скажет мне, что пошутил, но он этого так и не сделал.

Ведь он и не шутил вовсе.

Тогда я решила, что безопаснее вообще ничего не говорить. Я совсем не знала, как вести себя с Люсьеном Торном. Мне гораздо больше нравилось, когда я ненавидела его и представляла суровым, жестоким придурком. Но этот мужчина таким не был. Он не был ни черным, ни белым, он был серым, и я не знала, что с этим серым делать.

К тому времени, когда мы добрались до Весеннего двора, уже стемнело, и мы направились прямиком в Весенний дворец, где нас приняли герцог и герцогиня. Как только я ступила из кареты, принцесса Шира взвизгнула и подбежала ко мне. Я рассмеялась, когда она притянула меня в объятия.

– Невеста короля Зимы! Пойдем, нам надо поговорить. – Она потянула меня за руку, но потом остановилась.

Следом из кареты вместе с Пайпер вышел Люсьен, и Шира низко поклонилась, когда подошли ее родители и встали позади нее.

– Добро пожаловать в Весенний двор, ваше величество. – Голос Ширы был резким, а взгляд сквозил неприязнью. Он ей явно не нравился.

– Благодарю. – Голос Люсьена был так же резок.

Люсьен завел разговор с герцогом и герцогиней, а Шира потащила меня во дворец. Пока мы шли, я вдыхала теплый вечерний воздух. Я любила весну – конечно, не так сильно, как осень, но ведь невозможно отрицать прелесть пурпурных цветов, растущих вдоль дорожки? Благоухающего ветерка, витающего в воздухе, и запаха приближающегося дождя.

Я рассматривала медово-каштановые волосы Ширы и темно-коричневую кожу, которые резко контрастировали с ее ледяными голубыми глазами. Кончики ее заостренных ушей были припудрены блестящей пыльцой, и я улыбнулась, восхитившись последним писком моды. Шира всегда знала наперед, что станет стильным новшеством.

Я дважды в год приезжала навестить ее – в день весеннего равноденствия и на собрании лидеров, которое посещали мои родители, и она поступала точно так же. Четыре раза в год мы не спали всю ночь, разговаривая о парнях, магии, о тех, за кого мы однажды выйдем замуж. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не думала, что Люсьен Торн станет моим женихом.

Как только мы оказались в ее комнате за закрытой дверью, она молниеносно развернулась.

– Расскажи мне все. Он ужасен? Он обидел тебя? – поспешно спросила она. – Мы можем сбежать вместе, укрыться на Пепельной горе, если понадобится.

Я быстро обдумала ее вопросы, не виня ее за то, что она считает Люсьена монстром, еще вчера я считала так же. И, возможно, так оно и есть, но не со мной. Не то, что я видела.

– Он… вроде как… милый?

Я не была уверена, верна ли моя оценка. Я едва знала этого человека, но он позволил мне самой договориться о моем выкупе и заплатил за меня столько, сколько я попросила. Он делал мне комплименты на каждом шагу и создавал впечатление, что на самом деле хочет жениться на мне не только из-за политики.

Темно-каштановые брови Ширы сошлись в центре лба. Протянув руку, она коснулась моей щеки.

– Ты больна? Ты только что назвала Люсьена Торна милым.

У меня вырвался нервный смешок, и я начала расхаживать по комнате.

– Мэделин, он заморозил все королевство, убив при этом десятки людей. И с тех пор появляется бесчисленное количество историй, обличающих его грозное правление. Милый – совсем не то слово, каким бы я его описала. – Ее голос был резким и язвительным. Я никогда не слышала, чтобы она так говорила.

– Ну, он был… любезен, – исправилась я. – Мои слуги сказали, что он был добр с ними.

Она наблюдала за тем, как я расхаживаю по ее комнате.

– Потому что ему нужны твои способности. – Она встала передо мной, и я остановилась, чтобы повернутся к ней лицом. – Мэдди, всем известно, что ты вторая по силе фейри после него. Он наговорит тебе все что угодно, лишь бы ты вышла за него замуж и нарожала ему наследников.

Я нахмурилась. Неужели он добивался именно этого? Притворялся милым со мной, чтобы я не стала сопротивляться?

– Я ему сообщила, что не хочу детей так сразу. Он сказал, что все в порядке.

Шира рассмеялась:

– Не будь такой наивной. В ту же секунду, как ты выйдешь за него замуж, маска спадет и проявится его истинная натура. Ты забеременеешь в течение первого месяца, и он заставит тебя сражаться на его стороне.

Я снова нахмурилась.

– Сражаться? С кем?

Казалось, она испугалась, что сболтнула лишнего, и бросила взгляд на дверь.

Я положила руку на плечо своей самой дорогой подруги и заставила ее посмотреть на меня.

– Шира, сражаться с кем?

Она нервно сглотнула.

– Я подслушала, как мои родители обсуждали, что король Зимы собирает свою армию, чтобы объединиться с эльфами и драконьим народом в предстоящей битве.

Мои глаза расширились.

– Совместная битва с Аркмиром и Амбергейтом? Против кого?.. – Но как только я задала вопрос, я все поняла. – Королевы Найтфолла.

Она превратила жизнь других королевств в ад, но оставила нас в относительном покое благодаря Люсьену. Я слышала, что Люсьен время от времени позволял морозу и снегу со своей границы проникать на ее землю, чтобы напомнить ей, на что он способен. Должно быть, это сработало, потому что она не часто беспокоила нас.

Шира наклонилась ко мне:

– Весна и Лето не хотят войны. Мы не будем посылать солдат умирать за короля Зимы, чтобы он мог помочь своим приятелям.

Я облизнула губы.

– Ну, если он этого потребует, тогда у вас не будет выбора.

Она пожала плечами.

– Если он больше не будет нашим королем, то не сможет требовать этого.

Я была в замешательстве. О чем это она? Как Люсьен мог перестать быть королем? Если только…

– Шира, твой отец собирается попытаться свергнуть короля Торна?

Выражение ее лица по-прежнему оставалось непроницаемым, как будто она оценивала меня, больше не видя во мне дорогую подругу, а только недавно обрученную королеву, которая, как я теперь понимала, стала врагом ее семьи.

– Нам нужно пойти поужинать. Я не хочу заставлять своего отца ждать, – сказала она, а затем потащила меня из комнаты.

Мое сердце ушло в пятки, когда она проигнорировала мой вопрос. Я знала, что из-за нашей близости к границам Зимы мой отец, естественно, поддерживал короля Торна в большинстве вопросов, но означало ли это, что Весна и Лето собирались устроить переворот? Моя голова шла кругом от этой информации, пока мы брели по коридорам Весеннего двора к большой столовой. Несколько дней назад я была бы не прочь узнать эту новую информацию, но сегодня… Я разрывалась.

Когда мы вошли в обеденный зал, герцог и герцогиня Весны повернулись, чтобы поприветствовать нас. Люсьен сидел во главе стола, на почетном месте, и я заметила, что место рядом с ним пустовало в ожидании меня.

Пайпер исчезла, что означало, что ее либо попросили уйти, либо она сама решила это сделать. Я не виню ее. Они с Широй никогда не ладили.

Мать Ширы, Петра, встала, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Мэделин, прошло слишком много времени с тех пор, как мы принимали тебя у себя. Какой сюрприз – узнать о предстоящей свадьбе.

Ее осторожная формулировка заинтересовала меня. Она назвала это сюрпризом, но не радостью. Могу ли я винить ее? Наши семьи были близки, а Люсьена ненавидели во всем королевстве фейри. Вероятно, она ужасно беспокоилась обо мне.

– Спасибо, Петра.

В ответ я поцеловала ее в щеку. Мы давно опустили формальности, вроде «сэр и леди» или «принцесса такая-то». Мы обращались друг к другу по имени с тех пор, как мне исполнилось десять.

– Что ж, если король Торн чего-то захочет, король Торн это получает, – произнес отец Ширы, Барретт.

Еще одно язвительное замечание.

– Да, и не забывай об этом. – Люсьен поднял свой стакан с водой и послал герцогу леденящий душу взгляд.

Все складывается не лучшим образом.

– Я думаю, мы составим хорошую пару, и королевство выиграет от нашего союза, – сказала я как можно более дипломатичным тоном.

Я едва знала этого парня, – я не могла сказать, что любила его или была рада выйти за него замуж. Это было бы неправдой, и очевидно, что я пыталась подавить растущее в комнате напряжение. Люсьен встретился со мной взглядом и кивнул.

– Согласен. Два самых могущественных фейри, правящих королевством. Чего еще может желать народ?

Я знала, что отчасти он женился на мне из-за моей силы, но, услышав, как он сказал это подобным образом, я вспомнила о том, что только что сказала Шира в своей комнате. Она посмотрела на меня, как бы подчеркивая свою точку зрения. Я проглотила комок в горле и заняла место рядом с королем.

– Люди хотят продолжения мира, ваше величество, – сказал герцог Барретт. – До нас дошли слухи о войне с королевой Найтфолла, и я должен взять на себя смелость сообщить, что народы Весны и Лета не хотят иметь с этим ничего общего.

Все мое тело напряглось от его отваги. Я посмотрела на Люсьена, который поставил свой бокал и уставился на Барретта.

– Теперь ты говоришь и за Лето, Барретт?

В комнате внезапно ощутимо опустилась температура, в воздухе повеяло пронизывающим холодом.

Барретт заерзал на своем стуле.

– Эм, нет, но мы общались по этому вопросу и пришли к согласию.

Люсьен кивнул:

– Что ж, я король, и, если я решу, что нам нужно начать войну, ты сядешь на своего коня и поедешь рядом со мной, или я отправлю тебя в темницу за измену родине.

Святой Создатель, он только что сказал это вслух. Я снова стала свидетелем его знаменитого вспыльчивого характера, но я не ожидала, что он будет направлен на отца моей близкой подруги. Тем не менее он не повышал голоса и не заколол никого льдом в грудь. Никому не отрезал язык. Он был королем, утверждающим свое господство над кем-то в своем королевстве. Могу ли я винить его? То, что сказал Барретт, было трусостью. Если мы вступим на тропу войны, нам понадобится помощь всех четырех дворов.

– Я думала, это должен был быть праздничный ужин в честь нашей помолвки. Больше никаких разговоров о войне, ладно? – Я изменила голос до приторно-сладкого тона, который использовала, когда хотела чего-то от своего отца, и свирепые переглядки мужчин прервались, когда они оба натянуто улыбнулись мне.

Петра подняла свой бокал.

– За молодоженов. Долгих лет правления.

Мы все чокнулись бокалами, а затем приступили к самому неловкому ужину в моей жизни. Тишина, звяканье вилок, разговоры о погоде, которая полностью контролировалась мужчинами за столом, и снова тишина. Через час все притворились усталыми, и мы все закрылись в своих комнатах. Когда я вернулась в свою спальню, я была так рада видеть Пайпер. Похоже, она только что закончила распаковывать мои вещи. По соседству находилась смежная комната для гостей, в которой она сможет переночевать.

– Как все прошло? – весело спросила она, когда я вошла.

– Ужасно, – признала я, сбрасывая туфли и поворачиваясь к ней спиной, чтобы она расстегнула молнию на моем платье.

– О нет, что случилось? – поинтересовалась она, расстегивая молнию, и я сняла платье.

Я вполголоса пересказала ей разговор, который у меня состоялся с Широй, пока она набирала мне ванну. Сидя в нижнем белье, я рассказала ей, что сказал король, когда Барретт упомянул, что не хочет войны.

Пайпер пожала плечами.

– Можешь ли ты винить короля? Ему нужна стопроцентная преданность. Если он призовет к войне и возникнет несогласие, с нашей стороны будет много потерь, поскольку мы будем слабы перед врагом.

Я улыбнулась Пайпер, из нее получился бы на удивление блестящий королевский советник. Мы с ней мыслили совершенно по-разному – у нее всегда получалось взглянуть на ситуацию с разных сторон.

– Я не могу винить его, и он контролировал себя, – сказала я ей, раздеваясь и погружаясь в ванну.

Пайпер выдавила жидкое мыло в воду, чтобы образовались пузырьки, и повернула кран. Она обычно оставляла меня, как только наполнялась ванна, но в этот раз опустилась на колени и заглянула мне в глаза.

– Хотя и герцога Барретта нельзя осуждать. Война еще никогда никому не шла на пользу, и если герцог не верит в правое дело, то его народ погибнет напрасно.

Сказав это, она оставила меня, и я еще долго чувствовала себя не в своей тарелке. О чем это она? Встать ли мне на сторону своего будущего мужа и короля или на сторону одной из моих самых близких подруг, Ширы, и ее семьи?

Глава 4

На следующий день, выезжая из Весеннего двора, мы приветствовали народ и принимали добрые пожелания, но было их немного. Только половина города вышла поприветствовать нас, и лица большинства горожан выражали повиновение. Это совсем не походило на радушие Осеннего двора, и благодаря этому я имела представление о том, какой прием нас ожидает в Лете. Между принцем Лета, Марселем Хейзом, и королем Зимы давняя вражда. После того как Люсьен заморозил более тридцати представителей его народа, принц Лета начал метать громы и молнии, ворвался в Зимний дворец и потребовал компенсаций и извинений. Судя по тому, что я слышала, в результате он получил лишь побои.

Карета покинула Весенние земли, мы рискнули въехать на территорию Лета, и я окинула взглядом Люсьена. Каким был этот мужчина? Его история была настолько таинственной, мрачной и наполненной фантастическими историями.

– Мы будем воевать с королевой Найтфолла? – вдруг спросила я.

Пайпер сидела рядом со мной и вязала, делая вид, что в этот момент ее чрезмерно интересует вязаный узор.

Люсьен серьезно посмотрел на меня, его глаза потемнели.

– Я еще не решил.

Его тон подразумевал, что дискуссия окончена, но я скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него.

– Зачем это нам? – выпалила я. – Все спокойно, и она нас не беспокоит!

Он подался вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и я нервно сглотнула.

– Ты знаешь, почему она нас не беспокоит?

Он хотел потешить свое самолюбие, прекрасно.

– Из-за тебя. Она боится тебя.

Он кивнул:

– Она боится меня, но это не отменяет того, что она ненавидит наш вид. Сначала она расправится с драконьим народом и эльфами, а после – с волками. И тогда, на закуску, она придет за фейри, так что к тому времени будет слишком поздно объединяться и пытаться свергать ее. Но не сомневайся, однажды она придет за нами. Вопрос лишь в том, рискнем ли мы напасть на нее первыми?

Пресвятой фейри, от его слов у меня по рукам побежали мурашки, и я ничего не могла поделать с ужасом, который закрался в мое сердце. Королева Найтфолла ненавидела магических созданий, да, но… но она нас не беспокоила.

Почему? Потому что Люсьен прав?

Подозреваю, что так оно и есть, и в тот момент я не могла не осознать, что он был королем не просто так.

Он явно лучше всех подходил для этого: хитрый, могущественный и немного пугающий.

– А я имею право голоса? – спросила я. – Когда мы поженимся, ты посоветуешься со мной, прежде чем втягивать наш народ в войну? Или я буду просто чем-то вроде королевы для украшения, которая будет стоять рядом с тобой для красоты?

Казалось, его задел мой упрек, и я мгновенно пожалела о своих словах.

– Разумеется. Твое решение будет важно для меня, но, в конце концов, я сделаю все возможное, чтобы в дальнейшем обеспечить тебе защиту, даже если ты возненавидишь меня за это.

Он обладал сверхъестественной способностью говорить романтические вещи, которые в то же время звучали немного пугающе.

На его губах растянулась ухмылка, и он пробежался взглядом по мне с головы до скрещенных лодыжек.

– И, думаю, из тебя получится восхитительное украшение.

Пайпер прыснула от смеха рядом со мной, а затем немедленно проглотила этот звук.

Мои щеки вспыхнули, и мне захотелось открыть окно и глотнуть свежего воздуха.

– Я не знаю, что о тебе думать, – призналась я в отчаянии.

Он рассмеялся, и даже воздух переменился. Его голос был глубоким, гортанным, проникающим под кожу и ласкающим сердце.

Мне нравится его смех, виновато подумала я.

– Ты разочарована, что я до сих пор никому не отрезал язык? – усмехнулся он.

Я ахнула, и даже Пайпер отложила вязание, чтобы взглянуть на короля.

– Ну… да, если честно, – призналась я ему.

Этот смех снова разнесся по карете, и я почувствовала себя полной дурой.

– Что тут смешного? Уж точно не отрезание языка! – рявкнула я, протягивая руку, чтобы ткнуть его в грудь.

Его рука скользнула вперед и поймала мою, слегка сжав мои пальцы, отчего по руке пробежал леденящий холодок. Тогда его серые глаза впились в меня, и мне показалось, что он видит мою душу насквозь. То, как он смотрел на меня, было не похоже ни на один взгляд, которым когда-либо одаривал меня мужчина. От него у меня в животе все всколыхнулось и одновременно с тем потеплело.

– Я стал королем в шестнадцать, вскоре после смерти матери. Отец отрекся от престола в расцвете сил, из-за чего наша семья выглядела слабой. Как еще я мог утвердить свое положение, чтобы никто не явился свергнуть меня с престола?

Наши пальцы все еще соприкасались, из-за этого я не могла сосредоточиться и осмыслить его слова, но Пайпер ахнула рядом со мной, явно поняв его доводы.

– Вы выдумали эти истории, – произнесла Пайпер.

Люсьен улыбнулся Пайпер:

– Да. Я заплатил своей дворцовой прислуге за распространение слухов о том, насколько я ужасный, могущественный, мстительный король.

Шок пронзил меня, и я, наконец, высвободила свои пальцы из его хватки.

– Не может быть! Но… народ ненавидит тебя из-за этих рассказов.

Он пожал плечами, холодно вперяя в меня взгляд.

– Я предпочту быть королем, которого ненавидят и которого боятся, чем тем, кому бросают вызов и убивают.

Моя голова шла кругом от этого нового откровения. Он прав. Его отец занял трон благодаря тому, что бросил вызов предыдущему королю и в схватке убил его. Таков наш путь. Но никто не смел бросить вызов могущественному королю, который, как было известно, в любой момент мог обезуметь и отрезать тебе язык.

– Это… Ты… – Мне никак не удавалось подобрать нужных слов.

– Гений? – воскликнул Люсьен, обольстительно приподняв одну бровь.

Я усмехнулась:

– Что ж, вижу, слухи об отсутствии у тебя скромности уж точно правдивы.

Люсьен лишь самодовольно усмехнулся, как будто ему приносило удовольствие выводить меня из себя. Теперь все обрело смысл, почему мужчина, который появился, чтобы договориться о моем выкупе, был настолько не похож на беспощадную угрозу, о которой ходила молва.

– Но Стужа ведь не выдумка. Я пережила ее. Ты сам это признал, – сказала я ему, намекая на ту ночь, которая привела к большому количеству смертей в нашем королевстве.

Он вздохнул, его лицо осунулось, когда на нем появилось затравленное выражение.

– Да, пожалуй, не все является слухами. Я не идеален.

Тогда в мое сердце закралась глубокая печаль. Я не знала, почему все эти годы была уверена в том, что он нисколько не сожалеет о той ночи, но выражение его лица, как будто я застрелила его любимого питомца, говорило само за себя.

Та ночь была ошибкой, и он сожалел обо всем, что тогда произошло.

Я протянула руку и нежно сжала его ладонь.

– У меня тоже иногда возникают проблемы с контролем своих способностей, – сообщила я ему. И немного слукавила. Я редко теряла контроль, а когда это случалось, легко могла взять себя в руки.

Он бесстрастно посмотрел на меня:

– Ты когда-нибудь убивала более пятидесяти человек ураганом, который сотворила и не смогла остановить?

Я отпустила его руку и откинулась на спинку сиденья. Это явно была больная тема, и я больше не хотела давить на него.

– Нет, – призналась я, и наша поездка продолжалась в тишине. Его слова повисли в воздухе. И я обдумывала каждое из них.

Он солгал. Отрезанные языки, привязывание слуг к лошадям в качестве наказания… все эти безумные истории о жестоком короле… оказались ложью. В некотором роде это и правда гениально, как он и сказал. Никто не осмеливался бросить вызов безжалостному королю Зимы. Семья Торн правила на протяжении нескольких поколений, лишь несколько раз их свергали с престола, но всегда возвращали трон следующему наследнику. Вот почему наше королевство было названо Торнгейт.

Когда погибла мать Люсьена, ходили слухи, что это сломило его отца, и именно поэтому он отрекся от престола. Люсьен должен был сделать шаг вперед и стать королем в шестнадцать лет, иначе кто-нибудь бы бросил вызов его отцу и свергнул его.

Но Стужа – не выдумка, и временами у него действительно был ледяной нрав, но этого было недостаточно, чтобы считать его тем монстром, в которого я верила всю свою жизнь. Чем дольше мы ехали, тем больше разрасталось внутри чувство вины за то, что сказала мне Шира, и я больше не могла его сдерживать. Он мой будущий муж, отец моих будущих детей, мой король.

– Люсьен, если я открою тебе секрет, ты пообещаешь не мстить и не наказывать человека, о котором идет речь? – сказала я, и Пайпер застыла рядом со мной.

Люсьен медленно поднял на меня стальные серые глаза.

– Я не могу дать такого обещания, но я сделаю все, что в моих силах.

Я прикусила губу, зная, что теперь, когда я упомянула об этом, мне придется что-то сказать, но мне не хотелось указывать на Ширу.

У него был дар, как и у всех королей Авальера, – распознавать ложь.

Тщательно подбирая слова, я прочистила горло.

– Будь осторожен с герцогом Барреттом. До меня дошли слухи, что однажды он, возможно, захочет свергнуть тебя.

Это правда, и она защитила мою подругу.

Люсьен расслабился.

– Этому старику не одолеть меня в сражении. Нет, если Барретт захочет свергнуть меня с трона, то со мной сразится принц Хейз. Они объединятся вместе, вероятно, также уговорят твоего отца и найдут способ, чтобы вместе напасть на меня.

Мой рот приоткрылся от его мрачного вывода. Принц Хейз из Летнего двора, к которому мы направлялись прямо сейчас, был самым могущественным Летним фейри в своем роду. Он мог разжигать огонь и посылать в лицо необычайно яркие ослепляющие солнечные лучи.

– Ты задумывался об этом, – отметила я.

Люсьен холодно посмотрел на меня.

– Я самый ненавистный человек в Торнгейте. У меня много врагов. – Его голос, казалось, выражал безразличие, но в нем слышалась затаенная обида. Как будто он не хотел, чтобы его ненавидели.

– Мой отец не стал бы… – начала я защищать его, но Люсьен поднял руку.

– Я никого не обвиняю. А просто говорю, что это возможно, особенно если принц Хейз пригрозит сжечь все посевы.

Я скрестила руки на груди.

– Как ты угрожал заморозить наши в прошлом?

Люсьен легко откинулся на сиденье, подняв руки над головой и сцепив пальцы за шеей.

– Да, ведь я знаю, как получить то, чего хочу, не так ли?

Я застонала. Он абсолютно неисправим! И безумно привлекателен. Это приводило в бешенство.

Я чувствовала, что теряю контроль над своими чувствами. Нравился ли мне король Зимы или он невыносимо раздражал меня? Может быть, немного того и другого. И, возможно, именно этим и был брак. Или, по крайней мере, каким должен был стать этот брак. С одной стороны, мне хотелось отвесить Люсьену Торну пощечину, а с другой – его расцеловать.

В ту секунду, когда мы добрались до ворот Летнего двора, я поняла, что что-то не так. Ворота закрыты, и перед ними выстроилась шеренга из дюжины гвардейцев.

– Что происходит? Разве они не ждут нас? – спросила я. Мы разослали известие по всему королевству о нашей помолвке сразу же после того, как договорились о моем выкупе.

Челюсть Люсьена сжалась, а ноздри раздулись. Карета остановилась, и он вышел. Я рванула за ним, и он поднял руку.

– Оставайся здесь. Я разберусь с этим.

Я опустила его руку вниз.

– Я тоже иду.

Он бросил на меня раздраженный взгляд, но помог выйти из экипажа. Мы вместе прошли мимо Зимнего солдата верхом на лошади к главному Солнечному стражу перед воротами.

– Как, по-твоему, называется то, что ты препятствуешь своему королю проехать по территории своих же земель? – сплюнул Люсьен. Наши спины обдало ледяным порывом ветра.

Ладно, это не первое, что я бы сказала стражнику, но теперь я знала, что слухи о вспыльчивом характере Люсьена были вполне реальны. Кроме части про отрезание языка.

Главный страж шагнул вперед и вытащил свиток из своего жилета. Эмблема Летнего солнца на его нагруднике сверкала в ярком дневном свете, и я старалась сохранять спокойствие.

– Приветствую, я Мэделин Виндстронг, принцесса Осени, – сказала я стражнику, на случай если он не знал, с кем имеет дело.

– Я знаю, кто вы, – сказал он ровным голосом.

И тогда Люсьен взорвался. Внезапно из его ладони вылетело ледяное лезвие и прижалось к горлу стражника. В этот миг каждый присутствующий солдат бросился в бой, вытаскивая свой клинок или вызывая солнечный свет в своих ладонях.

– Ты лишь безродный стражник и поэтому, когда обращаешься к принцессе, называй ее согласно титулу, – прорычал ему Люсьен.

– Да, мой король, – промямлил стражник, широко раскрыв глаза.

Люсьен убрал ледяное лезвие от горла мужчины, и оно со звоном упало на землю, разбившись на дюжину осколков.

Я застыла в шоке, все закончилось быстрее, чем я успела хоть как-то среагировать. Другие стражники, казалось, не знали, что делать. Неужели они действительно собирались напасть на своего короля? Они были преданы принцу своего двора, но превыше всего был король нашего королевства фейри, и им был Люсьен.

Они, казалось, вспомнили об этом только в тот момент и один за другим убрали свои клинки и рассеяли свою солнечную силу.

Люсьен прошелся по каждому из них тяжелым взглядом.

– Немедленно скажите мне, что, ради Гадеса, происходит, или я превращу вас всех в сосульки! – закричал он.

Свиток все еще был зажат в руке стражника, и он протянул его мне дрожащими пальцами.

Я потянула за него, открывая.

Когда я прочитала первые несколько строк, у меня пересохло в горле.

– Они хотят разделить королевство, – пробормотала я.

Люсьен повернулся ко мне, просматривая документ. В нем говорилось, что Летний принц Марсель Хейз официально просит об отделении от королевства. Он желает стать королем своего собственного королевства, которое включало бы Весенний двор, и даже предложил название Хейзвилль.

Пока Люсьен читал, с каждой секундой температура падала все ниже. С неба начал падать снег, и солнце закрыли тучи.

О нет.

– Он не может этого сделать, – прорычал Люсьен.

Так вот о чем говорила Шира.

Главный стражник выглядел испуганным. Он прочистил горло и уставился на короля:

– Может, ваше величество. В уставе говорится, что голосовать должно все королевство, и если по крайней мере два из четырех дворов придут к соглашению, решение принимается.

Лето и Весна.

Нет.

Холод пробежал по моей коже, и мои зубы начали стучать.

Я быстро схватила Люсьена за руку и оттащила его в сторону. Я взяла его за щеки и заставила посмотреть мне в глаза.

– Успокойся. Так ты ничего не решишь.

Мое горячее дыхание превращалось в белый туман передо мной. Я слышала о могуществе короля Зимы, но пока я не посмотрела ему в глаза и не, могу поклясться, увидела снег, падающий в его радужках, я не была уверена, насколько он связан со стихией. В этот момент казалось, что он сотворен из зимы: холодная, как камень, кожа, снежные глаза – даже его губы казались покрытыми инеем.

Люсьен выдержал мой взгляд.

– Если они хотят отделиться, то станут моими врагами. Я принесу войну к их воротам, убью принца Хейза и заберу все обратно! – взревел он.

Я понимала его ярость. Половина его королевства только что объявила о государственной измене. Предательство ранило, особенно после того, как он защищал их последние шесть лет. Снегопад усилился, падая огромными хлопьями, которые покрывали все, включая мои ресницы.

Я сморгнула их и сосредоточилась на вихре передо мной, метели, назревающей в глазах Люсьена.

– Здесь тебя все ненавидят, – честно сказала я ему. – Ты погубил более тридцати человек из них и так и не извинился. Если ты хочешь, чтобы они возненавидели тебя еще больше, тогда, конечно, насылай на них еще одну бурю, но я думаю, нам следует вернуться домой, пожениться и доказать, что ты сильнее, чем когда-либо, с могущественной и верной королевой на твоей стороне.

После моих слов его взгляд прояснился, тучи разошлись, и снегопад прекратился. Снова выглянуло солнце, жара растопила снег и превратила его в воду, которая стекала в сточные канавы вдоль дороги. Меня поразило то, как быстро он смог все изменить.

Моя грудь вздымалась. Я была в двух секундах от того, чтобы использовать свою магию ветра, чтобы отбросить его снег, но была рада, что не пришлось этого делать. Теперь, когда я знала, что Люсьен многим не доверяет, я не хотела, чтобы он включал меня в список тех, на кого он не мог положиться.

Я убрала руки от его лица, и Люсьен поправил свою тунику, протягивая руку, чтобы пригладить влажные волосы.

– Нет, мы войдем и покажем жителям Лета, что у них есть сильный король и та, кто скоро станет королевой, прямо сейчас. В отделении нет необходимости. – Затем он просто вернулся к стражнику и посмотрел ему в глаза.

– Я признаю вашу просьбу об отделении и проведу голосование по всему королевству, когда вернусь в Зимний двор, – спокойно сказал Люсьен. – А до тех пор ваш долг – принять у себя вашего короля и будущую королеву. Невыполнение этого требования будет равносильно объявлению войны.

Будущую королеву.

Я знала, что теперь таким станет мой титул, но от его слов по моим конечностям разлилось тепло. Это была влиятельная должность, о которой я и мечтать не смела.

Все стражники в замешательстве переглянулись, и, наконец, старший страж кивнул и обратился к гонцу:

– Передай принцу Хейзу весть о том, что король Зимы и принцесса Виндстронг уже в пути.

Гонец вскочил на коня, и ворота открылись. Он исчез за ними, пустившись галопом.

Затем страж указал на нашу карету, и мы с Люсьеном вернулись к ней. Когда мы подошли к двери, Люсьен посмотрел на меня, наклонившись к моему уху:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Старые деньги (англ. Old money) – социальный класс богатых, которые смогли поддерживать свое богатство на протяжении нескольких поколений, часто относясь к предполагаемым членам де-факто аристократии в обществах, в которых исторически отсутствует официально установленный аристократический класс (например, в США).

Вернуться

2

Виндстронг – сильный ветер (англ. Windstrong).

Вернуться