Григорий Володин
Возрождение Феникса. Том 2

Глава 1 – Взмах Серпа

Ливень огня обрушивается на Рыкаря. Он катится в золотом потоке, путаясь в ремне от «калаша», который болтался сзади.

Я бросаюсь следом, тот уже вскакивает. Последние шаги пройдены, широким взмахом Серпа пытаюсь достать гада. Изогнутый огонь-клинок со стрекотом отскакивает от доспеха. Нет, не пробил. Разве что, Рыкаря едва не сгибает от боли. Огненная плеть взметается, шипя как раненый зверь, приходится отступить на пару шагов. Рыкарь пользуется дистанцией, чтобы выпрямиться.

Уворачиваюсь от плети, заодно приблизившись. Отвожу кулак, окутанный багровым огнем, и врезаю уже своим кулаком Рыкарю по корпусу. Проникающий удар его отталкивает, не принеся другого зримого эффекта. Доспех слишком прочный, потребовалась бы не одна стая Рарогов, чтобы его пробить. Значит, вся надежда на Серп.

Вперед. Уклон от фаербола, прыжок, широкий размах кривым клинком. Неудобное, блин, оружие. Даже ятаганы зеленомордых не настолько загнуты. Привык я к прямым мечам, а тут пока приноровишься, пока поймешь как руку держать, тебя и достанут. Вот и сейчас, налету перестраиваю положение кисти, иначе получится не рассечение, а мягкое скольжение вдоль поверхности.

Рыкарь пользуется миллисекундами задержки, чтобы нанести удар локтем. Блокирую коленом, но отдача от столкновения настолько мощная, что меня отбрасывает на метры назад. Рыкарь всё-таки не жеваный болотопс, силищи больше, чем у меня. Чтобы не растянуться на полу, кувыркаюсь через спину. Пнув ногами дверь, влетаю в какую-то комнату. Тут еще нет огня, горит, похоже, только коридор. Видимо, там Тимофей сильно потрепал нервы Рыкаря.

Рыкарь следом за мной переступает порог. Выпускаю пламя из Серпа, боевик ударяет встречным водопадом огня, остановленный клуб жара разлетается по комнате. Но пока огненная стена не рассыпалась, использую ее, как завесу, чтобы приблизиться к вражине. Несмотря на его физическую силу, в ближнем бою у меня больше шансов. Надо лишь рассечь доспех.

К Серпу я уже приноровился, поэтому, без прежней замешки, осыпаю Рыкаря градом ударов. Больше не рублю, а тычу острием в неподатливый доспех, иначе меня уже бы отправили в Анреалиум насовсем. И так едва-едва уклоняюсь от молниеносных ударов. Опасность! Огненный шар пролетает мимо меня. Из под моих ног выстреливают пламенные пики. Взмах Серпа – и огонь послушно тушится. Правда, для замаха невольно пришлось отступить.

Рыкарь тяжело дышит, хватается за бок, то и дело заваливаясь на одну ногу. Туда я и бил в основном. Значит, Серп прилично его пронял.

Горящий коридор резко разряжается выстрелами. Бах. Бах. Бах. Слава Отцу-императору, целятся не в меня. А, значит, это мои хлопцы.

Автоматные очереди сотрясают Рыкаря, словно ураганный ветер соломенное чучело. Ну уж такой шанс проворонить – себя не уважать. Срываюсь с места, как торпеда.

Сам Рыкарь не теряется – свинец ему, что щекотка. Вся моя надежда на эффект отвлечения, но налетчик уже определился со своим главным противником, и на выстрелы в спину даже не отвлекается. Приятно, черт возьми. Но лучше бы он меня за сосунка считал. Только с Серпом в руках это уж вряд ли.

Рыкарь дергается прочь от удара. Но я как раз прыгнул чуть в сторону, загребая Серпом там, где Рыкарь должен оказаться при круговом уходе. В последний миг он это осознает, взгляд его прикипает к горящему острию. В глазах вспыхивает смертельный ужас. В эти доли секунд я понимаю – его доспех держится на одном честном слове. Возможно, хватит одного удара. Единственное, что Рыкарю остается – сменить траекторию. Враг тоже осознает это и пытается отклониться назад в коридор, прямо на безобидные пули. Если у него появится хотя бы минута передышки, он успеет подпитать доспех. Но второй бой уже не выдержат мои рефлексы. Я и так уклонялся на пределе.

Распрямляю колени, тянусь навстречу врагу, он пытается ударить. Огненный кулак мелькает у меня перед глазами, – такой хук запросто снесет голову, – и тогда, чувствуя, как рвутся напрягшиеся до предела мышцы кора, распрямляюсь, и, заорав на выдохе громким яростным ревом, звучавшем как штормовой гул моря, рублю наперекос, и, сразу уйдя в другую сторону, разминаюсь с Рыкарем.

Я останавливаюсь у самой двери и поворачиваюсь. Вороненые стволы, торчащие из коридора, затихают, лишь последние гильзы звонко катятся по полу.

– Арсений, отойдите! – слышу за спиной окрик Серафима.

Не реагирую на голос безопасника. Мы с Рыкарем снова стоим друг против друга. Я тяжело дышу, ощущая ломку перегруженных мышц. Знаю, что пробил доспех – испивший крови Серп довольно полыхает. Но куда попал?

Рыкарь выхватывает из воздуха огненную стрелу. Внезапно разгрузочный жилет на его груди разъезжается лоскутами, обнажая разорванную куртку под ним. На голой коже медленно проступает блестящая алая полоска крови.

Мы все еще стоим и смотрим друг на друга. Пока Рыкарь не падает на колени и маска вокруг рта не чернеет от сплюнутой крови. Он бросает взгляд на Серп.

– Великий Ярило! – шепчет он.

– Твоего Ярилы нет дома. Я за него, – подхожу и последним взмахом рассекаю ему горло.

По-хорошему, взять бы в плен, но Рыкарь слишком опасен. Пока вспомнишь в каком ящике лежат мориновые наручники, пока притащишь их, он уже снова начнет дом поджигать.

Взмахами Серрпа тушу горящую комнату. Затем отпускаю золотую рукоятку и оружие превращается в сноп ярких искр.

– Докладывай, Лебедь, – оборачиваюсь к вошедшему Серафиму.

– Отбились. Тушим пожар, – кивает он на пенную струю огнетушителя, который держит Егор. Я выглядываю в коридор. Дальше Борис с Игнатом из шлангов поливают горящую стену.– Подожжен только коридор и лестница, так что минут пять займет. Раненых оттащили в библиотеку. Трое их, вместе с Тимофеем, все обожжены. Спасибо этому огнедышащему, – кивает он на труп Рыкаря. – Нужен срочно Целитель. Иначе вот-вот помрут.

Вот же дрянь! А где мне его взять? Неотложки Целителей не возят, а в больницу раненых можем не довезти. Тогда только один выход – просить помощи у других родов. Это посчитают слабостью, конечно, ибо хреновый ты дворянин, если в своем же доме не можешь без союзников отбиться. Никого не волнует, что отбились-то мы как раз сами, а вот устранить последствия уже да, не сами.

– Сейчас буду вызванивать помощь, – вздыхаю. – Что с налетчиками? Как защитились? Кратко обрисуй ситуацию, подробности потом.

– Как только Рыкарь на вас переключился, отбились шустро. Мы всё же были готовы к нападению: не зря вы предупреждали, да еще новые турели нормально подсобили. Только из-за Рыкаря нас с самого начала продавили в самый дом, на последнем рубеже и держали оборону. Рыкарь сразу сорвался к вам наверх, иначе бы всех положил. Тимофей за ним дернулся… – тяжкий вздох. – А так мы парочку подстрелили, лежат связанные в гостиной. Остальные же паскуды отступили.

Совсем не кратко, но уж ладно, зато у меня вопросов теперь меньше.

– О, еще вспомнил, – вскидывается Серафим. – У пленных в разгрузке лежат дактилоскопические пленки с отпечатками пальцев. Явно кого-то подставить хотели.

– Даже догадываюсь кого, – размышляю, доставая мобильник.

Наверняка, Свиридовых. Все в курсе, как Анатолий на меня бычился перед земским исправником. Логично разыграть нападение так, будто он решил свести счеты. Вопрос, кто напал? Лобов?

– Пробить по своим каналом чьи отпечатки сможешь?

– День займет.

– Кхм, ясно. Пошли кого-нибудь допрашивать боевиков, – даю поручение, набирая Богдана. – Пусть хоть кожу с них сдирают, но через полчаса мне нужны имена инициатора налета и владельцев отпечатков. И да, пленных не убивать, пригодятся. Еще позови служанок из подвала. Пускай ухаживают за ранеными: дают обезболивающие и воду, смачивают ожоги мокрыми компрессами.

– Понял, – Серафим выходит в коридор.

Атаман не берет трубку. Неудивительно – уже пять утра. Розовый рассвет брызжет в окно. Дальше пробегаюсь по списку членов ватаги. Алеся, Агафья, Руслана, Яков… Без толку. Дрыхнут, как сурки, после насыщенных выходных на турбазе.

Груздевых пролистываю, нет, не из-за гордости – наверняка, сами меня пошлют. Проверю, если остальные варианты не дадут результата.

Остаются только Анфиса и Павел Свиридов. Быстро раздумываю, взвешивая «за» и «против». Если я попрошу у княжеской дочери залечить моим людям раны, дворяне точно ни во что не будут меня ставить. Назовут жалкой подстилкой, который не воин, а так, смазливая игрушка для развлечения княжеской дочки. Вроде детский сад, но здесь вот так вот всё, через то самое место.

Так что звоню Павлу:

– Беркутов? – сонно он спрашивает.

– На мою усадьбу напали. Трое человек ранены, срочно нужен Целитель. Сможете прислать?

– Как напали? – просыпается он окончательно.

– У раненых осталось всего несколько часов жизни, – игнорирую вопрос. – Пришлешь или нет?

Он шумно сглатывает, соображая:

– Пришлю, – решает и спешно добавляет. – Если отец разрешит. Дай мне пятнадцать минут с ним поговорить.

– Скажи, что Беркутов будет у него в долгу. Это порадует Анатолия.

Жду минут десять. За это время добираюсь до библиотеки через сгоревший до кирпичной кладки коридор. Раненые лежат на диванах и переносных койках. Подхожу к Тимофею, его обхаживает Дося. Слуга хрипит во сне, на лице и шее завязано мокрое полотенце.

– Как он? – спрашиваю обеспокоенно.

Дося только качает головой, вытирая выступившие на глазах слезы.

– Жив, барин. Пока жив. Ой, на вас кровь! – она подступает ближе, касается рукой моей шеи. – Фух, не ваша, – выдыхает успокоившись. – Неужели и вы тоже сражались? – она резко всхлипывает, испугавшись за меня. – Вас же могли убить!

– Времена такие, – равнодушно говорю. Ласково провожу рукой по влажным щечкам девушки. – Не реви. Будь сильной, в твоей помощи нуждаются наши защитники. Поняла, приказ? – окутываю ее волнами магнетизма.

Плечи Доси распрямляются, осанка становится уверенной, что выглядит весьма странно для скромной служанки.

– Поняла, барин, – ее голос становится твердый как скала. Слез больше ни в одном глазу. – Разрешите заняться Тимофеем. А вы поговорите так же внушительно с Феней. Она сильно боится вида крови.

– Занимайся, поговорю, – оборачиваюсь к рыжей девушке.

Худенькая служанка пытается совладать с собой, но стоит ей взглянуть на ожоги раненого, милое личико бледнеет, а на висках выступает пот. Кажется, она готова от ужаса выпрыгнуть в окно. Типичная гемофобия. Хорошо, что в обморок еще не бахается.

Я подхожу к девушке:

– Фенечка, напряги мышцы рук, быстро! – она вздрогнув слушается. – Теперь ног. Сильнее! Снова рук. Теперь живота, – она втягивает и так плоский живот под прозрачной сорочкой. Белое, как мел, нежное лицо краснеет. Кризис прошел. Упражнение помогает отвлечь мозг от триггера и избежать обморока. Мои центурионы учат этому новобранцев, чтобы в первых боях не теряли сознание как принцессы. – Легче?

– Да, барин, – кивает и даже тихонько улыбается. – Спасибо вам.

– Делай так каждые пять минут. И не забывай заботиться о раненом. Тебе нужно только подавать воду, втирать мази и менять тряпки. Никаких кожных швов, так что бери себя в руки.

– Поняла, – пристыженно опускает она ресницы и спешит за дело.

За третьим раненым ухаживает сама Оксана Тимуровна. Я киваю учительнице, и она виновато поджимает губы. Догадалась, что по ее душу приходили вражины. Ну хоть не ревет и прилечь в обморок, вроде, не собирается.

Разговоры с служанками и мне помогли отвлечься. Хоть не чувствую себя совсем бесполезным. Так, жду еще минуту-две и набираю Анфису, не возьмет – буду трезвонить Галине Константиновне. Да хоть Люде – пускай тормошит подружку. К черту репутацию, она не стоит жизни Тимофея, переживу как-нибудь насмешливые взгляды.

Пилик. Сам Анатолий звонит.

– Беркутов, группа едет, – я слегка напрягаюсь. Группа? Заказывал одного Целителя, а, похоже, едет целая кавалерия. Как бы повторно призывать Серп не пришлось. Свиридов тем временем берет болотопса за жабры. – За помощь ты отдашь мне завод.

Ну нихрена себе расценки! Рожа не треснет? А гранд-крейсер не подогнать тебе заодно, а?

– Благодарю за помощь, Анатолий Игоревич, – вежливо отвечаю. Не в том положении, чтобы дерзить. – Минуту повисите, пожалуйста. Очень отвлекают…последствия нападения, сами понимаете.

– Жду, Беркутов, разгребай, – вальяжно разрешает Анатолий.

Он, видимо, сделал вывод, что мне больше некого просить о помощи, раз к нему обратился. А то, что я банально не дозвонился до ребят, в голову ему как-то не пришло. Или он просто из вредности не хочет помогать забесплатно. После гольф-клуба это понятно. Погорячился я тогда, слишком разошелся. Наезд не наезд, но Анатолий воспринял наш разговор именно так. Надо посдержаннее быть, Феникс, а то весь огонь истратишь на падальщиков.

Набираю на второй линии Серафима:

– Что с пленными? Допросили?

– Полчаса еще не прошло вообще-то, – слегка ворчит старый безопасник. – Но допросили. Лобов устроил налет.

– А отпечатки чьи? – Сейчас это намного важнее.

– Людей Свиридовых. – Бинго!

– Береги их, как зеницу ока, Серафим.

– Пленников что ли? – не понимает он.

– И их тоже. Но в первую очередь пленки с отпечатками.

Возвращаюсь на линию со Свиридовым.

– Разгрёб, Арсений? – с сарказмом спрашивает.

– Извините, Анатолий Игоревич, плененные налетчики просто запели, – деликатно объясняю задержку. – Просто мы нашли у них плёнки с отпечатками пальцев.

– Плёнки? – голос у Свиридова уже серьезный. – И кого они хотели подставить?

– Вас. Точнее ваших людей.

– Кхм…кхм… – ему уже невесело. – А кто это у нас такой смелый? Или бессмертный?

– Лобов Георгий, – скрывать смысла не вижу. Теперь можно и приврать. – Поэтому именно у вас и решил попросить Целителя, Анатолий Игоревич. Ведь враг у нас, получается, общий.

– Кхам-м, – давится он слюной. – Хм, вот как. Э-э-э… в общем… мм… Кхм…да…ты прав, – пытается он сообразить как быть. Ведь что теперь получается? Раз «пальчики» его людей, то я вовсе не милостыню прошу, а союз против общего врага, решившего устроить подлянку нам обоим. Да даже не так – я сам оказываю Свиридову услугу, сообщив о подставе, из-за которой у него могли бы быть большие неприятности, ну это, если бы облава Лобова удалась.

– Анатолий Игоревич, я просто чувствую вину за гольф-клуб. Неловко вышло. Но сами теперь видите – Лобов играет против вас. И меня настраивал вот тоже. – тяжко вздыхаю, нагло переложив вину за свой "наезд" на невиновного – в данном конкретном случае – человека.

Анатолий растерянно молчит. Если не считать за связную речь вот это, конечно:

– Кхм…хм…дэ…дах…хм.

Ну всё, мужик, за Целителя хрен тебе, смазанный болотопсовской жижей, а не завод. Еще и к князю тебя потащу, вместе истцами в суде будем. Вот сейчас и сообщу радостную новость:

– В качестве извинений я готов вас поддержать завтра… то есть уже сегодня на встрече с князем.

– Хмм… Какой еще встрече?! – вконец теряется Толян.

– У меня назначена сегодня, правда, по другому поводу. Но, так и быть, из-за срочности вопроса я готов с вами подать жалобу на Лобова, – Ай да я, молодец. Вот и еще одну услугу, типа, оказал Свиридову.

Самый сок в том, что Анатолий не знает, что целью Лобова было устранить меня с Оксаной. А я сейчас подаю это нападение так, будто Лобов намеревался просто пострелять мою усадьбу, оставить «пальчики» Свиридова и смыться. То есть, Свиридов сейчас думает, что Лобов под него роет. А я – всего лишь инструмент. На встрече с князем истинная цель Лобова, конечно, вскроется, но к тому времени Тимофей уже будет свежий и здоровый с любовницей нежиться.

– Анатолий Игоревич, а Целитель же едет? – как бы невзначай спрашиваю.

–А? А, да-да, сказал же, группа отправлена. Арсений, заодно передай, пожалуйста, моим людям пленки с отпечатками.

– Только дам снять копии, – возражаю. – Это вещественное доказательство преступления Лобова против меня.

– Хорошо, – не спорит Свиридов. – В общем…спасибо тебе, Арсений, что сообщил. Не знаю даже, чем я этому Лобову не угодил.

– Не волнуйтесь, Анатолий Игоревич, мы накажем сволочь как следует, – твердо говорю. И сейчас я честен. Смерть – это минимум что ждет мерзавца.

Глава 2 – У князя

– Сеня, сегодня не пришел, – вздыхает Алеся. – Отписался, что дела рода.

Большая перемена. Ребята обедают в столовой прежней компашкой, за исключением Арсения. Ира молча ковыряет вилкой тефтели. С самого первого урока она не произнесла ни слова. Бросив взгляд на рыжую барышню, Степа робко спрашивает:

– А у вас ведь игра скоро?

– Завтра, – Алеся поджимает губы. – А Сени нет… хотя мы всё равно победим без проблем.

– Точно? Слышал, что у «принцев» есть сильный Кмет-каменщик.

Алеся лишь отмахивается вилкой.

– А у наших есть Сеня, – впервые подает голос Ира. – Так что точно. Лесь, я хочу с тобой поговорить. Наедине. Прогуляемся, десять минут еще до урока, – она покачивает бабушкиными часами на руке. – Степа, не обижайся.

– Никаких обид, – понимающе кивает парень. У девчонок должны быть свои секреты. Тем боле у благородных.

Выйдя в прилегающий к школе парк, девушки спешат под сень лип и кленов. Июньское солнце жарит нещадно.

– Подруга, я тебе желаю удачи с Сеней, – вдруг говорит Ира, серьезно посмотрев в зеленые глаза Алеси. – Хочу, чтобы ты знала, что я тебя поддерживаю.

Алеся ощущает жар на лице. Стыдно-то как! Обсуждать мальчика, как клубные кокетки! Рыжая барышня тоже покраснела. Они еще ни разу не говорили о Сене, хоть каждая и догадывалась о чувствах подруги. Да и попробуй не догадаться, при таком ожесточенном соперничестве. Ира даже утащила Сеню к себе домой под предлогом спарринга.

– Почему вдруг? – спрашивает Алеся. – А сама?

Ира отводит взгляд.

– Мой род серьезно обидел Сеню, и хоть папа смилостивился и разрешил …нет, даже, велел налаживать с ним отношения, я-то знаю, что Сеня не картошка, его нельзя окучить. Максимум останемся друзьями.

– Понятно…– протягивает Алеся, в душе отчаянно надеясь, что ее род не решит тоже наехать на Беркутовых. – Боюсь, Ир, шансов у меня тоже немного. Я вручила Сене письмо с признанием, а он обнял меня и позвал покорять вместе с ним столицу. Я согласилась, – добавляет барышня тихо.

– Так это ж круто, – улыбается Ира. – Мальчишкам же не до любви, им бои подавай. Вот Сеня видит в тебе поддержку. Значит, вместе поступите в старшую школу и будете играть в одной команде. А там и отношения разовьются.

– Думаешь?

– Знаю, – еще шире улыбается подруга.

В порыве чувств Алеся обнимает Иру и не замечает, как та тайком вытирает слезу.

***

Свиридов прислал целую группу боевиков. Просто так, очередная демонстрация силы. Ну и болотопс с ними, главное, среди этих мордоворотов затесался интеллигентный пижон – Целитель. Раненых быстро вылечили, так что повоевали ночку без потерь. Также я показал командиру группы пленников и передал дубликаты «пальчиков». На том и простились.

Сейчас уже около одиннадцати утра. Школу пропустил, тренировку тоже нафиг. В полдень встреча с князем. Пока сижу в своем кабинете, одной из немногих уцелевших комнат. Правда, и сюда дунул ветер сражения – шкафы разбиты шальными пулями, документы вывалились с обрушенных полок прямо на пол. Глядя на беспорядок, осознаю простую мысль – мне нужен адъютант. Ну, или секретарь. Серана, голубоглазка, где тебя носит?

Махнув рукой на раскиданные бумаги, пятнадцать минут уделяю медитации. Разогреваю меридианы, качаю «колодцы», пытаясь расширить их. Вдох-выдох, закончили.

Выбираюсь наружу через обрушенный коридор и сожженную лестницу. Блин, надо еще бригаду ремонтников найти. Кате, может, поручить? Жалко брюнетку, она и так чуть ли не ночует на заводе. А помощница у нас с ней общая и тоже загружена.

По дороге в княжескую усадьбу звонит Богдан:

– Сеня, пропущенный от тебя. Чего звонил в такую рань?

Вовремя ты, атаман.

– Извини, сегодня пропущу тренировку.

– Как это пропустишь?! – пугается он не на шутку. – Сеня! Ты чего?! Заболел?! А отработать «сачок»? Да и с Русланой вам позарез нужно порепетировать штурмовую пару! У нас же игра…

– Дела рода, Богдан, – прерываю шквал слов.

Атаман сразу замолкает. Тоже ведь дворянин, так что всё он прекрасно понимает.

– Ясно. Береги себя, Сень.

– Не волнуйся, завтра уже буду.

– Хорошо бы, а то нам хана, – убито говорит.

Не очень его понял, но атаман уже бросил трубку. А мне надо еще позвонить маме, убедиться, что дела в Москве в порядке. Просто, на всякий случай.

– Сынок, да, всё хорошо, – рассказывает Елизавета Юрьевна и вдруг мнется. – Только вот…

– Что за волнение, ма? Неужели нашла себе нового спутника жизни? – подкалываю с усмешкой.

– Сеня, ты чего…чего это! – лепечет она смущенно. Красивая зрелая женщина, не уступает по внешним данным секс-бомбе Кате. Да конечно, у нее есть кто-то, пускай и несерьезный. – Просто через две недели в ресторан нанесет визит кулинарный критик, вот и переживаю немного. Если ему не понравятся наши блюда, это будет полный крах. Шеф-повар ведь у нас новый.

– Не волнуйся, мам, – ласкаю ее слух успокаивающим баритоном. – Просто делай то, что от тебя зависит. Если вдруг репутация ресторана пошатнется, я всё исправлю. Как исправил с заводом.

– Ты прямо настоящий супергерой, сынок, – волнение полностью ушло из голоса Елизаветы.

– Скорее, риск-менеджер, – усмехаюсь. Пока лучше не говорить о нападении на усадьбу, а то снова начнет переживать. Потом как-нибудь. – До скорого, мам.

У самых ворот княжеской усадьбы встречаемся с «Вестой» Свиридова. Друг за другом проезжаем за высокие стены. Уже на крыльце Анатолий даже расщедривается на рукопожатие. Значит, оценил мой жест с приглашением к Волконским.

– Перед князем держимся одной линии. А именно, что Лобов решил поджечь твою усадьбу и подставить мой род, – учит Свиридов «неопытного отрока», то есть меня, хех. – Арсений, лучше я возьму слово. По полочкам разложу, будь уж уверен. Сам тихо сиди, отрок.

Отмалчиваюсь. Не спорить же. У меня из аргументов против только то, что я смог наладить дипломатические отношения Постимпериуса с десятком планетарных государств. Вряд ли Свиридова это впечатлит.

Слуга провожает нас в гостиную с кирпичным камином. Там ожидают Анфиса и Галина Константиновна. Княжна в легком ситцевом платье и летних балетках выглядела бы, как девушка из народа, если бы не ее аристократическая красота.

Мы с Анатолием кланяемся высокородным дамам:

– Ваше Сиятельство, добрый день! Ваше Сиятельство!

– Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство!

– Анатолий Игоревич, – важно кивает Анфиса, затем улыбается мне. – Арсений.

– Кого я слышу вместе! Толя и молодой Беркутов, вот так сюрприз! – всплескивает руками слепая княгиня. – Фиса, внучка, скажи, они оба еще не в кровоподтеках? Лица друг другу не разукрасили?

– Нет, бабушка, – улыбается княжна.

– Свежи молодцы, как огурцы с грядки? – недоверчиво переспрашивает Галина Константиновна. – Раз так, сегодня ждем град. Или твоего венчания, внучка, – по ее губам проскальзывает усмешка.

– Бабушка! – смущается княжна, бросив искрометный взгляд в мою сторону.

Похоже, про нашу вражду со Свиридовым можно уже рисовать мемы. Прославились на все княжество, как два бодающихся барана.

Минут пять уделяем разговорам о погоде и обсуждению последней новинки в театре.

– Кстати, молодой Беркутов, через полтора месяца я планирую провести в Москве выставку изящной каллиграфии. Будут выставляться работы известных рунописцев. Мог бы ты обеспечить безопасность мероприятия?

После продажи охранной фирмы это уже не профильное наше направление, но не откажешь же княгине.

– Почту за честь, – кланяюсь. Вообще меня поражает эта женщина. Несмотря на слепоту настойчиво проводит мероприятия зрительного наслаждения, недоступного ей самой. Словно княгиня плюет в лицо своей болезни.

Затем Галина Константиновна просит проследовать за ней в кабинет для собраний. Анфиса остается в гостиной. Не говоря больше ни слова, мы поднимаемся на второй этаж. Княгиню поддерживает за руку девушка Клава.

В кабинете ждет секретарь или ассистент в костюме. Когда мы усаживаемся за большим круглым столом, он включает проектор. На белом экране появляется сидящий в кресле князь Аркадий Волконский. В первую же секунду он удивленно приподнимает бровь.

– Неожиданно, – произносит, видимо имея в виду наш совместный со Свиридовым визит.

Минута уходит на поклоны Его Сиятельству. Когда же мы с Анатолием падаем обратно на свои места, Волконский спрашивает:

– Чего же ты хотел, Арсений?

– Вашей милостью мне было даровано право попросить вас об одной услуге, – почтительно напоминаю. Свиридов удивленно смотрит на меня. Согласен, «лампа Аладдина» любого шокирует.

– Да-да, было, – соглашается князь. – Ну так что ты решил?

Анатолий незаметно показывает мне знак притормозить. Ну да, как он там на крыльце учил? «Сиди тихо, отрок»? Хех.

– Ваше Сиятельство, я прошу вас предоставить защиту Оксане Тимуровне Прошкиной.

Княгиня хмурится. Анатолий роняет челюсть. Об Оксане Свиридов даже не слышал. Я ведь не рассказал. Спустя минуту в глазах моего «союзника» вспыхивает подозрение, что щенок просто его использует. Извини, дядь, по-другому ты бы не дал Целителя забесплатно. Да и умолчал я только о стремлении Лобова убить Оксану. Пускай его подстава Свиридова была лишь инструментом, а не целью, ничего это не меняет.

Князь чешет висок.

– А кто это?

Интересно, правда не знает? О Гончей и расследовании Тайной канцелярии ему не могли не донести.

– Учительница в моей школе, простолюдинка. На Оксану Тимуровну охотится дворянин Лобов Георгий. Он предпринял две попытки по ее устранению. Первая – натравил иномирянина породы Гончей, из-за чего подверглись опасности мои одноклассники, дети аристократов. Вторая – сегодня ночью Лобов отправил группу боевиков атаковать мою усадьбу. Как итог, он потерпел полное фиаско. Группа разбита, двое боевиков взяты пленными, – я указываю на Свиридова. – Кстати, Анатолий Игоревич здесь потому, что боевики хотели подставить род Свиридовых.

– Толя, ты в этом уже убедился? – князь смотрит на Анатолия.

Тот с замешкой кивает, бросив на меня злой взгляд. Свиридов уже ни в чем не уверен, но ведь так не скажешь.

– Я получил от Арсения дубли пленок с отпечатками, которые он нашел у нападавших. Отпечатки принадлежат моим дружинникам.

– Вот оно что, – князь задумывается. – Ночное нападение – для меня новость. Про Гончую уже знал. И про Оксану Прошкину тоже слышал. Тайная канцелярия предоставила мне полную информацию по делу Лобова.

– К чему тогда вы задали вопрос про Оксану Тимуровну? – говорю.

– Я спрашивал, кем эта женщина является для тебя, – серьезно смотрит на меня князь. – Раз на твою усадьбу напали, логично предположить, что ты приютил Прошкину у себя. Тем самым подвергнув свой дом опасности.

О-ох, опять намеки пошли. Это из-за того, что мне шестнадцать? Или потому, что мертвый папаша соображал не той головой? Как говорится, крейсер от эскадры недалеко отлетает.

Но оправдываться мне не в чем, всё делал по совести, и я молчу. Князь не выдерживает первым.

– Арсений, не пояснишь? – допытывается Волконский.

– Да, приютил. Да, подверг себя опасности, – сухо отвечаю.

– Так в каких вы отношениях?

Так и тянет спросить: «Какое тебе вообще дело?». Лучше следи за своим княжеством, на твоих подданных спускают Гончих и пытаются убить из-за старой интрижки с родовым наследником.

– Ученик и учитель.

– Всего лишь? – Аркадий недоверчиво фыркает, почти оскорбляя меня и мою честность. – Хочешь сказать, вы не любовники? Или ты не планируешь такими заделаться? Судя по фотографиям, Прошкина неплоха собой.

А-а-а. Достали.

– Мы не спим вместе, Ваше Сиятельство, – прямо встречаю взгляд князя. – И раз уж вас же это интересует почему-то, то позвольте разъяснить, во избежание дальнейших расспросов. Мы с Прошкиной не любовники. И становиться таковыми у меня нет цели. В то же время, извините за прямоту, если Оксана захочет лечь со мной в постель, чтобы отблагодарить за защиту, я не буду возражать. Потому что благодарить, правда, есть за что – для ее защиты мной задействованы серьезные ресурсы. К тому же я люблю красивых женщин, Ваше Сиятельство, а Оксана Прошкина, как вы сами отметили, – красивая женщина. И нет, это не является причиной моего заступничества. Будь она безногой, анорексичкой, обезображенной оспой или просто не в моем вкусе – ничего бы не изменилось. Я бы так же ее защищал. Я – дворянин. А долг дворянина – защищать слабых. Несмотря на опасность. Разве что, только отказался бы от ее благодарности.

Свиридов краснеет от моей борзоты. Княгиня усмехается, отвернувшись в сторонку. Заметив реакцию матери, Волконский хмурится.

– Похвальная позиция, Арсений. И что ты хочешь от меня? Тайная канцелярия уже заключила соглашение с Лобовым. Помилование в обмен на сведения о Гончих.

– Извините за прямоту, но сегодня ночью Лобов подтерся этим помилованием, – заявляю. – Или что, у него теперь полный карт-бланш? Ему разрешено распоряжаться жизнями ваших подданных?

Князь молчит. Он явно не хотел бы выступать против Канцелярии, это видно. Но и другого выхода у него нет. Другие дворяне тоже скоро узнают о бесчинстве Лобова. Если не наказать сволочь – будет удар по княжеской репутации. Имидж – штука, которая легко теряется.

– Моя СБ проведет расследование, – наконец произносит Волконский. – Арсений, передай ей пленников вместе с отпечатками пальцев.

– Кому конкретно передать? – не понял я.

– С тобой свяжутся, – отмахивается князь. – Суть в том, что своего ты добился. Сегодня Лобова задержат до конца расследования. Заслуженной кары ему больше не избежать. Доволен?

– Благодарю за справедливое решение, – кланяюсь, чуть привстав. Спина молодая, не переломится.

Уже в коридоре Свиридов рассерженно бросает:

– Почему сразу не сказал мне об этой учительнице?

– Моим людям требовался Целитель, – отвечаю честно. – Пока вы думали, что Лобов под вас копает, то были более лояльны. Прошу прощения за умолчание. Но в главном я не соврал – вас действительно хотели подставить.

После этих слов Анатолий вроде даже остыл, лишь качает головой:

– Я тебя опять недооценил, Беркутов. И опять сплясал под твою дудку.

– Так может уже прекратим эти танцевальные дуэли? – предлагаю. – Пользы-то все равно никакой. Только смешим остальной Дом. А в мой ТРЦ на месте завода вы можете вложиться как инвестор.

Он выпучивает глаза:

– Ты знаешь о поселке? Хотя, конечно, знаешь, – вздыхает он. – Княжна рассказала?

– Галина Константиновна, – усмехаюсь. – Я решил переместить производство, построив новый завод. На месте старого построю развлекательный комплекс. А вы что хотели сделать с землей?

– То же самое, – бурчит Свиридов.

– О-о, гении мыслят одинаково. Тогда, правда, подумайте об инвестициях.

– Подумаю, – тяжко вздыхает Свиридов, только что попрощавшийся с огромным куском пирога.

На открытой террасе встречается Анфиса. Княжна шагает со стороны сада. Налетевший ветер заигрывает подолом её лёгкого ситцевого платья, взметает вверх русые волосы, которые серебристой паутинкой падают на юное лицо.

– Арсений, можно на минутку? – спрашивает она, отведя локоны с улыбающихся губ.

Свиридов, покачиваясь и не обращая ни на кого внимания, уходит вперед. Сильно расстроился, бедняга. Даже лицом постарел. Неудивительно, столько трудов насмарку.

– Что такое, Фис? – Наедине с подругой можно и без формальностей.

– Да вот хотела спросить, когда снова нас с Людой на танцы поведешь, – хитро смотрит. – Мы же скоро уезжаем в Москву. Сам понимаешь: репетиторы, подготовка к семестру, прочие дела. Надо насладиться в последний разок. Можешь и Свиридова прихватить. Он себя достойно показал в прошлый раз.

– В ближайшую субботу, – оглашаю вердикт. – Устраивает?

– Вполне, – улыбка не сходит с ее губ. – Кстати, Арсений, завтра мы с Людой придем поддержать тебя на игре. Так что не злись, как в прошлый раз, когда я приехала в твою школу, хорошо? Здесь у меня просто нет выбора. Эта игра важна нам троим. Ведь от нее зависит, будет ли Крис тебя перед Астерией захваливать.

Она еще говорит что-то, но я не слышу.

Завтра игра? Болотопса сжевать! Вот почему Богдан так переживал. А я с этими Лобовыми и Свиридовыми совсем забыл про Грон.

Р-р-р! Выходит, пропустил последнюю тренировку. Ладно, пробьемся. Не впервой кидаться в неожиданное сражение. Только этим утром разделал Рыкаря под орех.

Глава 3 – Перед игрой

Домой от князя возвращаюсь в невеселых раздумьях. Много чего навалилось. Завтрашняя игра – это ерунда, уж с детишками я сдюжу. Но вот как бы Лобов со зла не ударил. Он сейчас как та же Гончая, загнанная в угол. Князь обещал задержать преступника, это да, но у Лобова было целых полдня, чтобы податься в бега. Хотя его наверняка мониторит Тайная канцелярия, он ведь под следствием.

Ладно, сейчас нужно просто дождаться суда. А еще не забыть под шумок стребовать компенсацию с Лобовых. У них, вроде бы, прибыльная ткацкая фабрика под Тверью. От меня еще полагается отправить официальный иск в княжескую канцелярию, вот и надо в разделе требований указать фабрику.

В холле мое настроение улучшается. Кто-то шустро разгреб в коридорах горы мусора от пожара, да еще и починил лестницу на скорую руку – поставил деревянные перила взамен сожженных винтажных, соскреб гарь со ступенек, отодрал лопнувшую от жара плитку. Поднимаюсь в кабинет, и на душе совсем наступает умиротворение. Раскиданные документы подобраны и разложены по картонным коробкам. Каждая коробка подписана черным фломастером: «Бухгалтерия дома», «Счета», «Договоры», «Расписки», «Бумаги с завода», «Чертежи, схемы», «ПРОЧЕЕ, уточнить у барина». Похоже, у меня таки появился адъютант.

– Барин, уже вернулись? – появляется в дверях Дося с веником и совком. Служанка небрежно повязала голову пестрой косынкой, из-под которой выбиваются русые пряди и сверкают, как угли, тёмно-карие глаза.

– Это ты разгребла, Дось? – киваю на коробки.

– Не до конца, – потряхивает она веником. – Надо еще сор и осколки подмести.

– А кто убрал завалы в коридоре и починил лестницу?

– Мой кузен, у него ремонтная бригада, – она хлопает глазами. – С разрешения Тимофея вызвала мужичков, они и сделали забесплатно «времянку».

– Забесплатно это нехорошо. Пускай выставляют счет, оплатим. И может заодно наймем их сделать полноценный ремонт? По уму выполнят, как считаешь?

– Конечно, барин, – активно кивает девушка. – Мой кузен ответственный, с золотыми руками.

– Тогда нанимай эти золотые руки, – я усаживаюсь в кресло. Девушка продолжает мяться у разбитого серванта. – Что-то еще?

– Вы не подумайте, барин, что я лазутничала, – испуганно говорит. – Но пока сортировала ваши бумаги, ошибку случайно увидела в отчетике.

– В каком? Покажи. – Конечно, нехорошо, что она рылась в документах, пускай и с благими намерениями. Но поздно отругивать, да и у меня, по-честному, голос на Досю не повысится из-за такой ерунды. Серьезная документация всё равно лежит в сейфе.

Ошибка обнаружилась в аналитической записке по расчету себестоимости маршрутизаторов последней версии. Обычный арифметический косяк, но как раз данный расчет влиял на формирование минимальной цены продукта. То есть, конечная цена все равно назначалась исходя из рыночного спроса, но данная записка указывала предел цены, ниже которой нельзя продавать, чтобы не уйти в убыток. Так вот, из-за этого косяка мы могли понести допзатраты.

– Дося, – в задумчивости я откладываю записку на угол стола. – А не знаешь, сколько будет логарифм по основанию восемь от пятисот двенадцати?

– Три, барин, – хлопает она глазками. – А что?

Мм, верно.

Беру чистую тетрадь с ручкой.

– Ну-ка, найди определитель от матрицы, – быстренько набрасываю сложную математическую задачку и протягиваю ручку девушки. Она, не мешкая, пишет одну цифру – семь. Даже к расчету не прибегала, в уме решила. Действительно, умничка.

– Я могла бы и так сказать, – пожимает служанка плечами. – Зачем тетрадку портить?

– Дось, – стучу пальцами по столу. – Случайно не знаешь порядочную девушку, которая сможет заменить тебя по уборке в доме?

Девушка молчит.

– Дось? – поднимаю на нее глаза.

– Барин, миленький, прости! – бросив веник с совком, хватает она меня за руки через стол. – Виновата, да! Сунулась куда не просят, сглупила! Но увольнять-то зачем?

Краями губ улыбаюсь прямо в ее округлившиеся глаза.

– Затем, что перевожу тебя на другую должность, Федосья Александровна, – ласково поглаживаю ее натруженные пальцы. – Хватит с тебя мести веником. Отныне будешь моим личным ад…помощником.

Она застывает, потом замечает, что продолжает держать меня за руки и с громким «ой» отпускает. В растерянности сдирает с головы косынку и прижимает тряпочку к пышной груди. Буйные волосы освобождаются и растекаются по покатым плечам.

– Вы серьезно, барин?

– Ага, будешь вести мои документы с почтой, выполнять личные поручения, ну и иногда делать массаж спины, – усмехаюсь.

– Это с радостью, – серьезно кивает Дося. – А когда… приступать?

– Как найдешь себе замену в доме.

– О! Так уже завтра, думаю, найду, барин. У нас в колледже полно хороших девочек. Многим работа нужна.

– Вот и отлично, – достаю из ящика визитку. – Кроме того, Досенька, надо бы тебе к маминому портному сходить, новый статус обязывает.

– Какой статус, барин? – теряется служанка.

– Моей правой руки, – поднимаю ладонь и качаю перед ее глазками. – Больше никаких сарафанов и косынок, Дось. Деревня в прошлом. Только официально-деловой стиль – блузки с колготками и юбками, можно с брюками. – Взгляд у девушки испуганный. Со вздохом пишу перечень в уже начатой тетрадке. Три повседневных деловых костюма, два платья-футляра, другие фасоны на выбор портного. Я уж не разбираюсь в этих дамских миди и мини. – Передашь портному – он поймет, ученый. Оплачивать не нужно, пускай мне счет выставит. А за туфлями уже сама по магазинам пойдешь, но там несложно – выбери закрытые неброские. Всё, Дось, мне работать надо.

– Мне тоже, – пищит она и хватается за веник с совком как за спасительную соломинку. – Пойду подмету, барин. Пока еще можно.

Она ковыляет прочь на деревянных ногах. Застращал барин! Хе. Ну а что? Жалко же – пропадает талант. Не будет успевать помощником, еще куда-нибудь пристрою. Хоть на тот же завод аналитиком продаж.

Дальше день проходит в повседневных трудах. Звоню юристу Милане, диктую иск на Лобова. Затем, проверяю безопасность усадьбы и завода. Серафим отчитывается, что всё в порядке. Скорострельные турели обслужили: пополнили боеприпасы, смазали шестерни. Часовые выставлены, снайперы на крыше дежурят.

– Хоть воюй по новой, – заявляет глава СБ и, подумав, добавляет: – Лишь бы без Рыкаря.

После четырех приезжают люди князя, сдаю им пленников и пленки с отпечатками. Но тут шустро управились. Единственное, что дружинники задерживаются осмотреть повреждения дома и сделать судмедэкспертизу. Это проходит уже без меня, под надзором Тимофея.

Решаю почертить схемы шагоходных турелей. Новиков пропал, это плохо, но накустарить выставочный образец сам смогу. Только времени больше займет, а его и так нет. А куда деваться? Бюджет оборонки нужен по-любому.

Неожиданно поступает звонок от Ефросиньи Груздевой. Договариваемся о встрече на выходные – передать-получить документы на гостиницу. Даже не знаю, оскорбление ли то, что со мной ведет дела не глава, не наследник, не второй сын, а главная жена. Вообще, так не принято. Но как-то все равно. Виру, главное, получу.

За окном незаметно темнеет. Трехчасовые медитации провожу в спальне, чтобы сразу завалиться спать. Когда уже почти заканчиваю, раздается стук в дверь.

– Войдите.

Ночным гостем оказывается Оксана Тимуровна. Волнистые волосы распущены, если не считать игривой розовой ленточки. В юбке в крупную складку и облегающей кофточке, девушка переступает порог, смущенно опустив голову.

– Арсений, ты не занят?

– Нет, уже свободен, – как раз встаю из позы амферского алмаза.

Девушка разглядывает мои домашние футболку и шорты, не торопясь входить. Всё же спальня – интимное пространство и посторонним там не место.

– Я хотела поблагодарить тебя, – ее стройные ноги нервно переминаются на светлом пятнышке пола.

– Присядем? – указываю на уже расстеленную постель.

Глаза Оксаны широко распахиваются, а щёки вспыхивают ярким румянцем. Мда, поторопился. Просто сесть больше некуда, кроме кровати. В мысли невольно вторгается давний урок Чугуна: «Убери стулья из своей личной каюты, командующий. Тогда приглашенная дама будет вынуждена сесть на кровать».

Прогнав из головы голос старого похабника, предлагаю другой выход:

– Или, может, хотите выпить? День был трудный, – она молчит, словно в раздумьях. – Тогда пройдем в кабинет, там бар.

– Нет, кровать вполне подойдет, – краснощекая Оксана заходит в спальню и садится на краешек постели, почти уронив голову, словно она стала тяжелее.

Устраиваюсь рядом с учительницей. Оба молчим. Я прекрасно вижу, что Оксана смущается от этого разговора, от своих желаний, от того, что сидит на постели своего ученика. Но не в моих правилах уговаривать женщин на близость. Тем более, что их вокруг меня всегда море.

Но рядком сидеть всю ночь тоже не собираюсь.

– Всё хорошо, Оксана?

– Я должна признаться, Арсений, – поджимает она губы. – Я пришла не сказать «спасибо»… точнее не только. Это нужно и мне.

– Что это? – сам я предполагаю один ответ, но вдруг не угадал.

– Побыть рядом с тобой. Мне тревожно и страшно. А твой голос успокаивает. Чтобы ты ни говорил, стоит послушать немного и на душе становится спокойно, – тихо признается она, не в силах смотреть в мои глаза. – Теперь я вижу, ты не вокалист, ты намного больше. Лидер. Сметаешь иномирян, защищаешь наивную простолюдинку, когда-то сглупившую и раздвинувшую ноги перед хамливым аристократом.

Совсем растревожилась что-то. Дарую ей волну магнетического позитива. Одновременно произношу:

– Даже если ты однажды и сглупила, то, благодаря этой глупости, появился Саша. Он же стоит твоих переживаний?

– Да, Саша – мое сокровище, – стискивает она пальцы. – Но сынок ведь тоже мог сегодня погибнуть. Я бы этого не вынесла! Арсений, сегодня я впервые боялась за своего ребенка. Это намного страшнее Гончей, скалящейся тебе в лицо, – учительница дрожит и тихо плачет. Стресс снова выходит.

Обнимаю ее за плечи, она тут же подается навстречу.

– Я не позволю вам с сыном умереть, – говорю уверенно. – Князь лично обещал арестовать Лобова. Теперь всё будет в порядке. У Саши судьба стать главой рода, и ты войдешь в семью Щекиных вместе с ним. Тебя будут уважать как мать наследника.

– Арсений, спасибо… я счастлива, что ты оказался рядом, – она трется носиком об мою шею. – Сам Сварог прислал тебя мне на помощь… – ее лицо поднимается выше, пухлые губы нащупывают краешек моего рта, и она испуганно отшатывается.

– Прости, я…ты мой ученик… – не находит она слов. Между тем я прижимаю ее к себе и нежно чмокаю в губы. Осторожно, как бережное прикосновение к розе, которая может легко осыпаться.

Затем отодвигаюсь, напоказ облизнув губы.

– Сладко.

Оксана сглатывает. Я наблюдая, как ее спина выгибается от горячей волны, пробежавшей по телу. А виной тому – всего один простой, легкий поцелуй. Девушка поднимает лицо выше, прося добавки. Медленно накрываю ее губы уже не таким целомудренным поцелуем. И всё же не тороплюсь. Она не выдерживает и отвечает страстно и жадно, словно иссушенный пустыней путник припал к источнику в оазисе. Мигом моя учительница взбирается ко мне на колени и обрушивается голодной пантерой. Мои ладони скользят Оксане под кофту и помогают стянуть ее. Освобождённая от верха одежды девушка охотно задирает мою футболку. Увидев кубики пресса, она довольно мурлычет…

***

Трибуны школьного стадиона заполнены под завязку. Игра пройдет на поле нашей школы, соответственно, и среди болельщиков больше однокашников «коршунов». Ученики трясут плакатами с нарисованными хищными птицами, многие кричат наши имена, приветственно машут руками.

У самого края поля красивые спортсменки в оранжевых топиках и мини-юбках скандируют лозунги под зажигательные танцы. Эти девушки – члены клуба «боевых подруг». Вся деятельность их кружка сосредоточена на танцах с помпонами в перерывах между выступлениями спортсменов. «Боевые подруги» создают воспламеняющую атмосферу на стадионе, разряжают обстановку, поддерживают свою команду. Многие парни из ватаги, кстати, с ними встречаются.

Кто-то из моих одноклассников кричит с первых рядов:

– Сеня, жги!

Богдан морщится. Рароги – наш секретный козырь на финальную игру с «буйволами», и не хотелось бы спалить его из-за криков болельщиков.

До игры еще время есть, я успеваю подняться к своей личной группе поддержки.

– Барин, удачи! – подбегают ко мне Дося с Феней в ярких цветочных платьях.

– Сен…То есть, барин, не подведи! Разбей этих «принцев»! – Тимофей тоже тут, и как поддержка, и как телохранитель Оксаны с сыном.

Кстати, восьмилетний Саша немного оторопел от размаха стадиона. Он сразу подбежал к перилам разглядывать стоаршинное поле, но одумался, вернулся и чинно поклонился мне.

– Ваше Благородие, желаю удачи в матче!

– Спасибо, Александр, – серьезно киваю, без тени улыбки. Всё же малец будущий наследник Щёкиных. Вчера они даже прислали мне письмо с просьбой разъяснить, с какой целью у меня так долго гостит носитель их крови. Следят, значит.

Сзади мальчика переминается с ноги на ногу его мама, нежное лицо розовое от волнения.

– Выиграй эту битву, Арсений, – тихо говорит Оксана, опустив взгляд.

– Обязательно выиграю, – а уж своей любовнице я улыбаюсь от души. – Также как и ту, что была ночью.

Она мило краснеет. Феня с Досей подозрительно смотрят на учительницу.

– Арсений! – слышу сзади знакомый радостный голос.

Мой пульс невольно учащается от одного мимолетного взгляда на княжну в летнем платье и бело-розовой шляпке. Рядом с Анфисой шагает Люда, ветер игриво треплет шелковые цветы на подоле ее, совсем не длинного, платья.

Княжна с подругой застывают и бросают вопросительные взгляды на моих спутниц.

– Ваше Сиятельство! Людмила! – при народе приходится соблюдать официоз. – Позвольте представить мою учительницу музыки Оксану Тимуровну с ее сыном Александром. Моих слуг Федосью, Федору и Тимофея вы уже видели. Здесь они присутствуют, как мои приглашенные гости.

– А, учительница… а, слуги, понятно, – великодушно кивает Анфиса и теряет всякий интерес к девушкам. Разве что, княжне и Люде приходится потерпеть череду поклонов и почтительных приветствий: «Ваше Сиятельство!» и «Ваше Благородие!»

Затем Анфиса строго смотрит на меня, сдерживая улыбку.

– Арсений, от меня не будет никаких удач и пожеланий. Тебе они ни к чему. Просто выиграй. Это приказ!

Люда скромно кивает, теребя шелковую розу на бедре.

– Слушаюсь, – я демонстративно глубоко кланяюсь. – У меня теперь нет выбора. Разрешите откланяться?

– Разрешаю, – важно говорит княжна.

Простившись с домочадцами, спускаюсь по ступенькам к скамейкам нашей ватаги. Через десять минут стартовые составы обеих команд выстраиваются в центре поля друг против друга для обмена рукопожатиями. Атаман ручкается с атаманом, фалангист с фалангистом, ловец с ловцом…

Руслана сжимает широкую ладонь Пройкина Бориса, единственного у «принцев» Кмета. Я, как штурмовик, тоже приветствую другого штурмовика – зеленоволосую барышню с яростным взглядом. Эманации моего магнетизма усиливают в ней гнев. Она едва не ломает мне ладонь свирепой хваткой, плеснув живу в кисть.

– Эй, потише, – хмыкаю. – Подожди судейского свистка.

Сжатие только крепче становится, приходится в ответ стиснуть стальными клещами. Сразу же глаза девушки округляются, с попискиванием она пытается вытянуть руку. Отпускаю.

С ойканием она прижимает шаловливую ручку к груди.

– Мы не проиграем, выскочка! – заявляет зеленовласка звенящим голосом.

– Кхм. Конечно, рад за вас, а зачем это озвучивать до игры?

– Затем, чтобы ты знал, огненная выскочка, мы тренировались день и ночь, – она дергает губой. – А ваши козыри для нас не тайна.

Я не удивляюсь. Лень как-то.

– Молодцы. Купите беляш своему шпиону.

Мое спокойствие еще больше ее выбешивает.

– Ты – новичок и выскочка. Даже месяц не играл в Грон. Я – Кира Зайцева. Мой дед играл в Грон, мой отец играл в Грон, я играю в Грон, он у меня в крови. Что ты можешь противопоставить мне, выскочка?

– Для начала – вежливые манеры? – предлагаю вариант.

– Пфф, – она отворачивается и яростно топает вместе с остальными «принцами» на позиции.

Смотрю вслед зеленоволосой. Обтягивающая золотая форма отлично подчеркивает развитое привлекательное тело. Усмехаюсь. Похоже, эта игра хоть немного развлечет меня.

Глава 4 – Принцы vs Коршуны

В Гроне в одном матче четыре периода, каждый длиной по пятнадцать минут. В середине игры большой перерыв пятнадцать минут. Первый период наша ватага играет в наступлении. Авангардисты принимают трехточечные стойки – колени и поясницы согнуты, сильная рука касается земли. Я же сгибаюсь в четырехточечной, будто собираюсь взорваться и пробить линию впереди. То есть, обеими руками касаюсь земли. Моя поза – это обманка, притворяюсь штурмовиком, который сыграет на «вынос» – пронос с мячом сквозь ряды игроков.

С первым свитском тренера атаман кричит:

– «Сачок два Ш-Л»!

Так с рыжим и договаривались. Богдан разыгрывает новую комбинацию на ловца. «Два Ш-Л» же значит, что второй штурмовик выполняет роль ловца. Едва атаман отдал команду, я срываюсь в спринт по заранее отмеченному маршруту. Огибаю по кругу первые линии. Там всё смешалось – рев, хруст, мелькание рук, ног. Один из вражеских авангардистов, почуяв неладное, настигает нашего ловца Егора. Парень тот шустрый, жилистый, но заточен на скорость, а не на борьбу, и против здорового шкафа не выдерживает и пару секунд. Не беда, сейчас от Егора требовалось лишь блокировать игроков соперника. Один управлюсь.

Я же оставляю большинство «принцев» позади. Тем временем, Богдан с мячом в руках рискует и покидает свою зону. Рискует – мягко сказано. Каменщик-Кмет обрушивает на рыжего гранитный град. Спасая атамана, под пули бросаются двое авангардников. Охи, крики, алый блеск на траве. Туда уже бегут санитары с Целителем. Зрители на трибунах жмурятся. За границей поля тренер Борзов вытирает платком употелую лысину. Разбитые в кровь лица – зрелище не для слабонервных. Чертов каменщик. Двоих за раз положил, точно замена потребуется.

Игра, конечно, не останавливается. Богдан не обращает внимания на потери. Возвращается на свою позицию, за спины товарищей. Всё для того, чтобы дать мне время подобраться к разметке с десятью аршинами. Там мы закрепимся и в новом розыгрыше оттуда продолжим «брать «город». Пять аршинов уже позади, сейчас пасанет. Ну-ну, шевелись, Богданыч.

О, созрел рыжий – мощный заброс вперед. «Дыня» летит высоко, направленная кистью и указательным пальцем атамана. Отбегаю чуть вправо. Уже подставляю руки, чтобы принять подачу, как происходит неожиданность.

Та самая зеленоволосая, вроде бы Кира, прыгает ногами на спину своему пригнувшемуся флангисту. Толчок ногами. И барышня выстреливает навстречу мячу. Красиво сиганула, ничего не скажешь. Хвать мяч, стремительное падение на землю. Бах. Прикладывается она крепко. Всё-таки больше двух метров. С трудом вскакивает, тряся растрепанной головой. В зеленых волосах торчат такого же цвета травинки.

Мм, а какой смысл этого экспромта? Без подстраховки? Пас она, конечно, перехватила, только Руслана тут же обрушивается на летунью. Зеленовласка даже не успевает выставить блок. Град хуков по высокой груди, и она снова лежит. А малютка, схватив мяч, несется ко мне довольная. Каменщик далеко, техниками не достать, и она без проблем добегает до меня – ибо я сразу ринулся навстречу. Мы уже израсходовали свой единственный пас вперед. Теперь можно только назад забрасывать.

Встречаюсь с запыхавшейся Русланой, подхватив за плечо. Ее лицо мокрое после стремительного броска. А позади малютки несутся перехватчики противника. Быстро принимаю мяч из рук.

– Беги, Сеня, беги! – она вытирает лоб и поворачивается навстречу соперникам.

И я побежал. Эх, неудобно-то как драпать, но сейчас я ловец. А он всегда драпает.

За спиной слышу надрывные крики, шум возни, грохот падающих тел. Не оборачиваюсь. Стратегия важнее всего, даже если Руслану заменят. Цепной меч мне в пузо! Ненавижу быть ловцом! Товарищей бьют, а я, как ушастый болотопс, сигаю в трясину.

Прибавляю темп, в свисте ветра тонут все посторонние звуки. Мелькают под ногами жирные белые разметки. Десятый аршин, двадцатый, тридцатый… Парень из последней линии защиты пытается повалить верхним захватом. Уклоняюсь, и он, промахнувшись, катится по траве. О, да так я и до «города» дорвусь.

Сказал – сделал. Никто меня не догнал. Перешагнув зачетную зону, под оглушительные овации трибун швыряю мяч на траву.

Итого, ко второму периоду у нас уже две замены. Каменщик постарался. Руслану, к счастью, не покоцали. Даже наоборот, малявка помяла здоровяков. Одного перехватчика «принцам» пришлось заменить.

– Чего такой грустный, Сеня? – встречает меня Богдан с ухмылкой. – Кулаки чешутся?

– Нормально, – отмахиваюсь. – Но больше не рекомендую «сачок». Та «зеленая» глаз от меня больше не оторвет.

– Учту, – атаман кивает серьезно.

Теперь нападают «принцы». Битва идет жестоко, и мы сдаем одно очко. Я просто не успеваю добежать до зеленовласки Киры, а она стартовала, как ракетный крейсер. Но не беда – в третьем мы снова вырываем преимущество в три очка. Больше в ловца не играю, хватит, перенимаю мяч из рук и прорываюсь сквозь линию схватки. Кстати, в третьем же периоде меняемся «городами».

В четвертом периоде мы снова в защите. Соперники сразу разыгрывают мяч каменщику, и он не сдерживается. Гранитные стрелы теснят наших танков. Первая линия сдвигается на пару аршинов вглубь, медленно, но верно мы отдаем свое поле. Крах скоро. И все равно, несмотря на то, что моих товарищей громят, каменщику пока не удается пробиться даже за центр поля.

В защите мы вместе с Русланой и Алесей – перехватчики. Наша задача отобрать «дыню» у засранца. Командир группы я.

– Девчонки – флангисты! – на бегу задаю барышням цель.

– Но, Сень, стрелы! – хлопает глазками Алеся.

– Сразу после меня, Лесь.

– А, поняла, – кивает она.

Кругом уже происходит полная мешанина. С подачи Кмета повалили почти всю первую линию, авангардисты противника ожесточенно добивают наших. Так они скоро и до рыжего пробьются. Смысла в этом не вижу, мы ведь не в нападении, разве только оградить штурмовиков от потенциальной угрозы.

– «Коршуны», держаться! – кричу, наполняя разрозненные ряды магнетическими волнами. – На нас смотрит вся школа!

Боевой клич помогает.

– Сеня прав! – вскидывается Яков, давая отпор наседающему здоровяку. – Ни шагу больше!

– Ни шагу!!! – одновременный рев нескольких глоток.

Ватага воодушевляется и продолжает отчаянное сопротивление, не пропуская на свое поле никого, кроме вражеского ловца. Толку от него все равно нет – «принцы» уже израсходовали пас вперед.

Я прорубаюсь сквозь схватку. Перескакиваю двух упавших в борьбе передовых, и срываюсь к Кмету. Руслана и Алеся несутся следом. Каменщика охраняют два флангиста, еще и злюка Кира бежит с боковой лини. До сих пор не выдернула лопух из волос, не до того, видно.

Вжиух! Гранитные стрелы разрезают воздух. Причем, прицел у каменщика явно сбит. Снаряды скашивает мимо. Это дает мне возможность подобраться ближе.

Кмет уже рядом. Отсюда даже слепой не промахнется. Подпрыгиваю и отбиваю стрелы. Вот так просто. А на что мне доспех? А чуткий слух и реакция Префекта? То-то же. Мои руки-кувалды хлопают, как кожаные. Стрелы взбивают землю рядом или свистят в стороне.

Удар вверх ногой, одновременно жива из Истока стекает в голень. Чуть промахиваюсь и гранитный наконечник попадает в ступню. Больно! И не только в ноге. Расшиблены все конечности, даже сквозь доспех. Но фигня, регенерация уже чинит. Главное, голову уберечь. Если потеряю сознание, то конец игре.

Кмет явно в шоке. Выпучил глаза, шипит:

– Что еще за гребаный Шаолинь?!

– Это Техника Полярной звезды, – обижаюсь я. И не вру – рукопашка легионеров правда так называется.

Отбиваю новый выстрел, в то время, как Алеся с Русланой схватились с флангистами. Барышни оттесняют противников, и Кмет становится полностью открытым. До каменщика это доходит, он испуганно вцепляется в мяч и бегает глазами по полю, как загнанное животное. Замечает зеленоволосую на подходе:

– Убери этого зверя!

Между тем болтовня не мешает ему пускать стрелы. Еще один Цезарь. Круговыми ударами отбиваю следующие четыре снаряда, и оказываюсь почти вплотную с каменщиком. Теперь самое сложное – забрать мяч, а потом только сшибить противника. Если просто свалю – судья прервет игру, засчитав «принцам» провал первой попытки розыгрыша, а всего их три. То есть еще два раза «принцы» смогут наступать. Учитывая опасность каменных техник для моих ребят, два раунда обойдутся для «коршунов» очень болезненно – травмы, замена сильных игроков, подрыв победного духа. Нет, надо вырвать мяч из рук, пока Кмет на ногах. Надо завладеть полем.

Совсем не вовремя сзади подбегает зеленовласка.

– Выскочка! – ругается ее красивый ротик, брызгая слюной.

Нельзя долго отвлекаться на злючку. Уворачиваюсь от резвого хука, тут же блокирую предплечьем удар локтя, и бью в живот. Барышня плывет, шатаясь. Доспех – штука хорошая, но мои проникающие ударчики не хуже. Ладно, заканчиваем с ней: подсечка, толчок – и зеленоволосая катится под откос.

Снова к Кмету. Он уже отбежал, но недалеко. Обгоняю и вцепляюсь обеими руками в мяч, зажатый у него в локтевом сгибе. Одновременно, в полсилы, бью каменщика лбом в челюсть. Так, чтобы не упал, а лишь отшатнулся. Правда, парень все равно спотыкается о качку и растягивается на траве. Но пускай – мяч уже у меня в руках.

– «Коршуны»! –обернувшись назад, я поднимаю «дыню» к небу. – Мы – в наступлении!

Потные, грязные, избитые парни и девушки оборачиваются. Усталые лица словно озаряются солнцем. На самом деле их озаряю я, стоящий над поваленным каменщиком. Агафья пораженно улыбается, Руслана спрыгивает с поваленного «принца», Алеся сдувает грязную прядь со лба. Глаза Богдана загораются.

– Вперед, ватага!!! – ревет атаман, вскинув сжатый кулак. – «Смерч»!

И мы бросаемся в атаку. Отыгрываем комбинацию, несмотря на ранения. Отмахиваемся от подбегающих медиков. Трибуны ревут в восхищении и ужасе от увиденного. На поле творится настоящая репетиция смертельной битвы.

– Бейте их! – кричит вражеский атаман, озлобленный моим магнетизмом. Он сплевывает кровь. – Сдерживайте первую линию! Разорвите их в клочья!

Я срываюсь в карьер. По пути хромающие флангисты заслоняют меня от рванувших навстречу «принцев». Линия схватки оживает с новой силой. Рев гроновцев – ярость и неукротимость. Изнуренные авангардники отталкивают противника вперед на целый метр. Я ступаю на освобожденный участок. Алеся с Русланой огибают меня с двух сторон и бросаются в бой. Следую за девушками. Они схватываются с перехватчиками, изящные, вскинувшие тонкие руки. Растрепанные волосы блестят на летнем солнце.

Прорываюсь сквозь линию танков, передних защитников. Скольжение под широким замахом, тут же удар с левой, проход по спине упавшего, с попутным пинком в лобешник, чтобы полежал еще. За грудой тел открывается зеленый простор, ровный газон дрожит под дуновением ветерка.

Полетели же, Феникс!

Снова бегу с длинным хвостом из преследователей за спиной. «Принцы» то и дело настигают меня и пытаются свалить прыжками с захватами. Алеся с Русланой прерывают попытки, навязывая противникам драку. Темп бешеный. Ух, даже у меня в боку закололо. А я еще был невысокого мнения о «принцах». Так же, как и из «коршунов», из них бы вышли отличные легионеры.

Один из преследователей проводит на бегу нижний захват. Сложный прием, где необходима точность расчета. Иначе просто хлопнешься лицом о бутсы противника. У этого «принца» с точностью порядок. Прыгнув, он ухватывается обеими руками за мою голень. Приходится притормозить и резко выставить вперед одну ногу, иначе инерция движения просто опрокинула бы меня.

– Выскочка, – слышу снизу знакомое шипение.

Растянувшись на траве, Кира вцепилась в меня, как клещ. А еще она без доспеха, судя по тому, как кровоточит ободранный локоть. Совсем ошалела.

– Отпусти, – говорю. – Иначе пну.

– Пинай, козел, – крепче сжимает она мою голень.

Вздыхаю, нет, ну что за дурость? Риск всегда должен быть разумными, а тут мне ничего не стоит разбить ей череп. Лягнул раз – и готово.

Плюнув на всё, просто тащусь вместе с живым бревном на ноге. До зачетной зоны осталось чуть больше пяти аршин или три с половиной метра. Другие противники далеко. Так что добереду тихим ходом.

– Стой, сволочь! – надрывается эта бешеная, пытаясь свалить меня. Но у нее просто не осталось сил, «колодцы» опустошены, а обычная девчачья мускулатура не способна ее выручить. – Ты не победишь! Ты никто! – она уже ревет в голос, как истеричная баба. – Это мой сезон! Мой! Мо…

– Вы называете себя «принцами», – усмехаюсь, поднимая правую ногу вместе с девушкой для нового шага. – А на деле, сейчас ты ползаешь у моих ног и умоляешь отдать тебе победу. Не похоже на принцессу.

– Я не умоляю…– ноет она, всхлипывая. – Остановись живо! Ну…пожалуйста!

Резко встаю на месте, вытягиваю вправо мяч и разжимаю пальцы:

– Лови.

Зеленоволосая тут же отпускает меня и хватает «дыню» у самой земли. Хлопает глазами раз, второй.

– Но поч…

Ее голос тонет в реве толпы. Судья свистит окончание последнего периода. Люди поднимаются со своих мест и аплодируют.

– Коршуны! Коршуны! Молодцы! Беркутов – герой!

«Боевые подруги» зажигательно танцуют, размахивая помпонами. Колышутся оранжевые мини-юбки, демонстрируя мускулистые ноги. Вроде и Борзов приплясывает рядом со стройными девчонками.

Прижав мяч к груди, Кира испуганно сжимается на земле и оглядывается. Ее подранные коленки лежат прямо на белой черте зачетной зоны. Я тоже стою за линией. Вражеский «город» взят.

– Спасибо за игру, – протягиваю барышне руку. – Ты, нет, все «принцы» достойно сражались. Единственное, мой тебе совет, больше никогда не ползай на коленях перед противником.

Она смотрит, словно не веря. Горячие слезы текут по грязным щекам.

– Спасибо за игру, – плача, Кира сжимает мою ладонь, и я помогаю ей встать. Вся в ссадинах и кровоподтеках, она пошатывается и снова оседает на землю. Подхватываю ее за плечо, чтобы снова не допустить ее ползания перед соперником. Плохая привычка, даже если ранена, пускай отучивается.

– Целителя сюда! – кричу, держа девушку чуть ли не на весу. Она робко заглядывает мне в глаза.

Медики кидаются к нам. Для них здесь необъятное море работы – обе ватаги почти полностью избиты и изранены. Никто не позволял себя заменить на последнем периоде, все дрались до последнего судейского свистка. Проиграл или выиграл, но каждый выложился на полную.

Передав барышню врачам, сам двигаюсь навстречу бегущей ватаге. Ладно, бегут всего трое – Богдан, Яков и Егор, атаман, авангардник и ловец. Остальные даже не могут пошевелиться, их латают Целители.

– Сеня! Это было супер! Перехватить мяч, да еще «взять город»! – хватает меня за плечи Богдан. Яков и Степа тоже яро хлопают. Традиция такая – после матча всей ватагой мять лучшего игрока. Только в этот раз ватажников маловато «выжило». – Ты как? Ранен? К Целителю надо?

– Нет, доспех выдержал, – ухмыляюсь. – Пойду я пока к своим, наши здесь всё равно надолго, – киваю на занятых делом медиков.

– Ну давай, – отпускает меня атаман.

Наверху в голос меня поздравляют только Анфиса с Людой. Служанки и Оксана едва сдерживают эмоции, но, пересилив себя, дают выговориться благородным особам. Княжна и барышня, взяв с меня обещание сходить на выходных в клуб и отметить мою победу, удаляются.

– Барин, какой ты умничка, – наконец всплескивает рукам Дося.

– Атлет, – кивает Феня, распушив от волнения медную косичку.

– Лидер, – ласково улыбается Оксана, прижав сына спиной к своим длинным ногам.

– Да-а, – протягивает Тимофей, – резко же ты… то есть, вы повзрослели, – поправляется он, глянув на толпу вокруг.

Неожиданно раздается вибрирующий звук.

– Ой, барин, это ваш, – подхватывается Дося и достает из сумочки мой мобильник. Приучаю потихоньку девушку к обязанностям помощника. Феня при этом ревниво смотрит на подругу.

Смотрю на дисплей. Номер незнакомый.

– Алло, – говорю, отойдя в сторону.

– Арсений Всеволодович, это Петр Ситкин, секретарь администрации Его Сиятельства князя Аркадия Волконского. Мне велели предупредить вас, что Лобов Георгий до сих пор не задержан княжеской СБ.

Что?! Твою же…

Как говорил мой оружейник, какого Хренозверя?!

Глава 5 – Поиск выхода

Суббота наступает быстролетно. Три дня до выходных проносятся в обдумывании плана действий. Причем урывками между другими делами – учебой, заводом, тренировками, медитациями. А ведь надо что-то делать с Лобовым. Засранца до сих пор не арестовали. Князь просто не может до него дотянуться. Экспедиторы Тайной канцелярии поставили в усадьбе Лобова круглосуточную охрану из правительственных агентов. Своеобразный рейдерский захват. По закону князю разрешен арест и суд над своими подданными. Фактически же – это прямое столкновение с царской охранкой, на что княжеская СБ, понятно, не пойдет. Вот и остается юристам Волконских подавать жалобы в имперские инстанции, которые Отец-император знает когда рассмотрят. Скорее всего, на днях князь серьезно поговорит с чиновниками Канцелярии, и с Лобовым решится вопрос, но не факт что в мою пользу. Тут всё зависит, у кого кадык больше. Вполне возможно, проведут какой-нибудь формальный суд, чтобы князь лицо не терял. А Лобов, скотина, получит отсрочку казни.

Меня же предупредили, видимо, затем, чтобы не расслаблялся и держал дом под охраной.

Когда я взялся защищать Оксану, то и не думал, что увязну в этом, как в трясине, полной болотопсов. По идее, нужно было просто подержать девушку с сыном в безопасности, пока Лобова не посадят. Но теперь ясно – он каждый раз находит лазейки, чтобы избежать правосудия. Сейчас в нем нуждается Канцелярия, потом еще кто-то. Придется, видимо, уже самому избавиться от Лобова раз и навсегда. Только разгребу насущные дела.

Вот как раз в гости заглянуло одно из таких.

В моем кабинете Ефросинья Груздева откидывается на стуле за приставным столиком.

– Мы в расчете, Арсений Всеволодович? – белая лощеная рука дворянки хлопает по акту приема-передачи гостиницы. – Больше не таишь обиду на моего мужа и сына?

Она старается не смотреть на сидящего напротив Тимофея. С нашей стороны именно он подписывал документ. Тут же, рядом с ним, устроился и приглашенный нотариус.

Я сижу за своим столом, как бы в стороне. Сделку ведь не со мной проводят. За моей спиной вытянулась Дося. Бывшую служанку не узнать. Строгая серая юбка с пиджачком, белая рубашка и туфли на невысоком каблуке. В глазах сосредоточенность, лицо немного розовое от волнения. Даже дышать старается бесшумно. Всё же сегодня я впервые ее представил другому аристократу как свою помощницу.

– В расчете, Ефросинья Юрьевна, – киваю. – Обиды не таю. Надеюсь, больше моя семья не столкнется с подобным происшествием.

– Точно то, что Кузьма Станиславович больше не навредит тебе, – заверяет Ефросинья. Наступает специально отмеренная пауза. – Еще я хотела поблагодарить за то, что ты не держишь зла на Иру. Дочка сказала, вы также обедаете вместе на переменах.

– Не стоит. Ира подруга Алеси Боровой, а Алеся мой товарищ по команде, – поясняю. – Да и я не считаю, что ваша дочь в чем-либо виновата.

– Это хорошо, – облегченно выдыхает дворянка. – Знай, Арсений, мы с Кузьмой Станиславовичам вовсе не против вашего общения с Ирочкой и в других местах, помимо школы.

– Приму к сведению, но вряд ли я найду время. Слишком много дел, – равнодушно отвечаю.

– Понятно… – разочарованный вздох.

Когда Ефросинья Груздева с нотариусом покидают усадьбу, оборачиваюсь к Тимофею:

– Ну что, воспитатель, поздравляю – ты теперь обеспеченный человек.

– Надеюсь, Сень, не сбагришь меня в эту гостиницу, – пугается слуга. – Не прогонишь, барин?

Подумав качаю головой.

– Нет, также можешь меня охранять, но за своей фирмой не забывай следить. И вообще, тебе нужен свой человек в гостинице. Ревизор хотя бы. Сейчас там управляющие – бывшие люди Груздева. Подумай над кандидатурой.

– Кого же я поставлю? – чешет репу Тимофей.

В дверь стучится и заходит Феня в белоснежном фартуке. Рыженькая бросает недовольный взгляд на Досю в костюме, невольно сравнивая со своим нарядом служанки. Мда, рассорил девчонок. Надо и вторую куда-нибудь пристроить. Но вряд ли она математический гений. О, идея.

– Да вот Фенечку и ставь, – обращаю внимание Тимофея на заскочившую служанку. – Фень, у вас ведь в колледже учат бухучету и экономике гостиничного бизнеса?

Рыжая девушка теряется и хлопает глазками. Отвечает Дося:

– Конечно, бари…господин. Это профиль нашего направления. И у Фени очень хорошие оценки по финансовым предметам.

– Барин, – Феня резко прерывает одногруппницу. – К вам пришло Его Благородие Алексей Щекин.

Отец Сашки? А чего так рано? И года не прошло. Где раньше гулял, интересно.

– Сейчас его пригласишь, – киваю. – Насчет тебя только решим, Фень. Хочешь по специальности работать? В гостинице Тимофея контролером?

Феня поджимает губы и бубнит:

– Не велика я особа, чтобы барина заставлять ждать.

– Обожди с барином, – отмахиваюсь. – Я его почти неделю жду, теперь очередь Щекина. Ну, твое слово, Фенечка?

У нее вдруг глаза заблестели, слезы едва наружу не брызгают.

– Избавляйтесь, если хотите, – говорит дрожащими губами. – Разрешите идти за гостем?

Ну что тут скажешь?

– Иди, – вздыхаю. – Потом обсудим. Только не за гостем иди – посмотри, пожалуйста сад, не лоботрясничает ли садовник.

Не посылать же к посетителю зареванную служанку.

– Хоррошо. – Вытирая мокрый носик, она убегает.

– Ты тоже посмотри на сад, – киваю Тимофею с намеком, чтобы девушку успокоил, ну или кухарку Тамару на эту миссию подбил, ему виднее, как лучше.

– Понял, – новоявленный бизнесмен встает и выходит следом за выскочившей Феней.

Моя помощница расстроенно смотрит вслед подруге.

– Дося, умоляю, хоть ты не разревись и приведи этого Щекина.

– Конечно, господин, – тут же подрывается девушка.

Вскоре заходит мужчина за тридцать, с легкой щетиной на подбородке. Одетый франтом, кудрявый, горбоносый, с высокими взлизами на лбу и смелым взглядом голубых глаз. Дося, войдя следом, возвращается к месту у моего правого плеча. Похоже, обязанность быть правой рукой она восприняла буквально.

– Господин Арсений, – подает раскрытую ладонь Алексей Щекин.

Встаю и обмениваюсь рукопожатиями.

– Господин Алексей, прошу располагайтесь.

Едва усаживаемся, как Щекин без прелюдий заявляет:

– Арсений, если честно, у меня нет желания болтать о погоде и последней выставки Краснова. Скажу прямо – я бы хотел забрать своего сына.

– Надеюсь, вместе с Оксаной Тимуровной, – не удерживаюсь.

– Безусловно, – не улавливает подкола Алексей. – Ребенка в таком возрасте нельзя отделять от матери.

Так, надо разъяснить ему расклад. На всякий случай.

– В последнее время я выполняю роль защитника Оксаны и Саши, уже не раз рисковал жизнью ради них, поэтому считаю, что имею право знать, в каком качестве будут находиться у вас мои подопечные.

– Логичное и закономерное требование. Мы примем обоих в род, – Алексей медлит. – И, раз Оксана до сих пор свободна, то я надеюсь взять ее в младшие жены.

Игнорирую слабый укол ревности. Собственнический инстинкт здесь не к месту. Пускай Оксана решает. Для нее, правда, будет лучше войти в род в качестве полноправной супруги наследника, чем жить на содержании. Я же точно не женюсь на ней.

Сам Алексей вопрошающе смотрит на меня. Чего это он? А, понял, его высказывание еще и содержит скрытый вопрос, мол, ты ведь не против.

– Слышал, что свободна, – киваю, и Щекин сразу облегченно улыбается. – Но скажите начистоту, отнесетесь ли вы к Оксане как полноправной жене и аристократке? Никаких притеснений в правах не будет?

– Вы сами понимаете, что это сразу всплывет. Мы, родовые главы и наследники, – публичные люди. Пренебрежение моей супругой вскроется, а это падение репутации. Я сейчас объясняю объективную причину не вести себя как скот. – уточняет он. – А так мне и самому не хочется, чтобы в родном доме кто-то ощущал себя несчастным.

– Похвальное хотение. Но что вы собираетесь делать с Лобовым?

Алексей жует губу.

– Щекины больше не поддерживают отношения с моим преступным тестем.

– Этого мало, – замечаю.

– Согласен. Если бы можно было его изничтожить, поверьте, у меня не дрогнула бы рука.

– Вы вызывали его на дуэль?

– Конечно! – кивает Алексей. – Но этот мерзавец послал меня под предлогом срочной службы государству. Видите ли, он не может подвести Отчизну ради мнимой сатисфакции. Сейчас тесть обучает экспедиторов дрессировать Гончих.

– В курсе, – задумываюсь. – Я могу вас избавить от этой проблемы. В смысле, от Лобова Георгия. Он умрет.

Алексей смотрит внимательно.

– Если так, мой род будет в неоплатном долгу перед вами.

Слишком размыто. Время требовать конкретную плату.

– Мне нужно всё имущество Лобова. В том числе ткацкая фабрика в пригороде.

Такая постановка вопроса нисколько не удивляет Алексея. Деловой человек, он лишь согласно кивает.

– На княжеском суде глава рода Щекиных поддержит ваши требования.

– От вас же самих мне требуется знакомство с представителями армии, – его лицо принимает удивленное выражение. – Неужели не можете помочь? Ваша компания же является военным подрядчиком.

– Да, подбор персонала в части гражданских профессий, – протягивает Алексей. – Кое с кем свести мы вас сможем. Например, с тыловым обеспечением. Только, устроит это вас?

– Просто обещайте посодействовать. – Главное, хоть одну ниточку к ВПК нащупать, а там разберусь.

– Хорошо, обещаем, – пожимает плечами Алексей.

На этом мы и заканчиваем диалог. Щекин просит разрешения увидеть сына. Разрешаю. Дося провожает аристократа, а я остаюсь и за десять минут накидываю документик, которым заманю Лобова в ловушку.

На миг задумываюсь. А той ли дорогой вообще я иду? Действую в одиночку, даже не пробую собрать Золотой Легион. Может, стоит просто купить телевышку и бросить в эфир призыв к собратьям-легионерам? Сомнения так велики, что приходится отложить дела и провести анализ. Я подвергаю себя строгости вероятностного транса. Куча путей разворачивается перед глазами.

Нет, идти напролом нельзя, слишком велик риск.

Я угодил в тело покалеченного подростка. Мятежники же могли вселиться в Полковоев и Воевод. Или, вообще, угодить в членов императорской семьи. Обнаружу себя – и через час сгорю в огненном водопаде с неба. Так что, самое разумное – потихоньку подминать под себя мир, приглядываясь к окружению. И не упоминать болотопсов вслух. Чревато.

Сегодня еще еду к Лобову. Его трёхэтажный коттедж расположен недалеко от центра города. Еще на воротах замечаю, как сильно расстаралась Тайная канцелярия. Патрули, недавно установленные дополнительные камеры – их сразу видно по невыцветшему пластику корпусов. Даже пристроили вышку со снайпером. Видать, Гончие сильно припекли в Прикаспии. Какая-то загадка здесь точно кроется. С жалкой сворой армия давно бы управилась. А полчищам тварей взяться неоткуда… Ведь неоткуда же?

Сообщаю постовому свое имя. В ожидании проходит пять минут. Меня принимают. С кожаным портфелем шагаю по уютным коридорчикам, пока не попадаю в типичный кабинет аристократа: мебель из массива дерева, письменное бюро в углу, старомодный диван и кресла для приема посетителей.

– Какими судьбами, Арсений Всеволодович? – поднимается из-за массивного стола бородатый мужчина с проседью в черной гриве. Он собирается вежливо улыбнуться в усы, но маска любезности застывает на лице и трескается. Наружу всплывает злобная гримаса.

Мое очарование взбесило Лобова, и он не смог притворяться в обратном.

– Обойдемся без рукопожатий, – отвечаю. – Позвольте присесть.

– Прошу… – протягивает аристократ. – Раз молодое поколение не учат манерам.

– Учат-учат, но и вам будет легче не притворяться, – усмехаюсь.

– Вероятно, – не отрицает Лобов.

Размещаюсь за приставным столом. Беззвучно постучав пальцами по дереву столешницы, размышляю какое-то время. Лобов ждет, хмурясь. Этикет вежливости нарушен с самого начала, так что сказать ему нечего. Разве что погрозить расправой, планы-то я ему знатно пообломал.

– Ты думаешь, – вдруг говорит аристократ, – что смазливая простолюдинка стоила всего этого? Нападения, ожесточенных боев, опасений нового удара.

– Меня учили гордиться сильным врагом, – пожимаю плечами. – Если вы таким окажетесь, то ответ положительный – да, стоило.

– Кмх, – теряется он от моего ответа. – Кто из твоих людей сразил Рыкаря?

– Никто. Даже Рыкарю не пережить моринового капкана, – бросаю ложную отмазку. – Если он ходит по вражеской территории без доспеха.

– Неужели мой человек так сглупил? – недоверчиво спрашивает Лобов.

– Все ошибаются, – достаю из портфеля документ и сдвигаю по столу в сторону аристократа. – Как думаете, долго вы будете нужны Тайной канцелярии?

– Достаточно, – фыркает он и бросает небрежный взгляд на листок. – Что это?

– Отказ от претензий к вам за нападение на мой дом в связи с отсутствием достаточных доказательств, – отвечаю, а когда он, удивленно изогнув брови, вчитывается в текст, добавляю. – Без моей подписи, правда. Но она появится, если мы сможем договориться.

– Решил поторговаться, мальчишка? – усмехается он. – Ну давай. Я оставлю тебя в покое, а что взамен? Придушишь сучку, из-за которой всё началось? Уже поздно, мне это теперь без надобности.

– Как бы мой торг вот он, – указываю на листок. – Разве недостаточно? Без моей претензии к вам будет только одно обвинение – за Гончую. Но за одну тварь вряд ли князь казнит вас, тем более, если в противовес поможете Канцелярии. За подковерные же игры вы точно лишитесь головы.

– Ты уже подал жалобу князю, – замечает Лобов. – Если отзовешь, Волконский накажет тебя за лжесвидетельство.

– Надеюсь, эта бумага всё же не попадет к князю, – указываю на документ. – Но если это случится, скорее всего я уже буду в таком состоянии, в котором санкции князя побоку.

– Почему? Что ты хочешь взамен?

Сейчас главное сыграть безбашенного подростка.

– Дуэль. На смерть. – еще и по столу хлопаю ладонью. – Вы не уйдете сухим из воды!

Лобов округляет глаза.

– Серьезно? Поединок? Мальчик, ты в своем уме? Я ветеран Афгана.

– Отказываетесь? – насмешливо спрашиваю.

Он раздраженно теребит себя за ус.

– Если соглашусь, когда ты подпишешь бумагу?

– Перед самой дуэлью. Отдам ее своему секунданту, а он уже вашему, если…вам повезет выиграть.

– Бред. Дуэль никак не состыкуется с твоим отказом от претензий.

– Отказ будет подписан при свидетелях. Поэтому скорее уж он будет говорить о моей ветрености и несерьезности, что опять же в суде сыграет в вашу пользу.

Молчание. Лобов погружается в раздумья, подогретые злобой ко мне. Я еще и подбавлю магнетического всплеска, чтоб его прямо тошнило от одного вида на меня. Главное, не переборщить, а то прямо здесь и накинется. Но мужик стойкий, не то, что выводок Анатолия Свиридова, так что лучше чуть перегнать брагу ненависти.

Еще, к тому же, бросаются в глаза очевидные доводы за поединок. Подростка поломать об колено намного проще, чем того же Щекина Алексея. Другое дело, что за битву с ребенком Лобова могут призвать к ответу. Но тут можно зафиксировать, что я сам наехал, свидетелей, опять же, позвать. Мы же дворяне, возраст – ничто, слово – всё.

– Позовем твоих домочадцев и сторонние роды, – рычит Лобов. – Пускай услышат, что ты сам нарвался. Вызовешь меня еще раз. Официально.

– Согласен, – киваю.

– Можешь не сдерживаться в выражениях во время вызова. Говори всё, что думаешь обо мне.

– О, я скажу!

– Еще позовем Кметов стиля Вышень. Пускай перед боем глянут твой ранг, чтобы без сюрпризов.

– Пускай. Ну и ваш тоже заодно посмотрят.

В глазах Лобова сверкает злорадный блеск. Опасный тип. Мало того, что садист, так еще и контролирует себя вполне сносно. Это Афган слепил такого зверя? Жестокого, бессердечного.

– Отлично, тогда ты умрешь, – ухмыляется мерзавец.

Теперь главное не отходить от него далеко и подливать злобы. Пока не расчухал, что к чему, нужно провести дуэль здесь и сейчас.

– Не загадывайте заранее, – беру мобильник и ищу контакты Свиридовых. Еще позову Щекиных, ну и Груздевых, может. Перед набором киваю в окно на патрульных. – Экспедиторы не помешают?

– По условиям с Канцелярией мне предоставлена полная свобода в доме. Разве что, говорить при них не надо, что будет дуэль. Могут отменить.

– А как говорить?

– Спарринг, просто спарринг.

Ох, хитрый тип, даже чересчур. Он точно Кмет, как пишут в соцсетях? Надеюсь, не прикидывается. Хотя "вишенки" же посмотрят нас, там и подтвердимся. Пока же подолью-ка магнетизма в его черепную коробку. Срабатывает – глаза Лобова наливаются кровью. Он рычит, брызгая слюной.

– Чего ты там возишься, мальчишка?

– Звоню-звоню.

Надо еще сообразить, как его победить. Серпом Ярилы ведь светить нельзя. Вот дилемма. Точнее – веселый ребус. Зато и приз ценный. Свалив эту паскуду, я точно приближусь к совершенству. Ведь сделаю одолжение миру.

Глава 6 – Ядовитые лапки

– Какая, нахрен, дуэль насмерть?! – врывается в раздевалку Свиридов Анатолий. – Ты в своем уме, Беркутов?! Мы спокойно можем вздернуть этого Лобова на виселице через княжеский суд! Да еще поживиться на вире. А ты хочешь всё разрушить?

Не обращаю внимания на нетактичное поведение аристократа. Продолжаю переодеваться в зимнюю форму Грона. Бежевые штаны и толстовка с эмблемой коршуна. В рукава толстовки вшиты стикеры с кровью.

Свиридову ничего не остается, кроме как топтаться рядом и пыхтеть взбешенным быком.

– Спасибо, что приехали, Анатолий Игоревич, – наконец поворачиваюсь к аристократу.

– Да уж не за что, – цедит он в сторону.

– А насчет Лобова не волнуйтесь, – вежливо поясняю. – Княжеский суд никуда не денется. Просто хочу устранить угрозу раз и навсегда. Живой ответчик не требуется для взыска компенсации.

– Живой? Кхе…опустим то, что ты, мальчик, решил драться с ветераном и опытным Кметом. Точнее отложим пока что, я еще к этому вернусь, – Свиридов через силу успокаивается. – Начнем с главного. Как же твоя просьба написать отказ от претензий?

Да, кстати. Лобов настоял, чтобы отказ написал не только я, но и Свиридовы. Пришлось просить Анатолия.

– Да, подпишите и передайте моему секунданту – Щекину Алексею, – я опускаюсь на колено и завязываю шнурки кед. – Иначе мы не избавимся от Лобова. Он просто не согласится со мной драться.

– А…

– Документ же он получит только в случае победы. То есть никогда.

– Вот об этом и речь, – выдыхает Анатолий. – Беркутов, скажу начистоту, ты парень умный и хваткий. Но твоя проблема в том, что ты зажрался, сынок. Зажрался победами. В этом есть и моя вина. Если бы хоть раз я тебя обыграл, то и твоей спеси бы поубавилось. Но не сдюжил, самому стыдно. А вот Лобов тебя в порошок разотрет. Потому что в бою хитрить не надо.

– Э-э… Анатолий Игоревич, так и быть, расскажу вам весь план, – распрямляюсь. – Короче суть в том, что хитрить и не нужно. Да и побеждать, на самом деле, тоже. Только продержаться немного.

В подробностях рассказываю, что да как. Свиридов глубоко задумывается.

– Тибетская рукопашка? Загадочная вещица, – делает он вердикт. – В любом случае очень рискованно.

– Ни капли, то есть, конечно, рискованно, это же смертельный поединок, а не игра в салки, но риск умеренный, – параллельно разминаю мышцы стопы. Свиридов только качает головой. – Ох, поймите одну вещь. Я не герой, кидающийся в безнадежную схватку. За мной стоят род и другие люди, мне нельзя их подводить. Я очень хорошо представляю потенциал Лобова. И знаю, как его победить. Не выставляйте меня глупцом с юношеским максимализмом. Еще раз говорю – я не такой.

– Посмотрим, – только бросает Свиридов, разворачивается и уходит, не забыв громко хлопнув дверью для проформы. А я успокаиваюсь – чтобы на это посмотреть, ему придется подписать бумагу.

Дуэль проходит в подвале Лобова. У него там целый спортзал с изолированной ареной. Стеклянные стены бронированы, так что зрители в безопасности. Всё как полагается.

От Щекиных приехал Алексей, он и вызвался быть моим секундантом. Груздев Кузьма тоже не отказался, сейчас в сторонке щипает огненную поросль на щеках. Ну а Свиридов Анатолий отошел, ему здесь смотреть нечего. Судьей выступает один из лакеев Лобова. Когда мы с противником выходим в центр арены, судья начинает перечислять правила. Список стандартный, как и в турнирной войстезе, только отсутствует пункт «лежачих не добивать». Лобов намерен всерьез меня порешить.

Вдох-выдох – медленные, как сдвиг тектонической плиты. С помощью медитативной техники замедляю время, чтобы еще раз прикинуть свой арсенал. Тело наполнено психическим продуктом магнетизма, жива циркулирует по меридианам стремительным потоком.

Теперь Анреалиум. В публичном поединке из оружия жар-эфира я могу использовать только фантазм волшебного уровня. То есть Рарогов. Серп Ярилы, как и любой фантазм божественного уровня, пробуждает в сварожичах коллективное бессознательное. Любой русский сразу признает клинок своего бога. Так что на людях нельзя светить алым лезвием. За живу-технику Серп не выдать. Со Змеем ситуация проще. Он фантазм демонического уровня и уступает Серпу в мощи. По идее, признать Змея смогут, разве что, жрецы Сварога и других славянских богов. Только это далеко не факт, и поэтому им тоже не свечу.

– В бой! – кричит судья.

Всем телом выстреливаю навстречу Лобову. Кмет уже материализовал в руке первую каменную пику. Серой молнией сверкает гранитный отблеск. Прежде, чем он запульнул снаряд, на излете ловлю руку противника. Стискиваю ее железными пальцами, выворачивая. Заодно исследую крепкость чужого доспеха.

Рука не поддается. Сильный, зараза. Лицо Лобова уже вишневое от напряжения, набрякло кровью. Он пытается достать меня коленом. Блокирую локтем другой руки. Сам пинаю его в стопу. Затем локтем возвращающейся руки достаю по лицу. Лобов не успевает отреагировать. Хрясь. Голова его дергается назад. Пользуясь замешкой противника, отпрыгиваю спиной назад. Не упусти шанс, Фалгор!

Быстрый взмах руки на отскоке.

Десятки огненных вспышек.

Красно-золотыми высверками Рароги бросаются на Лобова. Но Кмет успевает подставить каменный щит. Птицы расшибаются о вертикальную твердь и гаснут.

Местные слишком уж почитают ранги. Раз Рыкарь, то точно сильнее Кмета. Ерунда это. Да, техники у Рыкаря объемнее, масштабнее, но ранг никак не отражает прочность ментального доспеха. Вот и выходит, что Рыкарь может быть колоссом на стеклянных ногах, а Кмет или Воин настоящим броненосцем.

Я сейчас про то, что дерусь с крепеньким Кметом. Не зря Лобов каменщик. Они предрасположены к обороне. А моя цель – как раз сбить доспех.

Пара стрел летит навстречу. Увернуться делать нефиг. Уклон в сторону, подъем ноги, подшаг, готово. Зато успеваю снова приблизиться почти вплотную.

У меня осталась еще одна бумажка с кровью. План прост: отвлечь Лобова ближними ударами, отскочить, накрыть огненными воробьями. Тогда не успеет прикрыться щитом.

Бью без замахов и без затей. Обычные резкие хуки. Хрясь. Хрусь. Следом апперкот в челюсть, который чуть съезжает. Тряся головой, Лобов отступает и наносит мощный кик. Чуть поворачиваюсь, нога скользит по моему плечу, не причинив вреда, лишь отбросив на шаг. Подумаешь. Зато можно снова Рарогов пустить. Что и делаю.

Выставленный гранитный щит блокирует птиц. Но пару «воробьев» я придержал. Швыряю их под нижний край щита. Один Рарог бьет в щиколотку, другой в живот. Двойное попадание! Теперь доспех точно сбойнет.

Подскок к противнику. Хватаю обеими руками щит и дергаю на себя. Непредвиденное движение заставляет Лобова отпустить каменную плиту, и, выброшенная мной глыба с грохотом укатывается. Пара отвлекающих хуков – бах, бах, – ловлю Лобова за руку, снова дергаю на излом – пробую доспех. Ага, сдал каменщик, болотопса жевать-недожевать.

Отмахнувшись от попытки контрзахвата, делаю мастерскую подсечку. Лобова швыряет головой в его же щит на полу. Хрусь. Орлиный нос аристократа уступает в прочности камню. На твердой глади остается красный отпечаток благородного шнобеля. Рисунок четкий. Хоть на выставку Краснова.

– Сука! – рычит Лобов, видимо, пытаясь срочно разогнать меридианы.

Срываюсь к лежачему противнику. Нет, мразь. Сейчас быстро закончу, а потом ты уже восстановишь свой футляр.

– Сдохни, щенок! – лягается Кмет.

– Смачноплюй тебя понюхал и издох! – бросаю очередное ругательство своих центурионов. Эх, скучаю по братьям-легионерам. А ведь раньше я и болотопсов почти не упоминал.

Дробящий пинок Лобову в колено и, пока он надсадно воет, бью основанием ладони. Очередь проникающих ударов в корпус и голову. Готово. Отступаю под видом уклона от замаха снизу. Даю противнику подняться и снова включить доспех.

Нет, у меня не стоит цели победить в смертельной дуэли, как бы странно это ни звучало. Дело в том, что Лобов уже мертвец. Но умрет он не сегодня, а попозже.

Мои последние удары – не просто разрывные хуки. Еще на планете Ларен я обучился у захваченных бестиморфов-рептилий технике Ядовитой лапы. Почему лапа? Потому что у рептилий нет рук, только четыре когтистые конечности. Принцип построен на атаке нервных окончаний. Сразу не видно последствий. Только спустя время проявляется тяжелая болезнь. Уже здесь, на Земле, я чуть доработал Лапу. С поправкой на циркуляцию живы в организме противника. Энергия атаки в нужное время и в нужном месте нарушает пропускаемость и фазы напряжения меридиана. Как следствие – постепенное нарушение кровообращения и лимфотока влечет ишемию или апоплексию. Если проще – смерть.

Чревато в открытую убивать аристократа. Вдруг Лобовы захотят отомстить за своего. Ну или не Лобовы, а, скажем, его старые товарищи по Афганской войне.

Так что к болотопсам дуэль. Сейчас, кстати, ее и должны прервать.

Вдалеке за стеклом грохочет дверь, выбитая с ноги .

– Ни с места! – за лязгом петель следует зычный крик. – Никаких драк, господа! Вы нарушаете предписание Канцелярии!

В зал врываются жандармы в боевой экипировке. Следом входит мужчина в черном костюме с галстуком, а за ним уже Свиридов Анатолий.

– Георгий, что вы здесь устроили? – кричит мужчина. – У нас договоренность – никаких дуэлей. Вы почему не учите моих экспедиторов?

– Ваше Высокоблагородие, – теряется Лобов. Боевой настрой у Кмета мигом пропал. Поединок на смерть резко стух, как болотопсовское яйцо на солнце.

Влетевший кент – минимум коллежский асессор, максимум советник. Так что он вправе тут всех лицами в пол воткнуть, да в застенки бросить, до выяснения обстоятельств. К счастью, экспедитор Тайной канцелярии решает не горячиться, только бросает жандармам:

– Арестовать дворянина Лобова Георгия и доставить в штаб.

Гулко хлопают двери в стеклянный аквариум. Двое жандармов залетают на арену.

– Но мне разрешено находиться в своей резиденции, – блеет схваченный под локотки Лобов.

– Было разрешено, – поправляет экспедитор. – Вы лишились моего доверия. Не волнуйтесь, вам достанется камера с комфортабельными условиями. Апартаменты делюкс-класса.

Поникшего Лобова уводят из зала. Экспедитор говорит всем громким тоном:

– Господа, я надворный советник Тайной канцелярии Станислав Мигин, – и усмехается. – Вас в гости пока не приглашаю. Извините.

Щекин, Груздев и Свиридов дружно вздрагивают. С юморком мужик. Между тем, советник оглядывает меня:

– Надо же, у самого седина в бороде, а тянет драться с отроками, – прифигивает правительственный агент. – Милостивый государь, не просветите, что за повод?

– Я предложил Георгию обмен. Дуэль за отмену моего иска в княжеском суде, – послушно докладываю. Сотрудникам Тайной канцелярии лучше отвечать четко, ясно и понятливо. Иначе разговор продолжится в другом месте.

– А, так это вы, Беркутов Арсений? – удивляется экспедитор. – Не обижайтесь, но укротителя Гончей я представлял немного более взрослым, что ли.

– Какой есть, – пожимаю плечами.

– Не принимайте близко к сердцу. Вообще же, приятно познакомиться, сударь, – усмехается агент. – Кстати, удачной игры в финале. "Буйволы" хороши.

Приподнимаю бровь. Надо же, копнул обо мне дальше, чем стоило бы. Интересно, с какой целью? Но увлекательный разговор не продолжается. Мигин с извинениями просит всех дворян покинуть дом человека под следствием, и мы, со всей возможной спешностью, выполняем просьбу важного чиновника.

– Опять выпутался! – уже у машин взмахивает кулаком Алексей Щекин. – Правду говорят, дерьмо не тонет! И эта паскуда – мой тесть!

– Не переживайте, – подставляю лицо теплому летнему солнышку. – Правосудие рано или поздно находит всех мерзавцев.

Чуть не брякнул, что по опыту знаю. Шестнадцать лет – маловато для таких выводов.

– Лучше бы рано, – буркает Алексей уже садясь в «Весту». – До скорого, Арсений. Сегодня-завтра я пришлю машину за сыном и, надеюсь, будущей невестой.

– Хорошо, – киваю.

Затем прощаюсь с Кузьмой Груздевым. Пытаюсь убавить магнетизм, насколько это возможно, но глава рода сам уже подуспокоился. Похоже, он снова настроен ко мне позитивно, и в его глазах я опять молодец и самородок.

На парковке остаемся только мы с Анатолием. Свиридов бросает взгляд на далеких патрульных коттеджа.

– Вовремя Мигин подошел? Успел сделать, что хотел?

– Успел, – киваю. – Спасибо, что позвали экспедитора.

– Как ты просил, так и сделал. Лишь бы толк вышел.

***

– Сеня, я умоляю тебя, будь осторожнее! – прижимается к моей груди Анфиса. Мы кружимся на том же танцполе в «Буцефале». – Я когда узнала о твоей дуэли с Лобовым, чуть с ума не сошла. Хорошо, полицейские вмешались… А ведь послезавтра я уезжаю. Как мне тебя оставить одного в Твери, Сень? Вот как?

– Месяц, думаю, обойдусь без дуэлей, – усмехаюсь, плавно качая княжну под медленный такт музыки. Полностью отдаюсь танцу. Казалось настоящим кощунством небрежно держать настолько ослепительную красавицу. Сегодняшнее платье вишневого цвета особенно ей идет – полностью глухой перед, сбоку разрез до бедра и абсолютно голая спина. Моя ладонь лежит на точеной талии, касаясь пальцами нежной алебастровой кожи. Второй рукой сжимаю хрупкую ладонь княжны.

– Обещаешь? – сощуривает Анфиса накрашенные глаза.

– Разве я могу такое обещать? – вскидываю брови.

– И, правда, прости, – тут же отступает княжна. – Просто обещай беречь свою жизнь.

– Честь и жизнь, Фиса. В таком порядке.

Она огорченно поджимает красные губы.

– Хотя бы так.

После Лобова я допоздна проторчал на заводе. Работал, только работал. Даже Катю пришлось огорчить отказом прерваться на кардиоперемену. А то, зная себя, пятиминутка затянулась бы на час минимум. Еще наметили встречу с Домом Эльсов в следующем месяце. К тому времени с "буйволами" отыграем, последний звонок прозвенит, так что может и перееду уже в Москву.

В клуб мы пошли тем же составом. Медляки я и Павел танцуем по установленной девушками очереди. На взгляды других женщин и мужчин не обращаю никакого внимания. Пускай смотрят и учатся. Как и всякий человек, я не абсолютно совершенен, но в бит попадаю идеально. Что можно сказать мало о ком из здесь присутствующих.

С Людой я тоже обращаюсь, как с драгоценным цветком. С удовольствием вращаю девушку в классическом повороте и приобнимаю за талию. Не хочу, чтобы подруги ощущали неравное к себе отношение. С Феней и Досей уже так облажался. Надо теперь как-то расхлебывать.

– Как же великолепны, – выдыхает Люда.

– Кто? – недоуменно смотрю на княжну со Свиридовым. Не сказал бы. Такт, конечно, Павел выдерживает, но сами движения резковаты.

– Да не они – мы с тобой, дурачок.

– Ты видишь где-то здесь зеркало? – недоуменно оглядываюсь.

– Нет, – смеется она. – Но я видела со стороны ваш с Фисой танец, – вы выглядели потрясающе! – а теперь ты кружишь меня. Вот и представляю таких же красавчиков.

– Ты выглядишь другой, не как Фиса, но точно не хуже.

– Спасибо, Сень, – улыбается она счастливо.

Когда мы со Свиридовым провожаем девушек к их машинам, Анфиса отводит меня чуть в сторонку.

– Сеня, удачи в финале. Конечно, ты победишь, но хочу, чтобы победа была легкой.

– Тогда она будет не так ценна, – усмехаюсь. – Лучше пускай будет просто заслуженной.

– Хорошо, – она неожиданно подступает ближе и целует меня в щеку. – Это чтобы ты помнил о главном призе.

Касаюсь отпечатка помады на лице. Чувствую, как губы сами собой улыбаются.

– Чтобы наверняка не забыть, придется больше не мыть эту щеку.

– Я не против, – улыбается княжна. Ну конечно, нет. Какая хищница откажется от столь яркой метки.

Домой возвращаюсь еще затемно. В сторону душа даже не смотрю – помоюсь, когда встану. Только заваливаюсь на кем-то заботливо расправленную постель, как на прикроватном терминале хаба срабатывает тревожный звоночек. Эта станция подключена к охранным сигнализациям близких людей. В том числе, Тимофея и служанок. За счет работодателя я оснастил «Стражами» их квартиры в городе.

На широком дисплее мигает красный кружок. Прямо напротив имени Фени.

Быстро хватаю с тумбочки мобильник и звоню безопасникам.

Глава 7 – Трамплин

Жму пальцем на сожженную сигаретой кнопку. Железные двери, исписанные литературными и не очень словами, не открываются. Похоже, лифт не работает. Позади гремит топот группы захвата, взбирающейся по лестнице. Парни приехали вместе со мной. Благо, после нападения Рыкаря в усадьбе всегда дежурило две группы.

Что же, тоже пойду пешочком. Дожидаюсь, когда группа унесется вверх, и только тогда медленно поднимаюсь. Незачем мешать ребятам работать.

На пятом этаже боевики собрались в сторонке. У исшарканной двери переминается глава группы и безопасник в трениках и майке-алкоголичке. У мужика сегодня выходной, но из-за того, что он живет по соседству с Феней, первым вызвали его.

– Господин, всё утрясли, – отчитывается безопасник в алкоголичке. – Налетчики не успели навредить сударыне. Я их повязал и запер в гараже внизу, – он протягивает рифленый ключ. Указываю на кусок металла главе группы.

– Допросите бандитов. Узнайте, зачем полезли, кто их крышует, – кивнув, боевик уводит группу обратно. Поворачиваюсь к безопаснику. Сколько налетчиков?

– Двое.

– Справился один?

– Да чего там работы, уделать эту пьянь…И-ик.

– Смотрю, вы тоже поддали? – усмехаюсь.

– С друзьями отдыхал как раз, – виновато опускает он осоловелые глаза. – Когда вызвали.

– Отдыхать это правильно, – поддерживаю героя. – Ведь как отдохнешь – так и отслужишь. Премию обязательно вам выпишем за доблесть, быстродействие, ну и работу в выходной.

– Благодарю, – кивает ободренный боец.

Отправив его в гараж к остальным, стучу в дверь. Слышу, как внутри прижимаются к глазку, а затем дверь резко распахивается:

– Барин! – радостный писк.

Девушка в халатике и стертых тапках кидается навстречу. Она прижимается ко мне и тихо плачет.

– У-у-и…нам с бабушкой было так страшно…когда эти ворвались…они с меня халат содрали, чуть не снасильничали…но Степан вовремя вбежал…побил этих, а потом сказал, что вы его послали….

– Тише-тише, – глажу ее по медным волосам. – Прекращай реветь, лучше веди с бабушкой знакомить и чаем поить.

– Сейчас, – подрывается она и, взяв меня за руку, утаскивает внутрь.

Полчаса провожу на маленькой кухоньке. Краем глаза кошусь на огромной буфет с посудой, удивляясь, как он поместился в этой каморке. А массивная вафельница из чугуна занимает чуть ли не полстола, но места почему-то хватает чайник с чашками расставить и даже локти положить. Сюрреализм какой-то.

Феня разливает чай по чашкам. Угловатые движения девушки заставляют рукава халата развеваться, точно крылья. Сама она меленькая и растрепанная, как тот же воробушек. Так и хочется взять в руки и погреть теплом своих ладоней.

– Ба! – кричит служанка в дверной проем. – Пойди с барином поздороваться!

С коридорчика прихрамывает старушка в махровом халате и платке. Полчаса провожу на кухне. Знакомлюсь с бабушкой Фени, пью зеленый чай с медом, покусывая твердый, как камень, пряник.

Время позднее и вскоре бабушка клюет носом. Феня отводит старушку спать, возвращается и тихонько садится на табуретку рядышком и грустно вздыхает.

– Фенечка, говори начистоту, – убираю чашку в сторону. – С бандитами разберемся, тебя они больше не тронут. Теперь с тобой давай разбираться. Не надо мне тут в усадьбе по углам слезы лить. А то даже Щекина тогда встретить не смогла. Рассказывай, что ты хочешь, чтобы нормально работалось.

Она одергивает короткий халатик на коленях и нервно теребит рыжие локоны за ухом.

– Барин, хочу как Дося, – шепчет она тихо. – Быть к вам поближе, – сама себя обрывает. – Но не могу – бабушка в Москву не поедет, а ей присмотр нужен. Да и не такая я умная, как Дося, совсем не гения, толку вам от меня никакого.

– И? – требую закономерного продолжения.

– Придется мне остаться, – опускает она голову, так что медные кудряшки сыплются вниз, как водопад.

– Пока да, – киваю, приобняв ее за хрупкие плечи. – Но ведь не навсегда. Выбери свой путь развития, и затем, когда отучишься в колледже, я тебя пристрою в Москву.

Она хлопает ресницами в задумчивости.

– Барин, а то предложение еще в силе? Насчет гостиницы?

– В силе, – киваю. – Пока что.

– Я хочу попробовать, – решается Феня, сжав кулачок. – Потренируюсь на фирме Тимофея. А когда стану успешной бизнес-дамой, то уже и вам смогу приносить пользу.

– Как скажешь, Фень, – усмехаюсь. – Это твой выбор.

В этот раз она даже не ревет на прощание. Либо выплакала все слезы еще при бандитах, либо надоело. Ведь за ум наконец взялась.

С бандитами разделываемся просто. Никто их не крышует, обычные тунеядцы, которые давно «засматриваются на юную кралю-соседку». Решили, вломившись ночью, и похоть успокоить, и денег раздобыть. Я велю безопасникам разбить паршивцам колени и отправить в полицейский участок. На этом и отчаливаю.

А на утро меня ждет еще один прощальный разговор. Уже с Оксаной. Постучав и дождавшись разрешения, вхожу в ее комнату. На заправленной кровати лежат собранные чемоданы.

– Я зашел проститься, – делаю паузу. – Алексей показался мне достойным человеком.

– Да, так и есть. Саше он тоже понравился, – говорит Оксана, смотря в сторону. – Спасибо, Сеня, за всё, что сделал для нас с сыном.

Кхм. Как-то всё на печальной ноте.

– А тебе самой Алексей по-прежнему нравится? – бросаю пробный камушек.

Оксана поворачивается, глаза грустные-грустные. Да что же такое, женщина? Неужели настолько сильно ко мне привязалась?

– Ради сына я готова полюбить этого человека. – Мда, будто гонят на плаху.

Оглядываюсь. Опять стульев нет поблизости.

– Мм, присядем на дорожку, – падаю на кровать и хлопаю рядом. Оксана, помедлив, устраивается на краешке. – Оксана, что за трагический тон? Выходи за Алексея не только для Саши, но и для себя тоже.

– Для меня всё, кажется, кончено, – она бросает скорбный взгляд на мои губы. – Можешь хотя бы поцеловать в последний раз, Сень? На прощание?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.