Наталья Добровольская
Метель, или Барыня-попаданка-2
На перекрестке дорог

Глава 1. Полеты во сне и наяву, или Обыкновенное чудо

В очередной раз метель подхватила и завертела нашу героиню, но она чувствовала, что этот перенос сразу пошел как-то неправильно, не по привычному уже формату.

Во-первых, метель закрутила Наталью очень сильно, как никогда раньше. Во-вторых, она поняла, что ее несет куда-то значительно дальше, чем по обычному маршруту в усадьбу. Но и сейчас страха не было, а было ожидание новой интересной истории, которая, как она была уверена, изменит жизнь к лучшему.

Итак, Наталья очутилась в какой-то большой зале, богато расписанной и обставленной, и, глядя на обстановку, предположила, что оказалась в богатом особняке или дворце.

Сейчас ночь, все спали, залы пусты, никто ее не остановил и не видел. Она проходила одну за другой через пустые темные комнаты, которые освещались только светом яркой луны. Она чувствовала себя привидением, скользящим по пустынным залам, где никто ее не замечал.

Подошла к полуоткрытой двери одного из них и услышала разговор двух женщин, судя по голосам, молодой и более пожилой. Молодая дама говорила, едва сдерживая слезы:

– Ах, мой бедный котеночек! Так жар и не спадает! И все эти зубы, так трудно режутся! Что же делать, что делать? Она совсем слаба! Я так боюсь за нее!

Вторая женщина утешающим голосом отвечала ей:

– Может, еще раз медика позвать? Он должен помочь!

– Ну, ты же знаешь, что господин Франк и так старается делать, что может, нам остается только молиться и надеяться на чудо!

Наталья вспомнила про свои лекарства и подумала, что могла бы помочь этим людям, тихо открыла дверь пошире и проскользнула в комнату. Женщины ее и не заметили сначала, так как в комнате было темно, только скудный свет нескольких свечей освещал усталую молодую даму в скромном темно-синем одеянии и чепце, сидевшую на стуле около кроватки с ребенком.

Пожилая женщина стояла рядом и чуть в отдалении. Наталья подошла поближе – в кроватке лежала прелестная девочка где-то полутора лет, тихо плачущая от боли. Голова ее горела, волосы были спутаны, на лбу выступил пот. Тут же вышла из темноты пожилая сиделка, которая, вскрикнув, загородила своим телом кроватку. Молодая дама подошла к столу, чтобы взять в руки колокольчик и вызвать охрану. Наталья тихо проговорила:

– Не бойтесь меня, сударыни, я не враг вам, а друг!

Молодая дама посмотрела на нее, увидела спокойствие и доброжелательность и, кивнув головой, поставила колокольчик. Она спросила не столько испуганным, сколько удивленным голосом:

– Откуда вы? Кто вы? Чего вы хотите? Почему охрана пропустила вас?

Наталья поспешила ее успокоить:

– Мадам, простите за внезапное появление, но так получилось, что я услышала ваш разговор и подумала, что могу помочь больному ребенку, если вы позволите мне осуществить это. У меня есть лекарства, которые помогут сделать это. Я дворянка, меня зовут Наталья, и я не желаю никому зла.

Женщина испытующе посмотрела на собеседницу, лучик надежды зажегся в ее глазах, ей так хотелось поверить неизвестной, и в то же время было боязно отдавать лечение ребенка в незнакомые руки. Она чуть отступила в сторону и с робкой надеждой спросила:

– Вы действительно можете помочь?

– Клянусь Пресвятой Богородицей и всеми святыми, что я не сделаю девочке ничего плохого, а, наоборот, постараюсь вылечить ее. Я сделаю все возможное, а остальное – в руках Божьих! – и Наталья, перекрестившись, поцеловала крестик.

Ее слова немного успокоили мать, ведь такими клятвами в те времена так просто не разбрасывались. Женщина посмотрела на собеседницу еще раз испытующе, но вот в ее лице что-то дрогнуло, и она сказала:

– Хорошо, я доверю лечение своей дочери вам, и я очень надеюсь, что оно будет успешно! Моя дочь в опасности, и я надеюсь на чудо, так как лечение пока не помогает.

– Сударыня, я полностью вверяю свою жизнь в ваши руки, но и вы доверьтесь мне! – спокойно уверила мать Наталья.

– Хорошо, действуйте, но вы будете объяснять все, что вы делаете. У Лизоньки последние зубки трудно режутся, даже горячка началась, ничего не ест и не спит уже второй день!

– Покажите только, где можно руки помыть!

Пожилая служанка принесла тазик и кувшин с водой и помогла помыть руки, несколько удивленно поглядывая – лекари того времени так не делали.

Наталья подошла к девочке и стала ее осматривать, разговаривая спокойным, мягким голосом, обволакивая ее и мать своим теплом и уверенностью, «курлыкая» над ребенком. Так «курлыкала» и ее мама, когда она болела, так «курлыкали» и они с Инной, когда болела Танюша.

– Ну что, моя птичка, что тут у нас? Совсем разболелась, рыбонька! Сейчас я тебе помогу! Все будет хорошо! Как тебя зовут?

– Елизавета, Элиза, Лиза, – тихо откликнулась мать.

Наталья потихоньку обратилась к ней:

– Мне нужна уксусная вода, она снимет жар, я буду обтирать ею ребенка, а следом надо насухо ее вытереть и поменять одежду, эта вся влажная!

Мать кивнула пожилой женщине:

– Делайте, как вас просят.

И они в четыре руки принялись за дело, а Наталья продолжала «курлыкать» над девочкой:

– Лизонька, какое чудесное имя, а я про тебе стишочек знаю!

И она стала тихонько напевать, потихоньку обтирая ее:

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из крыльев комаришки
Сделал две себе манишки,
И в крахмал, и в крахмал!
Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из грецкого ореха
Сделал стул, чтоб слушать эхо,
И кричал, и кричал!
Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из скорлупы яичной
Фаэтон себе отличный
Заказал, заказал!

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из скорлупы рачонка
Сшил четыре башмачонка,
И на бал, и на бал!
Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что из листика сирени
Сделал зонтик он от тени,
И гулял, и гулял!
Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что, одувши одуванчик,
Он набил себе диванчик,
Тут и спал, тут и спал.
Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,
Что наткать себе холстины
Пауку из паутины
Заказал, заказал.

Пока она так разговаривала с девочкой, молодая женщина с удивлением смотрела на нее – еще бы, это стихотворение Константина Аксакова, сына того самого писателя Сергея Тимофеевича Аксакова, автора «Детства Багрова внука» и «Аленького цветочка», еще не существовало на свете, оно появится только в 1836 году, а чуть позже Петр Ильич Чайковский напишет на него романс, заменив первоначальное, не очень понятное имя Марихен именно на Лизочек. Мать даже подошла к столу и стала торопливо его записывать, а Наталья продолжала напевать помедленнее, чтобы она успела это сделать.

Стишок и ласковый голос успокоил и расслабил девочку, и женщина в это время успела осмотреть ребенка: рот ее был приоткрыт, у девочки было очень сильное слюнотечение, из-за чего на подбородке даже появились прыщики, она дышала через рот, ее носик весь забит соплями, так что она иногда подкашливает. Приподняв губки, Наталья увидела ярко-красные воспаленные десны.

Все понятно – надо по возможности очистить нос и рот, смазать десны, сняв воспаление. Как хорошо, что она прихватила из будущего детские лекарства! И еще одна заметка – надо будет озаботиться прививками, вернее, лекарствами, которыми их делают, так как тут существует только прививка от оспы, а от остальных детских болезней, которые в будущем проходят намного легче – корь, краснуха, дифтерия, другие – прививок еще нет, и очень многие дети погибают в раннем детстве именно от них.

Наталья спросила у женщин, не было ли у девочки расстройства пищеварения или рвоты – она боялась кишечных расстройств на фоне температуры, – слава богу, этого не было, только горячка, кашель, сопли, и много-много слюней. Видимо, клыки никак не могли прорезаться, что и вызвало все эти явления.

Итак, она должна охладить десны и снять с них воспаление – у нее для этого есть гель для зубов, надо сбить температуру, обезболить девочку – для этого, на счастье, есть специальный сироп, надо просто определиться с его дозировкой, а в носик закапать капельки. Вот с этого и начнем.

И Наталья, приговаривая еще раз стишочек про Лизочка, аккуратно закапала капли в нос, скрывая в руке обычную пипетку – ведь их тоже пока не было. Придется забрать ее, не было еще в то время и резины такой, да и стекла специального, придется соломинкой обойтись. Так, теперь отсморкаться. И она обратилась к девочке с тихой улыбкой:

– Как кричит слоник? У него нос большой, любопытный, давай и ты подуй носиком, как слоник!

И девочка, к всеобщему удовлетворению, высморкалась, чуть улыбнувшись! Прямо молодец!

«Кстати, можно сказку Киплинга издать про любопытного слоненка и про то, откуда у него такой длинный нос взялся, но это все потом, потом!» – мысли были сумбурными, преждевременными, появились от волнения и возбуждения.

Теперь гелем намазать десны, вытереть слюни. Ну вот, девочке чуть легче, дыхание выровнялось, слюнки уменьшились, отлично! Хотя женщины по-прежнему внимательно смотрели на Наталью, она продолжала свое дело, только тихонько комментируя каждое действие, чтобы потом объяснить все врачу.

Сироп начнет действовать минут через двадцать, значит, столько времени надо, чтобы ребенок окончательно успокоился. Ну что же, вспомним классику советского детства, приведем в действие ее тяжелую артиллерию!

И Наталья, глядя на лежавшую уже в сухой одежде девочку, качая ее в кроватке, поглаживая по спинке и головке, стала напевать колыбельную, знакомую всем детям по знаменитой передаче «Спокойной ночи, малыши», нашей любимой «Спокушки». Авторов ее почти никто и не знает, а это поэтесса Зоя Петрова и композитор Аркадий Островский.

Спят усталые игрушки, книжки спят.
Одеяла и подушки ждут ребят.
Даже сказка спать ложится,
Чтобы ночью нам присниться.
Ты ей пожелай: Баю-бай.

Обязательно по дому в этот час
Тихо-тихо ходит дрёма возле нас.
За окошком все темнее,
Утро ночи мудренее.
Глазки закрывай, баю-бай…

И успокоившийся ребенок тихо заснул, наконец-то избавившись от мучившей ее боли. Девочка спокойно задышала чистым носиком, перестала подкашливать, жар уменьшился, сразу было видно значительное улучшение состояния.

Все вздохнули с облегчением, и, убедившись в том, что ребенок успокоился, Наталья едва не упала – у нее просто ноги подкосились, она только теперь почувствовала, насколько устала! Слава богу, осталось совсем немного – потихоньку снять современные этикетки с лекарств, отдать бутылочки пожилой женщине, чтобы она сама подписала их – что от зубов, что от жара.

Наталья объяснила женщине, что еще несколько дней надо смазывать рот ребенка лекарством, давать ей порошки, если поднимется температура, полоскать дёсны раствором теплой воды с ромашкой, чтобы снять раздражение. А после разрешать ей грызть небольшие сухарики, сушки, кусочки яблок, чтобы облегчить прорезывание зубов. Она уверила женщин, что через день-два воспаление должно уменьшиться, и боль пройдет. Молодая дама сначала хотела броситься ей на грудь, но остановилась и только пожала руки.

– Чем я могу отблагодарить вас? Скажите, сколько я вам должна заплатить за спасение дочери? И вы так хорошо обращались с моим ребенком, видно, у вас тоже есть дети?

– Денег мне не надо, я делала это только ради больного ребенка. А вот у меня самой, к сожалению, детей нет, есть только крестница, которую я воспитываю с малого возраста, так как ее мать много болела и рано умерла, – сказала Наталья уставшим голосом.

– Вы сотворили чудо! Вас нам Бог послал, вы ангел с небес, я обещаю сохранить ваше имя в своей душе! Возьмите на память об этом вот этот платочек и помните, что я всегда буду молиться за вас и вашу помощь моему ребенку! Знайте, что Елизавета молится за Наталию!

И она протянула красивый кружевной платочек с вышитым вензелем «ЕА» и короной над буквами, заколотый небольшой булавкой с глазком-камнем.

Пока мать отвернулась, чтобы удостовериться, что девочка спокойно спит, Наталья тихо выскользнула из комнаты. Все та же пожилая дама вышла вместе с ней. Она проговорила, вытирая слезы:

– Вы даже не понимаете, какое чудо вы сотворили для императрицы и великой княжны!

Женщина остолбенела и переспросила:

– Для кого?

– Как? Вы не узнали? Немудрено, в такой-то обстановке! Но знайте, вы оказали услугу императрице Елизавете Алексеевне и ее доченьке, великой княжне Елизавете!

Вот это да! Получается, что теперь Наталья перенеслась не только в пространстве, но и во времени, ведь она помнила, что маленькая Лизонька, дочь императрицы от ее любовника, Алексея Охотникова, но которую император Александр I принял как свою родную. У самого императора, перенесшего в детстве паротит, или свинку, как ее еще называют эту болезнь, детей быть не могло. В реальной истории Лизонька умерла в возрасте как раз полутора лет от горячки, вызванной трудным прорезыванием зубов! И произошло это три года назад, в 1808 году!

Но пожилая дама продолжила свои расспросы:

– Но почему вы мыли руки? И что за чудесная песенка, которую вы пели? Я такой и не знаю. Спойте еще раз, если можно!

Наталья легко приобняла пожилую даму, которая схлынувшее волнение выплеснула в многочисленных вопросах, и стала спокойно отвечать:

– Руки я мыла, потому что они грязные, и эта грязь могла попасть в рот ребенка. Пусть и горничная так делает каждый раз, когда будет смазывать десны ребенка. А песенка очень простая… – И она еще раз запела, успокаивая верную подругу или служанку, или то и другое вместе.

Та вытерла слезы и улыбнулась:

– Я запомнила, чудесная песенка, буду ее петь для княжны.

– Но я должна идти! Возвращайтесь к императрице, вам всем надо отдохнуть!

Наталья почти затолкала удивленную женщину в комнату, потому что чувствовала, что метель вновь подхватывает ее и переносит в комнату в Васино, где ее уже ждал удивленный Миша.

Наталья рассказала ему всю эту историю, и он показал газету, которую как раз недавно привез из Дорогобужа. В ней говорилось, что в ноябре 1811 года отмечали в пятый раз именины дочери императрицы и императора, а он помнил, что заметки такой раньше не было и быть не могло, так как изменилось прошлое сейчас, а газету привезли некоторое время назад.

Так Наталья получила подтверждение, что действительно была во дворце, причем в прошлом своего прошлого, прошло более трех лет. Но раз история этого мира не изменилась, влияние этого случая оказалось минимальным – только внутри семьи. Так что пресловутый «эффект бабочки» не сработал, и она зря боялась.

Да, вот и еще одно доказательство того, что ее с барыней перенос из одного времени в другое – не просто так, это Судьба! Именно она предоставила эту возможность для спасения ребенка, именно она решила еще раз помочь всем, и поэтому произошел этот скачок во времени!

Как, каким образом – это не важно, главное, что теперь с помощью императрицы Наталья сможет сделать намного больше, спасти не только свою усадьбу и крестьян, но и солдат и офицеров, раненных в боях. Такой влиятельный покровитель, как императрица, откроет те двери, которые никогда не откроются перед простой уездной мелкопоместной дворянкой.

Решено, надо написать письмо и напомнить о себе всей императорской семье, пожелать здоровья и процветания и приложить подарки! Только надо придумать, чтобы и полезные, и необычные были! А подписать письмо надо теми словами, которые повторила тогда императрица, но немного перевернуть их – не «Елизавета молится за Наталию», а – «Наталия, за которую молится Елизавета». И надо надеяться, что по этой подписи императрица вспомнит все и назначит встречу. Но до этого предстоит большая работа – она должна предстать не только как простая дворянка, но как человек идеи и дела! И раз все так сложилось, надо крепко подумать, как это все осуществить!

У Натальи разом поднялось настроение, появились новые мысли. Все неприятности забылись, они уже казались мелкими и никчёмными!

Впереди еще прием офицеров полка, на котором она надеялась заинтересовать полкового медика Цекерта каким-нибудь необычным лекарством. И таким препаратом она выбрала мазь Вишневского. И хотя в будущем некоторые врачи будут оспаривать ее ценность и полезные свойства, но один только факт, что Вишневскому вручили Сталинскую премию за лечение гнойных ран во время Великой Отечественной войны с помощью его знаменитой мази, уже вызывает уважение.

А самое главное – состав ее очень простой и все средства доступны. Основу снадобья составляют березовый деготь и ксероформ (соединение висмута), в качестве дополнительного компонента используется касторовое масло. Ксероформ уже был известен, им лечили воспаления кожи у лошадей, деготь также широко применялся в ветеринарии, а касторкой в то время лечили желудочные расстройства.

Но даже если не смогут достать эти химические компоненты, можно взять мед, сок алоэ и деготь – и уже будет прекрасное ранозаживляющее средство! Таким образом, не обязательно приносить составляющие из будущего, она и так много всего принесла нового и подозрительного для этого времени, нужен только специалист, который поможет соединить все компоненты в одно целое и сделает это очень полезное лекарство.

И такой специалист скоро нашелся, к общей огромной радости. Да еще и с другим, очень нужным человеком – прекрасным печатником и ювелиром! Но про их появление в жизни надо рассказать подробнее чуть дальше.

Глава 2. Запас карман не тянет

Дни шли за днями, была уже середина февраля, закружили метели, они как будто подталкивали – быстрее, быстрее, время не ждет! И Наталья кружилась вместе с ними – переносилась хоть на немного, но почти каждый день. Носила всё – нужное и не очень, необходимое сейчас и в будущем, ценное и дешевое, поскольку чувствовала – пригодится каждая вещь!

Но это для нее время летело вихрем, а для обычных людей все шло по порядку и вполне размеренно. Позвонила врач, про которую Наталья совсем забыла в этой сутолоке, и напомнила о просьбе учительницы – найти материалы по истории медицины. Женщина-то забыла, а вот знакомая, умница, вернее, ее дочь, помнила, и отправила огромную работу на эту тему с указанием всех лекарств и истории изобретения их и составляющих компонентов! Это было замечательным приобретением, и она, конечно, оценила его достойно.

Кроме того, врач сообщила, что ее знакомая продает библиотеку, в которой есть достаточно редкие справочники и книги по медицине. Она уже себе отобрала необходимое, но может и с ней поделиться.

Наталья, конечно же, сразу согласилась и сказала, что заберет всё – а это были справочники для медсестер и фельдшеров, подробнейшие рекомендации по лечению детских и взрослых болезней, рецептурные справочники различных лекарств – все это в прошлом было на вес золота!

Позвонила и Анфиса и опять прислала мешки с картошкой, топинамбуром, еще какими-то клубнями и семенами, это Наталья сразу отнесла в Васино, чтобы затем перевести в Деревенщики.

Но наилучшее приобретение помогла сделать любимая цветочница Варвара, которую Наталья так и называла уже вслух, что той очень нравилось, и к которой женщина сердечно привязалась.

Наталья сильно тосковала по маме, умершей рано, а Варвара своим теплом и добротой очень поддерживала, относясь к ней как дочери. Наталья старалась ездить к ней как можно чаще, привозя каждый раз что-то вкусненькое, и с удовольствием пила ее необычный чай с вареньем.

Вот Варвара как-то раз и сказала, что у ее подруги умер муж, который занимался поделками из дерева и железа, и после него осталась целая мастерская с разным инструментом, и все это продается, так как жене это не интересно. Но надо ехать в небольшой поселок неподалеку. А Наталье, конечно, было очень интересно и надо! И вот, когда учительница пришла пораньше из школы, они отправились туда.

Приехав на место, переговорив с хозяйкой, все пошли в мастерскую, дверь в которую хозяйка открыла с большим трудом, и Наталья ахнула – это была пещера Аладдина, не меньше! Помещение было забито различными инструментами, заготовками, полуготовыми или почти готовыми поделками, коробочками и баночками с разными гвоздиками, винтиками, болтиками, все это аккуратно висело или лежало на полках, было подписано и упаковано, короче, было все, что надо для дела, и даже больше.

Конечно же женщина тут же сказала, что заберет всё, тем более и цену хозяйка просила самую минимальную, не сознавая истинной ценности этих богатств. Наталья согласилась, не торгуясь, нужна была только машина для перевозки. Оказалось, что и это не проблема – у соседа есть небольшая «газелька», на которой он может увезти это богатство в город. Наталья решила пока квартиру свою не загромождать, тем более и так там было много всего, а увезти все к Мише, его квартира стояла пустая.

Пока мужчины под руководством соседа и хозяйки грузили все это богатство, Наталья решила пройтись по поселку и вдруг услышала какие-то звуки, как будто кто-то плакал. Конечно же она поспешила на них и обнаружила маленькую кошечку.

«Опять подкидыша судьба подарила, но делать нечего, надо забирать, будет невеста для Мурзика», – с улыбкой подумала женщина, беря на руки малышку.

Она понесла ее в дом и стала спрашивать, чей это котенок. Оказалось, у соседей кошка принесла котят, всех раздали, а про эту и забыли – а она сама гулять отправилась, да и попалась.

Вот и будет Самуськой, Муськой, раз такая самостоятельная! И с разрешения хозяев женщина спрятала кошечку у себя на груди, а она, пригревшись, замурлыкала, как маленький трактор.

У этих людей еще и кролики были, и Наталья не устояла – приобрела парочку ангорок с прекрасной шерсткой – может, сможет перенести их в прошлое, будет разводить.

Были у них и утки, и гуси, и необычные куры, и какие-то индоутки, про которых учительница и не слышала, и она себе взяла на заметку: если перенос кроликов удастся, можно поближе к весне взять яйца или птенчиков, и тоже их перенести в прошлое. Надо улучшать породу, есть надежда, что все получится.

Варвара, видя, что знакомая очень довольна поездкой, тоже сияла, а Наталья попросила ее, если кто еще что будет подобное продавать – говорить ей, объясняя, что купила дом в деревне и будет там заниматься хозяйством.

Старушка робко сказала: «Как бы и я хотела пожить там, вместе с вами!» – и тут же смутилась, а женщина призадумалась.

Может, действительно, стоит попробовать перенести ее в прошлое – здесь ей одиноко, только цветы ее и держат, да ее забота, а там бы ее знания очень пригодились. К тому же оказалось, что она по специальности химик-технолог, очень хороший, опытный. Надо подумать только, как все объяснить, да приготовить как следует. Но это дело не одного дня, а теперь надо ехать в город.

Варвару завезли домой, пока вместе с Муськой и кроликами, которых она попросила подержать у себя, а дальше поехали к Мише на квартиру.

Надежда Владимировна так и ахнула, увидев мужчин, которые начали таскать многочисленные коробки в комнаты. Она-то надеялась, что хозяева забудут про квартиру, и она снова сможет в ней распоряжаться – а тут снова собственница квартиры, да с целой кучей добра. Да, таскать это в прошлое надо долго, тут надо по паре мешков сразу брать. Но делать нечего, «запас карман не тянет»!

Отзвонилась и бабушка, которой Наталья отдавала вещи из Болдинского монастыря, принесла большую сумму денег. И когда она с удивлением спросила: «Откуда столько много!» – та ответила, что это еще не полный расчет. Оказалось, к ним приехала большая группа православных паломников из Беларуси и, увидев эти вещи, сразу забрали все за очень достойную цену. Так что надо нести еще, раз пошел такой спрос!

Деньги приходили и уходили, но запас еще был, и Наталья отправилась по сувенирным и антикварным магазинам – надо было подумать, какие подарки вручить военным на приеме – не отпускать же их с пустыми руками!

И вот в одном магазинчике она наткнулась на шикарный письменный прибор из малахита – или подделки из него – уж неизвестно. Там была чернильница, ручка и пресс-папье с промокашкой.

И Наталью как будто током проткнуло – она вспомнила прекрасный роман одной из любимых своих дам-авторов, где героиня-попаданка как раз и разбогатела, изготавливая ручки с пером и чернильницы-непроливайки! Вот что можно и нужно делать! Перышки из серебра и золота пока непросто сделать, для этого ювелир нужен, а вот чернильницы можно на гончарном заводе изготовить, надо только почитать, как их глазуровать да украшать. Так что она купила набор в подарок для полка, да еще и набрала небольших трубок и мундштуков для мужчин, хорошего табаку – в подарки на будущее.

Кстати, можно для гостей еще и игрушки сделать в стиле Дымково – для дам кукол-солдатиков, а для мужчин – красивых дам в кокошниках! Так, надо искать, как их раскрашивать, смотрим в Интернете!

Кстати, можно попробовать создать связь между дамами – Наталья будет оставлять Барыне записки с просьбами искать материалы в Интернете, она его уже неплохо освоила, а та – писать, что еще надо принести из прошлого.

Так они помогут друг другу и смогут больше проводить времени каждая в своем времени – смешно получилось, но точно!

Да еще и Инна звонит, в гости приглашает, уже даже беспокоиться начала, что Наталья так давно у них не появлялась. Надо договариваться, а то приедет, когда ее нет, и Барыня впросак попадет!

«А может, пусть она с подругой пообщается – только надо все подробно написать, как и что говорить! Хоть и срастаются наши воспоминания и привычки все больше, были такие мелочи, которые враз и не вспомнишь, но на которых „шпионы“ и палились!» – так размышляла Наталья.

А еще, готовясь к празднику военнослужащих, читая книги про войну, она наткнулась в одной из них на воспоминания ветерана, где тот писал, что самым ценным трофеем считались простые иголки, особенно для швейных машинок. А уж если кому-то из воинов посчастливилось заиметь и саму швейную машинку «Зингер» – то все, жизнь удалась, он будет самым лучшим женихом на своей родине – машинка была лучшим приданым!

И женщина вспомнила, какими толстыми и неудобными были иголки в прошлом, как их берегли и как переживали, когда они ломались или терялись, и поняла, что их можно и нужно носить из будущего! Ведь в России стальные иголки не делали вплоть до середины двадцатого века, не было такого металла, да и производство было сложным, несмотря на простоту самого изделия! Но надо подумать, как показать их появление, продавать пока нельзя – редкий товар повышенного спроса сразу заинтересует не только покупателей, но и других купцов, которые вполне могут поинтересоваться «а где такое взяли, а нельзя ли нам», и вызвать ненужный ажиотаж вокруг товара. Пока пользоваться будем сами, а там посмотрим.

И еще одно замечательное приобретение в прямом смысле слова упало под ноги – на помойке кто-то выставил несколько огромных коробок с книгами – а среди них были детские книги, разные раскраски, книжки с заданиями, а самое главное – старые советские учебники и прописи, чуть ли не 50–60-х годов, уж не известно, кто их сберег, а кто выкинул. И среди этого богатства попалась и ручка с пером, какой писали раньше. Ну как тут не понять намека!

Были и художественные книги, разрозненные и полные собрания, в том числе и детективы, какие-то любовные романы, фантастика, разные романы советских и зарубежных авторов. Когда-то это был огромный дефицит, люди ночами в очереди стояли, чтобы получить заветную подписку, макулатуру сдавали, а теперь это все на помойку пошло. Вот не понимала учительница этого – не надо тебе, отнеси в библиотеку, там все берут, в дальние поселки, в больницы да дома ветеранов отвозят, а здесь – ничего не жалеют, так обидно стало за книги! И конечно же пришлось за несколько раз перетаскивать это все домой.

Пока она все это делала, выглянула Маргоша и сказала, что книги выбросил внук одного из жильцов дома – пожилой мужчина умер, а молодому – не надо!

И у него еще есть, только он уже поленился на ночь глядя нести выкидывать. Но женщина не поленилась – поднялась к соседу, увидела еще такие же коробки и сказала, чтобы он их занес к ней в квартиру, а не на помойку, что парень и сделал с удовольствием.

А еще после деда куча всякого, как он выразился, «барахла» осталась, и он с удовольствием все за пять тысяч рублей отдаст! А «барахлом» оказались разные мужские красивые жилетки и рубашки, галстуки, часы, зажигалки, зажимы для галстуков, запонки, наборы для слесарного и мелкого столярного дела, даже инструменты для изготовления ювелирных изделий.

А самое главное – старинный деревянный стетоскоп-трубочка, как у докторов в прошлом, разные медицинские старые инструменты и наборы, даже микроскоп древний – видимо, интересовался человек этим, а может, от кого из предков осталось. Вот этот стетоскоп Наталья доктору Цекерту и решила подарить! Опять – как не взять, когда сама Судьба все это дает!

Молодежь это не ценит, парню надо покупать новые модели часов и телефонов, гнаться за модой, а это «барахло – не в тренде», значит – ерунда! Стремление за вещами не дает возможности их ценить и беречь, гонит все за новыми и новыми марками и моделями, выбрасывая без жалости старые. А для Натальи – эти вещи не только история и судьба человека, его жизнь, но еще и ценнейшие раритеты, которые пригодятся в прошлом.

Так что за это время ее маленькая квартирка потихоньку превратилась в большой склад, но Наталья не расстраивалась – перетаскает потихоньку, сейчас это стоит копейки или ничего не стоит, а в прошлом будет цениться.

И еще одна идея пришла к ней ночью, когда она думала, что еще можно сделать простого, но интересного. И вспомнила, как в детстве с удовольствием играла с калейдоскопом – крутила его и с замиранием сердца всматривалась в прекрасные узоры, которые получались из сочетания обычных стекляшек.

Считается, что эту яркую и вроде бы простую, но завораживающую детскую игрушку, придумал в 1816 году шотландский физик сэр Давид Брюстер. В России она появится только в середине века и будет игрушкой не только для детей, но и для взрослых. А ведь и впрямь – сделать его просто, а вещь необычная, красивая и интересная! Надо будет поискать по магазинам настоящую игрушку, только вот давно их не видно – все заполонили китайские пластмассовые, которые ломались через полчаса игры.

– Так, все равно не сплю, надо опять подбивать итоги, что уже сделано и что надо сделать, а то я все таскаю и таскаю, делаю и делаю, а про планы и забыла! – и Наталья решительно села за стол.

…Главная задумка по продаже Мишиного золота и камней и введение его в купеческое звание начала потихоньку осуществляться. Часть камней уже реализовали, опасались сразу показать много, но оказалось, что продешевили, так как по сообщению все того же Интернета камни стоили намного дороже. Но данные нашли не сразу, очень уж редкие они. Хорошо, что спохватились вовремя, теперь будут они умнее!

С местом под лавку вроде тоже решилось, есть зацепка, надо уточнять, пострадает ли это здание во время войны, и как сильно. Нужен только человек для работы там, и Наталья все сильнее склонялась к мысли посадить туда Демида – уж очень он ей нравился своим спокойным нравом и рассудительностью. А возить ее будет Степан, а Мишу – его неразлучный Никита. Надо только переговорить с Демидом, согласится ли он уехать. Наталья, конечно, могла приказать – он был бесправен и подчинился бы любому решению хозяйки, но вот не хотелось ей «самодурить», надо было все по-человечески решить.

Матвея и Дашу, если у них все сложится, сажаем на постоялом дворе и открываем продажу пирожков, булочек с котлетками, блинов, разной другой еды, а также все тех же вещей, что и в Дорогобуже. Только ищем им хорошую помощницу – стряпуху. На постоялых дворах того времени было в обычае кормить проезжающих, так что это не вызовет удивления. Многие специально приезжали, чтобы отведать интересные блюда. Вспомним стихи «нашего всего», который в письме к Соболевскому составил своеобразный кулинарный путеводитель по дороге от Москвы к Михайловскому:

У Гальяни иль Кольони
Закажи себе в Твери
С пармазаном макарони,
Да яичницу свари.
На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке,
Жареных котлет отведай (именно котлет)
И отправься налегке
Как до Яжельбиц дотащит
Колымагу мужичок,
То-то друг мой растаращит
Сладострастный свой глазок!
Поднесут тебе форели!
Тотчас их варить вели,
Как увидишь: посинели, —
Влей в уху стакан шабли.
Чтоб уха была по сердцу,
Можно будет в кипяток
Положить немного перцу,
Луку маленький кусок.
Яжельбицы (Первая станция после Валдая.) —
В Валдае спроси, есть ли свежие сельди? Если же нет,
У податливых крестьянок
(Чем и славится Валдай.)
К чаю накупи баранок
И скорее поезжай.

Наталья, спохватившись, что отвлеклась от прозы жизни, продолжила свои размышления.

Дальше – в Васино производство расширяем до весны, весной сажаем минимум, в основном ранние культуры. Делаем еще заимки, запасы дров и сена, продуктов и зерна, но постепенно, чтобы не вызвать интереса у соседей и ненужных вопросов. Часть уже сделано хозяйственным Авдеичем, но надо еще поторопить, пока работ на земле нет. Надо принести туда еще «дошираков», каш, консервов, разных простых продуктов, но так, чтобы опять никто особо не видел, поручить все это Мише. Кое-что уже на месте, но надо еще написать Полторацкому и скупить у него бульонные кубики, попробовать сделать это через Александра.

Основные посадки делаем в Деревенщиках, сажаем как можно больше картошки и разных овощей, строим простые дома для переселения части жителей из Васино, из других мест. Раз купила овец и коз, будем делать пряжу и вязать хотя бы простые платки, а если получится – улучшать поголовье коз и выводить породу с длинной и мягкой шерстью и делать платки, близкие к оренбургским пуховым. Пробовать делать тушенку, хотя бы простейшую.

Так, теперь по книгам – «Репка» с кубиками есть, «Морозко» с игрушками и Дедом Морозом – тоже, теперь возьмемся за «Колобка» – с игрой-бродилкой и наклейками-«смайлами» – «улыбашками»! А там к Пасхе и «Курочка Ряба» подойдет с курочками из глины и яйцами, украшенными в стиле Фаберже!

Дальше – печатаем еще песни и рецепты, часть отдаем в книжный магазин в Дорогобуж, часть оставляем себе на продажу.

Теперь – по новым идеям – ручки с перьями, чернильницы, калейдоскоп, книжки-раскраски по номерам и куклы с платьями, можно попробовать придумать какую-нибудь историю с продолжениями и послать в журнал.

А еще делать мазь и деревянные трубки-стетоскопы, собирать наборы для будущих санитаров, думать, кого и как лечить…

Мысли у Натальи уже путались, глаза закрывались, она еще раз пыталась осмыслить, что уже сделано и что нет, а потом просто махнула рукой – «война план покажет»! И на этом окончательно заснула.

Глава 3. Три «апостола» из Болдино

В один из своих кратковременных прилетов Наталья успела съездить в Деревенщики. Ей бы хотелось сразу там появляться, но это было очень опасно – не было женщины минуту назад – и вот она уже в доме, а откуда взялась – непонятно. Поэтому приходилось делать так – сначала перемещаться в Васино, а уж оттуда – ехать, как все, в Деревенщики. Но с другой стороны – это было удобно, она каждый раз увозила кучу вещей, доставленных из будущего, и это уже выглядело естественным – обустраивает человек вновь приобретенное имение, вот и привозит разные предметы для хозяйства.

Таким образом, она уже привезла часть инструментов для крестьян – лопаты, косы, топоры, разные тяпки и рыхлилки, ножи, ложки и чашки – все пригодится на посевной, а сажать она собиралась много. Покупала их на развалах, старалась брать полегче и видом постарее, чтобы не сильно в глаза бросались.

Увезла и часть семян и даже удобрения умудрилась принести из будущего – попробует их применять на экспериментальных грядках, на которых посадит семена из будущего.

В этот раз она пересеклась со священником из Деревенщиков – отцом Петром. Был он полной противоположностью отцу Павлу из Васина – тот большой, полный, степенный, напоминал чем-то печку, к которой хорошо прикоснуться в холодный день и подпитаться теплом, которое шло от него. А отец Петр – высокий, худой, очень подвижный, он не ходил, а переставлял длинные ноги, как журавль. Знал он также всех и вся и очень одобрил идею раздать коз по дворам, где есть дети.

К облегчению женщины, за это время воронихинский «бартер» не погиб, наоборот, овцы были расчесаны и выглядели гораздо веселее. Да и шерсти с них напряли достаточно и платков навязали тоже – теплых и плотных. Наталья показала в виде образца вязаную жилетку мужчины – соседа, которую забрала из будущего, и попросила сделать такую же, если не получится всю, то хотя бы большую часть, а уж вязку проймы горловины и рукавов сама потом им покажет. На том и договорились.

Так вот, этот отец Петр оказался близким другом архимандрита Антония из монастыря в Болдино. На просьбы поискать хорошего химика и печатника он сказал, что слышал от того, что сейчас как раз в монастыре живут два брата – были они трудниками, потом иноками, но не захотели принять монашеский чин. Остались они без дела, и уйти им некуда – сироты они. Оказалось, один из них неплохо знает химию, делал и мыло монастырское, и разные другие премудрости знает, а второй помогал в монастыре как раз в типографии. Наталья, конечно же, почти сразу поехала в монастырь.

Архимандрит Антоний принял ее тотчас же, видно, что она была у него в фаворе и своими идеями, и вкладами, которые делала в кассу монастыря, да и тем, что покупала много изделий монастырских. Вот и в этот раз, помня просьбу бабушки из церкви в своем времени, набрала опять и крестиков, и иконок, и лампадок, другого всякого добра. Да и помолилась вновь в тиши монастыря с большим удовольствием – так там все располагало к этому, да и было не грех поблагодарить Судьбу за всю ту помощь, которая дается.

Архимандрит к просьбе отнесся благосклонно, он и сам переживал за судьбу молодых людей, но сказал, что решение целиком зависит от них. Послушник вызвал братьев, которые незамедлительно явились. Наталья смотрела на них и внутренне смеялась – они были близнецами и походили друг на друга, как две капли воды. Только цвет волос у них был разный – у одного светло-русый, а у другого – темнее намного. Только так их и различали. А звали их, как апостолов – Фома и Фаддей.

Были они совсем молодыми, 17–18 лет, такими чистыми и искренними, что она даже растерялась: а захотят ли они уйти в мир из монастыря, не побоятся ли жизни вне этих защищающих стен?

Но свои предложения озвучила – сказала, что дедушка ее занимался разными химическими изобретениями, и после него осталась хорошая лаборатория, а также небольшая, но неплохо оснащенная печатня. Вот для работы там и понадобились помощники. А идеи у нее есть, жить они будут в доме, да и с деньгами не обидят. Но попросила немного рассказать о себе.

Молодые люди переглянулись, одновременно кивнули головой и стали рассказывать, дополняя друг друга, да так ловко, что и не перебивали, и не останавливались – как будто один человек говорил:

– Мы из Смоленска, наши родители – мещане, доход имели небольшой от службы батюшки, он у градоначальника в канцелярии работал. Но хоть и жили мы небогато, родители смогли нас отправить учиться в гимназию при Императорском Казанском университете. Учебное заведение было очень сильным, директор гимназии Илья Федорович Яковкин такой строгий.

– Даже говорили некоторые, что «не гимназия состояла при университете, а университет при гимназии и в полной подчиненной зависимости от гимназического начальства»!

– Мы ее успешно закончили, а потом уж и в самом университете учились, там даже студентов не хватало, а нас, как лучших выпускников гимназии, сразу зачислили. Фома вот сначала на лекарском отделении учился, потом химией увлекся, даже лекарства пытался сделать. А Фаддей на отделении словесных наук, в типографии университетской немного работал.

– Но только не доучились мы – умерли наши родители в одночасье, вот и пришлось возвращаться домой. А там какие-то дальние родственники подсуетились, забрали наш домишко маленький якобы за долги. Помыкались мы, помыкались и поехали в Болдино в монастырь – услышали, что там трудники нужны. Мы тут уже почти два года живем, все здесь хорошо, только не лежит наша душа к монашескому подвигу, хотим и дальше учиться, да и делом каким-нибудь заняться!

– Только одно условие есть у нас! Друг наш тоже хотел бы уйти в мир, он художник да немного ювелир. Если его тоже возьмете, то мы согласны.

– Что же он сам за себя не похлопочет?

– Да он стесняется, а так он вон – там стоит. Эй, Варфоломей, иди к нам!

Уф, еще один апостол. А рыжий, а веснушчатый! Прямо солнечный человек! А улыбается так смущенно, одежду теребит! Ну как такого прелестного не взять!

– Здравствуйте, ваше благородие! Я и правда очень хотел бы с моими друзьями работать, если только архимандрит отпустит!

– А что вы умеете да знаете? И родные у вас есть?

– Нет у меня никого, я сирота, у мастера по ювелирному делу в подмастерьях был. Он человек неплохой, только семья у него большая, приходилось не только делом заниматься, но и по хозяйству помогать. А тут еще и заболел он сильно, совсем заказов не стало. Мастер Авдей меня сам в монастырь отправил, когда понял, что прокормить всех не сможет. А тут уж я с братьями и подружился крепко, плохо мне без них будет! – А у самого глаза такие печальные, прямо кот из «Шрека»!

– Ну что же, хорошо, работы всем хватит. У меня печатня есть, да лаборатория химическая в поместье. Да и ювелир не помешает. У меня много задумок, но я потом все расскажу. А теперь давайте архимандрита спросим, отпустит ли он вас? – уточнила Наталья.

– Отпущу, хоть и жаль мне, но раз не лежит у них душа к монашескому подвигу, неволить не буду. Пусть собираются! – махнул рукой отец Антоний.

– Сейчас, вещей у нас немного, мигом сделаем! Только вы уж нас, сударыня, подождите! – И побежали вприпрыжку, как ученики.

И действительно, не прошло и получаса – уже прискакали с небольшими узелочками в руках – видно, все их богатство в них и помещалось. Ладно, вещи не проблема, что-нибудь придумаем.

Дом скромный привел их в ступор – видно было, что они в поместьях до этого не бывали, да и из монастыря редко выезжали – вон как головами крутят, все рассматривают с интересом. Да и Лука с Лукашиком, а с ними и остальная дворня с интересом на них поглядывают – кто это вместе с хозяйкой такие интересные приехали.

Хорошо, отец Петр подоспел – он-то парней знал, обнял, в флигелек повел, который для них определили. А то они совсем растерялись. Да и одеть и обуть их надо, а то смотреть жалко на их вид – рясы старенькие, на ногах какие-то опорки.

Вещи-то там им приготовили, надеемся, впору все будет. Там было и белье, и рубашки, и теплые жилетки, и даже валенки. Представляем, с каким интересом мальчишки все это рассматривали да мерили.

Не прошло и получаса – вышли «апостолы» в дом, принаряженные, довольные, сияющие, все руки порывались поцеловать, благодарили чуть ли не со слезами – видно было, никак не ожидали они такого счастья.

Алеся потом рассказала, что как стали их кормить, тоже умилились все – такие они худенькие – обнять и плакать! Но ели степенно, аккуратно, кланялись кухаркам и слугам. Всем они понравились своим вежеством, да и жалко их – без материнского пригляда росли, да в монастыре, среди работ и молитв пожалеть их особо некому. Ладно, найдутся, кто приласкает – вот как Алеся на них смотрит – как на братьев, за которыми уход да ласка нужны.

Вот и ладно, а теперь пошли в лабораторию. А там у них глаза и разбежались – все рассматривают, трогают потихоньку, видно, что хочется им за дело взяться, но ждут распоряжений. А они пока одни – навести здесь порядок, все вымыть, приготовить, освоить, а уж работы потом будет непочатый край.

Сводила Наталья их и на заводик винокуренный, в котором был уже полный порядок, рассказала о задумках по очистке спирта и изготовлении разных спиртовых настоек на основе лекарственных растений, на свой горшечный заводик, на который заглядывала пока только мельком.

Тут тоже дело шло, но пока не очень активно. Поручила работникам наделать игрушек дымковских, показав и оставив образцы. Расписывать будут потом гуашью, пока пусть тренируются делать обычные. Но эти игрушки всех заинтересовали, сказали, что попробуют. Разрешила привлекать к их изготовлению ребятишек и всех желающих, сказала, что заплатит за самые удачные и красивые. Все полезли чесать затылки и озадачились, а женщине того и надо.

Наталья решила пока так – Варфоломей, как ювелир, займется пером для ручки и чернильницей, а близнецы – один – мазью Вишневского, другой – печатаньем сказок и кукол с одеждой. Материалами их обеспечат, подскажут вначале, что и как делать, а там уж пусть сами пробуют – справятся – молодцы, наградят и поощрят, нет – будем думать, но выгонять их, конечно, не станут, просто придется самой в это впрягаться, а у нее и так забот полон рот! Но надеялась, справятся, вроде парнишки неглупые.

Ладно, пусть освоятся немного, потом им задания определят. А пока пора и домой возвращаться – завтра ведь на работу.

Барыня вернулась рассеянная, мысли ее были о другом – ее все больше занимало знакомство с Сергеем и их отношения. Машенька поражалась перепадам настроения крестной – то была такой активной, всюду ездила, обо всем заботилась, а теперь сидит в комнатах грустная, задумчивая, только пишет что-то у себя в альбоме. Но вопросов девушка не задавала – мало ли что бывает, женщина взрослая, сама разберется.

А Барыня размышляла над новыми обстоятельствами жизни в будущем. Блог, созданный ее напарницей, развивался, уже и она, по мере своих соображений, вносила туда свои мысли и материалы. Кроме того, Сергей Михайлович позвонил ей на днях и сказал, что у него есть интересное предложение – работа консультантом в небольшом фонде, который занимался реконструкторской работой, организовывал разные форумы, балы, мероприятия в духе начала девятнадцатого века, да и антиквариатом потихоньку приторговывал.

Зарплата там была не ахти какая, но были и возможности подработок – сейчас многие старались найти свои корни, обустраивали дома в стиле русских дворянских усадеб, даже одежду носили соответствующую – а тут-то знания и навыки Барыни и пригодились бы. Да и французский язык многие взялись изучать, книги читать и фильмы смотреть, это сейчас модно, а репетиторов не так много, как на английском. Барыня обещала подумать и написала записку своей напарнице, где все это и изложила. Но ей все больше нравилась эта идея.

Если Наталья видела свою миссию в спасении людей во время войны, то у Барыни планы были более скромными – рассказывать людям будущего о своем времени, «вносить культуру в массы», как в шутку или всерьез говорил Серж, просто жить в этом таком интересном времени, ведь ничему новому она – человек прошлого – научить этих людей не могла, в отличие от своей напарницы.

А время это во многом и притягивало, и отталкивало Барыню. Поражала устроенность, легкость обыденной жизни, не надо было тратить силы и время на приготовление еды, приобретение продуктов, другие мелочи.

Отталкивало же постоянное некультурное поведение окружающих. Ладно, никто из мужчин не вставал, когда в комнату входила дама, редко кто протягивал руку, помогая выйти из этого ужасного транспорта, которым ей приходилось ездить.

Но речь людей! К наличию англицизмов она уже привыкла – и в ее время французская речь для многих была более привычна, чем своя, русская. Но постоянное употребление грязных слов всеми, даже детьми, ужасало Натали. Она каждый раз вздрагивала, когда кто-то рядом произносил эти слова просто для связки мысли, не задумываясь. Именно с этим бескультурьем она надеялась бороться через свой сайт, хотя и понимала, что вряд ли люди, бездумно употребляющие матерные слова, интересуются данными материалами. Но так же, как и ее напарница, решила поступать по совести, «делать, что должно, а там будь, что будет».

И у Натальи были свои проблемы: на работе стоял шум и гам – определяли нагрузку на следующий учебный год, часы делили. Оказалось, многих опытных учителей, проработавших много лет, обидели – нагрузку уменьшили под прикрытием заботы о них – мол, возраст уже не тот, не справляются старички, хотя до этого все было нормально и никто не жаловался. Зато протеже нового директора вовсе не обижены остались – набрали почти двойную нагрузку. Но жаловаться некому – формально директор была в своем праве, сейчас ее рука – владыка.

И Наталью тоже вызвали и поставили перед фактом, что первый класс, который она планировала взять и который уже хорошо знала, так как вела с детьми подготовительные к школе занятия, отдали молодой и ранней учительнице – родственнице директора, а ей на следующий год планировали «подарить» самый слабый третий класс, в котором она была бы уже четвертой учительницей – ну не повезло детям, учителя там то увольнялись, то в декрет уходили, да и скомплектовали его по остаточному принципу из слабых детей. Вот и получилось так, что совсем скатились дети. Директор-то подала это так, что она, как одна из самых сильных учителей, должна помочь ученикам, а получалась, что ее наказали, а не поощрили – уж больно много усилий требовалось, чтобы подтянуть детей.

А у женщины все чаще и чаще закрадывалась в голову мысль, что скоро перелеты с метелью кончатся и придет время Судьбе определять – в каком времени кому остаться. Конечно, получалось, что ей было хорошо в прошлом, а вот Барыня все лучше и увереннее чувствовала себя в будущем. Но это уж как Судьба распорядится, надеялась она, не просто так их местами поменяли!

А пока – проза жизни. От Сергея Михайловича поступило еще одно прекрасное предложение – разбирают старый склад части, которую расформировывают. А там запасы чуть ли не со времен девяностых годов – нижнее солдатское белье, сапоги, верхняя одежда разная, а самое главное – одеяла, белье постельное и разные другие солдатские мелочи. Чудо, как это не растащили еще раньше, видно, забыли про него в суете всех этих перестроек и реконструкций армий. А для современного времени это все устарело, а вот для прошлого – замечательно, можно брать много и недорого.

Наталья ответила Барыне только одно: «Соглашайтесь на Фонд! А в складе брать столько, сколько дадут – деньги есть! Объяснить, что в деревню пошлете знакомым родственникам – переселенцам с Украины, которые бежали от войны голы и босы», – и вновь ушла в прошлое – надо было последние приготовления к приему полка доделать.

Но если со складом сложится – ее «хомячок» будет счастлив до умопомрачения! Чувствуется, как он лапки потирает да ножками притоптывает в нетерпении – когда уж это все к нему попадет! Такое богатство для крестьян, а здесь уже и не надо никому. Только как это все перетаскать! Но: «Надо, Федя, надо», – главное – набрать, а там и перетаскает потихоньку.

«А со своими делами пусть сама Барыня разбирается, большая уже дама! А ей пора свои проблемы решать!» – так подумала Наталья и вновь вернулась в прошлое.

Глава 4. «Нас принимают, мы принимаем!»

Всю неделю Наталья была как на иголках, готовясь к приему офицеров полка. Планировала меню, думала, кто и как будет прислуживать за столом, что надеть и чем развлекать гостей. Ей надо было и не сильно отличаться от других помещиков, но и внимание к себе привлечь – и как это соединить?

Решила так – основными блюдами сделать те, которые уже были – мясной салат «а-ля Оливье», винегрет, плов и бозбаш, добавить еще шашлыки – баранины осталось много, как раз вся и уйдет.

Для дам – что-то рыбное – на выбор – уху с рыбными фрикадельками, запеченную рыбу, филе рыбы в сырном соусе, рыбу «фиш», если еще щука будет, просто жаренную в сухарях.

Дальше – закуски – канапе, яйца фаршированные – это необычно и интересно, икра, паштеты, соленые грибы и овощи – это надо на месте смотреть. Сладкое – торт «Медовик» или «Муравейник» – его можно и порционно наделать, если получится – мороженое, конфеты, сладости, чай и кофе из Дорогобужа. Надо еще по сайтам посмотреть, чем там угощали на приемах в это время!

Потом случайно нашла забавное стихотворение поэта Владимира Филимонова, который был еще и архангельским губернатором и оставил нам описание закусок дворянского стола:

Тут кюммель гданьский разнесли,
За ним, с тверскими калачами,
Икру зернистую, угрей,
Балык и семгу с колбасами.
Вот устрицы чужих морей,
Форшмак из килек и сельдей,
Подарок кухни нам немецкой,
Фондю швейцарский, сюльта шведский,
Англо-британский уэлшрабит,
Анчоус в соусе голландском,
Салакушка в рагу испанском,
Минога с луком а ля аб,
И кольский лабардан отварной.

Какие названия, от одного перечня слюнки текут, но большая часть блюд уже и недоступна нам – сказываются санкции. Поэтому будем скромнее!

Дальше – с обслуживанием гостей – проконсультироваться с дворецким из Васино – Николаем, совсем про него забыли, кто что умеет, увезти слуг к себе в Деревенщики. В крайнем случае организовать фуршет или свободный подход к блюдам и самообслуживание, хотя и не хотелось бы этого.

Наряд – новый надо, вроде что-то там Полетт с Машей придумали, женщину обмерили, но пока она не видела готового варианта. Если что, и бальное платье можно немного переделать, если добавить красивый палантин или шаль, вполне сойдет.

Развлечения – лото, домино, можно фанты, песни и танцы – отдыхать люди пришли. В подарок – игрушки, в полк лото и домино, письменный прибор, мундштуки, табак, трубки, кисеты можно нашить.

Для Цекерта – трубки-стетоскопы, лекарственные растения, рассказ о пользе мытья рук и употребления кипяченной воды в походах. Установление полного контакта с ним для дальнейшего сотрудничества. Вроде все продумала, а у самой мысли так и мечутся.

А тут еще и 23 февраля подходит, надо думать, как мальчишек поздравлять. И праздник так удачно на пятницу попал, значит, учительница сможет уйти в четверг вечером, и вся пятница и полдня субботы на приготовление будут. Наталья-то заранее мальчикам книг набрала про армию, много как раз про войну 1812 года получилось. Она всегда разные книги набирает, знает, что потом меняются и общаются по поводу прочитанного, другие книги на эту тему или этих авторов покупают или в библиотеке берут – это намного интереснее, чем все одинаковые дарить.

Девчонки что-то замышляют, шушукаются, педагог только спросила, не нужна ли помощь? Вроде нет, сами все делают, просили только платье надеть из прошлого. Наталья решила через Барыню Сергея Михайловича пригласить – и поздравить, и пусть про Войну 1812 года расскажет.

Целый квест разработали – сначала она детей настраивает, потом уходит в прошлое, Барыня на ее месте приглашает Сергея, сидит в классе вместе с ним, поздравляет и общается, потом появляется снова Наталья и заканчивает праздник. Не известно, как получится, вроде бы неплохо придумано. Через записки «самой себе от самой себя» как-то лучше контакт наладился, Наталья даже пишет, что заранее купить или сделать, а Барыня делает – так быстрее получается.

И вот четверг – уроки сокращены, да и учиться настроения нет – праздник! Наталья Сан Саныча и Ивана Васильевича Царева поздравила набором вкусностей из прошлого да хорошим мужским парфюмом, за что и ручку поцеловали, и щечку! Довольны вроде оба. Иван Васильевич после того случая с Димой вообще в школе стал легендарной личностью, но все по праву – настоящий мужчина, как не уважать! Сан Саныч намекнул, что еще можно набрать инструментов и книг, получил полный карт-бланш! Берем все и много!

А в классе – шум и гам, мальчишек выгнали, девчонки переодеваются – оказывается, они не утерпели, хотят заранее свои платья продемонстрировать в стиле девятнадцатого века. Девчонки в платьях в стиле ампир чудо как хороши – Наташи Ростовы, не меньше! Кому не хочется побыть героиней романа, так это красиво получается. Телефоны только сверкают – и селфи, и подружки группками, и все вместе.

Но пора и мальчишек запускать, а Наталье уходить в девятнадцатый век. А мальчишки, зайдя, аж остолбенели от такой красоты! Особенно Гера рот раскрыл – он ведь и не ожидал, что это так красиво. А девчонки и рады – у многих сумочка, веер в руках, обмахиваются, глазками стреляют из-под него. Откуда что и взялось только!

Да и у Барыни неплохо получилось. Она-то в своем образе перешла, а получилось интересно. И Сергей Михайлович вместе с мальчишками зашел – остолбенел от такого цветника! Он тоже молодец – пришел в реконструкторском образе – не подвел.

Но постепенно пришли в себя, за стол сели, стали Сергея Михайловича слушать, про эту эпоху расспрашивать, да чай с тортом Милочкиной мамы кушать – а в этот раз он чудо как хорош был – с фигурками марципановыми в виде гусар. Даже есть жалко, мальчишки фигурки себе разобрали – на память. Это учительница потом все увидела, на фото, когда уже сама в будущее попала. Правда, и ей кусочек перепал – уж больно торт большой был, не осилили!

А пока Наталья только облизывалась мысленно, да с Мишей и Николаем общалась – обсуждала, как гостей обслуживать? Оказалось, горняшки тоже умеют за столом подавать, да Николай, да сын его тоже тому обучен. Вот и ладно, увезет их потом хозяйка в Деревенщики вместе с Мишей и Машей.

А девчонки в классе развлекались вовсю, «Кавалергардов век недолог» пели, вальс пробовали танцевать, получалось не всегда удачно, но всем понравилось! А смеху, а ненароком оттоптанных туфелек и ботинок, но все без обид и с извинениями на французском. Жаль, что учитель это все только в записи и увидела!

Но ладно, времени много прошло, пора меняться местами. Как раз хорошо получилось – Барыня за дверь вышла, а Наталья на ее место вошла – вроде как уже успела переодеться. Уф, квест по перемещению вроде без проколов прошел, правда, Сергей что-то заподозрил немного, все-таки двойники отличаются, но виду не подал. И подарок наш ему понравился – энциклопедия про оружие девятнадцатого века, педагог все сайты книжные пересмотрела, пока подходящую нашла. Но видно было, что угодила. Расходились довольные, переодеваться не захотели многие, так по школе и ходили важные, внимание привлекали.

А Наталья поехала быстрее домой, собираться в прошлое. И вдруг – звонок от Варвары – и голос такой тихий, больной, жалобный. Оказывается, сердце прихватило, а «скорую» вызывать не хочет: «Вдруг в больницу увезут, с кем цветочки свои оставлю!» Пришлось все бросить и к ней ехать – «скорую» вызывать, успокаивать. Врачи приехали, вроде сняли приступ, оказывается, не сердце, а межреберная невралгия так сильно отдавала в грудь, она часто на сердечную боль похожа.

И решила Наталья с Варварой заговорить про перенос во времени. Она ей только помощницей будет, с «апостолами» можно ее поселить – и присмотрит, и поможет, да и привязалась женщина к ней сильно, бросать не хочется на Барыню, у той и так своих забот полно, да и близости такой нет.

Волновалась жутко, когда стала объяснять, что может забрать ее, как она хотела, в «домик в деревне», только та деревня от нас не только по расстоянию, но и по времени отстоит на двести лет. Боялась, что не поверит, за сумасшедшую примет, а она тихо сказала: «То-то от вас дымом печным иногда пахнет, воздухом деревенским!» А она и не замечала этого – переносились-то души, не тела, но, видимо, что-то прихватывалось при переносе. Но самые главные ее слова были такими: «Я с вами хоть в будущее, хоть в прошлое! Деточка ты моя!» – а у самой слезы текут тихо-тихо! И Наталья – обнимать ее и рыдать.

Так поплакали обе, пообнимались, а потом одновременно глаза вытерли и обсуждать все стали. Надо ведь и легенду придумать, и документы подходящие, и вещи все собрать и перетаскать. «И цветочки, цветочки не забыть!» – это уже Варвара волнуется. Дело не одного дня, все приготовить надо по уму и так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Решили так – за Натальей легенда и документы, квартира пусть остается, найдем, кому пристроить, той же Барыне можно документы оформить, да потом сдавать хорошим людям, а Варвара пока все вещи собирает по мешкам.

А там и посмотрим, как все перенести. Надеялась Наталья, что Варвара хоть и чуть тяжелее Миши, но сможет она ее перенести. Была такая уверенность – ведь женщина сама хотела этого. Так что пришлось в этот раз брать Варварины кухонные принадлежности – а самое главное – мясорубку старую, сковороду чугунную, вилки-ложки красивые серебряные, кольца для салфеток, подставки под фрукты, еще что-то. Оказывается, чуть ли не ее бабушки вещи, им по сто лет уже, как раз в тему смотрятся, почти не отличаются от времени Барыни!

«Это я удачно зашла!» Кошка с кроликами пока тоже остались, этих не к спеху.

Не хотелось Наталье на глазах у Варвары переходить, но она упросила – интересно ей стало, как это происходит. Но та быстро обернулась – только кинула мешки и назад, Варвара сказала, что и не поняла ничего, как будто мелькнуло в глазах что-то и все. Вот и ладно, бояться меньше будет.

Но надо и в прошлое, на выходные, прием не ждет. Уговорились, что если Варваре плохо будет, она звонит Барыне, та приедет и поможет – Наталья все напишет и объяснит, пусть не пугается разнице поведения. А сама решила в субботу с утра ее проведать, да и еще раза два-три заскочить, все-таки переживала она за нее. Но вроде боль прошла, Наталья ее еще растерла мазями, платком обвязала, должно полегчать. Вот уж правда – как родные стали. Хорошо, что она согласилась. И Наталье спокойнее, и ей.

Глава 5. Прием офицеров полка

Дом был похож на муравейник, в котором сосредоточенно передвигались по многочисленным делам люди-мураши. А дел и вправду было немало. Надо было вымыть, протопить и украсить большую залу, бильярдную, курительную, комнату для дам, так как в усадьбе эти нежилые помещения топились только в такие моменты, а не каждый день, в отличие от жилых комнат.

Достать и начистить канделябры, подготовить свечи, позаботиться об украшении залы. Подготовить спальные места, пересмотреть одеяла, подушки, перины, постельное белье, чтобы все было в наличии и не съедено молью за столько лет со смерти деда, подготовить грелки в кровати и прочее, и прочее, и прочее.

А надо еще основные блюда готовить заранее. Итак, сегодня готовим майонез для салатов и сами салаты – пусть пропитаются хорошенько, поставим на ледник вместо холодильника, делаем тесто для «Муравейника» и «Медовика», печем все, пропитываем медом и сметаной, тоже ставим на холод. Маринуем мясо для шашлыка в вине, разделываем баранину для плова и супа, а варить будем завтра.

Всех мясорубка поразила, Наталья объяснила, что в Дорогобуже купила, какая-то немецкая новинка. А на самом деле изобретением мясорубки все обязаны Карлу Дрезу, именно в начале девятнадцатого века она и появилась, но точная дата не известна, так как стала она известна примерно с середины века.

Несколько позже похожий механизм изобрел австриец Петер Миттерхофер, который стремился тем самым помочь своей жене. До этого мясной фарш готовили с помощью специального ножа. Он имел полукруглую форму с двумя ручками. Перекатывая нож, можно было постепенно измельчить мясо в фарш, хотя при всех стараниях он все равно получался достаточно грубым. Для домашнего хозяйства существовал агрегат с ромбовидным барабаном для подачи мяса и стекания крови сквозь специальные отверстия и острыми ножами, расположенными вертикально. Так что Наталья со своим «девайсом» из будущего лишь немного опередила время, будет использовать его для себя, никому лишнему не показывать, надо об этом и помощников предупредить.

Все-таки неплохо быть главной – всем указание раздала, сама только присматривает, как «апостолы» пыхтя майонез сбивают, Лукашик мясо разделывает, Алеся салаты строгает, все остальные тоже по мере сил и старания помогают.

Но и Наталье забот хватает! Напрасно считают те, что «баре только и делали, что ничего не делали», на самом деле работы всем много, как и сейчас в большом загородном хозяйстве – и хозяевам, и работникам – всем достается! Хозяйке тоже заделье нашлось – по комнатам пройтись, проверить все, подарки приготовить, подумать, что петь будет, не хотелось ей в этот раз песни из будущего светить, пришлось кучу сборников переворошить, но нашлись подходящие романсы. Надо было решить, как организовать развлечения, поскольку много молодежи, надо игры продумать, может, кто в биллиард захочет поиграть, да и ломберные столы для карт тоже достать надо. Хоть и не любила Наталья это дело, но именно за картами удобнее всего будет поговорить с Цекертом и Мелиссино.

Так, а как там в конюшне – лошадей-то много будет. Пойти посмотреть, заодно и про спиртное спросить – готовы ли наливки для Воронихина за овец, и для угощения. Вроде все нормально, уже в дом унесли, приготовили! Ну что же, теперь осталось только ждать гостей и волноваться!

Все утро субботы прошло под лозунгом «Готовим много и еще больше». Наталье мама всегда говорила: «Ждешь в гости пятерых, готовь на десятерых!», а тут кроме офицеров должны были приехать Верочкина семья и соседи-помещики. Должен быть и Воронихин, которому женщина вынуждена была послать приглашение – отсутствие ближайшего соседа, с кем она уже общалась, породило бы бо́льшие слухи, чем его присутствие, – в своем доме уж она с ним справится. Да и за овец надо было с ним рассчитаться.

Итак, считаем приглашенных: из полка восемь офицеров, включая Александра Николаевича и Цекерта, прибавляем девятого – генерала Мелиссино, он тоже обещался быть. Далее семья Верочки – Верочка, ее муж, дочь Анна. Сосед Воронихин, пара семей соседей – мужья, жены, в каждой семье по три дочери. Значит, вместе со мной и Машей – двадцать шесть человек всего, из них четырнадцать мужчин и двенадцать дам, с таким количеством гостей непросто справиться, но мы должны!

Да еще и от Верочки в письме известие получили – оказывается, у нее гость нежданный, друг желанный для Машеньки. Дмитрий Иванович Ржевский (упасть и не встать!), какой-то дальний родственник Верочки – поручик Черниговского пехотного полка, третьей пехотной дивизии генерала Петра Петровича Коновницына – друг детства Машеньки.

Отец Машеньки и отец Дмитрия были дальними родственниками и договорились о браке своих детей, когда те были еще в очень юном возрасте. Официальной помолвки не было, но дети уже просватаны, как Шурочка и поручик Ржевский в фильме «Гусарская баллада». Ждали только официальной помолвки, которая могло состояться, как только Маша достигнет брачного возраста. И вот этот возраст настал, и Дмитрий приезжает к своей невесте.

Это о нем писала Анетт, о нем мечтала все эти годы Машенька! И теперь он приехал на кратковременную побывку в гости к своим родственникам и тут узнал о приеме полка. И конечно же с Натальи было взято строжайшее (!) обещание ничего до нашего приема Машеньке не говорить, Верочка хочет устроить Машеньке сюрприз и привезти Дмитрия в гости.

Утром и сама Машенька приехала, а Миша на «хозяйстве» остался, пусть с Полиной пообщается побольше, пока хозяйка не видит! Это Наталья хихикает от волнения. Умница Машенька ее наряд привезла, Полина с подсказками и с минимумом примерок такую красоту сотворила! Она просила сделать что-то в стиле «маленького черного платья» Коко Шанель – простое, свободное, но элегантное, и это ей удалось! Пусть оно не в этой моде, но ей оно безумно нравится и хорошо сидит! Только не черное, а темно-голубое, как она любит. И Маше очень понравилось. А украшения опять из будущего – красивый набор из фианита, и Маше новый набор жемчужный подарила – надо же приданое собирать! Будет «учителка» блистать почти в бриллиантах, никто и не разберет, а всем поведают, что нашла Наталья спрятанную дедушкой шкатулку, которую он убрал до лучших времен, и ничего и не сказал – пусть проверят, если не поверят! В нее же до поры до времени прибрала она и серебро, и принесенные камеи, и колечки с камнями из будущего, все, что успела приобрести – будет доставать потихоньку по мере необходимости.

Машенька одета скромно – на ней только новый жемчужный набор, не пристало барышне в драгоценностях щеголять. Кумушки ее за такой неподобающий внешний вид быстро под орех разделают. Да, это не современные выпускницы, которые размалевываются, как Коломбины, и разряжаются, как мадам Помпадур. Барышня начала XIX века – сама скромность и добродетель – скромная прическа, скромное платье, никакой косметики (!) и минимум украшений – и опять самых скромных.

В доме был уже готов огромный казан с пловом и кастрюльки с бозбашем, и кастрюля с ухой и рыбными фрикадельками, запеченная рыба с лимоном, большой противень пирогов-расстегаев, маленькие, буквально на один укус пирожки с разными начинками, стояли хрустальные салатницы из будущего с салатами и засолками, маленькие салатницы с разными паштетами, икрой, фаршированными яйцами, канапе с сыром и ветчиной, а на улице одуряюще пахло шашлыками, которые уже потихоньку начинали готовить.

Кроме того, предстояла непростая задача – кроме развлечения гостей установить контакт с полковым лекарем Егором Фомичом Цекертом и с самим шефом полка Алексеем Петровичем Мелиссино, показать, что Наталья не только хорошо поет, содержит свой дом, придумывает новые блюда, но и интересуется историей и культурой народа, имеет интересные медицинские идеи, думает и действует как патриотка в преддверие войны.

Так что волновалась женщина знатно, в очередной раз оглядывая приготовленное угощение, своих людей, которые должны были помогать гостям. Для помощи дворовым в обслуживании гостей Маша привезла своих лакеев – Николая и его сына Николая-младшего. И они принарядились – у Николая-большого и Коли-маленького были даже ливреи, в которых они выглядели, как английские лорды, а не как слуги, это уж с точки зрения человека из будущего судить можно.

Катя и Даша были в новых платьях, с одинаковыми кружевными воротничками и манжетами, с белоснежнейшими фартуками, прямо как в фильмах в стиле «Аббатства Даунтон». Служанки так станут одеваться чуть позже, ближе к середине века, так что удивит помещица этой униформой горничных своих гостей, которым такой внешний вид служанок должен понравиться, выглядят они потрясающе.

В XVIII веке в России была принята французская сервировка, которая на праздничных застольях принята и сегодня. Это когда все блюда ставятся на стол сразу, и гости берут то, что им хочется.

Но именно в начале XIX века французский повар Мари Антуан Карем, который служил у Кутузова, ввел русскую подачу блюд. Он за основу взял обычай Московской Руси, когда горячие блюда вносили, так сказать, с пылу с жару, а не выставляли на стол заранее, где они остывали.

Но если в старой московской сервировке в каждую перемену приносили несколько блюд, то Карем сделал в одну перемену – одно блюдо. Это быстро вошло в моду, и в самых передовых домах вытеснило французский обычай.

И Наталья решила сервировать стол по последней моде – как в лучших домах и дворцах Петербурга – по-русски, то есть холодные блюда ставить на стол, а горячие выносить попеременно – одно блюдо в перемену.

Сначала это будут бозбаш – его решили сделать простым – без гороха или нута, просто отварное мясо большими кусками с картофелем, а то не дай бог, у кого из гостей на горох начнутся естественные физиологические трудности, будет неловко. Будет и уха с рыбными фрикадельками для дам, которые могут посчитать мясной бульон слишком тяжелым блюдом, а потом – плов и шашлыки, которые будут сняты с шампуров и положены с разными соусами и приправами. Для этого использовали заветный дедушкин сервиз, прекрасного фарфора и рисунка.

Итак, все и всё готово, только «апостолы» в лаборатории работают, уже накормленные, невместно им с господами сидеть за одним столом. А вот отца Николая женщина пригласила – это в порядке вещей. Надо и ему подарок сделать, а также и другим жителям Деревенщиков – как раз после приема и будет повод всех поощрить, все старались.

«Апостолам» тоже работу нашли – сделать воду ароматическую с алоэ для мытья рук и мазь с ним же – масло, мед, сок растения уварить погуще, да посмотреть, что из этого получится, песни с рецептами начинать печатать, а Варфоломею – попробовать разобраться с пером – будет для них первая проверка в деле.

На улице Степан и Демид, в новых шапках и валенках, тоже стояли в ожидании гостей. И вот кто-то из ребятишек крикнул: «Едуць, едуць! Ваенныя едуць! Ды якія прыгожыя!» Тут же все стали чуть ли не навытяжку, ожидая появления гостей. Вышли и мы с Машей, набросив шубки и наши красивые теплые шали, замерли в ожидании.

И вот гусары уже въехали во двор, раскрасневшиеся от мороза, в своей красивой форме, один за другим. И вдруг – вот это да – самый красивый конь встал на дыбы, управляемый твердой рукой одного из всадников и помахал приветственно копытами! Это же сам Алексей Петрович Мелиссино! Его считают, и по праву, лучшим кавалеристом во всей армии! А рядом еще один всадник также поднял коня – это уже Александр! Наталья с Машей не выдержали и зааплодировали им!

Недаром шефа полка ценят как кавалериста – именно его отец, Петр Иванович Мелиссино, служил образцом для фигуры Петра Первого знаменитому скульптору Фальконе. Зная его как замечательного всадника, создатель памятника попросил его позировать для скульптуры. Петр Иванович был высок, строен, ловок и очень походил на Петра Великого, даже ходили слухи, что он являлся его незаконным сыном, но вряд ли это было правдой. Мелиссино приходилось разъезжать на лошади по помещению, совершенно не предусмотренному для выездки, раз за разом поднимая своего коня, как требовал автор. Именно благодаря всаднику Мелиссино образ Петра I приобрел ту величественную позу, которую мы и сейчас видим в Медном всаднике.

Но мы немного отвлеклись, а ведь перед женщинами разворачивается сказочно прекрасная картина – следом за командиром гусары на своих прекрасных лошадях пошли по кругу, как в танце, а затем кони преклонили перед ними свои ноги и поклонились!

Волшебное, завораживающее действие! Наталья не выдержала, подошла поближе, тоже сделала книксен перед этими прекрасными животными! А тут и Алеся, умничка, подошла, принесла целый поднос с морковкой, которая от плова осталась. Кони брали морковку из рук своими бархатными губами, фыркали в лицо, ржали благодарно, ластились. Кажется, гусарам это понравилось, улыбались удивленно. Они друг за другом спешились, одним движением соскальзывая с коней, передали коней слугам, подошли для представления, обступили дам по кругу. Вот и Александр подошел, представил своего командира:

– Natalia Alekseevna! Maria Ivanovna! Je vous présente S. E. le major-général Alexei Petrovich Melissino![1]

– Madame, je suis très heureux de vous rencontrer! Je suis flatté que vous ayez eu l'honneur de nous recevoir chez vous![2]

А Алексей Петрович хорош! Какая стать, какая сила воли, сразу видно командира! А усы, а кудри, а черные греческие глаза, он же потомок древнего дворянского рода византийского происхождения! Да, если бы не Александр, голова бы у женщины закружилась! Но она берет себя в руки, тем более Мелиссино счастливо женат:

– Très agréable, votre excellence! C'est un grand honneur d'accueillir de si glorieux guerriers![3]

– Votre excellence, je suis également heureuse d'accueillir tout le monde![4] – а это уже Маша.

Вот что значит постоянное общение с носителем языка – благодаря Полетт учительница все лучше и лучше говорит по-французски.

Алексей Петрович по очереди представлял своих сослуживцев, которые подошли по очереди, а Наталья старалась всех запомнить: майор Менжинский, майоры Борзов 1-й и Борзов 2-й (сразу видно, что братья), ротмистр Новицкий, штаб-ротмистр Скоробогатов и полковой лекарь Цекерт, Егор Фомич. Егор Фомич хоть и не был фактически военным, был военным чиновником, но делил со своими сослуживцами все тяготы службы. Все молодые, усатые, симпатичные, один Цекерт чуть постарше и без усов, приехал в повозке.

Дамам целовали по очереди ручки и, щелкая каблуками, представлялись. А какие все красивые в своей форме! Недаром говорили, что синие ментики и в целом форма Лубенских гусар была самой красивой в российской армии! Некоторые пижоны даже вышивали сзади серебряными нитями целующихся голубей! Вон, увидели дамы таких у самого молодого, штабс-ротмистра Скоробогатова, наверное, самый знатный щеголь в полку, как ус подкручивает, а там и нет еще особо ничего! И сам Мелиссино ничего не мог с этим поделать, лишь смеялся в усы! Такова была боевая слава его полка, что на такие вольности и внимания не обращали!

А за ними кареты, возки, подъезжают еще гости. Так, посылаем подмогу – да и сами сообразили – видно Лукашика, даже деда Луку, который сегодня надел старинную военную форму времен службы с дедушкой и выглядит, несмотря на возраст, очень браво, кто-то еще из крестьян помогает выйти из карет и отводит лошадей в сторону, чтобы освободить проезд. Молодцы, действуют быстро, но ловко, обязательно всех потом похвалят и поощрят! Но пока все в дом, в дом!

Глава 6. Продолжение банкета

Гости зашли в дом, оглядывая друг друга. Наряды принимающих дам еще скрыты шубками, откроются чуть позже. Теперь помочь гостям раздеться, привести себя в порядок – тут уж Даша с Катей подоспели, еще дворовые девушки подошли, принимают одежду, провожают в зал.

А вот теперь и Наталья с Машей разделись… Ага, шок – это по-нашему! Все рассматривают ее наряд и украшения и видно, что многих оно уже сразило наповал – вроде и не по моде, но такое элегантное. Как там говорила Коко Шанель: «Я не создаю моду, я – сама мода». Вот сегодня Наталья – сама мода и очень этим гордится. Длина у платья, конечно, как и принято, до пола, она никогда бы не рискнула обнажить колени, но сам покрой – простой, струящийся по плечам, похож на ампир, и немного от него отличается. Это больше похоже на платья 20–30-х годов нашего времени, которые она очень любит за их элегантную простоту, только не черное, а темно-синее, почти фиолетовое. Если Наталья вдова и у нее есть определенная свобода, то Маша – барышня, и к ней предъявляются очень жесткие требования.

Этим и отличаются барышни и общество XIX и XXI веков. Что свободно делает современная школьница, категорически не могла даже в мыслях себе представить барышня XIX века. К лучшему это, или к худшему – вопрос спорный, остается только воскликнуть вслед за древними мудрецами: «O tempora, o mores!»[5]

Наталья, как хозяйка, приветствовала всех, знакомила друг с другом. Дамы целовали щечки – «чмоки-чмоки», мужчины – ручки. От всех гусар была вручена огромная корзина цветов и коробка конфект (так тогда произносили это слово) – даже здесь классический набор для дамы! Гусары отстегнули свои сабли, передали Луке и Лукашику, которые с поклоном их приняли – в домах оружие не положено иметь, тем более при дамах. Старый заслуженный воин и его внук всем понравились, вон кто-то положил им в руку денежку – пусть, заслужили!

А вот и Верочка – впереди семейство, а чуть позади – молодой мужчина в военной форме – тот самый Дмитрий, пока не видный Машеньке. И вот все расступаются – и женщина впервые в жизни видит, как девушка бледнеет до состояния белого полотна. Маша так крепко сжимает крестной руку, что ей даже больно, но она терпит. Память подсказывает, что последний раз все вместе виделись года три назад, когда Дмитрий убывал в полк.

Да и молодой человек не лучше – остолбенел, с места стронуться не может! Конечно, он же видел Машу последний раз, когда она была подростком – «гадким утенком», а теперь перед ним прелестная молодая девушка, которая смотрит на него взглядом, полным узнавания и симпатии. В его глазах такая любовь, что и слов не надо! Радость от долгожданной встречи с любимым человеком сложно передать словами, ее можно только увидеть и почувствовать.

Скромный молодой человек, робкий и несмелый в нашем присутствии, очень всем понравился. Наталья смотрела на Диму и улыбалась невольно – так он был не похож на героев анекдотов, лихого гусара Дмитрия Ржевского в исполнении обаятельнейшего Юрия Яковлева! Может, потому что не гусар, а пехотинец! Тем не менее именно эта пехота решила исход Бородинской битвы, в том числе и тот полк, в котором служил Дмитрий, прославится своей отвагой и тем, что стоял насмерть под огнем врага! Интересно, как он среагирует, если рассказать самый скромный анекдот об его однофамильце! Или уж не портить молодежь!

А вот и наш лучший враг – Воронихин – прилетел, смотрит на всех, взглядом прожигает!

Ну а теперь всех гостей просят перед обедом, когда все сняли перчатки – ели без них, – помыть руки «восточной водой», которую успели сделать «апостолы» из простой кипяченой, в которую добавлен сок алоэ и каланхоэ, это всех удивляет, но никто не противится – вода-то непростая, а «восточная»! Наталья объясняет, что у дедушки в записях вычитала рецепт, очень уж она благотворно на кожу рук действует, а он известным ученым славился среди соседей. А вот и священник, отец Петр, договорились, что он благословит обед и всех гостей, настроит на благостный лад. А голос-то у него какой, низкий и громкий, никак не подумаешь, глядя на него. Замечательно вышло, все расчувствовались, притихли сразу.

Отец Петр уходит, довольный, его уже накормили предварительно и отблагодарили. Позже узнаем, что он заходил к «апостолам» и интересовался, как они устроились, и был рад их восторгам и благодарным словам в наш адрес.

Ну а теперь дворецкий Николай, с салфеткою под мышкой, по тогдашнему обычаю, важным голосом докладывает, что обед подан. Гости попарно шествуют к столу, где и рассаживаются чинно. Букет отправляется на подставку так, чтобы всем было видно.

Алексей Петрович на правах «наипочтеннейшего» гостя провозглашает здравицу (так тогда называли тосты):

– Permettez au Seigneur, en votre nom et en celui de tous mes collègues, de saluer la maîtresse de cette maison et de lui souhaiter bonne santé et prospérité![6]

Гости улыбаются:

– Bienvenue à l'hôtesse! La santé et le bien-être[7], – поднимают бокалы, приветствуя хозяйку.

Теперь и очередь Натальи поприветствовать всех:

–À mon tour, je souhaite saluer aujourd'hui tous mes invités, y compris les glorieux soldats du régiment de hussards de loubensk! Je suis ravie de vous voir chez moi! Votre santé, messieurs![8]

Опять улыбки и поднятые бокалы!

Блюда мои и впечатляют, и интересуют, а уж салатницы и креманки и вовсе сразили наповал – «все от дедушки, он припрятал, я нашла!»

Простите меня, Георгий Иванович, но сегодня Наталья постоянно на вас ссылаться будет, надеясь, что он не в обиде!

Разливают суп и уху – вкусные, насыщенные запахи сразу возбуждают интерес и аппетит. Но больше всех плов поразил, который принесли прямо на огромном блюде и оттуда уже раскладывали по тарелкам, и шашлык, который клали вместе с приправами и маринованным луком – пришлось объяснять, что тоже от дедушки эти блюда, походные, армейские.

Шашлык да плов больше, естественно, мужчинам пришелся по вкусу, а вот уха и запеченная с лимоном рыба, салаты, канапе – дамам. Тут уж только успевают слуги подкладывать, да и сами гости не промах – и наливочки пробуют, и всем блюдам честь отдают. А рецепты потом в лавочке да на постоялом дворе разберут, как напечатаем.

Так, вроде наелись все, выходят из-за стола, рассаживаются чинно в гостиной, теперь развлекаться будем. Наталья садится за фортепиано и начинает петь романсы этого времени, сегодня песни из будущего постарается не вспоминать, пусть они прозвучат только для Александра. И сегодня звучит очень сентиментальный романс на стихи Михаила Попова, который и приглянулся женщине своей старомодной наивностью – «Достигнувши тобою…»

Достигнувши тобою
Желанья моего,
Не рву уже тоскою
Я сердца своего:
Душа твоя мной страстна,
Моя тебе подвластна;
Коль счастлива ты мной,
Стократно я тобой!

Тебя, мой свет, считаю
Я жизнию своей:
Прекраснее не знаю
Тебя я и милей.
В любви не зря препятства,
В тебе зрю все приятства;
В твою отдавшись власть,
Не знаю, что за напасть.

Твой взор не выпускаю
Из мыслей никогда,
И в мыслях лобызаю
Твой образ завсегда:
Тобою утешаюсь,
Тобою восхищаюсь,
Тебя душой зову,
Тобою и живу.

Дамы слушают, вздыхают, поглядывают лукаво на красавцев-гусар, а те довольны, усы подкручивают – про них же песня, сколько сердец они разбили походя. Александр смотрит на женщину, взгляд туманный, задумчивый. Дима с Машей глаз с друг с друга не сводят, сидят, грезят наяву. Ну что же, продолжим романсом Алексея Мерзлякова, очень популярного поэта этого времени, «Чернобровый, черноглазый…»

Чернобровый, черноглазый
Молодец удалый
Вложил мысли в мое сердце,
Зажег ретивое!
Нельзя солнцу быть холодным,
Светлому погаснуть;
Нельзя сердцу жить на свете
И не жить любовью!
Для того ли солнце греет,
Чтобы травке вянуть?
Для того ли сердце любит,
Чтобы горе мыкать?
Нет, не дам злодейке скуке
Ретивого сердца!
Полечу к любезну другу
Осеннею пташкой.
Покажу ему платочек,
Его же подарок, —
Сосчитай горючи слезы
На алом платочке,
Иссуши горючи слезы
На белой ты груди,
Или сладкими их сделай,
Смешав со своими…
Воет сыр-бор за горою,
Метелица в поле;
Встала вьюга, непогода,
Запала дорога.
Оставайся, бедна птичка,
Запертая в клетке!
Не отворишь ты слезами
Отеческий терем;
Не увидишь дорогого,
Ни прежнего счастья!
Не ходить бы красной девке
Вдоль по лугу-лугу;
Не искать было глазами
Пригожих, удалых!
Не любить бы красной девке
Молодого парня;
Поберечь бы красной девке
Свое нежно сердце!

<1803>

Опять вздохи, дамы расчувствовались, вон, даже слезки вытирают, один из Борзовых, глядя на своего брата, видимо, вспомнив какую-то свою историю, воскликнул:

– Ah, Madame, comme c'est exact «le soleil Ne peut pas être froid, la Lumière s'éteindre; Le cœur ne peut pas vivre dans la lumière Et ne pas vivre l'amour!»[9] – на что второй брат только вздохнул грустно.

Пока Наталья пела, Воронихин не сводил с нее глаз. А после пения он встал и вышел. Правда через мгновенье вернулся с гитарой, которую он, как оказалось, привез с собой, а женщина уж решила – в кустах нашел, как пресловутый рояль в романах!

– Разрешите и мне исполнить романс, – сказал он и запел, подыгрывая себе на гитаре:

Милая вечор сидела
Под кустом у ручейка.
Песенку она запела;
Я внимал издалека.
Будто с ней перекликался
Ближней рощи соловей.
Голос милой раздавался,
Отдался в душе моей.
Мне зефиры приносили
Иногда ее слова.
Иногда слова глушили
Вкруг шумящи дерева.
Смолкни все! Престань мешаться
Ты, завистный соловей!
Пусть один в душе раздастся
Голос милой лишь моей[10].

У Воронихина оказался приятный баритон с хрипотцой. О любви он пел настолько убедительно, что, слушая его, можно было потерять голову. Оказалось, что этот человек может быть вполне приятным и обаятельным, даже Наталья невольно заслушалась и неожиданно для себя попала под магическое обаяние этого текста, такого наивного и романтического, совсем отличного от современных стихов. Из грез вывело щебетание дам:

– Сharmant. Какая прелесть!

Воронихин перестал петь и не отрываясь смотрел на Наталью, словно хотел всем показать, для кого предназначался его романс. Этот взгляд заметили и гости. Вот странный человек – и не ухаживает, как положено в это время, и в то же время считает женщину своей собственностью. Нет, тут что-то надо делать!

– Ах, Charmant! Сharmant! И что бы ответила сия прелестница? – спросила, улыбаясь, соседка-помещица Анна Капитоновна, ни к кому конкретно не обращаясь, но было видно, что ей прекрасно понятно, для какой «прелестницы» пел Воронихин.

Решив принять этот песенный вызов, Наталья подошла к фортепиано и вывела в бой тяжелую артиллерию – спела романс на стихи Марины Цветаевой, хотя и зарекалась сегодня вспоминать песни из будущего, но уж больно хорошо он сюда ложился:

Хочу у зеркала, где муть
И сон туманящий,
Я выпытать, куда вам путь
И где пристанище.
Я вижу мачты корабля,
И вы на палубе,
Вы в дыме, а кругом поля,
Поля в вечерней жалобе.

Вечерние поля в росе,
Над ними вороны,
Благословляю вас, благословляю вас,
Благословляю вас на все четыре стороны.
Благословляю вас, благословляю вас,
Благословляю вас на все четыре стороны.

Намек, надеюсь, понят: «Шли бы вы, сударь, на все четыре стороны!» Все зааплодировали и повторяли: «Carmant! Очаровательно!»

– Toucher! – смеясь, воскликнул майор Менжинский.

Необычная мелодия романса и стихи всех впечатлили, он явно выбивался из всего того, что было уже спето.

Вдруг к песенному поединку присоединился Александр Николаевич. Ого, а Наталья и не знала, что он петь умеет! Хотя чего удивляться – в то время все военные, а гусары особенно, владели гитарами и пели. Он попросил у Воронихина гитару и запел, точнее заговорил речитативом, красиво скандируя слова глубоким баритоном:

По северу, по югу
С Москвы орел парит;
Всему земном кругу
Полет его звучит.
О! исполать, ребяты,
Вам, русские солдаты!
Что вы неустрашимы,
Никем непобедимы:
За здравье ваше пьем.
Орел бросает взоры
На льва и на луну,
Стокгольмы и Босфоры
Все бьют челом ему.

О! исполать вам, вои,
Бессмертные герои, Румянцев и Суворов!
За столько славных бо́ев
Мы в память вашу пьем.
Орел глядит очами
На солнце в высоты,
Герои под шлемами —
На женски красоты.
О! исполать, красотки,
Вам, росски амазонки!
Вы в мужестве почтенны,
Вы в нежности любезны:
За здравье ваше пьем![11]

Последние строчки Александр поет, глядя на Наталью, их подхватывают все гусары, пьют стоя за дам. Воронихин искрит глазами, Александр скрещивает с ним взгляд, как шпагу.

Э, нет, мальчики, «такого хоккея нам не надо», как говорил кто-то из советских спортивных комментаторов, так и до дуэли недалеко. Наталья подходит поближе к Александру и как бы невзначай кладет руку на сгиб локтя руки, которая держит гитару, и он сразу успокаивается, а дамы с интересом поглядывают на них. Надо быстрей закончить эту песенную дуэль, поэтому хватит песен – засиделась молодежь, да и остальным гостям пора поразмяться! Теперь присутствующие сами себя пусть поразвлекают, а Наталье надо с Цекертом и Мелиссино переговорить. И она предлагает:

– Господа, а не поиграть ли в «фанты»!

Оживились, заулыбались! Игра знакомая, всеми любимая, только немного ее изменим сегодня. Тогда смысл игры заключался в исполнении так называемых штрафных заданий для фантов (игроков, вытянувших карту). Гости записывали на бумаге различные задания, а затем пускали шляпу с ними по кругу, заставляя милых дам и кавалеров вытаскивать случайный фант и выполнять его.

А Наталья попросила сложить в шляпу разные мелкие вещи гостей, а одного из присутствующих вытащить первый предмет – фант и придумать интересное задание для того, кому эта вещь принадлежит. А потом этот человек вытаскивает следующий фант и придумывает задание для его обладателя – то есть поиграть так, как играют в будущем.

Итак, молодежь играет в фанты, Маша и Дмитрий, присев на диванчик, о чем-то тихо разговаривают, на них никто и внимания не обращает, Воронихин, Мелиссино, муж Верочки и сосед-помещик идут в курительную, а две дамы и оставшийся помещик садятся играть в лото, а заодно и потихоньку сплетничают. А уж сколько поводов для сплетен сегодня появилось – за полгода не обговорить, вот как посматривают, ждут, когда хозяйка уйдет, чтобы косточки помыть всласть!

И до этого Верочка по секрету шепнула хозяйке, что по уезду уже ходят слухи про них с Александром, и автором этих сплетен все считают тещу предводителя дворянства – Александру Ильиничну. Вот ведь старая перечница, неужели она надеялась на внимание со стороны Александра! Нет, надо срочным образом печатать «Золушку», а мачеху прямо с нее списывать! И песенку про нее можно спеть из репертуара Верки Сердючки: «Даже если вам немного за тридцать!»

Точно, только надо подумать, как это все сделать.

Глава 7. Вист по-медицински

А пока Наталье нужен Цекерт – а человек он в полку не из последних. Армейский полковой лекарь был, как уже говорилось, военным чиновником десятого класса, тоже именовался «вашим благородием», а назначался на эту должность человек, прошедший полный курс обучения на медицинском факультете университета или окончивший Московскую или Петербургскую (как Цекерт) медико-хирургическую академию. В ведении полкового лекаря находился полковой лазарет, фельдшеры и подлекари. Это не «лепила» с фельдшерским образованием, а очень образованный человек. Лекарей, а тем более полковых лекарей, было не так и уж много, они многие были знакомы лично или по переписке, обменивались интересными идеями.

А вот и Цекерт, а Алексей Петрович куда-то отлучился, возможно, проверяет молодежь, а может, отправился в курительную отдохнуть и распробовать табак. Ну что же, Наталья приглашает за карточный столик Егора Фомича и Александра, чтобы поменьше ревновал из-за Воронихина, сыграть вместе с ней и Верочкой в вист. Женщина заранее выучила правила, но все равно надеялась на знания и помощь двойника.

Наталья, садясь за карты, неожиданно для себя загадывает – если выиграет эту партию в вист, то значит с Цекертом и Мелиссино все получится, все медицинские задумки осуществятся. И вспоминает такую же ситуацию в «Войне и мире», когда князь Андрей Болконский загадывает у Толстого: «Ежели она (Наташа Ростова) подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой». Как вы помните, Наташа подошла прежде к кузине, но к сожалению, женой Андрея не стала, так как после ее неудачного побега с Анатолем Курагиным Болконский разрывает помолвку, а затем погибает от ран, полученных в Бородинском сражении. Но, надеемся, наша история не будет столь трагична, и желание сбудется. Но мы опять отвлеклись.

Итак, все соглашаются и рассаживаются, определяя, кто с кем играет в паре – для этого из колоды вытаскивают по очереди карты, чтобы определить партнеров. У Цекерта и Александра – валет и десятка, у Натальи и Верочки – шестерка и девятка, значит парами в первых двух партиях – робберах – играют Цекерт и Александр – у них карты старше, а Наталья играет с Верочкой – у них карты младше.

Сдает Наталья, так как вытащила при жеребьевке самую младшую карту. Сдав все карты, она показывает последнюю карту игрокам и объявляет козыри – трефы. Начинается игра, и с нею непринужденная беседа.

– Наталья Алексеевна! Мне вот Александр Николаевич про ваш чудо-цветок рассказывал, которым вы ожог вашей кухарки лечили! – говорит лекарь.

– Да, Егор Фомич, верно, этот лечебный цветок называется алоэ. Его сок помогает при ожогах и при ранах, – отвечает она, забирая первую взятку себе.

– Что это за чудо-цветок, ma chère? – поинтересовалась Верочка и, перебивая валета Цекерта своей дамой, забирает взятку.

– Это алоэ, я покажу свое чудо. Покажу и другие лекарственные растения. Даже могу подарить росточек, – отвечает женщина.

– Буду очень рада, голубушка моя. Очень мне нравятся твои новинки, – кивает Верочка и улыбается, намекая на маленькие женские тайны, подвязки и подкладки, которые с легкой руки Натальи теперь шьют и домашние портнихи, и портнихи в салоне мадам Зизи. Пошла идея дальше, да и не удержишь ее – слишком простая и легко исполнимая, ладно, не жалко, пусть пользуются дамы. Да и не хотела Наталья, чтобы от нее много новинок шло – это и интерес ненужный привлекает, и вопросы разные. Лучше она их раздаст по разным людям – лишь бы на пользу!

– И росточки подарю, и мазь свою дам, – продолжает она вить словесную паутину вокруг Цекерта и Александра, который также с интересом поглядывает на нее, не забывая при этом запоминать сброшенные карты и просчитывать ходы.

– И цветы, и рецепты мазей мне достались от моего деда – Георгия Ивановича. Он увлекался наукой, собирал редкости и диковины из разных стран. Есть у него в коллекции интересная трубочка, при помощи которой можно услышать, как стучит сердце и как человек дышит, – продолжает удивлять женщина.

– Разве такое возможно, – удивляется Егор Фомич, – услышать дыхание человека?

– Возможно! Надо только один конец трубочки приставить к груди человека, а другой приложить к уху лекаря, и все слышно, – уточняет Наталья.

Александр Николаевич, который с огромным интересом прислушивался к разговору, бьет королем, но учительница перебивает его козырной семеркой и забирает взятку. Отлично, они с Верочкой пока ведут эту партию.

– Откуда такая диковинка у вашего дедушки? – спрашивает Цекерт.

– Ему привезли откуда-то с востока, – не моргнув глазом продолжает она, – то ли с Османской империи, то ли с Персии, я точно не помню.

Стетоскоп будет изобретен только в 1816 году, но его надо как-то легализовать в 1812 году, поэтому проще все свалить на загадочный восток, главное никакой конкретики – по-шпионски путаем следы, сплетая реальную историю изобретения прибора французским врачом Рене Лаэннеком, которую она и положила в основу своей истории, и восточную сказку.

– Дедушка рассказывал, что это нехитрое устройство было случайно изобретено придворным лекарем какого-то падишаха. Лекаря вызвали к любимой наложнице падишаха, которая жаловалась на боли в области сердца, и у лекаря была непростая задача определить причину боли. Но стандартный способ прикладывания уха к груди был невозможным из-за тучного телосложения пациентки и пышной груди, а также невозможности мужчины прикасаться напрямую к телу женщины. Тогда на ум лекарю пришла отличная мысль скрутить лист бумаги и приложить эту трубку к больной, чтобы послушать ее сердце. Каково же было его удивление, когда он услышал сердечный ритм более отчетливо, чем прежде. Этот свернутый бумажный лист и стал прототипом стетоскопа (в переводе «осматриватель груди»). Первый экземпляр такого прибора потом лекарь вырезал на станке из орехового дерева и успешно применял и дальше.

– Какая интересная история! – восклицает Верочка. – Прямо восточная сказка!

«Да уж, какие сказочники, такие и сказочки!» – улыбается Наталья про себя.

– А можно посмотреть эту трубочку? – спрашивает Егор Фомич.

– Конечно, – соглашается она, – после игры я вам ее покажу, а если она окажется вам полезна, то и подарю.

– Покорнейше благодарю вас, Наталья Алексеевна, – расцветает лекарь, обрадованный и обещанию подарка, и тем, что удалось отыграть у дам одну взятку.

Первая партия в вист заканчивается победой Натальи и Верочки. В разговоре с Цекертом она также одерживает победу – стетоскоп удачно сыграл роль приманки. Но Александр Николаевич и Егор Фомич, как истинные военные, конечно, хотят отыграться, и дамы опять продолжают. На второй партии хозяйка продолжает свою двойную игру.

– Мой дед, Георгий Иванович, вообще очень любил рассказывать мне в детстве истории про разные страны.

– Расскажи еще какую-нибудь историю, ma chère, – попросила Верочка, проявляя неподдельный интерес. Чувствуется, что она безумно польщена компанией таких знатных людей, и будет рассказывать о нашей игре всем своим знакомым и полузнакомым дамам.

– Расскажу еще одну восточную легенду про некого мудреца, которую слышала от дедушки. Однажды к нему обратился мастер, который лепил красивые вазы и кувшины. Он сломал руку и не мог работать. Мудрец обмотал сломанную руку мастера плотной тканью и обмазал той же смесью, из которой тот ваял свои вазы. Смесь быстро затвердела. Мастер носил повязку несколько недель, а когда снял, то оказалось, что рука срослась правильно. При этом он не испытал никаких особых неудобств.

«Легенда, конечно, полный бред, но надо же познакомить местное общество с применением гипса в медицине», – это Наталья уже произносит про себя.

И тут вдруг Цекерт воскликнул:

– Не может быть, мадам! Но простите мой возглас. Я поражен этой историей. Ведь нечто похожее написал недавно мне мой молодой коллега.

Оказалось, что Егор Фомич знаком с молодым минским хирургом Карлом Филиппом фон Гибенталем (его на русский манер звали Карлом Ивановичем). И тот совсем недавно в письме отписал Цекерту о своем медицинском опыте. Егор Фомич рассказал, что Карл Иванович Гибенталь, помимо медицины, занимался художественной лепкой. И вот некоторое время назад к нему привезли пострадавшего с переломом предплечья. А Гибенталь в это время лепил бюст из гипса. Он решил скрепить гипсом перелом, и скоро обнаружил, что перелом сросся правильно, а пациент не очень страдал. Цекерт посоветовал своему коллеге написать об этом методе статью в медицинский журнал Петербургской медико-хирургической академии. И теперь они ждут рецензии на статью и ответ.

Эта новость ошеломила Наталью. Нет, вот так – ОШЕЛОМИЛА. Гипсовая повязка была введена еще до Отечественной войны 1812 года? А как же Пирогов? Ведь известно, что гипсовые повязки внедрит в практику Николай Иванович Пирогов во время Крымской войны. Неужели произошли какие-то изменения в истории, и она что-то упустила? В любом случае хорошо – значит, о гипсовых повязках узнают до Отечественной войны 1812 года.

Первый роббер дамы выиграли. Перед вторым роббером опять провели жеребьевку, согласно которой Наталья играла в паре с Александром Николаевичем, а Верочка с Егором Фомичом. Первая партия опять за хозяйкой. Началась вторая партия.

Из курительной комнаты к ним присоединился Алексей Петрович Мелиссино. Вот и пришло время включать в игру генерала, который сел рядом и с интересом прислушивался к разговорам. И изучив еще раз свои карты на руках и, вспомнив недавние ходы партнеров, Наталья решает зайти с козырей. Дело не такое простое – глядеть в карты, рассчитывать ходы и рассказывать, но она потихоньку справляется! Все-таки зря она так карты ругала – это отличное развитие памяти, логики, умения стратегически мыслить.

Но вечер продолжается – сегодня и правда сказки «Тысяча и одной ночи» воплощаются в жизнь. Кстати, можно и их издавать – восток ведь всегда так притягателен!

И Наталья продолжает рассказывать о том, как спасали раненых воинов в одном восточном царстве, опять не помнит, в каком именно – ах, женская память такая непредсказуемая! И между очередными ходами она поведала всем заинтересованным слушателям о «летучих лазаретах» – двухколесных повозках, запряженных парой лошадей, которые продвигались за армией, а приставленные к ним санитары эвакуировали раненых воинов прямо с поля боя. Рассказывает и о том, как непосредственно рядом с полем боя происходила и сортировка раненых на первоочередных и очередных в зависимости от полученных ран в бою, о полевых госпиталях. Это все уже ввел наполеоновский хирург Жан Доменик Лоррей еще в начале девятнадцатого века, но это упоминать не будем, ни к чему выдавать «агентуру», но опыт и идеи его постараемся как можно подробнее рассказать и Цекерту, и Мелиссино.

Сидевший рядом со столиком генерал Мелиссино, заинтересованный услышанным, вступает в разговор.

– Как интересно! Что-то такое я слышал про французского военного лекаря Лоррея, любимца этого выскочки Наполеона. А ведь это верно, если выносить раненых сразу с поля боя и оказывать им помощь, многих солдат можно спасти и вернуть в строй. Да и французам можем доказать, что и наши лекари не хуже справляются на поле боя с этими проблемами! Не так ли, Егор Фомич? – обратился он к медику.

– Да, ваше превосходительство. Это очень помогло бы и раненым и нам, лекарям, – отозвался Цекерт, уже полностью попавший под обаяние и интересные истории Натальи.

Алексей Петрович тут же распоряжается продумать, как можно внедрить это в полку. А уж потом, если будет хороший результат, он доложит об этом и самому императору.

Партия! Наталья выиграла и игру в вист, и «интеллектуальный поединок» с полковым лекарем Егором Фомичом Цекертом и с генерал-майором Алексеем Петровичем Мелиссино. Браво! «Кто молодец – я молодец!»

Закончив партии в карты, хозяйка приглашает гостей на чаепитие, которое дворовые уже накрыли в столовой. А у нее не «Муравейник», а «Ежик» получился – наделали маленьких колобков и в каждый воткнули зубочистку, чтобы дамы ручки свои прелестные не запачкали. Даже интереснее получилось, необычнее! И опять интересующиеся взгляды и возгласы, просьбы рецептов – все будет, голубушки, только потерпите немного!

Сразу после чаепития Наталья подарила врачу трубочку стетоскопа, которую тот берет с благодарностью. Генерал-майор Мелиссино благодарит за прием:

– Je n'ai jamais rencontré une femme aussi incroyable[12], – очарованно проговорил он, целуя ручку. – Chanceux à l'homme À qui vous donnez votre cœur[13].

Наталья краснеет и опускает глаза, ей приятно внимание такого человека. Видит, что Александр ревнует, подходит и к нему и улыбается нежно, говоря искренне:

– Je suis tellement inquiet, comment sera ma réception. Pensez-vous que Vos collègues ont aimé?[14]

– Bien sûr, Madame! Vous vous inquiétez pas! Tout le monde est ravi de Votre réception et de Vous! Et plus que tout, je ressens ce plaisir![15]

Женщина делает вид, что не слышит последних слов, а у самой сердце так и трепещет! Вот, что и требовалось доказать, как говорят математики! Именно этих нечаянно выскочивших слов она и добивалась весь вечер! Ну что же, железный полковник, треснул твой панцирь! «И даже пень в весенний день березкой снова стать мечтает!» Как же Наталья влюблена, как кружится голова! «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»

А потом все гусары, вместе с Мелиссино, Цекертом и Александром, собираются к отъезду. В санях Цекерт увозит подарки для полка – письменный прибор, табак, лото и домино, а также «восточную воду» и мазь с алоэ, которую успевают сделать «апостолы», с примечанием, что мазь нельзя долго хранить, и советами для применения – от потертостей кожи, легких ожогов, порезов, ран, для смягчения кожи рук – «от всех болезней нет полезней»!

Все это принимается Егором Фомичом с интересом и благодарностью, хозяйке целуются ручки, берется разрешение писать и бывать, на что она тут же соглашается, но говорит она, глядя не на шефа полка, которому лекарь непосредственно подчиняется, а на Александра: «Если Александр Николаевич разрешит, тогда непременно!»

Александр перестает хмуриться, лекарь улыбается – он понял нашу маленькую игру. Все садятся на лошадей, миг – и лихие кони уже унесли их со двора. Наталья с Машей, обнявшись, стоят и машут им вслед, хотя понимают, что они их уже вряд ли увидят. Но – чудо – Александр в конце аллеи поворачивает коня и еще раз поднимает его в прощальном приветствии, а затем резко скачет вперед, догоняя своих друзей.

Уезжают все соседи-помещики, им близко добираться, Воронихин порывался остаться, да хозяйка намекнула, что гостей много, а места мало, кое-как его спровадила, не забыв загрузить в его повозку бутылки с ликером за овец – теперь они в расчете.

Остается только «близкий круг» – Верочка с семейством и Дмитрий. Видно, что он хочет что-то сказать, но хозяйка устала и уже не может ни о чем не только говорить, но и думать. Но надо сделать последнее дело на сегодня – поблагодарить всех слуг помощь, а они уже ждут – Наталья просила всех собраться. Благодарит от души, улыбаясь и кланяясь:

– Дзякуй усім за службу і дапамогу! Чакайце цяпер падарункаў![16]

А сама Лукашику шепчет: пусть он поспрашивает, кто что хочет в награду – деньги или подарок. А в подарок женщинам иголки или платочек, а мужчинам – валенки или инструменты. Думает, это их заинтересует.

И последняя благодарность – Наталья подходит к портрету дедушки Георгия Ивановича, который случайно обнаружили слуги на чердаке, когда прибирали дом, вместе с портретами бабушки, отца и матери. Видимо, прошлый хозяин дома велел снять да выбросить, а слуги ослушались, просто спрятали с глаз подальше, да потом и позабыли. Дедушка в старинной одежде, в парике, важный, но она (или память Барыни) ведь помнит, какой он бывал и добрый, и веселый.

Наталья гладит портрет рукой и говорит шепотом:

– Вы уж простите, Георгий Иванович, что я тут от вашего имени разных сказок насочиняла, просто так нужно было, напрямую ведь не скажешь! – И она вдруг видит, что дед подмигивает с портрета! Женщина моргает – наваждение исчезло, но ведь это было! Или все причудилось от усталости? Но в одном она теперь уверена – дедушка не сердится, а наоборот, очень рад, что и дом ожил, и гости в нем были интересные, и ученики появились толковые, и все хорошо складывается! И на этой радостной ноте мы все отправляемся СПАТЬ! Все остальное – ЗАВТРА!

Наш «вист по-медицински» имеет интересное продолжение. Через несколько дней после приема Егор Фомич Цекерт прислал письмо, в котором еще раз поблагодарил за замечательный и полезный подарок – стетоскоп. Он написал, что все гусары сначала с небольшими опасениями, а потом с огромным интересом не только разрешали ему выслушивать свое дыхание и сердцебиение, но и просили трубочку, чтобы самим проделать эту нехитрую процедуру – как дети, право! Он заказал полковому столяру изготовить еще несколько таких стетоскопов, чтобы затем показать их своим коллегам, и спрашивал на то разрешения.

Написал он и о судьбе статьи своего друга и коллеги Гибенталя о лечении переломов с помощью гипсовой повязки – ее к печати не допустили. Рапорт о его открытии кочевал по петербургским инстанциям, и в конце концов попал к светилу столичной медицины хирургу И. Ф. Бушу, который вынес вердикт: «Сие было бы хорошо для простых переломов, где еще нет опухоли, но в сложных и сопряженных он пользы иметь не может». Частично он прав, действительно, в случае сложных переломов гипс не поможет, но, тем не менее, в легких случаях он выручал всегда. Мнение знаменитости никто оспаривать не стал, и в итоге изобретение Гибенталя положили под сукно. Так что нет пророка в своем отечестве.

В ответном письме Наталья, конечно же, дает свое разрешение на широчайший показ и пропаганду стетоскопа. Также просила Цекерта использовать все свои связи, чтобы помочь довести статью до печати.

Вскоре она получила еще одно письмо от полкового лекаря, в котором он сообщил, что, помогая молодому коллеге, он переправил его статью ординарному профессору патологии и терапии Московского университета Матвею Ивановичу Мудрову и президенту Военно-медицинской академии в Петербурге Якову Васильевичу Виллие, с которым он когда-то был знаком лично. И вот теперь он радостно сообщал, что гипсовые повязки рекомендуют для лечения переломов. «Отлично! – подумала Наталья. – Значит нам удалось изменить историю, и уже в Отечественную войну 1812 года лекари смогут лечить переломы при помощи гипсовых повязок». Еще один выигрыш от приема и партии «виста по-медицински»!

Глава 8. А наутро они проснулись!

Утром Наталья, как всегда, проснулась очень рано – учительская привычка вставать с первыми птицами не подводит и здесь. Радость переполняла ее – как хорошо все вчера сложилось! Неужели она потихоньку начала изменять этот мир и обстоятельства, неужели то, ради чего сюда, видимо, и попала, начинает исполняться!

И Александру она не безразлична, кажется, его железный панцирь, надетый когда-то после смерти жены и сына, начинает потихоньку трескаться! И Мелиссино очаровала, а Цекерт вообще готов бывать у нее каждый день. И «вист по-медицински» она выиграла, значит, медицина хоть немного, но шагнет вперед. «Маленький шаг для человека, но огромный – для всего человечества!»

Будут спасены сотни людей, изобретены новые лекарства, и женщине плевать, сколько «крылышек бабочек» она оттопчет, как при этом изменится история, сможет ли в очередной раз вернуться в привычный двадцать первый век, какие изменения застанет, связанные с ее историей, и будут ли они такими уж значительными, а скорее всего и нет! Голова кружилась, она готова взлететь и без метели! Но жизнь вновь возвращает на землю.

Ее настроение становится намного серьезнее – в комнату, постучавшись, вошел Дмитрий. Наталья, конечно, ждала его и даже предполагала, с каким решением он пришел, они с Машей уже немного посекретничали по этому поводу, девушка накануне все рассказала, и крестная, конечно, поддержала и порадовалась за нее, но как всякой женщине, ей казалось, что это будет еще не скоро – так не хотелось отпускать от себя кровиночку, ставшую за это время близкой и родной и для нее, а не только для настоящей родственницы. Женщина предложила ему присесть, но он остался стоять:

– Ваше благородие, Наталья Алексеевна! Вы знаете, что мы с Марией Ивановной сговорены с детства, а вчера окончательно объяснились. Я намерен просить ее руки у опекуна и буду подавать рапорт о разрешении на брак полковому начальству – генерал-лейтенанту Петру Петровичу Коновницыну и командиру полка – подполковнику Ивану Михайловичу Ушакову. В знак благодарности за то, что вы заменили ей мать и много лет заботились и растили Марию Ивановну, я хочу поставить вас в известность о своем намерении, – держится он спокойно, волнение выдают чуть дрожащие пальцы рук, почти незаметные.

Молодец, коротко, четко, по-военному, человек дела, а не тысячи слов. Верится, что именно такие порутчики (так писали тогда это звание) стояли насмерть на Бородинском поле, под снарядами и пулями, когда от пороха ничего не видно, и от командира поступает только один ответ на вопрос, что же им делать: «Стоять и умирать».

И вовсе он не герой анекдотов, правильный офицер! И Наталья не должна его подвести.

– Дмитрий Иванович! – она старается не дрогнуть голосом, и это почти удается. – Я не опекун, я всего лишь женщина, которая, надеюсь, заменила Машеньке… – она исправляется: – Марии Ивановне, мать. И как каждая мать, я желаю только счастья своему дитя. Я хочу поблагодарить вас за оказанную мне честь, но со свадьбой прошу повременить. Судьба офицера, насколько вы понимаете, Дмитрий Иванович, в руках Бога и его командира. Кроме того, вы не можете жениться ранее двадцати пяти лет, не составив для будущей жизни материальных условий, – тоже неплохо, хоть и многословно, но это от непривычки к таким ситуациям.

Дмитрий выслушал меня уже спокойно, поблагодарил меня за решение, кивнул головой, по-военному четко повернулся и вышел из комнаты. Там он поглядел на Машу, чуть заметно улыбнулся, а та, все поняв, мгновенно облегченно вздохнула – все хорошо, все решилось, пусть еще не сейчас и не скоро, но они будут вместе. Она тоже держится внешне невозмутимо, только опять бледна, как полотно.

Да, дворян тогда муштровали нехило. У англичан есть такое понятие – stiff upper lip – застывшая верхняя губа – так говорят о джентльменах, которые умеют сохранять невозмутимость в любой ситуации. Наших дворян также с детства учили быть выдержанными, соблюдать приличия, быть ровными во всех ситуациях. Они не кричат: «Усё пропало, шеф!», не бьются в истерике, не разговаривают матом, они вообще не ругаются, они только бледнеют до состояния полотна и у них дрожат пальцы, когда решается их судьба. Плоха или хороша такая сдержанность – не нам судить. Наталья не такая изначально, но она учится быть такой.

И женщина с сочувствием подумала о Барыне – много лет она воспитывала Машеньку как родную, но по сложившейся традиции не может вмешиваться в ее судьбу – она всего лишь крестная, а официальный опекун, человек абсолютно равнодушный к девушке, будет решать ее судьбу вместо самого близкого человека.

И еще она в очередной раз размышляла, насколько же трудно жилось дворянам с современной точки зрения – этого нельзя, того нельзя, невесту тебе сосватали – и понравились вы друг другу, и то не все слава богу, надо кандидатуру по инстанциям согласовать. Остаться с ней – нельзя, даже за ручку подержать – ни в коем разе, не то что поцеловаться. Но, конечно, сочувствовать им было не всегда корректно – крепостным крестьянам жилось намного труднее и в этом отношении.

Но двойные стандарты существовали и тогда – любовницу-модистку иметь не то что можно, но и нужно. Бережно и трепетно относиться к невесте до свадьбы – можно и нужно, но изменять ей же после – пожалуйста, иметь гарем дворовых девок, пить, дебоширить – с вашим удовольствием.

Размышляла она и о том, насколько кардинально изменились традиции сватовства и женитьбы за эти двести лет. О том, что родители заранее сватают жениха и невесту чуть ли не детьми, мы узнаем как исключение, да и они случаются только в глухих национальных селеньях. Очень редко в наше время люди спрашивают благословение на свадьбу у родителей заранее, чаще всего просто ставят, или не ставят, в известность о своем решении.

Женщина знала пару, которая жила вместе три года, и только на четвертом году родители обоих «молодоженов» узнали, что их детки, оказывается, давно и счастливо сожительствуют, хотя обе стороны и жили в одном городе и были даже шапочно знакомы. Да и она сама такая же – ее с бывшим мужем родители познакомились спустя чуть ли не полгода после того, как они начали жить вместе, но еще не поженились официально.

А уж услышав о том, что люди годами могли считаться женихом и невестой в связи с какими-то обстоятельствами, и пожениться только спустя годы, мы бы долго потешались и считали бы таких людей лохами. Но была ведь и история любви Ольги Александровны Романовой, сестры последнего царя, которую любящая мамочка, мечтавшая не расставаться с нею, выдала замуж за гомосексуалиста, с которым та за все годы брака не имела интимных отношений, но затем, влюбившись в его адъютанта, Николая Куликовского, еще почти десять лет добивалась развода, и получила его только в годы Первой мировой войны, когда стерлись социальные различия, стоявшие между ней и любимым человеком.

Барыня в далекой Москве двадцать первого века также размышляла об особенностях поведения людей, которые сейчас ее окружали. Эти особенности сначала ужасали ее, поражали своей невозможностью для людей прошлого, и в то же время нормальностью для всех – они не скрывали своих эмоций и чувств, открыто говорили о физиологических потребностях, чего не могли допустить дворяне, были порой грубы и в словах, и в поступках, но они были так притягательно естественны и искренни, что им все прощалось – как прощаются поступки маленьких детей.

И Наталья искренне ей посочувствовала, ведь будет очень непросто привыкнуть к особенностям поведения многих современных людей, и стоит ли к этому привыкать? Но надо вернуться на землю, слишком далеко она ушла в своих мыслях.

Уже накрыли стол к чаю, к хозяевам выходит семья Верочки. Увидев открытый рояль, она восклицает:

– Какую ты, душенька, спела вчера чудесную песенку. Никогда таких не слышала! Откуда она, кто сочинил?

– Сама не знаю, песни приходят ко мне ночью, во сне, звучат до утра, и мне остается только записать их. Кто их сочинил, какие люди, в прошлом или в будущем, бог весть! – Наталья отвечает очень искренне, и Верочка лишь вздыхает, очарованная. А Наталья продолжила, посчитав, что Верочка – своя, и при ее семье вполне можно еще исполнить пару мелодий из будущего.

– Вот и сегодня ночью пришел куплет вот такой милой песни. Послушайте:

Звать любовь не надо – явится нежданно,
Счастьем расцветет вокруг.
Он придет однажды, ласковый, желанный,
Самый настоящий друг.
Взглядом ты его проводишь,
День весь как во сне проходишь.
Ночью лишь подушке, девичьей подружке,
Выскажешь свои мечты.

Если все не так,
Если все иначе,
Если ночь полна цветами,
Если сон бежит,
Если сердце плачет —
Плачет благодарными слезами, —
Если целый мир
Стал для сердца тесен,
Если воздух полон песен,
Если, расставаясь,
Встречи ищешь вновь, —
Значит, ты пришла,
Моя любовь!

Эта песня была очень популярна в 1940-е годы после выхода фильма «Моя любовь», где сыграла очаровательная Лидия Смирнова. Авторы песни – Исаак Дунаевский и Анатолий д’Актиль. И она сейчас, как никогда кстати, отвечает мыслям всех присутствующих дам.

Верочка оглядывается на своего мужа и доченьку, Анечка вздыхает, Маша перекидывается взглядом с Дмитрием, Наталья вспоминает об Александре, все улыбаются.

– И еще одна песенка пришла как-то ко мне ночью, – говорит она и поет свою любимую песню:

Когда простым и нежным взором
Ласкаешь ты меня, мой друг,
Необычайным, цветным узором
Земля и небо вспыхивают вдруг.

Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмем друг другу руки
И в дальний путь на долгие года.

Мы так близки, что слов не нужно
Чтоб повторять друг другу вновь,
Что наша нежность и наша дружба
Сильнее страсти, больше чем любовь.

Веселья час придет к нам снова
Вернешься ты и вот тогда,
Тогда дадим друг другу слово,
Что будем вместе, вместе навсегда.

Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмем друг другу руки
И в дальний путь на долгие года.

Это лирическое настроение песни, автором которой все считают ее исполнителя – Вадима Козина, а на самом деле это поэт Андрей Петрович Шмульян и композитор Владимир Алексеевич Сидоров, которые написали песню «Дружба» ему в подарок на день рождения, всех расслабляет, Верочка промакивает платочком глаза, все успокоены, все друг друга любят.

Спустя некоторое время все друзья вместе с Дмитрием отбывают, с прощальными «обнимашками и целовашками», сгрузив в возок подарки – ликеры для Алексея Сергеевича, мазь с алоэ и отростки растений для Верочки, игрушки глиняных Барыни и Гусара, которые успели сделать «горшечники» для Анечки. Остаются только Маша, Наталья и васинские слуги. Дмитрию, как жениху, позволено бывать в гостях, а позднее – писать Машеньке и делать ей мелкие подарки.

Дом сразу притихает, вздыхает с облегчением – он устал, хотя и был рад шуму, гостям, но он от всего этого немного отвык и теперь рад этой тишине. Наталье остается совсем немного распоряжений. Она попросила раздать оставшееся угощение всем дворовым и, по возможности, крестьянам деревни, в первую очередь тем, кто помогал с овцами и шерстью, дала задание вязать шали и косынки, показала Авдотье, как провязать простую пройму у жилетки, попросила навязать вещей сколько получится из оставшейся шерсти, но разных размеров, обещая заплатить зерном или вещам.

Наградила Прокопа деньгами за ликер, подарила ему листочек с разными способами очистки спирта, благополучно взятыми из Интернета и переписанными Мишей, объясняя, что управляющий услышал про эти способы в разговоре каких-то помещиков на охоте. Пусть Прокоп сделает чистый продукт, пригодится еще под настойки с лекарственными растениями, да и наливки лучше получатся.

Вызвала «горшечников» и похвалила их от души за чудесные игрушки – а они действительно получились не хуже своих знаменитых прототипов, заплатила им за работу, вызывая благодарный ступор, – прежний хозяин так никогда не делал, попросила сделать еще, сколько выйдет, а также налепить маленьких горшочков-баночек под мази и бутылочек под настойки.

Озадачила «апостолов» завершением печати сказки «Морозко», разработкой новых рецептов мазей на основе всех растений, изготовлением пера и чернильницы и отправила всех работать.

Пошла к отцу Петру и застала его в окружении деревенских ребятишек, чего и надо было. Учительница оглядела их всех, попросила священника переписать имена и возраст, состояние здоровья и семейные обстоятельства, а сама обратилась к ним с вопросом, как они поживают. Дети сначала несколько дичились, стеснялись, но потом стали смелее, разговорились.

Наталья спросила, умеют ли они читать – несколько человек ответили, что немного умеют. Тогда она сказала, что записала сказку и хотела бы сделать ее героев, но вот незадача – «горшечникам» необходима помощь в изготовлении головок для кукольного театра, кроме того, надо сшить им одежки, закончив всю работу, налепить глиняных игрушек и свистулек побольше к очередному приезду, обещая заплатить зерном или деньгами. Дети заинтересованно переглядывались – им интересно это поручение, но кроме того, есть возможность помочь своим близким. Отец Петр подтвердил, что все будет сделано, как она просит.

Остаются только все свои, и Наталья чуть расслабилась, сняла «дворянские путы», попросила Лукашика собрать всех слуг. Они пришли настороженные, недоуменные, никак не ожидающие таких слов, но тем больше их радость и оживление.

– Дорогие друзья! Благодарю всех за помощь и поддержку, без вас бы не получился вчерашний прекрасный вечер и сегодняшнее не менее замечательное утро.

Лукашик выкрикивал имена и пожелания всех помощников, а хозяйка, как настоящий Дед Мороз, раздавала всем подарки – иголки – это просьба всех женщин, инструменты – а это заказы почти всех мужчин. Теперь понятно, что еще требуется докупить в будущем.

Разговор с Демидом она пока отложила – с лавкой в Дорогобуже до конца не решено, зачем сбивать человека с толку раньше времени. Поговорят, как все решится. Последний шаг – сначала к портретам родителей:

– Простите родные, я вас совсем плохо помню, была совсем маленькой, но знайте, что я всегда вас любила и люблю. – Мама с отцом улыбаются, кажется, они рады видеть свою дочь снова. Их лица сливаются с лицами настоящих родителей Натальи, она невольно глотает слезы.

Теперь – к портрету дедушки с тихими словами:

– Не скучайте, Георгий Иванович, я покидаю вас ненадолго. Вы уж нас простите за суету в доме и сказочки мои, но все так хорошо получилось. А сказки мы с вами еще и не такие насочиняем! – она подмигивает деду и вновь видит, как портрет подмигивает в ответ тоже. Чудеса и только! Но их было уже столько, что очередное уже не удивляет. Наталья гладит портрет рукой – а он теплый и живой, и дед улыбается уголками губ и еще раз подмигивает уже очень четко!

Ну а теперь – песенка на «посошок» – подарок любимым «белорусам», как она про себя называю жителей Деревенщиков. И Наталья спела и для себя, и для них, отринув все условности, и со смехом глядела на обалдевших слуг – помещица их песню народную поет, вот это да!

Дзе нi едзем, дзе нi iдзем,
Карчмы не мiнаем.
Як на працы, то нi п'ем,
А ў гасцях гуляем.

Прыпеў:
Чарка на пасашок,
На марозе кажушок!
А за ей чарговая
Чарка аглаблевая

І няма такога дня,
Каб жылi без свята.
Што ні госці, то радня,
Не пусцее хата!

Прыпеў.

Эх, славянскае жыцце —
Стрэчы і растаннi.
Пасля чаркi забыцце,
Потым пакаянне.

Прыпеў.

Где ни едем, где ни идем,
Корчму не обойдем.
Как на работе, так не пьем.
А в гостях гуляем.

Припев:
Чарка на посошок
На морозе кожушок.
А за ней очередная
Чарка оглоблевая.

И нет такого дня,
Чтобы жили без праздника.
Что ни гости – все родня,
Не пустеет дом!

Припев.

Эх. славянская жизнь:
Встречи и расставания…
После чарки – забытье,
Потом – покаяние.

Припев.

Вот теперь действительно всё – собрались в обратную дорогу и хозяева-гости, Маша сидела в возке тихонько, задумчивая, нежная. Возок тоже полон – тут и ликеры, и часть готовых вязаных вещей, и игрушки, и разные припасы от Алеси и Авдотьи, оставшаяся еда и большая часть тортов – везем Мише для угощения, да и Чарлика надо задобрить – он ведь тоже с нетерпением ждет домой свою ненаглядную хозяйку.

Горничные попросились в сани к Николаям, хохочут, поют «Валенки». Ничего, девочки, скоро вас и другим песням научат, и частушкам, которые станут популярны чуть позже, с середины века, будут у вас народные песни из будущего в прошлом.

Наталья тихо вздыхает и думает, как же сложится судьба этого не анекдотичного «порутчика» Ржевского, и впервые не хочет узнавать ее у все знающей Википедии. История уже изменяется, и все предсказания чуть расходятся. Будет так, как будет, они с Машей примут любую судьбу Дмитрия, и свою тоже.

Глава 9. Планы, идеи и реальность

Настроение резко улучшилось, когда все приехали в Васино. Навстречу вышел Миша с прекрасным известием – он получил купеческое свидетельство! Конечно, это стоило немало хлопот – окончательно проданы все камни Мишиной мамы, чтобы заплатить за оформление документов и их регистрацию. На этот раз он уже был в курсе дела с ценами, а уж торговля еврея с евреем – это потрясающее зрелище.

Миша и сам смеялся, когда воспроизводил эту сцену:

– Яков Ильич, – говорил я, – вей мир, как я рад, что познакомился с вами. Благодаря вам я потерял кучу денег, но приобрел приятное знакомство. Вы же прекрасно знали, что таких камней, как у меня, вы нигде больше не найдете, и стоят они гораздо дороже, чем вы мне заплатили. Но в знак уважения к вам я не буду кричать, что вы нечестный человек, но надеюсь, что в этот раз вы будете ко мне более благосклонны, и поступите, как положено. А я, в свою очередь, расскажу во всем уезде о вашей щедрости и благородстве.

Все-таки еврейская кровь – не водица, и гены мамочки так просто пальцем не затрешь. Миша испытывал истинное удовольствие в этот момент.

– Вы бы видели, Наталья Алексеевна, его выпученные глаза. Он никак не ожидал такого разговора и, опешив, заплатил мне намного больше, чем раньше. Вот эти деньги и пошли в уплату за свидетельство. Конечно, пришлось еще и чиновникам приплатить за быстрое прохождение всех документов, но теперь меня можно поздравить с получением купечества! Остается только определиться, где и чем мы будем торговать, оформить лавку, посадить надежного человека в нее, всего-то – начать и кончить! – с воодушевлением закончил он.

Да, отлично, что все так складывается, но теперь работы еще больше! После небольшого отдыха Наталья с Мишей заперлись в кабинете, чтобы определить основные итоги уже сделанной работы и планы на будущее. Дом для лавки был снят, единственное, что смущало – по данным из истории он значительно пострадал от пожара во время войны. Правда, в это время все равно торговля прекратится, и лавка опустеет, а после ее надо будет просто восстановить. Но можно еще поискать и запасной вариант, такой же, но с «перламутровыми пуговицами», не пострадавший от войны.

На предложение посадить Демида «смотрящим» – продавцом в лавку Миша категорически не согласился:

– Посудите сами, Наталья Алексеевна, человек никогда не был связан с торговлей, не знает ни цен, ни людей, ни товара – может ли он быть хорошим специалистом? Он – крестьянин, извозчик, конюх, но никак не торгаш! Да и трудно ему оторваться от земли, привычного уклада жизни, семью перевозить надо будет. Нет, тут кого-то из местных надо искать, спеца, пройдоху, но который побоится воровать и обманывать нас. У меня уже есть небольшие прикидки, пока определяюсь с ними.

– Пожалуй, ты прав, – пришлось согласиться, – пусть тогда будет Демид извозчиком, как и было, он во всем устраивает. А ты ищи подходящего человека.

Рассказала женщина и про Варвару-цветочницу и ее желание переселиться в это время. Сказала и о том, что она пригодилась бы не только как прекрасный цветовод и знаток растений, но и как химик-технолог – появилась идея приготовления в преддверии войны простейших анестетиков, асептиков и антисептиков.

Операций предстоит много, нужны местные и общие обезболивающие, значит надо изобрести хлороформ, эфирный наркоз. А это вполне реально, обезболивающие свойства серного эфира были описаны Парацельсом еще в шестнадцатом веке, и тогда уже алхимики получали его перегонкой этилового спирта с серной кислотой – технология несложная.

– Идея очень хорошая! – воскликнул Миша. – Отличная! Но надо все продумать. Ведь Варвара Петровна – женщина в возрасте, с проблемами здоровья, а вы сами понимаете, насколько тяжело здесь с медициной. Значит, надо ее пролечить в будущем, забрать все лекарства на большой срок вперед, определить, где поселить, а уж потом думать о создании с ее помощью лекарств.

– Я уже кое-что начала делать. На днях Варвару отвезут в хороший центр, где ее не только обследуют, как положено, но и определят все ее дальнейшее лечение и лекарства для поддержания здоровья. С этим-то как раз меньше всего проблем.

– Надо подумать, как и куда ее переносить будете? Она же сама не перенесется, только с вами, как и я в свое время.

– Я думаю, что лучше всего это сделать в Болдинском монастыре. Я туда поеду, попрошусь посидеть в келье, а там и перенесусь в будущее, заберу Варвару, вместе с ней вернусь в прошлое. Надо только одежду ей подходящую подыскать. А там уж она потихоньку выйдет из кельи и смешается с паломниками.

– Слушай, какая идея пришла сейчас мне в голову – можно ее сделать твоей какой-нибудь троюродной тетушкой или вдовой чиновника, которого ты когда-то знал по службе. Тогда и тебе надо там быть, она к тебе подойдет – я заранее фото покажу, и вы признаете друг друга, а там все вместе в Дорогобуж и поедем, там она с тобой поживет, документы получит, одежду и вещи подходящие купит, адаптируется немного. А уж потом ее в Деревенщики привезу, там я ее чаще видеть буду, а чтобы не скучала, с Фомой-химиком – «апостолом» познакомлю, пусть курирует его, – воскликнула Наталья.

– Отличный вариант, а с документами я попробую через своего друга договориться, который нам Деревенщики помогал оформлять, здесь это просто. Примерный возраст проставим, дату рождения подберем близкую к настоящей, все как положено.

– Миша, какой ты стал рассудительный и умный! Настоящий «купец-молодец»! Как мне повезло, что я нашла тебя!

– Нет, это мне повезло, что я вас нашел! Сидел бы сейчас в своем департаменте, от голода и холода загибался, от скуки бы и пить начал, а тут – и дом родной, и люди добрые кругом. И знаете что, Наталья Алексеевна, я тут Полине Ивановне высказал свою симпатию и предложил руку и сердце, и она согласилась! Только ей креститься надо, да и приданое собрать, как она сказала: «не хочет бесприданницей быть»!

– Отличная новость! Я очень рада, торопиться, конечно, не стоит, и с крещением вопрос не быстрый, а вот насчет приданого я подумаю! Я вот ей за работу ни разу не платила, да и тебе тоже, непорядок это! Сегодня же и рассчитаюсь. Да и за прокладки все деньги ее будут – работа-то ее, моя только идея. Думаю, еще одну большую задумку с ней провернуть, но пока это наш секрет, – улыбнулась женщина.

А Наталья с Полетт решили, что прокладки – слишком мелкий уровень для такой хорошей портнихи, как она. Да и с легкой руки Верочки их уже шьют и в салоне мадам Зизи, да и сами помещицы своих белошвеек припрягли. А показала она ей образцы нижнего белья – плавок, поясов-утяжек, комбинаций, бюстгальтеров, которые можно шить в двух видах: ажурное, шелковое белье – для дворянок, а более простое – для купчих и мещанок. Это уже вещи статусные, красивое белье женщины из рук хватать будут.

Ведь только в 1889 году первый бюстгальтер был представлен на выставке в Париже француженкой Э. Кадоль. А после некоторых доработок в 1899 году первый бюстгальтер был запатентован Кристиной Хардт (Германия). Согласно истории, однажды девушка надела просторное платье, грудь из которого так и норовила выскочить. Чтобы не допустить этого, Кристина взяла два носовых платка, ленту и связала между собой. После проведенного в таком изделии вечера она и решила, что его нужно продвигать в массы. Свое творения Кристина Хардт назвала никак иначе, а «женской фуфайкой на лямках с укрепленными чашечками для груди». Русское слово бюстгальтер происходит от немецкого Büstenhalter, из Büste – «женская грудь» + Halter «держатель». А вот женская комбинация появится в дамском гардеробе только в последнее десятилетие XIX века. А по-настоящему популярной сделается в XX веке.

Но надо уже сейчас облегчить жизнь дам, заменить корсеты, которые вредно влияли на их здоровье. Вот и шила Полетт первые образцы этих вещей для хозяйки, Маши, да и себе в приданое.

– А теперь по магазину – давай определимся по ассортименту. Я хочу его назвать «Куча не мала» – у нас ведь там действительно куча всякого товара получается. Ведь товар наш ориентирован на купцов и мещан, их такое название заинтересует.

– Название мне нравится, у нас действительно куча всего, как в хорошем сельском магазине. Но пока товару как бы и много, и мало, всего на две-три недели торговли, ведь начали мы активно заниматься этим всего около месяца-двух назад.

– Первый наш товар – это валенки. Тут проблемы только в шерсти – боюсь, я уже всю скупил по деревням, надо на больших закупщиков выходить, есть у меня зацепки в Дорогобуже, буду пробивать – теперь у меня и статус есть. Можно уже и белых валенок побольше сделать – химические добавки у нас есть. Кстати, прозвище «пимашки» уже прижилось, их все так и кличут, мастерам нравится.

– Очень хорошо. А про белые валенки – будут статусной вещью, на подарки, на взятки, на поощрение. А еще помнишь – были такие бурки – валенки с подошвами резиновыми, их в Советской армии даже генералы носили, если сделаем такие для Мелиссино, наши идеи лучше пойдут. Можно кожи крепкой поискать, ею обшить. Давай подумаем над темой, эта идея на будущее. Но что еще я подумала – валенки товар, во-первых, сезонный, во-вторых – крестьянский, деревенский. Простым людям его особенно не купить – дорого, а вот кто побогаче, могут и нос воротить от такого товара.

– Тут вы не совсем правы, дворяне тоже про валенки спрашивают, ноги-то у всех одинаково мерзнут.

– Хорошо, тогда продавай им подороже, чтобы ценили. А основной запас пока все-таки для себя оставим, по заимкам попрячем дополнительно – для раненых, партизан, других крестьян.

– Еще проблема – после чёса шерсти много мелких остатков появилось, которые в дело пока не идут, надо подумать, куда бы их использовать?

– Игрушки тряпочные набивать ими можно? Не сильно они жесткие? Следующая сказка – «Колобок», как раз бы и пригодились! А еще из остатков можно фетр делать, красить его, аппликации на валенки вырезать да клеить, игрушки да панно разные – типа ковриков на стену. А еще игрушки валяные, их и легко можно сделать, и быстро – если руку набить. Можно и пояса овечьи на спину, говорят, помогает от радикулита. Хотя собачья да верблюжья шерсть лучше будет. Но опять это идеи на вырост, – рассуждала Наталья.

– Работников нам уже не хватает, в Васино многие заняты, даже ребятишки. Да, кстати, вам отец Павел список передал детей, как вы и просили, с указанием возраста, семьи, потребностей в хозяйстве.

– Спасибо, что не забыл, хочу потихоньку помогать вещами и продуктами.

– Дело хорошее, но тут думать надо – если начнем раздавать просто так – не вызовет ли это вопросы у крестьян? Я считаю, что лучше их за работу поощрять, рассчитываться деньгами или продуктами.

– Вот посмотрите – Пимашки нам фактически оброк уже выплатили валенками своими, значит, следующий товар надо у них покупать. Столяр, который лото да домино делает, – тоже, дети и девушки деревенские, которые помогали мешочки да кузовочки делать, – или в оброк их работу считать, или платить. По цене я уже примерно прикинул, можно и расчет сделать. Тут бухгалтерия хитрая, я все записи веду, вот вам могу копии передать. А то все на оброк уйдут, весной на барщине работать некому будет – а сеять надо будет много и быстро, – это уже Миша свои заботы выдал.

– Хорошо, с расчетом подумаю – денег совсем мало осталось, надо опять из будущего серебро нести. Хотя… Подожди-ка, я вот что подумала – гости наши с таким интересом на хрусталь поглядывали, а ведь его тоже можно носить, сейчас эти вещи потеряли статус, за ним уже никто не гоняется, как раньше, можно много набрать и по дешевке, – это уже Наталья в свою заветную книжечку пишет и продолжает: – Итак, дальше – сказка «Репка» и кубики к ней, сколько их уже?

– Книжек уже штук пятьдесят монахи мне передали, тут все на «мази», а вот с кубиками – проблема. Клей хороший кончился, со шкуркой проблема для обработки кубиков. Тут всего наборов тридцать сделали.

– Тогда сделаем так – наборы с кубиками продавать дороже раза в два, а то и в три, а вот книжек отдельно еще напечатать, пусть так покупают, там ведь тоже интересная фишка, если помнишь – книжка-раскраска – такого здесь еще нет, так что брать будут охотно…

– Теперь сказка «Морозко» – книжки тоже напечатаны, а вот с кукольным театром только сейчас сдвинулось – я тебе говорила, что с головками кукол были проблемы – вроде из глины получились неплохие. Будем пока только книжки продавать, тут «апостолов» надо немного поторопить, поощрить их. Кстати, я тебе не показала, какие мне глиняные игрушки «горшечники» налепили? Посмотри, что за красавцы, думаю, их охотно будут брать. А еще игрушки глиняные, свистульки, но тут работа только началась, – хвастается женщина. – А вот песни и рецепты надо еще допечатывать. Рецепты опять монахам отдадим, а вот песни придется Петру Степановичу на откуп – не справимся сами, слишком много всего, не осилим, «слона надо есть кусочками»! За предыдущий товар он полностью рассчитался, честно?

– Вроде честно, ему с нами не резон ссориться, песни да рецепты идут нарасхват, песни особенно барышни охотно берут, а рецепты – кухарки для хозяек. Так что можно и нужно с ним продолжать сотрудничество. Он тут вам книги передал, и мне такие же дал, сказал, что в подарок, – и Миша протянул два больших тома – «Указатель дорог Российской империи, содержащий в себе описание всех главных и побочных почтовых и других проезжих больших дорог, ведущих от обеих столиц к губернским городам и соединяющих взаимно оные меж собою и с уездными. С новою Генеральною дорожною картою России в пользу и употребление войскам для маршрутов; провиантской и коммисариатской частям, и купечеству для отправления транспортов; также для отправления естафетов и для взимания за подорожныя денег; а путешествующим как для знания, так и сокращения их пути. Сочинен Свиты Его Императорского Величества по Квартирмейстерской части генерал-майором Михаилом Вистицким. Печатано в Санкт-Петербурге в Типографии Театральной дирекции. 1804 год».

– Отлично, прекрасный вариант, попробую в будущем их продать. И вообще, теперь можно и нужно расширять географию поездок, кроме Дорогобужа много других городов рядом – а там тоже есть ювелиры, можно им серебро сдавать. Да и иголки там проще продать, бисер, палантины, духи, косметику, жемчуг, мелкие украшения (броши, камеи, кулоны), другие вещи из будущего – приехал, реализовал быстренько, уехал, только деньги сильно не свети. Тут я еще с Никитой поговорю, а тебе баллончик с перцовым газом принесла, все какая-то защита… Но не забывать надо и про подготовку к войне, это наша главная проблема, – вздыхает женщина.

– Сейчас расскажу, что я сделала, – мы с Якимом, старостой в Деревенщиках, решили так – я помогаю им строить для каждой семьи белую избу с хозяйственными постройками, выделяю удобное место под огороды, все это отдам с уговором – старые избы освободить к августу-сентябрю. А в освободившиеся избы на время войны переселим, как и хотели, из Васино детей, женщин да стариков от войны подальше, не дело им по лесам скитаться, в заимках мужчин крепких оставим, будут партизанить помаленьку при возможности и желании по зиме…

Начали строить и большой одноэтажный барак с печками, разделим его на комнатушки, сделаем нары и прочие помещения, можно и туалет маленький пристроить, и баньку. Там можно размещать несчастных людей, которые побегут от войны и голода. А после войны все эти люди будут вынуждены вернуться в деревни к своим помещикам. Но многие помещики будут разорены – в Смоленской губернии же много именно мелкопоместных помещиков, значит совсем небогатых. Вот тогда и начнем потихоньку скупать эти деревни у мелкопоместных дворян. Лес будут рубить и возить уже на неделе, обещали не тянуть. Они довольны приемом и моими подарками, приняли они меня, – улыбается Наталья. – Определили большой участок под картошку да зерновые, гряды спланировали, будут ранние культуры там, решили вопрос с навозом, большинство удобрений туда уйдут. Вроде все, времени не так и много было на эти разговоры, все силы на прием ушли.

– А я и не спросил, как все прошло? Удачно получилось? – спохватился Миша.

– Более чем, лучше, чем я планировала.

И Наталья рассказала и про прием, и про «вист по-медицински», и про дальнейшие планы с «апостолами» по мази Вишневского, по сказкам и перышку железному с чернильницей-непроливайкой.

Мише все идеи понравились необычайно, он и не ожидал такого размаха.

– А у тебя как дела, что сделано в Васино? – заинтересовалась хозяйка.

– Тут Авдеич молодец, много успел сделать. Готовы уже две заимки, на подходе третья, там запас дров. Туда же потом запасы еды и зерна, лекарств привезем. Есть ручные мельницы, можно молоть при надобности. Печки простые, топить будут по-черному, но пока так.

– Отлично, похвали и награди Авдеича. Пусть еще рыбы насолят да насушат, тоже все пригодится. Меда можно добавить, вощины, свечей, сало и колбасы. Но это позже, к осени ближе. И еще – надо попробовать кузнецу простейшие печки – буржуйки заказать, ищи в Дорогобуже хорошее железо, я тут картинки и инструкции принесла, ты перепиши да с ним эту идею обсуди. В солдатские и офицерские палатки-шатры переносные печки, как у походников, очень бы пригодились. Есть задумка и по простой полевой кухне, если где хороший котел увидишь, обязательно бери. Не слишком я на тебя работы навалила?

– Нет, мне очень нравится, чувствуешь нужным себя всем, мне все интересно!

– Вот и ладно, вот и хорошо! Ну что же, какие у тебя еще просьбы или вопросы? Я тут на днях в твоей квартире буду, может, что-то надо принести, что забыл?

– Да вроде все взял, если только случайно что-то найдется. А просьб вроде тоже никаких, если только Полине Ивановне в подарок что-то посмотреть? Но тут я на вас полагаюсь, я придумать ничего не смог, кроме колечка маминого, можно его как обручальное подарить? – и Миша показал небольшое изящное колечко с маленьким глазком из рубина. – Мама его давно покупала, пусть Полине подарок будет, я надеюсь, что оно ей понравится, как думаете? – и он робко обратил на нее свои карие глаза.

Ах, Миша, мальчик ты наш любимый, как же тебе мамочки не хватает, и как Наталья рада, что у него с Полиной все так сложилась – она же видит, что у нее – любовь-опека, любовь-забота, больше материнская, чем женская.

Да и Наталья, хоть и старше всего на десять лет, его больше младшим братом ощущает, даже где-то и сыночком. И она постарается сделать все, чтобы он был счастлив в этом времени. И подарок приготовит – обработает фото мамы в стиле картин прошлого, оформит в рамку – вот и будет семейный портрет.

И она уверенно сказала:

– Конечно, понравится – колечко чудесное! И приданое ей будет! И свадьбу мы вам сыграем на зависть всем! Только дай время! – воскликнула Наталья с энтузиазмом.

Миша покраснел, но видно было, что он доволен похвалой, но продолжил:

– Ой, еще чуть не забыл! Тут от Барышниковых приглашение вам пришло, говорят, они большой прием делают через две недели, но не всех собирают, это честь большая, к ним попасть. Я думаю, что тут ваше знакомство с полковником сыграло, еще со времен бала.

Да уж, вот это новость! Вроде и Интернета нет, и чатов разных, а уже пошли слухи, «начала писать губерния», зашевелились дамы, любопытство Наталья знатное возбудила. Верочка с семейством только недавно выехала домой и явно не успела пустить слух о приеме, гости помещики – все местные и ехать после приема в Дорогобуж, чтобы потрепаться, они бы тоже не стали. Гусары поехали к себе в полк, а не в гостиные. Так откуда по уезду узнали про прием спустя только сутки? Очень интересно! Видно, новые слухи легли на «старые дрожжи», вот и решили Барышниковы поближе посмотреть на их источник.

Ну что же, будем готовиться к приему, надо будет и «Золушку» напечатать, и про прием подумать, появилась сразу же идея очень хулиганская. Верка Сердючка мгновенно в голове заголосила: «Даже если вам немного за тридцать…», прямо отлично песенка сюда ложится, будет моя маленькая «мстя» Александре Ильиничне, теще Вакслера, которая про нее с Александром сплетни разносит. Хотя получается, что это песенка и про нее, ведь Наталье тоже немного за тридцать, и она мечтает выйти замуж за принца-полковника. Может, не стоит опускаться до каких-то интриг и выяснений отношений со вздорными бабами? Так она сама опустится на тот же уровень скандалистки и сплетницы, достойней надо быть, выше всех этих сплетен. Тут думать и думать!..

А Машу вот можно Золушкой нарядить, да песенку ей спеть голоском Людмилы Сенчиной: «Хоть поверьте, хоть проверьте…», она прекрасно подойдет!

Но кроме веселья, надо с Барышниковыми контакт установить крепкий, постоянный, подкинув Елизавете Ивановне идею по организации женского патриотического общества, которое будет заниматься призрением за сиротами, особенно девочками, которыми никто не занимался. Но готовить их в санитарки сейчас никто не даст, если только под прикрытием ухода за родственниками. Только когда начнется война и потоком из Смоленска пойдут раненые, можно через императрицу предложить обучать девушек навыкам сестер милосердия – перевязать рану, подать лекарство и прочее. Общество пока не готово видеть девушку рядом с раненым полуголым мужиком… Нужна протекция императрицы, а внедрять идею тогда, когда настанет критический момент.

А вот сейчас можно помощь раненым солдатам во время военных действий организовать – закупать обувь, теплые одеяла, средства гигиены и прочее. Объяснить просто – знакомство с гусарами, обмолвки да намеки на ближайшую войну – тут вопросов не вызовет. Заменять собой интендантов не сможем полностью, но припас никому не помешает.

Да, проблема за проблемой, и как другие попаданцы так резво со своими делами справляются, ружья да пушки в Средние века делают, порох изобретают! Тут простейшие вещи – и те вопросы вызывают, вроде и идей много, но то сырья нет, то работников, то просто возможностей. «Просто было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним – ходить!»

Еще раз убеждается Наталья – неправильная она попаданка, без волшебной палочки и магии, только своей головой, да через людей толковых, идеи осуществляет, а это и времени, и сил требует.

И с этими мыслями она переместилась в будущее, с полной тетрадкой пометок и записей, с пухнущей от забот головой. Надо и тут планы подбивать, да дела осуществлять. Да и узнать, как там у Барыни дела, а то она за своими заботами совсем ее забросила, бедняжку.

Глава 10. Лечение мазью а-ля «Вишневский»

А в это время в Деревенщиках Фома ломал голову над рецептами, которые Наталья вручила ему с такими словами:

– Я тут дневник Георгия Ивановича читала и нашла вот такой листочек с рецептами. Он пишет, что это пропись мазей, которые изготавливал знакомый лекарь по фамилии Вишневский… – Женщине очень хотелось оставить именно это название знаменитой мази. – Отмечает дедушка, что уж больно хороши они были в лечении разных гнойников да ран. Короче, попробуйте сделать подобные, может, что получится, – и улыбается интригующе.

Один рецепт был классическим по составу, с висмутом и ксероформом, которые еще требовалось сделать. Висмут уже был известен под названием «визмута и бисмута», но был очень редок и практически не применялся. Ксероформ также был известен химикам и фармацевтам, но соединить все вместе никто еще не пробовал.

А вот вторая мазь была проще – там только деготь нужен был и касторовое масло, причем по количеству это был основной компонент – 94 части масла против 3 частей дегтя и 3 частей ксероформа. Касторовое масло в России распространилось позже, с середины века, поэтому лекарь его заменил льняным. Ксероформ – порошок-антисептик с вяжущим и подсушивающим свойством, он сменил мелом, как вспомогательным веществом в качестве твердой основы, нерастворимой в воде, хотя, конечно, никакими медицинскими свойствами мел не обладал.

Фома воодушевился и в достаточно короткое время простую мазь сделал, но думал и над получением мази по сложному варианту. Конечно, вторая мазь лишь отдаленно напоминала свой знаменитый прототип, но лечебные свойства имела.

Только вот никак «апостол» не мог испытать ее в действии – не было нужного предлога, но однажды тот нашел его сам.

И тут получилось так, что Наталья впервые ругалась на своих людей, и на кого – на Лукашика-младшего, с которым они сошлись очень близко, и которого уважала и отмечала. А сейчас он стоял около нее вместе со своим сыном Степаном, Сцяпаном на белорусский лад, опустив голову, мял шапку и только покряхтывал в самые патетические моменты. А Степка вообще старался спрятаться за отца, «прикинуться ветошью и не отсвечивать», как говорили в будущем.

А помещица ругалась на Лукашика тихо, вполголоса, но этим напугала его гораздо сильнее, чем если бы его била и таскала за «чупрыну», как в сказке Пушкина. Вообще, дворяне ругались, и женщины тоже, и били своих дворовых, но Наталья так никогда не делала. Но тут даже ее выдержка учителя не вынесла произошедшего, и она ругалась. Но ее переклинило, и вместо того, чтобы попросту выругаться привычными словами, она стала ругаться названиями цветов!

Видимо, урок про комнатные растения очень запомнился в связи с Жориком-«мажориком», их названия глубоко запали в душу, и вот эти длинные и умные слова так и полились из уст хозяйки, чем и привели Лукашика-младшего в еще большую оторопь.

– Ах ты, традесканция глупая! Где была твоя голова, аспарагус ты неразумный! Я же тебе говорила, как кто заболеет, срочно мне сообщать! Антонова огня захотел, без руки мальчишку оставить! Что ты утворил, щучий хвост этакий!

На последние слова Лукашик наконец поднял голову и уставился на Наталью – какие хозяйка слова говорит, кто бы мог подумать!

А случилось вот что. Этот самый Степка был первенцем и любимым шестилетним сынком Лукашика, пронырой и шалуном, каких свет не видывал. В будущем его назвали бы гиперактивным, поставили бы на учет у психиатра и лечили бы разными лекарствами.

Лукашик тоже нередко лечил Степку, но старым дедовским способом – розгами, или ставил на горох, но тому все было нипочем. Все шалости, проказы, игры – всюду был Степка-Сцяпанка! Очень уж он напоминал Незнайку из знаменитой повести Носова – такой же вечно растрепанный выдумщик и проказник. Но надо отдать ему должное, был он добрым, и активность его была только от избытка энергии, так и распиравшей его худенькое тельце.

Итак, вскочил у Степки на руке прыщик – вскочил и вскочил, дело житейское, как сказал бы Карлсон, еще один знаменитый проказник. Степка почесал его раз, почесал два, а поскольку он только что помогал отцу убирать навоз в коровнике, и руки у него были отнюдь не чистые, эта грязь и попала на ранку. Прыщик начал расти!

Степка сначала, как истинный мужчина, не обращал на него внимания – «само пройдет!» Но само не проходило! Тут Степка вспомнил о том, что мать его в таких делах советовала пожевать хлеба с солью и приложить к руке. Так он и сделал, и оно бы и помогло, если бы тряпочка была чистой. Но Степка взял первую попавшуюся под руку, а попалась ему какая-то грязная тряпица, и привязал хлеб. Сначала ему стало легче, и он успокоился было, да и дел всяких разных мальчишечьих много – не до того!

Но прыщ явно не желал оставлять Степку в покое и продолжал расти! Рука не только не перестала болеть, но стала воспаляться и гноиться, дергаться, прыщик превратился в полноценный прыщ, опухоль шла все дальше и дальше.

Степка уже не мог терпеть боль и хоть и скрывал свои страдания, ходил грустный и притихший, чем и вызвал подозрения отца. Лукашик заставил мальчика показать руку и только ахнул! Сначала он тоже попробовал обойтись своими силами и силами Алеси, но процесс уже пошел, как говорил знаменитый политик, и рука разболелась еще больше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Наталья Алексеевна! Мария Ивановна! Разрешите вам представить его превосходительство, генерал-майора Алексея Петровича Мелиссино! (фр.)

Вернуться

2

Мадам, я очень рад нашему знакомству! Я польщен, что вы оказали честь принимать нас в вашем доме!

Вернуться

3

Очень приятно, ваше превосходительство! Это большая честь, принимать у себя в гостях таких славных воинов!

Вернуться

4

Ваше превосходительство, я также рада приветствовать всех!

Вернуться

5

О времена, о нравы! (лат.)

Вернуться

6

Позвольте господа, от своего лица и лица всех моих сослуживцев поприветствовать хозяйку этого дома и пожелать ей здравия и процветания! (фр.)

Вернуться

7

Приветствуем хозяйку! Здоровья и благополучия!

Вернуться

8

В свою очередь я хочу поприветствовать сегодня всех своих гостей, в том числе и славных воинов Лубенского гусарского полка! Я очень рада вас видеть в своем доме! Ваше здоровье, господа!

Вернуться

9

Ах, мадам, как это точно: «Нельзя солнцу быть холодным / Светлому погаснуть; / Нельзя сердцу жить на свете / И не жить любовью!»

Вернуться

10

Автор Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий, 1795 г.

Вернуться

11

Автор Гавриил Романович Державин, 1791 г.

Вернуться

12

Я никогда не встречал такой удивительной женщины (фр.).

Вернуться

13

Повезет тому мужчине, которому вы подарите свое сердце.

Вернуться

14

Я так переживала, как пройдет мой прием. Как вы думаете, вашим сослуживцам понравилось?

Вернуться

15

Конечно же, сударыня! Вы зря переживаете! Все в восторге от вашего приема и вас! А больше всех я испытываю этот восторг!

Вернуться

16

Спасибо всем за службу и подмогу! Ждите теперь подарков! (бел.)

Вернуться