Татьяна Баззи
Две капли под дождем

Все события и персонажи вымышлены. Любое сходство с реальными событиями и людьми случайно.

Своей матери Горной Софие Прокофьевне посвящаю.

Введение

В фантастическом рассказе «Две капли под дождем» я начинаю развивать тему, которая не ограничится рамками этого рассказа, а будет продолжена на других страницах, но, самое главное, она будет писаться грядущим человечеством в целом и каждым будущим человеком в отдельности. Тема эта многогранна, но, упростив сложною задачу, можно сказать, что она о новых формах любви людей будущего, которые будут строить свои близкие взаимодействия, отношения между мужчиной и женщиной на основе индивидуальных привязанностей и предпочтений, без материального расчета. Возможности взаимодействия людей станут фантастическими с развитием Новой науки.

В будущем обществе хозяйственная функция семьи отомрет, а с ней исчезнет и экономическая выгода в отношениях между мужчиной и женщиной. Эти отношения будут строиться лишь на индивидуальной любви*, и каким будет мир чувств людей, определят они сами. Попытка приоткрыть завесу в театре человеческих судеб, привела к мысли посмотреть, как могут выстраиваться отношения между людьми при «идеальных» условиях, т. е. таких взаимоотношениях, когда отключены экономические расчеты. Как будут выглядеть отношения между людьми (дружба и любовь) не только, когда мужчине никогда в жизни не придется покупать женщину за деньги и ресурсы, а женщине не надо будет отдаваться мужчине из каких-либо других побуждений, кроме подлинной любви, но и с развитием прогрессивных технологий преодоления расстояний и времени. Вполне вероятно предположить, что в относительно недалеком будущем у человечества появиться возможность за короткие отрезки времени преодолевать значительные расстояния между разными континентами, и для общения им будет достаточно использовать силу своей мысли.

Благодаря странной, непостижимо возникшей чувствительности у двух абсолютно непохожих людей в двух отдаленных друг от друга странах завязывается общение словами и образами, зафиксированными в каплях дождевой воды. Природа с ее естественными и неразгаданными проявлениями в выражении информации, разговаривающая на своем собственном языке, позволяет сыну одного из руководителей американского преступного мира, живущего на Кубе и крымской школьнице из маленького провинциального городка понимать и слышать друг друга на расстоянии нескольких тысяч километров. Они могут общаться только, когда идет дождь.

*____________________________

При написании книги проанализированы: работа Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и К. Юнга «Один современный миф».

Чтобы приблизить благосклонное будущее,

надо шагнуть в него и начать решать

присущие ему проблемы уже сейчас.

Rain, rain*…

Худощавый мужчина невысокого роста в фетровой шляпе с широкими полями и длинном легком плаще идет по пустынной улице, еще не поздно, но пешеходов нет, возможно, из-за мелкого назойливого дождя, который, кажется, завис в безветренной атмосфере до самого утра. Девочка медленно ступает за ним, отстает, теряя очертания его неясной фигуры в серой дымке вечерней сырости; тогда она несколько ускоряет шаги и видит в мареве приглушенного света редких уличных фонарей, как неоном отсвечивает шелковая лента светлой шляпы, когда он оглядывается, чувствуя ее взгляд. Его внимательный, орлиный взор никого не видит ни впереди, ни сзади, никого нет поблизости, только автомобили проезжают по мокрому шоссе, Майер, так зовут незнакомца, подает голосовой знак корсиканскому догу, который, воспользовавшись длиной поводка, сильно удалился в сторону. Собака быстро приближается к хозяину, и теперь следует рядом возле его правой ноги.

– Наловчились, гады, присутствуют невидимо – тихо ворчит мужчина, он знает, что за ним периодически следят люди его отца, может быть, около двадцати лет, с зимы 1958 года, с того самого момента, когда он тайно бросил деньги мафии на приобретение оружия для революции на Кубе, и сам перешел на сторону повстанцев.

Но Майер не меняет своих любимых привычек, и каждый вечер гуляет с преданным спутником Тимеем, не обращая внимания на причуды погоды. Его питомец может служить примером абсолютного долгожительства среди собак его породы, количество лет, проведенные им у заботливого хозяина, скорее исключение, чем правило.

Нина не имеет наклонности к вечерним прогулкам, она выходит из дома только в дождливую погоду, не пропуская ни одного пасмурного дня. Девочка очень любит дождь.

– Ну уж, Нина! Придумала тоже – привидение, говорит она, – обычный мужчина.

Интуитивно ребенок понимает, что человек, фантом которого девочке рисуют капли дождя, не молод, и любое нестройное видение может оказаться последним. Иногда она пытается обогнать мужчину в загадочной шляпе, оборачиваясь, чтоб заглянуть в его лицо, которое ей никогда не удается разглядеть из-за грозного рычанья дога, пугающего ее своим недовольным собачьим оскалом. Внимание успевает выхватить только прямой нос незнакомца, большой, с чуть заметной горбинкой, по которому она читает в его настроении усталость и непримиримость с чем-то. И это ей не понятно, но она всеми силами старается разглядеть его характер, и даже помочь ему разгадать загадку, которую он не осилил за всю свою долгую жизнь. Нина немного знает о нем:

– Несколько дочерей и один сын. Интересно, все ли они старше меня, – рассуждает девчушка, которой в этом осеннем месяце исполнилось четырнадцать лет. – Любит ли он всех своих дочек одинаково или у него есть любимица?

Шикарная шляпа Майера из дорогого светло бежевого фетра с широкой молочного оттенка лентой у основания тульи несколько наклоняется в правую сторону, чуть заметно улыбаясь своими мягкими полями, быть может, он вспомнил проказы одной из своих дочерей Грей?

– Понятно, – говорит Нина, – значит, любимица имеется.

– У меня нет детей. Пока…, – наперекор ее догадкам заявляет он, – все, что сейчас тебе пришло в голову, относится не ко мне, а к моему отцу Майеру Лански.

– Да, именно о нем я и думала. А разве он – это не ты?

– Нет, он – это не я. Майер Сухов – и он театрально приподнял шляпу, низко поклонился, представляясь девочке. – Я – его внебрачный сын. Про меня никому не известно. У Майера Лански были веские причины скрывать от всех существование своего старшего сына. Моя мать – его первая женщина; неповторимая, неосознанная любовь Лански, которую он всю жизнь скрывал. Перед тобой его самый первый ребенок, – мужчина еще раз снял ненадолго шляпу, чтобы убедить и успокоить удивленный взгляд. – Когда я родился, моему отцу едва исполнилось восемнадцать лет. Сейчас он уехал в Израиль, а я живу на Кубе, в Варадеро.

Их немногословный диалог ничего как будто не изменил, каждый следует по своему пути и думает о своем. Только такие прикосновения мысли порождают, кажется, свою субстанцию, осязать которую невозможно, но она имеет чувствительность, благодаря которой соприкасаются их силуэты и мысли. Они взаимодействуют, не смотря на то, что находятся на разных континентах, и их разделяют тысячи километров, моря и океаны. Не сохраняющаяся модифицированная сила гравитации легко переносит не только души.

– Почему ты задумчив? – спрашивает девочка.

– Я мог потерять себя, как и мой отец, пока дошел до конца пути. Ты меня путаешь с ним. Приблизительно, догадываюсь, что у тебя на уме. Но моя жизнь, отличается от его непростого пути.

– Я думала о боссе мафии, о том, про кого пишут в журналах и книгах.

– В жизни все иначе, чем в печатном тексте. Думаю, и мы сейчас встретились вопреки всем законам, представленным в статьях, когда-либо изданных Европейским и Американским физическими журналами. Мы с тобой нарушили закон гравитации, квантовую механику и, возможно, опровергли теорию относительности.* Надеюсь, ты хорошо учишься в школе? По глазам вижу, что отличница, знаешь о законах электромагнитных полей!

– Отличница! Как ты узнал?

– Ха! У тебя губы не накрашены!

– А, если вправду?

– Ответ на твой вопрос прост, когда-то и сам был таким же, интересующимся и стремящимся к знаниям. Отец гордился мной. Он говорил, что я – единственный из его детей, кто имеет голову.

– Вот, про него и расскажи! Что он делал, почему потерял себя в конце пути? – допытывается ребенок.

– Он старался изо всех сил, чтобы выбиться в люди, чтобы достойно жил их род – семейство одно и второе, и, конечно, мы, его дети. Очень, очень старался.

– А разве нельзя было ему пройти жизненный путь, чтобы не изменить себе? – интересуется она.

– Я мало, что знаю о его детстве, только понимаю, как были ненавистны ему потуги его родителей, которые из кожи вон лезли, чтобы выжила их семья эмигрантов, прибывших в Штаты в 1911 году. Они боролись с голодом каждый день. У Майера Лански был очень изощренный, цепкий ум, и он так жить не хотел, не смог бы прозябать на вторых и десятых ролях, – сын Майера задумался, остановился и хотел закурить сигарету, но не смог из-за дождя.

– Ты много куришь, брось! Какая пачка у тебя сегодня по счету?

– Открыл вторую. Давно хотел бросить, не получается.

– Тогда заведи привычку не курить, когда ты со мной.

– Возможно, так и будет, пока не готов обещать тебе это, – не смотря на такие слова, он выбрасывает сигарету и засовывает коробку назад в карман.

– Тебя назвали в честь отца Майером? Расскажи, расскажи про себя и, вообще, о том, что тебя волнует, – просит она.

– Ты кто такая? – взвешивает осторожный мужчина, что можно говорить, а что – нет.

– Нина.

Молчание… Разговор начинает сам дождь.

– А ты умеешь хранить тайны, Нина? И ничего не расскажешь никому, пока я жив? Подумай, со мной шутки плохи, – и он сдвигает брови, стараясь придать лицу свирепость.

– Могила, – подыгрывает ему Нина и тоже принимает сердитый, злой вид.

– Мне пятьдесят восемь лет, – он меняет выражение лица и смеется. – Тебе не так уж и долго ждать, потом, болтай, что знаешь.

– Может, за всю свою жизнь я не вымолвлю о тебе ни одного слова, – горькие слоги падают на землю вместе с каплями и расходятся темными кругами в луже.

Мужчина вглядывается в ее силуэт, который состоит из волн блестящих волос, выглядывающих из-под берета, светло-серого коротковатого пальто и длинных ног в темно-красных полусапожках. Черты фигуры девочки еле прорисованы в тумане влажного воздуха. Он молчит. Возможно, его тронули тонкость и хрупкость видения, а у него есть свои святые уголки в душе, и он просто щадит ее невинность и неискушенность. Майер размышляет, у него от отца унаследован очень изворотливый, гибкий ум, он думает, думает, думает, отрываясь от земной тверди и отмечая далеко внизу в махровых слоях размытых змеек клубящейся атмосферы дугообразной формы остров, обращенный выпуклостью на северо-восток. Хотя, все уже придумано задолго до него. Ослабевшее гравитационное поле невероятно усиливается, затем, снова приобретает свои обычные параметры.

Жизнь не справедлива

Он подобрал нужные слова, но последнюю фразу уже невозможно расслышать, а его силуэт уносит внезапный ветер, порывы которого улетают на восток вместе с тучами. Люди и силы природы, вероятно, подчинились тайным законам гравитационно-квантовой механики. Майер и Нина расстаются, но с надеждой на дождливую осень и зиму, и с уверенностью, что знакомство будет продолжено.

Хотя ни мужчина, ни девочка не смогли бы сейчас сказать, когда впервые произошло первое, такое легкое, наверное, даже безмолвное взаимодействие их силуэтов и взаимопроникновение их мыслей. Оно случилось благодаря странной чувствительности, непостижимо возникшей у двух абсолютно непохожих людей на разных континентах, и заключалось в воспроизведении смысла мыслей и разговоров, а также образов, зафиксированных в каплях дождевой воды. Природа с ее естественными проявлениями в выражении информации, разговаривающая на своем собственном языке, таинственной аномалией, приобрела для них ясность, наподобие того, как если бы невидимый передатчик посредством человеческой речи и объемных картинок, позволил им понимать и слышать друг друга на расстоянии нескольких тысяч километров.

Романтичная девочка с нетерпеливым ожиданием смотрит на запад. Если раньше границами ее мира было Северо-Западное побережье Черного моря, теперь, однажды расширившись, они простирались до Атлантического океана, к берегам Центральной Америки, где между глубоководной Юкатанской впадиной, трогом* Кайман и впадиной Мексиканского залива, Багамским проливом расположен интересующий ее остров Куба. Небольшая часть суши из деформированных осадочных, магматических и метаморфических пород среди дуги Больших Антильских островов поселилась в серьезной головке примерной школьницы. Их следующий разговор начался легко и просто, как будто они вовсе не расставались на несколько дней.

– Однажды ма…, прости, Семье поручили одно дело, и связано оно было с запугиванием и преследованием руководителей рабочего и профсоюзного движения. Дело повернулось так, что мне пришлось спасать одного молодого профи. Я не способен легко расчувствоваться, если замечу, что меня захотят растрогать, но тот малый заставил меня уважать его. И мне захотелось помочь ему.

– Кто поручил вам это незавидное дело с запугиванием и преследованием, Майер?

– Кто? Они… – он поднял указательный палец вверх, – те, кто присвоил себе функции богов всех народов.

– Значит, вы много повидали, даже слишком; несправедливости тоже. Ну, и жизнь у вас не то, что у нас.

– У нас, у вас! – он громко рассмеялся. Все они одним миром мазаны, а ты, получается идеалистка и романтик? Веришь в сказочки. Не верь! Никогда и никому не верь! Это тебе мое наставление на сегодня, но ты его всегда помни, – мужчина хотел похлопать девочку по плечу, но промахнулся и чуть не упал.

Он начал некрасиво ругаться, но его уже никто не слышал. Позади него мелькнули пустота атмосферы, темнота портала океанического пространства, затем огни домов-свечей Варадеро.

– Какой умный дождь! – подумал Майер, спохватившись и устыдившись своих выражений.

– Какой своенравный дождь! – сожалела Нина, – Не дал нам поговорить, а как хотелось услышать его историю. Напомню ему, пусть расскажет в следующий раз.

Но этой незаконченной теме их короткой беседы не суждено возникнуть вновь, она навсегда поглощается дождем, как и некоторые другие разговоры, так внезапно прерванные и исчезнувшие в искривленном пространстве-времени.

Впервые заметку о сером кардинале американского приступного мира, сыгравшего, по мнению авторов статьи, главную роль в процессе сращения низовой организованной преступности с государственными организациями и властными структурами, Нина прочитала полгода назад в одном из номеров журнала Соединенные Штаты Америки. С того самого момента и начали случаться неожиданности. Однажды, возвращаясь из школы (уроки проходили во вторую смену, начало занятий в четырнадцать часов, окончание – между восемнадцатью, девятнадцатью) она шла по мокрому асфальту, отражающему сверкающие окна домов, расположенных вдоль дороги; приятный и успокаивающий шум дождя сливался со звуками трассы с ее автомобильной жизнью, не очень бурной в это время года. О чем она думала тогда, невозможно воспроизвести в точности, но это касалось природы (ландшафта, в большей степени) Северной Америки, в голове прокручивались сами собой новые знания, полученные на уроке географии. Эта свежая информация неожиданно для нее самой связалась со сведениями из статьи про американскую мафию из ежемесячного журнала, который выписывал ее отец – химик по профессии и очень разносторонний человек. В тот загадочный вечер, когда ливень стоял сплошной стеной, неведомые силы поверх географической карты Соединенных Штатов и страниц со строками сухой аналитической информации стали прорисовывать серые линии непонятного сюжета, и она впервые увидела впереди себя смутную фигуру незнакомца в красивой шляпе, ведущего собаку на поводке. Это видение с трудом проступало сквозь серую вуаль дождя и создавало иллюзию реально существующих субъектов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.