Я-Под-Крылом Чёрной-Птицы
Поезд в Лесу

Глава первая. Наблюдение

«Да хоть бы знать, что там такое! Поезд почему не едет? Зачем Термитник закупорили?»

Мор (Утопия) 2

И разверзлись воды морские под лучами Малинового Солнца, и вышла на берег она – сама красота и любовь, в которой таилась древняя сила искусства.

– Не кажется ли Вам, что мы очень рискуем, проводя такого рода эксперимент?

– Ничуть. Подумайте сами – здесь концепция порождает саму себя. Имеется в виду тот факт, что задумка не всегда должна быть стройной и соответствующей формальной логике, а здесь это напрямую влияет на то, как едет Поезд. Символы – это основа, а мы всего лишь даём им свободу. Это ведь, в сущности, и есть искусство. Тем более, – она сделала небольшую паузу, – мы уже имели подобный опыт. Считайте, это в некотором роде его переработка. Только теперь мы имеем лучшее представление о том, что делаем, да и песка у нас побольше будет.

– Что ж. В таком случае оставляю это за Вами. Надеюсь, Вы знаете, что делаете.

– О, не сомневайтесь. Я Вас не подведу.

Откровенно говоря, я уже не была столь уверена в своей идее. И всё-таки сердце моё рвалось в Санкт-Петербург. Возможно потому, что вокруг него царил некий ореол творческой столицы, делавший его в определённом смысле символом жизни искусства. Но сейчас меня куда сильнее, чем раньше, раздирали сомнения насчёт того, что, возможно, деньги были потрачены впустую, и никакого вдохновения эта короткая поездка мне не даст. Что же тогда делать?

Я посмотрела в окно поезда. Там проносился бесконечный лес. Могучий, почти однообразный в этой темноте, он казался чем-то живым, каким-то непонятным существом, которое подступило к железной дороге и осторожно замерло, словно бы испугавшись громкого стука колёс и яркого света, льющегося из моего окна. Неожиданно возникло странное чувство, что за деревьями есть что-то, что как будто наблюдает за мной.

Я нахмурилась и отпрянула от окна, отвернувшись. Нет. Чушь. Никакому животному не успеть за поездом, а в купе на этот раз я одна. Да и вообще нельзя почувствовать, что на тебя кто-то смотрит – это попросту физически невозможно. Ерунда какая-то.

И всё-таки мне стало жутковато. Вероятно, не стоило засиживаться допоздна. Однако сон так или иначе никак не шёл, несмотря на то что я пробовала лежать с выключенным светом на уже давно застеленной полке. Мать как-то упоминала, что мне всегда плохо спалось в поездах. Я поморщилась. Не стоило о ней вспоминать.

Тем не менее, это было правдой. Сколько себя помню, сон в поезде ко мне приходил далеко не сразу. Хотя всё же я любила ездить на них, пускай мне и редко доводилось куда-то выбираться в принципе, с тех пор как я стала жить самостоятельно. Предел моих путешествий – Подмосковье, да и то лишь та его часть, куда доходили электрички и диаметры. Но сейчас мне, наконец, удалось добиться первой полноценной поездки за всё это время.

Неожиданно поезд остановился, причём так резко, что со столика упала бутылка с водой и тетрадь, предназначенная для записи идей в тот момент, когда на меня нахлынуло бы вдохновение. Да и мне самой едва удалось удержаться от того, чтобы не свалиться с полки. Странно. Неужели что-то случилось? Я прислонилась к окну и постаралась разглядеть, что происходит впереди, но ничего толком не было видно.

Очевидно, самым разумным в такой ситуации, как мне показалось, было оставаться в поезде и ждать, когда он снова поедет. Однако минуты шли, а мы всё стояли, и никто из сотрудников не приходил, чтобы рассказать, что происходит. Тогда я решила пройти в более близкие к локомотиву вагоны в надежде, что там хотя бы пассажиры знают, что произошло.

Выйдя из купе, я ожидала увидеть сонную толпу, только что выбравшуюся в коридор и точно также не понимавшую, почему поезд совершил такую внезапную остановку. Однако, как ни странно, никого не было. Впрочем, вероятно, все ещё только постепенно просыпались, а потому выйдут уже позже, ведь это я здесь, в отличие от нормальных людей, не спала в столь поздний час. Что ж, мне же лучше – наверняка не я одна вздумаю пройти ближе к локомотиву, а пока что это можно сделать без толкучки.

Тут вдруг я заметила, что стало гораздо холоднее. Неужели отключили отопление? Видимо, произошло что-то действительно серьёзное. Мне стало не по себе. Впрочем, раз так, то какое-нибудь МЧС уже наверняка мчится сюда. Только бы никто не пострадал. Вернувшись в купе, я быстро накинула тёмно-зелёный кардиган, после чего направилась вперёд.

Однако почти сразу я поняла, что ничего у меня не выйдет – тот вагон, что был впереди, накренился. Значит, поезд врезался во что-то серьёзное. Может, упавшее дерево? Пожалуй, стоит узнать, чтобы хотя бы примерно понять, насколько мы здесь застряли, а ещё не нужна ли кому-нибудь помощь. Возвращаться в купе за остальной верхней одеждой смысла не было – я ведь не собиралась выходить надолго, так что, закутавшись посильнее в кардиган, я вернулась в тамбур.

Как и ожидалось, двери оказались открыты. Морозный воздух заставил меня полностью спрятать руки в рукава. Да уж, днём было гораздо теплее. Ранняя весна крайне переменчива. Неожиданно стало темно. Я обернулась. Мягкий свет коридора погас. Теперь весь поезд чернел и походил на громадное мёртвое тело. Мне вновь стало не по себе. Я вспомнила также, что оставила в купе телефон, которым могла бы осветить дорогу. Пассажиров всё ещё не было видно.

Мерзкая рука страха словно сжала моё сердце. Что-то здесь не так. Может, это всего лишь сон? Нет, вряд ли. Мороз слишком реален. Но что тогда происходит? Пожалуй, мне удастся получить ответ только возле локомотива. Я слегка сжалась и направилась вперёд, обходя сошедшие с рельс вагоны.

Не встретив по пути ни единой живой души, я дошла до самого начала поезда и замерла.

Передо мной, раскинув крылья, стояла на земле огромная чёрная птица, не похожая ни на одну из существующих, словно бы какая-то схематичная, что делало её ещё более ирреальной. Среди её перьев виднелись большие слепые глаза, покрывавшие всё её тело, и отчего-то казалось, что все они смотрят на меня и видят насквозь, а на том месте, где должны были быть её настоящие глаза, разверзлись две жуткие, но в то же время невероятно прекрасные дыры, в которых переливались разноцветными лучами целые Вселенные, будто бы состоящие из хрусталя. Вокруг её головы сиял и кружился необыкновенного белого цвета нимб, покрытый чёрными знаками, напоминавшими языческие символы солнца из разных культур.

Какое-то время я не могла ни двинуться, ни сказать что-то, пока в определённый момент птица не открыла клюв и не начала… петь. Мелодия этой песни звучала настолько странно, что казалась похожей на хрусталь, а слова напоминали какие-то древние мотивы на неизвестном мне языке, который я каким-то образом интуитивно понимала. Птица пела о разделении души с символами из внешнего мира и о новом лесе, который что-то значит для… меня?

Как ни странно, эта песня привела меня в чувство. Я тут же обернулась назад, надеясь, что кто-то, как и я, уже вышел из поезда, но вместо этого увидела кита на рельсах, множество сияющих золотистых глаз которого стеклись в то место, возле которого я стояла. Тут же по нему пробежала дрожь, и он выпустил фонтан водяного пара, в котором вспыхнули такие же ирреальные, как и птица, образы.

Тёмно-зелёная дорога. Красивые красные конверты. Песчаного цвета диск. Птица. Птица. Птица. Пещера, рассыпающаяся тёмными песчинками. Человек с разноцветными перьями в голове. Летний ночной лес. Разгоревшийся костёр. Степная дорога. Я, объединённая множеством других. Кроваво-красное небо, раскинувшееся над пустыней. Древнейшая нежность. Мои слова, сказанные с надрывом, у реки.

Я едва нашла в себе силы отвернуться и ошалело огляделась. Сердце бешено стучало. Хотелось кричать, но я ещё кое-как сдерживала себя, каким-то отстранённым образом понимая, что сейчас мороз, и это будет иметь последствия – горло заболит будь здоров. Что делать? Куда бежать? Я умерла?

Тут вдруг раздался громкий странный звук, похожий на китовый крик и гудок поезда. Я в ужасе обернулась. Золотистые глаза растеклись по всему телу кита, и он вдруг поплыл прямо сквозь сердце огромной чёрной птицы. Неожиданно я почувствовала руку на своём плече и тут же вскрикнула, отпрыгнув. Как оказалось, ко мне подошёл парень, которому, кажется, было лет двадцать. Значит, скорее всего мы ровесники. Одетый в пальто болотного цвета, он почти сливался с окружавшей меня темнотой. Единственное, что выделялось на нём, так это золотисто-зелёный шарф.

– Ты чего тут стоишь? – спросил он. – Замёрзла ещё небось. Пойдём со мной, согреешься.

Глава вторая. Дом в лесу

– Да что здесь происходит?! Я что… умерла?

– Нет. Ты вполне себе живая. Вон стоишь, мёрзнешь, от холода вся дрожишь. Пойдём со мной, согреешься хоть. Голодная ещё наверняка, да?

Меня поразило то, как просто себя вёл этот парень, и я вдруг почувствовала накрывшую меня волну бессилия и усталости.

– Но там же… там кит… с глазами… и птица… Ты разве не видишь?

Я обернулась, на мгновение почему-то испугавшись, что всё произошедшее мне привиделось (природу этого страха я понять не могла, ведь, казалось бы, если бы все странные сущности оказались лишь плодом моей разыгравшейся фантазии, было бы лучше). Но нет. Кит почти уже пролетел сквозь сердце огромной чёрной птицы.

– Вижу. Красиво. Со вкусом, я бы сказал. Но нам пора. Скоро их тут не будет, а ты к тому моменту уже окоченеешь.

– Хорошо. – сил возражать не было. Тем более, холод и правда начинал уже прибирать до костей.

– Вот и отлично. Идём за мной. Тут по тропинке до моего дома относительно недалеко.

Я лишь кивнула в ответ – мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Мы направились вглубь леса, теперь освещаемого только луной и звёздами. В их таинственном бледном свете нетронутый ногой человека снег, лежавший на полянах вдоль узкой тропинки, казался каким-то ирреальным океаном, достойной декорацией фильма про другую планету, ничуть не похожую на нашу землю. Деревья порой скрипели и, когда это происходило, парень, ведущий меня, замирал, словно прислушиваясь, а затем кивал будто сам себе.

– Меня, кстати, Слава зовут. – сказал, наконец, он. – А тебя?

– Анфиса.

– Приятно познакомиться. Мы почти пришли. Ты как? Нормально?

– Да. Только холодно и спать хочется.

– Ну ты смотри, осторожнее. Сама, наверное, знаешь, что на морозе спать нельзя.

– Да, знаю.

Деревья снова заскрипели, и вдруг Слава остановился. Я последовала его примеру.

– Нехорошо, очень нехорошо. – сказал он словно бы самому себе, а затем обернулся ко мне. – Сможешь идти быстрее?

– Нет. Прости.

– Ничего. Тогда…

Тут послышалось какое-то шевеление за деревьями. Я напряглась настолько, насколько это позволяло моё до жути измотанное состояние. На дорогу вышел незнакомый парень. Из головы его торчали, кажется, малинового цвета перья, непонятным мне образом прикреплённые к длинными волосам. Лицо украшал какой-то странный рисунок, плохо видный в полутьме. На шее тоже висел комок из перьев, но уже другого цвета – вроде бы тёмно-коричневого в светлую крапинку. Одежда также была несколько странной – бесформенный балахон такой же расцветки, как комок на шее, с вырезами для рук, напоминавшими по форме своей крылья.

– Доброго леса тебе, нихтру.

– Оставь, пожалуйста, это при себе. Я веду человека домой.

Парень посмотрел на меня.

– Она не человек.

– Не имеет значения. – сказал Слава. – Мёрзнет – значит, человек. И нуждается в тепле.

– Ну, как скажешь, нихтру. Я ведь ничего плохого не имел в виду. Наоборот, это, пожалуй, даже хорошо, что она сейчас здесь, в этом лесу. Значит, всё правильно. Всё так, как и должно делаться. Лес меняется. Пограничники, катарган басарла, больше не нужны. Они отжили своё. Ты ведь покажешь ей лес, нихтру?

– Да. Покажу. А теперь уйди с дороги, пожалуйста. Нам надо домой. Иначе она замёрзнет насмерть.

– Хорошо. – он слегка поклонился и отошёл, а потом вдруг посмотрел на меня. – Я Аял. Филин.

Я снова смогла лишь кивнуть. Мы пошли дальше и я, хотя не оборачивалась, могла сказать наверняка, что Аял проводил нас взглядом до тех пор, пока мы не скрылись из виду.

Вскоре впереди показалась пятиэтажка, ни одно окно которой не горело. Если бы у меня ещё оставались силы, я бы наверняка весьма серьёзно удивилась, но сейчас ощутила лишь облегчение от того, что можно будет, наконец, попасть в тепло и как следует выспаться.

Слава набрал код на домофоне и открыл дверь, пропуская меня. Я с благодарностью посмотрела на него, потому что сама не смогла бы придержать её для себя – руки уже настолько окоченели, что не слушались и потеряли всякую чувствительность.

– Сейчас войдём на лестничную площадку. Ты там не шуми, пожалуйста. – тихо сказал Слава. – Я знаю, что ты не будешь, но на всякий случай. Я просто вчера кое с кем там подрался… В общем, неважно. Пойдём. Только, если что, будь потише.

Я в очередной раз лишь кивнула, чувствуя, как холод постепенно отпускает меня – в подъезде однозначно было теплее, чем на улице. Разумеется, я бы и так не стала шуметь. Моих сил едва хватало на то, чтобы держаться на ногах.

Вскоре мы вошли в квартиру. Первое, что меня встретило – большая этажерка, занимавшая всё место вдоль стены коридора, расположенной напротив входа. Она была заставлена разными цветами, которых я раньше никогда не видела. Правда, они вовсе не походили на магазинные, нет, скорее казалось, нечто такое может расти в лесу. В следующее мгновение я поняла, что все вазы на этой этажерке сделаны из хрусталя. А ещё по краям полок на ней стояли и книги.

– Разувайся и проходи на кухню. Сейчас чай тебе заварю, будешь?

– Да, спасибо. Только с сахаром.

– Добро!

– Можно я здесь немного постою? А то меня руки ещё плохо слушаются. Ботинки так снять тяжело будет.

– Конечно! Есть что-нибудь будешь?

Только сейчас, оказавшись в тепле, я поняла, что действительно достаточно голодна – вчера я весьма скудно поужинала, надеясь возместить это завтраком в отеле, который входил в стоимость номера.

– Наверное… А что есть?

– Курица жареная.

– Да. Буду.

– Отлично! Тогда стой здесь, потом приходи на кухню.

– Хорошо.

Я прислонилась к двери и принялась ждать, пока мои пальцы достаточно отогреются, чтобы ими можно было нормально двигать. Мысли в голове превратились в какую-то сумбурную кашу. Лишь одно мне было понятно – здесь безопасно и хорошо. За это я была безмерно благодарна Славе. Чтобы как-то занять себя, я принялась разглядывать корешки книг, которые стояли напротив меня. Первая, что мне попалась, называлась «Большая энциклопедия рыбалки: Море и сущности, которые там обитают (не Рыба!)», вторая «Магнитные поля», третья «Руководство по погружению в себя: сценки и игры», четвёртая «Человек и его символы», а пятая «Хрусталь как способ самовыражения».

Наконец, мои руки достаточно отогрелись, чтобы можно было снять обувь. Оставив её у входа, я направилась на кухню. Там у плиты суетился Слава.

– Где здесь можно руки помыть?

– Вторая дверь от кухни. Свет включается сбоку.

– Хорошо. Спасибо.

– Да не за что.

Я вошла в, как оказалось, ванную комнату и хотела было помыть руки, как моё внимание привлекло что-то большое и тёмное на дне ванной. В следующее мгновение я почти изумилась – там неподвижно лежал большой сом. Помыв руки, я немного подержала их под умеренно тёплой водой, после чего снова пошла на кухню.

– Садись, садись. – сказал Слава. – Я сейчас всё устрою.

– Спасибо тебе.

– Да ладно, мне не сложно.

Я села, и деревянный стул немного скрипнул, когда я придвинула его к столу.

– Почему ты помогаешь мне?

– Это долгая история. Да и вообще – почему бы и не помочь? Что мне, бросить человека в лесу умирать? Бред какой-то. Так, курица готова. Осторожно, она пока горячая.

– Хорошо. Ещё раз спасибо.

– Да не за что, господи. Сейчас немного остынет и ешь. Если что ещё нужно – говори. Чай вот, на столе.

– Да. Спа… Да. Хорошо.

Меня вдруг наполнило неожиданное умиротворение. Как будто всё страшное осталось там, за пределами этой квартиры, а здесь меня ждало только тепло и спокойствие. Меня каким-то образом перестали волновать все странные события, что случились после остановки поезда. Сейчас всё было в порядке, и только это имело значение.

Глава третья. Сновидение

Мыться я не стала – когда Слава отводил меня на балкон, мне казалось, что я усну, не дойдя до кровати.

– Ложись. Прости, постельное бельё старое, но, боюсь, ты заснёшь, пока я буду его менять. И не переживай, тут тоже отопление работает.

– Хорошо. – пробормотала я. – Всё в порядке. Спасибо.

Как только моя голова коснулась подушки, я вдруг поняла, что балкон разросся до захватывающих дух размеров практически космического масштаба. Его края, подобно паутине, оплетали прекрасные хрустальные Цветы, стремившиеся к небесам.

Я тоже подняла глаза вверх и увидела, как прямо из солнца свисает на нити, явно сделанной из травы, бумажный разноцветный шар, каким-то образом помещённый в частично закрывавшую его резную деревянную оболочку.

– Катрис, как тебе наши небеса?

Я опустила взгляд. Передо мной стоял парень в чёрной жилетке.

– Считаешь ли ты их красивыми? Стала бы играть в их игру?

– В какую?

– Считай, подкидной камень, только гораздо серьёзнее. Корни её уходят куда глубже, знаешь ли.

– Я не знаю такую игру.

– Ошибаешься. Позволь показать тебе кое-что.

Он протянул руку, и я осторожно протянула свою в ответ. Тогда он схватил её и указал на один из бесконечно далёких, но в то же время невероятно близких Цветов.

– Что-то такое уже было. Смотри.

И я увидела птенца, похожего на ту птицу, что я видела тогда, когда вышла из поезда. Он сидел в гнезде из тёмно-синих перьев, до краёв наполненного разноцветным хрусталём. В его сердце только вырисовывались очертания Театров.

– Тогда оно ещё не сформировалось полноценно. Большая Чёрная Птица, в сущности, подобна дереву. Она изменяется, сохраняя основу. И сейчас она возрождается, подобно лесу весной. – он отпустил мою руку, и видение исчезло. – Так скажи мне, катрис. Как тебе наши небеса?

– Я… не знаю. Я очень устала.

– А, тем не менее, в игры играть тебе придётся. Поезд не просто так здесь едет. Слышишь тихий стук колёс? Это звучание жизни нашего мира.

Я прислушалась и действительно различила какой-то шум, отдалённо напоминавший то ли биение сердца, то ли и впрямь стук колёс поезда. Он быстро начал усиливаться, и по песку вскоре пролегли огромные рельсы, по которым ехал, шевеля плавниками, поезд, золотистые глаза которого стеклись вперёд.

Я рванулась было в сторону в попытке убежать, но он всё приближался, пока я вдруг не поняла, что уже нахожусь внутри него. Тогда я осмотрелась. В коридоре никого не было. Я подошла к окну и попыталась разглядеть что-нибудь на песке.

«Среди людей прошлого, уровень сознания которых отличался от нашего, душа (психика) не воспринималась как нечто целое. Многие полагали, что каждый человек помимо обычной души имеет еще и так называемую «лесную душу», воплощенную в том звере и растении, с которым он имеет определенное психическое родство.»

Я отвернулась и зашла в ближайшее купе. Оно тоже пустовало. Тогда я посмотрела в окно. Там виднелся лес, освещаемый солнцем малинового цвета.

Среди деревьев танцевали, качаясь из стороны в сторону, чёрные люди-лисы. Вскоре их сменили многоэтажки с кварцевыми подоконниками. После них из света этого странного солнца вышел человек, состоящий из сияния, и сказал, что красота случая преднамеренна. За ним на дорогу выскочил ярко-красный крашеный кот, перебежал её и улетел куда-то вниз. Двадцать две тысячи казённых коров последовали за ним. Затем появился замок, и красный ключ в нём не задержался надолго. А потом кто-то плюнул туда и двадцать пять раз повернулся на месте, исходя из параллели окружного параллелепипеда. Куда-то смотрел усатый сон амёбы. Бесполезно проходили дни. Двадцать две тысячи перемножить на пятьсот оказывалось бесполезной тратой времени в никуда, туда же, куда ушли и фиолетовые часы прапрадеда. Когда-нибудь она посмотрит на него. И тогда солнце запоёт семью лучами. Когда всё будет хорошо, ты встретишь его, сказал мне тот же человек из света, что был в самом начале. Когда-нибудь, добавил он. Когда-нибудь это случится. Обязательно. И солнце село на восходе и встало на закате. Триста тридцать три морских котика убились насмерть о прибрежные скалы. А куда смотрели в этот момент дельфины-зоопарки? Я не знаю. И не хочу знать.

– Никто не хочет. – сказала девушка, одетая в чёрную кофту, штаны и накидку из перьев такого же цвета. – Но нам интересно. И мы исследуем этот процесс.

– Что вам от меня нужно? – спросила я отчаянно. – Почему я здесь? Что мне надо сделать?

– Ты – переходная стадия, процесс. Дитя Чёрного Ветра, пришедшее именно туда, куда и тебе должно было прийти. Впрочем, по-другому здесь и не бывает. Так что не переживай. Ты никогда не собьёшься с пути. Этот Театр очень нежный и заботливый. Посмотри на них.

Девушка указала на окруживших нас людей. Их лица были раскрашены странным образом, из их голов торчали малиновые перья, а на шее у них висели мешочки разного рода, у кого-то из уже другого цвета перьев, у кого-то из шерсти, у кого-то из мха или других растений, а у кого-то я даже заметила шестерёнки и ещё какие-то предметы. И тут вдруг до меня дошло. Они все были одеты и стремились выглядеть как что-то конкретное, у каждого своё.

Запахло железной дорогой.

– Теперь ты видишь? – спросила девушка. – Мы не желаем тебе зла. Твой новый друг опасается нас, но он в принципе не слишком-то доверяет людям. Поэтому ты не бойся – ступай нашими следами и к себе по итогу выйдешь. Про крайней мере, так дела обстоят на данный момент.

Девушка подошла к авансцене и устремила взгляд в зрительный зал, который отчего-то не был виден мне, хотя я стояла совсем рядом.

– Видишь ли, – сказала она, – наш Театр – это своего рода игра. Игра в себя. Понимаешь меня?

– Если честно, то не особенно.

Девушка слегка нахмурилась.

– Ну смотри. Идею псевдослепого взгляда ты, я надеюсь, можешь осознать?

– Не думаю.

– Хорошо. Тогда слушай – когда актёр выходит на сцену, он живёт в образах. А здесь всегда Театр одного актёра. Конкретного. А впрочем… что я тебе рассказываю. Проще же показать.

Она наклонилась и зачерпнула воды из моря, которое разлилось в сердце лесной поляны, после чего махнула руками в мою сторону.

Я оказалась в самом центре Хрустальной Вселенной, будто бы мне дали возможность стать самой её изнанкой, видеть всё изнутри. Я наблюдала за потрясающими до глубины души бесконечными вариациями разноцветного хрусталя, за нечёткой и тем самым завораживающей дымкой малиновых образов, за прекрасными в своей удивительности розовыми конструкциями, за восхищающими своей точностью голубыми линиями и за тем, как все они переплетались между собой, образуя нечто под названием…

Сердце моё сжалось, и я отошла чуть подальше, словно стараясь спастись от наваждения, вызвавшего у меня настолько глубокие чувства, что мне сложно было их объяснить даже самой себе. Казалось, я увидела то, что являлось самим воплощением слова «красота».

– Теперь ты знаешь, как это выглядит. – сказала девушка. – Но ты, возможно, ещё не раз посмотришь. Зависит от того, как поедет Поезд. Но главное, что ты можешь запомнить, так это то, что наш Бог – твой Бог. Наши Боги живут в наших сердцах. Это, как я уже сказала, своего рода игра. Запомни мои слова хорошенько. Потому что играть тебе придётся и не раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.