Любовь Черникова
Тень дракона. Княжна

Глава 1. Прогнозы, предсказания… Погнали!

Амира Эльдарова, пока еще даже не попаданка

Курортный поселок Домбай, Карачаево-Черкесская республика

Сколько себя помню, меня всегда со страшной силой тянуло в горы. Наверное, дело было в моих чеченских корнях. Мой папа был родом из тех мест, но, к сожалению, все, что у меня осталось от него, это старое разорванное на две части фото, с которого улыбался потрясающей красоты мужчина, да мое имя – Амира.

– Мира, ты с нами? – От созерцания захватывающего дух горного пейзажа отвлек негромкий мужской голос. – Уверена?

Сказано было спокойно, но меня пробрало до мурашек. Повернулась к говорящему и уставилась прямо в глаза, невидимые сейчас за горнолыжными очками. Шлем и маска скрывали черты лица полностью, но их обладатель был тем идеальным мужчиной, сочетавшим в себе все мои запросы к мужской внешности и характеру.

Темноволосый, синеглазый, гордый и мужественный. Да-да, очередная моя тайная любовь снова чем-то походила на отца… Сердце замерло от воспоминания о вчерашнем случайном поцелуе с Русланом. Коротком, пряно-перечном, и таком горячем, что надолго остался на губах…

– Да! – Решительно кивнула я и снова отвернулась, окидывая взглядом цепь заснеженных горных вершин и склонов, кое-где поросших лесом, а местами размеченных полосками трасс, огороженных оранжевыми сетками.

– Князь, в последний раз тебя прошу, одумайся! – завела набившую оскомину песню Светка. – Вы, придурки, прогноз погоды видели? Сегодня метель будет и понижение температуры. Случись что, к вам ни один вертолет не долетит!

Возомнив меня своей подругой, Светка с самого начала поездки, не отлипала, делясь сплетнями и рассказывая подноготную отношений всех в нашей группе.

– Слушай, Светик-Семицветик, перестань на мозг давить, а? Твой ультразвук лавину вызвать может! – Нарочитой походкой гопника подкатил к ней Степка, в народе Умник, и звонко хлопнул перчаткой по розовому с белыми цветами шлему.

Не знаю, чего у него такое погоняло, но на умного он совершенно не тянул. Как раз напротив. Из всей компании, в которую мы сбились, чтобы снять коттедж, именно Умник был тем парнем, который «портит фотографии». Короче, полный придурок.

– Дебил! – огрызнулась Светка.

– А ночью ты меня иначе называла. Как там? – Картинно задумался он и, наклонившись ближе, выдал интимно: – Жеребец?

Братья-близнецы Карповы дружно заржали. Зло оттолкнув Умника, Светка подхватила меня под локоть и потянула в сторону:

– Князь, я знаю, что ты только из-за Руслана на фрирайд¹ согласилась, – торопливо затараторила она. – Не отрицай, я видела вас вчера на крыльце, но не надейся ни на что большее. Максимум он ночь с тобой проведет. Я его знаю: весь из себя загадочный, харизма так и прет из всех щелей. Потому на него и ведутся девушки, понимаешь? И ты повелась! – Она с неожиданной обидой посмотрела в сторону Руслана.

Повисла пауза.

Вот это новость! Светку и Руслана что-то связывает?

Или, не новость? Ничего удивительного. Она права, Руслан нравится не только мне. Вчера в клубе, редко какая женская особь голову не поворачивала вслед, когда он проходил мимо.

– Свет, ты же вроде со Степкой, разве нет? – испытав неожиданный приступ ревности, поддела ее я.

– Я с этим придурком?! Да ты чего! Я просто перебрала вчера соджо, вот и переспали. Фу! Даже не напоминай! – Покраснев, она замахала руками. – В общем, слушай: после того, как Рус тебя вчера целовал, он к Неко пошел, понимаешь?

Я невольно покосилась на тихую и отстраненную сегодня Неко, на черном шлеме которой крепились маленькие кошачьи ушки, и радовала глаз красивая аэрография в виде классической «кошкодевочки».

– Ладно, время! – скомандовал Руслан и, подхватив сноуборд, первым потопал в сторону подъемника.

За ним потянулись Умник, Неко и смешливые братья-близнецы Карповы. Меня никто даже не подумал окликнуть.

– Да он же изврат, Мирка! У них с Неко давние отношения, она его рабыня, или как там у извращенцев такое называется? – продолжала тараторить Светка, цепляясь за мой рукав. – Они всю ночь непотребством занимались. У меня комната через стенку, ты же знаешь. Я все их охи-вздохи слышала. Его приказы. Не выспалась толком…

Светка – девушка не злая, но рот у нее, порой, не закрывался.

– Свет, ты это, на учебной трассе пока покатай2 часик, – перебила я ее. – Чаю попей потом в кафе и спускайся, пока подъемники не остановили. Если метель начнется, как ты говорила, то могут и остановить. Нас не жди. Встретимся вечером в коттедже, ладно? – Невольно я чувствовала ответственность за начинающую сноубордистку, которая неведомо как оказалась с нами в одной компании.

– Хорошо. Но…

– Смотри, внимательно – на развилке поворачивай налево, – перебила я ее снова. – Если прямо проскочишь, попадешь на лесную трассу. Там тебе тяжело будет, кантовать не сумеешь, пешком идти придется. Это долго. Замерзнешь, – предупредила я ее и бегом поспешила за группой, тяжело топая сноубордическими ботинками.

– Амира не ходи туда! Пожалуйста! Мне сон плохой приснился… – донеслось уже в спину.

Я не стала ни слушать ее, ни оборачиваться. Смотрела только на Руслана и Неко, словно невзначай оказавшуюся рядом с нашим предводителем.

Именно Руслан запостил объявление о сборе группы для совместной поездки на Домбай и Эльбрус. Организовал коттедж. С близнецами он был в приятельских отношениях, Светка его тоже откуда-то знала, а Умник приехал с ней. Про Неко я так и не поняла толком, кто она такая, и с кем именно приехала. Я же присоединилась к этой компании в последний момент и ни с кем из ребят раньше знакома не была.

– Фрирайд, мать его, это состояние души! – пафосно втирал Умник, когда мы спустя тридцать минут пешего ходу пристегивали доски, сидя перед девственно свежим склоном. – Это не просто спуск вне трассы. Не просто пухляк нетронутый и красивые виды. Это когда ты просыпаешься и уже – фрирайд! Свобода для души! – он раскинул руки, точно собираясь обнять весь мир и, мечтательно щурясь, обвел глазами местность.

Усмехнувшись, я только покачала головой и снова покосилась на Руслана. Тот, наклонившись к Неко, помогал затянуть ей крепления. Заботился. В груди больно кольнуло…

– Умник, тебя что, еще не отпустило? – подколол болтуна один из Карповых.

Кто именно, я не поняла, потому что парни одевались абсолютно одинаково и даже доски и крепления у них были одной фирмы и с идентичным рисунком. Отличие было лишь в римской цифре на затылке шлема: один и два.

– Снял! – сообщил Карп-II. Экшн-камера на его шлеме уже была включена. – Кстати, Умник, что ты за колеса вчера принял? Походу, долго не отпускают.

Умник матом огрызнулся, отрицая сказанное, и раздался недружный хохот парней.

– Готова? – послышалось совсем рядом.

Я и не заметила, что Руслан подошел ко мне. Подняла голову, тут же нафантазировав его пристальный взгляд, пронимающий до донышка, прямо как вчера – в клубе. По телу снова побежали предательские мурашки…

– Да, – ответила дрогнувшим голосом.

Он вдруг присел и ощупал мои крепления. Коснулся плеча.

– Тебе так удобно? Может, крепы перекрутим? Градус не великоват?

– Все хорошо, мне удобно, – улыбнулась ему я.

Рус протянул руку, за которую я схватилась, не раздумывая, и помог мне подняться, задержав на миг в своей. Невольно посмотрела на Неко и ощутила ответную волну жгучей ревности. Девушка тут же отвернулась и спросила невзначай:

– Рус, а что там Светка про погоду говорила?

И правда, пока мы добрались тремя подъемниками почти до вершины склона, а потом еще пешком к месту спуска, яркое солнце словно потускнело, набежали облака, полетел редкий снежок. А вот слева по ту сторону проглядывали тяжелые снеговые тучи, которые ветер гнал к нам. Склоны и правда, скорее всего, закроют, но к тому моменту мы должны будем спуститься. Руслан опытный райдер, он все рассчитал.

– Красотища! – восхищался, стоя на краю невысокого, метра в полтора, уступа Умник. – И воздух такой… звенящий. Свежий! – Он вдохнул полной грудью, но тут же подавился и закашлялся.

– Реально фигня с погодой какая-то. Циклон к нам идет. – Карп-I уставился на небо. – Спуститься успеем?

– Успеем, если вафлить не будем, – вместо Руслана откликнулся Умник и, сиганув вниз с уступа, на котором стоял, лихо отправился вперед портить трассу первым.

– Отморозь! – взвизгнула от неожиданности Неко.

– Долбанавт! – крикнул вслед Умнику Карпов-первый. – Рус, на хрен ты этого кретина взял? Он так точно лавину спустит!

– Не спустит. Умник – опытный райдер, просто дурака из себя корчит, – неожиданно встал на защиту Степки Руслан. – Стартуем по очереди, держим дистанцию. Я и Умник выбираем дорогу, вы следом. И… Удачи нам! – Он вдруг повернулся и коснулся моего носа кончиком пальца.

Вот зачем! Зачем он это сделал?! У меня ноги сразу стали ватными. Как теперь ехать-то?

Неко тут же стартанула, и ее гибкая фигурка понеслась вслед за Умником, выписывая красивые зигзаги.

– Неко, куда? Накажу! – рявкнул Рус и поторопился следом.

Я замерла и дышать перестала, наблюдая за мощными движениями его сильного тела. Он быстро нагнал и обогнал легкую Неко. Что говорить, катался Руслан, как боженька.

– Князь, не спи!

– Я замыкающим, – одновременно заговорили братья.

И я тоже прыгнула вперед. Нестись по свежему нераскатанному пухляку – одно удовольствие. Здесь было пока еще относительно безопасно. Широкий склон, почти нет обрывов и деревьев. Знай себе объезжай выступы округлых каменных «бараньих лбов». Руслан настиг Умника, и они бок о бок прокладывали две альтернативные трассы, предлагая нам выбор.

Я достаточно давно занималась сноубордом и фрирайдить доводилось, но больше в тепличных условиях, насколько это, вообще, возможно среди фрирайдеров.

Этот прокат был другим.

Доска скрежетнула, задев выступающий камень, и я заставила себя сосредоточиться на управлении. Не хватало еще упасть и опозориться перед всей компашкой. Или, того хуже, поломаться в самом начале пути и обломать всем фрирайд.

Нет уж! Я докажу, что катаюсь не хуже, чем Неко и прочие, а то и получше.

Неслась, наслаждаясь скоростью, собственной ловкостью, силой молодого тела и мастерством. Когда попался подходящий перегиб, взлетела и повернулась в воздухе на триста шестьдесят градусов, коснувшись пальцами канта. В полете даже обогнала кого-то из Карповых и, судя по поднятому большому пальцу, что мне продемонстрировали, попала на камеру.

Отлично! Интересно будет позже взглянуть на себя со стороны.

Приземляясь, заметила, что, обернувшись, на меня смотрит Рус. Наверное, отчитает потом… Ну и ладно!

Все-таки прав был в чем-то Умник, задвигая свои речи. Фрирайд – это состояние души, однозначно!

Руслан остановился перед кулуаром³, который тянулся языком белого снега в долине до самого подножья. И по которому нам предстояло спускаться.

– Идем по левому краю, – инструктировал Руслан. – Не спешим, но и не тормозим. Меня слушаем внимательно. Вон там и там, – он указал рукой, – будут сбросы. Смотрите внимательно и держитесь выше и левее. Умник, никаких выкрутасов на этот раз, понял?

– Понял, босс! – Козырнул вяло Степка.

– И держитесь подальше от карнизов. Если успеем за полтора часа спуститься без эксцессов, с меня жратва и выпивка, – закончил Руслан на хорошей ноте.

– А если не успеем? – Неко, стоявшая рядом, уставилась на него.

– Накажу, – негромко отозвался Руслан, чуть подавшись к ней.

– Голубки, мы еще долго отдыхать будем? Время поджимает. – Повис на них обоих Умник, панибратски обнимая за плечи.

Неко тут же нервно высвободилась, под хохот Карповых.

– Спускаемся. Я первым ходом, потом девчонки. Парни замыкают. Умник… – Рус просто махнул рукой. – Проверяем отставших. Помогаем друг другу. Там в одном месте помощь понадобится. Рации! У всех передача включена? – напомнил Руслан.

И я поняла, вот теперь начинаются настоящие испытания. Внутри на миг все сжалось в сплошной нервный комок.

– Ху! Погнали! – выдохнул Умник, но рванул, только дождавшись отмашки Руслана.

Сначала все шло неплохо, мы преодолели около трети склона, когда раздался оглушительный грохот, далеко раскатившись над вершинами. Инстинктивно все тут же притормозили, завертев головами.

– Что это? – спросила Неко в эфире.

– Пушка, – коротко откликнулся Рус.

– Предупреждения же не было! – возмутился кто-то из Карповых.

А я так и замерла, наблюдая за страшным и величественным зрелищем – с соседнего склона сходила лавина.

– Смотрите! Там! – заорала, указывая на нее.

Над обширным пятном в эпицентре словно вода расплескалась, а затем огромный пласт снега медленно, но верно устремился вниз. Набирая разгон, лавина увлекала с собой все больше и больше снега, наращивая скорость и массу. Все как один, мы завороженно уставились туда. Мы находились еще довольно высоко, и потому могли любоваться невероятным зрелищем, точно из ложи в театре. Руслан первым заметил новую опасность.

– Не спим! Сзади еще один сход начался! – заорал вдруг он.

Я оглянулась и поняла, что несколько карнизов позади обрушились, инициировав еще одну лавину там, где мы прошли совсем недавно.

– Мамочки! – пискнула Неко. – Снег перехлестнет седловину! Мы сильно ниже! – указала Рус пальцем на первую лавину.

Та уже пылила так, что закрыла небо, и опасения были не беспочвенными. Мы попали между двух огней…

– Рус! Рус! Походу, нам звезда! – запаниковал Умник, озвучив коллективную мысль.

¹фрирайд – слово образовано от английских слов «free» и «ride», что означает «свободное катание». Спуск на лыжах или сноуборде не по организованным маршрутам на горнолыжных курортах, а просто со склона, которые никак не обслуживаются. Опасное занятие только для подготовленных райдеров. Требует хорошей физической формы и особых навыков.

²Покатай, катать – в тусовке сноубордистов говорят «катать», вместо «кататься» (не спрашивайте, почему так )))

³Кулуар – корытообразная ложбина на склоне горы. Естественный путь схода воды, снега или камней. Обычно широкий сверху и сужается к низу.

Глава 2. Последний фрирайд, или Нет… Это не лыжа. А, не важно!

– На противоположный склон! Погнали! – Быстро сориентировался Руслан. – Нужно забраться как можно выше на той стороне, тогда будет шанс увернуться.

– Внизу желоб! Расшибемся! – запротестовала Неко.

– Не расшибемся. Вон тот сброс⁴ видите? Нужно попасть на него и перепрыгнуть на ходах дно кулуара. Если разгон взять хороший, все получится!

Предложение Руслана вызвало у меня противоречивые чувства. На дно кулуаров спускаться не рекомендовалось. Слишком опасно, ведь это как раз дорога для лавин и воды, но сейчас ситуация была особенной.

Но успеем ли? А если лавина зацепит второй склон, с него тоже посыплется?

Но поразмыслив, пришлось признать, что предложенный выход и мне казался единственно возможным.

– Если сорвемся, нас там и завалит! – истерила Неко, судорожно мотая головой.

– А если не спустимся, завалит по-любому! – тряхнул ее за плечи Рус и продолжил уже спокойнее, насколько это было возможно в сложившейся ситуации: – Смотри, на той стороне есть перемычка. Видишь? Окажемся там, спасемся!

– Нет! Я не смогу перепрыгнуть! Нет!

– Сможешь! Верь мне! – настаивал Руслан.

Слушая их перепалку, я ощущала противный звон в ушах и собственное учащенное сердцебиение. Именно так когда-то и погиб мой папа. Он работал спасателем в горах, и его погребла лавина, когда он пытался помочь пострадавшим. А мама… Она не смогла ужиться с его родственниками и уехала домой, прихватив меня…

– Приготовьтесь! До прыжка скорость держите на максимуме! Чем сильнее разгон, тем выше и дальше получится заскочить! – командовал Руслан. – После зубами за воздух держитесь, но назад не скатывайтесь. Это ясно? Пошли!

Умник и Карповы тут же сорвались с места. Полетели вниз по склону с такой скоростью, что, казалось, не перекантовываются вовсе, а так и идут вниз по прямой на скользяках⁵.

– Нет! Нет! – ничего не желала слушать Неко.

А я стояла и смотрела на них. Не знаю почему. Наверное, неосознанно ждала Руслана.

– Пошла! – Рус толкнул визжащую Неко вниз, практически швырнул вслед парням и повернулся ко мне. – Помочь?

– Сама. – Мотнула я головой.

Бросив взгляды на обе лавины, врубила музыку. Она всегда помогала мне абстрагироваться от действительности и сосредоточиться на важном.

Вдох-выдох. По ушам ударили электронные биты, и я ушла с прыжка вперед.

Какое-то время Руслан шел со мной параллельным курсом, но мой вес был несопоставимо меньше, потому, он быстро меня обогнал, настигнув отставшую от парней Неко.

– Жми! Жми! Жми! – кричал его голос из гарнитуры в моем ухе, прорываясь сквозь ритмичную долбежку драмм’н’бэйса.

Все жали. И я тоже жала. Жала, как никогда. Летела со склона, спасая свою жизнь и рискуя ее потерять куда раньше, чем меня завалит снегом. Вот такой непростой выбор.

Руслан взлетел в воздух, поджав ноги и почти коснувшись края борда пальцами. Инстинктивное движение, не для того, чтобы рисоваться. Оглушив всех визгом в гарнитуре, следом взлетела Неко. Оба устояли, и повернувшись боком к склону удачно приземлились, по инерции продолжая двигаться наверх. Рус чуть ниже, а вот Неко ушла наверх по более крутой траектории.

В этот миг и я тоже взмыла в воздух, умирая от ужаса и восторга. Сколько здесь? Метров двадцать или тридцать? Сколько бы ни было, это мой самый безумный прыжок, достойный олимпийского рекорда. По крайней мере, мне сейчас так казалось.

Перелетев через узкое дно кулуара, я сумела чуть докрутить торс и, приземлившись, пойти траверсом⁶ вдоль склона. Скорость все еще оставалась приличная, достаточная для того, чтобы взлететь почти на седловину. Я шла за Русланом и потому опередила Неко, которая укатила выше и тем самым погасила скорость.

До перемычки, где нас в безопасности уже ждали взмыленные и возбужденные парни, осталось совсем немного. Они тянули к нам руки, готовясь ухватить и втащить наверх, если не получится заскочить на ходах самостоятельно.

Захлебываясь адреналином, я бросила борд вперед, пытаясь запрыгнуть еще выше на остатках инерции, но в этот миг справа чуть выше появилась Неко. Снежный козырек, который ей пришлось преодолевать, вдруг обвалился, после того, как она его проехала. Уходя от столкновения, я инстинктивно бросила тело влево.

– Ааааа! – раздался визг сорвавшейся Неко в гарнитуре.

Неудачно приземлившись, она словила кант и покатилась кубарем вдоль склона. Я устояла, но резко развернувшись, снова понеслась вниз, прямо на дно кулуара, которое с таким трудом удалось преодолеть считаные секунды назад.

– Князь! – заорали в гарнитуре парни.

– Амира! – Руслан прыгнул за мной следом.

А я, почти не управляя доской, заскользила, стремительно удаляясь от спасительного гребня. Меня тащило туда, где две лавины скоро сольются в одну! И все, что я могла, это хоть как-то балансировать, оставаясь на доске.

– Мира, тормози. Тормози! – кричал Руслан. – Падай!

Но я понимала, что остановка будет подобна суициду. Пешком мы уже не успеем подняться. Лавина совсем рядом. Но хуже того, что Руслан тоже остановится и останется здесь вместе со мной!

– Нет! Идем траверсом. Если удержимся, проскочим, – предложила я новый план.

– Да! – согласился Рус.

Я, наконец, смогла собраться и снова управлять сноубордом и собственным телом. Надо сказать, устала я, как собака. Бедра горели от напряжения, но я старалась об этом не думать.

– Если выживем, я на тебе женюсь! – выдал вдруг Рус в эфир.

Он не знал, что эти слова помогли мне отрастить крылья. Мы снова шли рядом наравне, и в этот миг смертельной опасности я была почти счастлива. Свободна и легка как птица…

– Рус, кажется, я тебя люблю… – улыбнулась Руслану, хоть он и не мог этого видеть.

Коварный сброс, попавшийся у меня на пути, я так и не заметила…

Снег забивался в ноздри, щипал щеки, лишал чувствительности конечности, терзал обнаженную кожу. Я не понимала, где верх, а где низ. В панике принялась барахтаться, благо снег был довольно рыхлый. Рука ударилась обо что-то твердое, но я не сразу это поняла. Становилось все холодней и холодней. Кажется, в этот момент я напрочь забыла, кто я и как оказалась в такой ситуации. Я хотела лишь одного – согреться. Мне было важно услышать собственный голос, но кричать я боялась, чтобы не задохнуться.

– Не хочу страдать от холода… Не желаю мерзнуть! – прошептала едва слышно.

Удивительно, но стоило об этом подумать, как сразу стало теплей. Вот что делает самовнушение! Вот только что я умирала от холода и вдруг это ощущение исчезло совсем.

Холод пропал, но, между тем, снег никуда не делся. Он по-прежнему лез в ноздри и мешал нормально дышать, но соображать я стала лучше и поняла, здесь есть то, что мне точно поможет. Как минимум я уже дважды саданулась об это рукой.

Сначала я решила, что это лыжа. Логично, что в сугробе может быть лыжа? Логично.

Стоп! А откуда, вообще, подобные мысли?

Я заставила себя успокоиться и аккуратно пошарить вокруг.

Нет… Это не лыжа. А, не важно!

Ухватив плоскую железяку, потянула ее, и та поддалась. Отлично! Теперь будет чем откопаться.

Я принялась аккуратно тыкать длинной штуковиной во все стороны. Держать ее приходилось осторожно. Края у железяки были острые, и когда она встречала сопротивление, можно было запросто порезаться. Как только я не поранилась, когда долбила по ней руками как попало? Повезло попасть по плоской стороне?

В очередной раз ткнула железякой, и на этот раз она не встретила преграды и свободно ушла вперед целиком. Блеснул свет, чему я неимоверно обрадовалась и принялась рыхлить снег и разгребать его руками. Вскоре, отфыркиваясь и отплевываясь, я выбралась из рыхлого сугроба. Миг просто стояла и моргала, озираясь по сторонам. Правда, толку от этого почти не было. Снег валил такой густой, что метров через пять не было видно ни зги…

– Как я здесь оказалась?

Проблеск сознания неожиданно нарисовал картину, я наблюдала все как бы со стороны: коварный выступ, с которого взлетела, точно с трамплина. Отчаянный крик. Мой…

К счастью, годами тренированное тело позволило мне удержаться и даже аккуратно приземлиться. Увлечение фристайлом не прошло даром. Да только неслась я теперь, не разбирая дороги. Ее попросту не было видно. Все тонуло в белоснежной дымке, точно в молоке, а с неба валил густой снег, как сейчас…

Медленно опустив взгляд, я обнаружила, что вижу собственную обнаженную грудь и ноги, покрытые гусиной кожей. А ведь на мне был полный комплект экипировки. Где же вся моя одежда?

Странно, но мне по-прежнему не было холодно, и это вызывало тревогу. Как известно, это нехороший признак. Ощупав себя для верности, убедилась, что я действительно голая. Вот где впору пожалеть, что человечество утратило напрочь волосяной покров на теле… Хоть какая-то, да защита.

Но что я делаю здесь, да еще в таком виде? И где это «здесь»?

Как назло, в голове было пусто. Я не могла вспомнить толком, что случилось потом. Да я даже не знала, кто я такая! Не помнила собственное имя!

Паника накатила удушливой волной, грозя лишить меня здравого смысла. Усилием воли, я заставила ее отступить, сосредоточившись на важном. А что для важно для человека, который оказался голым среди снегов? Правильно! Согреться.

Нужно двигаться, и отыскать что-нибудь, что поможет сохранить тепло и найти помощь. Мне по-прежнему не было холодно, но я не придавала этому значения. Нельзя расслабляться. Вот так люди и замерзают!

Сделав шаг, я стукнулась мизинцем обо что-то твердое.

– Уй!

Увидев предмет, о который ударилась, я позабыла о боли.

– Просто меч, ничего необычного… – Я нервно хохотнула. – Мать его, меч!

Меч показался самым настоящим. Ничего примечательного, разве что крупный синий камень в рукояти поблескивал, точно драгоценный…

Бред какой-то! Откуда бы мечу взяться на склоне?

Склон…

Сноуборд…

Я умею кататься на сноуборде!

Почему-то эта мысль только сейчас уложилась в голове, несмотря на то, что я уже кое-что о себе уже вспомнила на эту тему. Значит, сноуборд и… Лавина!

Точно! Катаясь на сноуборде, я попала в передрягу. Я убегала от лавины и сорвалась со сброса, а потом…

Воспоминания возвращались отдельными вспышками. Обрывками.

Если я каталась на доске, то должна быть одетой, так почему же я голая? Допустим, перчатки и очки слетели во время падения. Очки запросто могли слететь. Шлем тоже, если я его не застегнула по какой-то причине. Или застежка испортилась от удара. Хотя это как надо удариться? Да еще, чтобы голова при этом осталась целой.

Но ведь это же не все, что на мне было! Где куртка и штаны? Где балаклава и ботинки? Где термобелье? Трусы, наконец?

Из всего этого так просто так не выскочишь. Нужно постараться, чтобы снять. Никакой снег не смог бы ободрать меня до нитки!

– Ерунда какая-то, – пробормотала я в недоумении и, обхватив себя руками, принялась растирать бока и бедра.

Заставила себя топать ногами на месте, не потому что было холодно, а потому что так было надо. А если буду стоять и тупить, рискую замерзнуть насмерть и не заметить.

Порадовавшись, что не обстригла волосы, и те густой волной прикрывают мне спину, хоть немного, да добавляя тепла, подумала о том, что они еще и задницу прикрывают. Хотя не в моем положении думать о стеснении. Главное, выбраться к людям, пока на это еще есть силы.

Я снова посмотрела на меч. Он меня уже выручил, помог выбраться из сугроба, и мне не хотелось оставлять его здесь. Не исключено, что мне придется обороняться от животных. Наверняка здесь кто-нибудь водится хищный.

Я наклонилась, чтобы подобрать оружие, но едва коснулась рукояти, как синий камень ярко блеснул, отразив лучи солнца. Я замерла, уставившись на две собственных тени, упавших вперед.

– Как это?

Глаза тут же заслезились от ослепительного блеска. Свежий пухляк чистейшей белизны безжалостно преломлял свет, вонзая его острыми иглами прямо в глаза. Я сощурилась, мечтая о своей лыжной маске.

Но две тени? Откуда две-то?

Мелькнула стремительная мысль: я все-таки не в дебрях, а где-то на трассе. А это просто яркие прожекторы, способные конкурировать с солнцем.

Но я уже понимала, что это не так. Никакой прожектор не способен залить светом столь бескрайнее пространство.

Выпрямившись, прикрыла ладошкой, точно козырьком, глаза и посмотрела на невероятной синевы небо. Целых два солнечных диска: побольше и рядом – поменьше, заставили меня перестать дышать.

– Это как? Как?!

Забыв напрочь о холоде, о наготе, о двух солнцах, я медленно повернулась вокруг собственной оси.

Сколько себя помню, больше всего на свете я любила горы. Успела побывать в самых разных местах: Кавказ, Карпаты, даже Альпы, но таких гор, как эти, я раньше никогда и нигде не видела. Даже не думала, что подобные существуют на Земле.

Я еще не была на Эвересте, но отчего-то подумалось, что вон тем вершинам наш Эверест примерно по пояс…

От резкого удивленного выдоха изо рта вырвалось облачко пара, напомнив, что я, вообще-то, замерзаю. Похоже, переохлаждение уже достигло точки невозврата, раз я совсем не чувствую мороза. Меня даже не колотит совсем. И солнце… То есть, солнца греют так, словно я на морском побережье в июле. Где-нибудь в районе Пхукета…

Я снова посмотрела на вершины, над которыми вдруг показалась темная точка. Сначала почти незаметная, по мере приближения она становилась все больше и больше.

Самолет? Нет. Кажется, птица. Большая…

Не птица. Высоко в небе надо мной пари́л, раскинув крылья, самый настоящий дракон!

⁴Сброс – крутые скалы с обрывом в кулуаре, с которых можно упасть.

⁵Не перекантовываются, идут на скользяке* – у сноуборда есть канты (боковые части, усиленные металлом. Они помогают держаться на склоне и маневрировать) и скользяк – нижняя плоская часть доски. Для того чтобы ехать, нужно переходить с одного канта на другой, как бы цепляясь ими за склон. Иначе езда станет почти не управляемой. На одном скользяке не удержишься на склоне долго.

⁶Траверс – на склоне есть направление вверх и вниз, а есть траверс (то есть вдоль склона, параллельно гребню, например)

Глава 3. Чай воспоминаний

То ли потому, что я слишком долго простояла, запрокинув голову, то ли от увиденного, эта самая голова закружилась. Шум в ушах и приступ дурноты усугубили ситуацию. Пошатнувшись, я и не поняла, как земля рванули из-под ног.

Брякнулась я четко на рукоять меча, больно ударившись плечом.

– Ай!

Падать в обморок сразу же расхотелось. Поспешно подскочила, отряхивая с тела налипший снег. Странно, но он растаял быстрее, чем я успела это сделать, а мне по-прежнему холодно не было.

Про гипотермию я наслышана. При замерзании человек сначала съеживается, дрожит. Кровь приливает к внутренним органам, согревая их. Снижается теплоотдача. Но это лишь первая стадия. На второй происходит извращение процессов. Теплоотдача усиливается, сосуды расширяются, и человеку начинает казаться, что он согрелся. Что ему очень жарко. Именно поэтому замерзших людей часто находят раздетыми. Они сами сдирают с себя одежду…

Стоп!

Судя по моему внешнему виду, я уже давненько до второй стадии добралась, вот только… Нет таких признаков, как ослабление пульса и нарушение координации движений. Я не чувствую вялости и слабости в мышцах. Боль от перетренированности есть, а вот слабости нет. И апатии нет, и настроение не скачет. Скорее, оно соответствует ситуации… Я бы охарактеризовала как мрачно-решительное.

Или мне только кажется, что все в порядке?

С другой стороны, невероятные горы и дракон в небе, ненавязчиво намекают, что я все-таки добралась до третьей стадии гипотермии – бреда и комы. Может, у меня открылись скрытые резервы организма? Или это сознание так защищается, выдавая мне приятные виды.

А, не важно!

Не сидеть же мне тут вечно из-за какой-то там комы? Даже если это все мне только кажется, буду поступать так, как подсказывает здравый смысл. А он мне подсказывает, что нужно выйти к людям и попросить о помощи.

Странное все-таки существо – человек. Даже на краю гибели, он способен ценить красоту. Вот и я, прихватив на всякий случай меч, направилась вниз по склону, не переставая восхищаться видами. Теперь, когда снег прекратился, я заметила далеко внизу какое-то поселение. Не то городок, не то деревеньку. Отсюда было непонятно. А еще я обнаружила ленты дорог, обвивающие горы поменьше.

И, конечно же, горы! Повсюду были горы!

Потрясающие, невероятные, самые красивые, что мне доводилось видеть, горы! Такие, ради которых и умереть не жалко, какой там, на фиг, Париж!

Удивительно, но вскоре снег под ногами закончился, и мои босые ступни зашагали по еще мерзлой земле, из которой кое-где уже пробивалась зеленая травка! Воздух был вкусный и чистый. Откровенно пахло весной. И несмотря на пройденное расстояние, а шла я по ощущениям не меньше трех часов, мне все еще не было холодно.

Старую хижину на берегу круглого озера я увидела не сразу. Словно бы ее и не было, а потом моргнула, и вот она стоит!

Поспешила к лачуге, ведь там мог быть кто-то, кто сможет вызвать помощь. Ну а если там никого нет, то я буду рада найти хоть какую-нибудь одежду и возможности заварить чашку горячего чаю…

Чаю мне хотелось особенно…

В хижине никого живого не оказалось, только ветер свистел под крышей, но внутри щелей не наблюдалось. Проконопачено на совесть. Похоже, тут частенько кто-то бывает с ночевкой.

Ветер…

Странно. Когда я шла, никакой ветер меня не беспокоил. Ерунда какая-то…

Решив не придавать значения такому несоответствию, принялась хозяйничать в старинном буфете в поисках съестного. Громоздкий, деревянный, словно сколоченный наспех, он, скрипя ящичками, нехотя открывал мне свои секреты в виде пучков трав, каких-то сомнительного вида сухарей и завернутых почему-то в тряпицу, а не в газету желтых кусков колотого сахара.

Чай я так и не обнаружила, только какую-то незнакомую траву, которую опасалась заваривать. И решила, что сахар с кипятком все же лучше, чем совсем ничего. Все же хоть какие-то углеводы.

Пить хотелось сильно, и я позволила себе утолила жажду. Затем, набрав воды в видавший виды, но вроде бы чистый котелок, поставила на печь и принялась снова перебирать травы, которые были развешаны под потолком на бечевке. Один пучок напомнил мне чабрец по виду и запаху, и я рискнула немного закинуть в воду. Мне жизненно необходимо хоть какое-то подобие чая, чтобы душу согреть.Печку топить я умела, да и запас дров в хижине был. И даже вода, набранная в деревянное ведро. Понюхала ее и никакого затхлого запаха не почувствовала. На вкус вода показалась колодезной и, как будто бы, свежей… Может, здесь кто-то был недавно?

Кроме печи и буфета, в лачуге был большой сундук в дальнем углу, а остальное пространство занимало грубо сбитое из досок подобие кровати, или даже полка, как в таежных избах. На ней лежал матрас из соломы и несколько лоскутных одеял ручной работы. Интуиция подсказывала, что у меня не так уж много времени. Когда силы разом меня покинут, как это часто бывает с людьми, израсходовавшими все резервы, будет плохо. Глупо замерзнуть в доме, после того как прошла столько по снегу пешком.

Открыв двери, я принялась перетрясать постель, но не обнаружила никакого мышиного помета. Все было стареньким, но не настолько, чтобы от брезгливости я не смогла бы на это прилечь. И все же прежде я заглянула в сундук, где обнаружила совершенно удивительные вещи, точно с исторической реконструкции. Хотя я бы не смогла ответить на вопрос, к какой эпохе они принадлежат. Но спасибо и за грубую рубаху, с виду не ношенную. Ее я натянула первым делом, сразу ощутив себя человеком. Без белья немного некомфортно, но зато теперь можно выходить к людям не с голой попой.

В сундуке были и другие вещи. Какая-то длиннополая жилетка, подбитая мехом, теплые штаны, еще одно одеяло и дурацкий чепчик. Но их я надевать не стала. К тому же в лачуге заметно потеплело, и меня со страшной силой потянуло в сон. Борясь с дремотой, я еле дождалась, пока закипит вода, затем сдвинула котелок на самый краешек печки, где жар был не настолько сильным. Плеснула немного кипятка в помятую железную кружку и, сполоснув ее, только потом уж налила себе чай.

Поставив кружку на сундук рядом с постелью, забралась с ногами под одеяло. Наблюдая осоловелым взглядом, как за окном темнеет, я, не спеша, прихлебывала горячий и неожиданно вкусный чай, размышляя, что делать дальше.

Мысли стали вязкими, запутались, заскакали беспорядочно. Одно я понимала точно, что уже не встану. Не смогу встать…

Последнее, о чем я подумала, проваливаясь в топкий, точно трясина, сон: имя! Как меня зовут?

– Ну что, Мирослава, вкусняшку будешь? – едва ли не в ухо гаркнул Умник, перекрикивая грохочущую в ночном клубе музыку.

– Меня зовут Амира, придурок! Я же говорила! – проорала я ему в ответ.

Терпеть не могу, когда мое имя путают!

Умник мне не понравился с первого взгляда. Парень раздражал своей навязчивостью и тупыми шутками. А еще мне не нравился его парфюм. Противный до тошноты! Дурная привычка, выливать на себя полфлакона зараз, все только усугубляла.

– Тогда и не представляйся Мирой, – довольно логично упрекнул меня Умник и попытался приобнять, но я отмахнулась.

Сидевший напротив Руслан наблюдал за нами с загадочным прищуром. Белая футболка-слим удивительно ему шла, подчеркивая все достоинства идеальной фигуры, как и простые классические джинсы. Казалось, он совершенно не слушает Неко, которая что-то ему говорила на ухо, водя указательным пальцем по внушительному бицепсу.

Какой же он все-таки классный!

Вздохнув, я бросила ревнивый взгляд на липнувшую к нему брюнетку. Остроконечное каре и огромные карие глаза делали ее похожей на героиню столь обожаемых ею японских мультфильмов. И я подумала, почему парням часто нравятся такие девушки?

Я была совсем непохожа на Неко. Повыше, покрепче. С длинными каштановыми волосами до талии, которые немного завивались сами по себе и которыми я очень гордилась.

– Князь, держи коктейль! – отвлекала меня вернувшаяся от бара Светка. Она сунула мне в руки незамысловатый напиток, из тех, что подавали в этом сельском заведении, и плюхнулась на диван рядом. – Прикинь, Карпы уже какую-то телочку подцепили. Разводят, – хихикнула она, оглянувшись в сторону танцпола.

– Мирка, а почему все-таки Князь? – поинтересовался в другое ухо Умник. – Ты Князева, что ль?

Я отпрянула, поморщившись. Его вопрос попал в момент затишья. Долбежка как раз сменилась на медляк, и он меня оглушил своим ором. Зато его вопрос расслышали все за нашим столом.

– Потому что одно из значений имени Амира – княжна, – ответил за меня Руслан, и от его бархатного голоса и пристального внимательного взгляда по спине побежали мурашки.

– А Князь тут при чем? – дремуче нахмурился Умник.

Блондинистый и слащавый, он совершенно не соответствовал моему вкусу, хоть и нравился девушкам. Правда, как только он открывал рот, количество заинтересованных резко стремилось к нулю.

– Умник, ну ты и тупица! – рявкнула Светка, и перегнувшись через меня, треснула блондинчика по затылку.

– Сама такая! – огрызнулся тот.

Где-то над моей головой завязалось подобие потасовки.

– Задолбали!

Пригнувшись, я поднялась и пересела на противоположный диванчик слева от Руслана. Села я довольно близко, и теперь наши бедра соприкасались, да и руки тоже. Сердце тут же застучало быстрее.

Светка перестала сражаться со Степкой, и по ее взгляду я так и не поняла, рада она тому, что я ушла, или нет? Пока я над этим размышляла, Светка, как ни в чем не бывало, придвинулась к парню и даже позволила себя обнять. Правда, потасовка на этом все же не закончилась, потому что Умник тут же зажал ее и принялся щекотать.

Руслан потер лоб ладонью и покосился на меня из-под руки. Не выдержав, я ему улыбнулась. Сидеть вот так, касаясь его бедром, было волнительно. Может, стоило бы отодвинуться, но не хочется…

К тому же я так до конца и не поняла с Неко он, или нет. А на прямой вопрос, встречаются ли они, девочка-кошка ответила отрицательно. А раз так, будем считать, что у нас с ней равные шансы завоевать его сердце. Я всерьез решила пойти в наступление. Только чуть позже…

– Ну так что насчет вкусняшки? – перегнулся через стол Умник.

На миг разжав кулак, он продемонстрировал нам какие-то таблетки.

– Убери это! – коротко приказал Рус.

В кои-то веки Степка не стал с ним спорить, только вздохнул и, поднявшись, куда-то пошел. Светка проводила его разочарованным взглядом и, ухватив свой коктейль, всосала его через трубочку едва ли не весь разом.

Почему-то сразу после этого я очутилась на крылечке нашего коттеджа, который мы снимали вскладчину. Руслан стоял напротив, смотрел мне в глаза, заставляя сладко замирать сердце. А затем вдруг потянулся за поцелуем. Я шагнула навстречу, собираясь положить ему на грудь ладони, но встретила лишь пустоту. Не было больше ни Руслана, ни крылечка, а вокруг, куда ни глянь, вихрился снег.

– Руслан? Рус! Где ты?

Воспоминания навалились на меня многотонной лавиной, возвращая каждую прожитую секунду. Я вспомнила наш сумасшедший фрирайд и его невеселый конец. И Руслана, который ехал где-то позади меня. И даже собственное признание перед тем, как я оказалась здесь…

Как он? Что с ним? Жив ли?

Я подскочила на постели, заливаясь слезами.

Глава 4. Могу танцевать, могу играть на… бубне

– Ашше, митери, ашше! – раздался совсем рядом скрипучий старческий голос. – Ит маре сина пиното.

От неожиданности я вздрогнула и шуганулась в сторону, инстинктивно схватившись за меч под одеялом. Его я положила рядом еще с вечера. Напротив, на самодельной трехногой табуретке, сидела седая старуха, протягивая мне парующую пиалу.

Я ни слова не поняла из сказанного. Язык, на котором она говорила, не походил ни на один из знакомых.

– Еще бы знать, что ты говоришь… – тихонько пробормотала я себе под нос и поприветствовала женщину: – Здравствуйте, бабушка!

Может, услышав мою речь, она перейдет на русский язык?

– И тебе поздорову, внученька, – улыбнулась та, и на этот раз я поняла каждое слово. Вот только русскими эти слова не были… – Выпей, это поможет. – Всучила она мне в руки чашку, от которой ароматно пахло травами. – А то варево, что ты приготовила, я вылила. Мышеяр, ежели дольше часа простоит, в сущий яд превращается! Его, знамо дело, свежим пьют, да и то только к’ха-тэр, когда прорицать собираются.

– К’ха-тэр? – зацепилась я за незнакомое понятие.

– Ох, беда-то какая! Похоже, ты уже успела отравиться, раз такую глупость спрашиваешь! – Старуха всплеснула руками. – Говорящих со льдом и водой позабыла?

Вспомнив два солнца и дракона в небе, я не стала с ней спорить. Пусть лучше думает, что я отравилась, и с головой у меня не порядок, а то мало ли…

– Ты пей, пей! Лунарник выгонит яд. – Бабка указала на пиалу, которую я сжимала в руках.

– Спасибо, – поблагодарив ее, я осторожно пригубила отвар.

Тот и правда оказался недурственным. Тепло тут же разлилось по телу, наполняя его бодростью и силой куда лучше любого энергетика. Как там эта штука называется? Лунарник? Надо запомнить, вдруг пригодится.

– Да не бойся, ты. Пей! Хочешь, я сперва отхлебну?

Я посмотрела на бабку и, решив, что не хочу, чтобы она из моей чашки отхлебывала, сделала еще один глоток.

– Я Кафиза – известная травница. А тебя как величать, милая? – поинтересовалась старуха.

Кафиза… Вот так просто? Даже без отчества?

– Амира, – представилась, в свою очередь, я.

– Амира? Красивое имя. Благородное! – тут же отреагировала старуха. – Ты кричала во сне, Амира. Звала кого-то… Кого же?

– Не знаю, – неожиданно застеснялась я. – Точнее, не помню.

Все подробности сна уже выветрились из моей головы, но отчего-то мне было очень-очень грустно. Так грустно, что стоило про это подумать, как невольно навернулись слезы.

– Ну-ну, что такое? Что за беда приключилась? – Старушка тут же села рядом и принялась гладить меня по спине. – Обидел тебя кто? Может, снасильничал? Ежели так, то нужно эрлу пожаловаться. Ни один эрл в Кирфаронге такого не спустит, а наш Ньер Шаротт тем более! Драклорд в Кирфаронге больно строгий, весь предел в кулаке держит. Порядок на его землях такой, какого еще поискать. Вон и нирфеаты ничего не смогли с ним сделать. Одна беда, один он, без тени.

Я слушала этот малопонятный бред, пытаясь выхватить из него хоть крупицы смысла.

– Кирфаронг? А это где? – задала я осторожный вопрос.

– Ох, похоже, ты мышеяру-то добре хлебнула… – всполошилась старуха. – От него и от свежего мысли путаются. А ты точно не говорящая со льдом и водой? – бабка прищурилась.

– Не думаю, – не стала спорить я и повторила вопрос: – Бабушка, расскажите мне про Кирфаронг и про Пределы, а то я, кроме имени своего, ничего толком не помню.

– Да как же так? А как ты тут оказалась?

– Не знаю. Помню только, как очнулась голая в сугробе. Насилу выбралась и спряталась здесь, чтобы согреться. Все.

– Да, вчера метель в горах была знатная, даром что весна в разгаре. В наших-то краях лето недолгое, и то, порой, снежное, – старуха зашлась каркающим хохотом.

Я тоже улыбнулась ее незамысловатой шутке.

А потом Кафиза принялась рассказывать, и с ее слов я поняла, что нахожусь в мире, который зовется Драконьими Пределами. Всего этих Пределов пять: Кирфаронг на севере, Солияр на юге, между ними Дракендорт. На западе Торисвен, а за ним Берштон.

Я сейчас находилась в Кирфаронге, который отделен от Дракендорта высокими горами, что зовутся Драконьим Хребтом. Это те самые, которым Эверест по колено. Кафиза утверждала, что даже дракон его с трудом перелетает.

Кстати, правят Пределами драклорды. Видимо, короли местные. Каждый драклорд имеет что-то вроде титула по названию драгоценного дракона. Кирфаронгом руководит уважаемый и мудрый Финбар Фрост с романтичной кличкой сапфировый дракон, которого Кафиза не устает нахваливать.

На западе Кирфаронг граничит с Пределом Торисвен – краем болот и лесов, и относительно недавно там случилась какая-то заваруха. Вроде как власть сменилась раз, потом другой. Сначала мятежники угробили старого драклорда, потом их самих выгнал его бастард и сел на трон. Теперь у Финбара Фроста дружба с ближайшими соседями, и его Предел прикрыт от напастей. Каких именно, я не слишком поняла, но травница Кафиза через слово благодарила за это местных богов: Дракона Прародителя и его Тень.

– А вот что нынче в Солияре, да Берштоне творится, о том нам неведомо. Нет с ними никакой связи. В Берштоне, похоже, нирфеаты правят, а про Солияр ничего не понятно. Даже сам алмазный дракон до ихнего драклорда докричаться не смог. Так и живем, – закончила старуха. – Ну что, теперь вспомнила?

Я лишь помотала головой.

Вспомнить то, о чем она рассказала, я и не могла, потому что в моих учебниках истории и географии ничего подобного не было. Но одно из ее рассказа я усвоила – где бы я ни находилась, я не на Земле. Лавина сделала свое дело, и там меня больше нет…

Почему-то вспомнились разговоры с мамой. Если мы заговаривали об отце, она никогда не произносила «он умер». Только так: «Он теперь в лучшем мире, доченька». Однажды я поинтересовалась, что она имеет в виду под «лучшим миром». И мама ответила: «Там каждый получает по заслугам. Но те, кто прожил жизнь хорошо, непременно счастливы».

С тех пор я верила, что мой папа теперь точно счастлив, ведь он спасал людей, потому достоин самого лучшего. А что приготовил мир Пределов для меня?

Почему-то я сразу поверила, что нахожусь не на Земле. Опять же очевидные странности бросались в глаза. Я принялась их мысленно перечислять: сначала я не понимала Кафизу, а потом мы, как будто, на одном языке заговорили, разве что отдельные слова оставались незнакомыми. И ее странная одежда, как будто старинная. Нечто, похожее на дракона в небе. Возможно, представитель местной фауны, перед которой тут все так благоговеют? Во время нашего разговора я успела понять, что здесь настоящий культ ящеров. Ну а два солнца, вообще, убойный аргумент.

Раз так, нужно как-то обустраиваться здесь и искать способ попасть обратно, если это возможно.

– Кафиза, скажите, а вы можете проводить меня в ближайший город? Я видела его там – внизу. Как он называется?

– Так Шаротт и зовется, как и эрлинг. А у тебя родня там?

– Нет у меня здесь родни… Или я просто не помню, – тут же исправилась я.

– Что-то я никак в голову не возьму, откуда ты в горах оказалась, милая?

– Не помню, – озвучила я свою лучшую отмазку.

Пусть и дальше считает, что на меня так подействовал… как там его? Мышевар?

– А ты точно не из нирфов? – старуха прищурилась с подозрением.

Чуть раньше добрая бабушка рассказывала, как местный правитель во время войны закрыл границу и переловил всех противников, кто остался на его землях, да и казнил. А кого не казнил, того посадил в темницу. В общем мне не слишком хотелось, чтобы и меня постигла та же участь.

– Точно! – заявила я с уверенностью.

– Ай! – Старуха погрозила мне пальцем, хитро щурясь. – А говорила, ничего не помнишь. Но ты права, я нирфеатов за стерас⁷ чую. Ты к энтим демонам никакого отношения не имеешь.

Я мысленно выдохнула.

И за что этих нирфеатов так не любят?

Мне представлялась война между соседями. Тут ведь, судя по всему, феодальная раздробленность. Хотелось бы верить, что хоть головы не рубят на площадях и камнями не закидывают из-за всякой ерунды.

– Кафиза, а скажите, в Шаротте для меня найдется работа? И сколько у вас жилье стоит?

– Ну ежели в приличном квартале, то две-три серебряных леды за неделю.

У меня не было ни одной серебряной леды. Ни какой-либо другой.

– А если в не слишком приличном? – осторожно поинтересовалась я.

– В неприличном? Это что же ты в бедняцкий квартал собралась? – Старуха нахмурилась и покачала головой.

– Для начала мне надо хоть что-то заработать. У меня же совсем ничего нет…

Сказав это, я вдруг подумала, что могу продать меч. Наверняка оружие стоит дорого, и денег мне хватит на первое время. Но озвучивать это я не стала. Бабуля меч пока не видела, ведь он лежал рядом, накрытый одеялом. Не стоит его пока светить, а то или отберут, или стырят. Мало ли. Да и Кафизе я тоже пока не слишком доверяла.

– Это ты правильно говоришь. Я тебе дам немного медных ледышек. Их не хватит, чтобы снять даже жалкую каморку, но хотя бы дня три голодной ты не останешься.

Мне стало неловко. Я только что подозревала невесть в чем эту добрую женщину, а она мне денег предлагает…

– Но как же быть? Может, меня кто-нибудь пустит пожить в долг?

– Это вряд ли. Оплату обычно вперед берут.

«Все как и у нас», – подумала я.

– Но если ты устроишься мойщицей или подавальщицей в трактир или забегаловку какую, то тебе могут выделить каморку при ней. Так часто поступают. Опять же прислуга всегда под рукой. Удобно. Да вот только… – старуха сморщилась, став похожей на старую картофелину.

– Что?

– Тяжко тебе будет подавальщицей работать. Слишком красивая…

Перспектива работать официанткой в местной рыгаловке мне как-то сразу не понравилась, а теперь еще меньше. Ведь понятно, домогаться будут.

– А ты, может, что особенное умеешь? – оживилась старуха.

– Могу танцевать, могу играть на… бубне. Еще я неплохо рисую.

Два года назад я закончила факультет дизайна интерьера и работала по специальности, а в качестве хобби играла на ударных и даже состояла в малоизвестной местечковой группе с эпатажным названием «Эльф выпрямляет березу». И не спрашивайте, почему так. Ну а танцы… Танцевать мне всегда нравилось, а в последние годы я увлеклась пилоном и стрип-пластикой. Помогало поддерживать себя в форме.

– Ну точно из благородных ньер ты! – вынесла Кафиза вердикт. – Вот что скажу, попробуй наняться к ньерам, преподавать ихним детишкам искусства. Тут тебе и стол, и дом будет. И хорошее жалование. А там, глядишь, и про себя вспомнишь. Или тебя кто признает.

А это уже мысль. Если прочие мои таланты спорны, то рисование действительно может меня выручить.

– Вот только… тебя ньеры и на порог сейчас не пустят, в таком-то тряпье, – грустно вздохнула травница, разглядывая содержимое сундука.

7 Стерас – мера длины, равная пятистам метрам.

Глава 5. Отлично получилось! Признаться, я боялся…

Финбар Фрост, драклорд Предела Кирфаронг

Драконий Пик, Озеро Настоящего Времени, Предел Дракендорт

Говорят, Озеро Настоящего Времени показывает то, что происходит с человеком прямо в тот миг, когда смотришь в воду.

Это удивительное озеро охраняли гарпии, чье селение располагалось неподалеку. И то и другое находилось на территории Дракендорта, поэтому мне пришлось заручиться поддержкой алмазного дракона. К счастью, с Реджинхардом Берлианом у нас установились дружеские отношения, и гарпии любезно согласились мне помочь, допустив к святыне.

И вот я стоял на берегу небольшого, идеально круглого водоема, окаймленного каменным берегом, точно рамой. В черных водах абсолютно ничего не отражалось. Ни серое небо, ни снеговые облака, ни даже я сам. Всматриваясь в непроглядно-чернильную гладь, я попросил:

– Покажи мне мою Тень. Если есть она в любом из миров. Покажи ее, молю!

Высказав пожелание, стиснул челюсти, опасаясь увидеть Аниору.

Воображение тут же нарисовало белые, точно снег, волосы. Прозрачные, как льдинки, голубые глаза с затаившейся в глубине грустью. Тихая, покорная, беззаветно мне преданная… Моя Тень…

Болезненный укол пронзил сердце. Кулаки сжались от накативших воспоминаний и чувства вины. Аниора погибла из-за меня. Ради меня… Если бы не она, меня постигла бы та же участь, что и прочих драклордов. Но она успела предупредить, за что и поплатилась. Я любил ее, и теперь мне казалось, что я знаю причину, по которой не могу найти себе другую Тень. Ей попросту нет места в моем заледеневшем сердце…

Вода озера по-прежнему оставалась непроглядной. Я глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Отринув эмоции, вытянул руку открытой ладонью вниз и приказал снова, как учили гарпии:

– Покажи мне Тень сапфирового дракона!

На этот раз в центре озера появилось светлое пятно, которое увеличилось на глазах, пока не заполнило всю поверхность. Теперь я видел заснеженную горную местность и группу странно одетых людей с круглыми большими головами без волос. В руках все шестеро держали какие-то широкие цветные доски.

Люди стояли спиной, и все же я сразу понял, что четверо из них – мужчины, и только две – женщины. Они были миниатюрней и стройней, но больше ничем не отличались.

Картинка была такой четкой, как будто я стоял прямо у них за спиной, разве что звуков не слышал. Я переводил взгляд с одной женской фигуры на другую. Которая? Увиденное никак не могло мне помочь найти Тень. А от контраста ярких цветов одежды людей и ослепительно-белого снега у меня зарябило в глазах.

И все же в моих поисках впервые появились хоть какие-то подвижки. Озеро показало совсем не то, что я ожидал, и меня охватил своего рода охотничий азарт.

– Лицо! Покажи мне ее лицо! – шепнул, опасаясь, что картинка исчезнет.

Но озеро послушно исполнило мою просьбу. Теперь я видел только одну фигуру и гораздо ближе, как будто оказался сразу за ней. С облегчением осознал, что круглое на голове – это просто необычный шлем или такая шапка. И странное одеяние… Может, это какая-то форма?

Но я уже знал кое-что, поэтому не удивился слишком сильно.

Девушка вдруг повернула голову и взглянула прямо на меня.

Глаза… Лучистый ореховый взгляд в обрамлении пышных ресниц, плавный взмах которых заставила покрыться мурашками… Мироздание замедлилось…

К сожалению, кроме глаз, я так ничего и не увидел – лицо девушки было полностью скрыто под маской. В одном я не засомневался ни на миг: она моя Тень!

А затем девушка опустила еще одну маску, скрыв свои колдовские глаза под зеркальной поверхностью, в которой отразились горы.

Голова закружилась, и я пошатнулся, едва не свалившись в разом почерневшую воду озера. Сердце в груди трепыхалось, а во рту было сухо и горько. Все, как предупреждали гарпии. Озеро Настоящего Времени тянуло силы, и пользоваться его милостью долго не рекомендовалось.

Я отступил на шаг, не в силах отвести взгляд от непроницаемой поверхности. Она снова поглощала свет, точно черный припыленный бархат, а у меня перед глазами по-прежнему стояла незнакомка.

Развернувшись, я направился прочь. Позвал мысленно:

«Фрост?»

Удивительно, что дух сапфирового дракона до сих пор не отреагировал на произошедшее и, вообще, вел себя подозрительно тихо.

«Она наша Тень», – подтвердил дракон, сразу догадавшись, что именно мне от него требуется.

Я закрыл глаза и выдохнул. Значит, я не выдал желаемое за действительное. Она существует!

«Да, она наша Тень, – повторил Фрост. – Но не представляю, чем нам это поможет? Ее нет в Пределах».

Сомнения дракона мне были понятны.

«Помнишь, что рассказывали Тени алмазного и изумрудного драконов? Что, если и эта девушка с Земли? Летим к Реджинхарду Берлиану, нужно поговорить с его Тенью».

Миг, и мы с драконом поменялись местами. Теперь я был духом, заключенным в тело ящера, но это не мешало мне чувствовать его как свое. Только драклорды имели такую способность.

«Жаль, что мы увидели только глаза. Будет сложнее ее отыскать», – неожиданно посетовал Фрост.

«Повезло, что вообще, хоть что-то увидели», – откликнулся я.

Наши мысли были сродни разговору с самим собой, ведь и без этого наши сознания были открыты друг другу. Но за годы, проведенные вместе, мы с Фростом привыкли общаться, как близкие друзья. Это помогало найти истину, принять верное решение. Это помогло нам не сойти с ума, когда погибла Аниора…

«Я боялся, что Озеро ее покажет, и это будет означать только одно – что другой Тени для нас нет», – признался я.

«Ты забыл, что говорили гарпии, Финбар? Озеро Настоящего Времени не показывает мертвых».

И правда! Я так волновался, что совершенно позабыл об этом.

«Черные воды ненамного лучше».

«Верно…»

Какое-то время мы летели молча, наслаждаясь тугим ветром в крыльях, шумом прибоя, доносившимся с моря и лучами Дракона и Тени, искрящимися на броне. И предаваясь собственным мыслям.

«Ее глаза не дают мне покоя…» – признался неожиданно Фрост.

«И мне…»

Вскоре мы сидели в кабинете драклорда замка Дорт-Холл. Реджинхард Берлиан и его Тень Василина угощали меня закусками в ожидании обеда, а заодно помогали разобраться в том, что я видел в водах озера.

– Мне кажется, те люди собирались кататься на сноубордах, – сказала Василина.

Слово звучало незнакомо, но я сразу понял, что она имеет в виду:

– Так называются доски, что они держали в руках?

– Да. Подождите, ньер Финбар. Агриппина! – позвала она свою телохранительницу-гарпию.

Та тут же появилась с годовалым ребенком на руках. Почему-то гарпия предпочитала использовать морок, пряча за ним свою нечеловеческую внешность, и походила на обычную женщину лет пятидесяти.

– Папа! – Мальчишка потянулся к отцу, и Агриппина поставила его на пол.

Я невольно улыбнулся, когда парнишка еще неловко, но уже шустро побежал к отцу и вскарабкался ему на колени. Реджинхард глядел на наследника и будущего драклорда с гордостью. Он принялся с ним играть, и малыш весело рассмеялся.

– Гапа, нарисуй, пожалуйста, сноубордиста. Если можно, вид сзади и спереди. В шлеме, балаклаве, но без маски. – Василина давала инструкции гарпии.

Часть названий для меня осталось загадкой, но Агриппина кивнула. Несколько лет она прожила на Земле, где набралась столько знаний, что им не было предела. И главное, она помнила все увиденное и могла это изобразить с поразительной точностью. Таков был ее уникальный дар.

Гарпия села за письменный стол и принялась быстро наносить на лист штрихи карандашом. А Василина рассказывала про сноубордистов. Оказывается, она сама немного каталась на любительском уровне, но все же предпочитала лыжи.

Закончив, Агриппина протянула рисунок Василине, а та передала его мне. Едва взглянув, я тут же узнал круглый шлем, да и остальная амуниция отлично угадывалось. Теперь я знал, что это специальный наряд для катания с горных склонов. И под объемной одеждой скрывается защита для коленей, локтей, спины и даже копчика. Умно!

– Таких людей ты видел в озере, Финбар? – поинтересовался Реджинхард.

Он подошел ко мне, держа сына на руках, и заглянул через плечо.

– Да. Но только вот… Получается, что моя Тень пока на Земле?

– Возможно, еще не время? – предположила Василина.

Она подошла и встала рядом с мужем. Я посмотрел на них.

Счастливая семья, ребенок… Сердце тоскливо сжалось. Мы с Реджинхардом ровесники, и я был бы не прочь обзавестись семьей и детьми.

«Финбар, у тебя тоже все это будет! Вот найдем Тень и…» – поспешил успокоить меня Фрост.

«Осталось только ее дождаться, а потом объяснить, кто я такой и что мне надо».

Кстати, задачка не из легких. Девушки из другого мира не то, что наши. Они знать не знают, кто такие Тени, и не соглашаются безропотно покориться мужчине, пусть даже и драклорду. Мне придется постараться, чтобы завоевать ее сердце.

«Хотел бы я взглянуть в ее глаза наяву…» – неожиданно выдал Фрост.

Как и я, дракон снова думал о Тени.

– Если позволите, драклорд, я могу нарисовать то, что вы видели, – предложила Гарпия.

– Агриппина, ты так можешь? – обрадовалась Василина.

– Да. Драклорд способен передать мне любой образ.

– Это поможет, когда девушка окажется здесь. Изображение можно будет показывать людям, что значительно облегчит поиски. И не придется тратить лишнее время, отвлекаясь на ложные находки, – поддержал гарпию Реджинхард.

Прозвучало заманчиво, и я не стал долго раздумывать:

– Хорошо. Я согласен. Рисуй!

Я остался в гостях до утра. Лежа в кровати перед сном все думал и думал о той девушке. О своей новой Тени… Дракон Прародитель милостив, он дал нам с Реджинхардом второй шанс. Подарил новых Теней, да еще и истинных.

Какая она? Как ее зовут? Какие у нее привычки? Голос?

Судя по глазам, эта девушка совсем не похожа на мою Аниору, и это даже хорошо. Я не хотел бы, глядя на нее, испытывать вину…

Этот Предел пал самым первым, так как граничил с Нирфгаардом, в котором обитали маги хаоса. С тех пор оттуда не было вестей, а враги расползлись по всем Пределам и нанесли подлый удар одновременно, обезглавив каждый. Только со мной у них не срослось. Меня спасла Аниора, но теперь она мертва, и мне необходимо найти ей замену, хотя бы ради спасения Кирфаронга и всего мира…Вот только когда моя Тень окажется здесь? А когда окажется, где ее искать? Что, если она появится на вражеской территории, где-нибудь в Берштоне? Это верная смерть!

Раздумья не давали уснуть, и я ворочался с боку на бок.

«Успокойся, Финбар. Тени Берлиана и Эмералда появились рядом с Ключами Пределов. И твоя будет там же», – обнадежил дракон.

Я снова перевернулся – на спину.

И правда, их Тени появлялись рядом с мечами. Василина – в пещере алмазного дракона, где был заточен Реджинхард. А вот Марине, ее родной сестре-близняшке, повезло куда меньше. Отравляющий был украден, и девушка оказалась на территории предателя, спевшегося с нирфами. Она появилась на болотах возле рудников и пережила неприятные и даже опасные моменты. Попала в плен. Эйрен Эмералд спас ее с нашей помощью в последний момент из лап самой королевы Нирфеи.

Нирфея стремилась во что бы то ни стало заполучить Ключи Пределов, чтобы захватить власть над нашим миром, но ей не удалось. Мы не знали, что сейчас с Опаляющим и Изгоняющим, но пока три меча из пяти находились под контролем драклордов, наши люди могли жить спокойно.

Символ моей власти – меч драклорда по имени Остужающий сейчас был в самом надежном месте – в катакомбах под замком Ронг-Холл. Пока он там, никто, кроме меня, не способен взять его в руки. Я улыбнулся в темноту.

Из всех драклордов я оказался самым предусмотрительным. Единственным, кто избежал ловушки. Закрыв Предел, я методично вычислял нирфеатскую нечисть на своей территории, вымораживая заразу хаоса, как хозяйка таверны – тараканов! Если кто-то еще и остался, то затаился так, что и шевельнуться боялся. Но я не собирался останавливаться. Успокоюсь, когда доведу дело до конца.

Вот только мне предстояло еще одно испытание – пришла пора менять артефакт, поддерживающий защитный барьер, который оберегает Кирфаронг от Пустоши Вечной Стужи. Если этот барьер падет, все живое погибнет от лютого холода. Ледяные бури и враждебные духи уничтожат все живое. Вот только без Тени заменить камень невозможно…

«Я вот чего не понимаю, – снова подал голос Фрост. – Зачем Нирфее захватывать драклордов? Кто тогда защитит Пределы от гибели?»

Мы с Реджинхардом и Эйреном не раз ломали над этим голову, но так и не пришли к каким-то выводам.

«Возможно, Нирфея при помощи мечей планирует как-то подчинить драконов?» – выдвинул я предположение, которое уже не единожды было озвучено.

«Бред! Драконов подчинить невозможно!» – возмутился Фрост.

«Тогда, нирфеаты не боятся того, что произойдет. Ведь они сами – угроза всем Пределам», – выдвинул я другую версию.

«Но если нирфы уничтожат всех, где сами будут брать новых рабов? Им ведь нужны живые люди для магических экспериментов», – не унимался дракон.

«Люди им нужны, чтобы создавать войско чудовищ. Но если в Пределах никого живого не останется, то и воевать им будет не с кем. Я не знаю, Фрост. Никто, кроме самой Нирфеи, похоже, не знает, как оно на самом деле».

Еще немного порассуждав об этом, мы уснули.

Наутро Агриппина предоставила мне рисунок. Он был выполнен в двух вариантах. Девушка вполоборота напряженно смотрела мне прямо в сердце своими невероятными глазами.

«Ее взгляд вроде бы холодный, но полон скрытого огня!» – заметил оживившийся Фрост, и я был с ним полностью согласен.

Второй рисунок повторял первый, но на нем четко были изображены только глаза, а вместо шлема, балаклавы и лыжной маски гарпия сделала набросок женской головы. Черты лица, нос, волосы и губы только угадывались, не отвлекая внимания от главного, и все равно девушка получилась очень красивой.

– Я взяла на себя смелость изобразить ее такой, драклорд Фрост. Если вы объявите поиски, то сможете использовать этот рисунок. А вот этот лучше никому не показывать, – она указала на первый.

– Спасибо! Ты права. А с поисками хорошая идея. Попробуем опередить события.

Как я не спешил, а радушные хозяева уговорили меня остаться на завтрак, а после я отправился в обратный полет. Обычно, чтобы не тратить силы, преодолевая Драконий Хребет, слишком высокий даже для драконов, я облетал его морем. Но сегодня Реджинхард проводил меня драконьими тропами до самой границы Дракендорта, поэтому я не стал делать крюк и отправился напрямик.

На такой высоте дух захватывало, и дышать помогала только магия. Зато Хребет позволял нам с Реджем экономить силы, ведь магический барьер между Дракендортом и Кирфаронгом не было нужды поддерживать. Такими барьерами драклорды закрывали свои Пределы от нирфеатов и недружелюбных соседей.

«Финбар, а помнишь времена, когда никакие барьеры не были нужны?»

В мыслях Фроста я ощутил ностальгию.

«Это было до того, как нирфеаты захватили Берштон». – Я с горечью вздохнул.

«Ну ничего, вот обновим артефакт и разузнаем, что в Солияре творится. Нужно помочь их драклорду, а потом и с Берштоном сообща разберемся», – оптимистично выдал мой дракон.

Вернувшись в Ронг-Холл, я навел переполох. Слуги встречали меня, глядя с надеждой, но вышколено не задавали вопросов. Только советник по безопасности и лучший друг, кряжистый как столетнее дерево, Бер Кулстоун спросил без обиняков, когда мы прошли в мой кабинет:

– Ну, как слетал, Фин? Есть какие-то подвижки в твоем деле? – Наедине он обращался ко мне по-свойски.

Я сунул другу два рисунка, и тот удивленно уставился на второй.

– Дай задание своим людям, пусть размножат тот, где она без шлема и расклеят объявления о поиске по всем городам Кирфаронга.

– Это твоя новая Тень? Какая красивая! – пробасил советник восхищенно.

– Угу, похоже, она.

– Озеро тебе ее показало? А кто рисовал?

– Гарпия Василины, у нее особенный дар.

– Отлично получилось. Признаться, я боялся, что… – Советник замолчал на полуслове, зная, как я не люблю поднимать эту тему.

– И я. Но, как видишь, эта девушка полная противоположность Аниоры. Правда, я видел только глаза.

– Не понял? Так это не она? – дремуче нахмурился Бер.

Тот, кто его не знал, мог бы и не заподозрить наличие живого изворотливого ума в таком теле. На этом враги Бера и мои часто прокалывались. Недооценивали.

Я показал другу на первый рисунок. Тот самый, где моя Тень была в шлеме.

– Так ведь она… – Бер пристально уставился на меня.

– Иномирянка, Бер. И, похоже, соотечественница Теней алмазного и изумрудного драконов. Поэтому мы не знаем, где и когда она появится в Пределах. Но важно найти ее как можно скорей. На Земле не верят в другие миры. Девушка будет напугана и может попасть в беду.

– Понял. – Бер хлопнул меня по плечу и отправился заниматься делами.

А у меня возникла одна замечательная идея. Если все получится, то и расклеивать листовки не придется.

Я поспешил в катакомбы, по дороге размышляя о том, как лучше вести поиски. И чем дольше я думал, тем меньше идея с листовками мне нравилась. Это может быть опасно в первую очередь для самой Тени. Пособники нирфеатов, если таковые еще остались в Кирфаронге, пойдут на все, чтобы не позволить мне выполнить мою миссию.

Под замком располагалась сапфировая пещера, где я мог бы спокойно разместиться в облике дракона, чтобы отдохнуть и напитаться магией. Место силы встретило меня приветливым мерцанием. Тут и там крупные кристаллы, растущие прямо из пола, стен и потолка засветились мягким светом – это магия откликалась на присутствие хозяина. Для обычного человека здесь было слишком темно и холодно, но для дракона – спокойно и уютно.

Я неторопливо прошелся туда-сюда и выбрал одно из скоплений кристаллов, на первый взгляд ничем не отличающееся от другого. Сунул руку в центр и…

И ничего!

Остужающего не было там, где я его оставил!

Я нахмурился и осмотрелся. Да нет же! Я не мог ошибиться. Место верное. Столько лет я прятал меч именно здесь. Он принимал облик кристалла, но стоило мне пожелать, как тут же прыгал в руку.

Но сейчас меча не было!

– Это невозможно! Куда он мог подеваться? – выдал я растерянно.

«Похоже, Остужающий уже у нее», – откликнулся Финбар с трепетом.

– У нее?!

«У нашей Тени. Видимо, она уже здесь», – пояснил дракон терпеливо.

Втайне я надеялся, что эта девушка появится здесь в моем драконьем логове. А если нет, то я отыщу ее с помощью меча. Просто пожелаю переместиться к ней. Но все пошло не по плану.

– Но… как? – Я не мог просто так смириться с утратой Ключа Пределов. – Как?!

«Как-как! По воле Дракона Прародителя! У меня одно объяснение», – огрызнулся дракон.

Я постоял еще немного, а затем бросился бегом обратно. Впрочем, скоро я взял себя в руки и на люди показался уже как и должно драклорду. По пути приказал готовить обед для себя и комнату для Тени, запретив распространяться об этом.

– Бер, похоже, Тень уже здесь, и мы должны отыскать ее как можно скорей! – Ворвался я в кабинет советника.

– Уже? Но как ты понял?

– Остужающий пропал из пещеры.

Бер Кулстоун подскочил, едва не опрокинув кресло. Не будь то под стать хозяину – тяжелое и основательное, точно грохнулось бы.

– Как пропал? Когда?

– Это у тебя надо спросить. Ты оставался в замке за главного, пока меня не было, – не удержался я от поддевки, но, увидев хмурое лицо друга, поспешил успокоить: – Боюсь, сберечь его было не в твоих силах, Бер. Вряд ли ты способен потягаться с Драконом Прародителем.

– И все равно мне это не нравится, – отрезал советник, пожевав губами.

– А как не нравится мне! Без Остужающего, я как будто голый! К тому же боязно, что меч попадет ни в те руки. Так что ищи, Бер, ищи. И я тоже стану искать.

Глава 6. Скажи, что умеешь, и приходи завтра

Амира Эльдарова, попаданка

Окрестности эрлинга Шаротт, Драконий Хребет, Предел Кирфаронг

Кафиза посмотрела на меня задумчиво.

– Знаешь что, деточка? Подожди-ка пока тут, я одна в город схожу и раздобуду тебе что-нибудь поприличнее. Заодно и травки аптекарше доставлю, она заказ делала. Обрадую раньше срока, грымзу старую. Жди меня к утру.

Старуха засобиралась, но мне ужасно не хотелось оставаться в хижине одной, тем более что день еще только начался, и по моим внутренним ощущениям до обеда было далеко.

– Кафиза, давайте я с вами пойду, а переоденусь прямо в городе.

Травница критически осмотрела меня с ног до головы.

– Молодая. Крепкая с виду, хоть и худенькая, – зачем-то описала она меня вслух. – А, пойдем! Заодно и мешки донести мне поможешь. Собирайся. Надевай все, что подойдет, вечерами прохладно. – Она указала на сундук.

Я и не надеялась, но травница тактично вышла из хижины, оставив меня одну. И почему-то я первым делом задумалась, куда спрятать меч? Хоть убей, но мне казалось, что не стоит его светить перед местными. Голая девушка в беде – это одно, а вот голая и с мечом, да еще и дорогим, судя по камню в рукояти, – совсем другое. Могут возникнуть ненужные вопросы и тогда простой потерей памяти я уже не отмажусь.

Решено! Брать меч с собой я не стану. Вот устроюсь, да пойму, что здесь и как. Определюсь планами на будущее, да с ценами на рынке, тогда и подумаю над реализацией клинка. Мне-то он все равно ни к чему.

Я вынула из сундука какую-то неприглядную тряпицу, – не то шарф, не то платок, – и завернула в него меч. Осмотревшись, сунула сверток за сундук.

– Блин!

Рукоятка в щель между стеной и сундуком не пролезла и красноречиво торчала сверху. Не заметить такое было просто невозможно. Схватив оружие, снова принялась осматриваться. После неудачных попыток спрятать меч за буфет, под кровать и под половицу, пристроила его на балку под потолком. Правда, для этого пришлось забраться прямо на постель.

По нижней стороне балки была протянута веревка, на которой висели пучки сухих трав. Их было так много, что и самой балки-то толком не было видно. Едва я закончила и слезла с кровати, как некстати заглянула Кафиза.

– Еще не готова?! – Травница удивленно уставилась на меня. Пришлось схватить ворох тряпья и прикрыться. Бабка усмехнулась: – Стеснительная, что ль? И больно уж нерасторопная! Поди самой раньше не приходилось одеваться? – Старуха пытливо на меня уставилась, ожидая, что я подтвержу ее слова, но я смолчала. Тогда Кафиза покачала головой: – Не знаю, девонька, из какой-ты семьи, да только тело у тебя больно гладкое, и руки… Ну тут у нас горничных нет! Привыкай. И поторопись, а то мы так и до заката не управимся! – отчего-то недовольно проворчала она и, отвернувшись, принялась хлопотать у стола.

Воспользовавшись моментом, я быстро натянула на себя пахнущие затхлым шмотки. Шерстяные чулки оказались поношенными и колючими, и я не представляла, как они удержатся на бедрах при ходьбе. А как же мне не хватало трусов!

Некоторое время пришлось бороться с брезгливостью, и все же это было намного лучше, чем ничего.

– На вот, поешь, – старуха, повернувшись, окинула меня внимательным взглядом и протянула щедрый бутерброд.

Приличный ломоть серого хлеба и неровный кусок холодного мяса сверху.

До того, как я впилась зубами в него, я была уверена, что весь не осилю. Оказалось, что я плохо представляла всю степень собственного голода. Проглатывая куски едва разжеванными, я разве что не ворчала басом: «Мау-мау-мау!», что твой дворовый кот, охраняющий редкую перепавшую вкусняшку от посягательств.

– Наелась? Пора и в путь! – неожиданно скомандовала Кафиза.

Мне осталось только подивиться, когда бабка успела умять такой же кусок? У меня еще целая четверть не доедена. Запихивая в рот остатки едва ли не на ходу, запила бутерброд терпким травяным отваром из деревянной кружки и поспешила за Кафизой.

Что надо нести? – деловито поинтересовалась я, щурясь от яркого света снаружи.

– Да вот же мешки! Иль не видишь? – Старуха указала на два тюка – побольше и поменьше.

Я по всем правилам хорошего тона ухватила тот, что был побольше и… Едва сумела его поднять! По ощущениям мешок весил килограммов эдак тридцать.

– Там точно трава, а не кирпичи? – поинтересовалась я без прежней уверенности.

Поднять-то подниму, а вот смогу ли нести его достаточно долго, да еще по горам. Это не то же самое, что походный рюкзак.

– Точнее некуда!

Старушенция, кривая и сухонькая, отняв у меня поклажу, одним ловким движением закинула ее себе на спину.

Я молча взялась за второй тюк, который оказался намного легче. Тем временем Кафиза довольно бодро заковыляла прочь по тропе, не озаботившись запереть хижину. Мне пришлось за ней поспевать.

Себя я задохликом никогда не считала, спортом занималась, но идти с грузом, да по камням босиком было непросто. Вдобавок в душе чувство неловкости боролось с инстинктом выживания. Если попросту, неудобняк, что бабуля такую тяжесть несет, но, с другой стороны, нести этот тюк за нее я все равно не смогу. Так быстро уж точно.

Я не уставала удивляться, в чем причина подобной выносливости и бодрости этой старушенции? Может, экология? Да, наверняка в экологии дело.

Тем временем Кафиза заметила, что я не поспеваю, и темп сбавила. Дождавшись, когда я ее нагоню, посокрушалась, что обувки у меня нет, и чулки изорвутся. Я так и не поняла, что ей жальче – чулки или мои ноги, потому я пообещала:

– Кафиза, я как устроюсь, обязательно заплачу вам за одежду.

– За это старое тряпье? Брось! – Отмахнулась старушка, но определенно подобрела.

Она принялась рассказывать мне обо всем, что попадалось на пути. Называла вершины, кустарники, травки, а я старалась все запоминать. Время от времени травница интересовалась, не вспомнила ли я местность или что-нибудь о себе. Кое-что я и правда вспомнила, но ей об этом было знать не обязательно.

Я потихоньку привыкла к поклаже и темпу, и даже успевала глазеть по сторонам. Вскоре плато закончилось, и дальше тропа уходила вниз, круто поворачивая. За очередным поворотом оказалось одинокое дерево с причудливо искривленным стволом. Но не оно меня удивило, а низкорослый бычок с широко расставленными рогами и длинной ниспадающей шерстью красивого серебристого цвета. Он был привязан к дереву длинным поводом.

Завидев нас, это чудо замычало, а затем задрало хвост и…

– Ишь, здоровается как с нами, окаянный! – с нежностью произнесла старуха. – Это помощник мой – Тишка, – представила она мне бычка, назвав какую-то уж больно привычную для земного уха кличку. Совпадение, и все же на душе разом потеплело. – Дальше он понесет нашу поклажу, а то вниз тяжести таскать сложно. Ноги-то у меня уже не те, – пожаловалась травница, деловито пристраивая свой тюк бычку на спину.

– Привет, Тишка! – поздоровалась я, глупо улыбаясь.

Тот замер, уставившись на меня настороженно, и в его глазах мелькнуло что-то такое, после чего непременно следовало ждать каверзы. И я не ошиблась.

– Я те бодну! Я те бодну! Враз меж глаз схлопочешь! – тут же пригрозила ему сухоньким кулачком бабка и повернулась ко мне. – Тишка у меня с характером, но ты не бойся. Если что тресни кулаком ему в лоб, и будет шелковый.

– Угу.

Я кивнула я, не представляя, чем я могу навредить быку, ударив его кулаком.

Сначала рука отвалится, а потом еще и забодают. И затопчут… Тишка хоть и далеко не бизон, но мне и этого хватит. Знавала я пони, которые, возомнив себя большой лошадью, действовали нагло и бесстрашно. Поклясться готова, что подобные качества присущи и этому бычку.

Решив не злить лишний раз Тишку, отступила подальше.

– Ну, куда ты! – тут же прикрикнула на меня бабка. – Ох уж эти ньеры! Ничего в простых делах не соображают. Мешок на спину ему клади, да закрепить не забудь! Угу. Вот так. Подтяни веревку-то потуже, – руководила Кафиза, пока я неловко привязывала поклажу.

– Кафиза, а ньеры и нирфы, это одно и то же? – поинтересовалась я после того, как мы снова двинулись в путь.

Старуха на меня с подозрением посмотрела, и я поняла, что сморозила какую-то глупость.

– Видать, тебе сильно память-то отшибло, – наконец покачала головой травница. – Или, может, ты с малолетства несмышленая?

Бабкины слова меня уязвили, и ответ прозвучал против воли холодно:

– Может, и так. Я не помню.

Кафиза молчала, и я тоже не торопилась продолжить беседу. Так и шли какое-то время в тишине, нарушаемой лишь звуками природы. Травница заговорила первой:

– Ньер, ньера – так к благородным обращаться принято. А нирфеаты – враги. Отродья Нирфгаарда. Как одно с другим можно перепутать? – она пытливо уставилась на меня.

– А к вам как обращаются? – спросила я на всякий случай.

– Ко мне-то? Кафиза, в лучшем случае. Еще травница. Иногда, "эй, старуха"! Бывает, что и каргой кличут или ведьмой. А как еще к сохам обращаться?

Я только кивнула, мотая на ус. Значит, простых людей тут сохами называют, а при обращении к знати положено ньер или ньера добавлять. Главное, в ответственный момент не перепутать с нирфами, а то и до беды недалеко.

– Спасибо, что напомнили. У меня в голове сейчас как будто кирпичная стена, в которой много дыр. Иногда не помню самое простое, даже страшно! – пожаловалась я.

– От мышеяра и не такое бывает, детонька! – сразу же смягчилась бабка.

На этом инцидент был исчерпан, и мы принялись беседовать как и раньше.

Городок, куда мы направлялись, назывался Шаротт. Его я видела еще тогда с высоты, но идти пришлось долго. Дважды мы делали привал, и все равно добрались только ближе к вечеру. Шаротт походил на обычный средневековый город, каким его изображают в кино. Правда, никакой стены вокруг не было, разве что периодически мимо проходили патрули стражи.

Большинство домов здесь были каменными, высотой в два и три этажа, но чаще разноуровневые, как, например, в Сочи или других городах гористой местности. Кое-где встречались и деревянные постройки, но их было много меньше. Я отчего-то расстроилась, «предвкушая», что до конца дней придется жить без удобств цивилизации, если, конечно, не отыщу способ отправиться обратно на землю. Проходя под окнами и балконами, я надеялась, что мне на голову не прилетит содержимое чужого ночного горшка.

Правда, широкополых шляп местные не носили, да и вшей на Кафизе я не заметила, поэтому размышляла, можно ли это считать добрым знаком? Может, с гигиеной тут не так уж плохо?

На нас с травницей никто внимания не обращал. Люди скользили равнодушными взглядами и шли дальше. Только дважды с Кафизой поздоровались, и один раз послали к нирфеатам, грубо обругав, на что травница не ответила, только гнусно осклабилась и отчего-то довольно.

А я поняла, что я одета хоть и бедненько, но не так, чтобы совсем плачевно. Вот только раздобыть бы обувь… Чулки порвались еще в начале пути, и теперь я едва чувствовала сбитые местами в кровь ноги.

Визит к аптекарше не затянулся. Старуха, чем-то похожая на Кафизу, приняла оба тюка и выдала травнице мешочек с деньгами.

– Карифа, а у тебя не найдется ненужных чеботов для девочки? – спросила травница.

Аптекарша оказалась жадной и порекомендовала Кафизе раскошелиться мне обувку, раз взялась подбирать бродяжек. Дескать, она ей достаточно отвалила за каменотес, чтобы Кафиза могла нищенке выделить пару монет. Бабки еще какое-то время ругались, а я с удивлением отмечала сходство в их жестах и мимике. Даже выражения они использовали похожие. В итоге мы покинули аптеку, хлопнув дверью, и вышли на улицу. Кафиза, добавив еще несколько эпитетов в адрес склочной бабы, отвязала Тишку, и мы побрели прочь.

Стертые ноги немилосердно саднили. После передышки это особенно донимало, и я прихрамывала на каждый шаг. Сначала думала попросить какое-нибудь снадобье и бинтов в аптеке, да после всей ругани как-то не хотелось туда обращаться за помощью.

– Что еще за каменотес? – поинтересовалась я, чтобы отвлечься.

– Трава такая. Растет на высокогорье, пробиваясь через камень. Плотная очень и весит прилично, но из нее делают много полезного. Вот только время сбора ограничено, вот я и набрала, сколько сдюжила.

– Значит, в том тяжелом тюке был каменотес? Понятно… – протянула я. – А во втором, что?

– Да, всего помаленьку. Рвала, что под руку попалось. Все сгодится и денег стоит. Вот что, Амира, – травница остановилась и повернулась, указывая прямо по улице. – Туда иди, попадешь на рыночную площадь. Там несколько таверн и трактиров рядом. Поспрашивай там о работе. – Она полезла куда-то под фартук и выудила горсточку медных монет. Отсчитала несколько: – Здесь ровно десять ледяшек. Тебе хватит и на чеботы, и на плащ. А если шиковать не станешь, то и поужинаешь сегодня. Не обессудь, больше дать не могу. Самой надо. И ты мне ничего не должна, считай я расплатилась с тобой за помощь. Ох, что-то я притомилась, – она погладила Тишку и посмотрела на мои ноги.

– А ты, вернись-ка в аптеку и попроси у Карифы мазь, а то и до площади не дойдешь.

– Сколько она стоит? – осторожно поинтересовалась я.

– Нисколько! – недовольно буркнула травница. – И пусть только сестра попробует стребовать с тебя за нее деньги.

– Так вы сестры! – обрадовалась я своей догадке.

– К сожалению, – презрительно скривившись, подтвердила Карифа. – Отец у нас общий, чтоб ему покоя не было в чертогах Дракона Прародителя, а мамки разные. Все, иди уж! – травница махнула рукой и побрела прочь по улице.

– Спасибо! – поблагодарила я ее скрюченную годами спину.

Травница не ответила, только бычок махнул мне на прощанье хвостом.

Не то, чтобы я успела привязаться к этой бабульке, но вдруг почувствовала, что осталась совершенно одна в этом неприветливом и незнакомом мне мире. Впрочем, не первый раз я испытывала подобное и дома. Иногда на меня накатывало, и казалось, что мое место где-то не здесь. А где, я и сама не знала… Кажется, такое состояние даже какое-то специальное название имело, правда, я его не смогла вспомнить.

Отмахнувшись от тревожности, вернулась в аптеку. Вместо Карифы теперь за прилавком хозяйничала какая-то молоденькая девушка со светлыми до белизны волосами. Таких я и не видела раньше. И ведь ясно, что она не седая, а именно беловолосая. Надо же!

Я передала ей просьбу травницы.

– Конечно-конечно, я дам тебе мазь, погоди. – Девушка засуетилась, выискивая на полках нужную склянку. А когда заметила мои босые ноги, и вовсе запричитала: – Ох, милая, как же ты без обуви-то осталась?

– Так вышло, – ответила я неопределенно.

– Мне чужие секреты ни к чему, – понятливо кивнула девушка. – Но раз сама Кафиза тебя прислала, я не могу не помочь. Как тебя зовут? Меня Кирьяна, я внучка Карифы, вот бабушке в аптеке помогаю. Но и Кафизу бабушкой считаю. Она меня многому научила.

– Амира, – представилась я коротко.

– Амира… Красивое имя. Благородное. Идем, Амира, промоем твои раны.

Она поманила меня за собой в соседнее помещение.

Комната представляла собой что-то среднее между небольшой гостиной и кабинетом. Справа от входа стоял деревянный диван с мягкими подушками. Слева у окна располагался большой письменный стол, стену напротив него занимали несколько книжных шкафов, забитых тетрадями и книгами. Пустые пространства украшали картины с изображениями растений и цветов. А еще тут был погашенный камин и кресло подле него. Обстановка показалась мне довольно уютной. Уж точно уютнее хижины в горах, где я провела последнюю ночь. И даже уютнее моей комнаты в коттедже, который мы снимали.

Я остановилась, когда вспомнила и этот момент, а за ним и ребят, с которыми мы приехали фрирайдить. И Руслана…

– Амира, сюда! – позвала меня Кирьяна, приоткрыв еще одну дверь, за которой, к моему удивлению, оказалась самая настоящая ванная комната.

Может, не все так страшно, как я себе вообразила, и тут не так уж и плохо с благами цивилизации?Здесь даже было подобие унитаза, выточенное из монолитного камня, напоминающего малахит по виду. Правда, сливного бачка и каких-то еще кнопок я не заметила, а вот в ванной имелся кран. Вполне себе похожий на земные и понятный.

– Вон таз, набери в него воду и обмой ноги. Держи полотенце, – Кирьяна сунула мне в руки чистую с виду тряпицу. – Как закончишь, жди меня на диване, я пока попробую подыскать тебе обувку. Надеюсь, моя тебе сгодится.

Прежде чем я успела что-то сказать, девушка вышла. А я… Раз уж так вышло, бросилась к унитазу!

А как тут смывать? Наверное, по старинке – набираешь воду под краном в ведро и сливаешь? Метод знакомый, не раз опробованный. Мне приходилось жить на съемной квартире, где с сантехникой была настоящая беда.С тех пор как мы спустились с гор, я уже какое-то время мечтала посетить туалет.

На деле все оказалось куда интереснее и вместе с тем непонятнее. Внутри каменной емкости оказалось пусто и чисто. Совершенно никаких неприятных запахов не осталось.

– Ничего не понимаю…

Думать над этой загадкой было некогда, ноги требовали моего внимания, и я, стащив рваные чулки, занялась их мытьем, нагло воспользовавшись куском ароматного травяного мыла. До почесухи тянуло вымыться полностью, но я понимала, что вряд ли успею, с учетом, что придется снять все те тряпки, а потом их надеть. Пожалуй, Кирьяна не оценит подобного злоупотребления своей добротой, так что я довольствовалась малым – вымыла руки и лицо и заодно прополоскала рот, сразу почувствовав себя лучше. Какая-никакая, а личная гигиена.

Едва я закончила, как в дверь постучали.

– Амира?

– Я готова! – поспешила я на выход.

– Садись вот сюда, – Кирьяна указала мне на диванчик и пояснила скромно: – Я немного умею лечить. Недостаточно, чтобы стать полноценной лекаркой, и все-таки. – Она села на низенький табурет перед диваном и скомандовала: – Давай ногу!

Я протянула ей одну, радуясь, что не стала надевать драные чулки. Ожидала, что Кирьяна примется смазывать повреждения мазью, или даже бинтовать. В существование в этом мире пластыря я как-то не верила, но девушка просто принялась водить над моей стопой руками.

Едва я собралась поинтересоваться, не издевается ли она надо мной, как вдруг поняла, что ноющая боль ослабевает и потихоньку сходит на нет. И вскоре осталось только приятное тепло и покалывание, которое поднималось все выше.

– Что происходит? – поинтересовалась я почему-то шепотом.

– Я вылечила тебе ногу. Другую давай, – потребовала девушка, и я не стала сопротивляться.

От ее лечения по икрам и даже по спине бежали приятные мурашки. В натруженных ходьбой ногах образовалась легкость. Исчезла и крепатура, мучившая меня со вчерашнего дня.

– Готово! – радостно улыбнулась молодая аптекарша. – Только бабуле моей не рассказывай. Она не любит, когда я дар применяю, – попросила она, понизив голос.

– С-спасибо. Ничего не расскажу! – пообещала я, в крайнем удивлении рассматривая свои розовые, точно у младенчика, пятки и пальцы без единого пореза и мозоли.

Обалдеть! Выходит, Кирьяна – настоящий целитель! Я пребывала в полнейшем шоке. Не представляла, что такое возможно на самом деле. Магия какая-то, да и только!

– Вот, попробуй примерь, – девушка тем временем поставила передо мной поношенную пару. – Прости, других нет, – смутилась она.

Пожалуй, больше всего местная обувка напоминала привычные мне мокасины, и я не стала отказываться. Бродить босиком по улице то еще удовольствие. Мокасины пришлись мне впору. Нигде не жали и не терли. За что я мысленно сказала отдельное спасибо.

– Как я могу тебя отблагодарить? У меня есть десять медяшек, этого хватит? – полезла я в карман на юбке.

– Ледяшек! – поправила меня Кирьяна. – Смешно ты говоришь.

– Ага, ледяшек, – я протянула ей монетки, хоть и было жаль расставаться с деньгами.

– Это все, что у тебя есть? – поинтересовалась девушка, мрачнея.

– Да, – призналась я.

– Ничего не надо! Это всего лишь стоптанные туфли, которые могли отправиться на помойку. Мне даже стыдно их тебе предлагать, если честно. Ты не похожа на нищенку, Амира. В тебе есть какая-то тайна, – она уставилась так же пытливо, как на меня смотрела Кафиза.

«Ты даже не представляешь, какая!» – ответила я ей мысленно, а вслух сказала:

– Уверена, что я не нищенка. Только вот многое забыла. Кафиза сказала, что это из-за отвара мыше… Какой-то мышиной травы, которую я себе заварила по незнанию в ее хижине в горах.

– Ох! Ты хлебнула отвар мышеяра?! Повезло, что жива осталась! – всерьез испугалась девушка. – Что дальше собираешься делать?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Поищу работу. У вас нет какого-нибудь занятия для меня?

Работа в аптеке показалась мне лучше, чем в таверне. По крайней мере, тут меня вряд ли станут хлопать по заду.

– Убираю я аптеку сама, а в травах ты ничего не смыслишь… – задумалась Кирьяна. – Знаешь что? Приходи завтра, я попробую уговорить бабушку тебя взять, заодно и придумаю, какое дело тебе предложить. Скажи, что умеешь?

– Танцевать могу. Рисовать, – перечислила я осторожно.

– Рисовать это хорошо! – воскликнула Кирьяна. – Погоди-ка!

Она бросилась к большому письменному столу и выудила оттуда круглый карандаш, похожий на угольный, и лист желтоватой бумаги. Поглядев по сторонам, Кирьяна схватила стебель какого-то растения с полки.

– Можешь это нарисовать?

Проблемы нарисовать что-либо для меня не составило, и я быстро накидала набросок растения. Это еще был только эскиз, но Кирьяна выхватила его у меня из-под карандаша.

– Какая красота! Я как раз составляю справочник полезных растений, но с рисованием у меня так себе. Покажу его бабушке, а ты загляни к нам завтра. Надеюсь, смогу ее уговорить тебя нанять.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я девушку, но спросить насчет ночлега постеснялась.

И без того чувствовала себя обязанной. Не привыкла, чтобы мне незнакомые люди помогали.

Кирьяна будто почувствовала это и сказала:

– Дракон Прародитель завещал помогать тем, кто нуждается. Ты мне ничего не должна, Амира, ведь я сделала малое. Прости, что не могу предложить тебе ночлег, вряд ли это понравится моей бабушке, но если захочешь поужинать, загляни в «Веселого песца». Спроси там Мирану. Скажешь, что от меня, и она тебя накормит. А еще у нее есть дешевые комнаты, по знакомству возьмет ледяшки три за ночь, только шепни ей, что Кирьяна сделает скидку.

Глава 7. Серебряный лед и пять медных ледяшек в неделю

Тепло распрощавшись с Кирьяной, я покинула аптеку и отправилась вниз по улице, глазея по сторонам, и радовалась тому, что до сих пор ни разу никто не опустошил ночной горшок мне на голову. Хотелось верить, что здесь у всех в домах есть такие же чудесные отхожие места, как в аптеке. В чем же там загадка кроется?

Мощеные камнем тротуары тоже были относительно чистыми, никаких подозрительных следов, а запахи… Запахи, как и в любом городе, намекали на человеческое жилье. Аромат свежей выпечки смешивался с жареным мясом. Иногда откуда-то приносило острый запах животных, или тянуло дымком. Бывало, что несло помоями, но откровенного и вездесущего зловония не наблюдалось.

До рыночной площади я добралась быстро. Как оказалось, там не торговали, разве что ходили лоточники со сладостями и выпечкой, да гуляли хорошо одетые горожане.

По центру площади располагался самый настоящий фонтан, на удивление изящный среди серых каменных зданий. Пять драконов, стоя друг другу спиной, изрыгали из пастей воду.

А еще тут был столб с указателями, и к своему неудовольствию я поняла, что не могу прочесть, ни одной надписи. Если бы не картинки, которые помогали догадаться, куда ведет какая улица, я бы так и осталась в неведении.

Вечер был в разгаре, и пора было определиться с дальнейшими планами. Потратив медяшку-ледяшку на сахарный крендель, я устроилась на бортике фонтана, где принялась с удовольствием жевать и осматриваться. На рынок решила не ходить, ведь обувь у меня теперь была, а деньги могли понадобиться на ночлег. Я не представляла, как останусь на улице ночью.

Крендель растаял слишком быстро, оставив приятное послевкусие и разгулявшийся аппетит, потому я решила, не откладывая, пойти в «Веселого Песца». Надеюсь, все будет так, как сказала Кирьяна. Может, и там какая работа для меня найдется, если вдруг завтра меня в аптеку не возьмут.

Вот только рядом с площадью такой таверны не было, о ней я спросила лоточника, того самого, у которого приобрела крендель.

– Вон по той улице иди, не промахнешься, – указал тот, с интересом меня рассматривая.

Предстояло пересечь всю площадь, нужная мне улица находилась с западной ее стороны, но не успела я отойти от лоточника, как начался переполох. Сначала появился отряд стражи. Один из них затрубил в рог, привлекая всеобщее внимание. Заинтересованный народ тут же собрался в приличную толпу. Как назло, все сгрудились именно там, куда нужно было мне.

Может, и можно было тихонько мимо протиснуться, все-таки площадь большая, и все же инстинкты мне подсказывали, что любой, кто происходящее столь демонстративно проигнорирует, покажется подозрительным. А я сейчас скорее маргинальный элемент для стражи. Что, если подойдут и потребуют документы?

Интересно, а тут вообще есть что-то вроде паспорта, или нет? Почему-то об этом я не удосужилась спросить ни у Кафизы, ни у Кирьяны.

Чтобы не торчать одиноким тополем у всех на виду, я направилась, куда и все, но расположилась ближе к зданию в тени. Отсюда тоже было все видно и слышно.

Тем временем стражники установили на специальный каменный постамент клетку, и вот тут я снова остро ощутила дыхание средневековья, ведь внутри этой клетки кто-то был!

– За пособничество нирфеатам приговаривается… – принялся поставленным голосом вещать глашатай в пышной одежде, вроде дублета.

Он еще долго и витиевато изъяснялся, но вся его речь сводилась к тому, что несчастной «пособнице» впаяли пять дней позора на площади, а после заключение и казнь!

Казнь! Коротко и ясно, блин!

От этой сцены у меня даже во рту пересохло и стало дурно, а есть, напротив, перехотелось. А, может, еще и от сладкого кренделя? Уже и не знаю. Осадок на душе остался больно гадкий. И мысль нехорошая посетила: «Что если и меня этой самой «пособницей» признают?»

Мне мало что известно о местных реалиях, только те крохи, которые поведала Кафиза. Из-за этого я выгляжу подозрительно по местным меркам. Пришибленная жестокой реальностью я не сразу осмелилась выйти из своего укрытия, даже когда отряд стражи бодро утопал. Постепенно и толпа вокруг клетки рассосалась, налюбовавшись на обвиняемую.

Остался только один патрульный, да и тот предпочел прогуливаться в стороне. Только несколько оборванных мальчишек, пользуясь тем, что взрослые ушли, принялись кричать оскорбления, плеваться в несчастную, а один даже попытался тыкать в клетку палкой. Хорошо хоть широкие металлические пруты не позволяли бросать внутрь камни. Патрульный же не обращал на это безобразие совершенно никакого внимания. Наверное, считал издевательства частью наказания?

Я заставила себя встряхнуться и действовать. Проходя мимо клетки, шуганула пацанов. Патрульный и этого не заметил. Он как раз разговаривал с каким-то мужиком.

– Спасибо!

Голос из клетки оказался неожиданно молодым и женским.

– Не за что… – откликнулась я и замерла на месте, не в силах двигаться дальше.

Покосилась на стражника и, плюнув, подошла ближе. Хрупкие пальчики мелькнули снаружи, когда девушка сделала тоже самое и взялась за решетку. Ее был не слишком хорошо видно, а прутья решетки отбрасывали на грязное лицо полосатые тени, и все же мне кажется, она была довольно симпатичной. Правда, чумазая и одетая в какое-то рванье, но не мудрено. Неизвестно, что ей довелось пережить.

– За что они с тобой так? – спросила я охрипшим голосом, чтобы нарушить повисшее тягостное молчание. – Может, украла что-то особенно ценное или… Убила кого?

Никакое другое преступление на мой взгляд не заслуживало столь сурового наказания, но девушка замотала головой.

– Ты же слышала приговор? Я просто пособница нирфеатов.

Незнакомка горько усмехнулась, и на щеках появились милые ямочки.

– А на самом деле? – зачем-то спросила я.

Почему-то мне казалось, что все это какая-то чудовищная ошибка.

– А на самом деле я просто влюбилась. Приютила под своей крышей того, кого не стоило… Да я и не знала, что он… Он… – По лицу осужденной потекла одинокая слезинка. – Не подозревала, кто он такой на самом деле… Знаешь, я не боюсь умереть! – произнесла она с неожиданной горячностью. – Не боюсь! Пусть мой Линн и нирфеат, но мы были счастливы вместе! Теперь можешь плюнуть мне в лицо, я не обижусь!

Она крепко зажмурилась, гордо подняв подбородок.

– Не стану я плевать!

– Почему? – Часто заморгала девушка.

– Потому что я не плююсь в людей. Это… Это неприлично, – буркнула я. – Так меня воспитывали.

– Ты слишком добрая. – Девушка покачала головой и посмотрела назад через плечо. – Лучше уходи, стражник смотрит. Если заподозрит чего, то и тебя могут пособницей объявить. Пытать станут, пока не признаешься во всем, а потом… Потом будешь сидеть здесь, вместо меня. Здесь всегда кто-то сидит…

– Держись. Может, все еще образуется? Пусть случится чудо, и тебя отпустят!

Хотелось как-то подбодрить девушку, но я не представляла, что говорят людям в подобной ситуации.

– Хорошо бы замок на двери клетки исчез, тогда я бы смогла тихонько улизнуть, и никто бы меня никогда не нашел, – грустно улыбнулась мне несчастная и снова обернулась через плечо. – Уходи же! Нет, стой! Как тебя зовут? Попаду в чертог Дракона Прародителя, поблагодарю его за то, что дал мне несколько минут поговорить с добрым человеком перед смертью.

– Амира, – представилась я.

– Красивое имя…

– А тебя как зовут? – поинтересовалась я.

– Это не важно. Удачи тебе, Амира!

– И тебе. Надеюсь, чудо не заставит долго ждать…

Стражник действительно торопился к нам и уже был довольно близко. Для вида я погрозила пособнице кулаком, на что она понятливо улыбнулась одними уголками губ, и я поспешила по своим делам, не желая сталкиваться с местными правоохранительными органами и не переставая думать об узнице.

Не повезло этой девушке, конечно. Похоже, у них тут инквизиция лютует, или ее местный аналог.

А что? Она мне показалась симпатичной, парень ее наверняка тоже. Может, соседка какая счастью пары позавидовала, вот и навела напраслину? Сколько таких случаев и в нашей истории было, когда людей казнили по наветам злобных соседей? Не думаю, что в Пределах как-то иначе общество устроено.

Я попыталась припомнить, кто такие нирфеаты. Кафиза рассказывала, но тогда я решила, что это народность такая, с которой местные враждуют, а теперь вот склоняюсь, что нирфеаты просто приверженцы иной веры. Когда-то и на христиан гонения шли, а то и сами христиане крестовые походы устраивали. Религия – дело тонкое даже в цивилизованном мире. А мир Пределов мне не кажется таким уж развитым.

Я попыталась припомнить, что сказал глашатай, когда объявлял приговор.

А ничего он толком и не сказал! Только рассыпался в словесных оборотах. Все, что в его речи было важного, легко можно было сократить до «пособничество нирфеатам», и точка. А девочка просто влюбилась в иноверца, не казнить же за это человека?

Так думала я, но здесь в Кирфаронге, похоже, считали иначе. Поэтому и мне стоило быть осторожней и не поддаваться на чары местных красавцев, а то вдруг тоже нирфеатами окажутся.

Я нервно прыснула, ярко представив, как строго спрашиваю у потенциального ухажера: «Веруешь ли ты в Дракона Прародителя и его Тень, отрок?»

Таверну «Веселый Песец» я отыскала сразу. Просто пошла вдоль улицы и через два дома увидела вывеску с узнаваемо нарисованным зверьком, да таким забавным! Я даже остановилась, рассматривая дело рук неизвестного мне художника.

А посмотреть было на что!

Белоснежный песец в фартуке стоял на задних лапах и радушно улыбался гостям клыкастой пастью. В одной лапе он держал большое блюдо, а в другой – деревянную кружку, из которой что-то выплескивалось. При этом песец умудрялся задорно топорщить вверх прямой пушистый хвост приличных размеров.

Не уверена, что нарисовано анатомически верно. Вряд ли настоящий песец смог бы вот так задрать хвост, да еще стоя на задних лапах. Но художник «увидел» именно это, и кто я, чтобы с ним спорить?

Вывеска немного подняла мне настроение, и я открыла дверь таверны с улыбкой. Внутри, как я и ожидала, играла развеселая музыка фольклорной направленности. В зале за грубо сколоченными деревянными столами было полно посетителей. Пахло едой, немного дымом, и сильно чесноком и мясом. Смех, ругань, разговоры. Кто-то требовал подавальщицу, кто-то произносил тост – все это одновременно и перекрикивая друг друга.

Признаться я слегка оторопела и остановилась, но потом решительно направилась к барной стойке, или скорее зоне выдачи заказов, судя по количеству блюд с едой и кружек с выпивкой. Обоняние сраженное запахами пищи и пустой желудок безо всяких намеков советовали мне поскорее найти Мирану.

– Ланка, поторопись! – крикнул кто-то из кухни, дверь в которую располагалась аккурат за выдачей.

– Ланка, где наш заказ? – донеслось уже со стороны столиков.

– Бедная Ланка. Порвут ведь! – пробормотала я, и тут в меня едва не врезалась пышнотелая девушка.

Она была ниже меня почти на целую голову, а две толстые рыжие косищи, свернутые каральками у висков, делали ее лицо шире, чем оно было на деле. Вздернутый нос, густые рыжие брови и веснушки дополняли картину, вызывая у меня ассоциацию с гномочкой.

– Ой, точно ведь порвут! Озверели совсем! – Улыбнулась мне девушка и попыталась прошмыгнуть к выдаче, но я ухватила ее под руку.

– Подскажи, где найти… ньеру Мирану? – припомнила я вежливое обращение к тем, кто выше по положению.

– Кого-кого? Ньеру?! – Девушка подозрительно скривилась, словно тужась вспомнить что-то хорошо забытое. Затем она выпучила глаза и, внимательно осмотрев меня с головы до ног, лихо выгнула одну бровь. Наверное, сделала какие-то выводы, потому что обратилась уже на ты: – Полагаешь, в наше заведение ньеры захаживают?

– Без понятия, – честно ответила я. – Мне просто нужна Мирана, которая здесь работает. Подскажи, где ее найти? – повторила я вопрос, мысленно ругая себя за прокол с обращением.

Видимо, ньеры, это все-таки кто-то покруче хозяйки таверны.

– Ааа, так тебе Миранка нужна? – сообразила подавальщица.

– Угу! – Обрадованно кивнула я.

– Так нет ее. Дней пять, как пропала. Не вышла на работу однажды и все, а в каморке, где она жила, все вещи исчезли. Сбегла, наверное.

– Сбежала? – растерянно протянула я.

Мои планы на вечер лопнули с тонким звоном хрусталя. И что же теперь делать?

– А ты подружка ей, что ль? – прищурилась Ланка.

– Не совсем. Мне сказали, что она… Поможет мне с работой.

Заявить, что Мирана могла бы меня накормить бесплатно, было как-то неудобно. В таверне и так полно́ голодных, но в отличие от меня, эти люди готовы платить за еду.

– Может, у вас найдется комната на ночь? Самая дешевая сколько стоит? – поинтересовалась я поспешно, пока торопливая и очень занятая подавальщица не улизнула.

Вместо ответа девушка еще раз окинула меня придирчивым взглядом и спросила:

– Значит, работу ищешь?

– Ланка, клиенты ждут! – снова донесся грубый мужской голос.

– Да погодь ты! – огрызнулась подавальщица, раздраженно махнув рукой в сторону кухни.

Помогать в таверне мне не слишком хотелось, но что-то подсказывало: сварливая старуха из аптеки не поддастся на уговоры внучки, или предложенного ею гонорара может не хватить даже на черствую корку хлеба. Расценок-то я не знаю. Если же все получится, то уволиться из таверны никогда не поздно. Не в том я положении, чтобы носом вертеть.

А рисовать… Рисовать смогу по вечерам, к примеру. Или даже по ночам. Тяжеловато будет, ну да мне не впервой. Вспомню студенчество и сессии. Тогда тоже по несколько суток не спала и рисовала, готовясь к экзаменам, а днем подрабатывала в кафе быстрого питания. Еще и поэтому в официантки меня не тянуло совсем.

– Ищу! – согласилась я, наступая на горло своим предпочтениям.

Ланка словно только того и ждала. Радостно подскочив на месте, ухватила меня за рукав и потащила за собой. Обогнув стойку с заказами, мы нырнули в жаркое нутро кухни, где пахло одновременно помоями и свежей пищей.

– Фу! Конор, прикажи, пусть отходы выкинут. Завонялись уже. Жарко у тебя тут сегодня, как никогда! – проорала она вперед, а сама повернула направо от входа в какую-то каморку, увлекая меня за собой. – Надевай! – Девушка сунула мне в руки такой же, как и на ней самой, фартук.

– Вот так сразу? – Слегка опешила я.

Меня приняли на работу без собеседования, проверки знаний в требуемой области и представления начальству? да и руки не предложили помыть! Хотя чего я ждала? Тут же от средневековья вряд ли далеко ушли, и глупо было ждать, что мне принесут договор на подписание, где будет указана зарплата и премия. И все же…

– Мне и правда нужна помощь, – пожаловалась Ланка. – Ты правильно сказала, порвут! Сегодня на площади пособницу нирфов в клетке выставили. Народ посмотреть повалил, вот и в таверне и снежок некуда бросить. Грех жаловаться, но тяжеловато одной всех обслуживать, да и Конор зашивается. Злой.

– Ланка, мать твоя нерпа сивая! Где ходишь? Еда стынет! – проорал из нутра кухни, видимо, тот самый Конор.

Я уже поняла, что это местный повар, которого я до сих пор еще не увидела, зато услышала уже столько раз.

К слову, не слишком-то мне и хотелось его видеть. Конор мне заочно не понравился. Может, не стоило судить о людях исключительно по противности голоса, а в такой напряженной ситуации и крепкое словцо допустимо. И все же…

– Конор, не ругайся! Я нам новую подавальщицу нашла, вместо Мираны! – примирительно крикнула Ланка, выглянув в проем. – Сейчас всех быстренько обнесем, не переживай. Идем! – Ухватила она меня за рукав и потащила обратно к выдаче. – Держи вот разнос.

Разнос был круглый, деревянный и довольно увесистый. Таким от врагов только отбиваться. А уж когда Ланка принялась составлять на него деревянные кружки, я усомнилась, что справлюсь.

– За мной! – скомандовала подавальщица, посчитав, что нагрузила меня достаточно.

Себе она набрала целую гору тарелок и плошек и, умудряясь ловко лавировать по узким проходам между столами и уворачиваться от вскакивающих или размахивающих руками посетителей, принялась разносить заказы. Я старалась от нее не отставать и одновременно не уронить тяжеленный поднос кому-нибудь на голову. Порой Ланка поворачивалась ко мне и забирала кружку эля с моего разноса. Так продолжалось, пока мы все не раздали. А на выдаче ждала новая партия заказов.

– Слушай, а ты эту пособницу видела? – поинтересовалась Ланка у выдачи.

– Видела. – Кивнула я, ставя на свой разнос очередную кружку.

– Страшная?

– Обычная. – Я пожала плечами.

– Жуть как интересно самой на нее посмотреть, да только Конор не отпустит ни на минутку, пока в зале такое творится.

– Да чего на нее смотреть? Девушка как девушка. Таких полно на улице, – пробурчала я.

Мне было жаль приговоренную, которую выставили, точно зверушку, в клетке. Хотя могло быть и хуже. К примеру, привязали бы к позорному столбу, и тогда ее ничто бы не спасло от плевков и камней… Дикость!

Мои фантазии зашли слишком далеко, и я крепко зажмурилась, пытаясь выбросить их из головы.

– Сегодня будем парой работать, пока ты ничего тут не знаешь, а с завтрашнего дня уже сама сможешь столы обслуживать. Поделим зал, – принялась инструктировала меня Ланка, объясняя, что и как в таверне устроено.

Я кивала, стараясь мотать все на ус. И к моменту, когда таверна опустела, а у меня адски ныли спина и ноги, только одно осталось для меня загадкой: сколько мне в итоге заплатят?

– Ну все, теперь и самим поужинать можно! – Вздохнула Ланка, устало опускаясь на стул.

Я поддерживала ее более, чем полностью. Конор, оказавшийся крупным краснолицым мужиком лет пятидесяти, с усами, мясистым носом и волосатыми руками, ужинал вместе с нами. За столом он почти не разговаривал, только буркнул что-то, вроде как меня поприветствовав, быстро уничтожил огромную порцию вкуснейшего рагу и ушел спать.

– А ты ему понравилась, – заметила Ланка.

– С чего бы?

– Ну он же тебя не вытолкал взашей. – Ланка рассмеялась и тут же сморщилась. – Ногу потянула. Помнишь, под конец споткнулась, когда тот жирдяй меня за зад ущипнул?

– Тот, которого ты еще потом подносом огрела? – Усмехнулась я.

– Ага, он! Вот тогда и ступила неловко, а сейчас нога разболелась. Боюсь, до завтра не пройдет. А завтра вечером тут будет то же самое. А, может, и хуже.

– Хуже?!

– Пока пособница сидит на площади, в таверне будет ажиотаж. Особенно первые несколько дней. Оно для прибыли, конечно, хорошо, но тяжко…

– У меня есть особая мазь. Не знаю, правда, от растяжения поможет, или нет, – я полезла в карман под фартуком и выудила на свет стеклянную баночку с зеленой субстанцией, которую мне дала Кирьяна.

– Что за мазь?

– Из аптеки Карифы.

– О! Это самая хорошая, но и самая дорогая аптека в Шаротте! А, может, и во всем Кирфаронге! Но как она оказалась у тебя? Ты ее украла, что ли?

– Нет, конечно! Просто помогла Кафизе донести травы и сбила ноги, вот меня и отблагодарили подарком.

– Так это подарок? Понятно. Хорошо хоть мазь дала, раз не заплатила за помощь нормально. Хотя чему тут удивляться? У Карифы зимой снега в Кирфаронге не выпросишь! Не знаю, есть ли большая скряга на свете?

Ланка оказалась кладезем информации. Стоило краешком зацепить какую-то тему, и на меня тут же вываливались тонны све́дений. Я старалась вникать и запоминать.

– Ну вот, поели, пора и на боковую. – Ланка сыто откинулась на спинку стула и зевнула, прикрыв рот рукавом. – Идем, покажу тебе твою каморку.

Я с трудом поднялась и, осоловело моргая, потопала за ней, мечтая поскорее где-нибудь упасть, и чтобы не трогали. Подъем на третий этаж под самую крышу стал для меня тем еще испытанием. Казалось, не старые деревянные ступени крутой лестницы скрипят, а мои колени.

– Пришли! Тут живу я, а ты – напротив. – Ланка указала на две низенькие дверцы. – Идем, поделюсь с тобой мылом и постелью. Умыться сможешь тоже у меня. Я еще с утра воды натаскала, но завтра позаботься об этом сама. В твоей комнате тоже есть умывальник. Если будет лень выходить ночью по-маленькому, используй помойное ведро, только не забудь с утра вынести, а то к вечеру тут такой дух будет! – Рассмеялась она.

– Еще бы! – согласилась с ней я, с тоской подумав, что волшебные унитазы как в аптеке все-таки есть не у всех.

Ланка жила в тесной комнатенке со скошенным потолком и круглым маленьким окошком на одной стене. Из мебели здесь была низкая кровать, сундук средних размеров и умывальник в углу. Все.

– Ланка, а вымыться полностью здесь как-то можно? – поинтересовалась я осторожно.

Вдруг у местных простолюдинов мыться принято раз в месяц, и мой вопрос вызовет подозрения?

– Можно. Если в тазу воду на кухне нагреть, но это еще натаскать надо. Лучше уж сходить в общественные бани и помыться там. – Несказанно обрадовала меня моя новая знакомая.

– А где в Шаротте бани? И… Это дорого?

– После пары таких дней, как сегодня, мы сможем себе позволить хороший поход в бани. И не только! Еще и на новое платье и чулки тебе останется. Твои-то никуда не годятся, – принялась перечислять она.

– А когда нам заплатят? – задала я животрепещущий вопрос.

Кров и еда, конечно, хорошо, но все-таки работать за еду – путь в никуда. Хотелось бы иметь некоторый излишек на другие потребности.

– Конор, старый пройдоха, никогда не платит по вечерам. Примета, говорит, плохая – деньги на ночь отдавать, – принялась виновато объяснять Ланка.

Я же едва не прыснула, вспомнив, как делали мы в студенческие годы, если приходилось долг отдавать на ночь глядя: кидали деньги на пол, заявляя: «Ой, потеряла!». А тот, кто давал взаймы, якобы их совершенно случайно находил.

– А утром? Или есть и утренняя примета тоже? – спросила я, иронизируя.

– Есть конечно! – Рассмеялась Ланка. – Если отдать деньги утром, то подавальщица может сбежать, и некому будет обслуживать завтрак. Так что аккурат после завтрака деньги и получим. А потом до обеда у нас будет немного свободного времени.

И тут я поняла, что сходить в аптеку с утра, как я собиралась, не получится.

– Конор, похоже, мудрый мужик, только вот как мне быть, не знаю? Меня Кирьяна утром будет ждать. Э-э-э… По одному важному вопросу. Нехорошо получится, если я не приду. Может, как-то получится быстренько сбегать?

– Так и сбегай. Уж утром-то я как-нибудь и одна справлюсь. Все-таки утро – это не вечер. Но к обеду обязательно возвращайся, тогда и получишь свои денежки.

– А сколько мне заплатят? – задала я главный вопрос.

– Это сколько хозяин решит. – Развела Ланка руками.

– А кто здесь хозяин? – Напряглась я.

Что если я этому хозяину не понравлюсь, и он решит мне не платить?

– Так Коннор же! Это его таверна, – пояснила к моему облегчению Ланка. – Ах да! Ты же не местная, спохватилась она.

Оказывается повар и был хозяином "Веселого песца", а я-то все гадала он, или не он. Не похож он был на владельца заведения, хоть убейте.

Умывшись и прихватив комплект поношенного, но чисто выстиранного постельного, которое выдала мне Ланка, я отправилась к себе.

– Снаружи комната не запирается! Но на ночь закройся, а то мало ли, – посоветовала Ланка, и я услышала характе́рный щелчок простой щеколды.

Моя каморка была зеркальной копией той, где жила моя новая знакомая. Я тоже заперлась и, быстро заправив кровать, упала на нее не раздеваясь. Если у меня и была до этого мысль, все-таки спуститься на кухню и подогреть воды, чтобы ополоснуться, то от усталости она испарилась.

Утро настало внезапно и слишком рано. Кто-то яростно колотил в дверь.

– Вставай, соня! Завтрак проспишь! – Донесся голос Ланки.

Вставать совсем не хотелось. Длительный пеший поход по горам, а потом несколько часов беготни с тяжеленным подносом сделали свое дело. С непривычки ныла каждая мышца и косточка, а глаза так и норовили закрыться обратно, намекая, что хорошо бы поспать еще час-другой.

– Убейте меня! – пробормотала я в потолок, а вслух откликнулась: – Уже иду!

Все, что я сегодня делала, сопровождалось мысленной мольбой: «Хоть бы меня взяли в аптеку художницей!»

Несмотря на то, о чем мы вчера договорились с Ланкой, мне пришлось остаться и обслуживать завтрак, – того потребовал Конор. Ланка намекнула, что лучше с ним не спорить, не то останусь без вчерашнего заработка и работы вообще.

Таверна с утра была почти пустой, и работы для двоих в зале было мало. Пока я разносила немногочисленные заказы, Ланка натирала столы, посуду и помогала Конору на кухне. Повар тоже был не слишком занят и нашел время постоять за стойкой, наблюдая за моей работой. А после завтрака со мной наконец расплатились.

– За комнату и кормежку я вычел, итого получилось семь ледяшек, повар ссыпал горку мелочи на стол передо мной.

Ланка получила больше, но она и отработала вчера весь день, а я только помогла с ужином. Итого: комната обошлась мне в две ледяшки в сутки, кормежка – одну за прием пищи. Это с «корпоративной» скидкой конечно же, итого три за день. Неплохо! То есть, всего мне требовалось минимум пять ледяшек в день на еду и проживание. Терпимо, если стану зарабатывать десять за утро и день вместе и десять за вечер. Тогда еще пятнадцать ледяшек останется мне.

Я принялась подсчитывать потенциальный доход: пятнадцать ледяшек на семь – это один серебряный лед и пять медных ледяшек в неделю, и четыре серебряных леда и двадцать ледяшек в месяц.

– На эти деньги можно спокойно жить и даже иногда позволять себе лишнее. Особенно если чаевые будут давать. – Ланка улыбнулась и сунула мне несколько монеток в руку. – Твоя доля от чаевых. На теплую одежду за лето точно накопишь, если не будешь транжирить! – заявила она жизнерадостно. – Главное, не поскупись, когда станешь покупать обувь. Обувь зимой – это очень важно.

Я была с ней согласна. Лето на севере короткое и не слишком теплое, и мне нужно успеть позаботиться об имуществе.

– Ладно, мне давно пора в аптеку.

Я сунула мелочь в карман под фартуком и поднялась.

Но прежде чем уйти, принесла в свою каморку воды для умывальника. Она была не слишком холодной, поэтому я кое-как, но ополоснулась по частям. Спасибо Ланке за брусочек травяного мыла, что она мне вчера отрезала от собственного куска.

Помывшись, почувствовала себя намного лучше, только вот старые шмотки хотелось сжечь, а не натягивать обратно. Когда я спустилась на кухню, Конора там не было, только Ланка хозяйничала, перебирая ароматные травы и раскладывая их по трем кучкам.

– Ланка, а можно я с собой бутерброд сделаю? Я заплачу, – попросила я.

– Не наелась? – сочувственно посмотрел на меня девушка. – Можно, конечно! И не надо платы, с Конора не убудет, если ты что-нибудь съешь. Главное, не борзей. Вон там посмотри, – указала она в холодный угол, где лежали продукты.

Большим неудобным ножом я откромсала пластик мяса и взяла с накрытого чистой тряпицей подноса ломтик хлеба, оставшийся от завтрака.

– На вот, заверни. – Ланка протянула мне тряпичную салфетку.

Глава 8. Ой… Он не начальник стражи?

Люди спешили по своим делам, не задерживаясь на площади, и зевак возле пособницы пока не было. Вместо них, вокруг расселись какие-то черные птицы, похожие на ворон, которые не каркали, а издавали противные звуки: будто скрежещет железо по стеклу. Они неохотно, точно делая одолжение, поднялись, когда я их шуганула, направляясь к клетке. Все кроме одной. Кося красным глазом, она так и продолжала расхаживать поблизости.

Стражник, охраняющий порядок на площади, мирно дремал, прислонившись к стене соседнего здания. Ему не мешал даже яркий солнечный луч, бьющий прямо в закрытые глаза.

С подозрением покосившись по сторонам, я проверила, смотрит кто, или нет, я позвала негромко:

– Эй!

– Амира? – тут же откликнулась пособница. – Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа я просунула сквозь прутья сверток с завтраком и увидела бледное лицо девушки.

– Зря ты это! – сказала она вместо «спасибо», принимая сверток. – Не делай так больше!

Без сомнений, пособница беспокоилась о моей безопасности, поэтому я уточнила:

– А тебя сегодня кормили?

– Нет. Только воду дали и то… тухлую.

Девушка скривилась.

– Ужас! Я попробую принести тебе попить.

Надо найти неприметный вариант тары, чтобы никто не догадался, что преступнице помогают.

– Ты и так сильно рискуешь, помогая мне, а я все равно недолго буду мучиться, если отравлюсь.

– Это мое дело! – Отчего-то рассердилась на нее я. – Лучше бы просто поблагодарила.

– Спасибо! Я этого не забуду…

На этом мы и расстались.

В аптеку я все-таки опоздала, и вместо Кирьяны за прилавком стояла Карифа.

– Чего приперлась? Попрошайничать?! – Подбоченилась вредная старуха, которая любой бабе Яге дала бы фору.

Нет, я девушка не из робких и за словом в карман лезть не привыкла, но Карифа давила своей тяжелой энергетикой так, что прибивало к земле. Хочешь не хочешь, а растеряешься в первый момент.

– Здравствуйте! – поприветствовала ее я, решив все-таки немного побыть вежливой. – Я пришла узнать, не найдется ли у вас для меня какая-нибудь работа?

Если разговор с Кирьяной состоялся, то я просто напомнила о себе.

– Какой еще работы? Дай таким, как ты, работу, и вещи начнут из дома пропадать! – Бабка вдруг замерла, задумчиво на меня уставившись, а затем прямо-таки взвилась: – Я поняла! Это сестрица тебя послала шпионить?

– Ну что вы! Как только могли такое подумать? Кафиза прекрасная женщина, она бы никогда так подло с вами не поступила! – опровергла я ее подозрения, чем разозлила зловредную бабку еще сильнее.

– Значит, Кафиза – прекрасная женщина?! – Карифа аж задохнулась от гнева. – А ну, пошла отсюда, пока я стражу не вызвала!

Старушенция вылетела из-за прилавка, точно фурия, по пути схватив метлу, стоящую в углу, что усилило ее сходство с бабой Ягой многократно. Я не удержалась и прыснула.

– Она еще смеяться надо мной будет?! Я тебе покажу, как смеяться над уважаемой Карифой!

Бабка нанесла удар, от которого я не без труда увернулась, уж больно ловко она орудовала метлой. Не удивлюсь, если в Кирфаронге есть курсы владения боевыми метлами для сварливых старушенций. Если мне повезет дожить здесь до пенсионного возраста, обязательно тоже запишусь. Такое искусство определенно достойно моего внимания.

Ситуация сложилась крайне абсурдная. Карифа лупила метлой со всей дури, словно вознамерилась меня прибить, а не прогнать. Уворачиваясь от ее ударов, я выскочила из аптеки с истерическим смехом. Как следует толкнула дверь назад, чтобы не дать ведьме выскочить за мной. При этом я круто повернулась, торопясь оставить неприветливую аптеку подальше, и столкнулась с каким-то громилой в форме.

– Осторожнее, соха! – пробасил тот строго, одновременно придержав меня.

Если бы не его помощь, я бы наверное отлетела от него, точно мяч от стены.

– Извините, – ответила я с улыбкой, так как не успела еще просмеяться.

Мужчина сощурился, всматриваясь в мое лицо, ну а я, в свою очередь, рассматривала его. На вид незнакомцу было лет сорок. Высоченный, точно гора, и широкоплечий. Черты лица рубленые, шрам на подбородке, пересекает покрытую щетиной кожу. Густые каштановые волосы до плеч и… Форма местной стражи, только как будто подороже и побогаче. Наверное, он и чином повыше? Может, начальник стражи?

В груди нехорошо екнуло. Не знаю, чем бы эта встреча закончилась, но в этот момент из аптеки появилась Карифа. Она попыталась выскочить сразу же за мной, да я постаралась покрепче захлопнуть дверь, чтобы не получить метлой. От ярости ее лицо было еще страшнее, чем обычно, но стоило ей увидеть мужика, рядом со мной, как она расплылась в широкой и, как мне показалось, наигранной улыбке:

– Какие люди! Неужели сам ньер Кулстоун пожаловал? – запела елейным голоском старушенция.

Я и не думала, что она вот так может! Мужик этот, видимо, тоже. Он удивленно уставился на старуху и дернул щекой. Инстинкты кричали, прогоняя меня прочь. И я воспользовавшись замешательством начальника стражи, – или кто он там? – извинилась еще раз и, обогнув, поспешила наверх по улице. Почему наверх, ведь мне нужно было обратно на площадь? Потому что не хотела, чтобы Карифа вздумала меня искать.

Навстречу мне двигались две группы стражников. Одна остановила двух девушек и о чем-то с ними говорила. Стражи из второй группы, завидев меня, прибавили шагу.

Неужели ищут новых пособников нирфеатов? А вдруг пособниц?

Я ускорилась и свернула налево – в первый же переулок. А скрывшись от взглядов стражников, подхватила юбки и бросилась бежать. Бегала я хорошо, поэтому быстро выскочила на параллельную улицу и заставила себя остановиться. Нельзя вызывать подозрения у людей, а бегущая стремглав девушка, без сомнений, привлечет внимание.

Тут я снова повернула и пошла вниз по улице по направлению к площади. С трудом заставив себя двигаться быстро, но спокойно, я шла по незнакомой для меня улице, которую для себя окрестила деловым районом. Прочесть вывески не получалось, но они были, а значит, это не жилой квартал. Мою догадку подтверждали и люди, которые заходили или выходили из зданий, торопясь по делам.

Еще дважды я сворачивала в переулки и даже возвращалась на те улицы, где уже была, замечая подозрительные отряды стражи. Заблудиться я не боялась. Планировка города была как по линейке. Никаких запутанных улочек и кривых подворотен. А еще я видела Шаротт сверху, и запомнила, что все его основные магистрали выводят на площадь.

Впереди вывернул новый отряд стражи, и я чуть замедлилась, размышляя, не повернуть ли обратно. Переулок, в котором я могла бы скрыться, я миновала совсем недавно. Но, на мое счастье, дверь очередной конторы отворилась, и из нее вышла какая-то девушка. Стражники встрепенулись и направились к ней. Я миновала их по противоположной стороне улицы, стараясь горбиться и прихрамывать. Авось, примут за старушку в такой-то одежде. Приняли или нет, я так и не узнала, но на меня не обратили внимания.

Что же происходит в Шаротте? Стража определенно кого-то ищет. Но кого? Какую-то девушку, судя по тому, что останавливают исключительно их. Стало тревожно, и я попыталась разобраться в своих реакциях. Чего я так дергаюсь? Я ведь ничего не сделала. Не украла, не убила.

Или это из-за пособницы? Местное правосудие показалось мне чересчур жестоким. Мне банально страшно, вот и все…

Ничто так не помогает от тревоги, как определенность. Поэтому, разобравшись в причинах собственных страхов, я решила составить план действий. Нужно было сосредоточиться на бытовых проблемах. И первое, что требовалось сделать: попасть на рынок и обзавестись одеждой поприличней.

С этими мыслями я поспешила вниз по улице, но вдруг мне перекрыли путь люди, верхом на лошадях. К слову, верховых в Шаротте я почти не встречала по какой-то причине, поэтому внезапно вывернувшие из очередного переулка всадники стали своего рода неожиданностью. Я едва успела отскочить, чтобы не попасть их транспорту под копыта.

Солнце било в глаза, и я не сразу разглядела, что это за люди, но испугалась, что привлекла чем-то внимание стражников. Но это оказались не стражники, а молодые хорошо одетые мужчины, с эдакой нарочитой скукой во взгляде. И эта скука мне сразу не понравилась. Если тут старушки с метлами без повода на людей бросаются, кто знает, чего ждать от этих прожигателей жизни?

– Простите, ньеры. – На всякий случай я решила быть вежливой.

В том, что напоролась на местную золотую молодежь, я даже не засомневалась. Хорошие лошади, дорогая красивая сбруя и одежда. К седлу каждого приторочены ножны, расшитые камнями, на гранях которых играют солнечные лучи. Да и рукояти выглядывают тоже непростые. Оружие определенно статусное. Один брюнет, второй блондин – оба коротко и как-то одинаково острижены. Наверное, мода такая? Брюнет весь из себя лощеный, с высокими скулами, о которые можно порезаться. С чувственными губами и прозрачными голубыми глазами. Холодными, как местные вершины. Блондин кареглазый, с куда менее идеальной внешностью и мягкой, даже какой-то безвольной линией рта. Совсем не в моем вкусе, неприятные оба.

– С каких это пор бродяжки появляются на улице законников? – спросил блондин у товарища, презрительно приподняв верхнюю губу.

При этом он продемонстрировал крупные «кроличьи» зубы, оттолкнув меня еще больше.

– Ты прав. Сохи сюда обычно не забредают, – задумчиво протянул брюнет. – Не место им здесь…

Почему-то брюнет мне не нравился особенно. Смотрел как-то цепко с прищуром, оценивающе. Я отлично знала подобные взгляды и всегда старалась избегать парней подобного типа. Ничего хорошего от них обычно ждать не приходилось. Только неприятности.

– Прошу прощения, ньеры. Мне пора! Я попыталась обойти всадников по дороге, но мне снова преградили путь лошадью.

– Может, сдадим ее стражам? Они как раз преступницу ищут. Говорят, украла у драклорда нечто ценное, представляешь? – Прояснил ситуацию блондин.

– Украла у самого Финбара Фроста? И что же?

Блондин наклонился ближе и что-то шепнул брюнету прямо на ухо.

– Чего?! – Тот на миг даже растерял весь свой лоск, превратившись в простого удивленного юнца. Уставился пристально на товарища и спросил негромко: – Это ты от отца прознал?

– От кого же еще? – Блондин с превосходством усмехнулся.

Весь разговор происходил не просто так и строился с учетом того, чтобы запугать меня максимально. А зачем? Да понятное же дело! Прожигатели жизни искали развлечения вот и прицепились к бродяжке. Неприятно, но, по крайней мере, теперь я знала, кого ищет стража: точно не меня! Я у драклорда точно ничего не крала.

Нужно было срочно ломать шаблон этим двоим и убираться подальше.

– Кстати, ньеры, я уже говорила об этом с ньером Кулстоуном сегодня утром, – заявила я с видом человека, который знает уж точно не меньше и уверенно уставилась в глаза брюнету.

Парни переглянулись. Видимо, не думали, что я вообще умею разговаривать. Полагали, что напугали бродяжку одним своим присутствием, до потери дара речи.

– Э-э-э… А ты?… – начал было блондин.

– Работаю под прикрытием, – понизив голос и осмотревшись по сторонам, подсказала я. – Выявляю возможную воровку, не вызывая подозрений, как мужики в форме, сбившиеся в отряд. – Я с превосходством усмехнулась. – Так что не мешайте работать, ньеры. Всего хорошего!

Я кивнула им как равным. Ну надеюсь, что выглядело это именно так. И совершенно беспрепятственно обошла оторопевших парней. Двигаясь вниз по улице, я хоть внешне и выглядела спокойной и расслабленной, но внутри тряслись все поджилки. Что делать, если они привяжутся снова? Какие в Кирфаронге порядки? Ньерам позволено делать с сохами все, что угодно, или есть какие-то законы? Существует ли здесь, вообще, работа под прикрытием? И главное, как быстро эти двое перестанут тупить и поймут, что я их банально надула?

– А что, если малышка, не соха? Я не прочь был бы поразвлечься с такой горячей штучкой. – Донеслось мне в спину вместе с цоканьем подков.

Брюнет говорил нарочито громко, чтобы я его услышала. Ну вот и истинные мотивы проявились. И бродяжкой, значит, не побрезговал из-за симпатичной мордашки? Я отдавала себе отчет, что лохматая после битвы с метлой Карифы и в старом поношенном платье, выгляжу не лучшим образом.

– Поостерегись, Олаф. Она из людей Кулстоуна! – без энтузиазма ответил блондин, чем еще больше меня озадачил.

Всадники все-таки отстали и отправились по своим делам, и я поняла, что только что прогулялась по лезвию бритвы.

Хватит с меня приключений! Нужно поскорее возвращаться в таверну.

Ньеры не стали меня преследовать, и немного успокоившись, я решила заглянуть на рынок. Времени осталось не так уж много, и я выбирала торопливо и не слишком придирчиво. Пришлось потратить почти все деньги, что у меня имелись, на простое шерстяное платье, исподнюю рубаху, довольно грубую, зато чистую. К ним взяла удлиненную жилетку, пару чулок и даже нижнее белье, похожее на простые холщевые панталоны или скорее удлиненные шорты.

Еще выторговала гребень, ленту, чтобы завязать волосы, кусочек мыла и зубной порошок. А вместо щеток здесь были какие-то палочки. Обувь решила оставить ту, что дала мне Кирьяна, иначе на нее ушли бы все мои сбережения. Так что, в следующий раз переобуюсь.

Бутилированную воду в Шаротте никто не продавал, но в городе, расположенном на склоне горы, повсюду били ключи. Их облагораживали, выстраивая каменные бортики. А кое-где имелись даже ковшики, чтобы зачерпнуть и напиться. Вопрос, в чем же принести пособнице воду, решился быстро. Для этого подошел анду – пустотелый фрукт, продолговатой формы, который продавали за медяшку.

Внутри анду был сладкий сок, с медовым привкусом. Сначала я хотела было его и отнести несчастной пособнице, но подумала, что чистая вода важнее. Сок я выпила сама, а в оболочку фрукта набрала воды из ключа.

И меня ни в чем тогда не заподозрят, ведь оболочку от фрукта в пособницу могли просто бросить. Чувствуя собственную гениальность, я убедилась, что ее охранник не глядит в нашу сторону и передала питье.

– Постараюсь, завтра снова заглянуть, – пообещала я. – Принесу тебе завтрак.

– Уж лучше отмычку, или кинжал поострее. – Улыбнулась пособница невесело.

– Кинжал?! Ты что, хочешь…

– Открыть им замок. Он несложный, главное, чтобы кончик был потоньше.

Я мысленно выдохнула. А то уже надумала себе, что девушка не хочет ждать казни. Может, это и выход, но что-то мне не хочется быть ей в этом помощницей.

– Прости, у меня только меч есть, – пошутила я нервно.

– Боюсь, меч мне ни к чему. Если только это не меч драклорда, – улыбнулась девушка.

– А что такого в мече драклорда? —Зацепилась я за ее замечание.

– А ты разве, не знаешь? – удивилась девушка.

Похоже, я снова столкнулась с чем-то, что для местных обыденность, а для меня новость.

– Знаю. Но хочу понять, что подразумеваешь именно ты?

– Говорят, что мечи драклордов исполняют желания. Я бы загадала вернуть моего Линна и жить с ним долго и сча́стливо.

– Мне кажется, твое желание слишком сложное, – заметила я.

– Вовсе нет! Ты даже не представляешь, на что способен этот меч!

– И на что же?

– На все что угодно. А просто открыть замок этой клетки, уж подавно. Для него это раз плюнуть даже без магии. Остужающий – Меч драклорда Фроста способен разрубить и металл, и даже камень!

Пособница и не подозревала, что значили для меня ее слова. Мне же не показалось? Она упомянула магию?

Ужасно захотелось вернуться в хижину на горе и проверить хоть одно из высказанных ею предположений. Рубануть для начала по камню для пробы, а потом загадать желание…

Я бы попросила перенести меня в тот момент, где мы еще не совершили глупость. Убедила бы Руслана отказаться от сумасшедшего фрирайда. Лучший момент накануне вечером. Я должна была остаться с ним. Утащить его в свою комнату прямо из клуба и сделать все, чтобы мы проспали выход… Хватило бы задержки и на тридцать минут, чтобы не попасть под две лавины.

Я хоть и вспомнила все, но так и не могла понять, выжила я, или нет. А о Руслане даже думать боялась. Точнее, решила считать, что он жив и не поддаваться рефлексии.

Из грез меня выдернул голос пособницы.

– Амира, стражник смотрит! Уходи! И не приходи завтра, если жизнь дорога! Он тебя запомнил.

Страж и правда пялился в нашу сторону. Пронзительно крикнула черная птица и, пролетев над самой моей головой, уселась на край крыши клетки. Я приглушенно выругалась, чувствуя, как колотится сердце. Здоровенная какая, тварь!

Оставив преступницу, я поспешила в таверну, ругая себя за то, что привлекла к себе лишнее внимание. Вернувшись, обнаружила, что, несмотря на мои приключения не так уж и много прошло времени. Я успевала переодеться, что с удовольствием и сделала, предварительно обтершись влажной тряпицей вместо душа. Причесавшись, я заплела волосы в косу, завязав ее новой лентой, и с удовольствием натянула чистое белье, сразу почувствовав себя увереннее.

Простое платье поверх, передник, и я больше не напоминала косматую оборванку в старинной залатанной одежде. Готовая к работе я спустилась в зал.

– О! Отлично выглядишь! – похвалила меня Ланка.

– Может, и не отлично, но хотя бы прилично. – Я предпочитала быть реалисткой.

Мы принялись готовить таверну к обеду, заодно переговариваясь.

– Видела, в городе кого-то ищут? – спросила Ланка, и ее взгляд снова стал каким-то подозрительным.

– Ага. Столкнулась с ньером Кулстоуном возле аптеки. И еще стражу видела, они девушек на улице расспрашивали.

Ланка уронила на пол ворох салфеток и уставилась на меня.

– Ты лично знакома с самими Бером Кулстоуном?!

Она вытаращилась так, что я испугалась, за ее глаза. Еще чуть-чуть и они могли выскочить из орбит.

– Не то чтобы знакома… – я принялась рассказывать, про свой поход в аптеку. Скрывать, что искала работу, уже не было смысла, и я старалась не упускать деталей. Ланка от души хохотала, слушая, как сварливая Карифа пыталась отоварить меня своей метлой. – Вот тогда я и встретила начальника стражи, – закончила я свой рассказ.

– А при чем тут ньер Кулстоун? – Не поняла Ланка.

– Ой… Он не начальник стражи, да? – Начала я о чем-то догадываться.

Глава 9. Ньеры, будьте осторожнее, обращаясь с оружием

– Ньер не может быть начальником стражи, Амира! – объясняла мне Ланка. – Ты, вообще, откуда свалилась, раз не знаешь ньера Кулстоуна?

– Не знаю, откуда я свалилась, но головой, похоже, хорошенько приложилась. Много чего не помню! – оправдала я свою оплошность, переведя все в шутку.

– Ньер Бер Кулстоун – советник самого драклорда Фроста и глава службы безопасности Кирфаронга. Если он сам вышел в город, значит, дело сверхважное! – понизив голос и вылупив и без того большущие глаза, сообщила моя новая подруга. – Как думаешь, что там происходит?

– Мне он, естественно, не докладывался. Я спасалась от метлы Карифы и едва его с ног не сбила.

– А он что же?

– Да ничего. – Я пожала плечами. – Я извинилась, он наказал мне впредь быть осторожнее, на том и разошлись. Вот и решай, можно ли такое назвать личным знакомством?

– Нет конечно! – Понятливо усмехнулась Ланка и принялась собирать с пола салфетки. – Но как же теперь любопытно, что такое случилось, раз сам Кулстоун этим занимается?

– Я слышала на улице, что у драклорда что-то ценное украли. – Поделилась я тем, что узнала от «золотых мальчиков».

– Вон оно как! Похоже, очень ценное, раз… – Ланка замолчала, задумавшись, и неожиданно выдала испуганно: – Дракон Прародитель! Надеюсь, это не меч!

Только что собранные салфетки снова посыпались на пол, а я внутренне вздрогнула. И Ланка, и пособница – обе упомянули этот злосчастный меч. Делаю вывод, что ценнее у драклорда и нет ничего?

– Ты говоришь про Остужающий? – уточнила я, намеренно назвав имя меча.

– Про него! А про что же еще? Сама знаешь, нирфеатская королева спит и видит, как бы у драклордов их мечи отобрать. Но Финбар Фрост смог защитить Кирфаронг от нирфеатской заразы. Мы устояли в годы великой смуты, когда пал Берштон. Торисвен оказался под властью нирфеатов, и меч их драклорда – Отравляющий был утерян. Дракендорт тогда же остался без правителя на долгие семь лет. Правда, алмазному дракону удалось в последний момент закрыть предел и замок барьерами. Рассекающий, его меч, Нирфее так и не достался, – провела мне краткий экскурс в местную новейшую историю Ланка.

– Значит, Нирфее нужны Ключи Пределов? – Обобщила я те крупицы знаний, которыми обладала. – И зачем они ей? Она что, мир хочет захватить?

Моя ирония была воспринята как истина.

– А как же иначе? Давно известно, что нирфеатам нужна власть над всеми Пределами, чтобы творить свои темные делишки. Вся наша надежда на драклордов. Магия драконов позволяет расправляться с чудовищами, которых они создают. А Ключи Пределов помогают создавать барьеры на границах земель, через которые ни одно существо без дозволения драклода не может проникнуть на его земли. Ну и просто рубить эти мечами врагов тоже можно.

Я слушала и офигевала. Слова Ланки напоминали сюжет фэнтезийного фильма. Магия, драконы, барьеры, волшебные мечи, чудовища… Неужели эта реальность именно такая?

– А в городе есть что-нибудь магическое, – ляпнула я.

– Что значит есть? – Изумленно уставилась на меня Ланка.

Она снова торопливо собирала салфетки.

– Я ничего такого пока не заметила. Хотя… Может, и видела раньше, да только тоже забыла? – Поспешила я исправиться.

– Забыла она! – Ланка покачала головой. – А ты вечерком за ворота выгляни, сразу вспомнишь. Там везде магические шары улицы освещают. А еще за таверной в садике целый куст с цветодраками есть. Но туда лучше утром сходить, когда они порхают и питаются.

– Цветодраки? – Я нахмурилась.

– Дракон Прародитель! Сильно же тебе ум повредило. Цветодраки как драконы, только маленькие – примерно с палец. Но это самые матерые, а есть и поменьше. Их вредителями считают за то, что они цветы едят и овощи в огородах портят. Но знающие люди поговаривают, что в них магия Дракона Прародителя живет. Так что я предпочитаю их не обижать.

Ланка все говорила, а у меня в голове одно к одному стало складываться: похоже, я действительно видела самого настоящего дракона тогда в небе! Ах да! И Кирьяна лечила мне ногу наложением рук. Внучка аптекарши и о своем особенном даре упоминала, но я как-то даже не посчитала это магией. Наверное, потому что и дома на Земле у нас были разного рода целители. Некоторые даже по-настоящему людям помогали.

– Ланка, а все способны магичить? – задала животрепещущий вопрос и добавила в шутку: – А то вдруг и я умею, только забыла, как это делается.

– Нет конечно! – Рассмеялась Ланка. – В основном только ньеры. Но и среди сох, порой, встречаются люди со способностями. Но это скорее исключение.

– А у тебя они есть?

– Способности-то? – Ланка удивленно на меня уставилась.

– Ну, да.

– Вот скажи мне, Амира, если бы у меня были способности к магии, работала бы я подавальщицей в таверне?

Ответить ей я не успела. Наш разговор прервал отец семейства с двумя взрослыми дочерями. Они вошли в зал и, заняв столик у окна, потребовали обед из трех блюд.

После них поток посетителей больше не прекращался, и стало не до разговоров. Похоже, у клетки на площади снова собирались зеваки, многие из которых рассасывались по местным заведениям, насмотревшись на пособницу злодея. Но сегодня про пособницу почти никто и не упоминал. Люди обсуждали новость о том, что стражники в городе ищут какую-то девушку, только подробностей никто не знал.

– Нога совсем разболелась, – пожаловалась Ланка в самый разгар вечера, когда мы в очередной раз оказались одновременно у стойки выдачи.

Я давно заметила, что она сильно прихрамывает.

– Сходи возьми у меня мазь там – под подушкой. Но, вообще, тебе бы к целителю обратиться. Вдруг что-то серьезное, – посоветовала я.

– Наверное, ты права. Завтра так и сделаю, а ты меня утром подменишь. Слушай, а откуда ты узнала, что девушка, которую ищет Кулстоун, что-то украла у драклорда? Никто, с кем бы я ни говорила об этом, про кражу не в курсе, – поинтересовалась Ланка.

Ее вопрос стал для меня неожиданностью.

Вообще-то, я думала, что про это все знают, но оказалось, что нет. Видимо, те золотые мальчики знали чуть больше.

– На улице я столкнулась с ньерами, которые упомянули в беседе поиски воровки, – не стала скрывать я. Вдруг дверь таверны снова отворилась, и только что упомянутые мной ньеры вошли в зал! – Ланка, ты не поверишь! Это от них я узнала, кого ищет Кулстоун!

– Не поверю! – согласилась та, с тревогой глядя на новых гостей, и тихонько выругалась: – Какого нирфа их сюда занесло?

– Отдельный кабинет нам, и принесите все лучшее, иначе я этот гадюшник закрою! – приказал ни к кому конкретно не обращаясь блондин.

Брюнет только презрительно скалился, брезгливо осматривая зал. Гости как-то сразу притихли, уставившись на новоприбывших. Кто-то вежливо поклонился, кто-то незаметно перешептывался. Я сделала вид, что очень занята, собирая заказ, а Ланка, стараясь не хромать, поспешила навстречу высоким гостям.

– Приветствую вас в «Веселом Песце», ньеры! Идите за мной. – Ланка повела их в отделенный от остального пространства деревянной перегородкой «кабинет». За два дня работы я еще не видела, чтобы он кому-то понадобился.

Когда золотые мальчики проходили мимо, я и вовсе отвернулась, будто невзначай, и понесла заказ к самому дальнему столику. Брюнет скользнул по мне равнодушным взглядом, но, кажется, не узнал.

Часть гостей поторопилась уйти, и когда я вернулась к выдаче с горой грязной посуды на разносе, Ланка пролетела на кухню так быстро, насколько ей позволяла нога. Я продолжила обслуживать гостей в зале, радуясь, что два козла устроились в загоне, и я не попадусь им на глаза еще какое-то время. Были у меня опасения, что они меня узнают и снова станут приставать.

Вскоре Ланка вернулась. В руках она держала пыльную бутылку и два хрустальных кубка.

– Вина ньеры хотят, да самого лучшего, чтоб им пусто было! – ответила она на не заданный мной вопрос и снова скрылась в кабинете, где изволили ужинать ньеры.

Вылетела она оттуда почти сразу же. Красная и злая. Остановилась у выдачи, где я как раз ожидала новый заказ.

– Сложные клиенты? – поинтересовалась я участливо.

– Угу. И чего только у нас забыли? Такие, как они, обычно предпочитают «Вершину».

– А «Вершина» это?

– Лучшая ресторация Шаротта, – пояснила моя наперсница. – Конор злой, как снежный волк.

– Я, может, не понимаю расклада, но ему-то чего злиться? Таверну посетили ньеры. Разве это не везение?

– Да какое уж тут везение, Амира? – Ланка скривилась. – Вино им достань самое лучшее, и то захают и на пол выльют. Конор будет пыжиться, деликатесы для них изобретать, а они только носы скривят, да еще и на смех поднимут. У нас продукты-то самые простые, а не те, к каким благородные ньеры привыкли.

– Они, конечно, внимания требуют особого, но и заплатят наверняка хорошо? – предположила я.

– Заплатят? Они?! – Ланка скривилась презрительно. – Амира, это же Зонко Химар, сын мэра, и его приятель Аурель Лауфер!

– И?

Я искренне не понимала, к чему она клонит.

– Зонко считает, что Шаротт – его задний двор, и все в нем и так принадлежит ему, по этой причине мало где готов раскошелиться, а отец его покрывает, и никто не смеет возразить, а то и правда заведение может закрыться по надуманной причине.

– Это же за гранью!

Ланка только руками всплеснула.

– Слушай, Амира, не знаю, что и делать. Они требуют другую подавальщицу, а не «хромую уродину». А у тебя еще толком опыта нет… Боюсь, не справишься.

– Не справлюсь! Весь зал буду обслуживать, но не этих двоих! Только не их, пожалуйста! – со всей горячностью взмолилась я и коротко пересказала Ланке нашу встречу на улице.

– Так вот чего они сюда притащились! Наверное, видели, как ты в таверну заходила.

– Да вроде не должны были. Я прежде на рынок забегала…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.