Павел Барчук
Ахиллес

Глава 1

Никто так и не услышал имени нового героя, истинного спасителя человечества. Он остался неизвестным. Таинственный, скрытый ото всех чертов гений. Тот, кто придумал «Ахилла». Может, оно и к лучшему. Я бы лично оторвал этому талантливому мудаку голову. Хотя, изначально, «Ахиллес» имел очень даже благую цель. Просто люди ухитряются обгадить самую хорошую идею ее исполнением.

Речь, конечно, вовсе не о мифическом греке, ставшем олицетворением непобедимого воина. «Ахилл» – это крохотный, практически невидимый глазу, чип, который, попав в наш мозг с помощью ультратонкой иглы, заставляет работать его в полную силу, открывая небывалые возможности. Кто бы мог подумать, что это реально? Никто и не думал.

Как же мы радовались в тот день, когда новость о перспективе стать похожими на супергероев давно минувшего XXI века, комиксы о которых стали так популярны после войны из-за их до тошноты благородных дел, была озвучена правительством Конфедерации в прямом эфире. Женщины и мужчины, стоя перед огромными плазменными панелями уличных экранов, плакали от счастья, обнимались и поздравляли друг друга с началом новой эры. Эры совершенного человека. Идиоты… Все мы были конченые идиоты…

После третьей мировой войны, случившейся «внезапно», никто ведь не верил до конца, что ядерное оружие будет задействовано в конфликте, земля приходила в норму несколько десятилетий. Странно, что вообще уцелела, не скинула с себя копошащихся муравьев, от которых один вред. Наука, прогресс, технологическое развитие, как таковое, были откинуты назад. Не до уровня средневековья, конечно, но все же. В первую очередь, по обоюдному согласию всех сторон, остановили уцелевшие атомные станции. Их разобрали до основания, реакторы уничтожили. Любые разработки, связанные с подобным направлением, признали преступлением против человечества. Ибо не хрена давать в руки бестолковым детям спички. Сожгут все к чертям. Такая же судьба ждала каждое изобретение, хоть немного казавшееся опасным или способным нанести массовое поражение, включая оружие. Танки, военные самолёты, ракетные установки – в утиль. Да здравствуют ветряные и гидроэлектростанции. Скажите спасибо, что они вообще есть. Вся промышленность была взята под жёсткий контроль Конфедерации.

Армия каждой страны теперь представляла собой скорее дань памяти, чем реальное орудие в руках правительства. Личный состав исчислялся едва ли парой десятков тысяч. А зачем больше? Конфликта на уровне интересов различных государств больше никто не допустит.

Мы, люди, в погоне за жаждой власти, ради эфемерного господства не понятно над чем (выжженная земля, где не растет ничего – сомнительный трофей), почти уничтожили себя, как вид, сильно сократив численность населения. Разве мог бы кто-то сделать более глупый поступок? Ответ очевиден. Пальма первенства в не имеющем границы идиотизме всегда будет оставаться у нас.

Поэтому, постепенно восставая из пепла, государства, выжившие в той всеобщей мясорубке, образовали Конфедерацию, главным, непреложным принципом которой был лишь один лозунг: «Мир во всем мире.» Смешно, но это фанатичное следование закону глобальной дружбы во вселенских масштабах, привело к тому, что слова «война», «конфликт», «армия», «солдат», «оружие» были изъяты из всеобщего языка, специально созданного лингвистами для того, чтоб народы с разной историей могли понимать друг друга в рамках одной организации.

Медленно, но верно мир встал на ноги. Постепенно вновь активизировалась наука, но только совсем в другом направлении. Больше никто не изобретал пулеметы, танки и ракетные установки. Итоги Третьей Мировой войны научили нас очень хорошо. Однако, гениальные умы, а точнее один ум, личные данные которого тщательно скрывались правительством, пришел к выводу, что версия о частичной работе человеческого мозга верна, и мы даже приблизительно не берем от своего организма то, что нам подарила природа.

Разработки в этой, пока еще не изученной до конца, сфере велись много лет. Наконец, во время утренней молитвы, которая теперь ежедневно звучала из уст Владыки Всеобщей Церкви Конфедерации и транслировалась из самой столицы по огромным экранам телевизоров, стоявших прямо на центральных улицах городов, человечество узнало благую весть. Эксперимент удался. Создан чип, который при вживлении в мозг, не только включает его на сто процентов, но и увеличивает физические способности тела многократно. Учёные объясняли это тем, что… А, нет. Они ни черта не объясняли. А мы ни черта и не спрашивали. Зачем? Есть какая-то волшебная хреновина, которая позволит исцелить болезни, причем не внешним воздействием, а работой самого организма. Это ли не чудо! До кучи – многократно увеличатся скорость, сила, выносливость. К чему эти ненужные разговоры: откуда, как? Главное – итог.

В то время мне исполнилось десять лет. Моя семья была богата. Очень богата. Дед Родриго сколотил огромное состояние на коровах. Смешно представить. Обычных, самых, что ни на есть, простых коровах. После Войны люди панически боялись всего, что связано с какими-либо генно-модифицированными продуктами. Они хотели есть настоящее мясо и пить настоящее молоко. Дед одним из первых поймал волну. Приобрел себе сначала небольшое стадо, голов десять. Купил отличного племенного быка. Потом пошел в рост. Так семья По́ртос – Диего, моя семья, спустя несколько лет, возглавила рынок молока и говядины. Звучит, конечно, убого, но, знаете ли, деньги не пахнут, это факт. Даже коровье дерьмо дед превратил в неплохой доход, продавая его, как наичистейшее удобрение. И оно, кстати, пользовалось огромным спросом.

Мать, услыхав о появлении «Ахилла», сразу же связалась с нужными людьми, чтоб одним из первых на получение волшебного чипа оказался я. Были и деньги, и возможности. Она безумно хотела меня обезопасить ото всего. По ее разумению, став человеком с удивительными, пусть еще и не до конца понятными способностями, я, в случае очередного конфликта между государствами, а не надо забывать, что Конфедерация сегодня есть, а завтра, бог ее знает, сумею, видимо, зубами поймать очередную ядерную бомбу. Отец всячески пытался объяснить ей, что подобное оружие запрещено и уничтожено, но маменька, царствие ей небесное, упрямо трясла головой, словно одна из дедовских коров, и повторяла: «Хосе, любой участник Конфедерации мог на всякий случай припрятать козырь в рукаве, потому как политика дело грязное и кровавое.» Она знала, о чем говорит. Ее родители погибли сразу в первый день Войны, попав под тот самый удар, который Соединенные штаты нанесли по Китаю. Дедушка Ли и Бабушка Мира… Я их не знал. Меня еще не было на свете.

Отец несколько раз пытался переубедить матушку, но все без толку. Соответственно, спустя два дня, меня везли в черном блестящем автомобиле к улыбчивым людям в белых халатах.

Нас оказалось несколько, а точнее, десять. Счастливчиков, у которых хватило бабла на подобное чудо. Круто, да? Люди сами, добровольно рвались стать частью эксперимента, да ещё и отвалили немаленькие деньги, чтоб занять место первых опытных вариантов. Остальное человечество вынуждено было ждать, когда разработки придут к уровню затрат, позволяющему сделать «Ахилла» доступным не только для богачей.

Десять человек, ставших первопроходцами. На сегодняшний день жив лишь я. Это произошло не сразу, не в результате врачебной ошибки. Там все было ро́вно. По крайней мере, сначала. Хотя, проблема в итоге один черт возникла.

Не знаю, что конкретно пошло не так, нам не сочли нужным это объяснить. Лабораторные мыши вообще не должны интересоваться, что с ними делают. Но тот, первый «Ахилл» был создан слишком сильным, прямо как его прототип из Древнегреческих мифов. Мозг, конечно, «включился» не сразу. Ушло почти три года на то, чтоб каждая клеточка серого вещества заработала в полную мощь. В итоге, я превратился в кого – то очень могущественного. Все мы, участники эксперимента, стали такими. При желании я мог запустить ночное зрение, посылая нужный сигнал сетчатке глаза. Мог бежать, быстрее гепарда, перекраивая структуру собственных мышц и сухожилий. Я мог идти совершенно бесшумно, мог часами висеть вниз головой, не дыша при этом, потому что просто замедлял работу своего сердца.

Круто. Казалось бы… Однако, спустя еще десять лет, когда мне исполнилось двадцать три, я узнал, что, оказывается, концентрация веществ, являющихся основой первого чипа, была слишком сильна. Человеческий организм, испытывая столь мощные перемены, просто-напросто, оказался к ним не готов, а потому включил свой собственный способ самосохранения. Застопорил развитие на достигнутом уровне, в том числе, возраст. Я так и остался двадцати трёх летним пацаном.

Огромная куча времени, которое все мы находились под постоянным контролем, пошла псу под хвост. Десять лет в нашем доме присутствовали левые люди со специальным оборудованием, которые не отходили ни на шаг. Я рос, лишенный стандартных подростковых бонусов. Ни тебе на танцы сходить, ни на свидание. Нет, пойти то можно, не в тюрьме, но компанию составят люди в белых халатах со своей пищащей хреновиной под мышкой. Мало располагает к романтике и уж тем более, к интиму. Только мать была счастлива до одури, свято веря, будто теперь ее драгоценному Риччи ничего не угрожает.

Подозрение о том, что опыт свернул куда-то не туда, появилось, когда все мы, участники группы, перестали взрослеть и стареть. Усовершенствованные навыки, преумноженные возможности тела дошли до определенного уровня, а затем… просто застыли, как и возраст. Такое чувство, будто организм поглядел на эксперимент с «Ахиллом» и сказал: «Ребят, не охренели ли вы?», а потом законсервировал все, как есть.

Люди в белых халатах развели руками, сделали озадаченные лица и заявили, будто программу временно необходимо свернуть для дальнейшего изучения «Ахилла». В то время, честно сказать, я сильно не парился. Наоборот, круто же быть особенным. Десять человек на весь земной шарик. Однако, с каждого из нас взяли подписку о неразглашении, а потом вообще пригласили для беседы с серьезными дядьками.

«Ахиллес» первого поколения объявили непригодным.

Новая партия «Ахилла», появившаяся спустя много лет, стоила гораздо дешевле, но при этом возможности его были ограниченны. Да, люди практически перестали болеть, укрепив за счет крохотной штучки в мозгу свой иммунитет, обрели более совершенные тела, имели возможность по желанию менять цвет глаз и волос, но до нас, тех, кто носил в себе «Ахилла» первого поколения, им было далеко. Другой вопрос, что правительства всех членов Конфедерации приложили максимум усилий, скрывая наши имена, сделав все для их забвения. Тогда я думал, чтоб стереть следы своей топорной работы.

А потом грянул гром. Спустя семьдесят один год после закрытия проекта. Семь долбаных десятилетий мы работали на благо своих стран. Каждый из нас взял на душу столько грехов, что сам дьявол охренел бы от их количества. Наши имена похоронили давным-давно, как и наши личности. Никто уже не знал и не помнил первопроходцев. Конфедерация сделала для этого все.

Девять человек из десяти. Девять! Умерли друг за другом. Подохли, словно мухи, прихлопнутые свернутой газетой, абсолютно бездарно и глупо. Один гулял по улице, упал и больше не поднялся. Второй – утонул в двух метрах от берега. Третий – просто вышел на балкон шикарного номера дорогого отеля, а затем прыгнул вниз. При том, что любой из нас десятерых мог спокойно приземлиться на ноги и, отряхнувшись, пойти по своим делам. Не с пятидесятого этажа, конечно, но все же. И вот такая глупая история произошла со всеми.

В итоге, из тех, кто был первыми, остался лишь один. Меня зовут Ричард Портос – Диего. Я хорош собой, умен и способен на то, о чем большая часть человечества не имеет не малейшего понятия. Я – агент разведки Великобритании, которая входит в состав Конфедерации. Здесь полагаются фейерверки на заднем фоне вперемешку с восторженными криками полуобнажённых девиц. В реальности – дерьмо, кровь и много грязи, в которой приходится копаться. Ко всему прочему, за свою долгую жизнь я сменил несколько личностей. Похоронил родителей. Перемещался с места на место. Так было нужно.

Я – современный Ахиллес. Сегодня мне исполнилось девяносто пять лет и я практически бессмертен. По крайней мере, был таким до недавнего времени…

Глава 2

Я смотрел на мужчину, сидящего напротив, с чувством легкой брезгливости. Ну, ладно. Не лёгкой. Бесил он меня до зубовного скрежета. Раздражал своим присутствием. На кой черт согласился на встречу, если изначально сомневался, нужно ли оно мне.

Тип этот был не просто полным. Нет. Его толстые обвислые щеки лоснились от пота, ровно, как и покатый, низкий лоб. По вискам, оставляя мокрый след, стекали прозрачные капли. Жирдяй утирался носовым платком, который, пожалуй, давным-давно стал похож на грязную портянку. Газета, лежащая на столе между нами, и то больше подходила для этих целей, чем серый, замызганый кусок ткани.

Маленькие, поросячьи глазки, то и дело норовящие спрятаться в складках этого красного, отдуловатого лица, смотрели с каким-то нелепым вызовом, будто не мистер Шварц нашел меня для решения определенных проблем, а я нуждался в нем. Честно говоря, данный индивид вызывал у меня настойчивое желание, как минимум, встать и уйти, а как максимум, дать ему в морду. Просто так, без особой причины.

Ненавижу подобных тошнотворных ублюдков. Возможно, кто-то назовет это высокомерием, кто-то спесью, но, да, черт возьми, я люблю красивые вещи, красивых людей. Ну, или на худой случай, симпатичных. Ок. Просто приятных. Хотя бы так. Мистер Шварц же ассоциировался у меня со свинофермой. Если говорить более точно, то с хорошо откормленным, обленившимся хряком. Периодически даже казалось, что от него и запах исходит соответсвующий. И это в двадцать втором веке, когда более-менее обеспеченный гражданин Конфедерации вполне имеет возможность выглядеть достойно. Для этого даже не требуется особо больших затрат. Достаточно приобрести «Ахилла» в базовом варианте.

– Господин По́ртос, Ричард… Могу я к Вам обращаться подобным образом? Хотелось бы, так сказать, наладить контакт. Очень рад нашей встрече.

Я чуть не расхохотался в голос. Он, ко всему прочему, еще и идиот, если думает, что я отвечу положительно. Контакты уже много лет налаживаю сам и только с тем, кто привлекает мое внимание, но никак не с людьми, на которых планирую заработать. Служба, службой, однако, в силу специфики, имею много свободного времени. Когда тебе чертова уйма лет, преумножение дохода становится чем-то навроде привычки. Да и, несомненно, от скуки можно тронуться, если сидеть ровно на заднице. Тем более, когда твой возраст перевалил далеко за девяносто, и найти себе развлечение, которое реально повеселит, достаточно тяжело. Поэтому в промежутках между сотрудничеством с разведкой Великобритании, предпочитаю добавить в свою жизнь немного авантюрного духа. Иногда это бывает очень увлекательно. Иногда не очень. Иногда – опасно.

– Конечно же, нет. Мистер Шварц, дружище, сдается мне, наша встреча обретает абсолютно бессмысленный и бесполезный характер. Давайте сведем к минимуму все китайские церемонии, а затем приступим к главному. Вы искали меня. Более того, обратились к людям, которым я, так скажем, не могу отказать в их просьбе. Могу, вернее, но предпочту не совершать подобного поступка. Соответственно, делаю вывод, Вы сильно подсуетились, чтоб наша встреча состоялась. Я слушаю. Что случилось? В чем причина этого столь нежданного свидания? Мои планы на ближайшее время были другими. А приходится тратить время на Вас.

Толстяк замялся, пряча взгляд. Принялся жевать свои похожие на две обгрызаные сардельки губы. Подобные гримасы, честно говоря, всегда вызывают у меня лёгкое беспокойство и зуд в одном месте, которое таким образом настойчиво предупреждает своего хозяина о грядущих проблемах. Интуиция, чтоб ее. А она, между прочим, не раз меня спасала из разных ситуаций.

Судя по всему, мистер Шварц изрядно влип. Нет, слабо сказано. Перефразируем. Мистер Шварц, похоже, оказался в дерьме по уши. То-то его растаращивает. С минуты на минуту сорвется в истерику. Волнуется, боится, что откажу. Хотя, что уж греха таить, моей помощи ищут лишь те, у кого случился локальный апокалипсис, способный разрушить жизнь до абсолютных руин. Цена за услуги Ричарда По́ртоса обоснована именно этим. Вы в заднице? Ничего страшного. Я вытащу Вас, даже если снаружи остался лишь один мизинец Вашей левой ноги.

– Хорошо… Объясню… Ко мне в гости приехала племянница… Ох, не так… Сначала… К нам в гости приехала племянница супруги, если говорить более точно. Это ведь важно? Детали? И пропала. Исчезла. То есть, совсем. Был человек – нет человека. Я пытался через связи в полиции, не афишируя суть проблемы, чуть позже объясню, откуда секретность, отследить её личный номер, но, к сожалению, его будто не существует.

Зуд стал гораздо сильнее. Я буквально испытывал огромное желание почесать правую ягодицу. Обычно она чувствует приближающиеся проблемы сильнее своей левой сестры.

– В смысле не существует? Личного номера? Мистер Шварц, кто-то один из нас в данный момент, видимо, сошёл с ума. Или пытается выставить собеседника дураком. Мало радуют оба варианта. Личный номер присваивается каждому человеку в момент рождения, вживляется на его запястье в виде маленькой тонкой пластины, связанной с всеобщей базой данных Конфедерации. Об этом, разве что, младенец не знает. Даже если вашей племяннице отрубили руку и выбросили её на свалку, номерной знак все равно остаётся в рабочем состоянии, сигнализируя, где найти утраченную конечность. А Вы сейчас утверждаете, будто его невозможно отследить. Не смешно, мистер Шварц. Вовсе не смешно.

Толстяк вскинулся, активно демонстрируя возмущение, но мне, честно говоря, было наплевать. Не люблю, когда из Ричарда Портоса делают идиота. Да и не позволяю этого никому. История, услышанная мной от нового знакомца, отвратительно пахла. Я бы даже сказал, изрядно воняла, как хранилище деда Родриго, в котором он собирал свое драгоценное, в полном смысле этого слова, удобрение.

– Позвольте, в моих словах нет ни капли лжи или бреда, как бы странно они не звучали! Говорю совершенную правду! Клянусь! Даю честное слово!

– Хорошо, – я равнодушно пожал плечами, – Обратитесь к Специальному отделению Конфедерации. Уверен, они заинтересуются этим загадочным делом. Профиль точно их.

Мистер Шварц всхлипнул и как-то сдулся, будто воздушный шар, из которого выпустили весь воздух.

– Дело в том, что я… Я не могу. Девчонка убежала из дома после ссоры со мной. Понимаете? Всего лишь шепнул её по щеке за непослушание. Слегка! Уточняю. Просто действовал на эмоциях. А она… в истерику. Умчалась, не догонишь. А я пытался. Честно. Хотел извиниться за резкость.

Я мысленно усмехнулся. Ну, вот. Постепенно история становится все более отвратительной. Осталось лишь несколько деталей и у меня появится весомый повод распрощаться с толстяком, а потом сообщить нашим общим знакомым, ходатайствующим за этого уродца, что в подобные дела я давным-давно зарекался лезть. Экстрим это круто, но не когда он имеет гнилой душо́к.

– А скажите, мистер Шварц, сколько лет вашей племяннице?

Бедолага сначала покраснел, хотя, казалось бы, куда уж больше, потом побледнел, подтверждая подобной радикальной сменой оттенков мои подозрения. Эх, жирная ты скотина, людей подобных тебе я видел сотни раз.

– Понимаете ли… Девчонка очень своенравна… Характер совершенно невыносим. Неуправляемая.

– Сколько. Ей. Лет.

Я оборвал невнятные бормотания жирдяя, чётко выговаривая каждое слово.

– Девятнадцать… – Мой собеседник совсем обмяк и вроде бы собирался расплакаться. Фу… Какая отвратительная мерзость…

Но за смекалку и проницательность, что не удивительно, ставлю себе десять баллов Мистер Шварц, как и я, прежде всего является гражданином Великобритании, на территории которой мы сейчас имеем сомнительную честь находиться, а по нашим, внутренним законам совершеннолетие наступает лишь в двадцать один год.

Что мы имеем? Толстяк, скорее всего, воспылал страстью к молоденькой родственнице жены. Возможно, пытался этой самой страстью её осчастливить. Естественно, схлопотал по морде, и тогда, предположительно, попытался применить силу. Девчонка сбежала. А теперь жирный придурок пытается разыскать пропавшую малолетку, потому как, если эта история станет достоянием властей, его ждёт жесткое наказание. Странно, что племянница сразу не рванула в ближайший отдел полиции. Насчёт личного номера… Невозможно и очень маловероятно. Как бы юная лань не пыталась пропасть из вида престарелого охотника, уничтожить знак на запястье она категорично не способна. На это никто не способен. Значит, в данном вопросе мистер Шварц немного кривит душой. Назовём это так. А если говорить конкретно, то просто врет.

Я молча встал из-за стола, надел шляпу, лежавшую рядом, и развернулся, собираясь покинуть уютный, милый ресторанчик.

– Мелисса Эсперанта.

Толстяк произнёс имя таким тоном, будто знал эффект, который оно на меня произведёт. Эх… А я ведь почти откланялся… Пришлось вернуть на место и шляпу, и свой зад.

– Простите? Вы сказали…

– Мистер По́ртос, я назвал фамилию, которую знает каждый второй гражданин Конфедерации. Да, представьте себе, сенатор Эсперанта является сводным братом моей супруги. Именно его дочь пропала прошлым вечером. Теперь Вы понимаете, по какой причине я не могу задействовать полицию в полную силу, а уж тем более спецслужбу. Если Родерик узнает, что его единственное чадо испарилось в воздухе после скандала со мной… Страшно представить, каким будет мой конец. Прошу… Умоляю… Спасите. Разыщите эту девчонку. Я не понимаю, как она ухитрилась избавиться от номерного знака. Даже не представляю. Но то, что, спустя несколько дней сенатор должен приехать в Лондон, известно наверняка. И тогда… Боже… Страшно даже думать об этом…

В какой момент мне показалось, что толстяк сейчас все-таки расплачется. Из уголка одного глаза даже показалось нечто напоминающее слезу Однако, не жалость стала причиной моих следующих слов. Отнюдь.

– Покажите мне её.

Мистер Шварц развернул руку ладонью вверх, выпуская на свет божий галографическое изображение светловолосой девушки. Неплохо. Чип с возможностью трансляции образов. А он богат, этот свиноподобный любитель молоденьких родственниц. Данная версия «Ахилла» стоит достаточно дорого. Тем более не понятно, отчего свинорылый предпочитает оставаться в первозданном виде. Может, его супруга имеет склонность к извращениям…

Девчонка выглядела удивительно естественно. Память жирдяя хранила её образ достаточно чётко. Впрочем, как и моя…

Судя по изображению, Мелисса Эсперанта была невысокого роста. Симпатичная. Чуть курносая. Светлые волосы ложились на плечи красивой волной. Пухлые губы и романтичный флёр во взгляде. Ну, что ж. Где-то я даже вполне понимаю мистера Шварца. Этакая роза, едва распустившая свой бутон. На мгновение даже показалось, что я уловил аромат знакомых духов…

– Хорошо. Попробую Вам помочь. Мне нужно пару дней. При необходимости сам с Вами свяжусь. Оплата по результату. Расценки, думаю, известны.

Толстяк остался сидеть за столом, низко опустив голову, и даже не подняв взгляд в тот момент, когда я покинул его.

Ресторанчик, который всегда использовался мной для подобных встреч, находился в самом центре города. Первое правило, хочешь стать незаметным, окажись в самой гуще событий. Поэтому, едва я вышел из небольшого здания, меня сразу подхватил людской поток, и не было смысла ему сопротивляться. Самый час пик. Лондонцы, словно бурная горная река, неслись вперёд, подгоняемые кучей нерешенных проблем и поставленных целей. Живу в этой стране, в этом городе много лет, но искренне ненавижу их обоих, и страну, и город…

Однако, стоило мне отойти от заведения, где остался грустить мистер Шварц, я услышал шаги, которые явно выделялись звуком среди многих прочих. Склонил голову к плечу, усиливая слух. Двое. Мужчины. Плотной комплекции. Идут осторожно, не торопясь. Целенаправленно. Крадутся следом за мной. Вернее думают, что крадутся. В моем восприятии это выглядит, как танец двух бегемотов. Интересно…

Я пересёк проезжую часть, благо движение электромобилей было спокойным, и пошёл в сторону старого кинотеатра, расположенного на соседней площади. Шаги преследователей звучали по той же траектории. Глупо. Либо эти двое понятия не имеют, за кем следят, либо могут себе позволить, не бояться Ричарда По́ртоса. Во второй вариант верится с трудом. Едва получил возможность вернуться к родному имени, сразу же это сделал. Да, его практически никто не помнит и не знает кроме тех, кому положено помнить и знать. Но просвещенные уж точно не рискнут вести себя подобным образом, как два этих идиота.

Идите к черту, ребята, сейчас я вовсе не расположен к подобным играм. Так что, устрою-ка я вам развлечение.

Пришлось немного напрячься. Едва рядом оказалась ближайшая подворотня, я быстро шагнул в тень домов, при этом транслируя окружающим картинку, в которой больше не было высокого, немного растрепанного темноволосого мужчины, выглядевшего лет на двадцать пять, не больше. Ох уж этот юношеский вид, это молодое, не испорченное жизненным опытом лицо. Частенько оно вводит в заблуждение людей, с которыми мне приходится встречаться. Практически всегда. А ведь когда-то я исходил слюной от злости, что мой возраст застыл именно на этих годах. Только потом понял, как удобно, выглядеть безобидным и молодым. Особенно, в моем деле. Гораздо лучше, когда тебя недооценивают. Это позволяет держать в запасе много сюрпризов.

Буквально через пару минут мимо пробежали двое накаченных ребят, высоких, крепких, с квадратными затылками и не менее квадратными челюстями. В том месте, где их объект нежданно испарился, они замерли, как вкопанные, нелепо хлопая глазами. Их лица стали по-детски обиженными. Парни явно не могли понять, как это вышло, что человек внезапно пропал. Значит, все же мальчикам не сообщили о некоторых особенностях указанной цели. Они понятия не имеют, кого «ведут». Хотя, возможно, и сам заказчик не в курсе, кто такой Ричард Портос. Это как раз более вероятно.

Глядя на их ошарашенные физиономии, я испытывал дикое желание выйти из зоны своего укрытия и сказать прямо в лицо: «Бу!» Господи, иногда сам себе напоминаю ребенка…

Парни немного потоптались на месте, пару раз ругнулись на Всеобщем, а затем, махнув рукой, направились в противоположную сторону. Я слегка прищурился, пытаясь разглядеть на запястьях номерные знаки. Чёртов Лондон с его дождями. Чёртовы куртки, за длинными рукавами которых сложно что-то увидеть.

Едва мои преследователи оказались достаточно далеко, трансляция оборвалась и я снова стал видим для окружающих. Маленький мальчик, глазеющий на ворон, которые деловито скакали по тротуару, от испуга выронил конфету, зажатую маленькой ладошкой. Ну, хоть не разрыдался и не закричал. На том, спасибо. Его папаша, державший сына за вторую руку, смотрел в противоположную сторону и моего появления из ниоткуда не засек.

Я подмигнул пацану, а затем, напевая популярную песенку себе под нос, пошёл в сторону кинотеатра. Раз уж так сложилось, потрачу пару часов на какой-нибудь старый фильм. Заодно, подумаю о всей ситуации в целом и о том, что в истории, рассказанной мистером Шварцем, упорно кажется мне неправильным. Словно ресничка в глаз попала. Колется, мешает, а найти её не можешь. Кроме того, есть ощущение, что двое не очень сообразительных ребят напрямую связаны с толстяком. Ловит рыбку в мутной воде мой новый свиноподобный друг? Вполне возможно.

Но ещё более очевидно то, что мистер Шварц вытянул меня в очень поганое дельце. Хотя… Вопрос в другом. Знал ли толстяк, сколь интересен для меня сенатор? Или просто так совпало? Совпало… Смешно. Даже пятьдесят лет назад я бы не поверил в подобную случайность, а уж теперь, имея за спиной все эти годы, подавно.

Память услужливо поймала сигнал серого вещества и тут же скопировала мне образ Мелиссы Эсперанта.

Привет, девочка. А ты говорила, что наши дороги никогда не пересекутся.

Глава 3

Дело было, в общем-то, простое. Плёвое дельце, честно говоря. Случилось оно ровно год назад. Ровно за двенадцать месяцев до нашей столь волнительной встречи с мистером Шварцем в ресторане Лондона. Родной город истекал дождём, а мне, в интересах государства, посчастливилось оказаться на Черноморском побережье. Жаркое солнце, тёплое море и страна, до Войны исповедующая ислам, в которой даже теперь звучало эхо колоритного прошлого.

Казалось бы, зачем оставлять разведку действующей организацией, да ещё нанимать столь специфических личностей, как я, если у нас теперь наступили времена всеобщего благоденствия. На самом деле, все очень просто. При том, что десять государств, переживших ужас войны, объединились в Конфедерацию, все они, словно дворовые шавки, продолжали периодически немного покусывать друг друга при каждой возможности. Конечно, это происходило в определенных рамках. И все же, невольно вспомнишь матушку, которая до последнего дня своей жизни выносила мозг отцу требованием построить в пределах ранчо оснащенный всем необходимым бункер. Прямо навязчивая мысль у нее была на эту тему. Она всегда считала, что война никого ничему не научила, и в любой момент может разгореться снова.

У меня было определенное задание. Как всегда, впрочем. Я разыскивал человека. Учёный. Один из тех, кто сегодня творит наше будущее, сидя в современной лаборатории. Мистер Крафт что-то не поделил с Большими боссами моей страны. Что? Не очень интересно. Главное, я должен был найти этого умника и значительно сократить его жизненный путь. Подробности можно опустить, они совершенно неважны. Как и то, что мое руководство никогда не давало указаний, как именно выполнить задание. Их интересовал лишь результат. Тем более, по итогу, жертва всегда умирала «естественным» путем. Вариантов, подходящих для этого, много.

Никогда не вникал в причины, которые делали того или иного человека целью разведки. Не за это Объединённое королевство платит мне зарплату. Но одно могу сказать точно, если работаешь на правительство и знаешь даже крохотную, микроскопическую по своему объему секретную информацию, постарайся не откладывать на завтра никаких дел, потому что завтра может не наступить. Мистер Крафт не был столь сообразителен, как я, потому решил, будто побег в другую страну и смена гражданства, ему это «завтра» смогут сохранить. Правительство Великобритании думало иначе, действуя по принципу, не доставайся же ты никому.

Один из штатных информаторов сообщил интересный, а главное – очень полезный факт. Новоиспеченный гражданин Южных Эмиратов, столь мне необходимый, даже на территории совсем недавно обретённой родины проявлял крайнюю осторожность. Опасался, как бы руки прежних хозяев не оказались слишком длинными. Однако, в тот день, а точнее, ночь, намечалось грандиознейшее событие. День рождения Эмира. Этот праздник господин Крафт пропустить не мог, расценили бы, как проявление неуважения. Тем более, все же правитель Эмиратов – это тебе не простой смертный. В стенах его дворца никто не сможет подобраться к мистеру Крафту. Прекрасная самоуверенность. Объект собирался посетить праздник, а, значит, и я тоже там должен быть.

Гражданская авиация, тщательно контролируемая со всех сторон всеми возможными организациями, к счастью, не только осталась в нашей жизни, как явление, но и благополучно развивалась. Поэтому комфортабельный самолёт, имеющий только места бизнес – класса, доставил меня, а точнее некоего мистера Смита, в прекрасный город, полный пряных запахов и красивых женщин, которые, слава богу, больше не прятали своих лиц. Женщины… Моя маленькая слабость.

К назначенному по официальному этикету времени мистер Смит, находящейся в Эмиратах ради конференции по обмену опытом, стоял возле огромного дворца, спрятанного среди пальм. Естественно, конференция проходила совсем в другом месте. И там даже видели участника из Лондона. Но сейчас он изучал людей, выбирающихся из длинных, блестящих лимузинов.

По красным, ослепляющим роскошью, ковровым дорожкам в сторону высоких дверей, ведущих внутрь дворца, двигались лишь самые богатые из богатых, самые знаменитые из знаменитых. Политики, кинозвезды, светские львы и львицы. Этих ни одной ядерной бомбой не возьмёшь. Живучие сволочи.

Мне даже минимальное внимание было совершенно ни к чему, поэтому от идеи влиться в толпу селебрети на данном этапе я отказался. Не смотря на классный смокинг, который, без ложной скромности, сидел идеально, дополняя мое чертовски мощное природное обаяние, я предпочел незаметно проскользнуть через чёрный вход, оставаясь незаметным для окружающих.

Благополучно миновал служебные помещения и кухню, где, выкатив глаза от возбуждения, метался приглашённый из Франко-Италии шеф повар, а уже оттуда попал, наконец, в просторный, заполненный фуршетными столами зал. Когда того требуют обстоятельства, я умею становиться невидимым. Причем, вовсе не в переносном смысле.

Народу было столько, что приходилось протискиваться между дамочками, благоухающими дорогими ароматами, и их спутниками. Такое чувство, будто все население нашего голубого шарика решило почтить своим присутствием этот праздник жизни. Уточним. Богатое население.

Меня же такое количество гостей лишь приводило в состояние покоя и умиротворения. Чрезвычайно удобно. Чем больше людей, тем выше шансы выполнить задание исключительно аккуратно.

Нужный объект находился среди приглашённых. Я чувствовал его запах. Смесь химических компонентов и хрустящей чистоты. Все учёные пахнут почему-то именно так. Будто их обрабатывают специальным дезинфицирующим средством.

Рядом с мистером Крафтом отиралась жгучая брюнетка, которая периодически томно вздыхала, выпячивая весьма объемную грудь, и закатывала восторженно глаза. Скорее всего, красотка выловила этого придурка, рассчитывая, что столь известная и нашумевшая своим переездом персона, обязательно дорого стоит. Тут она права. Мистер Крафт, а точнее, сведения в его голове, имели очень большую цену. Неприлично большую. Иначе, вряд ли правительство Эмиратов пошло бы на подобный скандал с гражданством для беглеца, рискуя обрести почти врага в лице Великобритании. А мое правительство не потратило бы денег на услуги Ричарда По́ртоса. Слишком часто говорю о себе в третьем лице… Но что поделаешь, если я чертовски хорош.

В отличие от внешнего спокойствия, с которым мистер Крафт взирал на свою спутницу, особенно в ее декольте, сердечко учёного билось слишком сильно и быстро. Моложавый, чуть растрепанный мужчина, сам того не замечая, постоянно оглядывался и облизывал сухие губы. Это естественно. Человек всегда ощущает приближение рокового часа, даже если не осознает. Думаю, срабатывают инстинкты. Или предчувствие, как любят называть это особо эмоциональные люди.

Оставалось лишь выманить объект в укромное место, парочка которых мне уже приглянулись на территории шикарного южного сада, окружавшего дворец почти со всех сторон, кроме центрального входа. Глупее не придумаешь, именно здесь обустроить идеальные условия для работы таких, как я. Сплошные кусты, заросли и укромные уголки. Совершенная безответственность со стороны охраны.

То, что происходило дальше мог сделать лишь я. Сначала мистеру Крафту стало душно. Очень душно. Бедолаге даже пришлось, расстегнув ворот накрахмаленной белоснежной рубашки, бросить спутницу, чтоб выйти на свежий воздух. Честно говоря, не особо сложно сжать лёгкие человека на расстоянии. Для этого нужно лишь дышать в унисон с ним. Так, будто у нас один на двоих организм. А затем, резко задержать дыхание. Потом снова отпустить. Это займет порядка двадцати минут. Главное – правильный настрой и «Ахилл» первого поколения. Люди, как фарфоровые куклы. Словно механические игрушки. Слегка нажми туда, где нужно, и все, сломался оловяный солдатик.

Едва учёный оказался на улице, он облокотился о ближайший столб с фонарем в виде кувшина, украшенный узором из непонятных линий. Мужчина прижал руку к левой стороне груди, подозревая, видимо, что подводит сердечко. Нет, милый друг, если бы я взялся за него, ты уже валялся бы посреди нарядного зала, вызывая панику у присутствующих. Это было бы совсем откровенной наглостью с моей стороны. Нужно действовать более тонко.

Я принялся насвистывать лёгкий мотив. Практически не слышно. На уровне ультразвука. Повторить такое смог бы разве что дельфин. Песенка, имеющая интересный эффект. Звук настолько монотонен и чист, что человеческий слух, принимая его, погружает мозг жертвы в состояние, близкое к нирване. Она, жертва, перестает контролировать свои действия. Я, словно Крысылов-дудочник, вёл мистера Крафта следом за собой, осторожно пятясь сквозь заросли южных растений в самый тёмный угол. Уже там учёный потеряет сознание, упадет, а чуть позже его найдут и определят причину смерти исключительно естественного характера. Ибо нечего пить при такой жаре, если имеешь проблемы… С чем… Ну, пусть все-таки будет сердце.

Как говорится, ничего не предвещало беды, когда из соседних кустов прямо на меня вывалилось нечто злое и весьма красноречиво матерившееся. От неожиданности мои руки машинально подхватили стройное тело, облаченное в струящееся вечернее платье, и дальше мы кувыркались уже вдвоём. Естественно, мистер Крафт был выпущен из столь филигранно сделанной сети.

Рефлексы тела работают идеально. Я сгрупировался, прижимая брыкающуюся незнакомку к себе, и постарался принять удар о землю на свою многострадальную, в данном случае, спину. Хотя, и заднице тоже досталось. Дорожка, на которую мы выкатились, была усыпана острыми камнями. Прибить бы ландшафтного дизайнера за такие идеи. Благо, за эти секунды у меня была возможность снизить болевой порог до минимума.

В итоге, лёжа под распластавшейся на мне девицей, я ощущал впивающиеся в зад булыжники, хотя бы не с тем эффектом, какой мог быть, да ещё и отхватил весьма острой коленкой чуть ли не по тому самому месту. Сколь не был бы силен мой «Ахиллес», но нарастить броню, к сожалению, он не способен. А жаль. Ощущения, даже не смотря на особенности тела, оказались весьма неприятными. Обычный человек, наверное, орал бы не своим голосом.

– Пусти, козёл! – Выдала вдруг незнакомка, спину которой прижимал к себе, а потом вообще двинула локтем мне в грудь.

От возмущения у меня, что говорится, сперло дыхание. Козёл?! Да она вообще понимает, что произошло? Я, словно рыцарь, спас девушку от валяния в грязи, потому что кусты совсем недавно были взрыты заботливым садовником, а так же от болезненных синяков и ссадин. Хамка малолетняя!

То, что незнакомка молода, я чувствовал каждой клеточкой тела. Тем более, если соотносить с моим возрастом. Скорее всего, восемнадцать уже исполнилось. Для Эмиратов она вполне взрослая. Здесь девочки рано вступают в серьезную жизнь. Но я по привычке оцениваю совершеннолетие в пределах двадцати одного года. Великобритания слишком консервативна в данном вопросе.

Ох, уж этот вкус и запах юности. Он особенный. Сладкий, будто ванильное мороженое. Но в моей нежданной подруге по несчастью было что-то ещё. Лёгкий свежий бриз. Вот как я бы это назвал. Солёные брызги моря. Пьянящий ветер, рвущийся в раскрытые паруса. Наверное, именно это сочетание сбило меня с толку. Я ни разу не встречал подобного.

Тем временем, ухитрившись развернуться, а потом вдоволь напихать мне локтями и даже коленками, которые совершенно бессовестно обнажились из-под задравшегося платья, девица все же удосужилась слезть с постороннего, вообще-то, человека.

– Блин, ты что совсем не видишь, куда прешься, осел?!

– Я?

Переспросил исключительно потому, что усомнился в своём идеальном слухе. Она это серьёзно? То есть, я же ещё и виноват. Пришлось, сцепив зубы, встать, чтоб отряхнуться, не удавив при этом грубиянку. Хотя, желание поступить подобным образом было крайне велико. А вот говорить или спорить с хамкой не ощущалось ни малейшего стремления. Едва я развернулся, дабы уйти на поиски мистера Крафта, который, после моей прервавшейся песенки, скорее всего, очнулся посреди сада и со скоростью ветра рванул под прикрытие личной охраны Эмира, девица вдруг резко дёрнула меня за рукав, чуть не оставив смокинг без данной, и все же, полезной части костюма.

– Эй! А извиниться!

Это было уже слишком. Из-за малолетней идиотки я упустил объект, глупо и абсолютно бездарно, а она мне заявляет подобные вещи.

– Послушай, детка, шла бы ты отсюда со своими претензиями.

– А то, что?

Девица демонстративно задрала подбородок, прожигая меня гневным взглядом. Ух, ты. Да она навеселе! Что за идиот напоил девочку?

– Послушай, милая, давай-ка я отведу тебя к папе с мамой. По-моему, кое-кому нужно отправиться домой. Родители вообще в курсе, что ты по кустам попиваешь алкоголь, а потом валяешься там же с незнакомыми мужчинами?

Девчонка смешно оттопырила пухлые губы, показывая, видимо, таким образом сильное возмущение. Хорошенькая…

– Я, между прочим, вообще не пила. Вернее, не собиралась. Это папашин дружок подмешал мне что-то. Крутился весь вечер рядом. Кобель старый.

Честно говоря, мне не очень было интересно, кто, зачем и с какими последствиями окучивал эту пусть и симпатичную, но очень уж молодую девочку. Изрядно хотелось отшлепать её за то, что она своим появлением сорвала почти выполненное задание. Придётся заново выстраивать схему. Это – время. Время – деньги.

– Короче, – девица, слегка покачиваясь, попыталась развернуться на месте, но в итоге чуть не улетела повторно теперь уже в соседние кусты, – Я игрониру… иргонирую… Черт… Мне на тебя вообще наплевать. Ясно?

Я разглядывал небесное создание, испытывая при этом очень интересное чувство. Вся ситуация напоминала мне, почему-то, хорошо поставленный спектакль. Странно. Вроде бы случившееся логично и естественно. Молодую девушку решил соблазнить некий товарищ отца. Престарелый ловелас подлил симпатяге алкоголь, чтобы… Чтобы что? Вокруг куча людей. Это, во-первых. Во-вторых, не одна же девчонка сюда пришла. Значит, теоретически, родитель где-то рядом. В чем соль?

Я не успел осознать ответ, когда незнакомка, пошатнувшись чуть сильнее, снова полетела в мои крепкие мужские объятия. Однако, стоило мне поймать весьма приятное на ощупь, что уж греха таить, девичье тело, как все рефлексы, на пару с интуицией, взвыли благим матом. К сожалению, поздно. Я почувствовал, как между рёбер входит острая сталь. Такой поворот событий был совсем неожиданным и, честно говоря, даже неприличным. Спасаешь, значит, девушек, а они тычут тебе в сердце все, что непопадя. А главное, где она ухитрилась спрятать стилет? Я, по сути, облапал ее в момент падения со всех сторон.

Однако, какими безумным идеями не руководствовалась бы эта странная особа, удивлять её, вытащив колющий предмет из своего тела, столь красиво торчащий рукояткой наружу, я не стал. Немного захотелось подыграть незнакомке. Пара громких стонов. Сжатое пальцами, по которым стекает кровь, предательское оружие, удобно расположившееся в моем сердце. И, как апогей – рухнувшее на землю тело. Господи, почему я выбрал спецслужбу? По мне же однозначно плачут театральные подмостки.

А вот дальше было интересно. Незнакомка сразу вдруг перестала шататься, приняв вполне адекватный вид, затем наклонилась внимательно разглядывая моё побледневшее лицо и полуприкрытые глаза, которые я весьма выразительно закатил вверх.

– Ну, вот ты и сдохнешь, урод. А говорили, это невозможно. Говорили, вас нереально убить. Брехня!

Девчонка выпрямилась и уже почти скрылась в кустах, но, в последнее мгновенье оглянулась на бездыханное тело своей жертвы. То есть на меня, естественно.

– Не знаю, существует ли потусторонний мир, особенно для таких, как ты, но я хочу, чтоб моё имя было последним, что ты услышишь в этой жизни. Мелисса Эсперанта. Запомни.

Глава 4

На следующий день после животрепещущих событий в саду Эмира, где непонятная, сумасшедшая девица меня «убила», я узнал о смерти Мартина Рота. Он был одним из той самой первой десятки. Поначалу даже подумал, что это дурная шутка, глупая и вовсе не смешная. Сообщение, прилетевшее на телефон от Ларри, ещё один из «наших», рассматривал несколько минут, пытаясь вникнуть в смысл слов, которые, вроде, складывались в предложения, но по итогу выглядели полным бредом. «Мартина больше нет.»

Это невозможно. Хотя бы потому, что спустя много лет после неудачного, о чем было заявлено учёными с невозмутимым видом, эксперимента, добровольной жертвой которого я стал, выяснилась та самая интересная, принципиально важная подробность о вечной молодости. Мы не болеем, не имеем травм, не стареем. То есть, совсем. Время замерло на наших лицах, оставив возраст, выбранный им по какой-то непонятной прихоти. Я, например, выглядел на двадцать пять, хотя момент «консервации» произошел по факту в двадцать три. Не такая уж большая разница, чтоб придавать ей значение.

Мартину при первом взгляде можно было дать около сорока. Да и при втором тоже. Он соответствовал тем годам, в которые замерли его «часики». При этом, «Ахиллес» Рота сильнее всего повлиял на скорость. Ах, да… Ещё одна особенность чипа, вскрывшаяся по итогу эксперимента. Мы получили набор фантастических, казалось бы, способностей. Чтоб вы понимали, я могу подойти к автомобилю, весом порядка двух тонн, а потом при незначительном напряге, перенести его на другое место. Но помимо стандартных силы, скорости, молодости, у каждого члена первой группы одна из способностей стала наиболее важной, преобладающей над остальными. Этакая специализация, определившая направление деятельности. Рот, к примеру, мог спокойно обогнать экспресс, мчащийся на магнитных подушках в сторону столицы, и при этом даже не запыхаться. Он был самым быстрым из нас.

Что касается меня, вместе с затянувшейся молодостью, я обрёл нечто очень странное, но крайне полезное. Наверное, более полезное, чем вообще можно представить. Способность взаимодействовать с чипами других людей. Мой мозг превратился в базовый компьютер, имеющий возможность подключаться к остальным пользователям системы «Ахилл». В принципе, я стал практически Богом. Находясь в близости от объекта, на расстоянии до пары десятков метров, мой «Ахиллес» вклинивается в работу чипа выбранного человека. Причем, делает это так, что засечь его вторжение невозможно. Поэтому, и в первую очередь лишь по данной причине, я могу влиять на процессы организма того, кто имеет любую версию «Ахилла». А это, практически каждый первый на сегодня. Правда, подобные выкрутасы стоят мне безумно сильной головной боли, а так же, двух-трех дней валяния на больничной койке.

И, конечно, распространяться о подобных сюрпризах чипа я не стал. Когда руководители, стоящие во главе первой экспериментальной группы принялись подводить итог, прежде, чем выпустить нас из-под колпака своего пристального внимания, обозначил сначала им, а потом и своим работодателям, ту информацию, которая была значительно безобиднее. В официальной версии указанно, что Ричар По́ртос получил как преобладающий и наиболее развитый навык от «Ахиллеса-1»– возможность создавать иллюзии для любого разумного и не очень существа. В принципе, это была почти правда. Иллюзию мой «Ахилл» выдавал даже тому, кто не являлся носителем чипа. Достаточно наличия номерного знака, он ведь тоже, по сути, часть системы. Знай правительство правду обо мне, думаю, я уже давно был бы мёртв. То что непонятно, но опасно, всегда уничтожают во избежании проблем. Либо, как вариант, хрен бы мне дали выйти из эксперимента. Разобрали бы на запчасти, чтоб понять, какого черта лишь я получил этот сомнительный подарок от «Ахиллеса».

Как только нежданный эффект наших чипов в виде чёрных засекреченных папок попал на столы высших чинов, спецслужбы стран, где все мы являлись вполне себе добропорядочными гражданами, моментально сделали предложение, от которого, естественно, никто не мог отказаться. И плевать они хотели на всеобщее благо Конфедерации.

Вообще, конечно, ожидаемо. Не знаю, на что ещё можно рассчитывать, когда в составе Конфедерации оказались те, кто много лет тайно или открыто ненавидел друг друга. Десять новых государственных объединений существовало на карте мира. Великобритания – ни к кому не присоединилась, никого не взяла под свое крыло. Чертовы снобы. Как я живу среди них? Южные Эмираты, куда входили прежняя Турция и остатки арабских государств; Франко-Италия, объединившая часть европейских территорий включая помимо обозначенных стран Испанию, Португалию; Славянский союз, где под контролем России вполне логично закрепились Болгария, Чехия, Сербия и иже с ними. Восточно – Азиатский союз забрал под крылышко Китай, Японию, а так же другие остатки азиатской части. Они в годы войны пострадали больше всего. Американские Штаты – понятно. Такие же, как англичане. Преисполнены чувства собственной значимости. Но при этом ухитрились захапать остатки Латинской Америки.

Ещё четыре страны уступали по площади остальным, будучи обособленными из-за географического расположения либо по собственной прихоти. Австралия, которая вообще краями прошла в стороне от войны, Тихоокеанский союз – куча маленьких островных стран. Африканский союз – тоже вполне логично. Последние заявили, мол «белым» достаточно угнетать их несчастную расу, и максимально ограничили контакты с европейским континентом. Последней стала Новая Германия, объединившая Австрию, Швейцарию, Швецию и Голландию. Им просто, похоже, нравилось считать себя особенными.

Вот все, что осталось от огромного количества национальностей и народов Земли, существовавших до Войны. И каждое из новых государств, не смотря на принадлежность Конфедерации, втихаря, конечно, хотело занимать главенствующую позицию в новой мировой организации. Ничему людей не учит опыт. Это факт. Власть, деньги неизменно остаются вожделенной целью. Особенно власть.

По иронии судьбы, десять первых носителей чипа оказались раскиданы по всем выжившим государствам. Мартин, например, тусовался во Франко-Италии, имея гальские корни. Я – гражданин Великобритании. Ларри – выходец из Новой Германии.

Такой расклад уравнял шансы всех членов Конфедерации. Как только проект прикрыли на долгое время, а информация стала доступна правительству в полном объеме, они просто поделили нас между собой. Десять стран – десять человек. Как детская считалочка. «Это – мне, это – тебе». Мы же, соревновались между собой, словно малые дети, если задания руководства сводили нас на одну траекторию. Было весело, надо признать.

Тем удивительнее и фантастичнее звучала новость о гибели Мартина. Имея за плечами почти семьдесят лет карьеры, которая каждый наш день превращала в битву, приключения и острый, обжигающий риск, он, как стало известно, вышел вечером на привычную пробежку, а через пару часов был найден в городском саду, лежащим среди кустов. Просто у парня остановилось сердце.

Просто? Серьёзно? «Просто» он мог пойти отлить. «Просто» он любил засадить какой-нибудь молоденькой красотке, не подозревающей, что этот горячий самец разменял вторую сотню лет, потому что свой чип, в отличие от меня, Мартин получил, имея уже парочку седых волос.

Но вот так глупо сдохнуть среди собачьего дерьма и свежеобрезанных кустов? Не поверю никогда. К тому же, дрон-патрульный, один из тех, что следят теперь круглосуточно за порядком на улицах, вдруг сменил траекторию своего движения и ровно на три минуты отклонился в сторону. Соответственно, полиция лишь увидела, как Мартин двигается по лужайке, а потом, когда дрон восстановился, лежит с широко открытыми глазами, равнодушно смотрящими в безоблачное небо Парижа. Бред.

Тем не менее, в момент, когда пришло сообщение о смерти Рота, я нежился на пляже под палящим южным солнцем и ничего подобного не ожидал. Мне предстояло провести ещё несколько дней в Эмиратах. Задание должно быть выполнено. Это – репутация.

Первое, самое главное чувство – ощущение острой потери. Мы не были друзьями. Более того, с некоторыми из десятерых первопроходцев меня вообще связывали эмоции, близкие к ненависти, но, черт возьми, нас объединяла одна, весьма дерьмовая история. Объединяла крепче семейных уз. Не так уж просто жить долго. Совсем не просто. Я видел, как умирали мои родители. Я хоронил тех женщин, которые имели неосторожность полюбить меня. Я все время лишь терял.

Хуже всего – чувство безысходности, выматывающей бесконечности. И тайная, рождающая внутреннюю дрожь мысль, а вдруг мы на самом деле стали бессмертными? По крайней мере, я пробовал целый ряд ядов. Нет, не для самоубийства. Вот уж глупость. Любопытства ради. И что? Да, ничего. Сходил в туалет на пару раз больше, чем обычно.

Было еще кое-что… Сомнение. Ощущение подвоха. Будто меня очень сильно обманули, причем нагло, откровенно, но я пока не вижу, в чем конкретно. Мой мозг категорически отказывался принимать версию о случайной смерти Мартина. Этот парень был здоров и крепок, что породистый бык. К тому же, весьма настораживала версия со сбоем в системе работы дронов. Только не в современной полиции. Память о войне оставалась настолько сильна, что система контроля старалась предотвращать, а не разбираться с последствиями. Дроны всегда на сто процентов оценивали ту территорию, которая была за ними закреплена. И тут вдруг сбой. Какое странное совпадение.

Возможно, в тот день я смог бы выстроить максимальное количество предположений и логических цепочек, которые роились на границе сознания, словно надоедливые мухи, но мои солнечные ванны были прерваны появлением той самой девицы. Меллиса Эсперанта собственной малолетней персоной шла по пляжу, рука об руку с каким-то прыщавым юнцом.

Девчонка вырядилась в весьма откровенный купальный костюм, который, надо признать, выгодно подчеркивал все её прелести. Я со злости чуть не побежал топиться в тёплое море. Чёртова Эсперанта. Вроде бы ничего в ней нет особенного, а заставляет думать всякие глупости.

К тому же, эта неадекватная явно меня недолюбливает. Или таких, как я. Кто ж разберёт современную молодёжь с их дурью в голове. Но что однозначно и несомненно, знать о моем существовании и существовании мне подобных, она не должна. А вот выходит, что знает. По крайней мере фразы, которые она пафосно произносила над моим «трупом» свидетельствуют об этом наверняка. Остаётся, конечно, шанс, что ей просто не нравятся сероглазые брюнеты, но что-то подсказывает, данная версия маловероятна.

Поверх темных, солнцезащитных очков я наблюдал, как несостоявшаяся убийца, которая, на минуточку, совершенно хладнокровно воткнула в моё бедное сердце нож, шла по пляжу с весьма радостным выражением смазливого личика. До тех пор, пока мы не встретились с ней взглядами.

О, да… Это стоило того. Сначала Мелисса резко остановилась, будто внезапно уперевшись в невидимую преграду, отчего её спутник, споткнулся и чуть не пропахал носом золотой южный песок, а затем, побледнела до оттенка меловой стены. Глаза цвета грозового неба сузились то ли от злости, то ли от еле сдерживаемой ненависти.

Усмехнувшись, я отсалютовал девчонке. Её буквально перекосило от этого простого жеста.

Парочка миновала меня и, остановившись неподалёку, заняла свободные шезлонги. Я демонстративно пялился в их сторону, чем, судя по сжатым в узкую линию губам, изрядно нервировал Мелиссу Эсперанта.

В какой-то момент она все же не выдержала. Для начала отослала поклонника за бокалом сока к ближайшему крытому бару, расположенному неподалёку, а потом, с пугающе решительным лицом, направилась в мою сторону.

– Кто ты такой, черт подери?

Девчонка шипела, как сотня растревоженных змей. Благо, у малолетней садистки хватило ума хотя бы сесть на соседний шезлонг, чтоб наш разговор не привлекал внимания других отдыхающих.

– Странно. Мне казалось, втыкая в человека острое лезвие, ты уже имела некоторое представление о его личности. Или это у тебя хобби такое, кромсать людей направо и налево? А вот эти громкие слова. «Сдохни», «запомни имя»… Подозреваю, моя личность тебе известна. Кстати… Чем тебе не угодил столь приятный человек, как я?

– Ты не человек. Ты – урод.

Я чуть с лежака не свалился от неожиданности, ей-богу.

– Чего вдруг? Две руки, две ноги. Откуда такие глупости, милая?

– Не надо разыгрывать передо мной дешёвый спектакль. Сколько тебе лет, Ричард Портос? Пятьдесят? Семьдесят?

Я почувствовал лёгкую тревогу. Нет. Вру. Если честно, я просто охренел. Подобные вопросы не должны звучать от совершенно левой девицы. Во-первых, в определённый момент всей этой истории информация обо мне и моих собратьях по несчастью стала засекреченной. Лет эдак семьдесят назад. Наши работодатели максимально постарались вырвать ценных агентов из обыденной жизни, чтоб слишком нашумевшие персоны канули в небытие для всех окружающих. Ну, а во-вторых, с этой симпатягой я точно не был знаком. Такая молодая и уже законченная стерва. Мне бы подобный экземпляр однозначно запомнился. Тогда, по какой причине блондиночке известно моё настоящее имя, при том, что для всех я определенное количество десятилетий носил совершенно разные личности. Только очень ограниченный круг знает мою родословную.

– Что, урод, нечего сказать?

Склонив голову набок, я снизу вверх наблюдал, как она бесится. И вдруг в момент, когда рядом сидела весьма симпатичная особа, упорно терзающая моё обоняние запахом морского бриза, а мужское либидо безумным желанием заткнуть ее притягивающий взгляд ротик чем-то более полезным, произошло очень неожиданное событие. Мой «Ахилл», будто с цепи сорвался. Он вдруг решил подключиться к Мелиссе Эсперанта без моего на то разрешения. Честно говоря, подобных выкрутасов ранее не бывало. А так как в нашем XXII веке практически не существует больше людей без чипа в любой его версии, контакт прошёл без сучка и задоринки.

Перед моим внутренним взором пронеслись все годы, прожитые ею до этого момента. Детство, юность, даже первый секс. Но главное, одно единственное лицо. То самое. Которое я почти каждую ночь вижу в своих обрывочных кошмарах. И тихий голос симпатяги… «Отец…»

Да ладно! Так не бывает!

Я с трудом вынырнул из мыслей девчонки, разрывая нашу связь вклочья.

– Ты сказала, твоя фамилия Эсперанта?

Блондиночка, в этот момент поливавшая меня очередным оскорблениями, которые я не особо слушал, осеклась на полуслове.

– Ну. И что с того?

Её голос звучал настороженно, тогда как мой был отстраненно-равнодушен, хотя внутри клокотала настоящая вулканическая лава. Убить. Уничтожить. Растоптать. Чтоб тому, кто присутствует в её мыслях, стало невыносимо больно.

– Фамилия знакомая…

– Издеваешься? – девчонка фыркнула, смешно оттопырив нижнюю губу, – Мой отец входит в число сенаторов Конфедерации. Только такой осел, как ты, мог не понять это сразу.

– Послушай, милая, я тебя вижу второй раз в жизни, причём оба они вовсе не порадовали, а ты меня оскорбила уже раз сто.

– Потому что уроды не заслуживают нормального отношения…

Вот тут я все же не выдержал. Схватил девчонку за руку и потянул к себе. Она пискнула, а затем дернулась в жалкой попытке вырваться. Смешно, честное слово. Я могу в одну секунду оторвать ей эту весьма симпатичную конечности, а она думает, будто может освободиться от моей ладони. Малолетняя самоуверенная тварь.

– Слушай сюда, милая. Я не знаю, откуда у тебя столько дури в голове. Ровно, как не знаю, чем моя персона могла тебе не угодить. Но, если ты ещё раз нахамишь мне или попытаешься воткнуть какое-нибудь очередное дерьмо в любую часть моего весьма любимого тела, я тебя убью. Медленно и печально. Чтоб дольше мучалась. Ясно? А теперь, пошла прочь.

Едва мои пальцы скользнули с её запястья, девчонка тут же отдернула руку, потирая красноватые следы, которые я оставил.

– Пошла. Прочь.

Пришлось повторить, потому как блондиночка, вроде бы, открыла рот, собираясь что – то возразить, но потом, все же, включив, наконец, благоразумие, вскочила на ноги и рванула в сторону прыщавого поклонника, который нёс ей долгожданный сок.

Эсперанта… Ну, что ж, видимо, это судьба. Конечно, я помнил эту фамилию всегда. Не забывал ни на секунду, не зависимо от того, чем был занят. Спал, ел, занимался сексом. По хрену. Она звучит в моей голове вместе со стуком сердца. Не заострил внимания сразу лишь потому, что не связал сенатора с сумасшедшей девкой, бухающей среди гостей эмира. Ее, как минимум, должна сопровождать охрана. Да и быть здесь она вообще тогда не должна. Но есть. И это шанс уничтожить того, кто забрал у меня смысл жизни.

Глава 5

Эрих Родерик Маркус Эсперанта. Я помню это имя до каждой буквы и каждого звука. Выскочка, явившийся ниоткуда. Говорили, мужик двинулся по карьерной лестнице из какого-то провинциального городка, пройдя по головам конкурентов. Хищный лидер с глубоко скрытыми повадками шакала.

При том, что время для меня смазалось, теряя свои границы, такое чувство, будто все произошло только вчера. Боль не убавилась ни на грамм. Лишь превратилась из звенящей и рвущей душу на куски, в глухую, болезненную, ноющую рану.

В какой-то момент своей насыщенной жизни я жутко устал. Неимоверно. От сумасшедшей, бесконечной гонки по кругу. Шпионские игры, весёлые соревнования с собратьями, кто хитрее. Люди, которых я убивал ради великих целей. Смешно. Не сами смерти, там, конечно, ничего веселого. Великие цели. Вот над этим действительно можно посмеяться. Хотя… В чем-то я им завидую. Этим людям, отправленным на тот свет моей рукой. Сниться они мне, конечно, не начали. Ещё чего. Работа, есть работа. Но даже специфическая профессия стала нудной. Пропал энтузиазм и азарт. Скучно.

В общем, надоело мне все до чёртиков. Жил, будто детская карусель, которая бегает по кругу. Из точки в точку. Из точки в точку. Первые десять лет было интересно. Даже в плане изучения себя самого и своих возможностей. Что смогу? Потом понял, в принципе, почти все, и стало как-то тоскливо.

Много путешествовал. Смотрел разные места. Затем пришло время перемен. После того, как стало ясно, оставаться рядом с родителями больше не имею возможности, они начнут задавать вопросы, какого черта их чадо не желает взрослеть, я вообще покинул Лондон. Ясное дело, о каких-то особенностях мать с отцом знали, но не всё. Прям вообще не все. И когда тебе около восьмидесяти, а твой ребенок лет тридцать в одной поре, это все же не возможно игнорировать. Сказать правду, естественно, не мог. Подписки о неразглашении были взяты в первый же день общения с правительством.

Начальство совместило приятное с полезным и отправило меня в столицу Славянского союза под видом сотрудника дипломатической миссии. Я вообще все эти годы официально трудился в данной сфере. Легенда, прикрытие, назвать можно, как угодно. Оттуда, из Москвы, семья Ричарда Портоса получила уведомление о внезапной и очень скоропостижной смерти единственного сына. Несчастный случай. Да. И так бывает. Естественно, они поверили, тем более в Лондон доставили мой прах. Объяснив это тем, что после аварии, в которую я попал, показывать останки родственникам было бы слишком жестоко. Да и транспортировать погибшего отдельными частями, (автомобиль с дипломатическими номерами разнесло вхлам), как-то не комильфо. Я видел со стороны свои похороны. Это было… М-м-м-м… странно. Но как-то без волнений. Ожидал бо́льшего.

Мать только сильно плакала и трясла кулаком в сторону Лондона, призывая на головы учёных, чье изобретение не уберегло ее Риччи, все возможные кары. Почему-то на китайском. Потом вдруг она успокоилась и буквально через пару дней стала весела́. Даже как-то обидно. Я уже вернулся в Лондон под другим именем и приглядывал за ней со стороны. Частенько отирался у дома, транслируя прохожим вместо темноволосого парня, крепкого, плечистого блондина с голубыми глазами. Отец вообще перестал появляться на улице. Горе его сильно подкосило. А вот матушка…

Однажды я по привычке стоял напротив центральных ворот нашего особняка. Облокотился о дерево, расположенное на противоположной стороне и сквозь тугие струи бесконечного лондонского дождя наблюдал за окнами на втором этаже. Неожиданно на улицу выскочила мать. В каких-то непонятных резиновых ботах и шалью, накинутой на плечи. Она подбежала ко мне с такой скоростью, что я только рот открыл от изумления, чуть не выронив из него на дорогой костюм сигариллу.

– Ничего не говори. Я знаю, это ты. Ходишь сюда каждый день почти. Знаю. Сразу поняла, не могло это с тобой произойти. Ну, и ладно. Главное, живой. Значит, так надо. Приходи. Хорошо? Я больше не приближусь. Просто приходи и стой. Люблю тебя.

Не дожидаясь какой-то реакции с моей стороны, она развернулась и, скрывшись за оградой, направилась обратно в дом. Тем более вслед за ней с зонтом в руке выбежал дворецкий. Спустя ещё несколько лет, когда родителей не стало, я узнал, что все имущество семьи По́ртос – Диего было оставлено в наследство тому самому человеку, под чьей личиной я жил. Затрудняюсь ответить, что это такое. Возможно, мать видит то, что не доступно другим. Не знаю. Сложно судить. Я не мать.

Годы шли, от скуки хотелось выть. Пытался компенсировать женщинами. Тоже хватило ненадолго. Поначалу горело. Случалось моменты, когда у меня в жизни одновременно присутствовало две – три, а то и четыре особы, каждая из которых была уверена, будто она одна, единственная. Не то, чтоб я боялся сказать им правду. Нет, конечно. Вообще по хрену. Их нежные, трепетные сердца волновали меня в самую последнюю очередь. Просто было весело. Интрига опять же. Игра. Смогу ли параллельно для каждой слепить историю трогательной любви и при этом не спалиться. Еще не оставалось времени на различные ненужные мысли. Но потом приелось. Их лица, голоса, ощущения от близости, все начало сливаться в одну смазанную красками картину. Это, как если каждый день ходить в ресторан и пробовать различные кулинарные изыски различных стран. Вроде бы интересно. Вкус имеет разные оттенки. А потом, через некоторое время, начинаешь понимать, да ни хрена. Ингредиенты все равно одни и те же.

И я, наивный осел, решил стать обычным гражданином своей страны. Таким же, как все. Долг родине, при том, что вообще-то я ей точно ничего не должен, а вот она мне, наоборот, очень даже должна, был отдан сто тысяч раз. Я категорично решил выйти из сообщества избранных, а потом, например, купить собаку, чтоб совершать ежедневные прогулки по городскому парку. Или хомяка. Или морскую свинку. Только не рыбок. Они раздражают своим видом.

Это случилось двадцать лет назад, если считать от того момента, как в Эмиратах на моем пути попалась Мелисса. Будущий сенатор Эсперанта в то время занимал должность руководителя особого отдела, где, собственно говоря, я трудился. Фамилию его особо не знал, обращался, используя первое имя. Эрих… Ещё достаточно молодой и амбициозный. Уже тогда ему пророчили успешную карьеру на политической ниве. Ушлый, жестокий и беспринципный тип, не смотря на молодость.

Заявление о моем уходе из Ми – 6, а разведка почему-то решила оставить старое, довоенное название, рассматривал именно он, как мой прямой руководитель.

Поначалу просто уговаривали. Будто девицу на выдание, честное слово. Еле сдержался, чтоб не рассмеяться ему в лицо. Обхаживал меня с пылом резвого горного козла, планирующего забраться на козочку. Однако, при моей любви к сексуальным игрищам, не хотел, чтоб Ричарда Портоса поимели, пусть даже морально, а потому оставался непреклонен в своем решении. К тому же, в тот момент чрезвычайно долгой жизни мне встретилась прекрасная, удивительная девушка и, вот уж чудо, я влюбился. По-настоящему. От всей свой саркастической, эгоистичной, жестокой и избалованной души.

Мелани на самом деле отличалась от всех женщин, которых я когда – либо знал. Абсолютно и полностью. Её искренняя, естественная доброта поражала меня. Первое время вообще думал, может, прикидывается? Невозможно быть настолько светлым человеком. Но потом, с каждым днём, сердце все чаще восхищённо замирало, когда она смотрела мне в глаза своим мягким, укоряющим взглядом после очередного выкинутого мной коленкора. И, этих коленкоров, что вполне понятно, поначалу было предостаточно. Пьянки, развлечения, женщины, иногда даже немного хамское поведение. А потом вдруг в какой-то момент она сказала: «Хватит» и мне стало страшно от мысли, что уйдет навсегда.

Это было странное, доселе мне не известное чувство и я нёс его, будто Прометей свой огонь, не смея поверить в счастье, которое уже, казалось бы, обнимало нас своими тёплыми ангельскими крыльями. То есть понятно, да? Если я заворачиваю такие художественные обороты, от которых сиропом брызжет во все стороны, вспоминая эту женщину, она реально была особенной.

К тому же, Мелани сообщила новость, от которой моя итак не очень крепкая крыша улетела в облачную даль. Она ждала ребёнка. Моего ребёнка. Черт. Это было похоже… Да ни на что не похоже! Нет больше в мире столь удивительного, переворачивающего с ног на голову события. Я смотрел на её пока ещё плоский, симпатичный животик и от мысли, что там уже поселилась часть меня, плавился и тёк, словно шоколад под жарким солнцем. Конечно, решение об уходе со службы не возможно было изменить никакими уговорами.

Удивительно, но после долгих дебатов Эсперанта все же подписал заявление. Естественно, была куча озвученных условий и запретов, относительно известной информации, а затем меня отпустили на свободу. Я вышел из высокого, блестящего даже на тусклом лондонском солнце, здания, счастливый и полный радужных надежд. Идиот.

Мелани ждала меня дома. Буквально через пару недель мы планировали узаконить наши отношения. Правда, где-то очень далеко, в самых туманных углах сознания, металась истеричная мысль. Как я лет через двадцать-тридцать объясню супруге свой нестареющий вид? Извини, милая, когда ты умрёшь по естественным причинам, обещаю часто приходить на твою могилку? Так, что ли?

Мы с Мелани познакомились совершенно случайно. Я бы даже сказал, банально, словно герои мелодрамы. В наш новый век мегаполисы по-прежнему отличались поганой ситуацией с такси. Автомобили теперь двигались на воздушных подушках, что значительно увеличивало их скорость, но, как и много десятилетий назад, найти свободную тачку, особенно в пятницу вечером, не представлялось возможным. А меня, так-то ждала очень приятная во всех местах особа и несколько часов бодрого секса.

Я и Мелани чуть не подрались за такси, которое «поймали» одновременно. Будучи ветеренаром, она спешила в какой-то задрипанный собачий приют, чтоб спасти какую-то задрипанную собачью жизнь. Я же опаздывал на очень весёлую в прогнозе вечеринку. Естественно, по моему разумению, одному из нас машина была гораздо нужнее. Угадайте, кому?

Так началась наша история. Учитывая, что Мелли едва исполнилось двадцать пять, а шумиха вокруг «Ахиллеса-1» произошла почти пол сотни лет назад, она понятия не имела, кто я такой и свое настоящее лицо можно было не прятать, как и личность. Под предлогом дальнего родства я, наконец, вернулся в лондонский дом.

Несколько раз открывал рот, собираясь признаться будущей жене, но так и не смог. Почему-то рядом с ней я особо остро ощущал свою физическую ущербность. То, что раньше казалось превосходством над остальными людьми, теперь тяготило. А ещё у Мелли не было, чипа.

Я по началу даже не поверил. Как так? Сегодня все пользуются возможностью «Ахиллеса». Это хорошее здоровье, усовершенственные рефлексы и красивое тело. Но моя женщина категорично решила не ставить себе чип. Почему? Мелли, пожав плечами, улыбнулась.

– Риччи, а зачем он мне? Я итак себя хорошо чувствую.

Что сказать в ответ? Это женщина, как не крути, была особенной. Поэтому я хранил свою тайну, оставив её на потом. На очень долгое «потом».

Едва вернувшись домой, сообщил Мелани о долгосрочном отпуске. Мы устроили грандиозную вечеринку с тонной фруктов и огромной коробкой мороженного. Врубили музыку. Танцевали и бесились до глубокой ночи. А потом легли спать.

Дебил… До сих пор не могу простить себе подобной безответственности. Как я мог поверить в то, что Ми-6 отпустит меня? Почему не заподозрил подвох в такой сговорчивости Конторы вообще и Эсперанта в частности. Не иначе, любовь окончательно расплавила мне мозг.

Я проснулся от того, что дурниной орала интуиция. Осторожно вылез из-под одеяла, а потом встал с кровати, намереваясь выпить холодной воды. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Спустился со второго этажа, прошёл в сторону кухни. Прислуга ночью отсутствовала. Так просила Мелани. Имея совершенно простую семью, на все моменты богатой жизни она реагировала смущением и непониманием.

Свой дом я обожал. Два этажа уюта и всех возможных благ цивилизации. Попивая водичку, стоял у широкой стеклянной двери, ведущей в сад, наблюдал, как под луной серебрится вода в бассейне. Ясное дело, бассейн в Лондоне с его погодой – редкостная дурь, но мне нравилось наличие водоема. На самом краю переферии зрения вдруг мелькнули смазанные тени.

Я не успел ничего. Вообще. Их было пятеро. Мои собратья. Носители «Ахилла» первого поколения.

Эрика, Джордж, Кроул, Винстон и Ларри. Пятеро против одного. Возможно, я изменил бы ситуацию, воспользовавшись своим скрытым от остальных умением подключаться к чужим чипам. Но меня сгубила самоуверенность. И не только меня.

Я убил свою женщину. Пусть не сам. Пусть кто-то из этих уродов нанёс тот удар, располосовавший её тело от плеча до бедра. Думаю, Эрика. Она всегда любила японское оружие. Длинный самурайский меч сопровождал её постоянно. Но это я убил Мелани. Своей безолаберностью, своей самоуверенностью.

Когда на сцене появился главный участник этого ужасного спектакля, для меня все было кончено. Я лежал, скрученный, с заломленными за спину руками, не в силах отвести взгляд от любимой женщины, тонкая батистовая сорочка которой пропиталась кровью полностью. Я заторможенно наблюдал ее кошмарную рану и кишки, частично выпавшие на пол.

Когда все началось, Мелани выскочила на шум. В этот момент я схлестнулся с Винстоном и Ларри. Не видел происходящего за моей спиной. Был уверен, сейчас я разберусь со всеми скопом. Буквально одна секунда и все. Хрен с ней, с моей личной конспирацией, попробую «взломать» их чипы. К такому количеству носителей ещё не подключался, ну это не страшно. Рискну. Лишь громкий, истошный крик стал знаком того, что жизнь на самом деле теперь остановилась. Не тогда в двадцать три. А сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.