Анна Грай-Воронец
Куурола

Благодарности

Выражаю огромную признательность за помощь в рождении книги моей маме Веронике, сестре Яне Гридиной, подруге Екатерине Малининой. Вы помогаете, подсказываете, поддерживаете меня в этом трудном деле и своими эмоциями и обратной связью даете мне силы двигаться дальше. Для меня ваша поддержка бесценна.

Злодейство носит много масок, и самая опасная – маска добродетели.

Из фильма «Сонная лощина»

Пролог

– Чудесный день рождения, не правда ли? – спросила Лиза мужа, быстрыми движениями перебирая вещи в бардачке в поисках влажных салфеток.

Петерис, ее муж, кивнул и сильнее надавил на педаль газа, сморщив лицо от регулярно мучившей его изжоги, которая не помешала ему набрать десять лишних килограммов.

– Стефан, а тебе понравилось? – повернулась Лиза к сыну, сидящему в детском кресле за водительским сиденьем.

– Да, это было здорово! Мам, пап, я тоже хочу клоунов на день рождения, как у Лены, – ответил пятилетний Стефан, дрыгая ногами в детском кресле и не отрываясь от игры в телефоне матери.

Мартовские сумерки неторопливо опускались на латвийский столичный пригород, расползаясь по ведущему к нему шоссе, по которому ехала уставшая от насыщенного дня семья. Закрапал мелкий дождь.

Белая «Шкода» притормозила на середине перекрестка для поворота налево. Петерис с опозданием включил поворотник, пропуская встречные автомобили. Дорога потемнела от дождя, запахло мокрым асфальтом. Лиза достала из сумочки маленькое зеркальце и подкрасила губы. Она терпеть не могла, когда помада стиралась и выглядела блеклой. Лиза любила ярко-красный цвет. Плотно сжав изящные тонкие губы, она равномерно растерла помаду, сощурила лисьи глазки и захлопнула зеркальце. В тот же миг большой белый фургон на огромной скорости влетел в правый бок автомобиля, ударив в дверь позади девушки. «Шкода» закрутилась по спирали, маленькое зеркальце выскочило из рук Лизы, взлетело до самого потолка и упало, ударив ее в висок. Дома и фонари завертелись в бешенном хороводе перед ее глазами. Влетев в остановку, машина остановилась. Подушки безопасности, которые должны были смягчить удар, не сработали. Густая темнота опустила занавес перед глазами Лизы.

Глава 1

Лиза сидела за столиком одной из многочисленных кофеен под открытым небом, которые в изобилии раскинулись вдоль центральных улочек Риги, и пыталась изучать бумаги, полученные от нотариуса.

После гибели мужа в автокатастрофе полгода назад она решила покинуть эту, так и не ставшую ей родной за семь лет, страну сразу же, как только уладятся все бумажные дела. К счастью, улаживать особо ничего не пришлось. Петерис, который был старше Лизы на три года, в свои тридцать пять так и не оброс недвижимостью. Накоплений у него оказалось немного: всю зарплату последние годы он попросту спускал в местных барах.

Порыв сентябрьского ветра небрежной рукой потрепал светло-русые волосы Лизы, погруженной в свои мысли, подхватил лист бумаги с ее столика и хотел было понести его по улице, однако шустрый официант ловко его подхватил и положил обратно, дежурно улыбнувшись. Она вздрогнула, выйдя из задумчивого оцепенения, улыбнулась в ответ, поковыряла ногтем присохший к деревянному столику кусочек черники и вздохнула. Кофе в кружке давно остыл. Круассан с лососем так и лежал нетронутым на тарелке.

Лиза продолжила перебирать документы. Страховая возместила полностью стоимость автомобиля, которому не было и года. Муж также застраховал и себя. Лиза подсчитала, что на год или даже два ей со Стефаном будет на что жить, а дальше она соберется с мыслями и постарается начать новую жизнь. Осталось лишь определиться, где именно они будут ее начинать.

Возвращаться в родной Нижний Новгород Лиза наотрез отказалась, несмотря на просьбы матери: в эту прошлую жизнь дверь уже давно закрыта. Оставаться в Риге, где ей все напоминало о последних ужасных годах ее супружеской жизни, тоже не хотелось. Лиза погладила левую руку, на которую полгода назад еще был наложен гипс – «подарок» мужа на годовщину свадьбы.

Лизе вдруг вспомнился странный сон, который снился прошлой ночью. Ее тело лежало прикованным к больничной кровати в то время, как она парила над ним, словно облако. Небритый рыдающий муж, одетый в клетчатую серо-голубую рубашку, сидел возле высокой койки, напичканной различными приборами, и сжимал ее руку. Дверь открылась, и в палату вошла медсестра: высокая стройная девушка с небольшим шрамом над правой бровью. Она тихим голосом спросила мужа о чем-то, тот в ответ лишь невнятно хмыкнул. На бейджике Лиза разглядела выгравированное имя – «Katya Vallo». Глядя сверху на свое переломанное тело, которое не шевелилось, и на полную жизни, цветущую медсестру, Лиза ощутила черную буравящую зависть. Катя Валло могла делать все то, что не могла она: ходить, встречаться с мужчинами, заниматься любовью. Лизе захотелось стать ею, ощутить снова, каково это – пробежаться под дождем в поисках укрытия, поцеловать любимого мужчину, взять на руки своего ребенка и прижать его к себе, ощутить вкус мороженного в конце концов. Лиза подлетела к Кате и крепко обняла ее.

– …а потом мы поехали в Карелию. Ты не представляешь, как легко там дышится… – обрывок фразы на русском языке вырвали Лизу из воспоминаний.

«Легко дышится», – повторила Лиза про себя. Перед глазами всплыло воспоминание годичной давности, как Петерис пытался задушить ее подушкой, но четырехлетний Стефан бросился на защиту матери и больно укусил отца.

«Стефан!» – Лизу обдало жаром. Она посмотрела на часы. Через пятнадцать минут закроется детский сад, а она еще в центре города, откуда ей ехать в час пик не меньше тридцати минут. Лиза бросила на стол несколько евро и побежала на автобус.

– Стефан, завтра мы уезжаем в Карелию, – объявила Лиза.

– А Карелия – это далеко? – спросил сын, который был маленькой копией своей мамы.

– Ехать примерно день, малыш. По дороге заедем в Санкт-Петербург. Ты ведь там никогда не бывал. Очень красивый город, уверена, тебе понравится. А в Карелии у нас остался дом от бабушки Варвары. После всего пережитого свежий воздух пойдет нам обоим на пользу. Там легко дышится. Документы уже все готовы, так что нас тут больше ничего не держит, – сказала Лиза, пытаясь разглядеть номер стоящего на остановке автобуса.

– А кто их готовил? – спросил Стефан.

Двери автобуса закрылись, и он тронулся. Только тут Лиза увидела, что это был нужный им маршрут. Она тяжело вздохнула, ее плечи безвольно повисли.

– Нотариус, – ответила с легким раздражением Лиза.

– Он их пожарил или сварил? – не унимался Стефан.

Лиза рассмеялась, напряжение и расстройство от пропущенного автобуса вмиг улетучились.

– Какой же ты у меня забавный! – она села на корточки, притянула Стефана к себе и обняла, – у нас обязательно все будет хорошо.

Глава 2

– Мама, а откуда у тебя эта машина? – Стефан стоял напротив серо-голубой «Шкоды Рапид» и хлопал белесыми ресницами.

– Ну как откуда… Купила. Нравится? – Лиза с горящими глазами смотрела на новый автомобиль, стоящий возле их съемного дома на окраине Риги.

– Как у папы была, только другого цвета, – сказал Стефан.

– Да, как у папы, – Лиза погладила сына по голове, заметив, как блеснули от слез его глаза. Сердце матери сжалось, – садись, я принесу последние две сумки.

– А куда ты денешь остальные вещи?

– Я уже сдала их на временное хранение. Когда мы с тобой определимся, где будем жить, я их заберу.

– Отличная идея! – ответил сын, подняв указательный палец вверх.

Стефан вскарабкался на заднее сиденье и захлопнул дверь.

Лиза вернулась в наполненный воспоминаниями дом. Ее сердце защемило от осознания того, что она здесь в последний раз. В памяти Лизы стала всплывать вереница воспоминаний. Как Петерис в день свадьбы внес ее на руках в этот уютный коттедж на окраине Риги, и они не спали полночи, наслаждаясь друг другом. Как весело праздновали Рождество с друзьями, когда младший брат мужа неправильно установил фейерверк, и им выбило окно. Как она вернулась из роддома с крохотным Стефаном в голубом кружевном конверте на руках. Как Петерис в первый раз ее ударил…

Это произошло здесь, прямо в их кукольной прихожей с милыми голубыми обоями в мелкий цветочек. Лиза провела ладонью по стене – капли крови до конца не оттерлись и виднелись даже сейчас, спустя чуть больше четырех лет. Она не могла вспомнить, с какого момента все пошло не так, и не могла понять, почему.

Ком в горле не давал дышать. Сердце сжалось, когда Лиза вошла в светлую ванную. В этой просторной комнате она часами пряталась вместе со Стефаном, когда муж напивался и начинал буянить. Они сидели там до тех пор, пока Петериса не смаривал пьяный сон. Тогда они тихо пробирались из ванной и запирались в спальне. Наутро Петерис, как всегда, плакал горючими слезами, извинялся и обещал, что больше так не будет. Лиза верила и прощала, но все повторялось, как по сценарию: бар, выпивка, побои, просьбы о прощении.

Лиза открыла шкафчик, висевший над раковиной, и достала два пузырька Андаксодола¹, который ей назначил психиатр после смерти мужа – это все, что ей удалось купить по рецепту. «Хватит месяца на два, а там – будь, что будет», – вздохнула Лиза. Закрыв шкафчик, она уставилась на свое отражение. Несмотря на нервное напряжение, она все равно выглядела привлекательной, хоть и несколько исхудалой. Родинка под левым глазом придавала ее лицу изюминку.

Закрыв шкафчик, осмотрев ванную и убедившись, что все забрала, Лиза вышла. Проверила спальню, гостиную, детскую и кухню. Весь дом выглядел внезапно осиротевшим. Напоследок она решила заглянуть в гардеробную. Открыв двери, она ожидала, что зажжется свет, как всегда и происходило, однако этого не случилось. Она пощелкала несколько раз выключателем, но тщетно. «Странно, полчаса назад еще работал», – подумала Лиза, поежившись – внезапно похолодало. Она закрыла дверцы, повернула голову направо, бросив прощальный взгляд на опустевшую гостиную и от неожиданности вскрикнула – у окна стоял покойный муж.

– Лиза, – тихо позвал он.

Лиза отшатнулась назад, ее ноги заплелись, и она упала, зацепившись рукой за ручку гардеробной. Дверца распахнулась, внутри загорелся свет. Когда женщина поднялась и снова взглянула в гостиную, то она оказалась пуста.

Лиза судорожно стала открывать пузырек с лекарством – как раз настало время его принять. Дрожащей рукой она положила таблетку в рот и запила водой из-под крана. Она два раза зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, провела руками по волосам, бросила последний взгляд на себя в зеркале в ванной и вышла.

Оказавшись на крыльце, Лиза осмотрела дом в последний раз, положила ключи в почтовый ящик, как и договаривались с владельцем, и села за руль.

– Мама, почему у тебя на глазах слезы?

– Все хорошо, сынок, просто немного растрогалась.

– А что такое «растрогалась»?

– Ну, как тебе объяснить…

Лиза пустилась в пространные объяснения этого слова, а ее автомобиль покатил прочь из города.

Латвийские домики незаметно сменились эстонскими. Солнце спрятало за тучами свои последние лучики. Лиза посмотрела в зеркало заднего вида: сын спал, обнимая любимую красную машинку с огромными колесами. Они въехали в очередной поселок недалеко от границы. Ветер гонял пожелтевшие листья по пустынным улицам. Возле церкви столпился народ в торжественных одеждах. Из подъехавшей черной машины вышла невеста. Порыв ветра сорвал фату с ее головы и поволок по земле, все гости всполошились. Лиза вспомнила день их свадьбы с Петерисом.

В тот день стояла не по-майски жаркая погода. Гости парились в костюмах и тугих платьях в ожидании невесты, стоя под шатром, то и дело утирая пот. Надежда, мать Лизы, проклинала тот день, когда она предложила отпраздновать это радостное событие на природе.

– Лиза, ну где тебя черти носили? Все давно уже ждут! – чуть не плача, защебетала она, подавая руку дочери, выходящей из белого лимузина. Ее высокая прическа осела на один край и стала походить на пизанскую башню.

Лиза с рыком выдохнула:

– А какие черти тебе голову морочили, когда ты заказывала лимузин сюда, в эту деревню? Ты же знала, что мы будем на природе! Это здоровая штуковина ни в один поворот не входила, хоть пешком иди!

Надежда смахнула лезший в глаза локон, не забыв театрально надуть губы. Лиза закатила глаза: характер ее матери был не из простых – завалив экзамен в театральный, та пошла в поварихи, но любовь играть сцены из нее никуда не испарилась, несмотря на несметное количество борщей, приготовленных в столовой, которые должны были пообтесать несостоявшуюся артистку.

– И зачем я вообще купила это дурацкое платье с таким длиннейшим подолом?! Посмотри! Он уже весь рваный: пока я выходила из дома, раз двадцать за что-то зацепилась, – причитала невеста.

Лиза резкими движениями подхватила платье и твердой походкой зашагала по ковровой дорожке. Ладони вспотели от волнения, лоб покрылся испариной. Черная тушь отпечаталась на веках. Навстречу вышел одетый в модный светло-серый костюм Петерис: еще худощавый, подтянутый голубоглазый блондин с копной кудрявых волос. Он широко улыбался, и казалось, что его ничто не могло заставить нервничать: ни то, что на улице стояло адское пекло, ни то, что невеста опоздала на целый час.

«Все пошло не так с самого начала», – подумала Лиза. Кольцо, которое Петерис должен был надевать супруге, выскользнуло из его рук, совершило дугообразный маневр и оказалось в декольте толстой подруги матери Петериса, Беатрис, работавшей тогда юристом по разводам. Та завизжала, будто ошпаренная, и завертелась, как окорочок на вертеле, едва не сбив вазы с живыми цветами. Лиза не сдержалась и хохотнула, что не преминула заметить будущая свекровь, соорудив на лице надменную гримасу.

Петерис, заметив оказию, взял за руку Лизу и погладил ее. Невеста расслабилась. Ей показалось, что так будет всегда: что бы ни случилось, Петерис будет поддерживать ее, подставит плечо. И он подставил. Правда, не плечо, а кулак.

Лиза резко дала по тормозам: дорогу перебежал заяц. Машина полностью остановилась. Лиза выдохнула. Ноги и руки тряслись от поступившего в кровь адреналина. Стефан зашевелился на заднем сиденье, что-то проворчал и снова уснул, выронив машинку. Сзади кто-то посигналил. Лиза съехала на обочину. Мужчина на синем «Шевроле», проезжая мимо Лизы, покрутил пальцем у виска. Ей так захотелось показать ему средний палец, но воспитание не позволяло.

Отпив воды из бутылки, она решила продолжить движение. Забыв посмотреть в боковое зеркало, она включила поворотник и поехала. Пролетавший мимо грузовик посигналил так громко и неожиданно, что Лиза крутанула рулем и чуть не съехала в кювет. Тихо выругавшись и постучав по рулю сжатыми в кулаки руками, она выдохнула. «Надо собраться, надо собраться. Соберись!» – приказала она сама себе.

До границы оставалось всего сорок минут езды. Сорок минут до новой жизни. Сорок минут до родной земли, по которой она так скучала на протяжении всего брака.

Муж не любил Россию, эту холодную, как он говорил, и суровую страну. Поэтому они поселились в Риге. Через три года после свадьбы Лиза уже жалела, что согласилась на жизнь в Латвии. Хоть там и жило много русских, но дух Европы успел проникнуть и в эту страну. Стоило только купить билеты в Россию, Петерис, как нарочно, заболевал: то почка, то нога, то спина, то еще что-нибудь неординарное. Ей приходилось сдавать билеты и оставаться с ним, держа за руку и убеждать его, что от этого не умирают. Отдушиной для Лизы оставалась Юрмала, куда летом приезжало много русских, но муж не любил бывать и там.

Пройдя все погранпосты, Лиза почувствовала, как по телу разлилось тепло. «Наконец-то мы дома», – подумала Лиза, хотя до дома оставалось ехать еще чуть меньше тысячи километров.

Глава 3

До деревни, в которой когда-то жила бабушка Лизы, Варвара, оставалось километров десять. Ближайший крупный город, Пудож, они уже проехали. Лиза решила засечь, сколько времени уйдет на дорогу от него до деревни, ведь за продуктами и в аптеку ей придется ездить именно сюда. Стефан спал в машине, сладко посапывая после насыщенного дня, проведенного в Северной столице.

Сумеречное небо затянули низкие тяжелые тучи, которые, казалось, еще чуть-чуть и вспорют мохнатые брюшки об верхушку холма. Дорога становилась все уже и уже. Корявые ветви, будто руки, тянулись к Лизе, словно пытаясь ее схватить и утащить за собой. По ее телу побежали мурашки, а внутри все напряглось. Дорогу начал заволакивать туман. Поднялся сильный ветер. Листья, как конфетти, посыпались с деревьев. Крупные капли дождя упали на лобовое стекло. Ветки неистово забарабанили по крыше машины. Лиза почувствовала, что задыхается от страха. Она наощупь вынула из сумки пузырек с лекарством и глазами поискала бутылку с водой, которая каталась по пассажирскому сиденью. Клочья тумана кидались в лобовое стекло машины. Окончательно стемнело. Лиза потянулась за бутылкой, но та на яме качнулась вправо и застряла между сиденьем и дверцей.

– Черт! – выругалась Лиза.

Она потянулась опять в надежде достать воду. Пальцы прикоснулись к бутылке, но схватить ее не удавалось. Сделав еще один отчаянный рывок, Лизе наконец удалось достать воду, но она почувствовала, что машину уводит влево. Посмотрев вперед, Лиза вскрикнула: среди тумана неожиданно проявилась темная мужская фигура. Она дала по тормозам и крутанула рулем вправо в попытке объехать человека и съехала в кювет, который оказался неглубоким. Машина замерла, уткнувшись бампером в пень. Лиза отняла руки от руля: пальцы ходили ходуном. Она посмотрела в зеркало заднего вида – Стефан уставился на нее сонным взглядом и моргал.

– Мама, что случилось? – спросил сын, потирая кулачком глаза.

– Ничего… ничего страшного. Небольшая авария, все… хорошо. Мне надо выйти посмотреть.

Лиза дрожащими руками отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Она огляделась – дорога выглядела пустой. Лиза покачала головой. «Надо скорее выпить таблетки, со мной явно что-то не так», – подумала она. Обойдя машину спереди, Лиза поникла – бампер треснул и съехал немного вниз. Стефан подошел к маме:

– Машинке больно? – спросил он.

Лиза ничего не ответила, глубоко вздохнула и прикусила губу. Она достала телефон. Нет сети. В груди разрастался ком, готовый выйти наружу слезами. Она обняла Стефана и разревелась.

– Мам, ну не плачь! – Стефан гладил ее по спине, сам готовый вот-вот разрыдаться.

Просидев так минут пять, Лиза наконец взяла себя в руки:

– Все, беги в машину, поехали. Немного осталось, и мы будем дома.

Стефан посеменил в машину. Лиза кинула последний взгляд на покореженный бампер и пошла к двери, но нечто на противоположной стороне дороги привлекло ее внимание. Она замерла и присмотрелась. На обочине торчала голова, которая двигала челюстями. Лиза почувствовала, как кровь застучала у нее в ушах. Она зажмурилась, досчитала до трех и снова открыла глаза. Голова оказалась комком грязи, около которого шевелила клювом птица.

Лиза выдохнула, села в машину и включила зажигание. Она посмотрела в зеркало заднего вида на сына, Стефан смотрел на нее. Они улыбнулись друг другу. Лиза включила заднюю передачу, машина покряхтела и нехотя вылезла из кювета. Минут через двадцать они въехали в деревню.

Глава 4

На все селение в десять домов горело два фонаря. В темноте сложно было что-то рассмотреть, но то, что в девяти домах жили, стало ясно по горящему внутри свету. Десятый, полностью погруженный во мрак дом принадлежал покойной бабушке Варваре.

Лиза припарковала машину возле палисадника и заглушила двигатель. Ключей у нее не было, да они и не нужны – их всегда оставляли у соседки: так делали все в Кууроле. Лиза постучала в соседскую дверь. Долго ждать не пришлось – шум машины вызвал интерес во всех домах, и из каждого окна торчала чья-то любопытствующая голова.

– Ой, Ка-а-атя! – радостно вскрикнула тетя Матрена, открыв дверь, – как добрались? Ты одна?

Лиза замялась, услышав, что тетя Матрена назвала ее не тем именем.

– Я Лиза. Нет, тетя Мотя, я только с сыном. Поживу тут немного.

Брови соседки изогнулись дугой, челюсть медленно поползла вниз, но через мгновение она взяла себя в руки.

– Ой, извини меня, Лиза. Ну молодцы!

Тетя Матрена стояла, уставившись на Лизу, не зная, что сказать, затем всплеснула руками:

– Ох, да чтой-то я! Ключи! Уже бегу, Лизочка.

Матрена скрылась за дверью, а через минуту снова появилась, протягивая связку ключей внушительного размера и белый сверток.

– Ну, разберешься, что от чего. Я уж сама не помню. А это творожок и сметанка на утро. Забегай завтра на чай, поговорим хоть немножко.

– Спасибо, тетя Мотя, спокойной ночи!

– И тебе, Лизочка!

– Тетя Мотя!? – позвала Лиза в последний момент.

– Да, лапочка?

– А какой сотовый оператор здесь ловит?

– Оператор? Да никакой. Нет у нас тут мобильной связи. Как ты отсюда семь лет назад уехала, так с тех пор ничего не изменилось.

– А-а, ну ладно, спокойной ночи! – вздохнула Лиза и подумала про себя: – «Мне казалось, я сюда лет пятнадцать точно не приезжала, с тех пор как бабушка умерла».

– И тебе! – ответила на пожелание соседка.

Тяжелая дверь закрылась, скрипнув засовом. Воздух был наполнен шумом деревьев, которые ветер перебирал, как гусляр струны. Лиза сделала глубокий вдох: и правда, в Карелии так легко дышится…

Лиза вернулась к дому и стала подбирать ключи. Ее всегда удивляло то, что в этой деревне не ставили заборов. Все жили на виду друг у друга. Да и, собственно, от кого тут прятаться – деревня находилась на отшибе, шальных заезжих здесь не бывает, а сами участки такие большие, что, чтобы оградить их, надо пол-леса вырубить, а лес здесь не рубили, Лиза помнила это еще с детства. «Потому что они священные», – объясняла ей бабушка Варвара.

Наконец, на пятом ключе замок щелкнул и открылся. Лиза облегченно выдохнула и толкнула деревянную массивную дверь: запах сырости ударил в ноздри. Она посветила фонариком, нашла «пробки» и ввернула их. Щелкнула выключателем, свет заморгал и разгорелся. Подбежал Стефан и, заткнув нос, прогнусавил:

– Фу, чем это тут пахнет?

– Завтра будем проветривать, а пока потерпи, – ответила со строгостью в голосе Лиза.

– Здесь так холодно, как мы спать-то тут будем?

– Не ворчи, сейчас обогреватель включим, а завтра печь истопим.

– Пе-е-ечь? А что такое «печь»?

– Сейчас сам все увидишь.

– Мам, а где помыть руки?

– Вон там умывальник, но сначала надо принести воды.

Стефан развел руки в стороны:

– Холодно, воды нет: ты вообще куда меня привезла, мам?

– Ну хватит бурчать, как старая бабка. Утром ты проснешься и будешь приятно удивлен.

– Чем? – Стефан артистично развел руками в стороны.

– Прекрасными видами!

Глава 5

Стефан украдкой выглядывал из-под одеяла, не решаясь вылезти из кровати в прохладную комнату.

– Ну что, соня, просыпайся! – сказала Лиза, с грохотом вывалив дрова у печки.

– А что у нас на завтрак? – спросил Стефан, по-прежнему кутаясь в одеяло.

– Свойская сметана с творогом, – ответила Лиза, заталкивая поленья в печку, – вчера нам тетя Мотя передала гостинцы.

– Свойская? А что такое «свойская»? Это животное такое, «свой»?

– Свойское – это значит свое, от своего домашнего животного, – рассмеявшись, пояснила Лиза.

– Мам, а надолго мы здесь? – заканючил Стефан.

Лиза вздохнула, вытерла пот со лба рукавом старой пыльной куртки в заплатках, которую она нашла в сенях, и ласково посмотрела на сына.

– Год-два, пока я не решу, где мы будем жить. Мы с тобой пережили… очень непростые события и нам обоим надо восстановиться, отдохнуть. Перемолоть пережитое прежде, чем мы уверенно войдем в новую жизнь. Да и через два года тебе надо будет в школу.

– Ура! Школа! Вот здорово! – Стефан радостно захлопал в ладоши, позабыв на мгновенье о холоде.

– А пока мы с тобой поучимся читать и считать. До того, как стать дизайнером интерьеров, я ведь училась на педагогическом факультете. Так что к школе я тебя подготовлю.

Лиза зажгла спичку и бросила ее в печь.

– Не разгорается. Как же ее растопить-то?!

– Мам, ты не знаешь, как зажечь огонь в печке?

– Нет, сынок, я никогда ж этого не делала… Может быть, ты знаешь? – игриво спросила Лиза.

Стефан отрицательно покачал головой и спрятался под одеяло.

– Надо найти какую-нибудь бумажку.

Лиза поискала хоть какой-нибудь клочок бумаги. Под потрепанным и выцветшем от времени диваном она заметила торчащий обрывок газеты, начинавшийся с фразы: «…полняет желания, которые загадывают во время Большого обряда. Согласно легендам, Золотую бабу способны увидеть не все, а лишь избранные». После этого предложения начиналась другая статья о прошедшем футбольном матче между командами «Торпедо Карелия» и «Красные огни».

– …полняет желания, загадываемые во время Большого обряда, – задумчиво растягивала и смаковала на губах Лиза, – исполняет! Исполняет желания! Золотая Баба. Интересно, что это.

Лиза бросила обрывок газеты в печь и подожгла спичкой. Когда огонь в печи наконец разгорелся, Лиза облегченно выдохнула.

– Ну вот и все, скоро здесь будет тепло.

Лиза отряхнула ладони и присела на край кровати, где прятался в одеяло Стефан.

– Давай вылезай, иди умывайся, я там тебе воды нагрела. Потом поможешь мне в бане прибраться.

– Ну ма-а-ам, тут еще холодно!

– Нечего! Давай, закаляться надо! Ты уже большой.

Стефан нехотя вылез из постели, пошарил ногами в поисках тапочек и, надев их, поплелся к умывальнику, скромно притулившемуся в сенях.

Лиза присела на диван, чтобы передохнуть, когда часы прокуковали одиннадцать. Она ухмыльнулась. «Хорошо, что я смогла их настроить сегодня утром, пока Стефан спал. Жаль только вот, что он пропустил самое интересное», – подумала Лиза и откинулась на спинку дивана.

Дремота начала охватывать ее. Лиза зевнула, вынула ноги из ботинок и поджала под себя. Стефан почему-то очень долго чистил зубы. Лиза хотела было к нему пойти, но приятная нега накрыла ее теплой волной, и она погрузилась в сон.

Она брела по колено в воде. Бескрайнее озеро будто звало ее глубже в пучину. Предзакатное солнце погрузилось в плотную молочную дымку. Лиза опустила глаза и увидела на себе белую сорочку, которая успела уже наполовину погрузиться в воду. Где-то вдалеке гаркали вороны. Сделав еще пару шагов, Лиза оказалась в воде.

Озеро обняло ее со всех сторон, нежно убаюкивая. Она начала плавно, вниз спиной опускаться на недосягаемое дно: чем глубже погружалась Лиза, тем дальше оно оказывалось от нее. Лиза перевернулась со спины на грудь и сделала несколько гребков руками. Впереди замаячила подводная роща из водорослей, среди которых мельтешили какие-то фигуры. Лиза подплыла поближе. Изящные женские спины ближе к бедрам превращались в серебристо-голубые рыбьи хвосты. Русалки копошились целой гурьбой, низко склонившись над чем-то. Лиза сделала еще пару гребков в попытке разглядеть, что же так занимало этих созданий. Ее нога соскользнула с попавшегося под ногу камня, несколько камешков размером поменьше покатились, создав шум. Две русалки резко обернулись. Их лица искажала мерзкая гримаса, похожая на оскал, рот был перепачкан кровью, а их скрюченные пальцы сжимали куски человеческого тела. Русалка справа, белокурая, с неприятным колким взглядом, держала женскую руку. Лиза пригляделась повнимательнее и узнала кольцо, усыпанное мелкими бриллиантами с голубым круглым топазом в центре. Это было то самое кольцо, которое подарил ей Петерис на пятилетие их супружеской жизни. Ужас пробежался острыми иголками по всему телу Лизы, ее бросило в жар. Только тут она осознала, что ей нечем дышать. Она, задыхаясь, стала глотать воду и закричала, что было сил.

Когда Лиза открыла глаза, то увидела привлекательное лицо худощавого мужчины средних лет, обрамленное темными волосами и короткой бородкой. Его ярко-голубые глаза обеспокоенно бегали по ее лицу. Он крепко держал Лизу в руках.

Лиза вскочила, стремглав выбравшись из его объятий:

– Кто вы такой? Что… что случилось? – затараторила она.

Лиза огляделась. Она стояла возле крыльца их нового жилища. На ступеньках сидел хмурый Стефан и покашливал.

– Вы когда-нибудь в своей жизни растапливали печь? – спросил незнакомец.

В груди Лизы словно закопошился маленький зверек.

– Я… я… нет, – сдалась Лиза, покраснев.

Незнакомец встал с корточек, заулыбался и закивал:

– Когда растапливаете печь, всегда выдвигайте задвижку, иначе вы можете задохнуться. Пойдемте, я вам ее покажу.

Лиза недоуменно смотрела на высокого незнакомца в мешковатом темно-сером спортивном костюме, твердой походкой бесцеремонно зашавшего к ним в дом, и пошла за ним следом.

– Посмотрите, вот это – задвижка, – незнакомец показал на ржавую пыльную железку с крючком на конце, – обязательно выдвигайте ее при растопке. А когда угли прогорят и превратятся в пепел – вот тогда ее закрывайте обратно, ну или чуть раньше, чтобы тепло не уходило так быстро. Да, кстати, не представился. Григорий.

Он протянул руку Лизе. Та ее пожала и на выдохе ответила:

– Я Лиза. А сына зовут Стефан.

– Сына? – Григорий оглянулся по сторонам.

– Да, он же сидел там, на ступеньках, когда я очнулась.

– Ах, ну да, Стефан. А вы – Лиза? – Григорий как-то странно посмотрел на нее.

– Как вы у знали, что…

– Что вы чуть не задохнулись? – глаза Григория загадочно блеснули, – угадал! Ну что, Стефан пойдет лошадок смотреть?

Вошедший в комнату Стефан подпрыгнул и взвизгнул от неожиданно свалившегося на него счастья. Лиза заулыбалась.

Глава 6

Стефан милой косолапой походкой семенил рядом с Григорием. Лиза шла чуть позади, жадно вдыхая свежий воздух. В голове шумело. До дома Григория шли долго, хоть он и стоял третьим по счету от дома бабушки Варвары. Небольшой забор из валежника отделял леваду, в которой гуляли лошади.

– Вы давно здесь живете? – спросила Лиза.

Григорий обернулся и замедлил шаг.

– Да всю жизнь, наверное. Ну как, жизнь. Выучился я в Москве, на инженера. Поработал там лет семь, да и вернулся сюда, на родину. Думал, на месяц-другой приеду, а вон остался, тринадцать лет уж живу и обратно не тянет. Хорошо здесь. Природа. Вот, где жизнь настоящая! Она здесь, вокруг нас! А там, – Григорий махнул на юго-восток, в сторону Москвы, – там все искусственное, напускное, ненастоящее.

Григорий посмотрел на Лизу. Та едва заметно улыбалась. Мужчина продолжал:

– Вы ведь в своих городах живете не для себя. Вы все делаете для других. Все напоказ. Одеваетесь. Живете. Работа попрестижнее, машина покруче, дом побольше. Оно может и не надо это, такая нервная работа, огромная машина, которая жрет бензин, как не в себя, и дом, в котором устанешь убираться. Вот попробуйте искупаться голышом?! Или по лесу походить без одежды?! Страшно! А что подумают другие. А что вы в своей жизни сделали-то для себя, для своей души?!

Григорий перевел взгляд на Лизу.

– Сюда приехала, – выпалила она.

– Молодец! Люблю я вот таких людей, кто не боится быть самим собой. Это сейчас ой как трудно. Все в своем интернете друг перед другом рисуются. А вы надолго к нам?

В уголках улыбающихся глаз Григория забрезжили легкие морщинки. Лиза взмахнула головой, чтобы убрать мешающие волосы.

– Мы, наверное, на год-два, а там… Там видно станет. Стефану надо в школу будет. Да и мне работу придется искать.

Григорий остановился и утвердительно закивал головой.

– А муж? – он протянул букву «ж».

– Вдова, – Лиза нахмурила брови.

– Соболезную. Давно?

– Нет, примерно полгода.

Григорий понимающе закивал:

– Ну, а я свободен.

Уголки губ Лизы едва заметно дернулись.

– А вы чем здесь занимаетесь все тринадцать лет? На что-то же вы живете?

– Мама! Мама! Смотри, какая лошадка! – Стефан задергал Лизу за рукав.

– А это Афина, моя любимая гнедая красавица! Вот этим вот и занимаюсь, – развел руки в стороны Григорий, – лошадями. Развожу тяжеловозов, продаю по всей России и за границу. Пчел еще завел три года назад, мед собираю. Сейчас вот еще купил недалеко несколько гектаров, строю потихоньку экогостиницу, будем туристов зазывать, к природе приобщать.

Григорий распрямил плечи. Лиза улыбнулась.

– Стефан! Стефан, ты куда?! Ну-ка стой! – закричала Лиза на сына, который пытался пробраться к лошадке, ломая забор маленькими ножками, – пойдем, тебя дядя Гриша покатает!

Стефан послушно слез с забора. Лиза давно не видела такими горящими глаза сына. С тех пор, как Петерис начал избивать и его, около года назад.

Стоял жаркий летний день. Настала очередь Петериса забирать сына из детского сада. В тот день Лиза записалась к врачу – боли внизу живота становились все более настойчивыми и их не получалось уже просто игнорировать.

Она вернулась в шесть: пришлось обойти несколько врачей и сделать пару обследований, сдав кучу анализов. Муж и сын уже должны были прийти домой. Лиза вошла в прихожую. Еще с порога ее насторожила тишина в доме. Стефан всегда радостно выбегал ей навстречу, сопровождая это бурными воплями. Но не в этот раз. Лиза повесила ключи и разулась, с отчаяньем вслушиваясь в тишину.

– Стефан! – позвала она.

Он не откликнулся. Лиза приоткрыла дверь в ванную – никого. Она опять позвала сына. Снова тишина. Лиза потянула вниз ручку двери, ведущую в спальню. Та оказалась запертой.

– Стефан, милый, открой мне, пожалуйста!

Лиза вплотную прижалась к двери в надежде услышать хоть что-то. На кухне грохнуло, следом Петерис что-то невнятно пробормотал. «Опять пьяный», – подумала Лиза. Она хотела было пойти туда, но услышала за дверью слабые всхлипы.

– Малы-ы-ш! Открой, пожалуйста, – уже не надеясь ни на что, попросила Лиза.

Замок щелкнул. Лицо заплаканного Стефана появилось в узкой щелке. Лиза аккуратно приоткрыла дверь шире и взяла на руки сына.

– Заклой! Заклой сколее! – испуганно залопотал Стефан.

– Что случилось? – спросила она, закрывая дверь за собой.

Лиза вытерла слезы с милого личика сына. Стефан молчал, потупив взгляд в пол. Лиза потянулась к его рукам и увидела кровавые ссадины и синяки на обоих его предплечьях. Волосы на ее голове встали дыбом.

– Кто это сделал? – глаза Лизы наполнились ужасом.

– Папа, – еле слышно прошептал Стефан.

Лиза закрыла глаза и вздохнула. Она едва терпела побои мужа и делала это исключительно ради счастья их ребенка, ведь ему нужна полная семья, но теперь… Она не могла поверить в то, что Петерис дошел и до этого. Ком встал в горле, не давая дышать. Она еще крепче обняла сына и заплакала. Это стало последней каплей для Лизы. Она поняла, что больше так продолжаться не может.

– Все будет хорошо, малыш. Мы что-нибудь придумаем. Вернемся вдвоем в Россию. Поедешь со мной в Россию?

Стефан закивал. Осталось только придумать, как это провернуть. Лиза не работала с рождения Стефана, старые клиенты уже давно нашли себе новых дизайнеров. Накоплений у нее почти не осталось, а Петерис точно не даст отступных при разводе. Но он застраховал свою жизнь. Лиза задумчиво закусила нижнюю губу…

– Вот здесь у нас располагаются денники для лошадей. Большие, просторные. Сейчас тут пара кобыл, остальные гуляют на пастбище и в леваде, – Григорий показывал свою конюшню гостям.

– Я хочу покормить лошадку! Можно мне покормить лошадку? – запищал Стефан.

Лиза посмотрела на Григория:

– Можно нам покормить лошадку?

– Да, погодите немного, я схожу за морковкой, – ответил Григорий.

Лиза со Стефаном стали разглядывать лошадь. Чалая молодая кобыла с любопытством посматривала на посетителей из-за решеток денника. Через минуту Григорий вернулся с небольшой корзинкой яблок и моркови.

– Ну, вот, можно кормить! – Григорий протянул ее Лизе.

Она с энтузиазмом взялась угощать лошадку. Та с нескрываемым удовольствием поглощала яблоки и морковку и, вытягивая вперед морду и шевеля верхней губой, просила новую порцию. Григорий ушел и через некоторое время вернулся со щетками, упряжкой и седлом.

– Седлаем? – спросил Григорий.

Стефан кивнул с радостной улыбкой, растянутой до ушей.

Глава 7

– Мама, как краси-и-иво! – в один из дней завороженный Стефан стоял с открытым ртом позади дома бабушки Варвары.

Перед ним раскинулось озеро, которому, казалось, не было конца и края. Стефан припустил вниз, остановившись только у самой кромки воды.

– У нас свое личное озеро! – глаза потрясенного Стефана округлились от удивления.

Лиза рассмеялась.

– Конечно, оно не наше, оно общее. Называется Водлозеро. Но ты прав, здесь очень красиво! – Лиза распрямила плечи.

Стефан потрогал воду рукой.

– Жаль, что она холодная, – сказал он.

– Летом будет теплая. А пока пошли приведем в порядок баньку, а то мы месяц уже как тут, а в ней все еще бардак.

Прошел почти час, как они принялись вытаскивать старое барахло из бани, которая незадолго до смерти бабушки превратилась в кладовую.

Погода вдруг резко испортилась и задул сильный ветер. Лиза отправила Стефана в избу – еще простудится того и гляди да заболеет. Вытащив последний хлам, Лиза взялась перемывать баню, прокручивая в голове список первостепенных дел. «Дрова! Надо обязательно узнать у Григория, где здесь можно купить дров. И как провести интернет, наверняка у него он есть, лошадей же он как-то продает. Завтра съезжу в Пудож, надо прикупить еще еды и лекарств. И, может, попросить Григория, чтобы он разрешил Стефану хоть иногда приходить к нему на конюшню, кататься на лошадях? Говорят же, что они помогают преодолеть стресс».

Лиза домывала скамью, когда свет в бане заморгал.

– Вот ведь, еще и проводку, видимо, придется менять! – проговорила Лиза вслух и сжала губы.

Она вымыла тряпку в ведре, слегка отжала и запустила руку за буржуйку, чтобы слегка освежить там пол. Вдруг она услышала голос мужа, зовущего ее, и почувствовала, что кто-то дотронулся до ее руки. Ужас обдал ее горячей волной, она забыла, как дышать. Свет в бане внезапно потух. Лиза метнулась в ту сторону, где находилась дверь, запнулась за ведро с водой, уронив его, и буквально вышибла дверь наружу, наткнувшись на Григория.

– Что случилось? Что с вами? – Григорий выглядел озабоченным.

Лиза склонилась, уперев руки в бедра, и пыталась отдышаться.

– Там… В бане… я слышала голос покойного мужа, – Лиза села на ступеньки.

Дыхание никак не хотело выравниваться.

– Сейчас схожу посмотрю, – ответил Григорий, – а что со светом?

Григорий нашарил выключатель и защелкал им, но безуспешно.

– Он потух, – сказала Лиза.

– Надо сходить за фонариком.

– Я с вами. И мне как раз надо принять таблетки.

– Таблетки? Какие еще таблетки? – всполошился Григорий.

– После смерти мужа, – продолжила Лиза, глотая слова, – мне назначили антидепрессанты. Андаксодол. Без них у меня видения какие-то… странные, голоса. Я часто слышу голос покойного мужа, он зовет меня.

Григорий ничего не ответил, лишь пожал плечами.

Когда они вошли в избу, Стефан сидел на диване и собирал пазл.

– Мама, я хочу мультики! Мне уже надоело целыми днями собирать пазлы!

– Да, Григорий, я хотела у вас узнать, – сказала Лиза, доставая таблетки, – как мне подключить интернет и спутниковое. Я подумываю о том, чтобы мне снова начать заниматься дизайном интерьеров, надо войти в курс дела, что вообще сейчас модно и какие материалы сейчас есть на рынке.

– Вам надо в Пудож съездить, там компания есть, не помню, как называется. Найду, скажу, – ответил Григорий, внимательно следя за Лизой, как она достала таблетки, выпила их и убрала обратно.

– И еще. Я подумала тут… Стефану очень понравились лошади, и он… как бы ожил, я давно его таким не видела с тех пор, как умер… его отец и… я бы хотела, чтобы он как можно больше общался с лошадьми. Вы разрешите нам приходить в вашу конюшню хотя бы раз в неделю?

– Нет.

Брови Лизы взмыли вверх, а глаза округлились от резкого отказа.

– Приходите в мою конюшню каждый день!

Стефан слетел с кровати и запрыгал, хлопая в ладоши, а затем подбежал и обнял Григория.

– Спасибо, дядя Гриша!

– Вы же сюда на перезагрузку приехали, так?

Лиза кивнула.

– Значит, самое время учиться верховой езде! – заключил Григорий.

– Когда первое занятие? – поинтересовалась Лиза.

Григорий улыбнулся.

– Сегодня через пятнадцать минут. А я пока пойду посмотрю, что у вас с пробками в бане. Есть фонарик?

Лиза протянула Григорию старый бабушкин фонарик, в котором она очень кстати недавно поменяла батарейки, и пошла переодеваться. Через пятнадцать минут новый друг отрапортовал:

– Электрику я вам завтра сделаю, там проводка сгорела.

– А в бане? Никого не было?

Тень улыбки пробежала по лицу Григория.

– Ну если и был, то мне он не захотел показываться.

Глава 8

В один из дней Лиза со Стефаном снова пришли на конюшню. Пока сын копошился с жеребенком, она стояла возле лошади, не зная как обращаться с этим грациозным и опасным созданием.

– Лиза, да вы не бойтесь! Афина не кусается. Но лягнуть может, поэтому вы сзади, главное, к ней не подходите, – кричал издалека Григорий.

– Гриша, да я вообще не знаю, с какой стороны к ней подойти. В прямом смысле слова.

– Да как это, не знаю!? А в машину вы с какой стороны садитесь? – Григорий подошел ближе, снимая рабочие перчатки.

– С левой, – засмущалась Лиза.

– Ну вот и с лошадью также, – рассмеялся Григорий, – машиной управляют педалями и рычагом коробки передач, а лошадью – шенкелем и трензелем.

Лиза изобразила гримасу отчаяния:

– Шенкель, трензель… А вы на каком языке говорите?

Григорий рассмеялся. К ним подошла маленького роста черноволосая женщина средних лет. Ее вздернутый нос придавал лицу смешливость.

– Это Лиля, помощница по хозяйству. Лиля, знакомься, это Лиза и Стефан, мои новые друзья, – Григорий подмигнул Лиле.

Лиля смущенно заулыбалась и кивнула в знак приветствия.

– Стефан может пока побегать с Лилей, она покажет кур, хрюшек, кроликов и всякую другую живность, а мы с вами поучимся верховой езде, – сказал Григорий, очищая от шерсти скребницу для лошади.

Лиза замерла от предвкушения, глядя на Григория снизу вверх, как ребенок. Григорий улыбнулся, заметив ее взгляд, положил обе руки на хрупкие плечи девушки и произнес:

– У тебя все получится. Главное, не бояться. Животные чувствуют страх и неуверенность. Тебе надо показать, что ты здесь лидер. Афина – добрая и ласковая кобыла, тебе нечего переживать.

– А как же «не подходить сзади»? – спросила Лиза и отметила про себя переход на «ты».

– Это простая техника безопасности при работе с любой лошадью, – ответил Григорий, сделав акцент на слове «любой», и пристально посмотрел Лизе в глаза.

По коже девушки будто пробежал электрический ток. Между Григорием и Лизой было меньше полуметра. Ей казалось, что она тонет в его глазах, голубых и чистых, как Средиземное море в солнечный день. Грудь обдало жаром, ноги стали ватными, и Лизе казалось, что она вот-вот рухнет в его крепкие объятья. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Она боялась, что Григорий отведет глаза, но он продолжал, как и прежде, смотреть на нее с нескрываемой нежностью.

– Мама, мама! Пошли, я покажу тебе зайчиков! Они такие милые! – появление Стефана разбило интимную атмосферу и отрезвило Лизу.

– Солнышко, я обязательно все посмотрю, только чуть позже, – умоляюще ответила она.

– Ну нет, надо сейчас! Ну ма-а-ма-а-а! – Стефан потянул Лизу за руку.

Та бросила вопросительный взгляд на Григория:

– Стефан просит…

Мужчина кивнул, мол, идите. Подходя к ферме, Лиза обернулась: Григорий так и стоял с Афиной, провожая их взглядом. Лиза опустила глаза и заулыбалась. Рядом с ней раздался возмущенный женский голос:

– Ни стыда ни совести у тебя нет…

Лиза подняла глаза и увидела светловолосую худую женщину лет сорока с серыми, словно выцветшими, колючими глазами. Она была высокой и нескладной, с угловатыми чертами лица и кого-то ей напоминала. Лиза ускорила шаг, подгоняя Стефана. Дойдя до кроликов, они увидели Лилю.

– Лиль, а это кто? – спросила ее Лиза.

– А, это… – вместо ответа Лиля махнула рукой.

Лиза вздохнула. «Надеюсь, не его жена», – подумала она, но решила не докапываться до помощницы.

– Мам, ну смотри же! Какие они милые, какие хорошие!

Лиза смотрела на кроликов, натянуто улыбалась, кивала, но ее мысли витали где-то рядом с Григорием. Она почувствовала, что давно забытое трепетание в груди, которое наступает во время влюбленности, снова ворвалось в ее жизнь, идя об руку с ревностью, которая острыми коготками царапала грудь. Лиза и радовалась этому внезапно свалившемуся на нее чувству и в то же время очень боялась его. «И вправду говорят, чем старше становишься, тем сильнее влюбляешься», – подумала она.

На следующее утро Стефан, сидя за столом, с аппетитом поглощал творог со сметаной под парное молоко, принесенное соседкой Матреной, закусывая их свежеиспеченным маминым хлебом. Лиза суетилась около стола, замешивая тесто на пироги и ватрушки.

– Мам, а мне нравится дядя Гриша. Может, он мне вместо папы будет?

Лиза рассмеялась.

– Мне он тоже понравился. А вот насчет папы ты не вздумай никому этого говорить.

Стефан бросил ложку, которой уплетал творог.

– Я хотел сегодня ему это сказать, – ответил с возмущением поникший Стефан.

– Что сказать? – теперь уже Лиза перестала мешать тесто.

– Что хочу, чтобы он мне папой стал, – напористо ответил сын, – мам, а почему ты не можешь просто прийти к нему и попросить стать моим папой?

Лиза снова рассмеялась:

– Потому что это так не делается.

– А как делается?

В дверь постучали. Вопрос Стефана повис без ответа. Лиза бросилась вытирать руки об украшенный по краю вышивкой фартук. На пороге, не дожидаясь приглашения, появился Григорий.

– Можно к вам? – спросил он и тут же продолжил, – Лиза, у меня предложение. Давай Стефан с Лилей побудет, а мы с тобой пойдем на лошадке погуляем.

– Я тоже хочу на лошадке!

– А с тобой мы завтра все вместе погуляем. Идет? – сказала Лиза.

– По рукам! – ответил Стефан, – мам, спроси у дяди Гриши, что нужно сделать, чтобы он стал моим папой.

– Стефан! – одернула сына Лиза.

Мальчик встал руки в боки и насупился:

– Ну чего? Стефа-а-ан! – передразнил сын с нарочитой театральностью.

Через три недели Лиза уже гораздо увереннее держалась в седле. Григорий научил ее самостоятельно седлать лошадь, и она стала чуть увереннее ездить рысью. Самым сложным во всем этом деле оказалось застегнуть подпругу, но, несмотря на это, Лиза напористо старалась сделать все самостоятельно, не зовя никого на помощь.

Как-то в один из дней Григорий стоял и исподтишка наблюдал, как Лиза пыхтела над ремнями. Уже выпал первый снег, и изо рта девушки шел пар. Она с отчаянным усилием пыталась натянуть ремень, чтобы застегнуть подпругу, но из ее попыток ровным счетом ничего не выходило. Афина стояла неподвижно, лишь изредка поворачивая головой, как бы интересуясь: «Долго мне еще ждать?». После двенадцатой попытки на глазах Лизы заблестели слезы. Она опустила плечи, голова поникла. Вдруг она ощутила, как кто-то почти беззвучно подошел сзади, и большие теплые руки обняли ее. Она почувствовала запах Григория: его терпкий, слегка сладковатый парфюм с древесными нотами. Он крепко прижал ее к себе и поцеловал в висок, долго не отрывая губ от кожи. Лизу обдало жаром, ноги снова стали ватными.

– Гриша, – прошептала она еле слышно.

– Как же я по тебе скучал! – тихим голосом сказал он.

Григорий развернул ее к себе лицом и впился в губы. Лизе показалось, что у нее в душе распустился миллион цветов. Она почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. После стольких лет издевательств со стороны мужа она впервые ощутила себя женщиной. Любимой, желанной. Только одного она никак не могла понять: когда Григорий успел по ней соскучиться, ведь они не виделись всего лишь один день.

Любовь бурным омутом затянула девушку с головой. Лиза парила на крыльях любви: каждое утро она просыпалась ни свет ни заря, делала домашние дела и мчалась со Стефаном под провожающие взгляды соседей на конюшню к Григорию, где они занимались с лошадьми до обеда, а вечером мужчина приходил к ним на ужин, и они проводили время вместе до глубокой ночи.

В один из таких вечеров они сидели на лавочке позади истопленной бани и смотрели на гладь озера, серебрящуюся от полной луны. Лиза положила голову на плечо Григория, он одной рукой обнимал ее за плечи, а другой согревал ее ладони. Каждый думал о чем-то своем, наслаждаясь моментом.

– Гриш?! А ты ведь отсюда никуда никогда не уедешь, да? – вдруг спросила Лиза, глядя куда-то вдаль.

– Нет конечно. Куда мне? Тут все. Вся моя жизнь.

– То есть ты не поехал бы со мной жить в город? – спросила Лиза.

– Ты же все сама прекрасно понимаешь, – Григорий похлопал ее по плечу, – никуда я отсюда не уеду.

Лиза потупила взгляд. Ее сердце сжалось. «Может быть, это пока, а пройдет года два, и я стану ему настолько дорога, что он согласится», – обнадежила сама себя Лиза.

– И ты тоже отсюда уже никуда не уедешь, – вдруг произнес Григорий.

Лиза отпрянула и посмотрела в глаза Григорию:

– Что ты имеешь в виду?

Григорий замялся на миг, а затем ответил:

– Мать тебя не отпустит.

– Какая еще мать? – с нескрываемым удивлением спросила Лиза.

– Скоро узнаешь, – ответил Григорий на выдохе.

Лиза хотела что-то еще спросить, но из бани раздались вопли Стефана:

– Ма-а-ам! Ма-а-ам!

Лиза бросилась внутрь, за ней следом Григорий. Ей казалось, что она целую вечность открывала двери: сначала входную, затем из предбанника. На пороге стоял голый и перепуганный Стефан. Он дрожал, хотя в бане было еще жарко. Увидев мать, он стремглав бросился ей на руки.

– Я слышал голос папы! Он звал меня и плакал.

Лиза обернула Стефана в полотенце и унесла его в предбанник. Григорий, пожав плечами, вышел следом.

Глава 9

Ближе к концу ноября Григорий пригласил Лизу с сыном в гости познакомиться с семьей. Лиза с радостью приняла его приглашение, хоть и волновалась, понимая, что ее будут оценивать, как потенциальную жену. Об их стремительно развивающихся отношениях уже знала вся немноголюдная деревня.

Ранее Лиза и Стефан никогда не бывали дома у Григория. От красоты и величия дома у обоих даже перехватило дыхание. Огромный двухэтажный светлый терем с резными наличниками источал тепло. На полузанавешенных окошках стояли горшки с цветами, на крыльце вылизывал лапы толстый рыжий кот. Вечерело, и вокруг дома уже зажглись огни, погружая его в атмосферу уюта.

– Какой у тебя прекрасный дом! – почти прошептала Лиза.

Внутри у входа лежал домотканый разноцветный половик. Стены украшали картины с изображением природы и животных. Просторная светлая прихожая плавно перетекала в гостиную с недавно выбеленной русской печью. Возле нее в кресле-качалке сидела беловолосая женщина лет семидесяти в очках и что-то вязала из светло-коричневой пряжи.

– Мам, познакомься, это Лиза… и Стефан, – немного замявшись, произнес Григорий, – а это моя мама, Екатерина Ивановна.

Тень смущения пробежала по лице Екатерины Ивановны:

– Доброго дня, мои хорошие! Располагайтесь, сейчас чаю поставим, – ответила хозяйка, а затем сказала что-то Григорию на незнакомом Лизе языке.

«Наверное, карельский», – подумала Лиза и посмотрела на Григория. Тот не стал комментировать сказанное своей мамой, а просто предложил Лизе подняться наверх и поздороваться с его бабушкой.

Поднявшись по деревянной лестнице с массивными балясинами, Лиза со Стефаном попали в просторный холл с пятью дверьми.

– Этот этаж отведен под спальни, – прокомментировал Григорий.

– Это мамина, это бабушкина, это моя, ну а это санузел, – Григорий показал на каждую из дверей.

– А пятая? – поинтересовалась Лиза.

По лицу Григория пробежалась тень. Брови на мгновенье нахмурились.

– Это… гостевая, – Григорий выдавил из себя подобие улыбки.

Он подошел к одной из дверей, украшенной большой резной птицей, и постучал. Не дождавшись ответа, Григорий приоткрыл дверь, а затем махнул Лизе со Стефаном, чтобы они заходили. Войдя, Лиза увидела небольшую спаленку с зашторенными окошками. Внутри, как и во всем остальном доме, царил уют. На кровати в одежде полулежала старушка. По ее белому лицу, сплошь испещренному сеткой морщин, можно было подумать, что ей лет сто. Бабушка беспрестанно чмокала губами. Григорий что-то сказал ей на карельском языке. Стефан вопросительно посмотрел на маму, та лишь пожала плечами. Бабушка вперилась глазами в Лизу. Ее мутноватые глаза на миг прояснились. Мурашки пробежались по позвоночнику Лизы.

– Это моя бабушка Айно, можно бабушка Аня. Вас я ей уже представил. Она не знает русского, так уж сложилось, – пояснил Григорий.

Лиза кивнула в знак приветствия. Бабушка по-прежнему не отводила от Лизы пристального взгляда. Ее тонкие губы плотно сжались в узкую полоску. Лиза нервными движениями поправила на себе одежду и подергала кожаный браслет на левой руке. Едва она решилась открыть рот, чтобы спросить Григория, как бабушка заговорила низким хрипящим голосом. Проговорив с минуту, она махнула рукой, мол, уходите.

Спустившись вниз, Лиза не могла найти себе места. Заметившая это Екатерина Ивановна сказала:

– Вы уж извините нашу бабушку, она у нас такая… непростая.

– Да ничего, все хорошо! – засмущалась еще больше Лиза.

– Вы просто обязаны попробовать наше варенье из морошки, – сказала подоспевшая с подносом Лиля.

Напряжение немного спало, и Лиза не стала упираться, тем более что Стефан был еще тем сластеной. Большой обеденный стол ломился от варенья, пирогов, меда и орехов. Ароматный чай, который подавала Екатерина Ивановна, заварили на травах. Каждая клеточка тела Лизы расслабилась, налилась свинцом. Ей хотелось сидеть вот так и пить чай хоть еще тысячу лет. Разговор тек неторопливо. Обсуждали все на свете: от погоды и урожая до международной политики. Никто в этой семье не лез Лизе в душу, что ей очень пришлось по нраву.

– Простите, а могу я воспользоваться туалетом? – спросила она.

– Да, конечно. Только на первом этаже у нас сломан бачок, придется подняться наверх. Гриш, покажешь Лизавете уборную? – сказала Екатерина Ивановна.

– Мамуль, она сама найдет, не маленькая. Правда, Лиза? Первая дверь справа.

Лиза вышла из-за стола и направилась в туалет. Она поднималась по лестнице, когда до нее донесся голос: «Ли-и-за-а». Лиза встала как вкопанная. Снова голос ее покойного мужа. Она сделала глубокий вдох и выдох, пошарила в кармане в поиске таблеток. «Черт, они же давно куда-то пропали», – с досадой вспомнила Лиза. Голос мужа раздался снова. Лиза прислушалась. Он шел из той комнаты, которую Григорий назвал гостевой. Приблизившись к двери вплотную, Лиза вся превратилась в слух: за дверью стояла тишина. Она уже собралась уходить, когда голос мужа снова раздался из-за двери той комнаты: «Лиза».

Лиза медленно повернула дверную ручку, та легко поддалась. Приоткрыв дверь, она оказалась в светлой спальне, которая была обставлена так, что по ней трудно было понять, принадлежала она мужчине или женщине. Неширокая деревянная кровать была аккуратно застелена бежевым кружевным покрывалом, а у окна стоял добротный шкаф-гардероб с зеркалом посередине. Лиза повернулась спиной к шкафу и увидела комод с тремя ящиками. Она прислушалась к шуму в коридоре: ничего необычного.

Лиза открыла верхний ящик. Там лежало несколько фотографий семьи Григория. Вот Екатерина Ивановна, по всей видимости, с ныне покойным мужем. Вот бабушка Айно. Рядом с ней стояло два подростка, в одном из которых угадывался Григорий. Второй был похож на него, как две капли воды, только чуть выше и худощавее. Лиза перевернула фотографию: «Екатерина, Илья, Анна, Григорий и Веня, 1 июня 1999 г.». Лиза задумалась: «Значит, у него был брат-близнец». Лиза хотела положить фотографию на место, но ее внимание привлекла другая, лежащая ниже. На ней оказались запечатлены десять взрослых в национальных одеждах, окруживших большой костер. Рядом с каждым взрослым стоял ребенок. Вот бабушка Варвара, за руку с ней стоит она, Лиза. Она также нашла бабушку Анну, рядом с ней, кажется, стоял Веня. И две девочки, похожие друг на друга: у одной из них был шрам над правой бровью. Других она не знала. Впрочем, она не помнила ни Веню, ни Григория, ни бабушку Айно. Еще на одной фотографии был запечатлен момент, когда один из взрослых держал сложенные домиком руки над внуком, словно посвящая его во что-то.

Лиза услышала шаги в коридоре. Они приближались. Она поспешно бросила фотографии, закрыла ящик и развернулась на выход. В дверях стояла бабушка Айно, качала головой и цыкала языком, что-то говоря на карельском. Румянец вспыхнул на щеках Лизы, и она стремглав выбежала из комнаты, задев то ли оберег, то ли просто игрушку, висящую на косяке двери.

В туалете она ополоснула лицо водой. «Вот бы узнать, куда делся Веня и что же там происходило, на том костре. И те близняшки… у кого же она видела этот шрам над бровью… а вторая так похожа на ту женщину с колючими глазами, попавшуюся ей на конюшне недавно». Лиза посмотрела на свое отражение в зеркале: на нее смотрело лицо совершенно другой девушки. Шрам проступал над правой бровью. Лиза притронулась пальцами к нему: слегка выпуклый, он легко прощупывался. Она вперилась в отражение. На нее из зеркала смотрела Катя Валло.

– Лиза! – голос Григория раздался где-то в коридоре.

Лиза опять посмотрела в зеркало: в отражении снова была она. Григорий постучал в дверь. Лиза вышла из туалета и посмотрела на него исподлобья.

– Все хорошо?

– Да, да, все хорошо, – пробормотала Лиза.

Григорий задержал на ней взгляд, видя ее растерянность. Они спустились вниз. Стефан радостно бросился к маме. Екатерина Ивановна в очередной раз разливала чай по кружкам. Лиля куда-то ушла.

– Лизавета, все хорошо? Вы что-то пропали, мы уже переживать начали, – защебетала хозяйка.

– Да, все хорошо. А бабушка Айно не спустится к чаю? – уточнила Лиза.

– Она не спускается, – замявшись, ответила Екатерина Ивановна.

– Просто она там, наверху, подошла ко мне, а я даже не знала, как ее пригласить к чаю, я ж карельского не знаю, – искусственно заулыбалась Лиза.

Екатерина Ивановна и Григорий переглянулись.

– Бабушка Айно не ходит вот уже двадцать лет, – ответил Григорий.

– Простите. Гриш, а Веня… – это твой брат? – решилась спросить Лиза.

Григорий удивился:

– Откуда ты знаешь про…

– Слышала от Лили. Кажется.

Екатерина Ивановна и Григорий снова переглянулись.

– Лиля работает у нас меньше месяца, она не может знать про него, – констатировала хозяйка.

Лиза потупила взгляд и раскраснелась. Екатерина Ивановна уставилась в скатерть, радостный огонек в ее глазах потух. В остаток вечера разговор не клеился. Григорий тоже как-то сник. Когда Лиза обратилась к нему, он даже не сразу ее услышал, глядя немигающим взглядом куда-то вдаль. Лишь когда она тронула его руку, тот вздрогнул и изобразил подобие улыбки.

Лиза повторила:

– Гриш, мы пойдем.

– Да, да, конечно, – пробормотал Григорий.

Все вежливо распрощались, но на душе Лизы скребли кошки. Что-то в этой семье произошло, нечто очень трагичное, о чем она им, не желая того, напомнила. Ей стало жаль эту семью и особенно Григория, к которому она так быстро успела привязаться.

«А что, если он узнает, что я зашла в ту комнату?», – переживала Лиза. «Ну и что, там же ничего особенного не было. Ну подумаешь, фотографии увидела. Но все равно, как нехорошо вышло, и что только меня потащило в ту комнату!», – продолжала она себя корить. Новая мысль еще больше озадачила Лизу: «А если это комната той светловолосой женщины? И кто она вообще ему и почему ее не было на чаепитии? И что же случилось с Веней?»

Половину ночи Лиза не могла успокоиться, все бродила по дому, не находя себе места. Ей казалось, что еще чуть-чуть – и она сойдет с ума от мыслей, буравящих ее мозг. «Бабушка Айно наверняка все ему рассказала», – решила Лиза. Ей захотелось увидеть Григория, сказать ему, что это все нелепая случайность и что она обычно так себя не ведет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Андаксодол (здесь и далее по тексту) – вымышленное название лекарственного средства

Вернуться