Дж.Дж. Пантелли
Пока не рухнут небеса

Глава 1. Ману

Свет фар встречных машин ослепляет меня, и я поднимаю отяжелевшие веки. Бруна была права, шампанское с водкой чертовски плохая идея.

– Наконец-то ты пришла в себя. – раздается слева от меня голос подруги.

Я поворачиваю голову и вижу улыбающееся лицо Бруны.

– Куда мы едем? И кто пустил тебя за руль моей машины?

Я не знаю, как у меня получается сложить слова в предложения. Голова просто раскалывается, а во рту слишком сухо для того, чтобы язык мог даже шевелиться.

Брюнетка на водительском сидении моего «Фольксвагена» словно читает мои мысли и протягивает мне бутылку с водой.

– Я знаю, детка, как тебе сейчас паршиво. Но я предупреждала тебя, да?

Закатываю глаза и делаю первый живительный глоток. Как только вода оседает в моем желудке, к горлу подкатывает тошнота. Не знаю, как у меня получается сдержать всё в себе. Нажимаю на кнопку стеклоподъемника и освежающий ветер охлаждает мое разгоряченное лицо.

Глаза постепенно привыкают к темноте берлинской ночи. Стоп! Мы не в городе. Сплошной полосой по обе стороны от трассы растут деревья с густыми кронами.

– Господи, Бруна, ты заблудилась? Это точно не Ледер-штрассе. – ворчу я, устраиваясь удобнее на пассажирском сидении.

– Я арендовала для нас домик на берегу Домерецзее. Тебе нужно отдохнуть. И даже не думай спорить со мной, малышка. – отвечает Бруна, прибавляя скорость, чтобы обогнать какую-то колымагу.

– Ты что? – от возмущения я подпрыгиваю на месте. – Домерецзее? Ты знаешь, что я хотела поговорить с матерью! Останови машину, и я сяду за руль сама!

Выжидающее смотрю на подругу, но ни один мускул не дрожит на ее лице.

– Ты все еще хочешь с ней говорить? Ману, черт возьми включи свои мозги и вспомни какого хрена ты напилась пару часов назад!

Я скрещиваю руки на груди и снова устремляю свой взгляд направо, всматриваясь в темноту. Как бы мне не было трудно это признать, но моя подруга в тысячный раз права.

Несколько часов назад мы были на выставке картин начинающих художников в Арт-Холле. Три моих картины были выставлены там с легкой руки моего преподавателя по дизайну и художественному мастерству Инкен Фольц. Не знаю, как этой женщине удалось уговорить меня выставить на всеобщее обозрение мои школьные работы. Конечно, на такое важное событие я пригласила не только мою лучшую подругу – Бруну Риттер, а также моих родителей. Правда они давно в разводе и все эти годы после него я жила с отцом, потому что ни один судья в здравом уме не доверил бы ребёнка моей матери. Нет, она не страдает алкоголизмом или другой пагубной зависимостью. Да-да, я знаю, что пора быть честной хотя бы с собой. Ее одна большая зависимость – она сама. Я в жизни не встречала более эгоистичной женщины. И, конечно, же остаться с ребенком в тридцать лет ей совершенно не хотелось. Но какой бы она не была, я всегда любила ее и тянулась к ней. И каждый раз, когда я надеялась на наше сближение она разбивала мое сердце. Вот и сегодня мама плевала на мое приглашение и, по словам отца, с очередным любовником уехала в Швейцарию. Тогда-то я и слетела с катушек и осушала все бокалы со спиртным, что проносили мимо меня официанты в Арт-Холле.

– Давай вернемся домой. – мой умоляющий тон не действует на Бруну. Она отрицательно качает головой.

– Нет, нет и нет. К тому же, я внесла депозит в пятьдесят евро. Давай проведем эти выходные в дали от Берлина, от колледжа и от прочих проблем.

Я шумно вздыхаю и вспоминаю, как давным-давно я, мама и отец тоже любили выбираться за город. Может Бруна вернет мне любовь к таким поездкам?

– Ладно! Твоя взяла! Но ведь ты тоже пила шампанское. Не думаю, что это была хорошая идея ехать за город ночью.

Я нащупываю ремень безопасности и благодарю бога за то, что моя подруга предусмотрительно пристегнула меня.

– Не думаю, что в этой глуши мы нарвемся на полицейских. К тому же, ты знаешь, что я так и не получила водительское удостоверение.

Наш смех заглушает слова песни Майли Сайрус, что льется из динамиков.

– Кстати, все три твои картины ушли с молотка. – Напоминает Бруна и подмигивает мне на пару секунд отвлекаясь от дороги.

– Конечно, каждая за сто евро. Я чертовски богата!

– Нужно же с чего-то начинать! А это значит, что в этом месяце мы не будем ломать голову, где достать денег на аренду нашей квартиры.

– Тут ты права. Фрау Урлих потеряет сознание, когда мы вручим ей деньги ровно в срок.

Наше веселье продолжается недолго. Бруна какого-то хрена вспоминает парня, о котором я меньше всего хочу слышать.

– Да Коста купил одну из твоих картин. – Заявляет она и переключает внимание с дороги на меня, чтобы прочитать на моем лице реакцию на эту новость.

– Серьезно? И какую же из трех?

Мое напускное безразличие заставляет Бруну фыркнуть.

– «Женщина на мосту».

Я даже зажмуриваюсь, когда слышу ее ответ. Почему именно эту картину? Из всех трех полотен, выставленных сегодня в Арт-Холле, эта работа для меня была самой дорогой. Потому что на мосту изображена моя мать. В тот день мы были за городом, в местечке «ШвайцерВальд». Мне было семь лет, я наблюдала за тем, как мать провожает взглядом речной теплоход и мое сердце переполняла чистая любовь. Но уже через час она оставила нас с отцом и уплыла на одном из таких теплоходов в свою новую жизнь.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь побороть непрошеные слезы.

– Мне хотя бы повезло, что мы не столкнулись. – раздраженно проговариваю я.

– Я не понимаю, почему Мемо в твоем черном списке парней?

Бруна снова прибавляет скорость, и я с опаской поглядываю на стрелку спидометра.

– Может сбавишь обороты?

– Я просто мечтаю оказаться в кровати сейчас.

Девушка потирает шею и тревожное чувство прокатывается по моему телу тяжелой волной.

– Гильермо да Коста один из самых самодовольных ублюдков во всем Берлине. – Отвечаю я, решая не думать о том, что Бруна не очень хороший водитель.

– Тем менее, он влюблен в тебя, летка.

Я прыскаю.

– Да он просто мечтает завалить меня и пополнить свою коллекцию оттраханных малышек.

С черноволосым испанцем мне не посчастливилось встретиться на одной из вечеринок. Бруна в очередной раз вытащила меня на «самую движняковую тусу в Берлине», где я и познакомилась с Мемо.

– Парень просто в восторге от твоего таланта, Ману! Он же предлагал тебе работать в его гараже. Тюнинг тачек сегодня чертовски прибыльный бизнес. – напоминает мне Бруна, а тошнота снова подступает к моему горлу.

Да, Гильермо предлагал мне работу и в это время раздевал меня глазами. В отличие от моей подруги я не строю иллюзий на счет этого парня. Про него ходят слишком много противоречивых слухов.

– Почему ты в восторге от Да Коста? Ты же знаешь, что о нем говорят!

Уверена, что раздражение в моем голосе не ускользает от Бруны.

– С каких пор ты веришь слухам? Может стоит дать ему шанс?

Я замолкаю, понимая, что продолжать этот разговор нет никакого смысла. Моя подруга просто очарована эти парням, при виде которого все внутри меня стягивается в тугой узел. Я сама не могу дать ответ на то, почему Мемо вызывает во мне такое отвращение.

Уже через пару минут я слышу тихий смех Бруны.

– Что тебя так рассмешило? – спрашиваю я, чувствуя, как напряжение между нами улетучивается, само собой.

С Риттер мне комфортно всегда и наши мелкие стычки никогда не приводят к глобальным ссорам.

– Представила, как мы попадаем в аварию, а из-за содержания алкоголя в нашей крови даже наши органы никого не спасут.

Я качаю головой и прыскаю.

– Ты чокнутая! Совершенно и бесповоротно!

– Знаешь, я всегда думала, почему можно пересадить печень и даже сердце, но нельзя пересадить сиськи.

– Сиськи? – переспрашиваю я, не веря своим ушам.

Смех вырывается их моей груди. Она же выпила меньше меня? Ведь так?

– Ты помнишь ту француженку, что училась в нашем классе по обмену? Ее сиськи были просто божественными! Я ненавидела ее за это! «Герр Майер, я не мочь делать верхнюю подачу». – Передразнивает Бруна акцент француженки, и мы обе не можем держать смех.

Моя подруга права, была весело наблюдать за девчонкой во время игры в волейбол. А у тренера Майера к концу каждого урока начинал дергаться глаз.

– Ты не помнишь ее имя, но помнишь, что ненавидела ее. Разве можно кого-то ненавидеть из-за сисек? – сквозь смех говорю я.

– Поверь мне, можно ненавидеть и за меньшее. Ох, черт…твою мать! – крик Бруны заставляет меня инстинктивно выставить руки вперед и упереться в приборную панель.

«Фольксваген Жук» подпрыгивает на ровной дороге, словно…словно мы что-то переехали.

– Господи, Бруна, что это было? – испуганно верещу я, как только брюнетка за рулем останавливает мою машину.

Мы переглядываемся, и я читаю в глазах подруги неподдельный ужас.

– Я не уверена, но мне кажется это был какой-то зверь.

Бруна облизывает свои губы и всматривается в зеркало заднего вида. Но эта пустая трата времени. Именно на этом участке дороги нет ни одного фонаря, а света задних огней моей машины недостаточно для того, чтобы рассмотреть, что же лежит на асфальте.

– Нам нужно выбраться и посмотреть. Вдруг этому животному нужна помощь.

Бруна согласно кивает, но мы обе чертовски напуганы и лишь спустя минуту набираемся смелости прежде чем выбираемся из уютного салона автомобиля.

Я предусмотрительно захватила с собой телефон и сейчас дрожащими пальцами включаю фонарик.

– Идем? – беру Бруну за руку и мы, не спеша направляемся к тому месту дороги, где на что-то наехали пару минут назад.

Луч фонарика выхватывает очертания ботинка и Бруна громко всхлипывает.

– Господи! Это всего лишь старый ботинок, твою мать!

Подруга со злостью пинает кем-то потерянную обувь и телефон в моей руке ходит ходуном.

– Ох, черт..нет..

Я закрываю рот ладонью, когда в паре метрах от нашей первой находки вижу явное очертание человеческого тела.

– Мы сбили этого парня. – шепчет Бруна и ее ладонь в моей руке в ту же секунду становится ледяной.

***

6 месяцев спустя

– Ману? Где ты, черт возьми? – голос Мемо звучит с первого этажа его квартиры. Уже по его ноткам я понимаю, что парень явно не в духе.

Инстинктивно прижимаю колени к груди, сидя в кресле в комнате для гостей. Хотя сейчас это положение причиняет мне еще больше боли внизу живота. Мои месячные в первые дни всегда доставляют мне кучу неприятностей. Вот и сегодня с самого утра я чувствую себя ужасно и даже ибупрофен не может до конца справится со спазмами.

– Какого черта ты прячешься от меня? – снова кричит Мемо.

Он уже близко. Его громкие шаги раздаются в коридоре на втором этаже. Я зажмуриваюсь и пою про себя детскую песенку, что после ухода матери мне пел отец.

«Спи, малышка, мой, усни,

На деревьях снегири,

На тропинках два барашка в разных шерстяных рубашках.

Тот, кто в белой- безобидный,

Он накормленный повидлом.

Тот, кто в чёрной, слишком злобный,

Он не кормлен булкой сдобной.

Кто не спит, рога получит,

А бараний рог научит

Спать, как надо, до рассвета,

И получит он конфеты.

Спи, малышка, засыпай,

Не заснёшь, получишь чай»

На последней строчке дверь в комнату отлетает в стену. Я слышу дыхание Мемо и все внутри меня сжимается от страха и презрения к этому парню. Я знаю почему он зол.

– Какого хрена вместо тебя на встречу с герром Шофре ходила Лилу? – рычит парень, оказываясь возле меня в доли секунды.

Он крепко сжимает мои запястья и практически заставляет меня слететь с кресла.

– Я утром предупредила тебя, что у меня месячные и ты знаешь, как я ужасно чувствую себя в эти дни. – Оправдываюсь я, уперев взгляд в черную футболку парня.

– Да мне плевать на твои месячные, Ману! Шофре просил, чтобы его сопровождала именно ты, черт подери! Ты разве забыла о нашей сделке? Или тебе напомнить, как я спас тебя и твою подружку от тюрьмы?

Я отрицательно качаю головой и в следующую секунду оказываюсь лежащей на кровати. И уже жалею, что после того, как приняла душ не успела переодеться и теперь полы халата разлетелись в стороны, оголяя мои бедра. В глазах Мемо сразу же вспыхивают дьявольские огоньки.

– Пожалуйста, не сегодня, Мемо. Мне так больно. Прошу тебя.

Я пытаюсь отодвинуться к спинке кровати, прикрывая ноги покрывалом. Но оскал парня не дает мне ошибиться в его намерениях. Я снова закрываю глаза и слышу, как Гильермо расстёгивает ремень и быстро справляется с упаковкой от презерватива.

– Пожалуйста…

Но мои мольбы не достигают ушей похотливого ублюдка. Кровать принимает тяжесть его тела и вскоре я оказываюсь прямо под ним.

– Ты же заслужила это небольшое наказание, малышка. Я не хочу потерять такого клиента, как Шофре.

Мемо стягивает с меня трусики, не обращая внимания на прокладку, пропитанную кровью.

– Мемо…не сегодня…прошу тебя.

– Ш-ш-ш. Заткнись, Ману! Я устал от твоего нытья!

Я громко вскрикиваю, когда член парня вторгается в меня. Из уголков глаз струятся слезы. Низ моего живота пронзает новый спазм после каждого толчка Мемо. И я молю, чтобы всё это просто поскорее закончилось.

***

Уже полчаса я наблюдаю за тем, как розовая вода стекает в слив душа. Плевать, что Мемо придет большой счет за воду. Всей воды на земном шаре не хватит, чтобы смыть его запах с меня.

Полгода назад я совершила самую большую ошибку – послушала Бруну и позволила ей позвонить в ту ночь Мемо, а не в полицию.

Сейчас я не только работаю на этого ублюдка, но и являюсь его девушкой. Я так сильно прикусываю нижнюю губу, что чувствую металлической привкус крови во рту.

Глава 2. Хави

Я с восхищением гляжу на произведение искусства, что украшает мое предплечье и улыбаюсь Герде, чья грудь демонстрирует новенькую тату в виде розы, с осыпающимися лепестками.

– И за этим мы тащились через весь город? За парой строк на испанском языке?

Удо прищуривается, пытаясь разобрать фразу, что перевести могу только я. Мой отец обожал французскую литературу и часто усаживал меня к себе на колени, читая Саган или Стендаля. Поэтому, когда я вновь решил «изуродовать» свое тело, я выбрал цитату «И я вижу её, и теряю её, и скорблю. И скорбь моя подобна солнцу в холодной воде».

Воспоминая о времени в «Паго де Ирачче», по-детски мечтательно закатываю глаза.

Удо треплет меня за плечо и многозначительно вздыхает.

– Спасибо, Герда. Ты как всегда на высоте. Сколько с меня?

Я тянусь рукой к бумажнику, что в заднем кармане джинсов и девушка перехватывает ее за запястье.

– Не обижай меня, Хави. Я должна тебе за ремонт своей «девочки». Я думала, что она когда-нибудь развалится на ходу, но ты вдохнул в нее жизнь.

Улыбка Герды очень по душе Удо, и он, пока я разглаживаю защитную пленку на свеженькой ране, приглашает ее в клуб, куда мы собираемся после тату-салона.

– Простите, парни, у меня много клиентов. – Герда деликатно отшивает нас и отправляется в подсобку, чтобы подготовиться к приему очередного любителя нательных рисунков.

– Облом, – с нескрываемым разочарованием произносит Удо. – Что ж, придется искать подружку на месте.

– Идем, с этим у нас проблем никогда не было.

Я хватаю друга за шею и вывожу на улицу. Моя бесподобная тачка, что я выгрыз у одного старьёвщика в прошлом году, манит меня, не хуже стройной блондинки на какой-нибудь вечеринке.

– Прокатимся до «Стинхауса»? – уточняет Удо, и, получив от меня кивок головой, начинает списываться с парнями, что, по-любому, уже на полпути к заброшенному складу, который теперь является эпохальным местечком, где проходят лучшие тусовки в городе.

Еще четыре года тому назад, я прогуливался по винограднику, спрятав лицо под отцовской соломенной шляпой, и мечтал лишь, чтоб урожай принес нам хороший доход. После смерти отца, я сдал «Паго де Ирраче» в аренду и купил билет до Берлина. Мой старший брат Гильермо уже много лет живет в Германии вместе с матерью. Оба уехали из Испании, когда мне стукнуло двенадцать. Такие плоды дал развод родителей. Мать почему-то решила, что разделить сыновей идеальный вариант. Что с ней сейчас? Я понятия не имею. Я попросил Мемо не рассказывать мне о ней и не сводить нас на дурацких семейных мероприятиях, вроде пятничного ужина. Мне достаточно того, что мне смог дать отец. Единственный человек, благодаря которому, я вырос…

– Эй, ты уловил суть того, что я только что сказал? – Удо высовывает язык, чтобы его идиотское селфи, облетело интернет и вернулось к нему, с кучей комментариев.

– Что ты сказал?

Я врубаю поворотник, чтобы свернуть с дороги направо.

– Парни захватят с собой кое-что веселенькое.

– Опять? В прошлый раз ты заблевал мне салон, и мне пришлось забросить в него с десяток автомобильных ароматизаторов.

В довесок показываю ему средний палец, чтобы не особо рассчитывал на меня в случае отключки.

Я резко торможу под деревом, над которым сияет прожектор и Удо выскакивает наружу, завидев девчонок с факультета искусств. Не так давно, он позировал им на занятиях, и они, как он думает, не остались к нему равнодушны. Вместо того чтобы становиться свидетелем его подкатов, не спеша выбираюсь из «БМВ» и присматриваюсь к ряду тачек, что стоят поодаль. Из одной из них появляется Тильда. Я матерюсь, потому что где бы я ни был, всегда будет она. Раньше мне льстило, что девчонки бегают за мной по пятам. Теперь же, я хочу просто трахнуть кого-нибудь, и забыть об этом. Желательно, навсегда. Но Тильда…Она машет мне издалека и, подцепив подружку за локоть, направляется прямиком туда, где я стою.

– Привет, Хави, ты тоже здесь? Не ожидала тебя встретить, мы с Эвой, приехали отметить ее день рождения.

Тильда надеется, что я рассыплюсь в поздравлениях, предложу им свою компанию, а я сухо выдаю:

– Поздравляю. Меня ждут друзья, хорошо вам повеселиться.

Глаза Тильды потерянно мечутся в пространстве, будто она вдруг поняла, что Мадонна переодетый мужик. Под благодарности от Эвы и проклятия Тильды, я ухожу от них и приободряюсь, увидев, что Удо бросил своих студенток и греет для меня местечко среди парней из колледжа.

– Здорово! – жмет мне руку Пэт.

У этого парнишки, чувство юмора ничуть не хуже, чем у заправского комика.

– Здорово. – Отвечаю я и поочередно обмениваюсь рукопожатиями с Ульрихом, Карлом и Штефаном.

– В планах нажраться, как на Рождество? – предполагает Штефан.

В его рыжих, кудрявых волосах пляшут огни от стробоскопа.

– Ни за что! – Карл по обыкновению служит нашим здравым смыслом. Умник в очках от «Прадо», никогда не превратится в кусок унылого дерьма, как бы того не хотел.

– Так, я тут пораскинул, – Удо собирает нас, как вожак желающий толкнуть многообещающую речь. – Сначала, мы вольем в себя бочонок пива, а затем, я уже изучил обстановку, возьмем девчонок и свалим ко мне.

– Ни хрена ты шустрый. – Ульрих ударяет его кулаком и смеется так, что группа школьниц, не знаю, какого черта их сюда принесло, визжат от испуга.

***

Я помню, как Удо с парнями умещаются в моей машине, как мы едем по Герхард-штрассе, как проезжаем площадь с фонтаном, а потом сплошной мрак, с редкими вспышками огней вдоль улиц. Голова тяжелее, чем гиря в тренажерном зале, и я не сразу отрываю ее от подушки. Точнее, от груди незнакомой белокожей красотки. Она мычит во сне, и я, чтобы не разбудить ее, стараюсь большим пальцем ноги ухватить свои джинсы, что валяются около перевернутого стула буквально в метре от меня.

– Лапуля, ты куда собрался? – женский голос из другого конца комнаты, стопорит мои сборы.

Полностью обнаженная блондинка перешагивает разбросанные вещи и толкает меня в грудь двумя пальчиками. Я падаю и ощущаю, как некогда спящая подружка, перебирает мои волосы.

– Хочешь бросить нас не попрощавшись? – бубнит та, что за моей спиной.

Черт, я что провел ночь с двумя? Обидно, что я даже не воспроизведу в уме тот кайф, что видимо, испытал сполна.

– Простите, крошки, мне пора идти.

Я высвобождаюсь от их рук и, запнувшись о столик с зеркалом, подбираю джинсы.

– Тебе не понравилось с нами? – обе улеглись на кровать и играют со своими сосками, посылая мне горячие поцелуи. Твою мать!

– Вы лучшие и я обязательно найду вас, когда захочу получить ни с чем несравнимое удовольствие. – Успокаиваю девушек и, натянув свитер, теряюсь за дверью.

Мои глаза натыкаются на утренний минет для Удо, что делает взлохмаченная девчонка в розовый стрингах. Эта картинка, похоже, отпечатается в памяти надолго. Я осторожно прохожу мимо и слышу вздохи в ванной. Черт! Мне остается лишь покинуть квартиру друга и привести себя в порядок в своей ванне.

Спустя полчаса, я проворачиваю ключ в замке жилища брата, в котором он любезно предложил разместиться мне совсем недавно. До этого момента я жил в общежитии колледжа, но по ряду причин, мне тактично сообщили, что я больше не желанный сосед для одного домашнего мальчика. Его папаша является негласным спонсором, так что, мне пришлось позвонить Мемо и попросить о помощи.

Двухэтажные апартаменты в живописном районе города, отлично подошли мне, и я облюбовал комнатку на втором этаже, с выходом на крышу. Брат практически не замечает моего присутствия, и мы не ссоримся по пустякам. Наши взаимоотношения в принципе нельзя назвать братскими. Столько лет в разных странах и ни единой минуты общения, ни в письмах, ни по телефону. Чего ожидать при встрече? Мы совсем не знаем друг друга.

Поднимаясь по лестнице, я пялюсь в огромные окна, что впускают весь дневной свет и ненароком, подмечаю блестящую вещицу, напоминающую браслет. Он переливается на тумбочке, а я хмыкаю, ссылаясь на то, что одна из подружек Мемо, в спешке забыла об украшении. Я видел парочку женских штучек в своей нынешней спальне, но не предал этому значения. У брата насыщенная сексуальная жизнь. А, впрочем, это не мое дело.

Телефон вибрирует в кармане, и я достаю, чтобы сказать Удо, отвали.

– Да, всё нормально. – Я убеждаю его в том, что не пострадал от ночных скачек с двумя цыпочками, а он не меньше минуты ржал над тем, какое у меня было лицо, когда я застал его член во рту незнакомки. Значит, он меня видел, сукин сын!

– Успокойся, я иду в душ и…да, можешь состряпать мем с моей физиономией. Пока.

Я бросаю телефон в раковину, раздеваюсь и встаю под лейку, из которой хлещет вода. Слегка нагнув голову, часто дышу. Как бы я не хотел казаться собой, я каждый раз кого-то играю. Перемены в жизни, слишком сильно повлияли на меня и мою жизнь. Я ем и не чувствую вкус еды. Я просыпаюсь, но будто еще сплю. Я живу, а по ощущениям всего лишь существую.

Глава 3. Ману

– Фрау Фольц снова спрашивала, когда ты наконец явишься на занятия.

Бруна появляется на кухне нашей, некогда общей, квартиры с бумажным пакетом из бакалеи, что расположена на первом этаже.

Я делаю вид, что не слышу ее слова и продолжаю делать презентацию по экономике, уставившись в монитор ноутбука. Последние три дня я ночую у подруги. Видеть Мемо после того, как он, в который раз взял меня силой, у меня нет никакого желания. Бруна тактично не расспрашивала меня все эти дни о моем внезапном появление на пороге ее квартиры. Хотя я всё еще продолжаю оплачивать свою часть. Потому что надеюсь на то, что Да Косте вскоре наскучит играть со мной. Но сегодня по виду брюнетки я понимаю, что ей надоело играть в молчанку.

– Долго ты планируешь прятаться здесь от всего мира? – снова раздаётся ее голос, а после я слышу, как она хлопает дверцей холодильника.

– Завтра появлюсь в колледже. – не хотя отвечаю я, не сводя глаз с таблиц на экране.

– Ману! Черт подери! Что произошло?

Бруна никогда не отличалась терпением и спокойным нравом. Девушка закрывает крышку ноутбука прямо перед моим носом.

– Ты спятила? Я даже не успела ничего сохранить!

Соскакиваю со стула и намереваюсь ретироваться в комнату, но подруга хватает меня за руку.

– На нем настроена функция автосохранения, – уже более спокойнее говорит она. – Пожалуйста, Эммануэль, поговори со мной.

Ее умоляющий взгляд не оставляет мне шансов. Большие глаза Бруны способны разговорить кого угодно, когда в них читается сожаление и мольба.

– Мемо груб со мной, подруга. – признаюсь я, возвращаясь на стул.

Бруна усаживается напротив меня, всё еще удерживая мою ладонь в своей.

– Ты же говорила, он сказал, что любит тебя.

– Да. Он говорит это каждый божий день, но перед этим не забывает мне напомнить, что я всего лишь вещь в его руках.

Бруна прикусывает губу. Я знаю, она понимает к чему я веду. О той сделке на ночной трассе до Домерецзее знаем только мы втроем.

– Это я во всем виновата. Не думала, что Гильермо именно так воспримет наш договор.

Бруна опускает глаза и шумно вздыхает.

Да, первые месяцы во всем, что происходит со мной сейчас, я винила ее. Но моя вина в этом тоже неоспорима. Я должна была ее уговорить обратиться в полицию, а не звонить парню с сомнительной репутацией.

– Он все еще заставляет тебя работать в его агентстве по подбору персонала?

Брюнетка рисует в воздухе воображаемые кавычки, говоря о бизнесе Гильермо. Как оказалось, этот парень не только владеет авторемонтной мастерской, над которой располагается его квартира, но и агентством, где по всем документам работодатели могут найти для себя нового работника, а на самом деле Да Коста предоставляет эскорт услуги. Мне еще повезло, что в мои обязанности хотя бы не входит интим с клиентами, как у некоторых других девочек. Но мне и без этого хватает мерзостей на этой так называемой работе любезно предоставленной моим парнем. Только от одной мысли об этом меня начинает мутить.

– Да, Бруна. Я не только занимаюсь аэрографией в его гараже, но и развлекаю старых, богатых ублюдков.

Непрошеные слезы обжигают мое лицо. Бруна крепко обнимает меня.

– Прости, Ману. Если бы не моя дурацкая идея с отдыхом на Домерецзее, этого бы никогда не случилось с тобой.

Я громко всхлипываю и в этот раз даю волю слезам на плече своей лучшей подруги.

***

Узнаю этот взгляд фрау Фольц. Она явно недовольна моими пропусками без уважительной причины. К тому же, я уверена, что мой последний проект, мягко говоря, привел преподавателя в недоумение.

– Что с тобой происходит в последние месяцы, Эммануэль? – наконец начинает она этот тяжёлый разговор.

В кабинете художественного мастерства мы одни. Инкен встает из-за своего стола и усаживается на скамью возле меня.

– Я не понимаю, о чем вы, фрау Фольц. Просто эти дни я не очень хорошо себя чувствовала, поэтому и пропустила ваши лекции. – Беззаботно вру я, не смея даже посмотреть в глаза красивой блондинке, что сидит прямо передо мной.

– Ману, ты на себя не похожа. И это читается не только на твоем лице, но и в твоих работах. Когда последний раз ты рисовала? А твой проект? Даже старшеклассница бы справились лучше, а ты студентка второго курса факультета дизайна. Подбор цветовой гаммы никуда не годится. Свет распределен неправильно. Вся концепция твоего дизайна пришла в негодность.

Фрау Фольц на минуту замолкает, словно дает мне время обдумать ее слова. Мне чертовски стыдно и обидно слушать все эти замечания. И я знаю, что она права. Тот проект я делала в спешке. На его подготовку у меня была всего одна лишь ночь. Мемо не оставляет мне время на мою учебу.

– Я прошу прощения за то, что разочаровала вас, Инкен.

Хорошо, что все свои слезы я пролила вчера на кухне в объятиях Бруны. Сейчас я чувствую лишь полное опустошение и не дам волю своим эмоциям.

– Чтобы не происходило в твоей жизни, Ману, не забывай о своем таланте. Дизайн и художественное мастерство – это точно то, чем тебе стоит заниматься. Скоро итоговые экзамены. Пожалуйста, соберись. Ты же помнишь, что я обещала показать твои проекты моему другу, владельцу дизайнерского агентства?

Я согласно киваю.

– Да Инкен, я обещаю вам, что больше мои работы не будут вас так огорчать.

Улыбка фрау Фольц действует на меня успокаивающе. Через пару минут мы прощаемся, и я отправляюсь в кафетерий, где меня ждет Бруна.

***

– Да ты, спятила? – Бруна громко смеется, сидя за столом в центре кафетерия.

Она болтает с какой-то девчонкой из своей группы. Мы хоть и учимся на одном факультете, но на некоторых предметах не пересекаемся.

– Поверь мне, Риттер, этот парень его брат. Я слышала, как они пару дней назад препирались на парковке на испанском.

– С каких пор ты владеешь испанским?

– Моя бабушка живет в Мадриде, я немного понимаю этот язык.

Рыженькая собеседница Бруны ретируется сразу же, как только я подсаживаюсь к столу.

– Куда это она? – интересуюсь я, утаскивая с подноса Бруны баночку с йогуртом. Хотя уверена, что его она взяла точно для меня. Она терпеть не может персики, а этот как раз с персиковым вкусом.

– К черту ее! Несет какую-то чушь про брата Мемо.

– Еще одного Да Коста я точно не вынесу. – тихо проговариваю я, надрывая золотистую крышку молочного лакомства.

Весь оставшиеся день по возвращении в нашу с Бруной квартиру я слоняюсь по комнатам, понимая, что рано или поздно мне нужно будет вернуться в дом Мемо. Иначе он придёт за мной сам. Надеюсь, что сейчас он развлекается с другими девчонками и пока не вспоминает обо мне. Да, измены со стороны Мемо не редкость, но мне плевать на этот факт. Думаю, он это делает лишь для того, чтобы ранить меня. Если бы он только знал, как я молю бога, чтобы его очередное увлечение затянулось. Ревность к этому парню точно никогда не побеспокоит меня.

Когда часы на микроволновке оповещают о том, том уже десять часов вечера, я выхожу из квартиры предварительно переодевшись в шелковое, короткое платье, ботинки на толстой подошве и кожаную куртку. Хочу, чтобы Гильермо не думал, что меня так просто сломить. Да, я меньше этого парня в два раза, но внутри я все еще сильна. Поэтому сегодня я поговорю с ним о том, что он переходит все границы дозволенного, шантажируя меня нашей сделкой.

Не трудно догадаться, что в пятничный вечер гараж Да Коста превращается в место сбора берлинской молодежи. Я ума не приложу, как здесь помещается столько народа. Да, помещение довольно большое, но помимо танцующих и обнимающихся во всех углах людей разного пола, здесь еще стоят и тачки, которые Гильермо и его друзья ремонтируют и красят.

Как только я вхожу внутрь, в нос ударяет смесь ароматов. Алкоголь, сигареты, женские духи, машинное масло, автомобильная краска – все смешалось в какофонию аромата. Я никогда не привыкну к этому. Как бы я не старалась. Наша с Бруной квартира пахнет кондиционером для белья и освежителем воздуха, а эта вонь просачивается и на верхний этаж, где я вынуждена жить с Гильермо.

– О, Ману! Ты вернулась, детка? Отлично выглядишь! – позади меня вырастает друг Гильермо Ув Харман.

Я оборачиваюсь и вижу притворно-искреннюю улыбку на лице высокого блондина.

– Как дела, Ув? Твой член еще не отвалился от триппера? – дерзко говорю я и лицо парня перекашивает гримаса удивления.

Я редко дерзю этому парню. Хотя давно пора поставить его на место.

– Пока он не побывает у тебя во рту, он не отвалится, малышка! Скоро Мемо наиграется с тобой. Приходи я и мой член тебя утешим.

Ублюдок подмигивает мне и делает глоток пива из бутылки в своей руке.

– Даже если твой член и окажется у меня во рту, это будет для него последним пристанищем. – щелкаю зубами, намекая на то, что откушу его прибор в один миг.

Парень отшатываться от меня, как от прокажённой, а я теряюсь в толпе танцующих тел, выискивая глазами Мемо.

Пару секунд спустя я замираю на середине импровизированного танцпола, заметив в углу незнакомого черноволосого парня. Его руки покрыты татуировками, а на лице россыпь мелких родинок. Мне кажется или я где-то уже видела это лицо? Одна из местных шлюшек, кажется ее зовут Тильда, виснет на его шее, но по лицу черноволосого красавчика понятно, что он был бы рад обществу старой ведьмы из сказок братьев Грим, а не этой потаскушке.

Кто-то толкает меня локтем в бок, и я наконец сдвигаюсь с места, в этот самый момент незнакомый парень переводит взгляд на танцпол и я могу лучше разглядеть его лицо.

– Ты вернулась? – горячее дыхание Мемо проходится по моей шее сзади.

Я даже не успеваю ответить, как парень резко разворачивает, меня и, грубо прижав к себе, целует. Его язык по-хозяйски вторгается в мой рот, оставляя там вкус сигарет и водки.

– Нам нужно поговорить!

Мне все же удается вырваться из его хватки, но Мемо не намерен меня отпускать. Его длинные пальцы смыкаются на запястье моей левой руки, и он практически силой утаскивает меня с танцпола.

– Три дня мои яйца трещат. Сначала я трахну тебя, Ману. – Кричит он, пытаясь перекричать бит, и я слышу смех двух девушек за моей спиной.

– Черта с два! Сначала мы поговорим!

Я пытаюсь тормозить пяткам ботинок, но этот ублюдок просто поднимает меня на руки и несет по лестнице в свою квартиру.

Ненавижу его!

Глава 4. Хави

Я лежу под грудой металла, имя которой давно стерлось в истории производства автомобилей. Но старушка, что приплатила мне десять евро сверху, умоляла пробудить эту клячу от спячки. И вот уже битый час я копаюсь с тормозами, пытаясь сохранить им обеим жизнь.

– У нас еще две тачки в гараже. – Брат толкает мою ногу, и я выезжаю из-под машины, чтобы нарваться на его взгляд со сведенными у переносицы бровями.

– Я знаю, но я обещал подлатать колымагу.

– Заканчивай. Ею займется Стэккер. Ты мне нужен.

Мемо ждет, когда я отброшу ключ, что в руке и поднимусь с тележки. Я делаю, как он просит, и обтираю ладони о штанины своего комбинезона.

– Доволен? – слегка издеваюсь я, не понимая, какого черта он обращается со мной как король с прислугой.

Разница в возрасте у нас небольшая и я могу заткнуть его без особых усилий. Только надо ли мне это?

– Вполне. В следующий раз, все заказы производи через меня. Понял?

– Ты хорошо объясняешь.

– Молодец.

Он снимает с бетонной колонны папку, и помечает в ней, какую работу я провернул. Не будь Мемо хоть наполовину моим братом, я бы выбил из него всё самодовольство. Возможно, когда-нибудь, мы схлестнемся не на шутку.

Часом позже, я переодеваюсь в свою одежду, проверяю на месте ли ключи от моей раритетной красотки и выхожу на воздух, что дурманит весенними ароматами. Толстовка пропускает прохладу и по коже проносятся мурашки, оставляя после себя тонну неприятных ощущений. Перед тем как сесть за руль, сминаю козырек бейсболки и проверяю телефон на наличие сообщений. Удо сфоткался в трусах, что подарила одна из его бывших подружек, и подписал:

«Кто желает посмотреть, что под ними?»

Я прикрепил смайл с рвотным позывом и получил от него дюжину средних пальцев. Улыбнувшись, я уже собираюсь закинуть телефон на приборную панель, но вижу имя Тильды на экране и, сомневаясь пару секунд, отвечаю на звонок. Девчонка откровенно предлагает мне развлечься и незаметно увести меня в ночь. Мне по нраву такой расклад. Сегодня он кстати. Из-за Мемо, я полдня проковырялся в двигателе, потом налаживал коробку передач, а мог бы возвращать былую силу старенькому седану. Что же, его автомастерская – его правила. Надеюсь, ненадолго.

***

Кататься по Берлину одно наслаждение. Будучи в Мадриде, я не мог себе позволить такого удовольствия, так как все дни проводил на винограднике. В город выбирался лишь за новыми кроссовками или рубашкой.

– Как делишки, друг? – Удо усаживается на пассажирское сидение и сразу же прикуривает.

Я ,по обыкновению, забираю его из родительского дома, где, помимо матушки, здоровяка обхаживает бабуля-экономка и он оттягивается на всю катушку в моей компании или наших общих друзей.

– Отлично. Поделишься? – я откидываю правую руку в его сторону и жду, когда он даст сигарету.

Удо прикусывает свою зубами и любезно поджигает мою. Я жадно втягиваю никотин и медленно выпускаю дым в открытое окно.

– Какие планы на сегодня? После вечеринки в гараже?

Он настраивает радио.

– Тильда.

На мой ответ друг смеется и демонстрирует кулаком и ртом, на что способна эта татуированная прилипала.

– А ты везунчик, Да Коста. Даже у меня нет такой преданной фанатки.

– Так в чем дело? Приручи кого-нибудь.

Мы проезжаем Моц-штрассе и музыка из автосервиса путается в кронах деревьев, что служат некой шумоизоляцией. Я не в курсе, как Мемо удается сглаживать конфликт с соседями, что жалуются на наши крики. Но в чем я уверен на миллион процентов, у него в полиции имеется прикормленный лейтенант.

– Глянь, твоя малышка, уже поджидает тебя у входа.

Удо дергает головой и шарит по карманам в поисках презервативов и, найдя их, с улыбкой до ушей, пересчитывает на глаз.

– Хватит, не переживай. Не стольким цыпочкам, хочется узнать, что в твоих трусах.

Удо цокает языком, и, толкнув меня плечом в плечо, покидает салон «БМВ». Я не тороплюсь, хотя Тильда уже сделала взглядом дыру в лобовом стекле. Отчего-то меня больше прельщает идея свалить, проколесить всю ночь и подрачить самому себе в туалете, чем быть тут. Но я тут и никуда не мчусь. Бейсболка благодаря моим усилиям, опускается ниже и все, кто меня встретит на пути, смогут увидеть только мой подбородок.

Отголоски собственных шагов отдаются где-то в пояснице. Тильда мгновенно льнет ко мне и знакомит с какой-то коротко стриженной девчонкой в высоких сапогах. Я улыбаюсь, как положено джентльмену и, взяв Тильду за талию, захожу в гараж. На ремонтируемых машинах огромные тканевые полотна. Там, где обычно лежат ящики инструменты, располагается мини-бар. Мемо проверяет размер груди крошки, что как по мне, только-только окончила школу и своим оскалом, веселит таких же малолетних подруг. Тильда шепчет, что хочет пиво. Я оставляю ее и пробираюсь к столу с напитками. Взяв две бутылки темного Лагера, возвращаюсь и протягиваю ей, желая, чтобы она меньше болтала. Мотив в сабуферах меняется, и помещение заполняет странноватая медленная баллада. Я взираю на заполненный танцпол, замечая девчонку в коротком платье, и тяжелых ботинках. Она также, как и я, застывает на долю секунды, и мы рассматриваем друг друга. В такой полутьме, я успеваю оценить ее ноги и мысленно представить какого цвета у нее глаза. Карие, щелкает мое воображение, рисуя всю палитру схожих оттенков. Я удивляюсь сам себе, зациклившись на той, что всего на мгновение приковывает мое внимание. Мемо вмиг оказывается позади невысокой шатенки и по-свойски дышит ей в шею. По всей видимости, наш с братом вкус нашел точку соприкосновения. Но по какой-то неведомой причине, я хочу, чтобы она оттолкнула его и подошла ко мне. Этого, конечно же, не происходит.

– Хави, я надела твои любимые трусики. Белые с красными вставками. – Тильда поднимает шум у моего левого уха, и я немного отстраняюсь.

– К тебе или ко мне? – без отступлений спрашиваю я и огонек, пляшущий в зрачках Тильды, опаляет радужку.

– Ко мне. – Она тянет за собой, и я напоследок кручу головой в поисках своего секундного помутнения в лице испуганной незнакомки.

В толпе сложно кого-то распознать и у меня не получается получить тот одинокий взгляд.

Спустя время, я изображаю, что мне хорошо в объятиях Тильды. Стены ее квартиры, пропускают малейший шум, но хозяйке плевать. Сидя на мне верхом, она громко кончает и опадает на мою грудь, покрывая мое лицо темными волосами, пахнущими лавандой и мятой.

– Ты великолепен. – Губы девчонки ласкают мои ребра, но я не придаю этому значения. Потолок кружится подобно карусели в парке аттракционов, и я зажмуриваюсь.

– Ты как? – снова повторяет Тильда, всё еще находясь на моем члене.

– Лучше не бывает. – Я подаюсь вперед, чтобы снять с себя наездницу и недовольство сочится из ее уст, как мед по стопке блинчиков.

– Опять не останешься на ночь? – Тильда не удосуживается прикрыть наготу, карабкаясь за мной по кровати.

– Нет. Завтра мне нужно быть в колледже рано утром.

Трусы, джинсы, носки, футболка и толстовка, собраны мной в охапку, и я направляюсь с ношей к дивану, на котором быстро одеваюсь.

– Может, хотя бы в выходной уделишь мне чуть больше своего времени? – Зомерс, никак не уймется. Предсказуемо и скучно.

– Среди недели у меня занятия, вечера и выходные я в гараже. Когда могу, я пишу тебе.

– Когда хочешь секса, да, пишешь.

– Слушай, я могу не звонить и не писать. В чем проблема?

Я встаю в полный рост, и Тильда усмехается, подобно мегерам из субботнего шоу Лукреции Графф, что часто крутят по кабельному каналу. Осадок от того, что я вновь поддаюсь животным инстинктам с Зомерс, начинает съедать меня изнутри. Какого хрена, я раз за разом оказываюсь с ней наедине?!

– Ты проблема, Хави! С самого первого дня нашего знакомства. Потрахаешься и сваливаешь, как паршивый…– она подбирает слова, отчего ее губы то раздуваются, то вытягиваются в ниточку. – Козел!

– Спасибо за секс, Ти, сладкий снов. – Грубо и прямолинейно говорю я. Уж простите, что настолько бестактен и резок.

Подушка и фотография в рамке, летят мне вслед, вкупе с отборными ругательствами Зомерс. Спускаясь по лестнице, я улыбаюсь, вспоминая стройные, аппетитные ноги кареглазой (моё мнение) девчонки.

***

Грохот пустых бутылок, остается где-то за пределами квартиры. Тусовка в гараже давно превратилась во всеобщую пьяную ночевку, но Мемо, как водится, предпочитает отсыпаться в своей постели. Я разуваюсь, бесшумно двигаюсь по коридору, что напрямую связан с гостиной и кухней, и застаю брата у холодильника.

– Получил, что полагается? – интересуется он, отпивая из коробки – тетрапак апельсиновый сок.

– Да, мечтаю поспать хотя бы пару часов.

– Валяй. А у меня ночка только начинается.

Я не понимаю, что он имеет в виду, но не лезу с расспросами. Мне даром не сдались подробности о его похождениях. Замечаю лишь на костяшках его пальцев ссадины и надрезы.

– Ты дрался? С кем?

– Так, мелкое недопонимание. Теперь всё вошло в русло.

– Окей, твои заботы. Если надо будет кого-то конкретно привести в чувство, сообщи. Порой, руки чешутся.

– Учту.

Уходя, он прихлопывает меня по плечу. По крайней мере, одно семейное сходство.

Глава 5. Ману

Гильермо, как обычно, не обращает внимания на мои всхлипывания. Я прижимаю колени к груди и закутываюсь в одеяло. Пару минут назад он выкинул второй использованный презерватив в мусорное ведро в ванной комнате, что прилегает к его комнате.

– Ты что-то хотела мне сказать, детка?

Его неуместная нежность режет мой слух. Я плотнее закутываюсь в одеяло и глубоко дышу, чтобы успокоиться. Он прав, я шла сюда для того, чтобы поговорить, а не опустошать его яйца от спермы.

– Ты злоупотребляешь условиями сделки. – Неуверенно произношу я и зажмуриваюсь.

Тишина, повисшая в комнате, не сулит ничего хорошего. За эти месяцы я слишком хорошо узнала реакцию Гильермо Да Коста на мои сопротивления.

– Серьезно? Ты так считаешь, Эммануэль?

Плохой знак. Чертовски плохой знак. Я уже ненавижу то, как звучит мое полное имя. Мемо снова зол на меня.

– У меня проблемы с учебой. Я не успеваю заниматься проектами из-за работы в твоем агентстве.

– Значит оставь колледж. Я разве мало тебе плачу за рисование на тачках и за то, что ты обчищаешь бумажники старых извращенцев?

Я сжимаю кулаки под одеялом, представляя, как они смыкаются на шее Мемо.

– Я.Никогда.Не оставлю колледж. – Отчеканиваю я и, набравшись смелости, поднимаюсь с кровати. Собираю свою одежду с пола и направляюсь в ванную комнату.

– Куда ты отправилась, Ману?

Тяжелая рука Гильермо ложится на мое плечо и парень заставляет меня повернуться лицом к нему.

Его издевательская улыбка наливает все внутри меня свинцом.

– Я приму душ и вернусь в нашу с Бруной квартиру. Ты же получил то, чего хотел?

Дерзко вздёргиваю подбородок, делая вид, что не боюсь его уничтожающего взгляда, а на самом деле мои ноги дрожат.

– Ты останешься здесь, Ману. – Слишком спокойно произносит парень с синими глазами, которые своей глубиной выдают его гнев.

Гильермо делает шаг, а я отступаю назад, оперевшись спиной в стену. И почему я решила, что моя уверенность не улетучится, как только я окажусь в его доме? Сегодня бы он точно не вспомнил обо мне и развлёкся бы с парочкой девчонок с вечеринки. Но, я как последняя идиотка решила, что смогу не струсить и высказать Мемо всё.

– Ты моя девушка, Ману и должна находиться здесь. – Слегка наклонившись вперед шипит он у моего левого уха.

– Но я не твоя собственность, Да Коста! – напоминаю я.

Его кривая ухмылка заставляет меня стиснуть зубы.

– Нет, Эммануэль, ты моя собственность. – Твердо произносит парень и что-то еще добавляет на испанском.

– Я ухожу. Найдешь себе развлечение на всю ночь в своём гараже.

Я разворачиваюсь на девяносто градусов и в этот самый момент перед моим лицом кулак Мемо врезается в стену.

– Прими душ и возвращайся в постель, детка. А я принесу чего-нибудь перекусить.

Его язык проходит по мочке моего уха, а внутри меня все клокочет от страха и ненависти к кудрявому ублюдку. Через пару секунд я остаюсь в комнате одна. Но это продлится не долго. Уже через полчаса Мемо захочется снова воспользоваться моим телом.

***

Когда я открываю глаза, моего ночного мучителя уже нет рядом. Облегченно вздыхаю и, мечтая о чашке крепкого кофе, спускаюсь вниз. На середине лестницы замираю, услышав шум, что раздается с кухни. Черт! Мемо еще в доме. Этот парень просто обожает утренний секс и его майка, что надета на мне, точно не спасёт меня от его напора. Да я не уверена, что и скафандр спас бы меня. Смотрю на часы в гостиной и понимаю, что у меня не так много времени, если я хочу сегодня попасть на лекцию фрау Фольц.

Морально подготавливаю себя к неизбежному и смело спускаюсь с лестницы. Завернув на кухню, удивлённо замираю. У холодильника стоит парень. На нем только тренировочные штаны, и мне открывается отличный вид на его широкие плечи. Взгляд скользит по рукам незнакомца. Татуировки. Много татуировок и мне так хочется рассмотреть их ближе.

– Ты еще кто такой, черт возьми? – спрашиваю я.

От неожиданности высокий незнакомец захлопывает дверцу холодильника и смотрит прямо на меня.

– Меня интересует тот же вопрос.

Парень открывает пакет с молоком и приникает к горлышку, жадно глотая его содержимое.

– Гильермо знает, что ты хозяйничаешь в его холодильнике?

Стараюсь перестать рассматривать черноглазого красавчика и подхожу к кофеварке.

– А давно ли мой брат пускает в дом школьниц? Неужели уже не в силах соблазнить куколку с мозгами?

Его тон и высокомерный взгляд, приводит меня в чувство, лучше ледяного душа. Коробка с молоком, вновь оказывается у него перед лицом, а во мне закипает гнев.

Но в следующую секунду до меня доходит смысл сказанных им слов. Брат?

– Он ночами помогает мне с домашней работой.

Я выдаю свою самую мерзкую улыбку и едва не ломаю кнопку кофеварки своим нажатием.

– Изучаете анатомию человеческого тела?

Брат Мемо наконец утолил свою жажду и движется к шкафчику, за которым прячется мусорное ведро. Мы оказываемся на одном уровне, и я могу разглядеть его лицо вблизи, как и татуировки на левой руке. Мне удается прочитать одну из надписей на его теле.

– Извини, но кофе я сварила только для себя, малыш.

Захватив свою чашку, покидаю кухню с довольным лицом. Хотя бы одного из Да Коста мне удается поставить на место.

***

Неожиданная встреча в доме Мемо выбивает меня из колеи на весь оставшиеся день. Вместо того, чтобы слушать фрау Фольц и ее восторженные эпитеты к картинам Кандинского, я думаю о парне с взъерошенными черными волосами на голове. Его глаза такие тёмные, что граница зрачков едва различима. А его жилистое тело заставляет и сейчас мое сердце сбиваться с ритма. Он явно занимается каким-то спортом. Откуда, черт возьми, его знает Тильда, а я за всё это время, что живу с Мемо, вижу его в первый раз.

Странно чувствовать досаду по этому поводу. Он брат человека, которого я ненавижу каждой клеткой своего тела. Какого черта меня напрягают его отношения с кем бы то ни было? За десять минут до конца лекции мне все же удается включиться в беседу, и я вступаю в обсуждение главных принципов абстракционизма. Инкен довольно улыбается, когда слышит мой голос.

Когда звенит звонок, оповещающий о конце очередной лекции, я вспоминаю слова рыжей одногруппницы Бруны о том, что она видела двух братьев Да Коста, спорящих на парковке кампуса нашего колледжа. Неужели брат Мемо учиться здесь?

– Только этого мне не хватало! – ворчу я, засовывая тетрадь в свою сумку.

Глава 6. Хави

День или два спустя, после встречи с незнакомкой в майке Мемо, я выскакиваю следом за братом из двери нашей квартиры и торможу его у входа в гараж.

– Слушай, а что за девчонка расхаживает в твоей одежде у нас в доме?

Мемо саркастично усмехается и, толкнув ногой обшарпанное дверное полотно, заплывает в мастерскую, где уже трудятся все его дружки.

– Очень уместный вопрос, парень, – брат проверяет в журнале смен, все ли отметились вовремя, и размещает шариковую ручку у себя за ухом. – Она, я бы сказал, мой приятный бонус. Теперь мне не приходится скучать ночами. Понимаешь?

– Да, я слышал, как вы развлекались утром. Хотя бы скажи, как ее зовут.

– Эммануэль. Но для самых близких, она Ману. Ты не запоминай, тебе это не пригодится. С нее есть прок только в постели, а так, – он задумчиво хмурит брови. – Черт, я даже не знаю, чем она увлекается, на кого учится, да и плевать.

– Ясно, ты прекрасно осведомлен о ее личной жизни.

Моя ирония так и сквозит презрением. Мемо не из тех, как я понял за четыре года, кто врастает в людей душой, пускает свои корни. Скорее они для него безликие существа, что приносят доход, удовольствия и скрашивают досуг.

– Твоя смена начинается в четыре. Успеешь добраться из своего университета?

– Успею, – я отвечаю на полпути из гаража и очередной плевок от Мемо, прилетает мне в спину:

– Я вообще не пойму, зачем тебе знания. Какой от них толк?

Я не обращаю на него внимания, так как ему никогда не догрести мыслями до того, что на самом деле важно в этой жизни.

***

Берлинский международный университет располагается на Салзуфер-штрассе, 6 и занимает несколько старинных зданий с современным наполнением. Когда отец тяжело заболел, а дорогостоящие лекарства не покрыли страховку, я решил, что буду учиться на том факультете, что снабдит меня всей необходимой информацией, благодаря которой, я смогу помочь нуждающимся пациентам онкологических клиник. Так я попал на специальность биофармаколога. Говорят, мы стоим на передовой линии науки. Пока я только в начале пути, но когда-нибудь мои умения и навыки спасут чью-то жизнь.

Две лекции заканчиваются чуть раньше, чем обычно, потому что у преподавателей намечается совещание. Я прихватываю Удо, и мы вместе идем в корпус с бассейном, раздевалкой и тренажерным залом. Друг любит поиграться с боксерской грушей, а я с шести лет занимаюсь плаваньем и уже не представляю себя без воды, без ощущения свободы и дыхания, что приходится задерживать на несколько секунд, а то и минут.

– Встречаемся в фойе? – Удо глядит на меня в зеркало, растянувшееся во всю стену, и я киваю.

Мы оба прекрасно знаем, когда я добираюсь до бассейна, время для меня останавливается. Но, отчего-то договариваемся, как школьники перед походом в кафе. Оборвать наше глупое молчание помогает тренер. Он уводит меня за собой, уговаривая вступить в команду и попытать удачу на университетских соревнованиях. Я же отказываюсь в тысячный раз, ведь мне неинтересно мериться в скорости с теми, кто жаждет победы, больше, чем фанатка Джареда Лето уединиться с ним в отеле.

– Почему ты не даешь себе шанс, Хавьер? – бугристая ладонь тренера, растирает мое плечо.

Нам навстречу выходит местная звезда плаванья Дэйв Даррен и широко улыбается, излучая белоснежное сияние своими отполированными зубами.

– Тренер! Я сегодня хочу выложиться на всю мощь. – Как цыпленок вертится Даррен у ног наставника.

– Молодчина, Дэйв! Идем разогреваться, а тебя Да Коста, ждем через пять минут.

Два выходца с обложки «Тупой и еще тупее», наконец, дают мне вздохнуть. Я вваливаюсь в раздевалку, где парни по водному поло, ржут над фотографией Тильды. Моя секс-подружка, не постеснялась выставить напоказ свои буфера и написать идиотский хэштег «только правильное питание и спорт».

– Ага, оно и видно, что силикон натуральный. – Произносит один из них.

– Взращенный на ферме ее дядюшки. – Вторит другой, и у всех начинается массовая истерия.

Я открываю свой шкафчик, переодеваюсь и быстро исчезаю из общества неандертальцев. И неважно, что мысленно, я смеюсь вместе с ними.

Возле бассейна мои шлепки скрипят и оповещают тренера и группу девчонок, что учатся на курс младше, о моем появлении. Черт! Бруна Риттер оборачивается и моргает мне в знак приветствия. Я ничем не отвечаю, поправляю плавки и, избавившись от обуви, шагаю к пловцам во главе с Дэйвом.

В моей голове творится полный кавардак, стоит мне только глянуть в сторону, откуда исходит оглушительный визг. Новоиспеченная шлюшка Мемо, висит на плече того, кто три минуты назад угорал над Тильдой, и колотит его по спине кулачками, будто этот верзила что-то почувствует и сжалится. Не слушая наставления и пожелания тренера, наблюдаю за тем, как натягивается ее юбка и кажется, моему взору предстают черные трусики. Они мелькают всего мгновение, но этого достаточно, чтобы ошеломительные картины, одна за другой возникли в глубине моего больного разума.

– Отпусти!!! – верещит Эммануэль, а все собравшиеся у кромки бассейна с любопытством ожидают продолжения представления.

– Хочешь намочить ножки, малышка? – ублюдок в красной шапочке, держит девчонку на весу, заставляя ее барахтаться, словно она кошка, до жути боящаяся воды.

– Эй! – я звучно окликаю его и эхо моего голоса, вынуждает всех заглохнуть и предаться размышлениям о том, что происходит. – Поставь ее на пол.

– А то что? – дразнит меня гуляющий по грани недоумок.

– Попробуешь на вкус собственное дерьмо. – Во мне просыпается безумец, что не так давно, оплатил штраф за нарушение правопорядка в «Стинхаусе».

Он послушно возвращает Эммануэль на пол и отряхивает руки, говоря тем самым, что вне игры. Я шмыгаю носом и надеваю свои очки, чтобы как можно скорее сбросить скопившееся в скулах и кулаках напряжение. Последнее, что мне напоследок посчастливилось разглядеть – изумленное лицо Ману. Она явно не готовилась к моему рыцарскому поступку. А я? А что я? Мне стало жалко эту крошечную принцессу и, иногда, я позволяю себе не быть придурком.

***

Вдоволь наплававшись, я неспешно иду по коридору. В стеклянных витринах блестят золотом кубки и всевозможные награды университета в области науки и искусства. Одна из работ меня привлекает, и я приближаюсь к прозрачному кубу, внутри коего переливается композиция из металла. Помню с отцом, мы ездили на выставку его друга в Сарагосе, и в моей памяти запечатлелась похожая скульптура. Та, что сейчас передо мной, дико напоминает ту, из моего детства. Такая же пластичная материя, такие же мягкие контуры.

Кто-то размещается рядом со мной и рассматривает статичное произведение. Я понимаю, что это Эммануэль, когда чувствую аромат, исходящий от нее. Она пахнет далеко не банальной ванилью или лимоном. Я улавливаю древесные нотки, благородный грейпфрут и что-то едва объяснимое. Может это исходит от ее тела? Твою мать! Медленно прикрываю глаза, переваривая навалившиеся фантазии. В следующую секунду, Ману уже нет. Что это значит? Побоялась сказать спасибо за спасение? Не думаю. Здесь нечто иное.

– Охереть, вот ты где?! – орет Удо, а спортивная сумка, тянет его правый бок вниз.

– Мог бы набрать меня.

Спокойно достаю телефон и вижу, тринадцать пропущенных звонков от друга. Я не виноват. Это всё легкое помутнение рассудка.

– Что? Не слышал или был занят Тильдой? – подначивает Удо, только мне все равно. Не я пускаю слухи о ней, а те, с кем она трахается в свободное от меня время.

– Мне надо выпустить пар. Твои предложения? – смотрю на Бергера и он веселеет с каждым вздохом.

– Метнемся в бар? Тот, что на Ден Линден?

– Ты за рулем. Я не в состоянии вести свою малышку.

– Да!!! – Удо подпрыгивает и как балерина ударяет ногой об ногу. В тот же миг, получает от меня ключи с логотипом «БМВ».

***

Бар «Две дамы в черном», до потолка забит разгоряченными парнями. Все потому, что на сцене извивается обнаженная кореянка. Спрос на азиаток, значительно пополняет казну данного заведения.

– Нажремся? – деньги шуршат меж пальцев Удо, и я отправляю его за водкой. Без всяких добавок. По возвращению он ставит на столик целую бутылку и два стакана. – Не хочешь притянуть парней?

– Сегодня нет. От них много шума, а тут и так оглохнуть можно.

– Ты прав. С тобой всё в порядке? – во взгляде друга бегают вопросы.

– Да, супер, – я наполняю стаканы алкоголем и толкаю один к нему. – Пей. Просто пей.

– Запросто. Меня просить не надо. Тем более на эту ночь я не нашел допинга получше.

– Даже никто из бывших не захотел вспомнить прошлое?

– Хрен там. Я обзвонил Лу, Мартину, Калисту. Всем насрать на меня.

– Повторяем без паузы? – я намекаю на водку, и Удо соглашается не раздумывая.

К трем часам ночи, нас выкидывают из бара, и мы ржем, лежа на мокром асфальте. Прохожие, в основном молодежь, снимает нас камеру. Заслуга Удо. Придурок лезет ко мне целоваться и называет меня миленькими прозвищами, будто мы парочка, отмечающая помолвку. В конце концов, нам помогают подняться два мужика. Они же ловят такси и спрашивают адрес, куда нас доставить. Я хриплю, что без своей крошки 1990 года никуда не уеду, а Удо прикуривает косяк, и дым травки, приводит в ярость водителя.

– Успокойся! – я отбираю у Бергера косяк и тушу о свое колено. – Видишь?

Откуда не возьмись, на мою лично радость, объявляются другие желающие воспользоваться услугами такси. Я вытаскиваю друга на улицу, и врезаюсь в выходящего из бара чувака в кожаной куртке.

– Осторожно, наркоманы хреновы! – бесстрашно бросает он.

От его слов, срывает башню, и я набрасываюсь на него, как бешеный зверь. Удо сначала оттаскивает меня от ничего не понимающего любителя корейского стриптиза, а затем впечатывает пришедшего на помощь друга в кирпичную стену, крича, что такая забава ему по душе. Лишь увидев кровь на своих костяшках, я останавливаюсь. Незнакомец кашляет, прижавшись к припаркованной тачке. Я, пошатываясь, подхожу к нему и говорю:

– Никогда не называй незнакомых людей наркоманами и убери руки от моей машины.

– Я обращусь в полицию. Ты понял? – он тычет в меня указательным пальцем. – Таких как ты надо изолировать.

– Буду ждать звонка. Про моего друга, тоже не забудь. Он с большим удовольствием отделал твоего приятеля.

Я толкаю недавнего соперника и распахиваю дверцу «БМВ». Как раз вовремя, ведь Удо просто падает на сидение и отрубается. Не медлю и сажусь за руль, не осознавая, сколько во мне промилле и с ревом уезжаю прочь. Около гаража глушу двигатель, откидываюсь на подголовник и проваливаюсь в сон. Первый образ, что вырисовывается в дурмане, становится образ Эммануэль. Ноги, бедра, талия, грудь, тонкая шея…я запомнил каждый ее чертов изгиб.

Глава 7. Ману

Я даже не вникаю в суть разговора герра Шофре и вывожу замысловатые узоры на пенке своего латте маленькой серебряной ложечкой. Болтовня престарелого мужчины совсем не интересует меня. В ушах стоит только грозный голос брата Мемо. Вчера он заставил одного из придурков, что ошиваются вокруг Бруны в колледже оставить меня в покое. Черт, когда парень наконец отпустил меня и я обернулась, чтобы поблагодарить младшего из Да Коста, я просто потеряла дар речи, увидев его в одних лишь только купальных плавках. Хорошо, что Бруна окликнула меня, иначе все, кто в это время находился у бассейна увидели бы, как моя слюна капает на белый кафель.

Хавьер Да Коста не просто красивый парень с телом словно вылепленным древнегреческим скульптором. Он, как наваждение, что вот уже который день мутит мой рассудок.

– Все хорошо, милая? – герр Шорфе пожимает мою руку, пытаясь привлечь мое внимание.

Я искренне улыбаюсь мужчине и положительно киваю. К этому человеку я питаю настоящую симпатию. Он оплачивает мою компанию не для того, чтобы воплотить в жизнь свои извращенные фантазии. Как говорит сам Шофре, я напоминаю ему его давно погибшую дочь и Мемо получает деньги от него только лишь за мое присутствие на редких публичных ужинах мужчины.

В начале вечера Шофре жаловался мне на совершенно невыносимую манеру общения Лилу. В прошлый раз его сопровождала она. Мужчина одинок. И когда ты являешься любителем поболтать, это очень угнетает. Не знаю, как Мемо удалось подцепить на крючок такого клиента. Но когда он сообщает мне о предстоящей встрече с Шофре, я даже радуюсь. Скучные рассказы этого старика куда лучше сальных взглядов других мужчин, которых мне иногда, но все же приходится сопровождать.

– Как тебе этот ресторан? – интересуется Алек Шофре.

В этом месте мы еще не ужинали и поэтому он хочет услышать мое мнение о интерьере заведения. Старик любит слушать мои дизайнерские бредни.

– Цвет стен совершенно не гармонирует с интерьером. – без особого энтузиазма отвечаю я.

Мое кофе безнадёжно остыло, а я думаю только о том, увижу ли я Хавьера сегодня в доме Мемо?

***

Гильермо не делает попыток завести беседу, и я безмерно ему за это благодарна. Десять минут назад он забрал меня из ресторана. По его лицу я понимаю, что парень чем-то озабочен.

– Отлично выглядишь, Ману. – Раздаётся его голос, когда мы сворачиваем на Вельнер-Штрассе, где расположен дом Мемо.

– Спасибо.

Уверена, что парень распознает в моем голосе безразличные нотки.

– Ты уже познакомилась с Хави?

– Угу.

Я стискиваю в ладонях свой черный клатч, вспоминая, как после того, как Хавьер покинул помещение с бассейном я отправилась за ним. Но так и не набралась смелости заговорить с парнем. Я чувствую, что меня тянет к нему, но новой проблемы в лице еще одного Да Коста я не хочу. Они братья, наверняка, Хавьер ничем не лучше Гильермо.

Через пару минут я выбираюсь из черной «Ауди» Мемо. Сам же хозяин дома, у которого я все еще стою в раздумьях, снова уезжает. Меня не интересуют его дела, поэтому я пропускаю мимо ушей его объяснения.

У гаража я замечаю машину Ува. Меньше всего мне сейчас хочется видеть лучшего друга Мемо. Надеюсь только на то, что мне удастся проскользнуть на верхний этаж незамеченной. Только я забываю о том, что удача последние полгода точно не в моей команде.

– Эммануэль! – зовет меня Ув, в тот самый момент, когда моя правая нога ступает на первую ступеньку лестницы, что ведет в квартиру Мемо.

– Не сейчас, Ув! Мне нужно готовиться к семинару. – Отрезаю я и даже горжусь тем, что решаю дать отпор этому надоедливому идиоту.

– У меня для тебя кое-что есть, малышка!

Игривый тон Ува мне совсем не по нутру. Уверена, он затеял очередную пакость для меня.

Я могла бы предположить, что парень просто ревнует Мемо ко мне, если бы он не менял девчонок, как перчатки. Почему я не подумала о том, что он бисексуал? Эта мысль веселит меня, и я оборачиваюсь на новый зов парня.

– Ну что там у тебя? – вымученно тяну я и подхожу к тому месту, где он стоит.

– Нашел это в куче мусора за гаражом. Это же твоя картина?

Я слежу за направлением взгляда Ува и мои глаза округляются от удивления, когда я вижу свою работу, которую полгода назад на выставке в Арт-Холле купил Гильермо. «Женщина на мосту», где изображена моя мать, практически выцвела, а рамка покрыта слоем грязи.

Обида, ненависть и разрушительный гнев собираются в моем горле огромным комком. Почему Мемо выкинул эту картину? Ответ очевиден. Этому парню никогда не было дело до того, чем я живу и о чем мечтаю. Его интересует только мое тело и мое безмолвное повиновение.

– Теперь понятно, почему ты ни разу не пригласила меня ни на одну свою выставку, Ману. Ты бездарность. – снисходительный тон Ува заставляет меня всхлипнуть и сорваться с места.

Но через пару шагов я останавливаюсь и возвращаюсь для того, чтобы забрать картину с собой.

– Эй-эй,не так быстро! – блондин кладет свои большие ладони на мою талию и припечатывает мою задницу к своему паху.

– Отпусти. – Рычу я, сжимая рамку картины в руках.

– Мемо вернется поздно. Мы здесь одни. Хочешь развлечься?

Кончиком носа парень щекочет кожу за моим ухом.

– Я хочу, чтобы ты пошел к черту!

Стук входной двери вынуждает на обоих повернуть голову направо. Из-под низко опущенного козырька бейсболки я вижу темный взгляд Хавьера.

Парень чему-то ухмыляется и молча направляется наверх.

Ув наконец оставляет меня в покое, убрав свои руки. Я слышу, как он едва слышно матерится.

Я быстро поднимаюсь в квартиру, но Хавьера уже нет ни в гостиной, ни в кухне. Если бы дружок Мемо не был таким ослом, я бы могла нормально поговорить с Хави.

Сокращенный вариант его имени вызывает улыбку на моем лице. Пару раз произношу его шепотом, пока переодеваюсь в комнате Мемо.

***

Мне не удается спасти рамку картины от въевшейся гаражной грязи. Поэтому без особо сожаления выбрасываю рамку и вот уже битый час пялюсь на свой детский рисунок. Мне было пятнадцать, когда моя школьная учительница по рисованию сообщила нам о предстоящем конкурсе. Но моя работа не прошла даже отборочный тур, что сильно удивило фрау Фольц.

– В таком юном возрасте так умело работать с тенью и светом – это признак настоящего таланта, Эммануэль. – Сказала она, когда я принесла свои работы для отбора на выставку.

Именно фрау Фольц вселила в меня уверенность в том, что рисование – это не просто хобби. Это моя внутренняя потребность, и я не должна отступать от намеченного пути.

Принимаю решение восстановить выцветшие краски картины и прячу ее в шкаф, где висит моя одежда. Гильермо никогда не роется в моих вещах. Хотя бы за это я ему благодарна. Хотя не думаю, что он станет претендовать на картину, которую выкинул.

Я досадливо вздыхаю и отправляюсь в постель. Но сон совсем не идет. В соседней комнате изредка раздаются какие-то звуки, говорящие о присутствии там брата Мемо. Может мне сварить кофе и пригласить Хави выпить со мной чашку? Я даже подскакиваю на кровати от возбуждения при этой мысли, но тут же представляю, как парень смотрит на меня снизу-вверх и опять отпускает свои шуточки по поводу моего роста. Да что со мной происходит? Пару дней назад я мечтала сбежать из этой квартиры, а теперь спешу сюда, чтобы увидеть брата Гильермо. Так и не найдя ответ на этот вопрос, я все же засыпаю. Спустя время сквозь сон слышу, как под тяжестью веса Мемо прогибается матрас. Парень прижимает меня к себе, поглаживая мои бедра.

– Я так устала, Мемо. – Шепчу я, мечтая только о том, чтобы он оставил меня в покое.

– Спи, детка.

Парень запечатлеет на моем затылке поцелуй и больше не предпринимает попыток заняться со мной сексом. Его ладонь покоится на моем животе под тканью футболки. Уже через пару минут комнату заполняет размеренное дыхание Гильермо. Мне наверняка все это приснилось. С чего бы ему вдруг захотелось перестать быть козлом?

Глава 8. Хави

Дождь выливает тонну скопившейся в облаках влаги на улицы города, отчего дорожные сливы не справляются с разгулом стихии. Я перешагиваю металлическую решетку, слыша, как подо мной протекает полноводная река. В голове трезвонит одна и та же мысль, после того, что я вчера увидел подружку брата и придурка Хармана. В его деревянной башке нет и намека на мозг, а те единственные крупицы, что сохранились, с грохотом проваливаются к нему в штаны. Мне странно, почему они находились вместе, и Ув елозил своими руками по талии Эммануэль. Чуйка у брата что надо, поэтому он вряд ли бы не замечал того, что происходит у него перед носом. Видимо, я застал парочку врасплох, так как по их лицам читалось полнейшее удивление, и до Мемо информация еще не добралась. Надеюсь, у Эммануэль интеллекта побольше, и она не станет играть в столь грязные игры. Тем более с Харманом. Я сплевываю, вспоминая рожу недоноска и вхожу в гараж за пять минут до начала смены. Приемщик за пластиковым окном улыбается, протягивая мне список работ, что я должен выполнить до закрытия, и я иду переодеваться.

Моя кожаная куртка умещается на открытой дверце шкафчика, а толстовка и бейсболка летят внутрь него.

– Как дела, парень? – интересуется механик с двадцатилетним стажем, что работает у Мемо в качестве его прямого заместителя.

Стоило мне познакомиться с ним, как я сразу понял, что мы найдем общий язык.

– Отлично, успешно сдал тест по химии. Как у вас тут? – я стягиваю футболку и надеваю растянутую майку.

– Твой брат пригнал тачку какого-то банкира. Сказал, что ее нужно починить к вечеру.

– Ты с ней орудуешь? – заканчиваю с комбинезоном и рыщу рукой по карманам снятых джинсов в поисках пачки сигарет.

– Он сказал, чтобы я оставил ее для тебя. У вас проблемы?

Татуированный коренастый мужик, растирает свой подбородок, а я, найдя сигареты, выдыхаю, и достаю одну, чтобы прикурить.

– Всё в порядке. Сейчас займусь.

Он молчаливо кивает и выходит из раздевалки. Горький дым с привкусом сырости, обволакивает горло и щекочет мое нёбо. Мемо вечно темнит с тем, откуда он берет такие дорогие машины. Ведь явно, что они на сервисном обслуживании в компании-производителе. Я не задаю ему каверзных вопросов, но и проглатывать ложь становится всё сложнее. Бизнес у брата не совсем легальный, это мне понятно, но и красотки в брендовых шмотках в его спальне, тоже не мираж. Может быть, две ниточки нужно связать в одну?

– Шевели ногами, испанец. – Выкрикивает «правая рука» Мемо и я, закусив сигарету зубами, иду работать.

***

Тем же вечером, разобравшись во внутренностях элитного внедорожника, я решаю поговорить с братом, но, не дойдя до его офиса пары метров, слышу, как он орет, что ему насрать на то, сколько просит господин Дункрафт. И что он не намерен отправлять Лану и Альму к нему в отель. Я выжидаю секунду и стучу по стеклянной вставке в двери. Мемо со всей дури бросает телефон в кресло и, увидев меня, идет к шкафу, чтобы достать бутылку шнапса.

– Я не вовремя?

Осматриваю апартаменты с развешанными на стене гаечными ключами.

– Проходи, мне пора переключиться на что-то обыденное.

Мемо предлагает выпить, но я отказываюсь, зная, что Тильда уже через час будет стонать в моей спальне. Не хочу отрубиться, лежа на разгоряченной девчонке.

– Похоже у тебя что ни день, то сюрприз.

– Не то слово. Знаешь, когда мы с матерью только-только перебрались в Берлин, я думал, что хуже быть не может. Оказывается, еще как может! Будь я в Мадриде, давно бы послал всё на хрен, а здесь? Здесь я должен быть приветливым и понимающим, черт возьми, парнем!

Злость разрывает брата на части. Я гляжу, как он вливает в себя шнапс и не нахожу в нас никакого сходства. Скорей всего, жизни вдали от родины, повлияла на него сильнее, чем мы с отцом предполагали.

– Остался бы в «Паго де Ирраче».

Я нарываюсь на предупреждающий взгляд Мемо и ничуть не беспокоюсь из-за этого. Мальчишки, что боялся возразить ему, давно не стало. Он обрел себя и способен дать отпор.

– И прозябать на винограднике, как какой-нибудь седеющий вдовец? Нет уж, спасибо. Мать…

– Не говори мне о ней. – Прерываю его болтовню о той, что забыла о моем существовании с завидной легкостью.

– Как скажешь, а ты мне об отце.

– По рукам.

Делая очередной глоток, Мемо сверлит меня глазами, будто угадывает, о чем я думаю.

– Мы с Ману сегодня задержимся, можешь развлекаться, – Брат вытягивает губы от крепости напитка в своем стакане. – Хочу показать малышке местечко, где атмосфера подталкивает к разврату.

– Окей, спасибо, что предупредил.

Я не прощаюсь с ним, а просто удаляюсь. То, что я собирался сказать, так и остается при мне. Слова, как лезвия, застревают в гортани и при каждой попытке произнести их, я ощущаю неимоверную боль.

***

Тильда невероятно умелая любовница. Ее выкрутасы языком, быстро приводят меня к извержению. С полным ртом спермы, она устраивается на моем животе и, прищурившись, с нескрываемым удовольствием сглатывает ее.

– Ты потрясающий, Хави. Я тебе об этом говорила?

– Миллион раз, крошка. – Автоматически поглаживаю ее по голове, а сам витаю в размышлениях.

– О чем думаешь?

– О предстоящих экзаменах. – Вру я и продолжаю рисовать взглядом воображаемые круги на потолке.

– Ты такой умный. До тебя все, мои парни, не могли отличить черный цвет от белого.

Я усмехаюсь, и насильно заставляю себя молчать на такое заявление. Тильда недалеко ушла от своих бывших парней. В университете о ней гуляет немало слухов. И ни одного об учебных заслугах. Зачастую ее сравнивают с легкомысленной особой, что не против перепихнуться в туалете.

– Комплименты сегодня так и сыплются на меня. Я могу и зазнаться.

– Ты прекрасен во всем. И навсегда мой.

Девчонка слишком резка на поворотах и не отдает отчет своим речам. Я с ней, потому что люблю секс и он нужен мне, как воздух, как завтрак или прием душа. Будь у меня постоянная подружка, я бы никогда не перезвонил ей.

– Хави? – Тильда собирается о чем-то спросить, но дверь в квартиру распахивается и первое, что я вижу, Эммануэль.

Она в откровенном серебряном платье, что ни черта не скрывает ее изгибов, которые я и так превосходно запомнил, и туфлях на шпильке. Мемо сталкивается с ней, не думая, что она все еще в коридоре, и разглядывает парочку на диване. То есть нас. Я накрываю Тильду простыней, а та хихикает.

– Вы рано вернулись.

Я приподнимаюсь, опираясь на правый локоть.

– Планы изменились, благодаря Ману.

Мемо с нескрываемым отвращением косится на свою девушку.

– Д-да, – заикаясь, соглашается она. – Непредвиденные обстоятельства.

– Иди в спальню и жди меня. – Приказывает брат, и Эммануэль послушно подчиняется.

Платье подпрыгивает на ее заднице, а я как голодный кролик мечтаю забраться под подол и.…Выбравшись из объятий Тильды, тороплюсь к Мемо, и он сурово сводит брови, развешивая верхнюю одежду на крючки.

– Прости, что вам пришлось застать нас в таком виде. – Говорю я, плотнее закручивая край покрывала вокруг бедер.

– Да нам все равно. Можешь хоть свингерскую вечеринку устроить.

– Послушай, – я подхожу ближе. – Ты не слишком груб с Эммануэль? Она кажется забитой и запуганной.

– Просто она в шоке от увиденного. Не все могут адекватно воспринять порнушку в гостиной.

– А тебя, значит, не волнуют подобные мелочи?

– Да по хрен.

– А если бы ты увидел Ува и Ману трахающимися?

– Ув? – Мемо смеется от всей души. – У него шлюх не счесть. Зачем ему моя?

– Да, ты прав.

– Расслабься, Хавьер и пойми уже, что ты не в своей деревушке, а в огромном мегаполисе. Если кто-то захочет с кем-то переспать, он это сделает.

Я смотрю, как он движется к себе в комнату и в груди взрывается комок нервов. Эммануэль с ним тет-а-тет. В его власти.

– Малыш!? – зовет меня Тильда, и я выключаю тумблер, что отвечает за добропорядочность и ответственность.

Какое мне дело, что брат и его подружка делают под покровом ночи?

***

Ранним утром я выпроваживаю Тильду, на полчаса занимаю душ и спускаюсь перекусить в одиночестве. Мечты рушатся, едва я замечаю Эммануэль у плиты. Она жарит яичницу и пританцовывает. Включенный телевизор транслирует утреннее музыкальное шоу. Музыка 90-х годов, подстегивает ее двигаться в такт.

– Привет. – Я передвигаюсь бесшумно, чем пугаю задумавшуюся девчонку.

Около стола понимаю, что на мне лишь трусы. Твою мать! За четыре года, я не жил с кем-то из женского пола и привык к тому, что могу бродить в чем угодно. Даже голым.

– Привет.

Эммануэль хмурится, а потом поглядывает на меня, развернувшись вполоборота.

– Все хорошо? – я беру кружку и наливаю кофе.

– Да.

Мне осталось узнать о погоде и тогда я буду конченым идиотом.

– Как погода? – мысленно стегаю себя розгами.

– Солнце светит. Дождя нет.

Я хочу поинтересоваться еще кое о чем, но появляется Мемо. Увидев меня на кухне, он улыбается.

– Готовите вместе завтрак? – по-хозяйски обнимает Эммануэль. – И все для меня?

– Я пойду. Мне достаточно кофе. – Мельком поглядываю на влюбленных и проклинаю тот день, когда впервые представил Эммануэль обнаженной.

Глава 9. Ману

Попытки Бруны поднять мое настроение с нулевой отметки терпят неудачу. Подруга шумно вздыхает и устремляет свой взгляд за мое плечо, где парни за соседним столом затеяли какую-то игру. Сегодня мы решили пообедать во дворе колледжа. Весеннее тепло заставило зиму отступать стремительно и теперь мы можем проводить больше время на солнце.

– Ты подружилась с Хавьером?

Бруна возвращается к своему молочному коктейлю, шумно втягивая содержимое бумажного стакана через пластиковую трубочку.

– Ты знала о его существовании? – задаю я встречный вопрос.

– Даже не подозревала.

Бруна отправляет пустой стакан в урну, что стоит неподалеку. И довольно улыбается, когда пустая тара попадает прямо в цель.

– Ты вместе с ним занимаешься плаваньем. Неужели могла подумать, что они не просто однофамильцы?

– Ману, в бассейне два раза в неделю я встречаю чертову дюжину парней каждую минуту. Думаешь мне есть до них дело?

Я даже давлюсь своим салатом. С каких это пор Бруне Риттер нет дела до парней в одних лишь купальных плавках?

– Кто ты такая и где моя подруга, обожающая члены? Много разных членов!

Теперь наш смех привлекает парней за соседним столом.

– Ладно, ты меня раскусила! Я хожу в бассейн именно для того, чтобы без особых подозрений разглядывать мужские тела.

Я кидаю в Бруну скомканную салфетку, понимая, что она снова говорит не правду. Риттер любит плавать. Сколько ее помню, она занималась плаваньем. Нет, не ради спортивных достижений, а просто для себя, как она сама любит говорить.

– Ну так как тебе Хавьер? – не унимается она, следя за выражением моего лица.

– Мне нет никакого дела до еще одного Да Коста.

В глазах Бруны я читаю разочарование. С чего бы это ей вдруг расстраиваться из-за отсутствия симпатии у меня к брату Мемо?

– Ладно, мне уже пора, детка. Увидимся завтра.

Бруна поднимается из-за стола, закидывает на плечо свой бежевый рюкзак и обнимает меня на прощание.

– Ты сегодня работаешь?

– Да. Сегодня за двоих. Одна из официанток уволилась на прошлой неделе, а новенькая так еще и не справилась со своей неуклюжестью.

Бруна скрывается за углом кирпичного здания библиотеки, а я размышляю над тем, чем занять себя. Возвращаться в квартиру Мемо мне совсем не хочется. Жаль, что теперь я, как и Бруна, не могу подрабатывать в пивном баре ее дяди. Тогда у меня совсем не останется время на учебу.

Великолепная идея приходит мне в голову, когда я замечаю на дорожке, что ведет в художественную мастерскую фрау Фольц. У меня сегодня свободный вечер, и я могу поработать над восстановлением своей картины. Хорошо, что утром я положила ее в свою машину.

***

Всего через час после того, как я появляюсь в мастерской и принимаюсь за работу, мой телефон разрывается от входящего звонка. Я могла бы его проигнорировать, если бы на экране не высвечивалось имя «Гильермо». Этот парень никогда не звонит мне только для того, чтобы услышать мой голос.

Вытираю руки о тряпку и принимаю вызов. Уже через десять минут мой «Фольксваген Жук» покидает парковку кампуса. Мемо пригасил меня на ужин. Странные вещи происходят с ним.

Он встречает меня в нашей комнате и отправляет принимать душ, нервно поглядывая на часы. Краем глаза я замечаю платье, что лежит на кровати. Серебряная ткань так соблазнительно переливается в свете лампы, что я едва пересиливаю себя, чтобы не подойти и не потрогать этот невесомый наряд. Новое платье для меня? На лишние раздумья у меня нет времени. Гильермо все время поторапливает меня, стоя за дверью в ванную комнату. Я быстро принимаю душ и, крепко завязав пояс на махровом халате, возвращаюсь в комнату.

– Одевайся скорее, Ману. У нас мало времени. Через пять минут жду тебя в машине. – Отдает очередной приказ Гильермо и наконец оставляет меня в комнате одну.

Я облизываю губы и пару секунд мнусь на одном месте. Куда мы поедем? И мне совсем не нравится, что под это платье нельзя надеть лифчик.

Все же примеряю серебряный наряд и не могу оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Платье идеально и в нем я совсем не похожа на себя прежнюю. Ткань подчеркивает каждый изгиб моего тела и оттеняет кожу. Я словно сияю вместе с этим цветом.

Автомобильный гудок за окном напоминает мне, что терпение Мемо – это выдуманная вещь. Обуваю черные туфли на шпильке и спешу на выход, думая только о том, чтобы это был просто ужин, а не очередная работа для Мемо.

***

Мои легкие горят, а горло саднит из-за того, что мне хочется разрыдаться. Я выбегаю из массивной двери ресторана на Александр Платц и хватаю ртом прохладный, весенний воздух. Гильермо совсем сошел с ума? Как только в моей голове всплывает это имя, я чувствую грубые пальцы на своей руке, чуть выше локтя.

– Чертова идиотка. – хрипит он у моего уха и толкает меня вперед.

Уже через минуту мы остаемся наедине в салоне его «Ауди». Я вжимаюсь в угол сидения, боясь даже смотреть в сторону водительского места. Громкого дыхания Мемо мне вполне достаточно, чтобы понять всё о настроении парня.

– Какого хрена ты сбежала, Ману?

Мне кажется, что даже обшивка салона дребезжит от этого рычания.

– Я не хочу этого делать, Мемо. Пожалуйста!

Я знаю, что мои мольбы только злят Гильермо. Он никогда не испытывает жалости ко мне.

– Делать что, Эммануэль? Пару фото со старым извращенцем? Ты получишь за это пять сотен евро, а ублюдок не пройдет в городской сенат!

– А сколько получишь ты? – зачем-то интересуюсь я, словно вопрос сейчас только о деньгах.

За пять сотен я должна подойти к мужчине, заговорить с ним и прикинуться несовершеннолетней девчонкой. После чего отправиться с ним в ближайший отель, а там усыпить мужчину с помощью специального препарата, который Мемо уже сунул в мою сумочку, и сделать со спящим извращенцем парочку пикантных фото.

– Мы обсуждали лишь мою работу на тебя в гараже Гильермо, но ты каждый день нарушаешь наши договорённости. – неуверенно мямлю я, оттягивая ткань короткого платья словно хочу спрятаться от всего происходящего.

– Ты права. Сейчас я только найду наш договор, и мы обсудим его пункты.

Мемо открывает бардачок, и его крышка ударяет меня по колену. Я морщусь от боли, а смех Гильермо врезается в мой слух.

– Твою мать! Мы же совсем забыли подписать контракт тогда на дороге!

Я вжимаюсь в угол еще сильнее, понимая всю плачевность своего положения. Но что-то во мне все еще противится, и я твердо произношу.

– Я.Не буду.Этого. Делать.

Смех Мемо тут же сходит на нет. Сейчас мы уничтожаем друг друга взглядом.

– Отлично. Надеюсь, комиссар еще на месте в такой поздний час, – Мемо проворачивает ключ в замке зажигания и мотор «Ауди» оживает. – Бруна в своей квартире или на работе в том ужасном баре?

Когда автомобиль трогается с места я вцепляюсь в руку Гильермо и умоляюще смотрю на него.

– Не нужно никуда ехать. Отвези меня домой.

Машина резко тормозит отчего меня кидает вперед.

– У тебя два варианта, Эммануэль: или мы возвращаемся в ресторан, и ты делаешь то, что я скажу, или мы отправляемся в комиссариат, захватив твою подружку.

Закрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Унижение, гнев и жалость к самой себе оседает тяжёлом комом в животе.

– Идем в ресторан.

Я не чувствую своих губ, но прекрасно слышу свой голос.

Гильермо снова одержал победу и моя гордость в очередной раз измазана в грязи.

***

Пять сотен евро в моей сумочке. «Ауди» Мемо несется по ночному Берлину и на стеклах машины играют неоновые огни, что освещают многочисленные вывески.

– Может отметим? Еще совсем рано.

Голос Мемо пробирается под мою кожу и мне хочется ее содрать. Полчаса назад в номере отеля мне пришлось изображать из себя малолетнюю шлюшку. Хорошо, что препарат оказался действенным и мужчина уснул сразу же, как выпил свой коктейль.

Стискиваю зубы и закрываю глаза. Как избавиться от этих воспоминаний? Может мне повезет, Мемо не справится с управлением и «Ауди» слетит с моста? Это будет самый лучший выход.

Мемо задает еще кучу вопросов, но я не в силах не только говорить, но и думать. Отдам эти деньги Бруне. Она оплатит квартплату, а оставшиеся может потратить на свое усмотрение.

***

У дома Мемо я замечаю машину Хавьера. Свет фар «Ауди» скользит по красной поверхности старого «БМВ». Почему Хавьер ездит на таком раритете? К чёрту его странные вкусы. Уж если он спит с Зомерс, мне даже страшно представить, что творится в голове у младшего из Да Коста.

Помяни шлюху и она окажется перед твоими глазами.

Я останавливаюсь, как вкопанная в дверях квартиры, когда вижу голую парочку на диване в гостиной. Хави все же успевает накрыть себя и Тильду простыней, когда позади меня появляется Мемо и сталкивается со мной.

Я не разбираю слов и лишь шокировано перевожу взгляд с Хави на Тильду. Что-то отвечаю, когда понимаю, что все смотрят на меня, а после ретируюсь в комнату Мемо, услышав его приказ.

Первой моей мыслью является возвращение в нашу с Бруной квартиру, но я уверена, что Гильермо не отпустит меня, а скандала при таком зрителе, как Тильда Зомерс я не хочу. Комната для гостей занята Хавьером. Мне негде скрыться от Мемо.

Оказавшись за дверями комнаты, я вспоминаю о фляжке со шнапсом, что Гильермо держит в верхнем ящике комода. Делаю несколько глотков. Алкоголь ударяет мне в голову сразу же, но он не способен прогнать все то, что накопилась в моей душе. Нужно выпить еще.

Не замечаю того, как фляжка пустеет. Когда Мемо появляется в спальне, я сижу на полу и глупо улыбаюсь, рассматривая узоры на ковре.

– Ману?

Мемо присаживается напротив меня на корточки. Поднимаю глаза и спускаю с плеч бретельки платья.

– Ты ведь пришел потрахаться, Гильермо?

Парень сглатывает, не сводя глаз с моих затвердевших сосков.

Хочу чтобы Хавьер Да Коста слышал, как меня имеет его брат.

Глава 10. Хави

Рыжий затылок согнувшейся у моих колен девчонки, движется в такт тому, с каким голодом она заглатывает член. Я в сладком тумане, обвожу взглядом парней развалившихся на самодельных диванах и готов высадиться на орбиту, после того, как рыженькая ласкает рукой мои яйца. Так и происходит, спустя всего минуту. Она захлебывается, не ожидая, что я настолько заполнен, но Тильда уже два дня проводит в загородном доме родителей и не опустошает мои запасы.

– Тебе понравилось? – огненная фурия обтирает ладонью рот и наглаживает мне бедра.

– Ты восхитительная. – Отчеканиваю я банальное словечко и взглядом нахожу в толпе Мемо.

Голос Каулитца, призывает всех предаться любви. Мой братец как раз этим и занимается. В малышке со спелыми округлостями, не узнаю Эммануэль. Неужели, она ему наскучила? Не верю. Та, что в данный момент перед моими глазами укрощает испанского жеребца, в подметки не годится той, что изучает искусство в колледже. Да, я навел кое-какие справки о ней. И мне по вкусу, какие у людей мнения, насчет девчонки. Парни говорят, что не видели ее ни с кем, кроме Бруны и некоторые боятся выцепить ее номер, чтобы пригласить на свидание.

Мемо завершает прилюдный акт громким шлепком по заднице легкомысленной крошки и откидывает ту, как использованный товар. Я вижу взор Удо, и он предупреждает меня, чтобы я держал свой пыл при себе. Но я не могу не спросить, какого черта брат променял Эммануэль на минутное удовольствие.

– А она ничего. – Я протягиваю Мемо бутылку пива, попутно поправляя молнию на своих джинсах, что недавно служила вратами в рай.

Рыжая, вздыхает на диванчике, будто я кинул ее в яму со скорпионами и оставил умирать.

– Так, опыта не хватает немного, но мордашка миленькая.

Брат отпивает лагер и вопросительно смотрит на меня. Читает по выражению моего лица, что я подошел не для обсуждения способностей молодой шлюшки.

– У вас с Эммануэль разлад?

– Интересно, – Мемо делает еще глоток темного пива. – Ты серьезно решил, что я буду верен одной женщине?

– Ману на две головы выше всех этих… – Я направляю руку на компанию девчонок без лифчиков.

– Она такая же, как и они. Не строй иллюзий. А я, не тот, кто будет бежать домой к ужину и нянчить детей, вывозя их на пляж по субботам.

– Ладно, я уезжаю с Удо, буду поздно.

У меня больше нет потребности говорить с ним. Позиция брата предельно ясна. Я зову Бергера и спрашиваю, не уехали ли его родители куда-нибудь на уик-энд. Стоит ему подтвердить этот факт, мы покидаем гараж.

***

Берлин раскрывается ночами, как дремавший под снегом цветок. Я взираю на крыши невысоких зданий, выкуривая вторую сигарету за час, стоя на балконе. После пары часов в квартире Удо, я возвращаюсь в жилище брата и усаживаюсь за ноутбук, чтобы доделать отчетную работу по микробиологии. Герр Майер настаивает на том, что мне надо подать заявку на конкурс среди студентов. Я же, как всегда отнекиваюсь, не теша себя слепыми надеждами. Отец говорил, что во мне больше задатков вырасти стоящим парнем, чем у винограда сорта Кариньяно пустить росток из нашей земли в «Паго де Ирраче». Только я пасую сам перед собой, отказываясь верить в способности, заложенные в меня природой.

К трем часам ночи мой мозг совершает кульбиты с мыслительными процессами. От экрана ноутбука уже болят глаза, а вот спать по-прежнему не хочется. Я сворачиваю окно с текстовым файлом и выхожу в сеть, чтобы попытать удачу с поиском странички Эммануэль. В Германии больше полутора тысяч девушек с именем Эммануэль, но ни одной по фамилии Винтер. Шансы увидеть ее фотографию ничтожно малы…

– Черт, прости, я думала, тут никого нет. – Эммануэль сбегает с лестницы, и, поскользнувшись на паркете, замирает в метре от кухонного островка. На ней его футболка, волосы распушились, а в глазах застыли слезы. Я поднимаюсь, но с каждым моим шагом, она шепчет, стой на месте, не надо. Оказавшись рядом, я убеждаюсь, что что-то произошло между ней и братом. В уголке рта свернулась капелька крови. Я аккуратно отлепляю ее волосы от скул и большим пальцем касаюсь губы, на которой красуется та самая рана.

– Мне поговорить с ним?

– Нет, – Ману прорывает, как платину на реке, и она бросается ко мне с рыданиями.

Я немного развожу руки, чтобы не трогать ее, только это никак не помогает. Она всем телом прижимается ко мне и сдавленно плачет. Каштановое облако волос щекочет мой подбородок и мне ничего не остается, как осторожно обнять ее. Тепло, защищенность и уют, разом расползаются внутри моего сердца. Таким простым жестом я даю нам обоим спокойствие.

– Тише, всё будет хорошо. – Своим шепотом вынуждаю Эммануэль поднять на себя глаза.

Карие, размытые слезами, они напоминают шедевр известного художника. Еще чуть-чуть и я начну говорить стихами.

– Я перешла границы, извини…

Девушка отступает и лениво бредет к раковине, чтобы наполнить стакан водой. Все ее движения подтверждают испытанный шок. Ссутулившись она держит стакан, дрожащей рукой.

– Ты точно в порядке?

– Да, – она утоляет жажду, будто долго была в пустыне. – Правда, я в норме.

– Могу дать таблетку снотворного. Утром почувствуешь себя отдохнувшей.

– Нет, спасибо.

Мне приходится отойти в сторону, когда она на скорости пролетает мимо и забегает на лестницу. Что на хрен стряслось?! Мемо слетел с катушек? Понятно, что теперь мне не до учебы. Я забираю ноутбук и иду наверх, чтобы не натворить дел, о которых буду жалеть.

***

Удо моргает мне фарами, показывая, что я чертов везунчик, раз заполучил более привилегированное место на парковке колледжа. В ответ я выставляю средний палец, и он смеется, выбираясь из салона своего корыта, что мамочка подарила ему на окончание школы.

– Когда ты уже поменяешь этот стариковскую тачку на что-то не такое, – я могу завернуть фразу пожестче, но по виду Удо, понимаю, как ему хреново. – Домашнее и семейное.

– Плевать, лишь бы ездила. И вообще, у меня нет настроения.

Друг хмурится и нехотя справляется с рюкзаком, что тяжелым грузом повисает у него за спиной.

– Чего так? Вчера, ты вроде не жаловался.

Мы идем по бетонной дорожке, греясь под весенним солнцем.

– Мать сообщила, что приезжает моя кузина из Голландии.

– Город веселых кексов и Улицы красных фонарей?

Я мечтательно гляжу в небо, а удар кулаком от Удо впечатывается мне в ребра.

– Ни черта не смешно. Она стерва, каких поискать. Просто невыносимая стерва!!! – Удо запрокидывает голову и стонет.

– Да успокойся, может, она изменилась. Ты сам говорил, что она занимается изучением каких-то там млекопитающих в Австралии. Вряд ли, конченая стерва станет заботиться о дельфинах и касатках.

– По хер. Хочет, пусть поживет у нас до следующей поездки.

– У тебя есть ее фотка? Любопытно, что за сучка держит тебя за яйца.

Я уворачиваюсь от нового удара Удо и ускоряю шаг, смеясь во всё горло.

В административном здании, ненарочно натыкаюсь на Бруну и Эммануэль. В руках девчонок толстые папки и учебные планшеты.

– Приветик, Хавьер. – Бодро приветствует меня темноволосая Риттер. Красная помада на ее губах, режет глаз.

– Привет. Заходили по делам?

Я не перестаю пялиться на Ману и вспоминать, как прошлой ночью имел возможность ощутить ее прикосновение.

– А ты? Бассейн так-то в соседнем корпусе.

Бруна крепко удерживает подругу за локоть, пуская глупую шутку.

– Я плаваю рано утром или с парнями, что занимаются после восьми.

– Круто! Идем, Ману, мы же хотели перекусить?

Девчонка в кожаной куртке, утаскивает Эммануэль, и я даже оборачиваюсь, чтобы взглянуть, как они удаляются. Черт, я становлюсь маньяком.

Потеряв их из поля зрения, перескакиваю ступени через одну и стучу в дверь декана Майера. Проснувшись утром, я решил, что участие в научном конкурсе, то, что мне сейчас жизненно необходимо. Слова отца, недавние события и моя вечная боязнь неудач, натолкнули меня на мысль, что возможно упасть в пропасть, а можно взлететь над ней, широко расправив крылья.

В конце нашей беседы с Майером, я чувствую себя окрыленным и чертовски счастливым. Сбросить бы это напряжение хорошим сексом. Но Тильда задерживается, а спать с кем-то из фан-клуба нет желания. И еще один немаловажный пункт – я всё чаще думаю об Эммануэль и о сексе с ней. А это, твою мать не есть хорошо. Я должен трахать всех подряд и радоваться, что могу выбирать, а не раздевать глазами и мыслями девушку брата.

На выходе из кирпичного строения с многолетней историей, встречаю мать. Ингрид, испуганно складывает руки на животе и умоляюще, смотрит прямо на меня. Я же, надеваю маску безразличия и спешу уйти.

– Хавьер! Хавьер!!!

Я бегу от ее голоса и от ее образа, что старался забыть. Далеко за пределами университета останавливаюсь у обочины и несколько раз, ударяю кулаками по рулю.

Глава 11. Ману

Бруна прикусывает свою ярко накрашенную нижнюю губу и прячет зеленые купюры по сто евро в свой рюкзак.

– Ты же уже оплатила свою часть квартплаты в этом месяце. – все еще пытается противиться она.

Но я непреклонна. Эти деньги мне точно не нужны. Не хочу даже думать о том, как я их заработала. Допиваю свою газировку и поднимаюсь из-за стола.

– Это не имеет значение, подруга. Потрать их на что-нибудь другое.

Бруна скрещивает руки на груди и провожает меня сожалеющим взглядом. Я уверена, что она ненавидит себя за то, что мне одной приходится отдуваться за ту ошибку, что совершила она полгода назад на дороге до озера. Но не только ее будущее в моих руках. Мы обе соучастницы ужасного преступления.

Хорошо, что сегодня все преподаватели словно сговорились и каждый семинар начинается с проверочного теста. Все мои мысли сейчас заняты учебным процессом, и я не думаю все время о мерзких поручениях Мемо и о той, картине, что предстала нам пару дней назад в гостиной его квартиры. Почему такой парень, как Хави довольствуется жалкой шлюхой Зомерс? Наверняка, парня совсем не заботит репутация его очередной пассии. Он просто противник серьезных отношений, как и все парни его возраста. В любом случае, меня не должно это так задевать, но какого-то черта задевает. Хорошо, что в стенах колледжа я не встречаюсь с черноглазым младшим братом Мемо. От Бруны я узнала, что парень изучает фармацевтику, а это значит, что его занятия проходят в другом корпусе. Это играет мне на руку. Только этот факт оставляет внутри меня тяжелый осадок досады. Нужно выкинуть из головы Хавьера Да Коста. Надеюсь, он скоро освободит комнату в квартире Гильермо. Это будет самым отличным вариантом для меня.

***

В доме Мемо я появляюсь почти к полуночи. Уверена, что выслушаю тираду, состоящую из упреков. Но мне совсем не хотелось здесь появляться, и я каталась по ночному Берлину, вспоминая о тех днях, когда я была свободна. Да, у меня зачастую не было денег, чтобы оплатить свою часть квартплаты, но зато я была счастлива. А сейчас мне даже противно смотреть на себя в зеркало. Гильермо слепил из меня отменную марионетку. Красивую куклу с оглушительной пустотой внутри.

***

Сегодня удача на моей стороне и Мемо самого еще нет дома. Я принимаю душ и устраиваюсь на кровати с ноутбуком на коленях. Поужинала я в городе и теперь мне не нужно отравляться на кухню, где я могу столкнуться с Хавьером. Судя по тишине во всем доме я сегодня здесь одна.

До момента появления Гильермо я успеваю закончить с презентаций для семинара по естественным наукам, а также начать готовиться к докладу по истории европейской моды.

Хлопнувшая дверь на первом этаже вынуждает меня поежиться. Почему я все еще не привыкну к возвращению Гильермо и каждый раз испытываю страх перед встречей с ним?

Закрываю крышку ноутбука и кладу его на прикроватную тумбочку.

Мемо заходит в спальню, скидывая свою кожаную куртку.

– Парни из гаража сказали, что ты вернулась пару часов назад. – Произносит он, расшнуровывая свои ботинки.

Я сглатываю и устраиваюсь удобнее на подушках.

– Задержалась в мастерской с фрау Фольц. – вру я. – Она попросила помочь ей с картинами для предстоящей выставки и…

– Не лги мне, Ману. – предостерегающий тон Мемо вызывает тысячи мурашек на поверхности моей кожи.– Я хотел поужинать с тобой в городе и заезжал в колледж. Твоей машины не было на парковке.

– Я…я вернулась после ее звонка.

Мое неуверенное блеяние еще больше разозлит Гильермо. Сейчас он смотрит прямо на меня, желваки на его скулах напряжены. Не хватает только рычания и можно точно сказать, что сейчас передо мной стоит зверь.

– Какая к черту разница, где я была, Гильермо?

Я больше не могу выдержать это безмолвное давление. Парень приближается к кровати и его указательный палец направлен на меня.

– Ты решила, что можешь так себя вести?

– Я не сделала ничего плохого. У меня не было гребаного настроения ехать домой, и я просто каталась по городу.

Мое признание словно пролетает мимо ушей Да Косты.

– Как его имя? Ты отсосала ему?

Теперь рычание в его голосе свершившийся факт.

– Не путай меня со своими шлюхами, которых ты трахаешь на каждой вечеринке!

Откуда во мне зародилась эта смелость вкупе с дерзостью? Я прикусываю язык, понимая, что помахала красной тряпкой перед разъярённым Гильермо.

Его пальцы смыкаются на моих лодыжках, и парень стягивает меня с кровати. Я громко взвизгиваю, приземляясь на задницу.

– Ты спятил?

Мемо поднимает меня на ноги, ухватившись за мой волос.

– Когда, где и кого я трахаю не должно быть твоей проблемой, Эммануэль!

Подушечкой указательного пальца он стучит по моему лбу, словно пытается вколотить в мои извилины эти слова.

– Да мне плевать, Да Коста! Я ненавижу тебя и каждую минуту, проведённую рядом с тобой! – мое шипение разжигает дьявольский огонь в синих глазах Гильермо

Они темнеют и становятся цвета грозового неба.

Он накручивает мои волосы на свою ладонь и резко дергает. Боль пронзает мой затылок.

– Твоя никчемная жизнь в моих руках, Ману! Закрой свой рот и раздвинь ноги! Ты молчала последние полгода, и меня это чертовски устраивало.

Мемо отталкивает меня, и я падаю на кровать. Он расстёгивает ремень и стягивает свои джинсы вместе с трусами. Его стояк вызывает тошноту, и я отползаю в дальний угол кровати.

– Я больше не буду с тобой спать. – мой голос удивляет меня саму.

Мемо снимает футболку через голову и на мое счастье отправляется в сторону ванной комнаты.

– У тебя есть десять минут, Ману. Подумай над своими словами!

Он почти скрывается в ванной, когда моя дерзость снова прорывается наружу.

– И если я захочу кому-то отсосать, Да Коста я это сделаю!

Секунда и он оказывается рядом. Еще секунда и мою скулу разрывает от боли. Звонкая пощечина отдается в моих ушах. Я чувствую вкус крови на своей губе.

– Еще одна такая выхода, Ману и ты пожалеешь!

Мой всхлип ставит точку в этом разговоре, а Гильермо отправляется в душ.

– Ублюдок! Ненавижу! – приговариваю я, спускаясь вниз для того, чтобы что-то выпить и хоть немного прийти в себя.

До сегодняшнего вечера Мемо никогда не бил меня. Теперь, я просто уверена, это войдёт в его привычку. Слезы застилают глаза, и я не сразу понимаю, что на кухне я не одна. Хавьер сидит за кухонным островком. Перед парнем ноутбук, он явно занимается.

– Черт, прости, я думала, тут никого нет. – я едва не поскальзываюсь на паркете.

Хорошо, что всё же успеваю ухватиться за край кухонного островка.

Но я совсем не готова к тому, что происходит дальше. Хавьер поднимается с места, и я понимаю, что парень направляется ко мне. Я не уверена, что он слышит мой шепот, в котором я прошу его остановиться. Всевышний! Он так близко, что я чувствую запах его геля для душа. Сотня родинок, что украшает его озабоченное лицо пляшет перед глазами. А в этот момент Хави замечает кровь на моей губе. Я перестаю дышать, когда он откидывает волос с моего лица и проводит длинным пальцем по щеке, а после и по моей опухшей губе. Я словно попадаю в невесомость в эту секунду, и моя душа парит отдельно от тела под потолком кухни.

– Мне поговорить с ним? – вопрос Хави обрывает во мне последние нити терпения, и я бросаюсь на его грудь, всхлипывая.

Прижимаюсь всем телом к твердому телу парня. Господи, мне еще никогда не было так приятно кого-то обнимать. Но почему он не прикасается ко мне? Когда наконец его руки обвивают меня, я чувствую такое удовлетворение, словно только что получила самый желанный подарок на Рождество. Электрические разряды пронзают каждую клетку моего тела. Объятия Хави возвращают меня к жизни за пару секунд.

– Тише, всё будет хорошо. – этот нежный шепот заставляет меня поднять голову и посмотреть в самые красивые глаза на этом свете. Что-то щелкает в моем мозгу, и я понимаю, что передо мной сейчас никто иной, а младший брат человека, которого я ненавижу и чертовски боюсь.

– Я перешла границы, извини…

Мне совсем не хочется высвобождаться из его объятий, но я должна. Набираю стакан воды, стараясь вести себя как можно естественнее, но обида, страх и только что испытанное разочарование накрывают меня с новой силой и мои руки трясутся. Машинально отвечаю на вопросы Хави, мечтая скрыться на необитаемом острове сейчас.

***

Когда утром я открываю глаза, Гильермо закрывает дверь спальни за собой. Облегчено вздыхаю, проводя ладонями по лицу.

– Черт! – шиплю я, задевая пальцами раненую губу.

Опухоль спала, но боль от прикосновения все еще дает о себе знать.

Вчера, когда я вернулась в комнату, мне снова пришлось вжиться в роль послушной марионетки и Мемо трахнул меня так же грубо и бесчувственно, как и всегда.

Опускаю ноги на пол. Сегодня после занятий мне нужно появиться в гараже и доделать свои работы на парочке тачек.

Втягиваю воздух носом и неожиданно мое обоняние посылает в мозг воспоминание о запахе, что исходил от тела Хавьера. Волна возбуждения проходит по моим внутренностям, когда я думаю о том, как нежно вчера он держал меня в своих руках и шептал слова успокоения. Неужели он не такой, как его брат? Или это просто уловка, чтобы заполучить мое расположение? Хотя зачем ему моя дружба? Мы даже толком не говорили никогда. До вчерашнего момента он только подкалывал меня и смотрел, как на очередную шлюшку его брата.

С противоречивыми чувствами я направляюсь в душ. Когда-то Гильермо тоже очаровал Бруну своей отзывчивость и вот к чему это привело. Лучше держаться на расстоянии от Хавьера. Не думаю, что это приведет к чему-то хорошему в моей жизни.

Глава 12. Хави

Я люблю плавать в одиночестве, представляя, что нахожусь посреди океана, окруженный только безмятежными, лазурными волнами. Ни с чем несравнимое чувство. Чувство полное свободы и безграничного умиротворения. Шаг за шагом осознаю, что далек от океана и вряд ли окунусь в его бездну в ближайшие пару лет. Опуская бейсболку на брови, ловлю взглядом Ману, что откусывает кусок сандвича в компании Бруны. Они смеются, подставляют лица весенним лучам солнца, и я заворожено пригвождаюсь к бетонной плитке у самого входа в спортивный корпус. Ветки деревьев бросают тени на щеки Эммануэль, словно кто-то невидимый ласкает ее раскрасневшуюся кожу пальцами. Я не должен быть таким, когда вижу ее. Не должен фантазировать, чтобы провернул с этими малиновыми губами, покрытыми прозрачным блеском или задницей, что так аккуратно обтянута черными джинсами. Черт! Я толкаю дверь локтем и перестаю следить за девчонками.

Тренер Болдер прикладывает свисток ко рту и противный пищащий звук заставляет всех парней приготовится к старту. Я расправляю очки, выходя из раздевалки, и неспешной походкой двигаюсь прямиком к своему помосту. Болдер останавливает начало заплыва и обращается ко мне тоном, напоминающим сварливую мамашу.

– Где прохлаждаешься, Да Коста? Забыл, что у нас тренировки три раза в неделю?

– Я работал.

Мой ответ его не устраивает и смех Даррена тому подтверждение. Я бы не удивился, если бы застал их в раздевалке с внушительными стояками в трусах.

– Плывешь один. Остальные понаблюдают. Понял? – тренер распихивает парней, и я слышу мат своего друга Штефана, он тоже время от времени плавает с нами. Я же взбираюсь на помост, готовлюсь прыгнуть в воду и делаю это, получив отмашку рукой от Болдера. Легкие сразу же начинают усиленно работать, а мышцы обретают пластичность, словно я бесхребетный моллюск. Вдох, погружение и снова глубокий вдох, дают мне возможность провалиться в иной мир, где нет никаких проблем. У бортика я разворачиваюсь, отталкиваюсь ногами и мечтаю совершить еще один бросок, но тренер тормозит меня и просит вылезти.

– Отличная скорость, Хавьер. Жаль, что желания маловато. Смог быть стать успешным пловцом.

– Это всего лишь хобби.

Я на суше и быстро снимаю шапочку, чтобы взъерошить волосы, будто благодаря этому, тренер заткнется и перестанет меня агитировать вступлением в команду. Внезапно, ощущение чужого присутствия, вынуждает обернуться. Эммануэль мельком взирает в мою сторону и бросает полотенце подружке. Я уже выкинул из головы тот факт, что Риттер, иногда маячит в купальнике, только сейчас, меня это мало беспокоит. Я занят тем, что в сотый раз таращусь на Ману.

– Какие планы на вечер? – перебивает мои мечтания Штефан.

Этому парню требуется немало сил, чтобы присесть на корточки, так как замена коленного сустава, прошла не так уж успешно. Реабилитация до сих пор идет полным ходом и плавание, один из обязательных пунктов.

– Не знаю. Надо закончить тачку, что Мемо подогнал позавчера. А что?

От раза к разу, поглядываю на скамейку девчонок, чтобы хоть вскользь поглядеть на Ману.

– Просто спросил. У меня сегодня сеанс психотерапии в больнице. Слушай, у меня есть парнишка в группе, он пережил серьезную операцию и…

– Извини, договорим позже? – я поднимаюсь на ноги, осматриваюсь, не находя той, ради кого сорвался с кафельного пола. – Так что за парнишка?

Штефан отмахивается, говоря тем самым, что это неважно и возвращается к Болдеру, чтобы узнать, когда ему приходить снова. Шумный всплеск, привлекает не только мое внимание. Я вздрагиваю и вижу, как в бассейне кто-то усердно барахтается. Незамедлительно кидаюсь на помощь и под крики тренера, студентов и второкурсниц, выталкиваю на поверхность Даррена. Он обездвижен, губы синие, а тело не подает признаков жизни. Пока я соображаю, что делать, руки Болдера, сжимают голову Дэйва и легкими ударами по щекам, пытаются привести парня в чувство.

– Нужно вытащить его из воды.

Вместе с Болдером и еще парочкой парней вытаскиваем Даррена из бассейна, и едва его спина касается твердой поверхности, я начинаю делать искусственное дыхание. Кто-то выкрикивает, что нужно вызвать квалифицированную помощь. Спустя секунду так и происходит.

Я без остановки реанимирую Дэйва и, слава богам, этот мерзавец откашливает хлористую жижу. А после рвота, с не переваренными желтыми таблетками, окрашивает мои бедра. Отлично!

– Что ты принял?! – трясет его Болдер. – Отвечай, что?!

– Те таблетки, что мне посоветовали для ускорения обмена веществ… – хрипит Даррен. – Я хотел сбросить немного веса.

Я встаю, чтобы принять душ и смыть содержимое желудка этого придурка, но тренер останавливает меня, предупреждая, что на мне важные улики для полиции. Твою мать! Теперь буду вонять, пока не пребудет лейтенант с кучкой специалистов и не слижет с меня чудо-обед Даррена.

К счастью, ждать получается недолго. Минут через тридцать в двери бассейна входят двое мужиков и медики скорой помощи. У одного из представителей полиции чемоданчик в руке, а другой, явно главный, вальяжно скользит по полу в своих коричневых туфлях на толстой подошве. Врачи мгновенно принимаются осматривать Дэйва, а меня уводят в уголок, где человек в латексных перчатках, собирает остатки таблеток с моих ног.

– Лейтенант Цайн, – представляется полицейский и демонстрирует мне свои документы. – А вас как зовут?

– Хавьер Да Коста. – Тощий мужик орудует пинцетом, как шеф-повар ножом, и я с любопытством смотрю на его действия. Пакетики складываются им в чемоданчик, как произведения искусства.

– Испанец, значит. Давно проживаете в Берлине? – продолжает лейтенант.

– Четыре года. – Выдыхаю, когда со мной заканчивают, и остается лишь пройтись мочалкой по поврежденным участкам кожи.

– Прекрасно. Вы отлично говорите по-немецки. Изучаете язык? – не унимается Цайн, только теперь, я могу посмотреть ему в глаза.

– У меня способности к языкам. Я также неплохо говорю на французском и чуть хуже на китайском языках. Какое это имеет отношение к тому, что случилось с Дарреном?

– Вы знаете, что половина дилеров в Германии, это выходцы из арабских стран и южно-европейские граждане, например, испанцы.

– Дилеров? Он сказал, что принимает таблетки для похудения. Какого черта?!

Меня распирает от злости и несправедливости. Я нутром чую, что мне приписывают вину в происшествии с тупоголовым любителем химии.

– Я уже узнал, что вы учитесь на биофармаколога…

– На моем курсе больше двух сотен студентов, но подозреваете меня?

– Вы должны проехать с нами, господин Да Коста. – Холодно заключает Цайн.

Я вскидываю руками и, предупредив, что сначала приму душ, иду в направлении раздевалки. За мной по пятам следует представитель правопорядка, ранее не попадавшийся на глаза. День не перестает преподносить сюрпризы.

***

В отделении полиции я просиживаю битых три часа. Цайн маринует меня дурацкими вопросами, проверяет регистрацию и миграционные документы, даже выходит на связь с братом. Мне хочется прикончить себя прямо в кабинете для допросов, когда в тысячный раз у меня интересуются о моем происхождении и моих увлечениях. Наконец, ближе к одиннадцати часам вечера, я попадаю на волю. Без машины, с разряженным телефоном, и скверным настроением, я иду до метро и добираюсь до Вельнер-Штрассе, уже к полуночи. При подходе к дому замечаю свет в гараже. Неужели Мемо трудится допоздна? Не верю. Приступ ярости накрывает большим зонтом, и я переворачиваю бак с мусором, прежде чем войти в пропахшее маслом и резиной помещение. Чья-то крошечная задница в джинсовом комбинезоне крутится возле тачки моей старушки. Завтра бабуля приедет за своей машиной, а на ней будет пестрить физиономия какого-то героя комикса. Я в них не разбираюсь, но выглядит отвратно.

– Эй, – шлепаю сопляка по оттопыренной заднице. – Кто тебя сюда пустил и позволил рисовать каракули на чужой тачке?

Незнакомец замирает с баллончиком краски в руках и медленно разворачивается ко мне лицом. Из-под козырька бейсболки с логотипом "Найк" на меня смотрят медовые глаза Ману.

– Ты… ты… хоть иногда можешь не быть таким придурком! – раздраженно взвизгивает она и радужка ее глаз становится цвета капуччино.

– Перепутал, хотя это несложно с такими-то сиськами. Точнее с их отсутствием, – я нагло исследую её едва заметные выпуклости взглядом. – Хотя и сзади не лучше.

Бью точно в цель. Она втягивает нижнюю губу в рот, а через секунду готова засунуть мою же шутку прямо мне в горло, чтоб я заткнулся.

– Наличие или отсутствие сисек у меня – не твоя забота, Хавьер! Лучше проверься на наличие хламидиоза после близких отношений с Зомерс. – Парирует она и отступает на пару шагов назад, чтобы оценить свою работу на капоте тачки.

Черт, какой идиот выбрал этот рисунок? Я обхожу девчонку, не придавая значения словам о Тильде, и хлопаю ладонью по металлу.

– Мне плевать на твои формы, брату ведь неважно? Главное, что ты покорно мычишь у него за спиной. А вот тачка фрау Рëдингер, другое дело? Что это за мазки и кляксы? Хочешь, чтоб меня прокатили на этом убожестве по Берлину в назидание другим?

– Фрау Рёдингер одобрила мой выбор. Она, знаешь ли, не из тех старушек, что грустят о минувших днях и смиренно ждут своей смерти.

Меня злит, что девчонка говорит со мной, но всё ее внимание направлено на гребаный рисунок на машине чокнутой старухи. Я отбираю у неё баллончик и в произвольной манере, распыляю по свеженькому яркому полотну. Сегодня я не настроен, терпеть ещё её выходки.

– Так гораздо приятнее смотрится!!! А ты, – я разворачиваюсь и довольно улыбаюсь уголком рта, видя, в каком она бешенстве. – Спрашивай, прежде чем трогать мои машины.

Выбрасываю ёмкость с распылителем и иду к стене с инструментами.

– Хавьер! – я оборачиваюсь, улавливая в ее призыве нотки безумия. – Иди на хрен!

В мою сторону летит пустой баллончик, что валялся у ног девчонки. Ману с видом победительницы водружает респиратор на лицо и, вооружаясь новой тарой с краской, возвращается к работе над физиономией героя комикса. Я растираю место точного попадания на своём бедре, оставляю затею с проверкой масла и возвращаюсь к Эммануэлю. Одним рывком, прерываю её высокохудожественный замысел и сдираю с её лица защитную маску. Девушка часто-часто моргает и невнятно мямлит своими пересохшими губами.

– Все слова разом позабыла? А? Ты жалкая, Ману. И в такой же степени скучная. Только для вида размахиваешь клинками, а на самом деле, мелкая трусиха. Я прав?

Вонзаю грязный палец ей в плечо и замечаю крохотные капельки слез, что вот-вот, обернуться чертовым вселенским потопом.

– В тебе нет ничего удивительного, кроме того, что ты робкая, как овечка. Видимо это и привлекает Мемо. Будь ты другой, не позволяла бы ни ему, ни мне так с собой обращаться. Можешь изрисовать всю тачку Рëдингер, но это не изменит того, что внутри тебя плачет убогий зверёк!

Я наклоняюсь к ней и смотрю в мокрые глаза. Этот аромат… твою мать, не перебьёт даже океан из химикатов, чьи пары витают в воздухе. Чтобы не поддаться нежности, быстро шагаю к стойке с ключами и повесив брелок фрау Рëдингер на крючок, намереваюсь идти спать. Уже на улице жадно вдыхаю полной грудью и слежу за неподвижной ручкой двери. Вряд ли Ману решит доказать мне, что способна свергнуть императора с трона, потому что я вижу, как она перед ним пресмыкается.

– Хави? – Мемо полуживой выбирается из «Ауди» и машет мне рукой. Я помогаю ему устоять на ногах, удерживая его за куртку на спине и за воротник спереди. – Ты как раз вовремя. Я отлично повеселился, а ты как провел день? Просиживал штаны в своем колледже?

– Да, идем, я уложу тебя в кровать.

– Охренеть, а где же моя подружка? Мне сейчас так нужна ласка…

Мемо едва шевелит языком, а я стараюсь выбросить из его головы мысли о Ману. Шаг за шагом мы продвигаемся к квартире, входим в прихожую, в которой мне приходится усадить брата на кожаный пуф и снять грязные ботинки. Затем я поднимаю его и веду наверх, в спальню. Он вырубается мгновенно, стоит принять горизонтальную позу на матрасе. Я поправляю волосы, осматриваю комнату, утонувшую в ночном свете, и представляю, как Ману расхаживает по ней в одних трусиках. В ту же секунду, вспоминаю их стоны, ссоры и кровь на ее губе. Пора валить. Аккуратно закрыв дверь, прячусь в своей конуре.

Глава 13. Ману

«…Ты создан для того, чтобы победить!

Так будь сильным и иди вперед!»

Слова песни крутятся в моей голове, а глаза горят огнем от скопившихся в них слез. Пять минут назад Хавьер ушел из гаража, а я все еще не могу прийти в себя после его гневной тирады. В чем его проблема? Почему его ненависть ко мне до сих пор витает в воздухе, перебивая даже запах краски?

Я опускаю голову и слезы сплошным потоком стекают из глаз. Резким движением скидываю с себя перчатки и утираю лицо. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии.

«Ты жалкая, Ману! Ты трусиха! Твоя мазня здесь совсем не к месту!»

Слова парня записались на подкорку и мозг их крутит, как испортившийся магнитофон. Мне не победить свои слезы. Лучше забиться в угол и дать им волю. Как всегда, Ману. Как всегда.

Усаживаюсь в старое автомобильное кресло, что парни ещё не выкинули. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лицом.

«Не будь жалкой, Ману!» – голос Мемо в голове вклинивается в воспоминания о минувшей стычке с его братом.

«Оставь меня в покое, Эммануэль! Ты выглядишь жалкой». – а это уже мама напоминает мне о моей никчемности.

Хавьер прав. Я чертова жалкая трусиха и пресмыкательница. Странно, но принятие этого факта поднимает в моей груди какую-то странную волну протеста.

Я вскакиваю с кресла и хватаю коробку с новыми баллончиками краски. С рисунком для фрау Редингер закончу позже. Сейчас есть дело поважнее. Надеюсь, мистер «Я в два счета уделаю тебя, трусиха» любит героев Диснея.

Мою коварную улыбку скрывает респиратор, когда я осматриваю машину Хавьера. Однозначно, она выглядит слишком скучной. Провожу пальцем по блестящей поверхности красной краски. Интересно, он так же сексуально выгладит за рулем, как и каждую гребаную секунду?

– Ну уж нет, красавчик! Твои чары не остановят мое вдохновение! – шепчу я, натягивая перчатки.

Уверена, завтрашнее утро будет для придурка Да Косты сущим кошмаром.

***

Мое настроение с утра на самой высокой отметке. Мемо вернулся домой слишком пьяным, чтобы хоть на секунду обратить на меня внимания. Когда я появилась в нашей спальне от его храпа дребезжали стекла. Со своим творчеством на тачке Хавьера я закончила только за полночь, а утром покинула квартиру до того, как он появился на кухне в своих тренировочных штанах и с мокрыми после душа волосами на голове. Облизываю губы, когда перед глазами появляется эта картина. Последнее время появляться на нашей общей кухне для меня стало одной сплошной проблемой. Если Хавьер в квартире, он обязательно находится там. Почему ему так нравится заниматься за кухонным островком, а не в одиночестве за дверями своей комнаты?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.