Натали Марк
Двойные листочки

Иллюстрация на переплете и открытке Elain

© Марк Н., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Двойные листочки» – история, которая снова вернет вас в школьные коридоры, в дни беззаботного прошлого.

Первая любовь, первые клятвы, первые самостоятельные решения, первые успехи и неудачи – это ли не самые прекрасные моменты жизни! Книга дарит возможность заново их пережить.

ЕКАТЕРИНА ДМИТРИЕВА,

редактор, @kateradistkaonair

Глава 1
Новенькие

ВАНЯ

Первый учебный день только начался – а уже надоело. Ваня шёл по коридору новой школы и кисло думал о том, каким нищим выглядит на фоне всей этой богатой обстановки. Он уже почти жалел, что всё-таки подал сюда заявление, хоть и пытался попасть в лучшую в городе гимназию каждый год начиная с пятого класса. К удивлению Вани, в этом году его наконец-то приняли. Директор, оформляя документы, даже пошутила, что своими многолетними отказами они его вырастили, заставляя учиться лучше. Ваня хмыкнул, вспомнив этот эпизод, и ускорил шаг – не хватало ещё опоздать на классный час и привлечь ненужное внимание.

Даже в спешке он не мог не глазеть по сторонам, школа выглядела по-настоящему шикарно. Свежевыкрашенные стены покрыты росписями, в каждом коридоре – цветы в горшках, диваны, пуфики и полки с книгами. Плазменные мониторы беззвучно транслировали выступления учеников, – должно быть, прошлогодние концерты. Один такой монитор, вероятно, стоил больше, чем вся мебель в их с мамой квартире.

Ваня искал кабинет химии, в котором должен был пройти классный час, и дивился безлюдным коридорам огромной школы. Может, он забрёл не туда? Ваня завернул за угол и тихо ругнулся, увидев на стенах портреты писателей, – он оказался в крыле русского и литературы. Ему не сюда. Ваня хмуро посмотрел в глаза Лермонтову – тот ответил без всякого сочувствия. Ваня поправил то и дело спадающую лямку простого чёрного рюкзака и уже собирался было поворачивать обратно, когда заметил вдалеке девушку. Она стояла возле зеркала и поправляла причёску. Ваня решил, что раз девушка никуда не спешит, то явно знает, где тут что. Зацепив большим пальцем лямку, чтобы рюкзак больше не сползал, Ваня направился к ней.

Подойдя ближе, он увидел её лицо в отражении зеркала и отметил, что девушка довольно симпатичная. Копна тёмных кудрей никак не хотела слушаться хозяйку и укладываться в аккуратный пучок. Сдавшись, девушка распустила волосы, и они волнами рассыпались по плечам. Ваня на миг засмотрелся на них, прочистил горло и заговорил:

– Привет, извини, не подскажешь, где кабинеты химии?

Ваня поймал в зеркале удивлённый взгляд глаз цвета карамели. Девушка обернулась:

– Ты меня спрашиваешь?

– А разве здесь ещё кто-то есть? Ну кроме наших талантливых друзей. – Ваня отвесил учтивый поклон Гоголю, изображённому слева от огромного зеркала.

Девушка фыркнула и заправила одну из непослушных прядей за ухо.

– К сожалению, эти друзья помогают не во всём. В любви – без проблем. В поиске смысла жизни – возможно. Хотя в случае с русской литературой всегда есть риск словить экзистенциальный кризис и депрессию.

Ваня ухмыльнулся Гоголю:

– Тогда мне к ним пока рановато, отложим кризис до поступления. – Он снова повернулся к девушке: – Так что? Где тут химию учат, ты знаешь?

Она улыбнулась уголком губ и, повернувшись к зеркалу, снова попыталась собрать волосы в пучок.

– Как ни странно, знаю. Хотя я и сама до сих пор в кабинетах путаюсь – такое ощущение, что здесь работает магия Хогвартса и коридоры то и дело меняются местами.

Ваня понимающе хмыкнул, мысленно поставил девушке галочку уважения за знание вселенной Гарри Поттера и спросил:

– Ты тоже новенькая?

Девушка кивнула. Он протянул ей руку:

– Я Ваня, а ты?

Незнакомка немного замялась, всё ещё занятая причёской. Потом, снова не удовлетворившись результатом, резко распустила волосы и повернулась к нему:

– А я не Ваня.

Улыбка снова еле тронула её губы, а холодные пальчики мягко коснулись Ваниной горячей ладони. Прежде чем Ваня успел отреагировать на этот уклончивый игривый ответ, девушка отняла руку и кивнула ему за спину:

– Химия на втором этаже.

Ваня округлил глаза:

– А я на каком?

– А ты на третьем.

– Как я оказался на третьем? Я же поднимался только на два.

Вид у Вани, видимо, был совсем глупый, раз собеседница хихикнула.

– Я же говорю – магия! На самом деле ты просто прошёл по коридору, который идёт вверх и соединяет второй и третий этажи. Это для инвалидных колясок сделано.

– Ясно. И всё-таки как тебя зо…

Но договорить Ваня не успел, его прервал звонок. Он чертыхнулся и понёсся по коридору.

– Тебе налево, вниз по кривому коридору, а потом опять налево! – крикнула ему вслед девушка.

Ваня резко затормозил у поворота и обернулся:

– Как тебя зовут? В каком ты классе?

– Яна… – ответила девушка. Конец фразы Ваня не услышал, махнул рукой на прощанье и побежал дальше. Заворачивая за угол, он всё ещё думал о брюнетке из коридора.

«Яна», – мысленно повторил он, чтобы точно запомнить.

ПЕТЯ

Петя услышал быстрый стук каблучков и обернулся:

– Ну наконец-то! Прискакала на своих ходульках. Народ, расступись!

Расталкивая одноклассников, Петя шёл навстречу своей лучшей подруге Эмилии Вольф – худой блондинке, которая шагала по коридору на неимоверно высоких шпильках и широко ему улыбалась. Он с разгону обнял Милю во весь охват своих рук. Когда она отстранилась, Петя сказал:

– Я уж думал, придётся сочинять какую-нибудь душещипательную историю, почему Вольфихи нет на классном часе. Но, слава богу, Мариша тоже опаздывает. Красиво врать учителям в девять утра в первый же учебный день я не готов.

– Мог бы встретить и донести на руках, – лукаво поддела его Миля.

– И помять этот шедевр? – Петя провёл рукой вдоль туловища.

– Если ты про свой костюм, то… – Миля с улыбкой окинула взглядом новый с иголочки костюм тёмно-синего цвета.

– Разумеется, про костюм! То, что под ним, не мнётся, знаешь ли, – Петя подмигнул Миле, и она смешно сморщилась:

– Не рановато ты значок нацепил?

Миля кивнула на небольшую золотую брошку, приколотую к вишнёвому галстуку ровно под узлом.

– Должность старосты хоть и не пожизненная, но действует до вступления в должность нового старосты. Так что слушайся меня, дорогая, и больше не опаздывай, а то…

– А то что? Нажалуешься на меня Марише? – Миля подняла бровь и тут же отшатнулась, увидев, что Петя её не слушает, а вместо этого тянется растрепать причёску – он обожал так делать с начальной школы. Миля выставила перед собой руки на манер приёма в карате: – Замри, если дорожишь правой рукой!

Петя ухмыльнулся:

– Да, правая мне ещё, пожалуй, пригодится!

– Пошляк!

– Вообще-то я ей пишу, пошлячка!

Миля закатила глаза, и друзья рассмеялись.

– А Мариша где? Звонок уже был.

– Не знаю, наверное, опять совещаются насчёт бессовестных старшеклассников. – Петя поправил сбившийся галстук и провёл пальцами по значку. Тут послышались тихие шаги, Миля посмотрела Пете за спину и округлила глаза:

– А это кто?

По коридору быстро шёл худощавый брюнет, тёмные глаза которого изучали окружающую обстановку. Он проскочил мимо Мили с Петей и, увидев номер кабинета, с облегчением вздохнул и встал неподалёку, прислонившись к стене.

– Судя по одёжке, наш новый бюджетник. – Петя бегло осмотрел незнакомца.

– Больше похож на сына Аполлона, – мечтательно пробормотала Миля, оборачиваясь – пялилась на новенького, даже не скрываясь.

Петя стрельнул в неё насмешливым взглядом:

– Не забудь отпроситься у Мариши, чтобы пойти домой и переодеться, а то твоё платье слюнями заливает.

Миля проигнорировала этот выпад и, поправив причёску, бодро направилась к новичку.

– Привет! Ты откуда? – звонко обратилась она к нему.

– В смысле? – парень поднял взгляд от телефона и безо всякого выражения посмотрел на Милю.

«Хорош, – подумал Петя. – У большинства парней при виде Мили челюсть падает на нижний этаж». Неожиданно для себя Петя отметил, что новенький и Миля на своих огромных каблуках – одного роста. Пете почему-то польстило, что он всё ещё самый высокий парень в классе.

– В том смысле, – продолжила высоким звонким голосом Миля, – что мы тебя раньше здесь не видели. Тебя сюда кто-то из учителей прислал?

– Нет. Ну или да. Сказали, что одиннадцатый «А» собирается здесь.

Миля радостно затараторила:

– Ой, как классно, значит, ты теперь с нами, добро пожаловать! Пойдём, я тебе всё тут покажу, а то с непривычки можно заблудиться. Я раньше постоянно опаздывала на уроки, потому что никак не могла запомнить номера кабинетов и что в каком крыле! А к некоторым учителям лучше вообще не приходить, чем опоздать. Всё равно Мариши, нашей классной, ещё нет. Идёшь?

Парень нехотя отлепился от стены и последовал за Милей. Она, продолжая болтать, взяла его под руку и повела в сторону центрального холла и лестницы. Петя со смешком посмотрел им вслед, качая головой: парень попал. Если Миля перешла в наступление, устоять невозможно. Единственным исключением был он сам. Петя хотел было вернуться к одноклассникам, как вдруг у него за спиной раздался писклявый голос:

– Ой, добро пожаловать, пойдём скорее, я тебе всё тут покажу и обязательно пойду впереди, чтобы ты смог заценить мою сногсшибательную задницу, а мои каблуки станут тебе прекрасной крышей над головой!

Кто-то рядом засмеялся, Петя обернулся и увидел хихикающую одноклассницу Ксюшу. Рядом с ней, облокотившись плечом на стену, стояла незнакомая девушка с рыжими волосами до плеч, бледными веснушками, пухлыми губами и зелёными глазами. Петя никогда ещё не видел таких ярких глаз и вдруг подумал, что в Средневековье девчонку бы точно сожгли на костре. Он ухмыльнулся этой мысли и, сунув одну руку в карман брюк, обратился к рыжей:

– Кажется, этот год у нас урожайный – в прошлом ни одного новенького, а тут сразу двое. – Петя окинул девушку медленным взглядом с головы до ног, вернулся к глазам и нагловато улыбнулся: – Надеюсь, знакомство окажется приятным.

– Посмотрим на твоё поведение, красавчик, – усмехнулась в ответ она.

Петя снова прошёлся по ней взглядом:

– Судя по виду, ты не бюджетница. Как здесь оказалась? Через кого?

Девушка подняла бровь:

– А есть разница?

– Да не особо, просто интересно. Раз ты здесь по блату, значит, родители твои – серьёзные шишки, как и у всех нас. Вот и интересно, чья ты.

– Чья? Представь себе, я отдельная самостоятельная личность.

Петя слегка поджал губы. Ему не нравилось, когда на его вопросы не отвечали.

– Как твоя фамилия?

Девушка закатила глаза и фыркнула:

– А ещё говорят, что это крутая школа. С манерами у вас тут явно туговато. Прежде чем выспрашивать фамилию и интересоваться родителями, было бы неплохо сначала узнать моё имя, красавчик, тебе не кажется?

Петя хлопнул глазами. Идиот.

– Как тебя зовут?

Рыжая хмыкнула и повела плечами:

– Меня зовут Неважно, а фамилия моя – Проехали.

– Твои родители с фантазией! – Петя пытался сохранить самообладание, хотя чувствовал себя очень глупо. Девушка не грубила открыто, даже улыбалась, но явно была не слишком-то рада знакомству. Петя не привык видеть в девчачьих глазах что-то кроме восхищения. Это раздражало.

– Мои родители, к сожалению, настолько с фантазией, что запихнули меня сюда, – буркнула рыжая, вытащив Петю из размышлений.

– И ты не рада?!

Петя так оскорбился за школу, что на мгновение даже перестал думать о задетом самолюбии.

– Как здесь может не нравиться? – Он помахал рукой перед глазами новенькой: – Ты точно зрячая?

Ксюша хихикнула, а Петя не отводил взгляда от лица рыжей. Та задумчиво осмотрела коридор. Крыло химии было нежно-сиреневого цвета, стены расписаны формулами, рисунками пробирок, а на самом видном месте красовался портрет Менделеева.

– Здесь красиво, я не спорю. Стильно, модно, дорого. Но даже роскошный дворец станет клеткой, если затащить туда человека насильно. Мне и в предыдущей школе было хорошо.

Петя понимающе склонил голову набок:

– Жаль, что так вышло. Ты могла бы полюбить это место.

Рыжая вздохнула и дёрнула уголком губ:

– Могла бы. Но не в этой жизни. Возможно, в одной из параллельных вселенных я стою сейчас в этом коридоре абсолютно счастливая.

Петя улыбнулся. Он тоже любил теорию мультивселенной.

– Почему родители тебя заставили…

– Мама, – перебила девушка. – Мама заставила.

– Почему?

Новенькая открыла было рот, чтобы ответить, но тут мимо них вихрем пролетела учительница и рывком открыла дверь кабинета. Петя достал из кармана телефон, быстро написал Миле, чтобы возвращалась, и зашёл вместе с толпой в класс.

Кабинет химии представлял собой просторное квадратное помещение. Четыре ряда одиночных парт – по четыре парты в каждом. Слева – два больших окна, выходящих во внутренний двор. По бокам от двери – стеклянные шкафы с лабораторными приборами и принадлежностями для опытов. Во всю стену растянулась чёрная грифельная доска, а перед ней, по центру, стоял учительский стол.

Ребята не спеша заполняли класс. Последними в кабинет зашли Миля и новенький. Миля быстро прошагала к месту, которое ей заняла подруга, а новенькому ничего не оставалось, как занять единственную оставшуюся свободную парту в первом ряду – прямо перед учительским столом. Новенький вздохнул, быстро прошёл через класс и сел. Слева от него, скрестив руки на груди, сидела рыжая и угрюмо смотрела на огромную доску.

– Так, друзья! – бодро обратилась ко всем Марина Викторовна, и последние разговоры в классе стихли. – Не знаю, как вы, а я очень рада вас видеть, вы все такие красавчики!

– Мы знали, что вы скучали по нашей неземной красоте, – манерно сказал Петя, наигранно поправляя волосы.

– Отрадно видеть, что твоя самооценка за лето не пострадала, Певцов.

Рыжая резко обернулась, и Петя решил, что фамилия семьи наконец-то добавила ему шарма в её глазах. Довольный, он вальяжно откинулся на спинку стула.

– Да, знаете, летел с предками на море летом и на высоте десяти тысяч метров увидел в окно свою самооценку. Красивая!

Класс засмеялся, Марина Викторовна хмыкнула.

– Мы по вам тоже скучали! – воскликнул кто-то из девчонок.

– Врёте, конечно, но приятно. Прежде чем я начну вас развлекать планами на наше ближайшее будущее, давайте официально представимся. Для новеньких, а также для тех, у кого лето прошло особенно удачно, я напоминаю – меня зовут Марина Викторовна и я ваш классный руководитель.

Марина Викторовна сделала шутливый реверанс. По классу пронеслись смешки.

– У нас в этом году двое новоприбывших, и мы, – она посмотрела на новичков, – очень рады, что вы с нами. Прошу любить, жаловать и всячески поддерживать Ивана Низовцева. – Кто-то пару раз хлипенько хлопнул, Марина Викторовна присоединилась, и жидкие овации всё же состоялись. – И Викторию Вольскую.

Петя, сидевший через ряд от Вики, резко выпрямился:

– Вольская? – Он в упор посмотрел на новенькую и на миг лишился дара речи: – Ты… Ты что, дочка Сони Вольской?!

Рыжая медленно развернулась вполоборота и ответила с дерзким смешком:

– Для тебя – Софьи Николаевны Вольской.

Тон её не имел ничего общего с тем, как она разговаривала в коридоре. И это было объяснимо. Петя вдохнул, собираясь ответить, но Марина Викторовна призвала их к тишине, постучав ручкой по столу. Петя откинулся обратно на спинку стула и уставился в потолок, оценивая масштаб катастрофы. С ним будет учиться Вольская-младшая. Это плохо. Это очень-очень плохо.

Классный час продолжался, а Петя, погрузившись в размышления, едва улавливал, о чём шла речь. Но тут услышал свою фамилию.

– Я надеюсь, что вы поможете ребятам быстро влиться в нашу школьную жизнь и они её полюбят ещё до осенних каникул. По всем вопросам можете обращаться ко мне или к старосте, в прошлом году это был Пётр. Кстати, давайте решим, оставляем Певцова или хотим новую кровь?

Ей ответили с нескольких сторон.

– Певцова.

– Петруша пусть будет!

– На фиг это надо ещё кому-то, МарьВикторовна.

Марина Викторовна посмотрела на Петю:

– Петруша, ты как? Возьмёшь всех под контроль ещё на год?

Петя с готовностью кивнул:

– Легко! Всё равно эти балбесы утонут без меня через два дня.

В ответ раздалось коллективное возмущение: ребята имели другое мнение по вопросу, кто тут балбес. Марина Викторовна снова постучала ручкой по столу, чтобы всех утихомирить.

– Точно никто не хочет составить Петруше конкуренцию? – она окинула взглядом класс.

Петя предвидел, что за этим последует. И точно. В первом ряду вверх взметнулась рука:

– Я хочу составить… Петруше конкуренцию.

Петя поморщился от того, как прозвучало его прозвище из уст рыжей, и фыркнул:

– Управлять, Вольская, это дело мужское. Женщины слишком эмоциональны и истеричны.

Вика снова повернулась к нему и язвительно спросила:

– Пройдёмся по стереотипам?

– Да ты же новенькая, ничего здесь не знаешь.

– Я быстро учусь.

Вика повернулась к Марине Викторовне:

– Если Певцов уже был, давайте теперь я. Преемственность власти и всё такое.

Петя фыркнул ей в затылок:

– Так политика не работает, Вольская. Если мы оба хотим, значит, давайте устроим голосование. Ой, интересно, кто же победит? – наигранно спросил он под смешки ребят.

Марина Викторовна бросила взгляд на класс и сказала:

– Сделаем вот что. Завтра Вика и Петя выступят с презентациями, расскажут о своих сильных сторонах, о том, как они видят должность старосты, какие хотели бы внести предложения и так далее. Любой креатив приветствуется, но не больше десяти минут. Заодно посмотрим, что вы сможете сделать в краткие сроки. Договорились?

Потенциальные старосты кивнули.

– Вот и отлично. А теперь перейдём к планам на этот учебный год.

ВАНЯ

Ваня сидел, уставившись в парту, и слушал, как Марина Викторовна рассказывает о проектах, в которых надо поучаствовать, о концерте на День учителя и о прочей школьной ерунде. Он был рад, что ребята не обратили на него такого внимания, как на Вику. Да и с чего бы им обращать – по сравнению с ними всеми он никто. Пустое место. И хотя сегодня Ваня пришёл во всём новом, купленном на деньги, которые заработал летом, на фоне одноклассников всё равно выглядел как деревенщина. Ваня слышал, как этот смазливый блондин Певцов с первого взгляда понял, что он бюджетник. Нищий. Что ж, когда-нибудь он будет зарабатывать столько, что никто никогда так о нём не скажет. Даже удивительно, что эта девушка со странным именем и с внешностью модели не побрезговала с ним общаться. Как будто им было о чём поговорить. Как будто она могла представить, каково это – выбирать между едой и одеждой. Осматривать школу было бы гораздо приятнее, если бы она не прощебетала ему все уши о том, чьи дети тут учатся, какие они устраивают вечеринки, как ездили в прошлом году всем классом кататься на лыжах в Австрию – в общем, обо всём, что вызывало у Вани раздражение и горячую зависть. Он не хотел об этом слушать. Он хотел этим жить. Иметь богатых родителей, дом с высоким забором, дорогие шмотки, последний айфон и лыжи в Австрии. Вместо этого они с мамой жили в убогой квартирке на окраине.

Сегодня утром, когда он зашнуровывал ботинки, мама вышла с чашкой кофе в коридор, окинула его взглядом и наигранно хмыкнула, но в голосе её Ваня уловил печаль, когда она сказала:

– Что ж, будем надеяться, что отпрыскам олигархов приглянется твоя симпатичная моська и богатый внутренний мир. Потому что шмотками мы их явно не зацепим. Если вдруг тебя там захотят побить в первый же день, постарайся хотя бы снять пиджак, а то на новый ещё полгода копить будем.

Ваня отшутился, что эти ребята не захотят портить себе маникюр. Мама печально улыбнулась, покачала головой и клюнула его в щёку.

– Напиши мне после первого урока, как там у тебя дела.

Ваня заверил маму, что у него всё будет лучше всех, но сейчас незаметно поглядывал на одноклассников, и на душе скребли кошки. Он сюда поступил сам, он сможет здесь учиться, как все. У них же для чего-то есть бюджетные места. К тому же он не дружить сюда пришёл. Эта школа – лучшая в городе, одна из лучших в стране, его билет в зарубежный вуз. Он обязательно поступит и вырвется из своего болота. Выучится и станет успешным, купит маме самую красивую квартиру в городе. Мама сможет уволиться. И больше они никогда не будут нуждаться. Остаётся надеяться, что старостой будет не Певцов, иначе – Ваня чувствовал – конфликта им не избежать. Он не боялся драк, но боялся последствий – Певцову ничего не будет, даже если он подожжёт столовую. А Ване недвусмысленно объяснили при приёме документов, что стипендиатов могут отчислить за малейшее нарушение. Придётся быть паинькой. А ещё эта девушка – Яна. Она ему понравилась, но… Ваня сел ровнее. Но он пришёл сюда учиться. Даже хорошо, что он не знает, из какого она класса. Девушки отвлекают. Никаких девушек. Так он решил. Поэтому и искать Яну не стоит. Школа огромная, классов много – вполне возможно, что они и не встретятся больше. И хорошо.

Мысли Вани прервал звонок, со всех сторон зашумели, отодвигаясь, стулья, ребята потянулись к выходу. Ваня бросил в рюкзак блокнот и ручку, задвинул стул и вышел в коридор. Вдруг его легонько дёрнули за рукав, Ваня обернулся.

– Привет, коллега-новичок! – бодро обратилась к нему Вика. – Предлагаю держаться в этом террариуме вместе.

Ваня улыбнулся. Они явно поладят.

– Предложение принято. Я только выиграю, особенно если ты станешь старостой.

– Что значит если? Маловато веры в твою новую лучшую подругу, – ухмыльнулась Вика, но тут же резко нахмурилась, уставившись в затылок Певцова, который шёл по коридору и с жаром объяснял что-то Миле.

– Это будет долгий год, – тихо пробормотала Вика и неожиданно громко крикнула: – Певцов!

Миля с Петей обернулись.

– Вольская, – Певцов чуть склонил голову и одарил её кривой улыбкой.

– Ты же понимаешь, что мы не сможем учиться в одном классе?

Петя картинно возвёл глаза к потолку:

– Если бы меня спросили, я бы не стал с тобой учиться даже в одном городе, милая. Но так уж вышло. И как староста я знаю, что параллельный класс забит до отказа, так что тебя даже туда перевести не смогут. Это огромная трагедия для нас с тобой. – Певцов демонстративно прижал ладонь к груди. – Думаю, с твоей стороны будет правильным решением сберечь время нам обоим и оставить эти глупости с должностью старосты. Не люблю, знаешь ли, доводить девчонок до слёз, выигрывая.

Вика фыркнула:

– Не смеши меня. Надеюсь, твой отец успеет подогнать тебе фуру платочков, потому что рыдать завтра будешь ты.

Петя усмехнулся и слегка прищурился:

– Посмотрим.

– Посмотрим, – в тон ему ответила Вика.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Кто это? – воскликнула Миля, ткнув пальцем в Вику.

Вика посмотрела на палец Мили с таким выражением, что Ваня не знал, смеяться или встать на всякий случай между девушками. Петя вздохнул и закинул руку Миле на плечо.

– Пойдём, я расскажу тебе одну печальную историю о том, как одна сумасшедшая дамочка чуть не обрушила отцовский бизнес и как с тех пор фамилия «Вольская» стала у нас дома ругательством.

Вика сделала шаг вперёд:

– Может, ты тогда расскажешь, как твой папочка публично оклеветал мамину компанию и ей пришлось начинать всё с нуля?

Миля с улыбкой посмотрела на Ваню:

– Мне одной сейчас повеяло Шекспиром?

Петя и Вика резко оторвали раздражённые взгляды друг от друга и одновременно воскликнули:

– Да!

– Нет!

Петя снова со смешком вздохнул и произнёс таким тоном, будто читал лекцию в Гарварде:

– К сожалению, противостояние наших родителей неминуемо ставит нас в затруднительное положение…

Вика его перебила:

– Ситуация простая, как твоё чувство юмора, Петруша: мы с тобой сделаем вид, что находимся на разных планетах. Тебя не существует для меня, а меня не существует для тебя. Лучшими друзьями нам не быть, но и из войнушек в стиле залить чернила в портфель мы тоже уже выросли, я надеюсь. Ну, я – точно. Мне без разницы, что там происходит у родителей в бизнес-мире, я предлагаю поступить по-взрослому: будем друг друга игнорировать до конца года.

Миля посмотрела на Ваню таким взглядом, что он едва удержался от смешка. Певцов, к его удивлению, только серьёзно кивнул:

– Согласен. У меня большие планы на этот учебный год, и в них точно не входят Вольские.

Он одарил Вику наглой ухмылкой, развернулся вместе с Милей и пошёл по коридору. Не оборачиваясь, он отсалютовал Вике, которая всё ещё сердито смотрела ему вслед:

– Добро пожаловать, милая!

Вика сердито пробормотала:

– Никакого Шекспира. Я никогда не влюблюсь в Певцова, даже если он останется последним парнем во всех вселенных. Никогда.

Ваня улыбнулся и протянул Вике мизинец:

– Клятва на мизинчиках! Никакой любви в этом учебном году!

Вика зацепилась за его мизинец своим, Ваня почувствовал, как в палец врезалось Викино колечко.

– Никакой любви! – торжественно проговорила она, отпустила его руку и бодро зашагала по коридору в противоположную от Певцова сторону.

«Может, этот год будет не таким уж и ужасным», – с улыбкой подумал Ваня и поспешил догнать Вику.

Глава 2
Русичка

ВАНЯ

Вика и Ваня присоединились к многолюдному потоку, который привёл их во внутренний двор. Солнечная погода привлекла сюда чуть ли не половину старших классов.

Вика скептически окинула взглядом территорию:

– Фонтан? Серьёзно?

Ваня усмехнулся в ответ и тоже огляделся. Двор – большую квадратную лужайку – с четырёх сторон окружали школьные стены. В центре журчал круглый фонтанчик, на небольшом расстоянии от него расположились скамейки. Всё остальное пространство покрывал газон, на котором, побросав сумки, сидели и лежали ученики. Некоторые грелись, подставляли лица солнцу, но большинство выбрали тенёк под молодыми деревцами, посаженными по периметру. Обстановка была приятная, даже слишком, как в европейских школах из кино. Ваня почувствовал странную тоску. Он не принадлежал миру вычурной роскоши, в отличие от Вики, которая уверенно повела его через весь двор к противоположному крыльцу. Они сели на ступеньки и оба молча уставились на фонтан. Потом Ваня тихо сказал:

– Мне жаль, что тебя сюда насильно зачислили.

Вика хмыкнула и перевела на него взгляд:

– Расскажи мне свою историю, и я расскажу свою.

Ваня ответил с лёгкой усмешкой:

– Моя история проста. Как юмор Певцова, – добавил он, и оба прыснули. Затем Ваня продолжил, слегка склонив голову на манер поклона: – Разреши представиться: нищий голодранец, который с детства мечтал здесь учиться, подавал заявления каждый год и каждый год получал отказ.

Вика удивлённо подняла брови:

– Каждый год? Такому упорству можно позавидовать.

Ваня слегка дёрнул плечами:

– Со временем из упорства это превратилось в тупой ритуал. Надежды у меня особо не было, но почему-то я опять и опять подавал документы. Целый год пахал, участвовал во всех возможных олимпиадах, чтобы собрать грамоты и снова летом сюда поступать. И снова получить отказ.

– Но в итоге ты всё-таки здесь, – сказала Вика.

– Но в итоге я всё-таки здесь, – кисло повторил Ваня.

Вика бросила в него ухмылкой:

– Что-то тебя не распирает от радости.

Ваня медленно обвёл взглядом залитый солнцем дворик.

– Да нет, я рад. Здесь хорошие учителя и хорошая стипендия. Для нас с мамой это довольно существенная сумма…

– Так ты поэтому сюда… каждый год?

Ваня кивнул:

– В том числе да. Хотел маме помочь. Но я как-то не учёл, что помимо мозгов тут ещё важен статус. Как оказалось, бюджетников здесь всего по одному на класс. Думал, таких, как я, будет больше. Раньше я был просто одним из ста таких же школьников, а теперь… выделяюсь. И не так, как человеку хочется выделяться, понимаешь?

Вика кивнула, и Ваня продолжил:

– У всех крутые родители, а моя мама – простой воспитатель в детском саду.

– А папа?

Ваня сжал губы:

– Его нет.

Вика снова понимающе кивнула:

– У меня тоже. Этот идиот ушёл от нас, когда влюбился в какую-то практикантку, или секретаршу, или бог знает кого. Маму это задело, и она отсудила у него кучу денег.

– Я уже понял, что твою маму лучше не расстраивать, – сказал Ваня с тихим смешком.

Вика вздохнула:

– Это точно.

Ваня посмотрел на неё, она выглядела печальной. Он мягко сказал:

– Теперь твоя очередь. Что там за история с Певцовыми?

Вика немного помедлила с ответом, сорвала травинку и начала вертеть её в руках.

– Моя мама – корпоративный юрист. Свою карьеру она начинала в компании Певцова.

– Серьёзно? Твоя мама работала на отца Певцова?

– Да, тогда у него была крошечная фирма, но они очень быстро росли. Потом мама выяснила, что Певцов работает не совсем законно, и пригрозила разоблачением. А он так всё обернул, что виновата оказалась она – якобы допустила ошибки в документах или что-то в этом роде. С мамой после этого никто не хотел работать, а Певцов высоко взлетел. Мама решила, что отомстить ему – дело чести, работала сутками, делала себе имя и в итоге стала самым крупным корпоративным юристом города. У неё тоже уже своя фирма, сотрудники и успех. Но по пути к успеху от нас ушёл отец, а мама стала одержима идеей сделать так, чтобы Певцов потерял бизнес, начатый нечестным путём. Она берётся за любые дела, так или иначе связанные с его корпорацией. Несколько раз она была очень близка к тому, чтобы утопить его, но Певцову удавалось выходить сухим из воды. Сейчас он ведёт дела почти безгрешно, мама бесится ужасно. Именно её одержимость привела меня сюда – кто-то ей сказал, что она статусом до Певцова не дотягивает, чтобы с ним тягаться, даже её дочка ходит в обычную школу. Маме этого было достаточно, чтобы из очаровательной леди превратиться в огнедышащего дракона, который пригрозил директрисе всеми налоговыми мира, если меня не возьмут.

– М-да. Это действительно что-то из Шекспира.

Вика сорвала ещё одну травинку и начала мелко её рвать.

– Давай сойдёмся на «Отелло», только пусть в роли Дездемоны будет Певцов.

– Думаешь, он действительно так плох?

– Как Дездемона?

Ваня рассмеялся:

– Как его отец.

Вика кивнула:

– Уверена. Сразу видно, что этот надутый павлин считает себя центром мира. Человек, которого вырастил Сергей Певцов, не может быть хорошим.

Ваня покачал головой:

– А что, если ты ошибаешься и он нормальный парень?

Вика уставилась невидящим взглядом на фонтан, вокруг которого с визгами носилась малышня, и серьёзно ответила:

– Тогда ненавидеть его будет гораздо сложнее.

– А обязательно ненавидеть?

– Ты что, не слышал ничего из того, что я сказала?

– Слышал. Но, по-моему, ты слишком категорична. И предвзята. А решение ненавидеть человека из-за того, что у твоей мамы к их семье вопросы, – это совсем тупо.

Вика растянула губы в кислой улыбке и сказала подчёркнуто бодрым голосом:

– Ну вот мы и выяснили, что из нас двоих умный только ты. Иван Низовцев – гений-стипендиат, не одобряющий ненависть к детям идиотов-родителей, здорово! Как тебе, кстати, будет удобнее мне готовую домашку присылать – на почту или в мессенджер?

Ваня засмеялся:

– Даже не рассчитывай.

Вика бросила в него высокомерный взгляд и задрала подбородок:

– На твоём месте я бы поаккуратнее отказывала будущей старосте.

– Даже если ты завтра станешь президентом, я не буду делать за тебя домашку.

– Очень жаль, – беспечно ответила Вика и ухмыльнулась. – Но попробовать всё равно стоило.

Они продолжали перебрасываться шутками о необходимости раболепного преклонения перед школьными старостами, пока не прозвенел звонок. Вика поднялась со ступенек и посмотрела на суету вокруг них – ребята быстро подхватывали сумки и расходились.

Вика задумчиво переводила взгляд с одного крыльца на другое.

– Если бы ты был кабинетом русского, где бы ты был?

Ваня закинул рюкзак на плечо.

– В правом крыле. Пойдём, я знаю куда.

И Ваня повёл их на третий этаж.

ПЕТЯ

За минуту до звонка Петя выскочил из столовой и быстро пошёл к кабинету русского. В этом году у них новая учительница, неизвестно, как она отнесётся к опозданиям. Хотя Петя и сам ненавидел опаздывать. В коридоре на третьем этаже он услышал голоса одноклассников:

– Кто-то её уже видел?

– Кого?

– Новую русичку.

– У нас новая русичка?

– Чем ты слушал на классном часе, Трофимов?

– Ничем я не слушал, я был занят.

– Любовался своим отражением?

– Заткнись!

Петя замедлил шаг, вывернул из-за угла и вальяжно подошёл к двери нужного кабинета, как будто никуда и не спешил.

– Чего стоим, кого ждём? – обратился он к столпившимся у двери одноклассникам.

– Не тебя ждём, Петруша, не обольщайся.

Петя махнул рукой на дверь:

– Там что, никого нет?

– Мы не знаем.

Он привычно закатил глаза:

– Меня, как всегда, окружают одни дилетанты. Подвиньтесь. – Петя подошёл к двери и прислонил ухо: – Тихо, как в могиле. Может, урока не будет?

– Только в ваших мечтах! – звонко раздалось у Пети за спиной, он подскочил и резко обернулся под смех одноклассников. Перед ним стояла молодая девушка с ключом в руке и задорно ему улыбалась.

– Вы наш новый учитель русского? – спросил он.

– И литературы. – Учительница отвела два пальца от виска в приветственном жесте, открыла кабинет и отошла в сторону, чтобы пропустить ребят, но Петя, расставив руки в стороны, заставил всех остановиться, потом с лёгким поклоном растянул губы в очаровательной улыбке:

– Девушки вперёд!

Учительница, хмыкнув, вошла, за ней потянулись девочки. Петя зашёл в класс первым из парней, приблизился к своей парте и краем глаза заметил, что последним перешагнул порог очень хмурый Низовцев и медленно закрыл за собой дверь. Ему помахала Вольская, и он двинулся мимо Пети, чтобы занять место рядом с ней. Вика что-то прошептала ему, но он только покачал головой. Петя отметил, что пока Низовцев обводил взглядом кабинет, его лицо постепенно становилось всё мрачнее.

«А он-то чем тут недоволен?» – подумал Петя, выкладывая свои вещи на парту.

Помещение выглядело почти так же, как кабинет химии, только здесь вместо лабораторных принадлежностей по периметру класса стояли книги: в шкафах и на отдельных полках. Книги высились огромной стопкой и на учительском столе слева у окна. На стенах красовались цитаты русских авторов. Неизменным во всех классах было одно – огромная грифельная доска. Здесь она тоже была, но не чёрная, как в кабинете химии, а тёмно-зелёная, сочетавшаяся с нежно-бежевыми стенами и тёмно-коричневой мебелью класса. Петя с ребятами часто шутили, что этот кабинет очень хотел быть библиотекой.

В классе стоял гомон, кто-то кого-то выгонял с мест, ребята шумно переговаривались, смеялись. Учительница же с улыбкой стояла у своего стола и наблюдала за вознёй на задних рядах, ожидая, когда все наконец успокоятся. Выложив вещи, Петя пригляделся к ней: невысокая девушка с тёмными вьющимися волосами, собранными в небрежный пучок. Одета она была в бордовое платье ниже колена, подчёркивающее фигуру, поверх платья – чёрный пиджак, на ногах – чёрные колготки и чёрные туфли-лодочки. Неожиданно молодая для их школы – на вид не дашь больше двадцати. Петя знал, что учителей сюда берут после строжайшего отбора, значит, она чем-то покорила администрацию. На первый взгляд совершенно обычная, новая учительница интуитивно располагала к себе. Она больше походила на их ровесницу, чем на взрослую женщину, а когда улыбалась, выглядела очень хорошенькой.

Петя осмотрел суетящихся одноклассников и остановился на новеньком – Низовцев неподвижно сидел за партой и сверлил учительницу угрюмым взглядом. Странный он какой-то. И нелюдимый. И с Вольской, видимо, спелся, раз они рядом сели. Тут мысли Пети прервал звонкий голос учительницы:

– Одиннадцатый класс, паркуйтесь побыстрее!

В классе стало тише, возня прекратилась, учительница обвела взглядом класс:

– Друзья, команды «садись» не было, встаньте, пожалуйста.

Ребята закатили глаза, зацокали, но всё же встали. Учительница взяла со своего стола двойной листочек, на котором, видимо, был написан список класса.

– По списку вас шестнадцать, восемь с каждой гендерной стороны, это очень удобно!

– А может, у нас ещё не все определились с гендерной стороной, – сказал Петя, и по классу пронеслись смешки.

– Ничего, неопределившиеся будут ущемлены ровно так же, как и все остальные, никакой дискриминации, – ответила учительница.

Класс снова засмеялся.

– Начнётся ваше ущемление прямо сейчас. Я пока не знаю ваших имён, так что буду указывать на вас пальцем, не сочтите за невоспитанность, – весело сказала она и начала пересаживать ребят.

Через пять минут все стояли в шахматном порядке через одного, мальчик-девочка. Дождавшись, чтобы ребята выложили на парты всё необходимое к уроку, в наступившей тишине учительница улыбнулась, развела руки в стороны и театрально промурлыкала:

– Здравствуйте, присаживайтесь.

Ребята сели, и она продолжила уже более серьёзно:

– Меня зовут Яна Сергеевна. Как вы уже поняли, честь учить вас русскому и литературе в этом году выпала мне. Я надеюсь, что вы не будете мешать мне делать вас умнее и грамотнее. А также надеюсь на вашу память – в следующий раз садитесь так, как вы сидите сегодня. По русскому ЕГЭ сдают все, и мы к нему будем готовы. Мне сказали, что вы толковые, и я ожидаю, что ни один из вас не получит за экзамен меньше девяноста баллов.

Даня Трофимов, широкоплечий парень с русыми волосами, тихо пробормотал:

– До большого разочарования пять… четыре… три…

Все засмеялись. Учительница тоже.

– Что касается литературы, кто-нибудь планирует сдавать?

В классе было тихо, руку никто не поднял, но учительница обрадовалась:

– Вот и отлично! Значит, сможем изучать русских писателей и поэтов в своё удовольствие, не только в пределах школьной программы.

– О! Нам программу восемнадцать плюс, пожалуйста! – радостно воскликнул Петя. – Кажется, у Есенина найдётся что-то нам по вкусу.

– Не доросли ещё, – хмыкнула учительница.

– Половине из нас уже восемнадцать! – возмутился Петя.

– Почему это?

– Не знаю, спросите родителей, почему в одну прекрасную новогоднюю ночь они решили, что забеременеть – хорошая идея. У половины класса день рождения в сентябре.

– Как необычно!

– И, скорее всего, не слишком для вас приятно, – хитро улыбнулась Миля. – Как у вас отношения с Девами?

Учительница качнула головой:

– Я не очень разбираюсь в знаках зодиака.

– О, так вы нормальная! – обрадовался Трофимов. – Тогда давайте вернёмся к обсуждению контента восемнадцать плюс.

– Ответ по-прежнему «нет». Меня посадят, а от вас и передачки не дождёшься.

Петя прыснул вместе с одноклассниками. Кажется, с учителем им в этом году наконец-то повезло. Он ответил:

– Ну почему же не дождётесь, мы принесём. Вы какие сигареты любите?

Ребята снова обменялись смешками.

– Спасибо, конечно, за заботу, но я не курю.

– Ну, тогда вам в тюрьме не сладко придётся, – протянула Миля.

– Может, всё-таки не будем меня сажать?

Учительница под смех ребят снова заглянула в список, который так и держала в руках.

– Давайте начнём с чего-нибудь безобидного – с переклички, например. Если слышите своё имя, поднимайте руку. А я постараюсь сразу вас запомнить. Алина Алексáндрова?

– Александрóва, – тут же раздался хор голосов.

– Извини, пожалуйста, Алина. Необычное ударение.

Загорелая брюнетка в предпоследнем ряду пожала плечами:

– Это к папе вопросы. Он настаивает, что ударение на «о», в итоге мы с мамой всю жизнь всех исправляем.

– Зато уникально. – Учительница утешительно улыбнулась. – Игорь Бунько?

– Я, – руку поднял полноватый парень, сидящий в первом ряду между Викой и Ксюшей.

– Ксения Беззубова.

– Здесь!

– Виктория Вольская.

– Здесь.

– Эмилия Вольф.

Миля молча подняла руку, и учительница, бегло на неё взглянув, кивнула.

– Камилла… Куда в твоей фамилии ставится ударение?

– Геюшóва, – ответила ей с последнего ряда девушка с угольно-чёрными волосами, заплетенными в свободную косу. Учительница черкнула в листе.

– Даниил Жгунов.

– Я, – раздался низкий голос с третьего ряда. Жгунов слегка махнул рукой и поправил очки.

– Ильяс Закиров.

– Здесь.

– Елизавета Киреева.

– Тут.

– Антон Кулик.

– Здесь.

– Мария Лаптева.

Молча поднялась рука русой девушки, сидящей за Жгуновым у окна в последнем ряду.

– Так, хорошо, вижу. Иван Низовцев.

– Я, – тихо сказал сидящий перед ней Ваня.

Пете показалось, что она задержала на нём взгляд. Наверное, поняла, что он бюджетник, но решила не спрашивать. Тактичный учитель – это хорошо.

– Ирина Орлова?

– Здесь.

– Пётр Певцов.

– Это я! – Петя махнул рукой, не отрывая локоть от парты.

– Только он у нас не Пётр, зовите его Петруша, – с наглым смешком вклинился Трофимов.

Учительница присоединилась к смеху класса и обратилась к Пете:

– Мне сказали, что ты тут у них главный, это так?

– Это так! – вальяжно кивнул Петя и буквально почувствовал, как Вольская закатила глаза.

– Как-то несолидно для старосты откликаться на Петрушу, но у каждого свои маленькие радости, – под смех ребят учительница снова опустила глаза на список.

– Сергей Савченко.

– Здесь.

– И последний – Даниил Трофимов.

– Последний, но только по списку, – ухмыльнулся Трофимов, приподняв руку со второго ряда.

Ответив Трофимову скептической улыбкой, учительница обвела взглядом класс:

– Приятно познакомиться с вами, одиннадцатый «А». Сегодня вы пройдёте небольшое тестирование, чтобы я поняла, с кем имею дело.

– С невероятными красавчиками, – улыбнулся учительнице Трофимов.

– Красавчики, которые пишут с ошибками, – жалкое зрелище, Трофимов!

– Это точно, – в унисон со своих мест пробормотали Ира и Вика.

– А ботаники скучные, – сказала Миля, и несколько человек ей поддакнули.

– Только глупому человеку будет скучно разговаривать с умным, Эмилия, – сказала учительница, раздавая листы с тестами. – Тесты не подписывайте, это анонимная работа. Мне нужно узнать уровень, а не разочароваться в вас после первого же урока.

– Ничего, мы разочаруем вас на следующем, – пробормотал Петя, заслужив смешок от учительницы, протягивающей ему листы.

– У вас тридцать минут, приступайте!

Петя щёлкнул металлической ручкой и начал писать.

ВАНЯ

Ваня злился. Сам не понимал, почему его так взбесило, что брюнетка из коридора оказалась их русичкой. Она выглядела совсем юной и, если бы села за парту, легко могла бы сойти за их одноклассницу. Получается, она соврала ему при первой встрече. Или нет? Он же обратился к ней на «ты»? А она не исправила. Ваня точно не помнил их диалога, но сейчас всё равно чувствовал себя дураком. Она над ним просто посмеялась. И как теперь к ней обращаться? Как с ней общаться? Впрочем, правильный ответ – никак. Это даже хорошо, что она учитель. Сразу решает одну проблему – не надо никого искать, никого избегать. Он просто будет учиться – и всё. Как и хотел. Никаких девушек, только учёба. Да, так даже лучше.

Ваня сделал глубокий вдох, когда она положила листы на его парту и прошла дальше, о чём-то похихикав с Певцовым. Следом за ней тянулся лёгкий шлейф сладковатых духов. Ваня взял листы, бегло просмотрел, бросил взгляд на удаляющееся бордовое платье и заставил себя сосредоточиться.

Ребята молча работали, слышно было только перелистывание бумаг и иногда скрип чьего-нибудь стула. Ваня с облегчением отметил, что при всём высокомерии к урокам эти ребята относились серьезно. Каждый работал сам, никто ничего не шептал соседу. Возможно, это из-за того, что они сидели не так, как привыкли? «Нет, – подумал Ваня, – сделать работу анонимной – умный ход». Ему и самому было гораздо спокойнее оттого, что его фамилия не написана в начале листа, а значит, в случае плохого результата его не будут унижать перед всем классом, как это случалось с двоечниками в его бывшей школе. Он не знал, какие были порядки в этой школе, но всё равно был признателен за анонимность. Правда, продвигаясь по тесту, он понимал, что вряд ли завалит. Многое было ему известно, только несколько сложных вопросов на ударения заставили подумать. Закончив мини-сочинение на тему «Что такое счастье», которое разрешили написать в свободной форме, он поднял голову и обнаружил, что до звонка осталось две минуты. Видимо, это же открытие сделала и учительница, поскольку произнесла:

– Завершаемся. Пройдитесь взглядом по тесту, проверьте запятые, посмотрите, все ли вопросы у вас с ответом. И запишите, пожалуйста, домашнее задание…

– В смысле, домашнее задание? – воскликнул Петя.

– В прямом, Певцов, домашнее задание будет всегда, так что давай сразу перейдём к стадии вежливого принятия.

– Но мы же тест писали!

– Это не значит, что при выходе из кабинета извилины можно отправить в спячку до следующего урока, – невозмутимо ответила учительница, собирая работы.

Петя уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы продолжить возмущаться, но она не дала ему сказать, подняв перед ним ладошку:

– Хорошо, Певцов, давай так. Я задам тебе вопрос, очень простой, не из программы. Ответ на него точно должны знать все, кто здесь находится, даю слово. Если ты ответишь, пойдёте без домашнего задания. Если нет – домашка в силе.

– Сейчас вы спросите какую-нибудь формулу из физики? – скептически спросил Савченко.

– Нет, конечно. Я их сама не знаю, – отмахнулась учительница. Она сложила пачку листов на свой стол и с улыбкой повернулась к Пете.

– Ну-у, давайте, – протянул тот.

– Точно?

– Да, давайте. Кто не рискует, тот не танцует с самой красивой девушкой. Руки жать будем?

– Думаю, достаточно того, что мы при свидетелях. А свидетели сидят и соблюдают идеальную тишину! Ни звука. В случае подсказки удвою ДЗ.

– О’кей-о’кей, давайте уже вопрос, – перебила Миля, ёрзая на стуле.

– Скажи, Певцов… – учительница задержала на нём взгляд. – Как меня зовут?

Наступила пауза. Петя выглядел так, будто его ударили чем-то тяжёлым. В попытке быстро вспомнить он запустил руки в волосы и уставился в парту. Потом, прищурившись, посмотрел на учительницу, как будто имя могло вдруг оказаться у неё на лбу. Спустя пару секунд со вздохом спросил:

– Какое ДЗ?

Все засмеялись.

– Знаете, вы первый учитель в этой школе, которому удалось переспорить Петрушу, – восторженно сказал Бунько.

– Петруше нужно потренировать память, – сказала учительница. – И начнёт Петруша прямо сегодня вечером, пока будет делать домашнее задание. Записываем! Выучить небольшой отрывок в учебнике на десятой странице. Завтра вы будете писать его по памяти. Чем ближе к оригиналу, тем выше оценка. Понятно? Вопросы? Тогда, прежде чем вы пойдёте на перемену, осталось выяснить только одно. Как же всё-таки меня зовут, Певцов? Может быть, воспользуетесь помощью зала?

– Да зал сам не помнит, – буркнул Петя, запихивая учебник в сумку. Класс действительно молчал.

– Яна Сергеевна.

Ваня и сам не понял, как вылетели эти слова. Все обернулись на него. И она, конечно, тоже обернулась. Ваня сделал короткий вдох:

– Или я не прав?

– Абсолютно прав.

Яна Сергеевна мягко улыбнулась ему, отчего Ваня снова почувствовал необъяснимое раздражение.

– Ну что, я выиграл миллион? – спросил он небрежно.

– Разве что возможность не делать домашнее задание. – Яна Сергеевна показала жестом, что аплодирует ему, и повернулась к доске. – Остальные учат текст.

Причитания класса заглушил звонок.

Глава 3
Математичка

ВАНЯ

– Блин, Певцов, ты тупой!

Ваня шёл по коридору в потоке ребят и слышал, как Трофимов, Певцов и Миля обсуждали прошедший урок русского.

– Отвали, Трофимов. – Петя раздражённо поправил сумку.

Даня хлопнул его по плечу:

– Да ладно, согласен, это нереально было вспомнить.

– Ага, – буркнул Петя. – Скажи это новенькому.

– Кстати, да, – вклинилась Миля. – Как это он запомнил?

– Просто запал на неё, – заржал Даня и почесал затылок. – Или это я запал? Училка-то ничего так выглядит!

Ваня сжал зубы. Он хотел обогнать эту троицу, чтобы не слушать, как они обсуждают Яну Сергеевну, но вокруг был сплошной поток учеников, и Ване не оставалось ничего другого, кроме как продолжать молча идти за ними, оставаясь незамеченным.

Миля потрепала Даню по плечу и хихикнула:

– Данечка, у тупых с ней нет шансов, так что можешь расслабиться.

– У Данечки шансы есть с кем угодно, Милёк. – Трофимов нахально подмигнул ей и перевёл тему: – Что у нас сейчас?

– Английский, – ответил Петя. – Потом математика. И домой.

– А в обычных школах первого сентября вроде бы уроков нет, – мечтательно вздохнул Даня.

Миля хмыкнула:

– А ещё в обычных школах воняет капустой и нет замков в туалетах. Переводись, Данечка, тебе понравится. Я пришлю тебе через год открытку из Гарварда.

Даня прыснул и посмотрел на Певцова:

– Кстати, о капусте. В столовку пойдём?

Петя среагировал мгновенно:

– Погнали.

Миля закатила глаза:

– Господи, почему парни всё время едят?

Даня картинно напряг внушительный бицепс перед её носом:

– Растущий организм требует. К тому же я слишком много сил потратил на тест, ни черта не мог вспомнить после лета.

– Это всё ваши компьютерные игры, – в унисон тонким голосом сказали Петя и Миля, очевидно, подражая взрослым. Троица рассмеялась, а Ваня наконец-то увидел просвет и свернул в первый попавшийся коридор.

Ваня шёл по коридору, сверяясь с номерами на дверях. В поисках кабинета двести двадцать три он с удивлением обнаружил, что после двести десятого номера и небольшого пространства с пуфиками, где расположилось несколько учеников младших классов, нумерация продолжилась цифрой двести шестьдесят. Тихо ругнувшись, Ваня развернулся и направился обратно к главной лестнице. Он вспомнил слова Яны, что коридоры здесь, как лестницы в Хогвартсе, исчезают и меняются местами, и тихо хмыкнул. Похоже, так и было. «Только не Яны, – мысленно поправил он себя. – Девушки Яны из отражения в зеркале больше не существует. Теперь есть только учитель русского и литературы. Яна Сергеевна. И всё».

Ваня подошёл к лестнице и попытался вспомнить, как нашёл свой класс два часа назад. Он скорее умрёт, чем ещё раз спросит у кого-нибудь, где кабинет химии. А ему нужно было попасть туда перед английским, поскольку он так и не выяснил у классной, в какую группу ему идти. У главной лестницы свернул наугад в один из коридоров и с радостью обнаружил знакомый рыжий силуэт – Вика как раз заходила в нужный кабинет. Ваня ускорил шаг и нырнул в класс следом за ней. Марина Викторовна сидела за ноутбуком. Услышав, что кто-то вошел, подняла взгляд и оживилась:

– Ага, вы по поводу английского, да? Хорошо, что пришли, я уже собиралась звонить вам. Так, давайте посмотрим. – Она пару раз щёлкнула мышкой. – Хм, вас пока нет в списках. Наверное, программу ещё не обновили. Сейчас исправим. В какую вас группу определить?

– А есть разница по уровню? – спросила Вика.

– Нет, группы одинаково сильные, в обеих преподают носители языка, но в первой группе на одного человека больше, туда Певцов перевёлся в прошлом году, хотел с Милей учиться, умолял всех полгода.

– Давайте во вторую, – хором ответили Вика с Ваней.

– Да, пожалуй, так будет логичнее. Вы новенькие, вдвоём вливаться будет веселее. Идите в группу номер два, кабинет четыреста тринадцать, четвертый этаж, левый коридор.

Звонок прозвенел, когда они уже подходили к кабинету. Ваня с Викой вошли в небольшое помещение с одним окном и заняли свободную парту. В отличие от предыдущих двух кабинетов, парты здесь стояли двухместные. Возле двери располагался всего один шкаф, битком заполненный разными пособиями и словарями. Зато вся свободная стена представляла собой панораму Лондона с его символами: красной телефонной будкой, двухэтажным автобусом, знаменитым Лондонским мостом и Биг-Беном.

Урок английского вела худая улыбчивая женщина по имени Глория. И хотя на вид она приближалась к пожилому возрасту, с ребятами она держалась очень бойко. Глория порадовалась, что новичков в этом году аж двое, а потом стала спрашивать всех о прошедшем лете, эмоционально реагируя на каждый рассказ.

Ваня с удовольствием слушал её красивую речь и чистый британский английский. Он отметил, что все ребята свободно говорили с Глорией, не испытывая почти никаких сложностей в подборе слов. Ваня от общего уровня сильно отставал. Когда Глория спросила его о лете, он от смущения едва смог выдавить из себя несколько простых фраз. Конечно, при поступлении в школу он и английский сдавал, но только письменный тест, к которому тщательно готовился. Сейчас на уроке подтвердилось то, о чём Ваня и так догадывался, – устная речь оставляла желать лучшего, особенно если сравнивать с остальными. Даже Бунько, который производил впечатление простого и глуповатого парня, тараторил на английском, как на родном, весело рассказывая о своих летних приключениях в Китае. Слушая ответы ребят, Ваня снова почувствовал, как под рёбрами кольнула зависть. Мама не могла позволить себе репетитора, поэтому всё, что Ваня знал, он выучил сам. Английский в бывшей школе сводился к тупому переводу и заучиванию текстов, так что Ваня, готовясь к поступлению сюда, занимался по разным учебникам, а ещё заставлял себя смотреть сериалы только на английском. И всё равно говорил гораздо хуже, чем ребята, которые учили язык не с репетиторами, не по книжкам, а в путешествиях, в реальной жизни, на которую Ваня любовался только через экран.

Ваня хотел помалкивать на уроке, но Глория каким-то магическим образом умудрялась разговаривать сразу со всеми, вовлекая каждого в обсуждение историй одноклассников, так что Ваню спрашивали так же, как и всех остальных, если не чаще. Ему было неловко, что ребятам приходится ждать, пока он сообразит, как ответить. Но спустя четверть часа поддержка и обаяние Глории сделали своё дело, так что к концу опроса челюсть у Вани немного расслабилась, и он заговорил менее скованно.

Но ему снова поплохело, когда он вместе со всеми получил небольшой отрывок на русском для письменного пересказа на английском: «Образовательная система Финляндии: плюсы и минусы». В его старом классе они полгода мусолили тему «Моя школа», а тут сравнительный анализ школ соседней страны. Вика, кажется, заметила Ванино смущение, поскольку иногда тихо шептала ему перевод слов, и, кажется, только благодаря ей он смог сдать не пустой лист, хотя был уверен, что это задание он завалил.

В конце урока они разбились на пары и составляли диалоги, что, снова благодаря Вике, получилось у них вполне сносно.

После английского Ваня и Вика вместе пошли к кабинету математики, обсуждая по дороге англичанку. Оба пришли к выводу, что она классная.

– А я самый тупой в группе, – кисло сказал Ваня. Они спускались по лестнице, то и дело чертыхаясь, когда их задевали мелкие из начальной школы.

– Не парься, выправишься. К тому же Глория не похожа на учителя, который будет валить специально. И я, если что, тоже помогу.

– Спасибо! Где ты так хорошо выучила язык?

Вика, спускающаяся по лестнице чуть впереди, обернулась к нему и закатила глаза:

– Мама таскала меня с собой в отпуска и командировки всё моё детство. У неё есть знакомые по всему миру, и когда её приглашали на обеды, прогулки или на праздники, она брала меня, а её европейские друзья всегда приводили своих детей, чтобы мне было не скучно. Дети, само собой, по-русски ни слова не знали, так что у меня не было ни единого шанса не заговорить на английском.

– Ясно.

Вика задержала на нём взгляд:

– Ясно. Звучит как «горите в аду, вонючие богачи».

Ваня хмыкнул:

– На тебя это не распространяется.

Вика помахала перед лицом рукой, словно веером:

– Польщена твоей избирательностью.

– Не спеши. Просто ты ещё не перечислила всю тысячу стран, в которых побывала.

Вика ткнула его локтем в бок, они рассмеялись и продолжили шутливый обмен колкостями. Когда они подошли к кабинету математики, который располагался в соседнем крыле с их «родным» классом, Вика плюхнулась рядом с Ксюшей на тёмно-бордовый диван. Стены этого крыла были светло-розовыми, их тоже покрывали росписи: огромные многогранники разных форм и математические формулы.

Ваня облокотился на подоконник и стал незаметно наблюдать за ребятами. В классе было всего шестнадцать человек, поэтому большинство одноклассников он уже запомнил. Правда, пообщаться успел в основном с Викой, с ней оказалось неожиданно легко и весело. Ему нравилось, что она не боялась говорить, что думает, была яркой и шумной. Многие бы сказали, что она наглая, но Ваня видел, что за этой напускной бравадой что-то скрывается. «Наверное, у неё в семье тоже проблемы», – подумал он, вспомнив обрывочные фразы Вики о своей маме. Если захочет рассказать, он её выслушает, если нет – это не имеет для него никакого значения. У каждого свои демоны. У него их тоже полно.

Вика, похоже, нашла общий язык с Ксюшей, а Ваню как-то не тянуло сближаться с кем-то ещё. Роль одиночки его вполне устраивала. Тем более что с другими ребятами у него не было ничего общего – в отличие от него, все они уже находятся на Эвересте жизни. Ужасно бесило, что никто из них ни на минуту не задумывался, насколько им повезло, что где-то на небесах они сорвали родительский джекпот.

Ваня тут же пристыдил себя за эти мысли. Он любил маму и не променял бы её ни на какие богатства, но… Ваня в который раз оглядел костюмы парней. Даже отдельно взятая деталь одежды стоила больше, чем мамина зарплата за неделю. Ваня сжал челюсти. Это ненадолго. Он обеспечит им с мамой другую жизнь. Люксовую. Самую лучшую.

К кабинету математики приблизилась невысокая черноволосая женщина в тёмном платье, охватывающем полную фигуру. Она полностью проигнорировала несколько тихих «здравствуйте», открыла дверь и бросила через плечо:

– Входите, «А» класс.

В кабинете с чистыми светло-голубыми стенами настроение ребят резко переменилось. Никто не перешучивался, никто не разговаривал, все молча заняли места, которые как будто заранее были определены. Ваня с радостью обнаружил свободную парту в последнем ряду и начал выкладывать свои вещи.

– Новенькие, руки вверх! – скомандовала учительница.

Две руки поднялись, и учительница смерила взглядом сначала Вику, оказавшуюся в последнем ряду, через парту от Вани, а потом вперила строгий взгляд в самого Ваню. В полной тишине послышалось её тихое ворчание:

– Господи, как они умудрились пропихнуть сюда ещё двоих? И так самый большой класс в школе. Родители платят сумасшедшие деньги не за то, чтобы вы тут, как на вокзале, учились на головах друг у друга.

Ребята стояли, как солдаты, и молчали, даже Певцов не отвечал – из чего Ваня сделал вывод, что спорить с математичкой, вероятно, смертельно опасно. Ваня ждал, чем закончится поток недовольств этой странной дамы. Дама же продолжала:

– Из-за вас вся рассадка сейчас посыплется. Как фамилия твоя? – резко спросила она, указав подбородком на Ваню.

– Низовцев.

– Низовцев меняется местами с Беззубовой. Ей первая парта больше ни к чему, а тебя ещё научить надо.

– Может, и не надо, – не сдержался Ваня, сгребая в охапку тетради, ручки и учебник.

Математичка хмыкнула, как показалось Ване, довольно презрительно:

– Господин Низовцев решил, что он умный, раз прошёл сюда отбор? Ничего, это заблуждение мы исправим через пять минут.

Она сверлила Ваню взглядом, пока он шёл к первой парте. Руки у него были заняты, поэтому, когда он отступил в сторону, чтобы дать Ксюше пройти к заднему ряду, не смог удержать на плече сползающий рюкзак, и тот свалился на парту Камиллы Геюшовой. Ручки и учебники Камиллы с шумом упали на пол.

– Прости, – пробормотал Ваня, наклоняясь, чтобы помочь всё поднять. Но в него тут же выстрелил голос учительницы:

– Встал к своей парте! Пока не разворотил всё вокруг!

Ваня непонимающе поднял брови. Что с ней не так…

Камилла быстро подняла свои вещи с пола, не удостоив Ваню даже взглядом. Он молча подошёл к своей парте под прицелом сердитых тёмно-карих, почти чёрных, глаз математички.

– Твоя фамилия? – теперь учительница направила подбородок на Вику.

– Вольская.

– Вольская, значит, – учительница прищурилась. – Да, говорили, что дочка Софьи Вольской к нам присоединится в этом году. Я думала, ты младше.

– Извините, что разочаровала, – язвительно пробормотала Вика.

Ване показалось, что Вика не планировала, чтобы математичка её услышала. Но она услышала.

– Не надо хамить мне, Вольская. Впрочем, это мы тоже быстро исправим. Меняйся с Алексáндровой.

– Она Александрóва, – сказала Вика.

– Она Алина, – добавил, не сдержавшись, Ваня.

По классу пронёсся общий смешок удивления, и Ваня чуть ли не кожей почувствовал, как только что слегка поднялся в глазах одноклассников. Вика подошла к парте сразу за Ваней, а Алина, почти незаметно улыбнувшись ему, тихо и стремительно, как ветер, пересела на последний ряд с явным вздохом облегчения.

Учительница в упор посмотрела на Ваню:

– Какие-то дерзкие новенькие у вас в этом году. Посмотрим, соответствуют ли их знания уровню их дерзости. К доске, оба. Остальные – сели. Сегодняшняя тема – повторение функций логарифмов. На доске два примера, один Низовцеву, второй Вольской. А вы в тетради решайте оба. У вас ответы должны появиться раньше, чем на доске. Число уже у всех написано!

Класс вышел из оцепенения и зашелестел тетрадями.

ПЕТЯ

Петя смотрел на доску и быстро вертел ручку между пальцев. Вот обязательно Вольской надо было спорить? Если бы промолчала, к доске бы никто не вышел. А теперь, если новенькие не решат примеры, это их приговор до конца учебного года. Но Петю не должно было это волновать, скорее должно радовать – если училка будет орать на этих двоих, то это обеспечит некоторую безопасность на уроке всем остальным. Он продолжал нервно перекатывать ручку в руке, следя за тем, что появляется на доске. Вроде бы правильно.

– Певцов, ты не за барабанной установкой! – рявкнула Тамара Загировна. – Прекрати свои пляски пишущими предметами, где твоё решение?!

Петя отвёл взгляд от рыжих локонов и быстро начал писать в тетради.

– Как я скучал по математике, – тихо протянул с первой парты Бунько.

– Математика, Бунько, у тебя была в начальной школе. Если у твоей кровати нет бортиков, то и математика для тебя закончилась. Теперь существуют только алгебра и геометрия. Не унижай науки своим невежеством.

– По вас мы тоже скучали, Тамара Загировна, – сказал Бунько, медленно переписывая с доски пример, который решал Ваня.

– Займись делом, Бунько, ты цифру пропустил вот здесь! – Тамара Загировна раздражённо ткнула красным ногтем ему в тетрадь.

Петя поднял глаза от своего решения и обменялся улыбками с Милей. Тамара Загировна была единственным учителем в школе, которого побаивались не только дети, но и родители. Очень строгая, очень громкая. Ход урока часто напрямую зависел от её настроения. Но, надо признать, учила она на совесть, что заслуживало уважения. За результаты, которые её выпускники выдавали на экзаменах, не только российских, но и международных, ей прощалось всё или почти всё. Школьники от неё выли, но потом, выпустившись, многие приходили к ней с цветами, толпой засиживались у неё в кабинете, хвастаясь, какие в универе все тупые и что на парах по высшей математике они блистают. По школе ходили шутки, что улыбаться ученикам Тамара Загировна начинает только после выпускного.

Нынешние одиннадцатиклассники, как их предшественники, математичку не любили и старались лишний раз её внимание не привлекать. Единственным исключением был Игорь Бунько, который не только не боялся Тамару Загировну, но, казалось, даже стремился контактировать с ней как можно больше. К огромному сожалению Тамары Загировны и к бесконечному удовольствию остального класса, Бунько в математике был туп как валенок. Наблюдать, как он выводит из себя математичку, было любимым развлечением и отдушиной на её уроках. Пока Бунько испытывал на прочность терпение Тамары Загировны, задавая ей по десять вопросов в минуту, остальные украдкой могли что-то списать. За это они чествовали его как героя после каждой контрольной.

Спустя несколько тихих минут Тамара Загировна обернулась на доску:

– Итак, смотрим, что получилось у Вольской. Кто согласен с тем, что написано на доске?

Наступила пауза.

– Я согласен, – сказал Ваня, бегло просмотрев Викин пример.

– Я спрашиваю не Низовцева. Ты свои познания уже изобразил. Класс, я повторяю свой вопрос: у кого получился такой же ответ?

Все молчали. Петя тоже никак не мог сообразить, почему у него получился другой ответ и кто из них ошибся – он или Вика. Скорее всего, Вика.

– Всем два. Пример решён абсолютно верно. Вольская стирает с доски и садится на место. А вы не списываете, а исправляете сами! Так, смотрим, что у Низовцева. – Тамара Загировна задержала взгляд на Ванином решении. – Здесь тоже верно. Ладно, может, в этот раз администрация наконец ко мне прислушалась, и отобрали не совсем безнадёжных. Низовцев стирает с доски, и побыстрее!

Петя заметил, как Ваня переглянулся с Викой, подняв брови, та в ответ покачала головой и, скорее всего, закатила глаза.

Тамара Загировна резко повернулась к классу:

– Считаю до трёх, сдаём тетради! Раз. По поводу того, что всем поставлю двойки, я не шутила. Два.

Класс передавал тетради вперёд, даже не пытаясь что-то дописать.

– Три.

Тамара Загировна протянула руку, и те, кто сидел за первыми партами, передали ей тетради.

– А нам с Ваней по пятёрке? – с явным вызовом спросила Вика.

Петя сжал пальцами переносицу. Тамара Загировна слегка скривилась:

– Вам с Низовцевым отсутствие двойки. Скажите спасибо.

– Но мы же работали на уроке и всё решили правильно. Почему нам нельзя поставить пять, если ошибок не было?

– Это была ваша проверка знаний.

– Мы прошли проверку знаний в августе, когда документы подавали, – присоединился к Вике Ваня.

– Тамара Загировна, я вам не ту тетрадь сдал, можно поменять?

Тамара Загировна перевела на Петю сердитый взгляд и молча протянула ему стопку тетрадей. Петя встал, взял со своей парты вторую тетрадь и подошёл к математичке.

– Побыстрее, Певцов! Почему такой несобранный сегодня?

Петя положил тетради на парту Низовцева и, делая вид, что ищет свою, прошипел ему:

– Уймитесь, иначе нам всем поставят ещё по одной двойке. Просто поверьте. Вы её не переспорите.

Петя наградил Вику предостерегающим взглядом и резко качнул головой. Ещё немного пошуршал тетрадями для вида и с самой вежливой улыбкой вернул их Тамаре Загировне. Он шёл к своему месту, попутно пытаясь осознать, какого чёрта вообще влез. Потому что он староста. Да. Он просто спас весь класс от воплей Загировны или от проверочной. Или от лишней колонки двоек. Он молодец и герой. И это единственная причина.

Тамара Загировна стояла у доски, перебирая тетради, и холодно смотрела на Петю в ожидании, пока тот сядет. Потом она заговорила:

– Господа, нам некогда раскачиваться. Для тех, кто забыл, напоминаю, что у вас экзамены через девять месяцев. Это всего лишь тридцать шесть учебных недель, сто сорок четыре урока. Отнимите отсюда уроков десять на ваши сопли-кашли, и еще уроков пять пропадёт из-за праздников. У нас нет времени на повторение! – уже почти кричала она. – Я не допущу, чтобы вы стали первыми, кто завалит мой предмет и испортит мне средний балл. Кто не будет справляться, в декабре получит белый билет и красную дорожку до общеобразовательной школы через дорогу.

После этих слов Тамара Загировна вздохнула и продолжила в два раза тише:

– Достаём вторые тетради. Записали число. Если кто-то ещё сейчас скажет, что сдал не ту тетрадь, получит два.

Ребята снова зашелестели тетрадями, почти у всех они уже лежали на столах. Петя снова глянул на новеньких. Конечно, про вторые тетради они знать не могли, но Вика достала из своей сумки две чистые тетради и одну дала Ване. Тот благодарно кивнул.

Напряжённая атмосфера сохранялась до конца урока, хотя Тамара Загировна больше голоса не повышала. Ира Орлова и Даня Жгунов справились с задачами, а Трофимова и Серёжу Савченко спас звонок, они примеры дорешать не успели, иначе им обоим наверняка поставили бы двойки.

Парни сели, стараясь скрыть довольный вид. Тамара Загировна вышла из-за стола и небрежно указала на доску:

– Эти примеры вы дорешаете дома. Следующий урок начинаем с вас двоих, – кивнула она Трофимову и Савченко, которые тут же сникли. – Основное домашнее задание на доске внизу. Для первого варианта – номера слева, для второго – справа. Бунько делает оба варианта. Певцов, за невнимательность, – тоже.

Петя поджал губы. Чёрт бы побрал этих новеньких.

– Вопросы есть?

Класс молча сидел, переписывая домашнее задание. Тамара Загировна повернулась к своему столу и, уже не глядя на учеников, слегка махнула рукой в сторону двери:

– Свободны.

Все поднялись и потянулись к выходу. Миля подошла к Пете:

– Сочувствую, Петруш.

Петя резко застегнул молнию портфеля и тихо буркнул:

– Это всё Вольская. Разозлила её с самого начала, а мы отдувайся…

– Серьёзно, Певцов?

Вика стояла прямо у него за спиной и теперь, когда Петя обернулся, сверлила его взглядом. Петя ответил ей злым шёпотом, чтобы не услышала математичка:

– Если бы ты не спорила с Загировной, она бы не разозлилась и не сорвала бы злость на мне.

– Если бы ты не вмешался, никто бы тебя, бедненького, не тронул.

– Без моего вмешательства пострадали бы невинные. У нас тут свои правила, о которых ты не знаешь, так что научись молчать, когда тебя не спрашивают! – Петя постарался смягчить последнюю фразу. – Хотя бы на математике. Ты бредишь, раз решила, что можешь что-то доказать Загировне.

Вика подошла на шаг ближе и ткнула в Петю пальцем:

– Бредишь ты, если считаешь, что в твоей домашке виновата я.

Петя смахнул её руку со своего пиджака и прошипел:

– Как насчёт переставать везде влезать и со всеми спорить?

– Как насчёт научиться брать ответственность на себя?

– Я должен взять ответственность за то, что ты тут находишься от силы часа четыре, а уже всех достала?

Вика наградила его взглядом, полным презрения. Она ничего не ответила и прошагала в коридор. Миля молча взяла Петю под руку, и они тоже вышли. Пока они спускались по лестнице, Петя ещё раз проиграл в голове перепалку с Вольской, пытаясь проанализировать, был ли он где-то не прав, но за три этажа тщательных размышлений только сильнее на неё разозлился.

На первом этаже царил обычный школьный хаос. В этой школе не было гардероба в классическом понимании – от главного коридора расходилось несколько коридоров поменьше, заполненных шкафчиками, как в американских сериалах. И хотя шкафчики старшеклассников были в отдельном коридоре, идти до них нужно было через главный. Петя с Милей, решив переждать, пока снующие туда-сюда первоклассники освободят пространство, подошли к диванчикам.

– Господи, какое жуткое начало года. – Петя рухнул на диван и устало потёр виски. – Всего четыре часа в одиннадцатом классе, а у меня уже есть двойка по алгебре, куча домашки и Вольская.

Миля сочувствующе на него посмотрела, села рядом и облокотилась на его плечо.

– Не грусти, Петруша. Вам с ней просто нужно научиться не провоцировать друг друга.

– Скажи это ей!

Миля подняла перед собой ладошки и со смешком ответила:

– О нет, вы там как-нибудь без меня договаривайтесь. Не хочу попасть под перекрёстный огонь.

Петя откинул голову назад:

– Да уж. Огонь.

Трофимов, уже переобувший сменку, подошёл к ним с курткой в руках и пнул Петю в ботинок:

– Чё раскис, староста?

Петя смерил его угрюмым взглядом:

– Медитирую.

Трофимов фыркнул:

– Жаль тебя прерывать, но не хочешь помедитировать где-нибудь, где есть еда?

– Опять еда, – Миля покачала головой.

– Специально ради тебя, Милёк, пусть это будет не просто еда, а еда по поводу. Давайте устроим пир в честь последнего школьного первого сентября в нашей жизни.

Миля улыбнулась:

– Звучит как тост.

– Можно и тост, – Трофимов довольно кивнул.

– Кто-то здесь сказал «тост»? – послышался задорный голос.

Трофимов обернулся и расплылся в ухмылке:

– Да, девушки, вы не ослышались.

К диванчику подошли Лиза Киреева и Алина Александрова. Обе уже переоделись и стояли в плащах и белоснежных кедах. Алина смахнула чёрные волосы на одно плечо и радостно сказала:

– А мы уж думали, что Петруша нас больше не любит. Мы сто лет не виделись, а в чате тишина, никаких вечеринок. Вы что, решили втихомолку собраться?

– Мы сейчас всем напишем, что нас заигнорили, – присоединилась Лиза, симпатичная кареглазая шатенка, и достала телефон.

– Никто никого не игнорит, – проворчал Петя. – И вечеринки не будет. Мне теперь полночи алгебру делать.

– Вот и пойдёшь её делать. Нам же пиццы больше достанется, – беспечно ответила ему Алина.

– Согласен! – хохотнул Трофимов.

– Ещё бы. – Миля хихикнула и перевела взгляд на Петю. Увидев выражение его лица, она мягко улыбнулась: – Петруша, тебе не помешает отвлечься. День и правда выдался… необычным.

– Не нужно мне отвлекаться. Я не готов сегодня ничего праздновать.

– Как жаль, что я уже позвала всех к тебе, – сказала Лиза, бросая телефон в сумку. Ребята рассмеялись. Лиза села рядом с Петей и скрестила длинные ноги. – Петруша, дорогой, не придуривайся, мы же знаем, что ты ворчишь только для вида. Отец твой дома?

Петя покачал головой.

– А придёт вечером?

На это Петя пожал плечами.

– Ну и всё, – Лиза кивнула. – Не вижу причин не собраться у тебя, как в прошлом году. Мы всё лето не виделись, мы соскучились.

– Согласен! – снова сказал Трофимов и опять пнул Петин ботинок. – Вставай, Певцов. Алгебру твою вместе решим.

Петя дёрнул ногой, чтобы пнуть его в ответ, но Трофимов успел отскочить. Петя кисло хмыкнул:

– Конечно, вместе – все, как всегда, у меня спишут. – Он провёл рукой по глазам и достал телефон. – Ладно. Напишу в чат класса, что всех жду. Пусть через час подходят.

– А что, если и Вольская придёт? – с глумливым смешком спросила Миля.

Петя фыркнул:

– Готов спорить на крупную сумму, что она не только не придёт, но и заблокирует меня сейчас. И хорошо, а то ещё квартиру мне подожжёт.

Ребята рассмеялись.

– Ой, надеюсь, что придёт новенький. Ваня. – Миля так нежно произнесла его имя, что Петя даже оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть на неё. Алина и Лиза солидарно с ней переглянулись. Петя и Трофимов синхронно закатили глаза, после чего Петя наградил Милю скептическим взглядом:

– Мне жаль тебя огорчать, но твой Ваня тоже не придёт.

– Почему? Он уже написал? – Миля заглянула в Петин телефон.

– Нет, не написал. – Петя спародировал её тон и добавил своим голосом: – Да и не нужно. И так понятно, что ему с нами делать нечего.

Закончив печатать, Петя сунул телефон в карман и поднялся с дивана.

– Ладно, – сказал он, потянувшись. – Помедитировали, и хватит. Переходим к безудержному веселью.

Миля закатила глаза:

– Пицца и приставка – очень безудержно.

– И весёлые истории лета! – раздалось откуда-то сбоку. Это был Бунько, который, подходя, видимо, уловил последние фразы.

– И красивые девушки, – с ноткой лукавства сказал Трофимов, подавая Миле руку.

– Ну ладно. – Опершись на Данину руку, Миля поднялась с дивана и покрутилась перед ребятами.

– И как ты только на таких каблуках ходишь? – Трофимов смотрел на Милины ноги.

– Она и не ходит, она ковыляет, – сказал Петя, за что получил от Мили локтем по рёбрам. Он рухнул обратно на диван и сделал вид, что бьётся в агонии от боли. Наградой за это послужило хихиканье девчонок.

– Дурак, – со смехом сказала Миля.

– Очень спорное заявление, дорогая. – Петя подскочил с дивана, закинул руку ей на плечи, и ребята направились к шкафчикам.

Глава 4
Староста

ВАНЯ

На следующий день Ваня подошёл к школе рано, в полвосьмого утра. Охранник сказал, что официально двери школы он открывает в семь, а иногда ещё раньше. Ваня кивнул и пошёл к своему шкафчику, думая о том, как всё-таки здесь классно. Он тихо переоделся и направился к кабинету русского. Шёл по тёмным коридорам практически на ощупь, не желая включать фонарик и рушить уютный мрак утренней школы. На третьем этаже Ваня с комфортом устроился на мягком коричневом диване напротив кабинета, зевнул и провёл рукой по глазам. Он почти не спал сегодня.

Вчера после школы он поужинал с мамой, потом быстро помог ей красиво оформить рабочие таблицы и сел за алгебру. К счастью, с алгеброй он расправился довольно быстро, а вот с английским пришлось ковыряться гораздо дольше. Потратив полтора часа на эссе и ещё час на разбор текста в учебнике наперёд, чтобы не так сильно позориться на уроке, Ваня, уже почти ничего не соображая, взял учебник по русскому. Да, его освободили от ДЗ, но он решил, что всё равно выучит текст. Не нужны ему подачки от Яны. Сергеевны. И халява тоже не нужна. Он выучит и напишет вместе со всеми.

Но сейчас, полулёжа на диване и глядя на тёмные двери кабинета, Ваня почти был готов отругать себя за тупую гордость – ничего бы не случилось, если бы он воспользовался шансом и лёг спать пораньше. К тому же выучить текст можно было и сейчас, раз уж он всё равно пришёл рано. Это была его любимая школьная привычка, он с начальных классов приходил самым первым. В прежней школе ранним утром царила особая атмосфера тишины и таинственности, он обожал идти по пустым тёмным коридорам и не слышать ничего, кроме своих шагов. Странным образом его это успокаивало. Поэтому, конечно, Ваня не мог упустить шанс проверить, как себя почувствует в этих хоромах до начала уроков. Он прислушался: ни звука. Свет нигде не горел, в воздухе витал лёгкий запах новой мебели. Да. Ему нравится. Ваня прикрыл глаза и продолжил наслаждаться уютной тёмной тишиной.

По всей видимости, в какой-то момент он отключился, потому что следующее, что услышал, – шаги где-то совсем рядом. Ваня открыл глаза, и в лицо ударил яркий свет фонарика, отчего Ваня спросонья резко соскочил с дивана. Поблизости кто-то коротко вдохнул, и послышался звук падающих вещей. Свет тут же погас, снова стало абсолютно темно. Ваня сделал несколько шагов вперёд. После яркого фонарика перед глазами мелькали разноцветные пятна, среди которых он увидел чей-то силуэт.

– Кто здесь? – сдавленно спросил девичий голос.

– Яна Сергеевна?

– Да.

– Это Ваня Низовцев.

– А, Ваня… – произнесла она с явным облегчением. – Ты меня ужасно напугал, чуть сердце не остановилось. Я уронила ключ и телефон и ничего не вижу.

– Где включается свет в коридоре? – спросил Ваня, пытаясь разглядеть что-то в темноте.

– Если бы я знала, я бы не шла сюда с фонариком, – проворчала Яна и, кажется, присела на корточки. – Где же этот ключ?

Ваня тоже опустился и зашарил рукой по полу. Но вдруг подумал, что это слишком похоже на сцену из какого-нибудь банального фильма, когда руки персонажей неожиданно соприкасаются, поэтому тут же поднялся и пошёл к дивану, чтобы достать из рюкзака свой телефон. Наконец коридор осветил луч телефонного фонарика. Ваня обернулся. Яна сидела на корточках и прикрывала глаза рукой от света. Ваня наклонил телефон, чтобы не слепить Яну, и, обнаружив ключ неподалёку, поднял его.

– Держите, – он вложил ключ в протянутую ладонь.

– Спасибо. – Яна взяла с пола свой телефон и посмотрела на чёрный экран.

– Цел?

– Наверняка. Просто выключился, когда упал, как обычно. Он у меня постоянно падает, бедняга.

Вздохнув, она бросила мобильный в сумку, поднялась и подошла к своему кабинету.

Ваня направил фонарик на дверь, Яна её открыла и, зайдя внутрь, щёлкнула выключателем. Они оба тут же зажмурились от холодного яркого освещения. Неожиданно свет снова погас.

– Подсвети мне, пожалуйста, сюда, давай включим что-нибудь менее убийственное.

Ваня хмыкнул и зашёл в класс. Они прошли к учительскому столу, и Яна включила настольную лампу. Приглушённый тёплый свет залил часть класса.

– Да, так гораздо лучше, – сказала она и повернулась к Ване: – Спасибо ещё раз.

– Не за что, – он слегка пожал плечами и выключил фонарик.

– А ты что здесь делаешь так рано?

– А вы что здесь делаете так рано? – в тон ей спросил Ваня и почему-то почувствовал странную неловкость, обращаясь к ней на «вы».

– Я люблю приходить рано, школа по утрам совсем другая. Люблю её такую… такую…

– Мрачную? – спросил Ваня.

– Я хотела сказать «спокойную», но боюсь, что из-за тебя у меня теперь новая фобия.

Ваня фыркнул:

– Может, у меня теперь тоже фобия.

– Это какая же?

– Ну, знаете, жутковато, когда в темноте кто-то подкрадывается и светит фонариком прямо в лицо.

– Я не подкрадывалась! Тут, вообще-то, мой кабинет! – Голос Яны звучал возмущённо, но она улыбалась. – И кто ж знал, что здесь кроме меня ещё кто-то есть. Так почему ты пришёл в такую рань? Вроде бы для утренних исправлений оценок ещё рановато, всего второй учебный день.

Ваня снова пожал плечами:

– Да просто так. Подумал, почему бы не прийти в школу в семь утра.

– Да, я тоже так решила. – Яна хихикнула и начала выкладывать вещи из сумки.

Ваня пару секунд помедлил и всё же решил задать вопрос, который не давал ему покоя со вчерашнего дня:

– Почему вы сразу не сказали?

Яна замерла с ежедневником в руке:

– Что не сказала?

– Что вы учитель.

Она не спешила с ответом – положила ежедневник на стол и продолжила рыться в сумке. Потом задумчиво проговорила:

– Не знаю. Наверное, растерялась от того, что ты принял меня за ученицу.

– А за кого ещё вас можно принять? Вы выглядите максимум как наша одноклассница, – возмущённо ответил Ваня. – Я вообще подумал, что вы из десятого.

Яна, глядя в сумку, слегка улыбнулась:

– Спасибо.

– Вы ушли от ответа.

Вопросительно подняв бровь, Яна наконец посмотрела на Ваню.

– Вчера, у зеркала. Вы ушли от ответа. Вы специально не стали представляться. Почему?

Яна снова немного замялась, потом ответила:

– Решила не смущать тебя исправлением, что ко мне нужно обращаться на «вы». Было бы неловко.

– А так, конечно, не неловко, – хмыкнул Ваня.

– Может, самую малость, – Яна согласно кивнула. – Зато теперь мы выяснили, что я твой учитель, а не подруга из десятого.

– Ну, уроки вы ведёте вполне по-дружески.

– С чего ты взял?

– Я же был вчера на уроке. Причём в полном сознании.

Яна слегка повела плечами:

– Один урок вряд ли может многое сказать об учителе.

– Ошибаетесь. – Ваня покачал головой, вспомнив очарование Тамары Загировны. – Хороших учителей видно сразу.

– Что ж, я рада, что произвела хорошее впечатление. Для меня это важно, не хочу, чтобы меня боялись.

Ваня подавил смешок, но улыбку сдержать не смог. Яна это заметила.

– Ты что, смеёшься надо мной?

– Не над вами, а над вашими словами. Не хочу вас расстраивать, но вы выглядите совсем не устрашающе.

– А как я выгляжу?

Если бы Ваня не знал, что Яна – учитель, он бы подумал, что взгляд, которым она его наградила, задавая этот вопрос, немного отдавал лукавством. В голове у него быстро пронеслось «мило-красиво-привлекательно», но, слава богу, вслух он сказал:

– Как хороший учитель.

Яна скептически хмыкнула. Наступившая пауза заставила Ваню переступить с ноги на ногу. Он достал телефон.

– Ну ладно, я пошёл.

– Куда?

– В научную экспедицию. Поищу, где в коридоре включается свет.

– Не уверена, что твоя экспедиция может считаться научной, но желаю удачи, – Яна со смешком отсалютовала ему.

– Почему же не может? А поиск и добыча электроэнергии? Анализ местности и всё такое?

Яна прыснула:

– Ладно, добытчик. Если найдёшь, расскажи мне потом, где включать, чтобы я каждый раз не падала в обморок, если кто-то ещё будет спать под моими дверями.

– Я не спал!

– А что ты там так тихо в темноте делал?

– Я русский повторял.

Яна снова хихикнула, потом спросила:

– Решил всё-таки сделать задание? Что ж, надеюсь, буду приятно удивлена во время проверки тетрадей.

– А я-то как надеюсь. – Ваня ухмыльнулся и пошёл к выходу из класса.

На пороге он обернулся. Яна наводила на столе порядок, раскладывая по местам всё, что вытащила из сумки. Ваня отметил, что она снова в платье, тёмно-зелёном, а волосы заплела в свободную косу. Словно почувствовав Ванин взгляд, Яна подняла глаза и посмотрела на него.

– Увидимся на уроке? – спросила она, как будто смутившись.

Ваня кивнул и закрыл за собой дверь.

В коридоре он резко выдохнул и вдруг понял, что всё это время почти не дышал. А это ещё с чего? Он никогда не боялся учителей, всегда был сдержан и спокоен. Вот только… При первой встрече с Яной он решил, что перед ним просто привлекательная девушка. Может, в этом всё дело? Но и девушек он тоже не боялся и не стеснялся, – трудностей в общении с противоположным полом у Вани никогда не было. Так откуда проблемы с дыханием и учащённый пульс? Наверное, он тоже немного испугался спросонья в темноте. Только и всего.

Ваня постоял в тёмной тишине коридора, потом включил фонарик и пошёл вдоль стены, высматривая выключатели. Они обнаружились за поворотом, в конце другого коридора. Ваня не знал, который из длинной шеренги выключателей ему нужен, поэтому нажал все. Этаж озарило светом. Он вернулся на диван и достал учебник. Пожалуй, стоит повторить текст ещё раз.

Через полчаса коридоры стали заполняться шагами и голосами. Ещё через пятнадцать минут возле кабинета начали собираться одноклассники, большинство держали в руках учебники, и Ване снова это понравилось. Хотя учиться он любил, ему не хотелось быть здесь главным заучкой-стипендиатом. Вскоре он увидел Вику, которая бодрым шагом шла по коридору. Заметив Ваню, она помахала ему и направилась в его сторону. Сегодня она надела тёмные брюки, майку им в тон и ярко-фиолетовый пиджак, который здорово ей шёл. Ваня в очередной раз с грустью подумал, как он, должно быть, выделяется в своём простом чёрном костюме с чёрным галстуком. Вика плюхнулась на диван и тут же сунула Ване в руки свой учебник:

– Так, проверь у меня текст!

Ваня улыбнулся:

– Доброе утро, Вика.

– Доброе утро, Ванечка, – промурлыкала Вика и слегка склонилась в шутливом полупоклоне, а потом снова ткнула Ваню учебником и сказала своим обычным голосом: – Если мы закончили с китайскими церемониями, то проверь у меня текст! До урока десять минут осталось.

Ваня слушал, как Вика тараторит ему изложение, и с удовольствием отметил, что тоже всё отлично помнит. Может, он тут и не самый стильный, зато уж точно не самый тупой. Вчерашняя алгебра это отлично показала. Прогнав текст два раза, Вика забрала учебник.

– Фух, ладно, русский я вроде запомнила. Тебя проверить?

Ваня покачал головой, и Вика откинулась на спинку дивана, оглядывая коридор.

– А где же наш дорогой Певцов? До звонка пять минут, неужто опаздывает? Как нехорошо. Запишу это в свою Чёрную Тетрадь Старосты.

Ваня хмыкнул:

– Подготовила презентацию?

– Само собой. Я и платочки для Петруши захватила. – Вика продемонстрировала упаковку бумажных платков. – Планирую преподнести ему как утешительный приз.

Ваня усмехнулся:

– Его это взбесит.

– Наверняка, – радостно ответила Вика. – Хотя, может, он здраво поразмыслил и решил вообще не приходить? Уступить мне первенство своим отсутствием? Очень мудро с его стороны.

– Я бы на это не слишком рассчитывал, – усмехнулся Ваня.

Звонок не позволил Вике ответить. Они встали с дивана и вместе с одноклассниками двинулись в кабинет. Заходя последним, Ваня заметил, что Вика то и дело озирается по сторонам. «Надеется, что Певцов не придёт», – подумал Ваня, мягко закрывая за собой дверь.

ПЕТЯ

Петя распахнул дверь и влетел в школу со звонком. Тихо ругнувшись, быстро переоделся и вместе с другими опаздывающими запетлял по лестницам и коридорам, пока наконец не очутился перед кабинетом русского языка. Сделав вдох, он два раза стукнул в дверь и вошёл в класс.

– О, здравствуй, Пётр! – с улыбкой сказала Яна Сергеевна. – Как-то не слишком ты пунктуален для старосты. Но тебе повезло, мы ещё до буквы «П» на перекличке не дошли, проходи.

Петя прошёл к своему месту и тяжело опустился на стул. Трофимов, сидевший через парту от него, послал ему наглую ухмылочку. Петя показал в ответ средний палец и начал доставать вещи. Голова гудела. Вчерашняя вечеринка закончилась довольно рано, но алгебру Петя доделал только в три утра. Отец домой не пришёл – он, как это случалось довольно часто, заночевал в офисе, а Анна – их домработница – приходила поздним утром, поэтому когда Петя не проснулся вовремя, никто его не разбудил. Когда он подскочил с кровати, на часах было восемь двадцать. Единственное, что он успел сделать, – быстро принять обжигающий душ, надеть костюм и прыгнуть в такси.

Сейчас, сидя в классе и всё ещё тяжело дыша, Петя пытался собраться с мыслями. Он провёл рукой по ещё влажным светлым волосам и открыл учебник.

– Отлично, все здесь! – Яна Сергеевна закрыла электронный журнал и встала из-за стола. – На дом вам было задано выучить отрывок наизусть. Вы знаете, что делать: число, «классная работа», «изложение». Всё закрыли, телефоны убрали, у вас двадцать минут.

Петя с тяжёлым вздохом отложил учебник и открыл тетрадь. Текст он учил в такси, пока ехал в школу. Сейчас в голове было абсолютно пусто. Он позавидовал новенькому, которого освободили от ДЗ. Мельком глянув на Низовцева, Петя с удивлением обнаружил, что тот быстро пишет в своей тетради. «Подмазывается», – подумал Петя, медленно вывел дату, прикрыл глаза и выдохнул. Не то чтобы он был помешан на оценках, но получать ещё одну двойку ему не очень-то улыбалось. Отец это сразу увидит в электронном журнале, и на этом о вечеринках и свободном времени можно будет забыть до конца учебного года. Отец и так вчера долго выяснял по телефону, как могло так случиться, что Петя уже первого сентября пришёл с двойкой по алгебре. Грозился, что больше не будет никакого моря на каникулах, если у Пети от солёной воды отшибает мозги. Эта мысль слегка выпрямила Пете спину, и он наконец начал писать.

Двадцать минут спустя, сдавая тетрадь, он молился, чтобы новая русичка оказалась не очень строгой и поставила ему хотя бы три. Текст он забыл наполовину и пересказал скорее своими словами, но зато более-менее был уверен в запятых. После того как все сдали тетради, Яна Сергеевна включила проектор, и до конца урока ребята развлекались тем, что на скорость ставили ударения в словах. Если слово было произнесено неверно, они его выписывали в отдельную толстую тетрадь-справочник. Большая часть слов попадала в тетрадь из-за Бунько, который, казалось, выпаливал ударения наугад, лишь бы быстрее. Ребята цокали, шипели на него, но безрезультатно – к концу урока список насчитывал пятьдесят слов, которые предстояло выучить к следующему занятию.

Оставшиеся уроки прошли относительно спокойно, за исключением алгебры. Как бы Пете ни было неприятно это признавать, но в этом году математичка стала ещё строже и неадекватнее, хотя раньше такое казалось невозможным. Загировна весь урок гоняла их по формулам и раздавала двойки со скоростью пулемёта, приговаривая: «Одиннадцатый класс – это вам не десятый». К концу урока без двоек остались только Петя, Низовцев и Орлова. Когда Петя в очередной раз дал верный ответ, почувствовал на себе удивлённый взгляд Вольской. Сделал вид, что не заметил, но, когда она отвернулась, самодовольно усмехнулся. Если из-за вчерашней двойки Вольская решила, что он идиот, её ждёт сюрприз. Вчера он просто отвлёкся. На математике они с Орловой всегда были самыми сильными. Теперь, похоже, к ним присоединится Низовцев. Ваня за весь урок ошибся всего один раз и отвечал почти так же быстро, как Петя, из-за чего, вероятно, несколько поднялся в глазах Загировны. Больше всех, как всегда, досталось Бунько. Когда ему влепили третью двойку, по классу пролетел грустный смешок. После звонка ребята выползли из кабинета в едином усталом молчании и окончательно пришли в себя только к классному часу.

После седьмого урока все собрались в кабинете химии.

– Как же я устала! – простонала Миля, аккуратно опустив голову на сложенные на парте руки.

– Согласен, – Серёжа Савченко, сидевший рядом, скорее выдохнул, чем ответил, тоже развалившись на парте.

– Скоро домой, – мечтательно нараспев сказал Трофимов и широко зевнул.

Петя и сам не мог дождаться, когда войдёт в свою комнату, задёрнет шторы и проспит несколько часов.

Как только все заняли свои места, Марина Викторовна поднялась из-за стола и встала у доски.

– Здравствуйте, мои хорошие. Как прошёл ваш день?

В ответ ей раздалось разрозненное ворчание.

– Ой, заохали. Мы все любим нашу школу. Неземной любовью. – Марина Викторовна улыбнулась, прошла через класс к шкафу, достала оттуда небольшую коробку с прорезью сверху и вернулась к своему столу. –  Сюда мы с вами будем кидать бумажки с голосами.

– А вы с нами голосовать будете? – спросил Бунько.

– Конечно! Я же тоже часть коллектива. К тому же мне потом целый год со старостой взаимодействовать. – Марина Викторовна нажала на крошечный пультик, и за её спиной опустился экран. –  У нас сегодня всё по-взрослому. Двое кандидатов представятся, презентуют свои идеи, а затем будем голосовать. Голосуют все, кроме кандидатов, воздержаться нельзя. Ну что, кто первый?

– Дамы вперёд, – сказал Петя, разведя руки в сторону Вики.

Марина Викторовна усмехнулась:

– Судя по тому, как ты сегодня галопировал в столовую после первого урока, расталкивая всех вокруг, это как раз про тебя. Давай к доске!

Петя присоединился к смеху одноклассников.

– Справедливо. – Он вальяжно прошел к доске, на ходу застёгивая тёмно-бордовый пиджак. – Добрый день, дорогие друзья! – Он слегка поклонился, отчего некоторые хихикнули, и продолжил, манерно растягивая слова: – Меня зовут Пётр Певцов, ваш покорный слуга и незаменимый староста класса и школы последние два года. Начать я бы хотел с хорошо известной нам всем мудрости: время – самый ценный ресурс. Поэтому, дабы сэкономить ваше и своё время, выступать я буду без презентации.

Раздался одобрительный гул, Марина Викторовна покачала головой, а Петя, стоя, как поэт на выступлении, с одной рукой в кармане брюк, продолжил:

– Прошлый год для нас был непростым. Мы перешли в старшую школу, у нас появились новые учителя, новые обязанности, а самое главное – новые цели в жизни. Школа каждый день бросала нам вызовы, посылала испытания, но ничто не могло нас сломить. «Почему?» – спросите вы. Потому что мы были командой. Единым коллективом. Успех коллектива определяют две вещи – сплочённость и уверенная правящая рука. Со сплочённостью у нас всё отлично. Но и правящая рука в прошлом году была выбрана верно. У нас замечательный классный руководитель, без поддержки которой мы бы не смогли пережить десятый класс, – Петя галантно поклонился Марине Викторовне. – А также у вас был староста, всегда готовый прий ти на помощь, ответить на сообщение в любое время дня и ночи, договориться с учителями о переносе проверочной и так далее. Перечислять свои заслуги я мог бы до завтра, но мы решили экономить время. У меня большой опыт в делах нашего класса и школы. Поэтому я предлагаю не прыгать в омут очертя голову и не менять устоявшихся традиций, на которых держится наш юный и прекрасный коллектив! – Петя обвёл рукой класс.

– Петрушу в президенты! – крикнула Миля, и класс засмеялся и зааплодировал.

Марина Викторовна со смехом спросила:

– Скажи нам, Петруша, какие у тебя сильные стороны?

Петя смахнул невидимую пылинку с чёрного галстука.

– Самое главное уже прозвучало: я всегда на связи. Ещё я отлично всех организую, умею делать божественные презентации, знаю, как быстро сделать рассылки по классу, всегда готов помогать вам, Марина Викторовна, и другим учителям с документами.

– Так, ладно. – Марина Викторовна кивнула и, склонив голову набок, добавила: – А в чём, как ты считаешь, твои недостатки? Такой вопрос вам могут задать на любом собеседовании, вы должны уметь отвечать на него грамотно, как бы превращая недостатки в достоинства.

Петя, сунув вторую руку в карман, задумался:

– М-м-м… Не знаю даже. Может быть, я слишком красивый?

– Вот и первый недостаток, – хихикнув, заметил Серёжа Савченко. – Тщеславие. Или это гордыня?

– Тогда ещё добавим обжорство! – добавила Алина Александрова. – Реально, в столовке лучше не вставать у Петруши на пути.

– Как насчёт зависти? – спросила Вика.

– Что-то вы по смертным грехам пошли, – сказала Марина Викторовна. Класс засмеялся. – Давайте то, что относится к учёбе.

– Ну, – протянул Антон Кулик. – Петруша бывает напористым.

– И под «напористым» мы имеем в виду, что он как пиявка – пока ты не согласишься выступать на очередном концерте, не отлипнет, – добавила Лиза.

– Так, отлично, это уже кое-что.

– А ещё он домашку поздно скидывает! – выкрикнул Даня Жгунов.

– Домашку, Жгунов, вы должны сами записывать.

– Зачем? Цитируя Петрушу, время – самый ценный ресурс! – хохотнул Трофимов.

Учительница хмыкнула:

– Ладно, Пётр, садись. Твоя презентация была божественной… халтурой, но довольно поэтичной.

Петя сел на место, закинул руки за голову и вальяжно ответил:

– Я не халтурил! Просто решил поберечь энергию до завтра, когда начну выполнять обязанности старосты и бегать по вашим бесконечным поручениям.

– Грубо, но поручений и правда будет много, – с улыбкой ответила Марина Викторовна и махнула Вике.

Вика вышла к доске и встала перед классом. Взгляд её на миг задержался на Пете. Он послал ей наглую ухмылку, продолжая сидеть с руками за головой. Вика выдохнула через нос и отвела взгляд.

– Меня зовут Виктория Вольская. Я хочу быть старостой, потому что считаю, что сменить Певцова будет полезно и правильно. Преемственность власти делает управление по-настоящему качественным. К тому же если у вас уже был староста-парень, логично, чтобы теперь старостой побыла девушка. Думаю, девчонкам нашего класса так будет комфортнее.

– Нам вообще всё равно, – тут же вклинилась Миля, и некоторые согласно хмыкнули.

– А вам не должно быть всё равно, – ничуть не смутившись, ответила Вика. – Жизнь класса касается всех. Староста – ваш представитель, к его выбору нужно подойти ответственно. К тому же я уверена, девушкам наверняка иногда бывало некомфортно с парнем-старостой.

К огромному удивлению Пети, девочки на этих словах молча переглянулись. Вольская продолжила:

– Вы уже перечислили недостатки Певцова, давайте перейдём к моим: я вспыльчива, особенно если речь идёт о том, что для меня важно. И мне всё равно, кто передо мной, – отстаивать буду до последнего. Учитывая, что вы все теряете позвоночник на математике, вам такой староста пригодится. Я импульсивна, но в некоторых источниках это называют бесстрашием. А что до положительных качеств, то я не дура, нормально учусь и хорошо организовываю мероприятия. Я внимательная и ответственная. Да, я новенькая и пока не до конца знакома с тем, как тут у вас всё устроено, но уверена, что быстро разберусь. Предлагаю устроить мне испытательный срок. Если вам покажется, что Петруша лучше, милости прошу.

Марина Викторовна задумчиво наклонила голову:

– Ребята, у вас есть вопросы к Вике?

– Отмажешь нас от домашки по математике, бесстрашная? – спросил Трофимов.

– Нет, но могу добавить домашку по русскому и вписать тебе в тетрадь слово «бесстрашная» и чем оно отличается от слова «волшебница».

– Трофимов, ещё только второй учебный день, – Марина Викторовна покачала головой и встала из-за стола. Затем она задумчиво обратилась к классу: – Вообще с испытательным сроком мысль хорошая. И про девушек тоже довольно резонное замечание. Но и Пётр прав – Виктория новенькая, а должность старосты в нашей школе не такая уж простая. Особенно в одиннадцатом классе. Вот что я предлагаю. Мы в самом деле устроим испытательный срок. Но не только Вике, но и Пете. В сентябре старост у нас будет двое. Мы разделим между ними обязанности, а вы посмотрите, понаблюдаете и через месяц проголосуете за того, кто вам больше понравится. А то сегодня всё как-то сумбурно, бестолково, без презентаций. И Вике будет легче войти в курс дела, и Петя немного ответственнее станет.

– Когда это я был безответственным? – тут же возмутился он.

– Когда весь прошлый год опаздывал на собрание школьного совета, например.

– Ой, ну ладно вам, было пару раз всего, – начал спорить Петя, но его уже никто не слушал, ребята заёрзали на стульях в предвкушении свободы.

– Если вопросов ко мне нет, на этом всё. Голосование переносим на октябрь, старосты остались, остальные свободны.

Когда все вышли, Марина Викторовна обратилась к Пете с Викой:

– Так, мои дорогие старосты, поздравляю с новоприобретённой должностью. На этот месяц вы оба – лицо класса. На таких классических вещах, как примерное поведение, опрятный вид, хорошая учёба и пунктуальность, даже не останавливаюсь. Дальше. Мне нужны ваши паспортные данные, чтобы оформить вам магнитные пропуска в учительскую и лаборантские.

– А зачем нам лаборантские? – спросила Вика.

– А ты как хотела? – хмыкнул Петя. – Староста – это тебе не только красивый значок на пиджаке носить. Учителям надо помогать готовить оборудование, открывать двери для класса, ну и всё такое.

– Верно, – кивнула Марина Викторовна. – Гораздо удобнее, когда у старост есть пропуски, как у учителей, это экономит время. К тому же некоторые мероприятия вы должны готовить сами, а для этого вам нужен допуск в библиотечные залы. В общем, это нововведение прошлого года, которое оказалось очень удачным. Некоторые учителя возмущались, мол, негоже детям шастать по их территории. Но эту проблему решила идея со старостами – выбирать самых ответственных и толковых ребят, которым мы можем доверять.

– Понятно, – коротко ответила Вика.

– Ещё мне нужно, чтобы вы собрали всех наших талантливых ребят и обсудили, что мы изобразим в этом году на День учителя. Сегодня у нас среда, мне нужны варианты к концу этой недели.

– В субботу то есть? – уточнил Петя.

– Нет, в этом году я в субботу не работаю. И не надо так ухмыляться, Певцов, это не значит, что ты по субботам тоже не учишься. В общем, жду от класса ворох предложений и инициатив.

– А тема концерта есть? – спросила Вика. – Или это может быть что угодно?

– Что угодно. Тема: «талант, который во мне раскрыл учитель», сюда попадает буквально всё.

– Ну не скажите. Некоторые умения мы приобрели сами, на стороне, – вальяжно протянул Петя и поиграл бровями.

– Есть вещи, которые я не хочу знать, Певцов.

– Зря! Вы упускаете много классных историй, Марина Викторовна. – Певцов нахально улыбнулся.

– Боюсь, что я буду плохо спать после твоих историй, – Марина Викторовна хмыкнула и сверилась с записями в блокноте, который лежал на столе. – Следующий момент – чат класса. Думаю, оставим прошлогодний. Петя, переименуй его, пожалуйста, с десятого на одиннадцатый и добавь новеньких.

Петя кивнул и взял в руки телефон.

– Теперь ваши обязанности. Прежде всего нужно разослать всем список олимпиад и конкурсов на этот год. Я дам ссылки, мероприятия должны быть собраны в один документ. Кто возьмётся?

– Давайте я, – вызвалась Вика.

Марина Викторовна кивнула и сделала пометку в блокноте.

– Дальше. Отмечать отсутствующих, кто?

– Я, конечно, – Петя даже руку поднял.

– М-м-м, нет, это я бы тоже доверила Вике, – с сомнением протянула Марина Викторовна.

– Пф, можно подумать, я вас когда-то обманывал!

– Как знать, Певцов, как знать. Для тебя есть другое поручение: дежурство. Предупреди ребят и раскидай всех по постам на следующую неделю: кто следит за порядком в каких коридорах и на каких этажах. Вы с Викой должны проверять дежурных и контролировать, чтобы никто не филонил, разделите территорию. Посты каждую неделю назначаются заново, чтобы никому не было обидно. Ну, пока вроде бы всё. Для начала этого достаточно. Коллегам я в наш учительский чат напишу, что пока старост у нас двое. Не забудьте, что в пятницу после уроков я вас жду по поводу концерта. Можете идти. Ой, Петя. – Марина Викторовна сложила руки в молитвенном жесте: – Я забыла попросить ребят, переверни стулья, пожалуйста, чтобы уборщице было удобно помыть у нас полы.

Петя начал аккуратно переворачивать стулья, с неудовольствием отметив, что Вольская перевернула свой стул сама. Потом она попрощалась с учителем, сухо кивнула Пете и вышла из класса.

Петя хмыкнул. А ведь всё так прекрасно начиналось. Гордая рыжая новенькая. Где-то в параллельной вселенной они наверняка уже начали встречаться. Но в этой – они, видимо, целый год будут соперничать и бросать друг другу вызовы. Как некстати. Петя ещё не сказал отцу, чья дочка с ним теперь в одном классе, потому что как только отец об этом узнает, начнётся ежедневный ад под названием «Мой сын не может учиться хуже Вольской-младшей». Отец грезил о поступлении Пети на юридический, иногда добавляя, что отличный юрист в борьбе с Соней Вольской ему нужен позарез и что он себе этого юриста вырастит. Петя старался пропускать его слова мимо ушей, сам он грезил совсем другим, но заикаться об этом отцу было попросту опасно для жизни. Пока Петя сохранял видимость того, что готовится поступать на юрфак, отец его особо не трогал. И пусть всё так и остаётся.

Петя поднял последний стул, попрощался с Мариной Викторовной и поспешил наконец-то домой.

Глава 5
Кто бы мог подумать

ВАНЯ

Ваня с Ксюшей стояли напротив кабинета химии и ждали Вику. Когда она наконец вышла, Ваня махнул ей и ухмыльнулся:

– Ну что, уважаемая староста, поздравляю! Уже пора обращаться к тебе почтительно, на «вы»?

– Про поклоны не забудь, – кивнула Вика с такой же ухмылкой. – А вы почему до сих пор здесь?

– Тебя ждём. На случай, если понадобится тяжёлая артиллерия против Певцова.

Вика фыркнула:

– Ты прямо как настоящий рыцарь! Спасибо, сэр Ванечка, но я вполне могу справиться с Певцовым сама.

– Ну, нам же нужно к тебе подлизаться, – сказала Ксюша. – Нет ничего более выгодного, чем дружба со старостой. Разве что дружба с директрисой.

Троица прыснула и медленно побрела по коридору. Им попадались редкие ученики, но в основном коридоры были пустыми – видимо, классный час после седьмого был сегодня не у всех. Ваня шёл, слушая вполуха болтовню девчонок, и наслаждался красивой обстановкой. Он всё ещё не мог налюбоваться на эту школу, на креативный дизайн стен и мебель в тон. Даже занавески на окнах были подобраны в соответствии со стилем каждого крыла. Сейчас они шли мимо кабинетов биологии, и сквозь бледно-зелёные жалюзи проглядывали тёплые лучи солнца – день ещё был в самом разгаре. Подсвеченные жалюзи напомнили Ване экран для проектора в их классе и натолкнули на неожиданное осознание:

– Вика, а что случилось с твоей презентацией?

Вика, прервав болтовню с Ксюшей на полуслове, повернулась к нему:

– А что с ней случилось?

– Ну, её не было. Ты просто выступила. Как Певцов.

Вика поморщилась:

– Мне показалось, что после него выступать с презентацией как-то тупо. Слишком… Слишком идеально. Слишком по-ботански. Не знаю, решила бороться с ним на равных.

Ваня хмыкнул:

– И кажется, даже немного перестаралась.

– Вольская! – внезапно прозвенело ребятам в спину.

Все трое обернулись и увидели Певцова.

– Дайте мне ваши номера, в чат класса добавлю.

После того как Вика и Ваня продиктовали свои телефоны, Петя сказал:

– Завтра на большой перемене общий сбор в библиотеке, по поводу концерта.

– Почему именно на перемене, а не после уроков? – спросила Вика.

Петя скептически улыбнулся:

– Поверь, ты не сможешь удержать здесь кого-то завтра после седьмого урока. Никто не придёт обсуждать дела класса, когда можно уйти домой. Поэтому, как-я-и-сказал-потому-что-лучше-знаю,  собираемся на большой перемене в библиотеке.

Вика подняла брови и набрала воздуха, чтобы ответить, но Петя жестом её остановил:

– Да-да, я понимаю. Я бешу тебя, ты бесишь меня, вместе мы ненавидим друг друга и будем теперь принципиально друг с другом не соглашаться. Но раз уж мы коллеги, нам придётся хотя бы в некоторых случаях действовать сообща. Я точно знаю, что лучше всего собраться на перемене. Просто согласись, и всё. Так быстрее, и ребятам привычнее.

Петя мотнул головой в сторону Ксюши, та перевела взгляд на Вику и кивнула.

– Ладно, – буркнула Вика и повела плечом. – Завтра в библиотеке.

– Вот и умница. – Петя поднял уголок губ: – Видишь, соглашаться со мной не так уж и страшно. Начинай к этому привыкать.

Не дав Вике ответить, он повернулся и зашагал к лестнице, промурчав на прощание:

– До завтра, милая коллега.

Вика смотрела, как Певцов удаляется, потом вцепилась в Ванино предплечье.

– Господи, как же он меня бесит. Умник хренов.

Ответила ей Ксюша:

– Может, в чём-то и хренов, но насчёт библиотеки он прав. Вы, кстати, там были?

Ваня и Вика покачали головами. Глаза Ксюши загорелись:

– Ох, пойдёмте, я вас отведу. Вам понравится! Хотела бы я повернуть время вспять и снова увидеть нашу библиотеку в первый раз, глазами новичка.

Они спустились на первый этаж, прошли мимо кабинетов директора и администрации и, наконец, оказались перед двойными стеклянными дверями. Ксюша повернулась к ним и торжественно произнесла:

– Добро пожаловать в самое крутое место в этой школе! – И, хихикнув, добавила: – Я себя чувствую, как в мультике «Красавица и Чудовище». Ну и кто из вас будет моей Белль?

Ваня с Викой прыснули, но их смешок перешёл в восторженный вздох, когда Ксюша открыла двери библиотеки.

Из коридора они попали в главный зал – очень светлое современное помещение. Просто огромное. Потолок зала шёл вровень с четвертым этажом. И был прозрачным. Сквозь стекло пробивались солнечные лучи, зрелище было впечатляющим, и Ваня не мог оторвать взгляд. У него в очередной раз в голове пронеслась ассоциация с Хогвартсом и его Большим залом, отражающим небо.

По центру находилась стойка, за которой сидели две женщины очень приветливого вида – очевидно, библиотекари. Разумеется, для такой библиотеки одного работника маловато, но сейчас, жадно оглядывая этот огромный зал, Ваня подумал, что, пожалуй, и двух недостаточно. Книги были повсюду. Вдоль стен тянулись белые полки, заставленные учебной литературой, справочниками, словарями, атласами, энциклопедиями, причём он успел заметить книги не только на русском, но и на других языках, которые изучались в школе: французском, немецком, испанском, итальянском и, конечно, очень много всего на английском. От центра зала уходили вверх две стеклянные лестницы, по которым можно было подняться на один из четырёх уровней, а по бокам от стойки администратора, как стражи, стояли два дерева в огромных глиняных горшках. Книжные секции разделяли четыре двери, ведущие в следующие помещения.

Ксюша с молчаливой улыбкой наблюдала за тем, как Ваня и Вика осматриваются. У обоих дыхание перехватило от окружающей обстановки. Дав им прийти в себя, Ксюша повела их к небольшому коридорчику с тремя совершенно одинаковыми конференц-залами. В каждом ребята увидели экран для проектора почти во всю стену, по центру – огромный круглый стол, который при желании можно разделить на несколько столов поменьше, мягкие офисные стулья. Как объяснила Ксюша, здесь учителя собирались на совещания, некоторые классные руководители проводили родительские собрания и здесь же проходили разные школьные конкурсы и олимпиады. Ученикам разрешалось пользоваться помещениями в присутствии старост, без них и их пропусков внутрь было не попасть.

Быстро рассмотрев конференц-залы через прозрачные двери и выяснив, что завтра они с классом собираются в первом, ребята снова вернулись в главный зал и заглянули в другую дверь, которая вела в затемнённую комнату, оборудованную под кинотеатр и снабжённую специальным шумоподавлением. Там, как пояснила Ксюша, устраивались показы учебных фильмов, а иногда ребятам разрешали смотреть после уроков что-то своё, нужно было только заранее записаться – и опять-таки приходить в сопровождении старосты.

Третья дверь вела из главного зала в помещение, похожее на учебный кабинет, только в десять раз больше. Здесь длинными рядами стояли столы, а в углах располагались квадратные островки, чтобы при необходимости работать в группах. На каждом столе красовались ноутбуки, над которыми нависали одинаковые зелёные настольные лампы. «Как в каком-нибудь Оксфорде», – с радостным восхищением подумал Ваня. Никогда он ещё так не радовался своему поступлению, как сейчас, стоя в этом зале с зелёными лампами и испытывая почти нестерпимое желание поскорее сесть позаниматься, чтобы точно поверить, что он действительно имел полное право здесь находиться и что всё это – не сон.

Больше всего Ване понравилось помещение за четвёртой дверью – читальный зал. Он отличался от остальных комнат книжными стеллажами, выполненными под старину – из тёмного дерева, – и мягким ковром на полу. На многочисленных полках стояли исключительно художественные книги, причём не только по школьной программе. Кроме русской и зарубежной классики здесь оказалась огромная секция современной литературы, и Ваня не без удовольствия обнаружил своих любимых авторов. В читальном зале не было столов, только хаотично раскиданные бежевые и коричневые кресла-груши. Запах книг и кожи успокаивал, а ковёр и низкий потолок приглушали звуки, отчего в помещении было тихо и очень уютно. Ваня уже предвкушал спокойные зимние вечера, проведённые в читальном зале, даже домашка в такой обстановке казалась приятным делом.

– Ну что, неплохо? – тихо спросила Ксюша, когда они втроём сели на кресла-груши.

– Да, вполне неплохо, – нарочито равнодушно сказала Вика, прищурив глаза, словно нехотя соглашалась. Но Ваня видел, что она была в восторге. Он так и вовсе хотел бы остаться здесь жить.

– Некоторые учителя иногда ведут тут уроки, это кайф! Здесь и домашку делают, и проектами занимаются. Короче, вам повезло – сегодня только второе сентября, пока никого нет. Через пару недель в этих креслах всегда будет кто-то сидеть. Возможно, даже мы.

Ваня хмыкнул и ответил:

– Ничего не имею против.

На следующий день Ваня был очень рад, что Ксюша показала им библиотеку накануне. Заходя вместе с одноклассниками вслед за Певцовым в главный зал, он держался так же непринуждённо, как и все остальные, – как будто только и делал, что каждый день в таких библиотеках занимался.

Певцов махнул магнитной карточкой, и дверь конференц-зала с тихим щелчком открылась. Пока все занимали места за круглым столом, Певцов сел в кресло возле проектора. Ване досталось место напротив, поэтому он поневоле задержал взгляд на Пете. Сегодня Певцов был в тёмно-сером с отливом костюме и белоснежной рубашке. За три дня Петя сменил уже три костюма, и Ваня пытался представить, сколько же их у него. Под замысловатым, красивым узлом серебристо-серого галстука красовался круглый значок старосты. В первый день Ваня подумал, что это просто украшение, но сегодня Вика пришла с таким же. Певцов, сидевший во главе стола и бегло пересчитывавший одноклассников, выглядел скорее как начальник какого-нибудь корпоративного отдела, а не как школьник. Он переводил взгляд с одного одноклассника на другого и тихо шептал:

– Четырнадцать… Пятнадцать… Шестнадцать. Отлично, все в сборе!

Певцов взял ручку, постучал ею по столу, требуя тишины, и громко обратился ко всем:

– Так, народ, думаю, что вы в курсе…

Тут его прервал скрежет. Все обернулись на звук. Ваня тоже.

Источником шума оказалась Вика, которая выдвинула один из стульев и теперь демонстративно тащила его через половину зала. Она делала это нарочито медленно, не отрывая стул от пола, создавая тем самым противный скрип и довольно комичную картину. Ребята начали хихикать, а Певцов молча наблюдал, как Вика со стулом приближается к нему. Спустя добрых полминуты она наконец дошла и поставила свой стул рядом с Певцовым. Ваня едва сдерживал смех, настолько у того был растерянный и недовольный вид. Ребята за столом продолжали пересмеиваться, но ничего не говорили, вероятно, в ожидании, что Певцов как-то отреагирует на провокацию. Вика же абсолютно непринуждённо села рядом с ним во главе стола и, будто на светском рауте, заговорила:

– Спасибо, что подождал, когда мы все сядем на свои места. – Она выразительно посмотрела на Петю: – Продолжай, коллега.

Петя по-прежнему молчал и буравил Вику взглядом. Бунько хихикнул:

– Ребята, кажется, у нашего старосты шок. Пора закупаться на этот учебный год попкорном! Это будет весело.

Под общий смех Певцов наконец вышел из оцепенения, прочистил горло и, кривовато улыбнувшись, продолжил говорить, как будто ничего не произошло:

– Так вот, да… Думаю, что вводить вас в курс дела не надо: пятое октября, День учителя, концерт. Мы одиннадцатый класс, поэтому учителя ждут от нас самых красивых аттракционов. У меня, как обычно, есть лучшее предложение, но давайте сначала выслушаем вас. Погнали. Готов утонуть в ваших идеях.

Он выжидающе распахнул глаза. Все молчали.

– И звук цикад был ему ответом… – сказал Савченко, и все засмеялись.

– Мне завтра отчитываться Марише…

– Нам отчитываться, – поправила его Вика.

Петя сел ровнее и продолжил:

– Давайте, мозговой штурм. Первое, что приходит в голову! Игорёк, с тебя начнём.

Петя кивнул Бунько.

– Можно стих сочинить про каждого учителя. Коротенький. Типа частушек!

Певцов покачал головой:

– Наша задача – поздравить учителей, а не оскорбить. Никаких частушек. Дальше. Серый, что скажешь?

Савченко мотнул головой в сторону Мили, постукивавшей безупречным маникюром по столу.

– Давайте девочки танец поставят.

– Давайте мальчики тоже что-нибудь сделают для разнообразия, – огрызнулась ему в ответ Миля. Лёгкий стук ногтей ужасно раздражал Ваню.

– Девчонки плясали в конце прошлого года, – сказал Петя. – Ещё идеи? Данёк?

Жгунов провёл рукой по затылку.

– Можно наши фотки с учителями в презентацию запихнуть. Музон сопливый сверху – и вуаля! – зал рыдает.

– Вот на Последний звонок ты этим и займёшься. Сейчас слишком рано слезодавильню устраивать.

– А давай ты тоже что-нибудь предложишь? – Вика вызывающе посмотрела на Петю.

Ребята обменялись ухмылками, которых Ваня не понял.

– Предложу, милая, не переживай. Сначала я хочу убедиться, что никто не хочет выступить и что я никого не обломаю, выступив сам.

Вика подняла одну бровь:

– Ты хочешь выступить? Сам? И что же ты будешь делать?

Ребята снова хмыкнули. Петя с очень дерзкой ухмылкой повернулся к Вике всем корпусом и поднял перед ней правую ладонь:

– Следи за руками, милая.

И так же неторопливо, как Вика тащила стул, Петя, не отрывая глаз от Викиного лица, опустил правую руку во внутренний карман пиджака и, словно в замедленной съёмке, вытянул оттуда… барабанные палочки. Затем быстро провернул их в руках, всё так же неотрывно глядя на Вику.

Ваня удивлённо поднял брови. Певцов играет на ударных? Кто бы мог подумать. Вика, похоже, разделяла Ванино удивление, поскольку неожиданно тихо спросила:

– Ты играешь?

Певцов нарочито небрежно повёл плечами и откинулся на спинку кресла:

– Ну так. Немного.

– Немного? – хихикнул Бунько. Вика медленно перевела взгляд на Игоря, который восторженно добавил: – Наш Петруша – просто звезда!

– Звезда? – переспросила Вика, потом снова посмотрела на Петю. – И ты что, постоянно таскаешь их с собой? – она кивнула на палочки, которые Петя теперь медленно перекатывал между пальцами.

Ребята за столом обменялись смешками. Вика непонимающе на них посмотрела. Ответила ей Миля, продолжая усмехаться:

– Да, Вика. Петруша всегда таскает их с собой.

– И говоря «всегда», – добавил Трофимов, – мы имеем в виду вообще всегда. Он даже ест иногда с ними в руках. Шутки о том, что он и спит тоже с ними, перестали быть смешными ещё в шестом классе. Даже удивительно, что ты их до сих пор не видела.

Вика снова посмотрела на танцующие палочки в руках Певцова.

– Это…

– Это горячо. – Певцов кивнул: – Знаю.

Петя всё это время продолжал смотреть на Вику, сияя, как именинник. Вика закатила глаза и, кажется, наконец справилась со своим удивлением.

– Я хотела сказать: «неожиданно». И что, ты будешь играть один?

– Видимо, придётся, – вздохнул Певцов, а затем выстрелил в неё нагловатой ухмылкой: – Но не волнуйся, я достаточно хорош, чтобы зал даже мне одному аплодировал стоя. – Он изобразил очередной трюк палочками.

Ване показалось, что в этот момент Вике стоило больших усилий не посмотреть на Петины руки.

– Очень скромно, Певцов, – сухо сказала она. – Давай найдём тебе ещё кого-то.

– Петруш, так пусть Миля с тобой поёт, – предложил Савченко.

– Ты задолбал меня припахивать, – раздражённо прошипела Миля. – Не буду я петь.

– Вы ж выступали вместе в прошлом году, – не унимался Савченко.

– Да, умник, выступали. Только нас там было четверо: ещё Анечка на клавишах и Дима на вокале, а я так, на фоне. Но они же в одиннадцатом были, выпустились. Теперь оба радостно вспоминают нас, один из Германии, вторая из Финляндии. Так что не вариант, Савченко. Ударные и голос – это ещё не песня.

– Скажи это группе Queen, которые написали We will rock you.

Все повернулись к Ване.

– О, – оживился Петя. – У нас тут знаток нарисовался. Играешь на чём-нибудь?

Ваня замялся всего на секунду, и Петя вцепился в эту заминку, почуяв добычу.

– Та-а-ак. Колись, Низовцев. Что умеешь?

Ваня выдохнул через нос:

– Гитара. Но я не выступаю.

– Ещё как выступаешь. Ты нужен коллективу и школе! К тому же ты новенький.

– И что?

– И то. Тебе же, наверное, грамота в портфолио не будет лишней?

Ваня стрельнул в него взглядом. Петя пояснил, растягивая слова:

– Да-да. Все, кто участвует в каких-либо мероприятиях, в конце четверти получают грамоты. Потом это всё суммируется, и школа даёт общую характеристику и оформляет документы для портфолио, ну да ты, наверное, в курсе, как работает балльная система. Ты новенький, тебе больше всех надо везде вписываться.

– А другим что, не надо? – буркнул Ваня, уже жалея, что так тупо спалился, и понимая, что согласится.

– А мы своё уже накопили, – сказал Трофимов, широко зевнув и потянувшись.

– Так, ладно. – Петя махнул собравшимся, привлекая внимание: – Ударные и гитара, это уже кое-что. Больше никто не хочет ничего предложить?

Ребята покачали головами.

– Тогда мы с Низовцевым начинаем репетировать со следующей недели. Миля, ты тоже приходи, посмотрим, может, что-то получится и с твоим бэк-вокалом.

Миля бросила мимолётный взгляд на Ваню и кивнула.

– Вот и славно! Сейчас все лавры наши, но на новый год выступать будем вместе! Все свободны.

Ребята с шумом поднялись из-за стола, задвигали стульями и по группкам вышли из библиотеки.

ПЕТЯ

О да. Это было красиво.

Петя шёл по коридору и ещё раз проигрывал в голове недавнюю сцену в конференц-зале. Какое у рыжей было лицо. Как она смотрела на его руки. Петя ухмыльнулся. Конечно. Ни одна девчонка не оставалась равнодушной к его увлечению. Он специально два дня не доставал палочки в школе, хотя они действительно всегда были с ним. Он решил дождаться подходящего момента, чтобы застать Вольскую врасплох. Получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Она была в шоке. И это она ещё не видела, как он играет. Петя не мог сдержать улыбку.

Но тут его взгляд зацепился за Низовцева, который шёл дальше по коридору, и мысли Пети потекли в другом направлении.

Интересно будет посмотреть, на что способен этот новенький. Если они сыграются, может получиться сносный номер даже без вокала. Миля им не поможет, у неё боязнь сцены, и от волнения она поёт хуже, чем могла бы. Впрочем, на подпевке она в прошлом году справилась неплохо. Но подпевка – это не сольный вокал, Милька не потянет. Значит, будут играть вдвоём, просто мелодию.

Петя чувствовал себя окрылённым. Он снова будет играть, и по уважительной причине, которую отец, возможно, даже примет. Школьный концерт – это важно, можно преподнести это как необходимость – ради портфолио. И добавить, что он как староста должен подавать пример. Да. Он сможет.

Следующие несколько уроков Петя то и дело ловил на себе случайный взгляд Вольской. Конечно, теперь-то он практически не выпускал палочки из рук и – положа руку на сердце – откровенно красовался. И хотя одноклассники к этому уже привыкли, после физики Миля не выдержала:

– Петруша, хватит, умоляю. В глазах рябит уже от тебя.

Петя хмыкнул, последний раз подбросил палочки и убрал в карман пиджака. Тут он заметил Ваню, который шёл мимо них по коридору.

– Низовцев!

Тот обернулся и поднял бровь:

– Певцов?

Петя пошёл к нему, чуть не столкнувшись по пути с двумя мелкими из начальной школы, которые бежали мимо. Сердито на них зыркнув и сказав: «Не бегать!», обратился к Ване:

– Предлагаю репетировать по средам. В четверг у нас относительно лёгкий день и домашки будет немного, так что сможем спокойно задержаться.

Низовцев безразлично пожал плечами:

– О’кей.

– Гитара у тебя есть? Если нет, можно взять одну из школьных…

– У меня есть гитара, – огрызнулся Ваня.

Петя поднял ладони вверх:

– Ладно-ладно, есть – и хорошо. На какой ты, кстати, играешь? Акустика?

– На ней тоже, но больше люблю электрическую. У меня есть обе. Тебе какую?

Петя задумался, пытаясь скрыть удивление. Кто бы мог подумать.

– Давай начнём с акустики. Или нет. Не знаю… Электрогитара с ударными звучит мощнее.

Ваня кивнул.

– И подумай, что будем играть. Что ты можешь? – спросил Петя.

Низовцев чуть поднял уголок губ:

– Что угодно.

Петя прищурился и склонил голову набок:

– Довольно громкое заявление.

Ваня пожал плечами и ответил:

– Давай определим хотя бы жанр, а к среде подумаем, что может понравиться в этом жанре учителям. Мы же для них это делаем, как я понял.

– Да, но нам самим тоже должно нравиться.

– Что же тебе нравится? – спросил Ваня.

Петя ответил ему в тон:

– Что угодно.

Ваня хмыкнул:

– Ну, если это концерт на День учителя, нужно что-то попсовое и что все знают. И быстрое, то есть не медляк.

Певцов кивнул:

– Быстрое, попсовое, что все знают. К среде нужны варианты.

Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

После последнего урока, на котором Загировна сорок минут пытала несчастную Лаптеву у доски и в итоге почти довела до слёз, Петя спустился на первый этаж. Но пошёл не к шкафчикам с толпой счастливых школьников, а в противоположную сторону – в кабинет музыки. Постучал в дверь.

– Да-да, заходите, кто там такой вежливый?

– Вероника Николаевна, здравствуйте! Можно?

– А, Певцов. Заходи, конечно. В этой школе для тебя почти все двери открыты.

Вероника Николаевна – полноватая учительница средних лет, – не вставая из-за стола, махнула ему рукой и с теплотой в голосе спросила:

– Чем обязана визиту столь высокопоставленного лица?

– Ну не такого уж и высокопоставленного. Так, рядовой староста, – улыбнулся Петя. – Вероника Николаевна хмыкнула:

– Чего хочешь, староста?

– Ну почему сразу хочу, может, я просто так пришёл, повидаться! По старой дружбе!

Вероника Николаевна посмотрела на него поверх очков.

– Ну ладно. Нам бы порепетировать.

– Кому это – нам? Наши звёзды же выпустились.

– Я нашёл новых. Точнее, одну новую звезду. Впрочем, может, и не звезду. К нам новенький пришёл, говорит, что на гитаре играет. Ну, и мы с Милей, как обычно.

– Ко Дню учителя репетировать будете?

– Ага. Мы ещё вместе не играли и новенького не слышали, надо посмотреть вообще, что он умеет. Можно нам у вас тут собираться?

– Да можно, почему нет, дверь ты без меня откроешь и закроешь. Когда вы хотите?

– В среду можно?

Вероника Николаевна прикинула что-то в уме.

– Да, среда подходит. Но только после четырёх часов, до этого сюда малыши на дополнительные придут.

– После четырёх, понял.

– Я тогда подключу для вас всё: микрофон, ударные, что ещё? Новенький ваш на какой гитаре играть будет?

– Электро. Говорит, у него есть, но мы её к усилителю будем подключать, так что потревожим оборудование. Вы не переживайте, я всё сам сделаю.

– И потом чтоб порядок после себя оставили!

– Всё будет в лучшем виде! – Петя прижал кончики пальцев к виску на манер воинского приветствия.

– Ладно, Пётр. Мы договорились. После четырёх в принципе можете в любой день сюда приходить. Мало ли, вдруг понадобится. Класс будет свободен.

– Спасибо, ВероникНиколаевна! – довольный Петя закрыл за собой дверь.

Глава 6
Идея

ВАНЯ

В следующую среду Ваня появился в школе с гитарой в чёрном чехле за спиной. Как обычно, он пришёл очень рано и в полной тишине добрёл до своего шкафчика. Открыв его, быстро скинул куртку, сменил кеды на слегка потёртые оксфорды и мельком глянул в зеркало, которое висело рядом. На него карими глазами посмотрел юноша в чёрном костюме. Всё в том же чёрном костюме. Ваня поправил узел тонкого галстука и слегка скривил рот от мысли, что Певцов сегодня, наверное, снова придёт в чём-то новом. За неделю он ещё ни разу не повторился, и Ваня с Викой уже начали над этим шутить и ждали, когда же у Певцова закончатся наряды. Сама Вика, к радости Вани, хранила верность фиолетовому пиджаку и ходила в нём практически каждый день.

Ваня отвернулся от своего отражения и посмотрел на гитарный чехол. В шкафчик не влезет. Можно было бы положить гитару наверх, на шкафы, но оставлять её на виду без присмотра на целый учебный день не хотелось. Ваня вздохнул и закинул чехол на плечо – видимо, придётся носить её с собой. По дороге в школу Ваня успел заметить, как на него поглядывают девушки в автобусе, а к такому вниманию он совершенно не стремился. Достаточно и того, что он постоянно ловил на себе взгляды Мили. Но тут его посетила дерзкая мысль, что наличие гитары может добавить ему популярности не только среди учениц. Ухмыльнувшись сам себе и бросив последний взгляд в зеркало, он быстро зашагал к кабинету русского.

Ваня поднялся на второй этаж и обратил внимание, что свет в коридоре уже горел. Значит, Яна в школе. Дойдя до кабинета, он прислонил гитару к стене и уже собирался сесть на диван, как дверь открылась и в проёме показалась Яна с чашкой в руке.

– Ой, Ваня, привет, ты снова рано! – с удивлённой улыбкой сказала она.

– Сегодня я проиграл – вы пришли раньше, – ответил он и тоже улыбнулся.

Яна хмыкнула:

– Не знала, что у нас соревнование. Но на самом деле, я надеялась, что ты придёшь пораньше. Скажи, ты сейчас занят?

Ваня пожал плечами:

– Да нет, не особо.

– Ты не мог бы помочь мне с проектором? Там нужно подкрутить линзу, а он же под потолком висит, мне не достать.

– Без проблем. – Ваня подхватил гитару, и, зайдя в класс, тут же бросил взгляд на потолок – будет неловко, если и он не дотянется.

– Я пойду помою чашку, а ты пока ничего не трогай, я сейчас!

Яна вышла в коридор, оставив Ваню одного. Он медленно вдохнул приятный запах книг, смешавшийся со шлейфом Яниных духов, и посмотрел в окно. На часах было без пятнадцати восемь, солнце встало совсем недавно и ещё не успело выглянуть из-за деревьев на школьном дворике, куда у Яны выходили окна. Но небо уже посветлело достаточно, чтобы в кабинете и без верхних ламп было всё видно – класс освещали настольная лампа и экран проектора. Ваня перевёл на него взгляд. На экране отображался рабочий стол, но изображение было очень смазанным, названия ярлыков и папок едва читались. Ваня положил гитару на свою парту, рюкзак кинул на пол рядом и подошёл к центру класса. Он как раз прикидывал, на какую парту ему лучше встать, когда услышал за спиной шаги.

– Видишь, съехал фокус у проектора почему-то. Не понимаю, как это могло случиться.

– Это школьный домовой, наверное. Вы ему понравились, и он с вами теперь заигрывает. – Ваня отодвинул стул, встал сначала на него, а потом – на одну из парт.

Яна хмыкнула:

– Не знала, что наш домовой заигрывает как пятиклассник. Но надеюсь, он добрый и не будет лить чернила на ваши контрольные.

– Надеюсь, именно так он и поступит. Надо будет его чем-нибудь задобрить. – Ваня аккуратно потянулся к проектору и с облегчением заметил, что без труда достаёт до него. Покрутил линзу влево-вправо и очень быстро смог поймать убежавший фокус. Добившись идеально чёткой картинки, Ваня посмотрел сверху вниз на Яну: – У вас есть тряпка или салфетка?

– Зачем?

– Тут пыль толщиной с вашу руку. Давайте протру, раз уж я всё равно здесь.

Яна моргнула, глядя на него:

– Конечно. Я об этом даже не подумала. Спасибо. – Она порылась в своей сумке и минуту спустя протянула ему влажную салфетку.

Ваня вытер проектор, легко спрыгнул на пол и, взяв ещё одну салфетку, протёр парту и стул. Яна всё это время смотрела на него, чем немного смущала. Когда Ваня поднял на неё взгляд, она благодарно кивнула:

– Спасибо тебе ещё раз! Ты мой герой сегодня.

Ваня выкинул грязные салфетки в мусорное ведро в углу класса и снова подошёл к Яне, картинно отряхивая руки.

– Да ладно, пыль вытирать – это ж не сочинения писать.

– Ну, с сочинениями у тебя тоже проблем нет. – Она улыбнулась и вдруг спросила: – Может, я угощу тебя кофе? Герой должен получить свою награду.

У Вани в голове пронеслась шутка про то, что героям в награду положен поцелуй принцессы, но он не осмелился сказать её вслух и вместо этого неожиданно для себя ответил:

– Если у вас найдётся молоко, то буду.

– Найдётся, – Яна кивнула и подошла к своему столу. На подоконнике рядом со столом стоял за занавеской чайник, и Яна щёлкнула кнопкой, чтобы вскипятить воду. – Я и сама по-другому не пью. Без молока ощущение, что пьёшь воду из лужи.

Ваня рассмеялся:

– Точно. Ну не то чтобы я пробовал воду из лужи, конечно.

– Да и я не пробовала. – Яна тоже рассмеялась и прошла в другой конец класса, открыла нижнюю дверцу одного из шкафов и достала банку кофе, ещё одну чашку, маленькую коробку молока и упаковку вафель. Ваня помог перенести это всё на последнюю парту, а Яна снова вернулась к своему столу, взяла чайник, свою чашку и кивнула Ване:

– Садись, насыпай, наливай, в общем, делай себе кофе. Извини, сахара нет, но есть вафельки.

– Вафельки, как мило, – ответил Ваня, открыл банку с кофе и застыл с ложкой в руке: – Вам сколько?

– Одну с горкой.

Ваня насыпал кофе сначала в Янину чашку, коричневую с белыми надписями на разных языках, потом в свою – ему досталась чёрная с белыми цветочками. Яна налила им воды из небольшого прозрачного чайника и добавила молока.

– Бери вафельку! – сказала она, уже жуя одну из них.

– Беру вафельку! – ответил ей в тон Ваня. – Но я, если честно, не очень люблю сладкое.

– Я тоже! – невнятно ответила Яна. – Я бы лучше какой-нибудь сэндвич съела или круассан с сыром! Но, к большому сожалению, учителям дарят только сладкое.

– Вам уже успели что-то подарить? Быстро вы всех очаровали. – Ваня откусил кусок сухой вафли и отпил кофе, который оказался крепким и обжигающе-горячим. Ваня такой и любил.

– Нет, со мной поделились коллеги, которых задарили их классы на первое сентября. Старшие-то ленятся, а малыши учителям кучу цветов и конфет всегда тащат. Это здорово.

– Здорово умереть от диабета?

– Здорово выражать любовь, циник! – Яна засмеялась и протянула свою руку к Ваниной. Но дотронулась она не до руки, а до упаковки с вафлями. Разумеется. – Ваня мысленно дал своему раскисшему вниманию оплеуху и ответил:

– Я не циник, я реалист. Если вы будете есть всё, что вам дарят ученики, у вас точно будет диабет второго типа. Ещё и красивую фигуру испортите.

Сказав это, Ваня на секунду замер, добавил себе вторую воображаемую оплеуху и сделал огромный глоток кофе, о чём тут же пожалел, поскольку кофе всё ещё был горячим и Ваня чуть не подавился. К счастью, Яна ничего не заметила – после его комплимента она опустила глаза в свою чашку и улыбнулась.

– Спасибо. – Она повернула голову, и взгляд её упёрся в чёрный чехол: – О, у тебя с собой гитара? Ты играешь?

Ваня нарочито резко покачал головой:

– Да нет, просто так ношу, вместо портфеля. Новая мода.

Яна хихикнула:

– Ладно-ладно, играешь. А зачем она тебе сегодня?

– Староста припахал на концерт. – Ваня не смог подавить вздох.

– А ты не хочешь?

– Не особо.

– Почему тогда согласился?

– Согласился, потому что Певцову довольно трудно отказать, – Ваня поморщился. – К тому же его аргументы по поводу портфолио были весьма убедительны. Для поступления мне нужна хорошая характеристика, так что ради дополнительных баллов к аттестации я и голым на сцене станцую, не имеет значения.

Яна задумчиво на него посмотрела:

– Значит, ты не любишь играть?

– Наоборот, – коротко ответил Ваня, глядя на руки, сжимающие чашку.

– Что – наоборот?

Ваня слегка повернул чашку в руках и тихо ответил, дивясь своей откровенности:

– Слишком люблю. Так люблю, что запретил себе в этом году. Музыка отвлекает от занятий, а мне нужно поступать.

– Понятно, – тихо сказала Яна, после чего продолжила более бодрым тоном: – Я тоже обожаю гитару! Сама когда-то музыкальную школу окончила.

– На чём играли?

– Фортепиано.

Ваня поднял край губ:

– Мог бы и не спрашивать.

– Почему?

– Потому что фортепиано вам подходит. Не могу вас представить с гитарой или за ударной установкой.

– Да, фортепиано – это романтично и нежно, мне нравится. Точнее, нравилось. Я уже давно не играю.

– Почему?

Яна повела плечами:

– Да всё как-то некогда. Или вдохновение растеряла. Не играла лет семь. Как окончила школу, так и не садилась больше. А сейчас уже и не вспомню ничего.

Ваня быстро сделал в уме подсчёт:

– Получается, вам двадцать два?

Яна хлопнула глазами:

– Почему ты так решил?

– Ну, вы окончили музыкальную школу и семь лет не играли. Если предположить, что вы, как большинство, окончили музыкалку лет в пятнадцать, получается, что вам двадцать два. – Ваня пожал плечами: – Математика – наука точная.

– Может, я окончила музыкалку в двадцать. Или в тридцать.

Ваня хмыкнул:

– Ну нет, вам точно не может быть тридцать семь.

Яна легонько провела пальцами под подбородком:

– Пластическая хирургия, Иван, творит чудеса.

Ваня с улыбкой покачал головой и одним глотком допил всё, что было в чашке. Затем он встал и протянул руку:

– Давайте вашу, схожу помою.

Яна, тоже уже допившая свой кофе, подняла на него удивлённый взгляд и молча отдала чашку.

– Вы так смотрите, как будто никогда не видели вежливых парней.

– Вежливых парней, предлагающих помыть чашку, точно не видела.

– Не везло вам, значит, с парнями.

Яна подняла бровь:

– Довольно дерзко говорить такое учительнице, Низовцев.

Ваня усмехнулся и притворно вздохнул:

– И вот я уже не вежливый Ваня, а дерзкий Низовцев.

– Одно другому не мешает, полагаю, – Яна сказала это с улыбкой и с какой-то новой ноткой в голосе.

Ваня довольно кивнул:

– Очень надеюсь, что так.

С чашками в руках он дошёл до туалета и, споласкивая посуду, стал думать о том, как странно начался сегодняшний день. Странно, но приятно. Мог ли он, выходя утром из дома, представить, что будет пить с Яной кофе, вот так просто, поедая жутко невкусные вафли и болтая о пустяках. Ваня осознал, что, несмотря на разницу в возрасте, пусть и очевидно небольшую, находиться рядом с Яной было удивительно легко. И комфортно. И не только Ване – весь класс отзывался о ней очень доброжелательно. Ребят подкупало, что она вела себя совсем не по-учительски – без напускной строгости и отчуждённости, общалась с ребятами на равных. Постоянно с ними шутила, задавала вопросы и внимательно слушала ответы. Интересовалась ими. А иногда она выглядела до смешного наивной, и эта её наивность, этот свет и доброта чертовски притягивали Ваню. По какой-то необъяснимой причине рядом с ней он чувствовал себя старше. Взрослее. И ему это нравилось.

Когда Ваня вернулся с чистой посудой, Яна уже сидела за своим столом и проверяла тетради.

– Спасибо большое! Поставь, пожалуйста, на нижнюю полку, – она махнула в сторону одного из шкафов.

Ваня поставил чашки на место, подошёл к своей парте и осторожно опустил чехол с гитарой на пол, прислонив к столу.

– Ты так весь день и собираешься с ней ходить? – Яна показала взглядом на чехол.

– Придётся. – Ваня слегка поправил гитару, чтобы она точно не упала кому-нибудь на ноги. – В гардеробе не рискнул оставить.

– У меня есть отличная идея: ты можешь оставить её здесь. Закинь на шкаф, там её никто не потревожит, – сказала Яна и, перехватив взгляд сомневающегося Вани, добавила: – Если кто-то рискнёт, будет потом исправлять вагон двоек до самого нового года.

Ваня рассмеялся:

– Какая охрана! Я польщён.

Ваня аккуратно положил чехол на книжные шкафы и вернулся к своему месту напротив учительского стола.

– Пока ты не сел, открой, пожалуйста, окно, – попросила Яна, не отрываясь от тетради, которую проверяла.

Он приоткрыл окно, и через минуту кабинет заполнил прохладный утренний воздух. Ваня сидел за своей партой, смотрел, как Яна то и дело оставляет красные пометки на полях в тетради какого-то незадачливого ученика, слушал пение птиц за окном, медленно, размеренно дышал и чувствовал странное умиротворение. Но это чувство продлилось недолго – через несколько минут кабинет начал заполняться одноклассниками, и Ваня уткнулся в телефон. Рядом с ним отодвинулся стул.

– Привет.

Ваня поднял глаза. Миля, одетая в тёмно-коричневое платье чуть выше колена, села за парту Вики и кокетливо закинула ногу на ногу, как бы невзначай демонстрируя Ване их красоту. Ноги Ваня оценил. А вот с Милей разговаривать ему не хотелось, в ответ он просто кивнул, но её это нисколько не смутило.

– Сегодня в четыре встречаемся на репетиции, ты в курсе?

Ваня выдохнул через нос:

– В курсе. Я же есть в чате «Лучшая группа всех вселенных», – Ваня жестом изобразил кавычки и наполнил голос иронией.

Миля улыбнулась и заправила за ухо прядь светлых волос:

– Да, Петруша бывает душной занозой, но организатор он хороший. Ты же придёшь?

Ваня коротко кивнул:

– Выбора у меня особо нет.

Миля уже собиралась ему ответить, но тут за их спинами раздался звонкий голос Вики:

– Какой в этой школе классный сервис – стулья с подогревом! А подогрев обеспечивают задницы одноклассников. Отдаю должное взаимовыручке в нашем коллективе.

Ваня улыбнулся и махнул Вике в знак приветствия, а Миля резко вскочила со стула.

– Почему ты вечно ведёшь себя так по-хамски? – обратилась она к Вике, которая уже выкладывала вещи на свою парту. После этих слов Вика замерла и картинно задумалась, глядя в потолок.

– Даже не знаю, к какому слову прицепиться в первую очередь – к «вечно» или к «по-хамски». Пожалуй, я просто посоветую тебе прогуляться вон до того шкафа, – Вика указала рукой на один из книжных стеллажей в конце кабинета. – Видишь, там толковый словарь Ожегова стоит? Глянь в нём сначала слово «чувство», потом слово «юмор» и постарайся соединить в голове всё, что прочитаешь. Будет непросто, но ты справишься.

Ваня беззвучно рассмеялся, а Миля резко отвернулась от Вики и села на своё место. Вика тоже села, испустила глубокий вздох и прилегла на парту, положив вытянутую руку под голову.

– Еще только восемь сорок пять, а этот день уже меня утомил, – простонала она и посмотрела на Ваню: – Удачи на репетиции. С этими двумя она будет сплошным удовольствием, – Вика указала взглядом на Петю, который только что зашёл в класс. В новом костюме. Староста был чернее тучи, что не слишком сочеталось со светло-бежевым цветом его пиджака.

– Ну, надеюсь, всё будет не так плохо.

– Надейся, надейся. На концерте я сяду в первый ряд и буду бросать тебе цветы. Или помидоры. Смотря как будешь играть.

– В первом ряду сидят учителя, – вклинилась Яна, которая, по-видимому, слышала всё, что говорилось за первыми партами. – Так что помидоры придётся бросать мне. Извини, – она улыбнулась Вике.

– О, я не против, так даже ещё лучше, – хихикнув, ответила Вика.

Ваня с усмешкой поднял брови, глядя на Яну:

– То есть вы в меня вообще не верите и принесёте только помидоры?

– Верю, конечно, но давай добавим тебе мотивации: если плохо сыграешь, получишь помидор, а если хорошо…  не получишь помидор! Отличная мотивация!

– И чисто учительская логика, – Ваня засмеялся. – Не сделал домашку – два, а сделал – просто молодец, но оценку не ставим.

Вика с Яной тоже засмеялись, а Яна согласилась:

– Да, примерно так это и работает.

Отсмеявшись, Вика снова посмотрела через плечо, туда, где сидел Певцов и хмуро глядел в пространство перед собой.

– Что это с нашим стилягой сегодня? Никак не мог подобрать носки под цвет ниток на трусах?

Ваня ухмыльнулся и очень вовремя бросил взгляд на Яну. Он успел поймать ту секунду, когда после Викиной фразы у неё тоже чуть заметно дрогнули уголки губ, хотя она смотрела не на ребят, а в учебник. Хорошо, что ей в словаре слово «юмор» показывать не нужно.

Прозвенел звонок. Ребята встали перед Яной.

ПЕТЯ

– Здравствуйте, присаживайтесь! – с улыбкой сказала Яна Сергеевна.

Петя сел и рывком открыл тетрадь. Он был зол. Вместе со всеми он записывал число, а в ушах у него до сих пор гремели слова отца:

– Какие ещё репетиции? Ты после школы будешь ездить ко мне на работу. Каждый день! Практика перед вузом не помешает. Света всё тебе покажет.

Они ехали в машине. Отец неожиданно предложил его подвезти, и Петя почему-то согласился. Оказывается, отец хотел сообщить ему новость о практике именно здесь, в замкнутом пространстве, где Пете некуда деться. Он был полностью во власти отца, который вёл машину. Петя сидел на переднем сиденье, отвернул голову к окну и, глядя на проносящиеся мимо жилые дома, резко выдохнул:

– Что же она мне покажет? Как кофе подавать на совещаниях?

– Если я скажу, будешь и кофе подавать, и посуду мыть, и мусор выносить! – рявкнул отец. – У тебя поступление на носу, экзамены, тебе учиться нужно и получать бесценный опыт, а ты всё брякаешь себе. Выкину твои барабаны к чёртовой матери!

– Но это же для концерта! К Дню учителя! – Пете хотелось придушить себя за то, как жалобно это прозвучало.

Отец перестроился в соседний ряд и сердито хмыкнул:

– А что у вас там, выступать больше некому? Ты вроде бы не один в классе учишься.

– Да, некому. Сейчас нужно выступить, а на Новый год будут другие.

– Сейчас тоже будут другие. Никаких выступлений, за тобой к четырём приедет шофёр. Тебе ясно?

К лицу Пети хлынул жар:

– Но я уже в школе сказал, что…

– Мне плевать, что и кому ты там сказал. – Отец снова перестроился, громко просигналив водителю перед ним. – Мне ты тоже много чего говоришь. В четыре тридцать ты должен стоять передо мной в кабинете.

Петя ничего не ответил и сейчас ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что не может возразить отцу, за то, что всегда делает, как он скажет. Обычно эти мысли переходили в обжигающую волну гнева, унять которую могли только удары. И Петя бил. Бил по ударной установке как одержимый, пока не начинал задыхаться, пока палочки не падали из рук. Он любил музыку, любил чёткость барабанного ритма, любил ту власть, которую он имеет над любой композицией. Стоит только чуть сменить темп, и она звучит иначе. Он любил это ощущение контроля, которое возвращало его к жизни, когда казалось, что земля уходит из-под ног.

Доехали до школы в молчании под аккомпанемент «Машины времени», тошнотворно бодро звучащий из динамиков. Когда отец припарковался, Петя вышел из машины, не попрощавшись. Сейчас, сидя на уроке и бездумно переписывая что-то с доски, Петя в красках представлял сцену, как в кино, где он в порыве гнева дёргает ручник, выпрыгивает из машины, орёт отцу, что ни за что не придёт к нему на практику, даже если ему приставят пистолет к виску. И отец пугается и соглашается на концерт. Но на деле Петя даже дверью машины хлопнуть побоялся – тихо закрыл её и молча пошёл к школьному крыльцу.

После урока в коридоре он заметил Милю, которая сразу отлепилась от стены и подошла к нему.

– Как дела? – аккуратно спросила она.

– Он запретил мне репетировать, – без всяких предисловий выпалил Петя.

Миля вытаращила глаза. Она сразу поняла, о ком речь.

– Что? Почему?

Петя горько усмехнулся:

– Потому что устроил меня на практику в свою фирму? Потому что ненавидит музыку? Потому что ему наплевать на всё, кроме своей работы? Выбирай, что тебе больше нравится.

– Но… – Миля продолжала растерянно смотреть на Петю. – У нас же концерт. Мы же уже договорились.

У Пети снова вырвался горький смешок:

– Думаешь, его волнуют какие-то школьные концерты?

Миля немного помолчала, потом робко спросила:

– И что делать?

Петя обвёл мрачным взглядом коридор, по которому шёл нескончаемый поток учеников, и ничего не ответил.

– Блин, Петь, это ужасно. – Миля накручивала на палец прядь волос и выглядела по-настоящему расстроенной. – Может, можно что-то придумать?

Петя сделал глубокий вдох и провёл рукой по волосам.

– Я не знаю, что придумать. Он не поверит, что у меня болит живот или что-то в этом роде.

– Может быть, сказать, что тебя попросила лично Мариша?

– Он обязательно ей позвонит, а Мариша сразу даст заднюю. Я уверен, – с нажимом сказал Петя, когда увидел, что Миля собирается спорить. – Она с отцом связываться не будет лишний раз. И я её понимаю.

– А если сказать, что тебе много домашки задали?

Петя поморщился:

– Так отмазываются только дилетанты. И то в начальной школе. – Петя вздохнул: – Ладно. Наверное, я просто скажу Марише, что не смогу.

Миля открыла рот – очевидно, чтобы возразить, но он покачал головой. Ему и без неё было тошно.

– Пойдём, сейчас биология. Может, нас ещё озарит какой-нибудь достойной идеей, – сказал Петя, давая понять, что не готов продолжать разговор.

У кабинета биологии Миля до конца перемены прощебетала с Алиной и Лизой, то и дело оглядываясь на Петю, который стоял, угрюмо облокотившись на стену, и крутил поочерёдно в руках палочки так быстро, что они сливались в единую окружность.

Он стоял один. Ни у кого не возникало желания подойти, когда он стоял с таким видом – все уже были научены горьким опытом: Певцова в гневе лучше не трогать. И Петя чувствовал благодарность за понимание. Он перебирал в голове десятки причин, почему мог бы задержаться сегодня в школе, но ни одна не выглядела достаточно весомой, чтобы убедить отца. Прозвенел звонок, и учитель биологии, Роман Николаевич, открыл перед ними дверь. Довольно молодой, активный и дружелюбный – в него были влюблены почти все девочки школы. Петю не интересовала биология, но учителя он уважал. Сегодня на уроке отмалчивался, сидел, уставившись в тетрадь, и благодарил небо, что Роман Николаевич не докапывался и не устраивал опытов с микроскопами.

После звонка Петя подождал, пока Миля закончит выяснять с учителем что-то по поводу задачи по генетике, которая у неё не получилась, махнул ей головой, и они вместе, лавируя в потоке учеников, направились в библиотеку. В коридоре было шумно, а в голове Пети – ещё громче. Гнев на отца не утихал, и вместе с ним росло отчаяние. Миля молча шла с ним всю дорогу до библиотеки.

– Здравствуйте, Галина Андреевна! – она улыбнулась библиотекарю в главном зале. Второе место пустовало, видимо, коллега Галины Андреевны куда-то отлучилась.

Петя тоже буркнул что-то приветственное и прошёл через солнечный холл прямиком в тёмный и тихий зал художественной литературы. Он мешком повалился на кресло-грушу и придвинул второе поближе к себе, кивком указав на него Миле. Она села и пристально посмотрела на Петю:

– Ты же не просто так меня сюда привёл. Пожалуйста, скажи, что ты придумал достойный вариант.

Петя вздохнул и угрюмо уставился на книжный стеллаж.

– Нет. – Петя помедлил и всё же добавил: – Но я придумал недостойный.

Он достал из внутреннего кармана пиджака мобильный и резко повернулся к Миле:

– Позвони моему отцу.

– Что? – Глаза Мили распахнулись от удивления.

– Позвони отцу, – повторил Петя, чувствуя, что и сам почти в ужасе от этой идеи. – Представься Яной Сергеевной и скажи, что оставляешь меня после уроков.

– Ты что… – Казалось, от шока Миле стало трудно дышать. – С ума сошёл? Как ты себе это представляешь? Это же… твой отец. – Она выглядела так, как будто видела Петю впервые. Миля покачала головой: – Нет, я не могу, даже не проси и не смотри на меня так. Я не смогу ему соврать, да ещё от лица учителя… Я точно не смогу. Да и голос он мой узнает.

Пете казалось, что последняя надежда утекает сквозь пальцы.

– Ну так измени голос!

– Я не могу!

– Просто попробуй!

– Ты вообще себя слышишь? Говорю же, он меня сразу узнает. А Яна Сергеевна как же?

Петя сделал глубокий вдох. Все силы резко покинули его тело. Он откинулся в кресле так, что почти лежал.

– А что Яна Сергеевна? – спросил он тоскливо.

– Ну, если она узнает…

– Она не узнает, потому что ты не позвонишь, – сердито буркнул Петя. Он не понимал, почему злится на Милю. Злиться стоило только на отца. И на себя за свою мягкотелость и неспособность доказать ему, что музыка – это не мимолётное увлечение. Но отцу невозможно было что-то объяснить. Он готов был слушать кого угодно, только не собственного сына.

– Петя, – от Милиного мягкого тона Пете захотелось выть. – Ты же понимаешь… Я не могу. И никто не сможет, это же твой отец, его все знают, никто из девчонок не отважится на такое…

– Ну, положим, всё-таки не у всех в этой школе отсутствует позвоночник, – послышался насмешливый голос у них за спиной.

Петя резко обернулся и увидел рыжую, хотя по голосу он и так уже понял, что это она. Вика с книгой в руке поднялась со своего места в дальнем углу. И как они её не заметили? Хотя он был так занят своими мыслями, что даже не проверил, был ли здесь кто-то ещё. Гнев Пети усилился вдвое.

– Мама тебя не учила, что подслушивать чужие разговоры нехорошо? – спросил он едко.

Вика не спеша подошла к стеллажу и поставила на полку книгу, которую, очевидно, только что читала. Петю кольнуло мимолётное любопытство, что именно Вольская выбрала почитать, но со своего места он не мог разглядеть название.

– Не груби, Петруша. – Выровняв книги, Вика провела пальцами по полке и, отряхивая их от пыли, которой там, конечно, не было, с раздражающей ухмылкой повернулась к Пете: – Мне показалось, ты в отчаянном положении и тебе бы не помешала помощь, чтобы обвести вокруг пальца строгого папочку.

Петя резко втянул воздух через нос. Ответные слова вылетали сквозь зубы:

– Это моё личное дело, которое тебя не касается. Я тебе советую выбирать выражения, а лучше вообще не лезть.

– Ну ты же сам сказал, что я везде влезаю, забыл? А теперь я ещё и староста, так что твоё «личное дело», – изобразив жестом кавычки, Вика продолжала ухмыляться, – касается меня самым прямым образом.

Петя продолжал хмуро на неё смотреть. Вика прислонилась к стеллажу и заговорила чуть нараспев, подражая тону самого Пети:

– Скажи мне, почему тебе вообще так важно это выступление? Это всего лишь школьный концерт. Ты мог бы найти замену или придумать какой-то другой номер.

– Не хочу. Ну, то есть я хочу выступить. А замену не хочу, – буркнул в ответ Петя и мысленно поморщился от того, как по-детски это, должно быть, прозвучало.

Вика подняла брови:

– Ты даже не шутишь о том, что незаменим. Дело серьёзное.

Петя смотрел на Вику, но, кажется, слышал, как Миля беззвучно прыснула на этих словах. Предательница. Петя хмуро кивнул Вике:

– Да. Не шучу. Для меня это важно.

Вольская склонила голову набок:

– Что именно – грамота, концерт или покрасоваться на сцене?

Петя немного помедлил, а потом ровным голосом произнес:

– Музыка.

Вика пристально на него посмотрела. По всей видимости, тон Пети разрушил её желание шутить. Она хмыкнула, оторвалась от шкафа, подошла к нему и протянула руку:

– Давай сюда телефон.

– Что? – Должно быть, Петя сейчас выглядел таким же удивлённым, как совсем недавно Миля.

– Ну ты же хотел, чтобы Вольф позвонила твоему отцу и притворилась русичкой, если я правильно всё поняла. – Вика пожала плечами: – Я могу это сделать.

Петя хохотнул и покачал головой:

– Даже не думай, Вольская. Ты будешь последней в этой вселенной, от кого я приму помощь. Тем более такую.

Вика глумливо улыбнулась:

– Но я и есть последняя, Петруша, – твоя последняя надежда. В этой вселенной – точно. И единственная, кто может тебе помочь, потому что мы с твоим отцом незнакомы и он не знает моего голоса. Как и голоса Яны Сергеевны.

Петя упрямо качнул головой:

– Нет.

– Но других идей у тебя всё равно нет, Петь, – неожиданно вклинилась Миля. Дважды предательница. – Может, ты… согласишься?

Петя снова дернул головой из стороны в сторону. Вика пожала плечами:

– Что ж. Тогда, полагаю, придётся Ванечке выступать одному. В отличие от барабанщика, гитарист на сцене и один шикарно смотрится.

К шее хлынул жар. Петя посмотрел на Вольскую, прищурившись, и спросил:

– Почему ты вообще хочешь помочь? Тебе-то с этого что? Ты могла бы наблюдать, как я подвожу класс, и получить должность старосты…

Вика как будто на секунду растерялась, потом натянула ухмылку и произнесла:

– И упустить возможность сделать так, чтобы ты был у меня в долгу, Петруша?

Петя поджал губы. Он понимал, что Миля права и других вариантов у него, похоже, не осталось. Но ему отчаянно не хотелось зависеть от Вольской. Петя ядовито спросил:

– А где гарантия, что ты не сдашь меня отцу, как только он возьмёт трубку?

– Никаких гарантий. – Вика хохотнула и неожиданно пристально на него посмотрела: – Ты сказал, что музыка важна для тебя. Насколько важна? Важнее оценок?

Не понимая, к чему клонит рыжая, Петя кивнул:

– Конечно.

Вика прищурилась:

– Важнее твоей гордости?

Петя сглотнул. Он медленно поднялся, подошёл вплотную к Вольской и посмотрел ей прямо в глаза:

– Важнее всего.

Он достал из внутреннего кармана пиджака телефон, снял блокировку и протянул его Вике. Она, казалось, растерялась, но потом взяла телефон и улыбнулась неожиданно миролюбиво:

– Такая страсть вызывает во мне уважение, Петруша. – Она легонько похлопала его по плечу: – Не верю, что говорю это, но доверься мне.

Петя секунду колебался, потом вздохнул.

– Не верю, что делаю это, но доверяюсь. Других вариантов у меня и правда нет, – кисло закончил он, наблюдая, как Вольская копается в его телефоне. Рыжая недолго полистала что-то, потом прислонила телефон к уху и прочистила горло.

– Алло, Сергей Борисович? – Вика раздражённо посмотрела на Петю, который стоял вплотную и прожигал её взглядом. Он был готов в любую секунду вырвать у неё телефон. Словно прочитав его мысли, Вика отошла к противоположной стене и продолжила: – Сергей Борисович, здравствуйте, извините, что беспокою, это Яна Сергеевна, новый учитель русского языка у Пети. Вам сейчас удобно разговаривать?

Петя сжал челюсти и напряжённо наблюдал, как Вика, видимо, получив утвердительный ответ, начала ходить вдоль стеллажа и бойко защебетала его отцу самым нежным голосом:

– Сергей Борисович, дело в том, что Петя сегодня не слишком удачно показал себя на сочинении-рассуждении. У нас был первый урок, он пришёл со звонком, но вид у него был совершенно растерянный. Не знаю, что у него там случилось, надеюсь, ничего серьёзного, но он сильно напортачил, а если называть вещи своими именами – написал какой-то бред и нелепицу. Я хочу задержать его на отработку, но он сказал, что не может и что нужно спросить разрешения у вас. Вот звоню спросить разрешения, можно ли наказать балбеса и задержать его, чтобы он всё исправил? Да. Да, хорошо. Ну… Ладно, если вам так будет легче, хорошо. Да. Спасибо, Сергей Борисович, до связи. Да, буду держать вас в курсе. Всего доброго!

Вика повесила трубку и вложила ошарашенному Пете в руку телефон. Увидев его выражение лица, она слегка хмыкнула:

– Перестань так пялиться, как будто я привидение.

– Не уверен, что ты живая. – Петя сунул телефон обратно в карман пиджака и покачал головой: – Реально бесстрашная. Что он сказал?

Он попытался спросить как можно небрежнее, чтобы надежда в голосе не прозвучала слишком явно.

Вика ухмыльнулась:

– Есть три новости.

– Скажи, что хотя бы одна из них хорошая.

Небрежно не получилось.

– Да, одна хорошая. Сегодня ты остаешься в школе.

Петя огромным усилием воли заставил себя стоять на месте. Ему вдруг захотелось подхватить Вику, обнять и закружить. Вместо этого он спросил:

– А плохие?

– Во-первых, как ты уже, наверное, понял, эта отмазка разовая. А во-вторых, мне придётся сидеть с вами на репетиции, потому что твой папа сказал, что позвонит узнать, когда ты освободишься. Думаю, он боится, что ты понесёшься репетировать после русского. Я должна быть рядом, чтобы ты передал мне телефон и я сказала твоему отцу… – Она снова сменила тон на нежно-медовый: – Сергей Борисович, Певцов тут совершенно утонул в сложно-подчинительной связи, сидит пишет конспект.

Она посмотрела на Петю, который по-прежнему не отводил от неё глаз. И истолковала его взгляд по-своему:

– Ну, брось, ты не можешь не согласиться, что это гениально и изумительно проделано.

– Да, ты права, не могу не согласиться, но… – Петя нахмурился и вздохнул. Радость от того, что он сможет репетировать, сменилась раздражением. Вика хороша. И теперь он действительно у неё в долгу и даже сделать ничего с этим не может, потому что хочет репетировать. Вольская, продолжая ухмыляться, сделала шутливый реверанс:

– Да, Петруша, сочувствую, придётся тебе потерпеть меня на репетиции.

Петя ничего не ответил, а Вика притворно вздохнула:

– Эх, тяжело быть человеком искусства – оно требует таких огромных жертв.

Она отсалютовала ему и с самодовольным видом вышла из библиотеки.

Глава 7
Неужели?

ВАНЯ

После седьмого урока Ваня с Викой забежали в столовую. Времени на обед было не так много, но неизвестно, сколько Певцов их продержит на первой репетиции, – лучше поесть.

На самом деле у Вани язык не поворачивался назвать это помещение какой-то школьной столовкой. Здесь было пять залов: один большой, в котором обедали ученики средней и старшей школы, и четыре поменьше – для начальных классов и для учителей. В большом зале стояли ряды отдельных столиков – по ряду для каждой параллели, но некоторые ребята сдвигали столы, чтобы сесть большой компанией. По периметру столовой расположилось несколько буфетов, где продавались сладости и выпечка. Если хотелось полноценно пообедать, можно было выбрать что-то у основного окна раздачи. Готовили повара по-домашнему вкусно. Оказавшись тут впервые и увидев меню, Ваня чуть не заплакал от того, насколько подход этой школы отличался от его предыдущей. Здесь как будто… заботились. По-настоящему. Во всем, в каждом помещении школы и даже в столовой, явственно читалось, что тут действительно стараются сделать для учеников что-то хорошее. И вкусное.

Когда на подносы поставили еду, Ваня поспешил вслед за Викой через зал. К его удивлению, она пошла не к их обычному месту в дальнем ряду, где сидели одиннадцатые классы, а заглянула в один из залов для начальной школы, хмыкнула и поманила Ваню движением головы.

Ваня зашёл в небольшое помещение с весёленькими зелёными занавесками и такого же цвета столиками, возле каждого из которых стояло по четыре стула.

– Ты уверена, что нам сюда можно? – спросил Ваня, глядя, как Вика спокойно располагается за одним из столиков.

– А почему нет? Малышня уже ушла, мы никому не помешаем.

Ваня бросил взгляд на роспись на стенах:

– Как-то неловко есть, когда на тебя пялятся вальсирующие овощи.

– Ты что, шутишь? Смотри! – Вика повернулась к другой стене. – Им дирижирует брокколи! Это лучшее место в школе.

– После библиотеки, – хором добавили они.

Ваня поставил поднос на стол и сел напротив Вики.

– А где твоя гитара? – спросила она, бросив взгляд на Ванин рюкзак, который тот поставил на пол рядом со стулом.

– Она не влезла в шкафчик, и я её в кабинете русского оставил.

Вика кивнула и принялась за еду. Ваня же откинулся на спинку стула, с наслаждением стянул с себя галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Дышать сразу стало легче. Хотя, возможно, трудности с дыханием он испытывал не из-за галстука, а из-за Тамары Загировны, которая всю душу из него вытрясла на последнем уроке.

За первую неделю на алгебре и геометрии всем стало очевидно, что Ваня неплохо ориентируется в материале, настолько неплохо, что Загировна причислила его к сильным ученикам – к Певцову и Орловой. Его снова пересадили – на третий ряд, между Петей и Ирой. Для них математичка чаще всего давала задачи сложнее и даже позволяла решать их вместе, но они предпочитали выполнять задания самостоятельно, иногда сверяя ответы. Сегодня у Тамары Загировны, видимо, было скверное настроение, так что она вызвала Ваню к доске и заставила решать задачи, соревнуясь с классом. Каждый вариант должен был решить по пять примеров, а Ваня – все десять. Он не успел. И наделал ошибок. И получил позорные три с минусом. Причём этот минус был любимым инструментом унижения у математички. Ваня мог бы разозлиться, но у него на это не осталось сил.

С аппетитом уплетая горячую котлету по-киевски, с которой капало масло, Вика спросила:

– Ты точно сможешь репетировать? Выглядишь уставшим.

– Чего не скажешь о тебе. Ты что-то слишком довольная для человека, которому пришлось остаться с нами. Я так и не понял, кстати, почему.

Вика пожала плечами:

– У нас с Певцовым свои счёты. Но мне в любом случае хочется посмотреть, как ты выглядишь с гитарой. И послушать. Хорошо играешь?

Ваня неопределённо качнул головой:

– Смотря с кем сравнивать. Что-то могу.

– И давно занимаешься музыкой?

Ваня помедлил:

– Сколько себя помню.

– Правда? Ты в музыкалку ходил?

Ваня не торопясь прожевал, прежде чем ответить:

– Не-а. Сам учился. Точнее… В детстве мне сначала подарили игрушечную гитару, и я не выпускал её из рук. А потом… – Ваня замялся, быстро отфильтровывая то, что не хотел рассказывать. – Потом у меня появилась акустическая. Мама сначала была не в восторге от моего «бренчания» – так она мою игру называла, – но постепенно смирилась. А в восьмом классе я разок попробовал у друга электро, и всё – пропал. Сначала просто мечтал, потом начал копить, а когда в очередной раз не поступил сюда, разозлился и стал подрабатывать не только на каникулах. Математику с малышами учил, – добавил Ваня, увидев, что Вика пытается задать вопрос, но не может, поскольку рот её был забит котлетой. – Думал, раз я слишком тупой для дорогой школы, пусть у меня тогда будет дорогущая гитара. Мама всё равно наотрез отказалась брать у меня эти деньги, сколько бы я ни спорил. – Ваня грустно улыбнулся воспоминаниям. – Когда привёз новую гитару домой, даже играть на ней не мог первую неделю. Просто пялился.

– Настолько дорогая?

– А ты как думаешь, я полтора года копил на неё.

– И ты оставил её у русички?! – Вика даже перестала жевать.

– У Яны. – Ваня кивнул и тут же добавил: – Сергеевны.

– И не страшно тебе за такое ценное имущество?

Ваня улыбнулся в тарелку и покачал головой.

– Здо́рово, – пробормотала Вика, откусывая такой огромный кусок котлеты, что Ваня начал всерьёз опасался за её жизнь.

– Ребятки, поторопитесь, мы закрываемся через пять минут! – крикнула уборщица, вытиравшая соседние столики.

Быстро доев, Ваня подхватил их с Викой пустые тарелки и хотел отнести к стойке для грязной посуды, но уборщица жестом остановила его порыв:

– Оставьте, ребятишки, мы всё уберём.

Очередной раз поразившись тому, что в мире всё-таки существует вежливый персонал столовой, Ваня поставил тарелки, забросил на плечо рюкзак и, пробормотав искреннюю благодарность, вышел вместе с Викой в коридор.

– Я сбегаю за гитарой, встретимся в кабинете музыки, – сказал он и помчался в кабинет русского.

– Можно? – Ваня аккуратно приоткрыл дверь.

Яна сидела за столом и опять что-то проверяла. Оторвавшись от тетради, она махнула ему:

– Да, Ваня, заходи. Ты за гитарой?

Ваня кивнул.

– Забирай, она в целости и сохранности!

Яна с улыбкой кивнула на шкафы, где лежала гитара, потом склонила голову набок и потёрла висок. Ваня знал это жест.

– Устали?

Яна села ровнее:

– Да не то чтобы устала, просто голова что-то разболелась. Наверное, надо было сегодня поесть чего-нибудь ещё кроме кофе и вафель.

– Вы что, последний раз ели утром со мной?!

– Ага, – Яна кивнула с грустной улыбкой. – Я на переменах с ребятами болтала, тетради проверяла, кто-то что-то приносил исправленное, малыши стихи сдавали… В общем – куча дел, я и не заметила, как день прошёл, а сейчас столовка уже закрыта.

– А у вас тут больше нет ничего?

– Не-а. Ну разве что мел пожевать, – сказала она со смехом.

– Хорошо, что у вас не маркерная доска.

Яна хихикнула:

– Точно! С этим двадцать первым веком есть все шансы умереть с голоду.

Ваня сделал вид, что задумался.

– Наверное, можно было бы и маркеры погрызть, – протянул он. – Там вроде спирт внутри, усталость как рукой снимет.

Яна засмеялась, но тут же снова потёрла висок:

– Надо будет принести сюда что-нибудь из еды.

– Вагон круассанов с сыром?

– Ну нет! Их съедят тараканы, а я слишком люблю круассаны, чтобы делиться.

– Домовой для вас поохраняет, – мягко сказал Ваня.

– А потом опять разбалуется и свернёт проектор!

С напускным возмущением Яна ткнула пальцем в потолок. Ваня лукаво посмотрел на неё:

– Ничего. Я поправлю.

Яна опустила глаза и улыбнулась одним уголком губ. Очень мило улыбнулась.

Ваня отвел взгляд и наконец вспомнил, за чем пришёл. Снял со шкафа гитару, закинул на плечо и обернулся:

– Вы ещё долго здесь будете?

– У меня куча тетрадей на проверку. Думаю, что часа два просижу точно. А что?

– Я подумал, что было бы удобно оставить гитару здесь до следующей репетиции, если вы не против.

– А дома ты играть не будешь?

Ваня покачал головой. Яна понимающе кивнула:

– Да, точно, нельзя отвлекаться. Если я ещё буду здесь, оставляй, конечно.

– Спасибо. Тогда не прощаюсь. – Ваня улыбнулся и вышел из кабинета. У него появилась идея.

Он понёсся на первый этаж по боковой лестнице, надеясь не встретить Певцова. К счастью, не встретил ни его, ни кого-либо другого и выбежал из школы прямо как был – с гитарой и без куртки.

Через десять минут он снова постучал в дверь Яниного кабинета, пытаясь успокоить сердцебиение, но ему никто не ответил. Ваня дёрнул ручку. Дверь открылась, но Яны в кабинете не оказалось. Она явно вышла ненадолго, потому что оставила компьютер включённым, а недопроверенную тетрадь – открытой. Ваня, не веря своей удаче, отошёл от её стола и быстро покинул кабинет, тихо затворив за собой дверь.

Ещё пять минут спустя он стоял в школьном дворе и не отрываясь смотрел в окно второго этажа. Ему было видно, как Яна подошла к учительскому столу, взяла в руки бумажный пакет, заглянула в него и рассмеялась. Она вытащила из пакета круассан. Улыбнулась и откусила большой кусок, а сердце Вани превратилось в горячее варенье. Он жадно всматривался в окно:  ждал, когда же она заметит. И она заметила. Яна снова запустила руку в пакет и достала записку. Прочитала, широко улыбнулась и бросила взгляд куда-то в сторону. На дверь, догадался Ваня. Он быстрым шагом направился к кабинету музыки, а в ушах продолжал громко отбивать пульс.

В записке было написано: «От домового».

ПЕТЯ

Петя с Милей шли по опустевшему первому этажу к кабинету музыки, возле которого, прислонившись спиной к стене и печатая что-то в телефоне, уже стояла Вика. Петя всё ещё был не в духе – ему совершенно не хотелось, чтобы рыжая сидела с ними. Наверняка будет отвлекать своими вечными комментариями. Вдобавок он нервничал из-за отца – боялся, что тот не вовремя позвонит и сорвёт репетицию. Или что правда вскроется. В общем, Петя с трудом справлялся с целым клубком раздражающих факторов, поэтому, когда они с Милей приблизились к двери, он спросил резче, чем хотел:

– Где Низовцев?

Вика, не отрывая взгляда от экрана, пробормотала:

– Сейчас придёт.

– Мы договаривались на четыре. Где его носит? Что за отношение? – проворчал Петя, открывая класс.

Вика цокнула языком и, убрав телефон, закатила глаза:

– Господи, Певцов, что ты ел на обед, цемент? Сказано тебе, сейчас придёт. Ванечка за гитарой пошёл.

– Надеюсь, не в магазин.

Петя открыл дверь, и Вика, качая головой, прошагала в класс первой. Раздражение Пети усилилось ещё на десять процентов. Он махнул Миле, пропуская её вперед, вошёл сам и закрыл за собой дверь.

Вика сразу направилась к учительскому столу и начала выкладывать учебники.

– Что ты делаешь? – спросила Миля.

– Собираюсь провести время с пользой. – Вика села за стол Вероники Николаевны.

Петя молча прошёл мимо парт к другой части класса, не глядя на девочек.

Кабинет музыки делился на две половины: одна выглядела как обычный класс с учительским столом, партами и доской, а вторая походила на маленькую студию звукозаписи: здесь стояли синтезатор и ударная установка, стойка с микрофоном, усилитель, микшерный пульт и прочие примочки. Стены кабинета были отделаны цветными акустическими панелями. На специальных креплениях висели скрипки, флейты, три акустические гитары, пять укулеле, трубы, тромбон, треугольники и даже виолончель. Всё это использовалось на уроках, музыкальных кружках или концертах, хотя чаще всего выступающие предпочитали приносить свои инструменты. Петя же просто переносил ударную установку, единственную на всю школу, из кабинета музыки на сцену актового зала.

В кабинете стояли шкафы с нотами и учебниками по музыкальной литературе, а с верхней полки на вошедших взирали гипсовые головы композиторов. На отдельном столике, рядом с учительским, красовалась гордость и особая ценность Вероники Николаевны – проигрыватель и коробка виниловых пластинок.

Миля пару секунд смотрела, как Вика устраивается на месте учителя, потом, видимо решив не продолжать диалога, простучала каблуками по полу и села за последнюю парту, повернувшись спиной к Вольской и лицом к Пете, который уже снимал ткань с ударной установки. Всё наладив и продолжая кипеть, он подготовил оборудование и для Вани – включил усилитель и настроил пульт.

Петя как раз собирался звонить Низовцеву и обрушить на него поток нецензурной брани, когда дверь наконец открылась и Ваня ворвался в класс с гитарным чехлом на плече. Дыхание его было быстрым, он явно бежал. Откуда это он так нёсся, интересно? И почему покраснел? Нервничает перед демонстрацией своих талантов? Но Петя для себя уже решил, что, если Ваня в состоянии сменить хотя бы три аккорда, не сбиваясь, он уже подойдёт, за неимением выбора.

Петя демонстративно поднял брови и взглядом показал Ване на часы, висевшие над доской.

– Ванечка, поспеши, а то у нашего старосты того и гляди рубашка по швам треснет от гнева, – глумливо промурлыкала Вика.

Низовцев хмыкнул и подошёл к Пете, который уже садился за барабанную установку. Петя наградил Вику уничижительным взглядом, но та только в очередной раз закатила глаза и переключила внимание на учебник по геометрии.

Ваня положил рюкзак и гитару на последнюю парту, снял пиджак и до локтя закатал рукава белой рубашки. Петя с усмешкой перевёл взгляд на Милю. Ну конечно. Она пялилась. Вид у неё был такой, будто она не знала, чего хочет больше: чтобы Ваня сыграл или чтобы снял рубашку полностью.

– Предлагаю немного размяться, – сказал Петя, пока Ваня доставал гитару. Взглянув на неё, Петя не смог удержать удивлённый смешок. Ваня, подняв подбородок, ответил вопросительным взглядом. Петя прочистил горло и кивнул на инструмент:

– У тебя… Жёлтая гитара?

– У тебя… Тысяча костюмов? – в тон ему спросил Низовцев.

– Что?

Ваня перекинул ремень через плечо:

– Я подумал, что мы играем в игру «Назови что-то удивительное».

У Пети снова вырвался смешок:

– Считаешь мои костюмы удивительными?

– Только их количество.

– Мы с Ванечкой даже сделали ставки, – вклинилась Вика, не отрываясь от тетради и указывая ручкой на Ваню: – Он поставил на то, что ты ни разу не повторишься со своими туалетами до конца четверти.

– А ты? – спросил Петя, не зная, злиться ему или смеяться.

– А об этом ты узнаешь, если я проиграю, – туманно ответила Вика.

Петя даже не придумал, что на это ответить. В костюмах ему было удобно, он правда их обожал. И девчонки тоже их обожали. К тому же он знал, что костюмы ему очень идут. Петя как бы невзначай поправил коричневый галстук и вытащил палочки из внутреннего кармана. Ваня спросил:

– Ты так и будешь играть, в пиджаке?

– А что, какая-то проблема?

Низовцев пожал плечами:

– Просто не хотелось бы откачивать тебя, если вдруг рухнешь от теплового удара. Впрочем, ты, видимо, играешь не настолько быстро, чтобы вспотеть в костюме.

Петя поднял бровь:

– Ты уже мог бы это выяснить, если бы тебя не носило неизвестно где почти двадцать минут.

Петя снова бросил взгляд на гитару. Низовцев это заметил:

– У тебя какие-то проблемы с жёлтым цветом? Надо было предупреждать, что в этой школе цвет гитары имеет значение.

– Нет, конечно, не имеет. Просто… Ты всегда в чёрном. И на физре тоже в чёрном. И весь такой… молчаливый. А гитара жёлтая

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.