Злата Романова
Горничная с секретом

Пролог

«Ты такая красивая, что я дышать забываю».

«Твой запах сводит с ума, я его ни с чьим не спутаю, вот как ты можешь так отличаться от других?! Признайся, ведьма, приворожила меня?»

«Не отказывай мне, Соня, я ведь не железный! Могу и украсть».

Мне ни один мужчина не говорил таких вещей, ни один не заставлял мое сердце биться, как сумасшедшее, от одних только взглядов, полных желания и хриплого, пронизанного похотью, мужественного голоса. Я так глупо и быстро влюбилась в Максима Шагаева, и теперь расплачиваюсь за это, потому что сейчас его отношение ко мне совершенно другое.

– Пошевеливайся, сука, я дважды повторять не буду! – рычит он, больно дергая меня за руку, чтобы вытащить из машины. – И утри свои фальшивые слезки, я тебя насквозь вижу.

Но мои слезы вовсе не фальшивые. Я рыдаю весь путь до частного самолета, понимая, что спасения нет. Он нашел меня и теперь живой не выпустит. Даже стюардесса испуганно опускает глаза в пол, ни она, ни один другой служащий здесь мне не помогут.

Макс отпускает мое запястье только тогда, когда я неаккуратно приземляюсь попой в кресло от его толчка.

– Что ты со мной сделаешь? – задаю прямой вопрос, не беспокоясь о присутствии его людей.

– Что захочу, – серьезно заявляет Макс, садясь напротив меня. – С предателями мы не церемонимся, София. Сначала тебя допросят, потом…

Он замолкает, явно нагнетая, чтобы я еще больше испугалась, но я и так трясусь от шока и ужаса. Я понимаю, что меня убьют. Макс не просто бизнесмен, роль которого играет. Он состоит в организации, которая называется Общиной, и там замешано столько влиятельных имен, что у них на руках карты всех мастей, начиная от полиции и заканчивая политиками.

– Я рада, что не позволила тебе трахнуть меня! – заявляю, собирая последние крупицы самообладания, потому что совсем скоро я буду умоляющей о быстрой смерти лужей, без гордости и достоинства. Даже сильным мужчинам сложно выдерживать пытки, что уж говорить обо мне? – Ты ничтожество, Макс, и в отличие от других, я сразу поняла, что скрывается под твоей лживой личиной!

– Еще плюнь в меня для полного драматизма, – совершенно равнодушный к оскорблениям, хмыкает он. – Мне похуй на твои слова, София, так что не утруждай себя зря. И на твое согласие мне теперь тоже похуй, потому что трахать тебя я буду в любое время, когда захочу. Отныне ты просто моя вещь, так что закрой свой рот и молчи, пока тебя не спросят. За плохое поведение я тебя буду наказывать с особым пристрастием и обещаю, тебе это точно не понравится.

Я закрываю глаза, пытаясь сохранить хоть немного достоинства, но ничего не могу поделать с рыданиями, которые вырываются из моей груди. Мне не только страшно за свою жизнь, я еще и испытываю сильнейшую боль от разочарования в человеке, в которого с такой готовностью влюбилась. За один день мой воображаемый горячий романтик превратился в холодного жестокого монстра.

Как я могла так ошибиться в нем?..

– Эй, хватит распускать сопли, раз накосячила, то будь готова к последствиям, – щелкает он пальцами у моего лица, привлекая к себе внимание. – На меня не действуют женские слезы, София.

– Иди к черту! – выдавливаю из себя сквозь плач, и он тут же хватает меня за горло, предупреждающе сжимая.

– Ты не в том положении, чтобы показывать характер, так что не беси меня!

Я затихаю, потому что он сдавливает мою шею с ощутимым давлением, так, что дышать едва-едва удается, но как только паника захлестывает и я начинаю царапать его руки, резко отпускает, с шипением глядя на свою расцарапанную кожу.

– Уже оставляешь свои метки на мне, дикарка? – на секунду возвращается его дразняще-обаятельная маска вместе с голодным оскалом. – Придется связать тебя, пока буду ебать, но думаю, мне это понравится. Я тоже оставлю на тебе свои метки, София, мне уже не терпится раскрасить твою белую кожу в красный и проверить, как надолго твое тело сохранит мои следы после того, как я с тобой закончу. Че-е-е-рт!..

Он стонет, поправляя штаны в области ширинки безо всякого стеснения, и меня пробирает дрожь от страха, что он сейчас так заведется от собственных фантазий, что решит не ждать, пока мы приземлимся. Я теперь готова молить о возвращении злого Макса, потому что похотливый Шагаев пугает меня еще сильнее.

Я затихаю, наблюдая за ним и дергаясь от каждого малейшего движения, и когда Максим демонстративно медленно расстегивает ширинку, нахожусь уже на грани обморока, наблюдая огромными глазами за тем, как он гладит себя сквозь боксеры, прежде чем оттянуть их вниз и высвободить огромный твердый член, подзывая меня к себе указательным пальцем.

– Давай, Сонечка, не теряйся. Ты ведь не хочешь, чтобы я был злым и напряженным, когда мы приедем? В твоих же интересах задобрить меня, потому что Тархан таким милым с твоей предательской задницей не будет, а если ты меня не разочаруешь, я, так и быть, попрошу его не убивать тебя сразу.

Глава 1

Максим Юрьевич Шагаев – красавчик, а я их всех недолюбливаю. Потому что ни разу не встречала хоть одного нормального. Их эго мешает им, обнажая не самые лучшие качества.

– Красотка, придешь сегодня ко мне ночевать? – первое, что он сказал мне при встрече.

А, еще и за попу ухватил, как будто то, что я горничная, сразу ставит меня в разряд доступных и готовых на все девиц. Козел!

– Держите руки при себе! – возмутилась я и ушла от греха подальше, потому что совсем уж грубить ему было нельзя.

Как-никак, он брат моего хозяина и меня запросто могли уволить.

Я не особо и вспоминала о нем после этого, но в следующий раз в дом, в котором я работала, он приехал раненный и остался надолго. Тогда-то я в него и влюбилась. Трудно было устоять…

Максу выстрелили в грудь, но он чудом выжил и выздоравливал в доме своего брата Тархана, на которого я и работала. Мне, как одной из двух горничных, поручили помогать и ухаживать за ним, я буквально с ложечки его кормила, потому что он не мог поднять правую руку, и, хотя Максим был слаб, он все равно ухитрялся флиртовать и дразнить меня. Я влюбилась в него очень быстро. Да и как было не влюбиться, когда искры между нами так и летели? Я буквально ощущала в воздухе химию, возникшую между нами, ловила себя на том, что зависаю на обнаженном участке его руки, мечтая прикоснуться к теплой коже, представляю, каково нам было бы вместе.

– Ты девственница, поэтому так ведешь себя? – спросил он в какой-то момент, очень удивив меня.

– Нет, мне двадцать три и я не храню себя до брака, – фыркнула я, поднося к его рту ложку с супом.

Он взял ее в рот, глядя мне в глаза с явным намеком, и сглотнув, облизал губы, задерживаясь языком на нижней и медленно улыбаясь после, когда у меня перехватило дыхание от сексуального напряжения, витающего в комнате.

– Тогда я не понимаю, почему ты постоянно меня отшиваешь, Соня. Если тебе нравится секс и ты явно меня хочешь, почему отказываешь нам обоим в удовольствии?

– Кто это сказал, что я вас хочу? – приподняла я бровь, поражаясь его нахальству.

Макс усмехнулся и неожиданно ущипнул меня за сосок, дерзко торчащий сквозь ткань униформы и лифчик без чашечек. Я едва сдержала стон, испуганно отшатываясь от него, потому что мне совершенно нельзя было ни хотеть, ни вступать с ним в какие-либо отношения.

– Держите руки при себе!

– Твоя коронная фраза, я уже ненавижу эти слова, – проворчал он, глядя на меня из-под густых ресниц, обрамляющих удивительно красивые темно-синие глаза.

Хотя, все в нем было красивым. У Макса удивительно симметричное лицо, если бы не густая борода, он, наверное, был бы слишком красив, чтобы смотреть на него без слез восхищения. Густые каштановые волосы, высокий рост и крепкое телосложение, еще больше усовершенствованное занятиями спортом, потому что даже в расслабленном виде у него есть эти, так многим желанные, кубики на животе и мощные бицепсы. Причем, всю эту красоту я замечала даже до того, как влюбилась, так что нельзя сказать, что у меня глаза замылены.

– Вот как ты можешь так смотреть на меня и говорить не прикасаться?! – простонал он, и поняв, что зависла на нем, я смутилась и заткнула ему рот очередной ложкой супа, клацнув ею по его зубам, что его только развеселило.

Меня смущал мой настолько явный интерес и то, что он его видит, но я держалась твердо, ведь на карту было поставлено благополучие моей семьи, которую я не могла подвести из-за влечения к неправильному мужчине. И вот теперь, все мои худшие страхи сбылись. Макс понял, кто я такая, и теперь он больше не будет тем обаятельным мужчиной, пытающимся добиться взаимности строптивой горничной.

Нет, теперь наши маски отброшены и все уговоры, сладкие обещания и красивые жесты канули в лету. Я пленница, а он мой палач. Но, что иронично, я все еще нахожу его преступно красивым и желанным, даже если трясусь от страха. Видимо, чтобы моя глупая любовь испарилась, ему нужно по-настоящему причинить мне боль, потому что, глядя на него сейчас, в моей душе все еще тлеет надежда, что Макс не такой жестокий, каким хочет казаться, что он просто пугает меня.

– Ну? Чего ты ждешь? – подталкивает он меня, дроча свой член.

Я сглатываю, не в силах отвести взгляд от этого огромного агрегата, и испуганно качаю головой.

– Я не буду этого делать.

– София, – вздыхает он, глядя на меня с притворной жалостью. – Я не прошу тебя. Ты либо подчиняешься, либо я зову своих парней из кабины пилота и они выебут тебя во все щели. Мы не взлетим еще сорок минут, так что времени у нас полно.

– Ты же несерьезно! – снова борясь со слезами, заглядываю в его равнодушные синие глаза. – Макс, я правда не сделала ничего плохого, клянусь! Я не передавала никакой информации, я просто находилась в доме. Твой брат никогда не обсуждал дела в других комнатах, кроме кабинета, и никогда не оставлял на виду никаких документов. У меня не было бы шанса, даже если бы я захотела, а я не хотела! Меня заставили! Моя мама у них, у этого вашего проклятого Попа, и он убьет ее, если поймет, что вы меня поймали. У него нет жалости, нет понятия справедливости, он просто использует людей, как расходный материал.

– И ты почему-то решила, что я лучше, – смеется он. – Не дави на жалость, София, у меня ее нет. Как и терпения. Поэтому, лучше начинай работать ртом, пока я окончательно не вышел из себя.

***

Сука! Красивая, лживая сука, от которой меня ведет, как безмозглого идиота, даже несмотря на ее поступки.

Соня плачет, когда опускается на колени между моих раздвинутых ног. Ее пухлые розовые губы дрожат, глаза смотрят на меня с надеждой, и меня, блядь, приводит в ярость то, как натурально она играет в несчастную жертву!

Но София Некрасова не жертва, нет. Она ушлая тварь, которая вместе со своей бабкой и матерью выполняют роль верных собачек Игнатия Попова. Того самого Попа, который уже дважды покушался на мою жизнь, потому что мы с братом пошли против него, и ему ведь почти удалось.

Я ненавижу расчетливых сук. Нет, не считаю всех женщин такими, но моя мать такая, моя, блядь, первая любовь такая, и как оказалось, милая служаночка Соня, которую я считал чуть ли не ангелом, из той же породы, просто играет лучше. А ведь она зацепила меня сильнее, чем даже Лана в свое время. Соня была всем, о чем я мог думать последние месяцы, я готов был предложить ей то, чего не предлагал ни одной женщине – моногамные, мать их, отношения! А я не из тех, кто может удовлетвориться одной женщиной, но с ней я хотел этого, мне было плевать на других, потому что только Соня настолько влияла на меня, что мне хотелось вылезти из собственной кожи каждый раз, когда она отказывала мне, не позволяя даже прикоснуться к себе. Вот тебе и недотрога!

Мой человек раскопал о ней всю информацию после того, как она сбежала из дома моего брата, где работала горничной, когда поняла, что ее раскрыли. София Некрасова очень далека от своего ангельского образа. Она далеко не бедная сиротка, которой притворялась. Училась в частной школе, где крутила шашни с сыном, бывшего теперь, мэра, поступила вместе с ним в один универ, где променяла его на более успешного мальчика и ходили слухи, что она встречается не только с ним, но и с его лучшим другом, который тоже был сыном политика с громким именем. После учебы путешествовала с группой таких же богатых бездельников, а потом Поп подослал ее работать к моему брату, создав новую биографию, которую служба безопасности Тархана пропустила, не найдя ничего подозрительного.

У меня нет жалости к Софии Некрасовой. Она просто еще одна продажная дырка. Не милая Соня, которая краснела от любого намека и дрожала, когда я едва касался ее. Да, образ у нее соответствующий. Светлые, мягкие волосы, большие серо-голубые глаза и пухлые розовые губы, в которые мне хочется впиться зубами. Она смотрит взглядом невинного ребенка, ее блядские губы обиженно дрожат, брови сведены домиком, но это все лишь игра. София хочет выжить, как и все. Я ей позволю. Я не собираюсь ее убивать, хотя и сказал это, но я не отпущу ее до тех пор, пока она не заплатит за мое разочарование. Легко ей не отделаться, как и всем предателям, рискнувшим пойти против меня.

– Открой рот, – отдаю команду, понимая, что сама она не начнет. Слишком увлечена собственной игрой в испуганную жертву.

Обхватив ее за затылок, наклоняю ниже и тычусь головкой в мягкие губы. София, наконец, отмирает и едва ощутимо облизывает, прежде чем приоткрыть рот, чтобы взять кончик внутрь. Ее рука обхватывает меня за основание, потому что свою руку я убрал, но сжимает недостаточно сильно, чтобы это принесло мне нужные ощущения.

– Хватит играть в недотрогу, соси нормально! – рычу на нее, насаживая ее рот на свою длину, но она давится, едва получив половину. – Ты, блядь, издеваешься?!

Из ее глаз брызжут слезы, но она удивляет меня, самостоятельно делая новую попытку и втягивая щеки. При этом, ее злой взгляд направлен мне в лицо и мне это нравится гораздо больше, чем притворный ужас.

Вид просто охуительный! Сосет она так себе, в горло взять не может, давится и рвотные позывы убеждают меня притормозить, если не хочу, чтобы она меня облевала, но сам факт того, что я имею эту строптивую дрянь, все компенсирует. Вид ее рта, растянутого на моем члене, впадающих щек и влажных сосущих звуков сам по себе возбуждает и заставляет меня просто каменеть. Я тяжело дышу, ворча, когда она царапает зубами, но пофиг, мне и так в кайф. София словно бросает мне вызов, не отводя взгляда от моих глаз, даже если ее зрение размыто слезами, даже если она снова давится, потому что я не могу сдерживать толчки, и когда я кончаю ей в горло, удерживая за волосы на затылке и не выходя сразу, продолжая ощущать тепло ее рта сквозь финальные толчки, ее глаза, наконец, закрываются, и она сглатывает, упираясь руками в мои бедра и отталкиваясь, пока я не выскальзываю, а она сама не падает на задницу, тяжело дыша и вытирая мокрый рот и подбородок.

– Я никогда не сделала бы этого по собственному желанию, так что наслаждайся! – озлобленно шипит она куда-то в пол. – Только угрозами и принуждением ты сможешь заставить меня прикасаться к тебе, Макс, потому что я никогда тебя не хотела и не захочу!

Глава 2

Я никогда не знала своего отца, но это не мешало мне расти счастливым ребенком. У меня было все. Мы жили в большой, красивой квартире, моя мама, работая экономистом, зарабатывала достаточно, чтобы удовлетворять все мои хотелки, я ходила в частную школу, поступила в лучший универ в стране и после его окончания путешествовала по миру, пытаясь понять, чем хочу заниматься по жизни.

Несколько лет назад со мной связалась девушка, которая утверждала, что у нас с ней один отец и она хочет познакомиться. Валерия Венская действительно оказалась моей сестрой. Она узнала обо мне после смерти нашего отца, поняв, что он всю жизнь содержал нас с мамой и распорядился, чтобы деньги поступали даже после его смерти. Я быстро поняла, что Лера вышла на меня из-за жадности, а не желания сблизиться с сестрой. Ей было жаль денег, которые отец выделял на нас с мамой, но поняв, что ничего не может с этим поделать, она исчезла из моей жизни так же быстро, как и пришла в нее.

У меня было много вопросов к своей матери, и я, наконец, получила на них ответы, но легче мне не стало.

– Твой отец женился в восемнадцать лет на матери Леры, – призналась она. – Когда мы познакомились, ему было двадцать, а мне девятнадцать. Это было на втором курсе, он перевелся к нам и я сразу в него влюбилась. Максим Венский. Шикарный был мужчина, Соня. Мне потребовалось много лет, чтобы забыть его и смириться с тем, что вместе нам не быть.

– Ты с самого начала знала, что он женат? – пришла я в ужас, ведь мама всегда казалась мне очень добрым и честным человеком. Она совсем не похожа на свою вредную и деспотичную мать, мою бабушку, от которой я предпочитаю держаться подальше.

– Конечно, нет! Я бы никогда не связалась с женатым. Максим, как оказалось, хранил много секретов. Он состоял в какой-то секте, которую они называли Общиной, и там была странная иерархия и правила. Он не мог развестись с женой, если только она не даст веский повод, вроде бездетности или измены. А она не давала. У них уже была дочь Лера и его жена слишком его любила, чтобы изменять, он сам мне так сказал. Рассказывая об этой своей секте, он надеялся убедить меня не бросать его, думал, я пойму, почему он не может развестись и соглашусь на то, чтобы он жил на две семьи, но я так не могла. Я только больше испугалась и решила, что как бы больно мне не было жить без него, так нам будет безопаснее и лучше. Я не могла с чистой совестью быть любовницей чужого мужа, Соня!

– Почему он давал нам деньги, если даже видеть меня не хотел?

– Он хотел, дочь, – всхлипывает мама. – Он любил тебя, до того, как тебе исполнился год, я давала ему возможность видеться с тобой, но потом что-то изменилось, он сказал, что это опасно и лучше не давать никому из его окружения узнать, что у него есть дочь от другой женщины. Я не хотела его денег, но он все равно присылал их, и в конце концов, я уступила. Я хотела, чтобы у тебя было все самое лучшее и мне было проще сказать, что твой отец умер, чем объяснять, почему он не хочет общаться с тобой. Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя нежеланной, милая. Он очень тебя любил, клянусь! Он позаботился о тебе даже после своей смерти.

Лучше бы не заботился…

В тот момент я была благодарна, ведь именно из-за его заботы я получила хорошее образование и объездила полмира, о чем многие могут только мечтать, но цена, в конце концов, оказалась слишком высока. Во время моего отдыха на Гоа, мне позвонила бабушка, что случалось крайне редко, ведь она предпочитает жить обособленно от нас, и сообщила, что моя мать пропала. Я вылетела ближайшим рейсом, а попав в нашу квартиру, сразу же была схвачена неизвестными мужчинами.

Меня привезли в большой загородный дом на безлюдном участке земли посреди какого-то леса, далеко за пределами Москвы, и в этом доме, человек по имени Игнатий Попов, который представился как двоюродный брат моего отца и глава Общины, в которой тот состоял, рассказал мне, что узнал о моем существовании благодаря деньгам, которыми отец меня обеспечил после своей смерти.

– Видишь ли, София, дети, рожденные в Общине, всегда будут обязаны соблюдать наши правила и служить нам, – заявил он.

– Это абсурд, я не знаю ничего про вашу Общину и не имею к ней отношения! – пыталась я возразить, но меня быстро заткнули затрещиной.

– Никогда не смей повышать голос на своего главу, – прошипел мне в ухо этот страшный мужчина и я сразу же затихла. Меня никогда до этого не били, я дико испугалась того, что еще он может со мной сделать.

Попов объяснил, что моя мама гостит у него, даже дал мне увидеть ее, всего на минутку, и пообещал, что как только я выполню свой долг перед Общиной, он о нас забудет и мы сможем дальше жить как жили. От меня требовалось пойти работать горничной в дом определенного человека под фальшивой биографией и строго выполнять все инструкции Попова. Он подсылал меня, как какую-то шпионку в третьесортном боевике, следить за своим врагом и им оказался Тархан Давыдов – сводный брат Макса. Как бы сильно все во мне не противилось и не содрогалось в отвращении, у меня просто не было выбора. Мне напоминали об этом слишком часто, показывая маму, на которой появлялись новые синяки каждый раз, когда мне не удавалось узнать какую-нибудь информацию о планах Тархана.

***

Я не ожидала, что меня предупредят, когда мой обман раскроется, я уже ни на что не надеялась, начав работать в доме Тархана Давыдова и поняв, что он за человек. Только молилась, что, если я облажаюсь, лишь бы маму и бабушку не убили в отместку, а с тем, что мне самой конец, даже как-то смирилась. Однако, на запасной телефон, которым я пользовалась только, чтобы получать инструкции от Попова, вчера пришло сообщение, чтобы я уходила как можно скорее. Я быстро собрала свои вещи и подгадав момент, когда охрана меняется перед обедом, незаметно ушла из дома этого опасного человека.

Я настолько испугалась, когда не получила дальнейших инструкций даже спустя несколько часов, что запаниковала и купила билет на ближайший рейс, не думая даже, в какой город лететь и вот так оказалась в Уфе. Где и меня и нашел Макс, который поджидал прямо на парковке аэропорта, оказавшейся довольно безлюдной в ночное время.

В один момент я иду, уже думая, что спаслась и пытаясь прикинуть, что делать дальше после того, как найду себе отель, а в следующий – меня резко дергают за руку и прижимают спиной к машине.

– Что вы… Макс?

Да, Макс, а не Максим Юрьевич, потому что он сам попросил его так называть и я, в конце концов сдалась, но только, когда мы оставались наедине. Он последний человек, которого я ожидаю увидеть здесь, и мне хочется просто закрыть глаза, как маленькой, надеясь, что это не взаправду, что мне просто снится страшный сон.

– Думала, сможешь так просто сбежать? – спрашивает он, встряхивая меня и это ощущается слишком реально.

Макс очень-очень зол, я никогда не видела его таким жестким, как в этот момент.

– Макс, я…

– Завлекала меня сказками про бедную горничную, а сама копала под моего брата, София. Думала, сможешь просто исчезнуть и я тебя не найду? – шипит он, не давая мне договорить.

– Максим, пожалуйста! Ты не знаешь, как все было на самом деле. Я не виновата…

– Заткнись! Еще слово и клянусь, я не сдержусь, задушу тебя на месте. Живо посадила свой зад в машину!

– Макс, – всхлипываю, озираясь кругом, но эта сторона парковки пустует, только вдали виднеются такси, до которых я не успела вовремя добраться.

Шагаев больше не церемонится. Толкает меня на сиденье, пока я плачу, понимая, что живой меня больше никто не увидит. Такие, как мой бывший хозяин и его брат, предателей не прощают.

– Максим, пожалуйста! Ты ведь знаешь, что связь с Общиной невозможно прервать. Они убили бы мою семью, если бы…

– А с чего ты взяла, что я не убью? – хрипло смеется он. – Я и есть Община, София, так что ты права, связь можно прервать только смертью. Но я не собираюсь так быстро тебя убивать, я сначала сполна получу то, в чем ты мне отказывала. Твое тело тебе больше не принадлежит, Сонечка, потому что отныне я твой хозяин. А теперь заткнись, потому что мне неинтересно слушать твое нытье!

И каждый наш разговор после этого проходит по тому же сценарию. Макс угрожает мне чуть ли не сексуальным рабством, а я не оставляю попыток достучаться до него, но все бесполезно. Даже когда он угрозами заставляет отсосать ему в самолете, я хоть и злюсь поначалу, но к концу полета обратно в Москву снова начинаю трястись от страха и пытаюсь опять объяснить ему, как все это выглядит с моей стороны, ведь никто не оставил бы свою мать умирать.

– Я бы оставил, – равнодушно говорит он, моя речь его совсем не трогает. – Учитывая, какая она эгоистичная сука, с чего мне рвать за нее задницу?

– Ну а моя мать не такая! Она замечательная и я люблю ее, ты ведь тоже кого-то любишь? Если не маму, то хотя бы брата? Вы же дружны с Тарханом, разве ты позволил бы ему умереть?

– Я бы нашел способ вытащить его, вместо того, чтобы крысятничать и соблазнять кого-то по чужой указке.

– Я никого не соблазняла! – возмущаюсь до глубины души, потому что меня всегда триггерит это обвинение и он не первый мужчина в моей жизни, который считает меня виноватой в том, что у него на меня что-то зашевелилось. – Ты сам соблазнился, даже когда тебе ясно и твердо сказали нет. Разве я виновата в том, что красива? Признай, будь я обычной невзрачной девушкой, ты бы просто сразу допросил и убил меня. К сожалению, мне не повезло, и теперь перед смертью придется еще и ублажать тебя. На что я только надеялась, пытаясь найти в тебе что-то человеческое? Тебе плевать, почему я сделала то, что сделала. Ты просто нашел способ получить меня и все остальное тебе неинтересно. Ведь у пленницы не нужно спрашивать согласие, не так ли?

– Ты правда думаешь, что настолько хороша? – смеется он. – Ах, София, мне казалось ты скромнее, но вижу, уровень самомнения у тебя зашкаливает. Меня каждый день окружают красивые женщины, ты всего лишь одна из многих. Отличие только в том, что ты меня, блядь, разозлила! Я не люблю ошибаться в людях, Сонечка. Меня бесит, что я тебя не распознал. Хорошее качество для шпионки, но плохое для той, кого поймали. Я буду наказывать тебя, пока не почувствую, что моя злость прошла. Не обманывайся, что будешь просто пленницей, которую будут потрахивать время от времени. Не-а. Я приготовил для тебя что-то, что будет так же бесить тебя, как меня бесит твое существование. Ты ведь у нас мажорка, да? Я почитал твою настоящую биографию. Должно быть, обязанность быть чьей-то прислугой, убираться каждый день за другими, сводила тебя с ума, ведь ты из тех, кто даже сам за собой обычно не убирает. После того, как Тархан узнает все, что ему нужно знать, я сделаю тебя своей личной горничной. Будешь моей маленькой рабыней, надежно запертой в квартире и занятой только тем, чтобы делать мою жизнь комфортной во всех смыслах. Я даже расписание для тебя составлю и каждый раз, когда ты его нарушишь, ты будешь наказана. Уф-ф-ф, уже предвкушаю, Сонечка! Тебе определенно такая жизнь не понравится, но я уже в полном восторге.

Глава 3

Макс не отвозит меня в дом своего брата, как я думала. Видимо, Тархан будет допрашивать меня подальше от того места, которое я считаю знакомым. Это психологические штучки, чтобы запугать жертву неизвестностью, я много читала об этом в последнее время. Пыталась морально подготовиться, что звучит просто смешно, потому что никто не может быть готов к боли и смерти.

Мы подъезжаем к новостройке и сразу едем на подземную парковку. Макс припарковывается на самом близком к лифту месте и ведет меня внутрь. Когда он вставляет ключ и набирает код, я понимаю, что это не общий лифт, а персональный. Значит, он живет в пентхаусе. Я уже знакома с этой системой, потому что у моего бывшего была такая же, но квартира Макса, когда мы приезжаем прямо в нее, оказывается двухуровневой. Она огромна, с открытой планировкой и дизайном в стиле лофт. Великолепна, на самом деле, но мне сейчас не до восхищения хорошим вкусом владельца. Ноги так дрожат, что я не могу сделать ни шагу вперед после того, как выхожу из лифта.

– Ну, и чего ты застыла? – оглядывается на меня Макс. – За мной, София.

Он идет в сторону двери справа и я плетусь за ним, уговаривая себя не истерить, а когда оказывается, что за этой дверью кухня, чуть-чуть выдыхаю. Все-таки, это пока не пыточная.

– Приготовь мне завтрак, – усаживаясь за стол и доставая свой телефон из кармана, приказывает Шагаев.

Чувство самосохранения не дает мне возразить. Я исследую шкафчики в поисках посуды и когда нахожу все нужное, беру продукты из холодильника, чтобы приготовить английский завтрак. Повезло, что я научилась готовить после трех месяцев в кулинарной школе в Нью-Йорке, куда пошла, думая, что меня может увлечь работа шеф-повара, но нет, не сошлось.

Я работаю максимально быстро, бросая косые взгляды на мужчину, уткнувшегося в свой телефон, но он полностью игнорирует меня. Скоро перед Максом появляется кофе и тарелка с яйцами, беконом, поджаренными колбасками и тостами. Он смотрит на нее с сомнением, но ничего не говорит, беря приборы и начиная есть, снова при этом игнорируя меня и заставляя еще больше нервничать этим мрачным молчанием.

– Где ты? – неожиданно раздается голос откуда-то из квартиры, который я сразу же узнаю и вся скукоживаюсь от ужаса.

– На кухне! – отвечает Макс и через несколько секунд на пороге кухни появляется человек-гора.

Тархан Давыдов. Мой бывший хозяин. Ох, черт, мне кажется, я вот-вот потеряю сознание!

– Нашлась, значит, – прожигая меня черными, бездушными глазами, хмыкает он.

Хотя он брат Макса, у них одна мать, внешне они совсем не похожи. В Тархане есть кавказская кровь, это видно сразу. Он смуглый, у него крупный нос и чернильно-черные волосы и борода. А еще, он ростом около двух метров и очень мускулистый, почти, как бодибилдер. Максим же куда светлее, тоном кожи, цветом волос и глаз, и его лицо классически красивое, а не грубое, как у брата. Хотя в росте он ему уступает совсем немного, как и в комплекции.

– Тархан Артурович… – делаю попытку извиниться, но меня сразу затыкают.

– Рот закрой! И свали отсюда.

Я растерянно смотрю на Максима, словно ожидая разрешения, и когда понимаю это, раздраженно сжимаю зубы.

– Иди, – говорит он и я практически бегом ухожу с кухни, радуясь, что бывший хозяин больше не загораживает проход.

Останавливаюсь в гостиной и плюхаюсь на диван. Из меня словно разом высосали все силы. Не знаю, о чем говорят братья, но это занимает не меньше часа, пока мое напряженное ожидание не сменяется усталостью из-за бессонной ночи. Я сижу, бессмысленно пялясь в огромное окно во всю стену и когда слышу, как открывается дверь кухни, сразу же встаю и оборачиваюсь.

Тархан выходит один. Он не спеша подходит ко мне и садится на кресло, пока я остаюсь стоять, как провинившаяся подчиненная, что по факту так и есть.

– Что ты знаешь о Попове? – без предисловий спрашивает он.

– Ничего. Я впервые узнала о его существовании в сентябре, когда моя мать пропала, а потом появились его люди и отвезли меня к нему домой.

– Где находится этот дом?

– Я не знаю, – качаю головой. – Мы ехали несколько часов, это загородом, в лесистой местности, я не уверена, я плохо ориентируюсь.

– И что было дальше? – бесстрастно продолжает он допрос, но я не рискую лгать и придумывать что-то, что может его смягчить. Этого просто не будет, он безжалостный человек, как и его брат.

– Меня шантажировали. Сказали, что убьют маму, если не пойду к вам в дом горничной и не буду выполнять их указания. Они били ее, чтобы все звучало убедительнее, синяки были ужасные…

– И что это были за указания? – игнорируя последние слова, переходит он к сути.

– Я установила кое-какие устройства в доме, где их невозможно найти. В кабинете и вашей спальне они не работали, так что Попов предположил заглушку и приказал подслушивать и добывать информацию по старинке, но я ничего не могла ему дать, потому что вы не обсуждали дела вне своего кабинета.

– А твоя бабушка? Как она связана с ним?

– Никак, – качаю головой. – То есть, я сказала ей, что маму похитили и мы не можем обратиться к властям, если хотим увидеть ее живой, но на этом все. Она ничего не знает о Попове. Она знает только, что я работаю над тем, чтобы вытащить маму, но без деталей.

– Да что ты? – недоверчиво хмыкает он. – Значит, бабуля у нас Божий одуванчик? А ничего, что эта старая сука прекрасно общалась со всеми значимыми лицами Общины на юбилее у Конашенкова, там же лично в руки передала мне сообщение от Попа и ударила мою, блядь, невесту, лицом о раковину, чтобы донести всю серьезность его угроз?! Ты хочешь сказать, что не в курсе всего этого, София?

– Нет! Это невозможно! Моя бабушка не может быть знакома с Попом, не так, как вы думаете! Наверное, он ее шантажировал, как и меня. Моя мама ведь у него, он избивает и издевается над ней, у бабушки просто не было выбора.

– Удобное оправдание, но я тебе не верю, – заявляет он. – Хотя, теперь это проблема Макса. Скажи спасибо, что я обещал Альбине не трогать тебя, иначе словесным допросом ты бы не отделалась. Никто не может поднять руку на мою женщину и уйти невредимым. Донеси это до своей бабушки, если когда-нибудь снова услышишь ее.

И после этого, он просто встает и уходит, а я остаюсь сидеть, словно оглушенная.

«Если когда-нибудь услышишь ее…» – проигрываются в голове его слова снова и снова, сводя меня с ума от отчаяния. Бабушку тоже втянули во все это. Они с мамой могут быть уже мертвы, а я возможно даже не узнаю об этом. Вся моя семья… Единственные родные люди.

– Ну что ты сырость развела, испугалась Тархана? – слышу издевательский голос Макса над головой. – Вставай, давай, покажу, где будешь жить.

Я поднимаюсь и иду за ним на второй этаж. Максим идет по коридору до самой дальней двери и открывает ее, а там пустая комната. Большая, но совершенно пустая. Только два окна с закрытыми жалюзи и все.

– Мои парни достанут тебе матрас, чтобы не спать на голом полу, а пока иди убираться. Я ухожу, приготовь ужин вечером, что-нибудь с мясом, я не травоед, – коротко говорит он, прежде чем развернуться и уйти.

Я автоматически следую за ним, сначала в коридор, потом на первый этаж, но Макс выходит из квартиры и двери лифта захлопываются перед моим лицом, оставляя меня в полном отчаянии. Я бреду на диван и приземляюсь на него, не сдерживая слез, да так и засыпаю, сказывается бессонная ночь.

– София! – будит меня резкий, недовольный голос.

Я вскакиваю с дивана от испуга и тут же встречаюсь взглядом с крайне раздраженным Максимом. До меня постепенно доходит, что я, видимо, проспала целый день. Уже стемнело, комнату освещают только огни с улицы, проникающие через большие окна.

– Я уснула, – бормочу зачем-то, приглаживая волосы и вытирая рот, на случай, если пустила слюни во сне, но вроде все нормально.

– Я вижу. Чем кормить будешь?

– Не знаю. Тем, что есть в холодильнике?

– Вот нахалка, – недоверчиво качает он головой. – Ты весь день дрыхла тут, как принцесса, еще и дерзишь мне. Думаешь, мы с тобой на равных, Сонечка?

Ой-ей! Это нехорошо. Я уже поняла закономерность и каждый раз, когда он называет меня снисходительно Сонечка, он готовит мне что-то унизительное. Черт, я бы предпочла его гневное София, а еще лучше холодное София!

– Думаю, что я тут пленница, Макс… и-им Юрьевич, – исправляюсь в последнюю секунду. – И я бы приготовила ужин, если бы не уснула. Я не спала всю ночь, если помните.

– Помню, ведь я тоже не спал, гоняясь за тобой, – словно это моя вина, напоминает он. – Что ж, идем на кухню. Будешь готовить, а я буду смотреть. Но перед этим разденься.

– Что? – думаю, что ослышалась.

– Я хочу, чтобы ты готовила для меня голой, София, – невозмутимо поясняет он. – Так что раздевайся.

– Нет! Ты сошел с ума?! – в ужасе качаю головой.

– Альтернативы нет, – пожимает он плечами, опираясь бедром о спинку дивана и складывая руки на широкой груди. – Ты сейчас медленно, одну за другой, снимешь с себя одежду. Не как неуклюжая девственница, которой ты не являешься, а как соблазнительная женщина. Потом мы пойдем на кухню и ты будешь готовить, а я смотреть. И пока я буду наслаждаться едой, которую ты приготовила, ты будешь ублажать меня своим нахальным ротиком, Сонечка.

– Ты явно живешь в мире фантазий, если думаешь, что так и будет, Макс. Хочешь каждый раз угрожать мне своими парнями, чтобы я делала то, что ты хочешь? И сколько это будет продолжаться? Я не буду играть в твои игры. Какая мне разница, поимеешь меня ты или другие мужики? Насилие есть насилие. Лучше сразу покончить с этим, чем терпеть твои игры разума. Давай, зови своих ребят.

Меня колотит от ужаса, потому что я вижу разгорающийся в нем гнев и уже жалею о своей вспышке и необдуманных словах, но упрямо не беру их назад. Я устала быть чужой марионеткой! Сколько можно?!

– Как хочешь, – пугающе легко соглашается Макс и достав телефон, набирает чей-то номер. – Поднимайтесь наверх, оба.

Я смело смотрю ему в глаза в установившейся тишине, пока мы оба прислушиваемся к лифту. Макс выглядит таким же непреклонным, как и я, но я все равно не верю, что он так со мной поступит. Не верю и все тут! Я помню, какими глазами он смотрел на меня раньше. Он просто не может отдать меня другим, когда бесился от одного только взгляда в мою сторону от своего друга Казбека, который тоже гостил в доме его брата. Макс собственник. Он не поделится добычей, пока сам не наестся.

– Максим Юрьевич, – приехав в квартиру на лифте, приветственно кивают мужчины из его охраны.

– Проходите, – говорит он и я вижу, как дергается мускул на его щеке. – Это София. Разве она не красотка?

– Конечно, – с готовностью соглашаются мужчины, переглядываясь и явно не понимая смысл этого вопроса.

Один выглядит профессионалом до мозга костей, взрослый, собранный, взгляд совершенно бесстрастный и сосредоточенный на начальнике. Похож на крутого солдата из фильмов, а вот другой… От второго парня, лет двадцати пяти, у меня мурашки по коже, потому что он не может скрыть интерес при взгляде на меня и взгляд этот недобрый.

– Хотите ее? – без предисловий спрашивает Макс и у меня чуть не подкашиваются ноги.

– Не понял, – говорит тот, что постарше.

– Трахнуть ее хотите, спрашиваю, – рявкает Максим. – Со слухом туго или с восприятием информации? Давайте, на один час она вся ваша.

– Максим Юрьевич, – не скрывает своего удивления первый мужчина, пока второй выглядит совершенно обалдевшим, но при этом очень заинтересованным.

– Это не шутка, – нетерпеливо вздыхает Макс. – Чего ждете? Или не встает на блондинок?

– При всем уважении, я не хочу, – удивляет меня взрослый охранник, вот не зря он мне показался порядочным. – Я женат.

– Да че ты, Игорь, – тычет его локтем в бок второй, получая в ответ злой взгляд.

– Понял, тогда свободен, – говорит Макс. – А ты, Саня?

– Если это не розыгрыш, то я… Я с радостью, Максим Юрьевич! – противно лыбится этот урод.

– А то, что я против, вот никак тебя не волнует, да, Саня? – говорю брезгливо. – Ты насильник? Добровольно никто не дает?

Глава 4

Убил бы суку! Значит, ей пофиг я или Саня? Что за…

Блядь, бесит собственное бессилие! Разнылся, как придурок, но отрицать глупо. Меня задело. Если я могу игнорировать ее колкие слова, как браваду, то действия говорят сами за себя. Она действительно не ляжет под меня по собственному желанию, даже если взгляд так и плывет. Недостаточно хорош для нее? Сраная фифа!

Я знаю, почему она это делает. София хочет одержать надо мной верх, потому что сама оказалась в зависимом положении. Она никто, пока находится здесь, под моей властью, но она не может с этим смириться и пытается обрести контроль при помощи единственной оставшейся у нее ценности – тела, к которому я питаю слишком сильный интерес. Я бы даже сказал тягу. Отдать то, что сам даже ни разу не попробовал какому-то бичу, вроде Сани? Смешно же!

– Максим Юрьевич… – блеет этот идиот, растерявшись от оскорблений Софии, потому что пока не понимает, можно ли ему ей отвечать тем же. Я никак не обозначил ее положение, а она слишком дерзка в моем присутствии, чтобы он принял ее за простую прислугу.

– Заткнись и за дело! – рявкаю на него, усаживая свой зад на диван. – Я буду смотреть. Давай прямо тут. На полу.

«Она сейчас сдастся, – мысленно убеждаю себя. – Как только дойдет до дела, сразу же струсит. Скажет, что согласна на любые мои условия и подчинится, потому что меня эта строптивая стерва хочет, в отличие от Сани. В этом я точно не ошибся».

Но София ничего не говорит. Вообще. Только смотрит, не на Саню, а на меня, прямо в глаза, с такой ненавистью и отчаянием, что мне становится не по себе, но это лишь игра. Она не невинная жертва, София расчетливая интриганка. Она привыкла играть мужчинами и теперь хочет поиграть на моей выдержке. Слишком уверена в том, что держит меня за яйца и я ее не отдам другому.

Второй охранник уже свалил, а Саня стоит, как олень в свете фар. Только пялится на нее, как на восьмое чудо света, и я его понимаю. София из той редкой породы женщин, которые не просто красивы, а очень красивы. Я видел детские фотографии, она ничего не меняла в себе. Ее нос всегда был тонким и аккуратным, а губы пухлыми. Даже светлые, вьющиеся локоны свои, не крашеные. Она явно выиграла в генетической лотерее и что ни говори, натуральная красота, столь редкая в этом мире, заметно отличается от приобретенной. София будет выделяться в любой толпе из самых отборных красоток, именно поэтому я и обратил на нее внимание. Даже без макияжа и в уродской униформе горничной, она остановила на себе мой взгляд, как только я увидел ее в доме своего брата. А когда она открыла рот, меня запецил еще и дерзкий язычок, который сейчас хочется просто вырвать. Мне больше не кажется забавной ее спесь, положение дел изменилось. Я больше не могу быть снисходительным.

– Ну, ты это, раздевайся что ли… – бормочет Саня, расстегивая ремень и косясь на меня краем глаза.

Бля, кто вообще нанял этого оленя? Он и защищать меня будет с таким же нерешительным видом, ожидая инструкций для каждого шага?

– Саня, ты, мать твою, издеваешься надо мной? Она пленница, с ней не нужно церемониться и спрашивать разрешения. Ты только на прошлой неделе довел мужика до кровавых слез, а сейчас мнешься перед бабой? Бить ее нельзя, а все остальное можно.

Пинок на него действует. Саня распрямляет плечи и оставив свой ремень болтаться, с решительным видом идет на Софию. Отступать ей некуда, так что она валится на кресло, стоящее позади, и пытается ударить Саню, но тот легко перехватывает ее руки одной своей и тянется к молнии на ее джинсах.

У меня кровь закипает, когда он тащит ее на пол с кресла. София кричит и вырывается, но не просит меня о помощи, и когда Сане удается стащить с нее джинсы, я изо всех сил сжимаю кулаки, лишь бы не кинуться на него.

– Отстань от меня, урод! А-а-а-а, я убью тебя, слышишь?! Ты не жилец, козел!

Она не собирается просить меня о помощи, понимаю я. София начинает кричать все громче, ее сопротивление не стихает, она борется, как дикая львица, и когда Саня тянется к ее трусикам, я не выдерживаю.

– Хватит!

Он меня не слушает, слишком увлекшись. Похоть ударила в голову, он наваливается на уже рыдающую девушку, и когда я слышу треск ткани ее рвущегося белья, мне просто сносит крышу. Я накидываюсь на Саню и стащив его с Софии, бью в челюсть. В глаз. В живот и бока. В грудь. Снова и снова, бью везде, хаотично и жестоко, без единого проблеска жалости, потому что я хочу убить эту мразь. За то, что коснулся, за то, что хотел с ней сделать. Даже если я сам ему приказал. Никто не смеет касаться того, что принадлежит мне!

– Перестань, Максим! Ты же убьешь его, хватит! – кричит мне в ухо София, за каким-то хуем защищая его.

Я рычу на нее, прерываясь на секунду от избиения, чтобы оттолкнуть ее подальше, но неожиданно получаю звонкую пощечину и это настолько шокирует, что я застываю, как истукан, пялясь на ее испуганное, заплаканное лицо. Она даже плачет красиво…

– Что ты делаешь?! – вздрагивая от рыданий, кричит на меня София. – Убить его хочешь? Псих! Ты просто больной псих! Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть не может, ты доказываешь мне обратное! Как ты можешь быть такой мразью, Максим? Вот как, объясни мне?

***

После того, как моя истерика сходит на нет, я начинаю снова думать. Макс ушел, забрав с собой едва живого охранника и ни сказав мне ни слова, хотя я кричала ему вслед какие-то оскорбления в состоянии аффекта, точно уже и не помню, а последний час провела, рыдая от потрясения, потому что невозможно быть готовой к тому, что тебя вот-вот изнасилуют. Я до последнего не верила, что Максим допустит это, но, когда эта скотина стащила с меня трусики, потеряла всякую надежду и меня накрыло таким животным ужасом, что мне захотелось умереть, лишь бы не проходить через это.

Сейчас я уже достаточно пришла в себя, чтобы снова надеть на себя сорванную охранником одежду и пересесть с пола на диван. Мне нужно все обдумать. Я не могу позволить себе быть дурой, которая надеется на лучшее в людях. Этого не будет. Макс не хороший человек и моя любовь к нему – просто глупость, которую нужно вытравить любыми способами. Я должна сбежать отсюда и найти способ связаться с бабушкой и Поповым. Я не могу просто бросить маму умирать, я не выживу без нее, она для меня все!

Найдя ванную, я принимаю очень долгий, обжигающе-горячий душ и сушу волосы феном, найденным тут же. А потом иду искать спальню Макса. Нахожу сразу, она единственная обставленная, остальные комнаты на этом этаже без мебели.

Я ничего не чувствую, когда совершенно голая забираюсь в его постель и жду, постоянно глядя на часы. Почти полночь. Вряд ли он захочет ужинать так поздно, поэтому нет смысла идти готовить. А что касается секса… Я просто сдамся. Даже проявлю инициативу. Чем скорее он начнет верить, что я стала послушной игрушкой в его руках, тем быстрее мне удастся добиться от него большего доверия и большей свободы.

– И что ты тут забыла? – резко будит меня его голос, вырывая из короткого сна посреди ночи.

Я сажусь на кровати, протирая глаза и бросая взгляд на часы. Три утра. Неудивительно, что я его не дождалась и уснула.

– Разве ты не хотел меня голой? – заставляю свой голос не звучать злобно.

Макс стоит у изножья кровати, глядя на меня с оскорбительным пренебрежением, словно я мусор в его постели, но мне удается не ежится под этим взглядом, я даже откидываю одеяло, чтобы показать ему себя во всей красе. Он только морщится и зло усмехается, пробежавшись по моему голому телу быстрым взглядом.

– Не в кровати же, Сонечка, – опять этот тон.

– Не любишь заниматься сексом в кровати? Ладно, тогда где ты меня хочешь?

– А кто сказал, что я тебя хочу? – начинает смеяться он, стягивая с себя футболку и бросая ее на пол. – И тем более не было ни слова про секс.

– Но ты сказал… – затихаю, не закончив предложение, потому что невозможно игнорировать уничижительные слова и этот противный смех.

Я пытаюсь вспомнить, что конкретно он вообще говорил, но ведь точно шла речь о минете.

– Сказал, чтобы ты отсосала, – продолжает он за меня, расстегивая штаны, чтобы стянуть их вниз по мускулистым бедрам. – И ходила голой. Твой рот – единственная дырка, которая меня интересует, София. Ты не заслужила, чтобы тебя трахнули по-настоящему. Этот поезд давно ушел. Разве я не сказал, что ты здесь, чтобы усвоить урок? Просто прислуга, София. Кухарка, уборщица и рот, в который можно спускать, когда мне приспичит. Но тебе не повезло, сегодня меня уже удовлетворили, так что иди к себе и не мозоль мне глаза. Я собираюсь спать. Приготовь завтрак к девяти и жди меня голая, на коленях. И имей в виду, что на этот раз отказ тебе дорого обойдется.

Боже мой!..

Я так унижена, что мне хочется провалиться сквозь землю. Вскочив с кровати, я пулей несусь в коридор, а оттуда в выделенную мне комнату, где волшебным образом уже появился матрас.

Рухнув на него и даже не думая о том, что он не застелен, я сворачиваюсь калачиком и кричу, зажав рот ладонью, потому что это невыносимо. Даже когда лучший друг моего парня на последнем курсе в универе распустил слухи, что я трахалась с ними обоими и все в это поверили, называя меня шлюхой в лицо и за спиной, я не чувствовала себя настолько ничтожной. Мне не было так больно, как сейчас, когда Сеня поверил не мне, а другим, я не была настолько уничтожена оскорблениями своих когда-то друзей, как сейчас меня стерли в порошок слова человека, от которого в принципе ничего хорошего ждать не приходится.

«Твой запах сводит с ума, я его ни с чьим не спутаю, вот как ты можешь так отличаться от других?! Признайся, ведьма, приворожила меня?»

Нет, нет, нет! Я не хочу вспоминать эту ложь, не хочу!

Кричу еще громче, почти задыхаясь из-за сдавленного пальцами рта, лишь бы заглушить эти больные воспоминания, но в моей голове образы того прежнего Макса сливаются с монстром, который издевался надо мной сегодня и терпеть это невыносимо. Собственный мозг сводит меня с ума, проигрывая его жестокие насмешки снова и снова, пока я не чувствую себя полным дерьмом. Мне просто хочется умереть…

Я не смыкаю глаз до самого утра, мысли не дают уснуть, но в конце концов убедив себя, что мама важнее моей гордости, важнее желания отомстить Максу, я глотаю свое достоинство и как есть, голая, иду готовить ему этот чертов завтрак. Пусть подавится, урод!

Глава 5

У меня дикое похмелье с утра. Кое-как собираю себя с кровати и иду в душ. Чертова София! От этой девушки одни проблемы, зачем она мне сдалась? Жил же себе спокойно без нее, а тут за один день весь мой график полетел коту под хвост, еще и дисциплина хромает. Чуть не забил охранника, напился в дюпель и проспал утреннюю тренировку. Прекрасно, блядь!

Вытершись после душа и надев костюм, потому что встречу с Олеговичем никто не отменял, я иду на кухню за обезболивающими и застываю от шока, потому что этого просто не может быть.

София. Голая. В одном только фартуке стоит у плиты и жарит что-то, давая мне прекрасный вид на самую аппетитную попку, которую видели мои глаза. Фак! Мне это снится? С каких пор она начала слушаться меня и почему именно сейчас?

Припоминаю все, что было вчера, включая, как отшил ее ночью, и наконец, начинаю соображать. Лисица решила подыграть, поняв, что прямое противостояние ей ничего не даст. Интересно…

Подхожу к ней сзади, точно подмечая тот момент, когда она чувствует мое присутствие и напрягает спину, продолжая лопаткой помешивать содержимое сковородки. Моя рука поднимается сама собой, медленно накрывая гладкую, упругую половинку шикарной попки, в которую так и хочется впиться зубами. Я сжимаю плоть, наслаждаясь тем, как она ощущается между пальцами, и чувствуя, как набухает член за ширинкой, едва сдерживаю стон.

Я хочу ее трахнуть. Так давно хочу! Хочу трогать, лизать, кусать, попробовать на вкус каждый сантиметр этой нежной, ароматной кожи. Не просто сунуть и кончить, а распробовать в полной мере, и это мне совсем не нравится.

София не та женщина, которая оценит подобное отношение. Как только она поймет мою слабость, она тут же воспользуется ей. А мое влечение – это огромная слабость. Я без ума от нее, я одержим и видит Бог, я едва сдержался вчера, когда увидел ее голой в своей постели. София занимает слишком много места в моей голове, но я не смогу избавиться от нее, просто трахнув. Мне вообще не следовало иметь с ней дело, если уж на то пошло. Тархан просто допросил и отпустил бы ее на все четыре стороны. Не так, как вчера. Более жестче. Но все же не причинил бы существенного вреда. Надо было позволить ему самому решить вопрос и не вмешиваться, но я не смог. Слишком зациклен на ней, слишком хочу ее.

И что теперь? Буду держать ее здесь, дразнить и провоцировать, пока она сама на меня не запрыгнет? Тупой план, но я уже привел его в действие и не могу поменять. Пока София видит, что я вне себя от желания наложить на нее руки, она так и продолжит вести себя, словно я раб, умоляющий о внимании королевы. Пусть поймет, каково это – получать отказ за отказом, чувствовать себя ненужной и навязчивой, а так и будет, потому что она тоже меня хочет, какие бы оскорбления не изрыгал ее сладкий ротик.

– Завтрак почти готов, ты рано спустился, – говорит она, не обращая внимания на то, что я теперь уже обеими руками глажу ее бедра и задорно торчащую попку.

Только дышит учащенно, и едва заметно ерзает, но я подмечаю любые изменения в ее теле, потому что слежу за ними.

– Я не хочу есть, у меня похмелье, – ущипнув напоследок сладкую булочку, отхожу от нее к шкафчику, где есть аптечка, чтобы найти обезбол. – Налей мне кофе.

София выполняет приказ, как послушная девочка. Ее тело от груди почти до колен прикрыто большим фартуком спереди и когда она ставит передо мной чашку, я хватаю ее за руку, прежде чем успеваю подумать, задерживая рядом с собой.

Ее глаза сегодня серые, оттенок голубого почти не прослеживается. Они припухшие, капилляры полопались, но взгляд прямой и упрямый, как всегда. Я смотрю в них и понимаю, что мне нечего сказать. Я не наслаждаюсь происходящим. Я разочарован. В ней, в себе. София не та девушка, которая меня приворожила. Она вся соткана из расчета и лжи. Обычно я уважаю людей, которые не позволяют принципам становиться на пути к достижению цели, но с ней все по-другому. Я считал ее лучше, выше, и мне понравился тот образ, который возник в моей голове. Сейчас я вижу ее такой, какая она есть, но все равно не могу заставить себя перестать хотеть ее. Вчерашний гнев прошел, а желание иметь ее осталось. В качестве кого? Сам не знаю, но она должна быть моей, я не могу ее отпустить.

– Сними фартук, – говорю хрипло, игнорируя кофе.

Она покорно слушается. Заводит руки за спину и развязав, позволяет ненужной ткани упасть себе под ноги. Я медленно скольжу взглядом от ее длинной шеи вниз, к красивым плечам, к полной груди с темно-розовыми сосками, затвердевшими на воздухе, тонкой талии и округлым бедрам. Стараюсь не задерживаться на гладкой киске, которая так и манит ткнуться в нее носом, чтобы прочувствовать запах и попробовать на вкус. Не верится, что такое совершенство может существовать в реальном мире. Она охуенно прекрасна и я просто не могу пошевелить языком, зависнув на ней, словно никогда не видел красивых женщин. Таких красивых не видел.

Только когда София сама протягивает руки и начинает медленно расстегивать мой ремень, отмираю и снова смотрю ей в лицо, видя крошечную усмешку, притаившуюся в уголке ее губ и понимаю, что она очень довольна тем, какое впечатление на меня произвела. Хитрая дрянь!

Я не мешаю Софии опуститься на колени передо мной, даже пальцем не шевелю, когда она спускает с меня штаны и гладит уже твердый член сквозь ткань боксеров, поддразнивая меня, но именно в тот момент, когда она избавляется от мешающей ткани и чувственно облизывает головку, словно пробует на вкус ебанное эскимо, мой чертов телефон начинает звонить.

Очень вовремя, блядь!

Я хочу проигнорировать звонок, насладиться шикарным утренним минетом, но на экране высвечивается имя Казбека, и игнорировать его сейчас не вариант. Так что приходится отстранить недоумевающую Софию, подтянуть штаны и взять трубу по пути в свой кабинет.

– Слушаю.

– У тебя злой голос, не выспался? – слишком жизнерадостно спрашивает наш будущий глава.

Община, в которой мы состоим, управляется главой. Игнатий Попов или просто Поп, был этим главой десятки лет. Старик дольше всех продержался у власти, но нажил много врагов и инсценировал собственную смерть, а потом втихую убрал всех неугодных. Изначально, мы с Тарханом ему помогали, наша преданность не подвергалась сомнению, но Поп решил устроить игры разума, стравив нас друг против друга, чтобы мы поборолись за место нового главы, но просчитался. Мы с братом никогда не пошли бы друг против друга, напротив, мы объединились против него и тогда тоже попали в черный список. На меня было два покушения, одно из которых я едва пережил, получив серьезное ранение, после которого меня и выхаживала в доме Тархана предательница София. Именно тогда я сблизился с ней, начал смотреть на нее не просто, как на горячее тело, которое хочется трахнуть. Повелся на заманчивую приманку, как сопливый малыш.

Но правда в том, что и выгоду я от того покушения получил. Ранее Поп приставил ко мне Казбека, как своего доверенного человека, чтобы тот меня охранял, и, хотя я совсем ему не доверял, но Казбек выбрал сторону в тот момент, когда решил спасти меня. Он знал о плане Попа еще до того, как мы с Тарханом сложили все части паззла. И он решил быть на нашей стороне, играя против Попа, с которым у него самого оказались причины свести счеты.

Вчера утром, когда Тархан пришел ко мне, он рассказал мне то, что я до сих пор с трудом могу переварить. Казбек не просто появившийся из ниоткуда и знающий слишком много парень, точащий зуб на Попа. И он не случайно так похож на самого Тархана. Оказалось, что якобы погибший отец Тархана, первый муж нашей матери, на самом деле не умер. Он все это время жил другой жизнью, с новым именем, новыми обязанностями в Общине и даже новой семьей. Казбек – его сын от второго брака, а значит, он приходится Тархану братом по отцу. Отсюда и их схожесть. Что же касается меня и Тархана, то у нас общая мать и мы совершенно друг на друга не похожи, потому что в нем взяла верх кавказская кровь отца. Фактически, Казбек мне никто, он просто брат моего брата, но правда в том, что я лажу с ним намного лучше, чем Тархан. Да мы с ним почти друзья, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте! И теперь, когда все карты раскрыты, Поп отступил под давлением и Казбек готовится стать новым главой, я очень рад, что завязал с ним приятельские отношения, ведь в отличие от Тархана, я выходить из дела ради мирной жизни заграницей не планирую.

– У меня похмелье и сорванный тобой утренний секс, – ворчу я, садясь в свое кресло. – Какие у тебя новости, Казбек? Сейчас что ни день – новый переворот. Я уже не знаю, к чему готовиться.

– Только хорошие, – говорит он. – Завтра я официально вступаю в свои права.

– И ты ради этого готов жениться?

– Да ладно, мне же не обязательно жить с ней, – хмыкает он.

И то правда. Попа угомонили, это сделал отец Тархана и Казбека, Артур, но наш бывший глава все еще слишком много знает и может. У Попова есть дочь, соплячка, которой на днях исполнилось восемнадцать. Какое-то время она была на моем попечении, потом жила в доме Тархана, пока все не пошло по одному месту и мы с ее папашей не стали врагами, но сейчас, когда все устаканилось, старик настаивает на том, что новый глава Общины должен жениться на ней, если хочет получить свое место. Первым кандидатом был Тархан, но у него есть любимая женщина и желание просто свалить подальше от Общины и из России, так что он отказался. Теперь эстафету принял Казбек, у него-то точно нет проблем с тем, чтобы жениться ради власти, которую дает положение главы. Я ему даже не завидую, мне гораздо выгоднее на своем месте, не так много ответственности, опасности быть убитым, да и власти мне хватает, как и денег. Я гораздо больше люблю свою роль в Общине, заключающуюся в том, чтобы играть роль успешного адвоката, правозащитника, который скоро подастся в мир большой политики.

– Значит ли это, что я приглашен на помолвку?

– Бля-я-я-я, эта помолвка! – раздраженно шипит Казбек. – Могли бы замять и сделать все тихо, учитывая, что она должна быть в трауре, но батя настаивает на том, чтобы все было публично. Придется весь вечер терпеть ее рядом, она меня просто выбешивает!

– Хотя бы не смотрит на тебя щенячьими глазами, – посмеиваюсь я, потому что Лиана действительно одна огромная обуза.

Девочка – дочь Попа, но это единственное ее преимущество. В остальном, она просто забитая, скучная малолетка, которая влюбилась в меня, как кошка, пытаясь неумело обратить на себя внимание и, прости Господи, соблазнить! Хорошо, что она перестала быть моей проблемой, а Казбеку я не сочувствую, в конце концов, никто не заставляет его жить с ней в полноценном браке, лишь бы была видимость.

– У вас правда ничего не было? – задает он неожиданный вопрос, из-за которого меня пробирает смех.

– Я не бросаюсь на всех, кто предлагает себя мне, Казбек. Иначе, пришлось бы трудиться без выходных. Но давай оставим пустой треп на потом, я не просто так просил тебя перезвонить мне. Раз вы разобрались с Попом, у тебя есть какая-нибудь инфа об Инессе Некрасовой?

– Матери твоей Сони? Вообще-то есть. Хотя, что-то поздно ты спохватился, она еще позавчера была у нас. Батя с ней поговорил и отпустил домой, но мы за ней следим. Никто не в курсе, что она любовница Попа. Он пока исчез, но вряд ли оставит ее, она была его шлюшкой много лет, батя с ней давно знаком. Поп хоть и ходок, но отношение к Некрасовой у него особое. Об этом знали только горстка человек, и те давно мертвы, Поп хорошо заметает следы.

Ох ты ж ебанный в рот! У меня в голове сплошной мат, потому что никакими словами не выразить мой шок и гнев. Любовница Попа, значит! А я чуть было не поверил этой гениальной актрисе, которая, рыдая утверждала, что ее бедную мамочку бьют и мучают, угрожая убить. Что за семейка, ну просто браво! Начиная от злобной старухи-бабки и кончая внучкой – все при деле. А мать, надо думать, руководит всей этой шайкой, раз Поп, в принципе не способный удержать интерес к одной женщине, так ею дорожит. Исключительная, должно быть, сука! Дочь пошла в маму? И чего я так удивляюсь, ясно же, что София далеко не ангел, но все равно, охренеть, блин, новость! Мне просто хочется удавить эту тварь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.