Генриетта Гизо
История Франции. Франция сквозь века

© А. Бряндинская, Г. Покровская, перевод, 2009

© ФГБУ Издательство «Наука», редакционно-издательское оформление, 2023

Введение. От Галлии к Франции

Территорию современной Франции в древности населяли различные племена, но самые первые достоверные исторические сведения до нас дошли только о кельтах, или, как их называли римляне, галлах. Галльские племена поселились здесь еще в VI веке до н. э., их насчитывалось несколько десятков, они не были едины, а наоборот, враждовали между собой, и это обстоятельство сыграло на руку римлянам. Около 220 года до н. э. они предприняли поход на север и завоевали обширный край между рекой По на востоке и Альпами на западе. Эту землю они назвали Цизальпийской (Предальпийской) Галлией, а главным городом в ней стал Медиолан (Милан). Затем, столетие спустя, римляне начали войну с племенами юга Галлии на территории современного Прованса и образовали еще одну римскую провинцию с центром в городе Нарбо-Марциус (Нарбонн).

Римский полководец Цезарь стремился к расширению границ своего государства, и целью одного из его великих военных походов стали остальные земли галлов. Историческую область Европы, ограниченную Средиземным морем, Пиренеями, Атлантическим океаном, проливом Ламанш, рекой Рейн и Альпами, римляне называли Трансальпийской (Заальпийской) Галлией. Сосредоточив свои легионы на территории Нарбонской Галлии, в 58 году до н. э. Цезарь начал завоевание Аквитании (по реке Гаронне), Кельтской Галлии (по Луаре и Сене), Бельгийской Галлии (от Сены до Рейна).

Вой на продлилась гораздо дольше, чем изначально рассчитывал Цезарь, шесть лет подряд он покорял одно за другим галльские племена, облагал их данью, заставлял снабжать армию продовольствием и забирал в солдаты галльских юношей. Это бремя было слишком тяжким и вызывало недовольство и ропот местного населения. Многие племена восстали, одним из первых – арверны, вождь которых, бесстрашный и мудрый воин Верцингеториг, возглавил народное движение против захватчиков.

Цезарь отправил свои легионы на усмирение галлов и для начала стал опустошать земли повстанцев, жечь их города и деревни, истребляя непокорных. Однако Верцингеториг оказался достойным противником, сумел организовать отпор прекрасно обученным воинам Рима и несколько раз нанес им поражение. Прозорливый Цезарь решил тогда завязать дружеские отношения с кочевыми германскими племенами, занимавшими территории близ Рейна, посулив новым союзникам обширные земли и богатую военную добычу, если они помогут ему в борьбе против мятежных галлов.

Решающее сражение между римлянами и восставшими галлами состоялось у города Алезия. Осажденным в крепости воинам Верцингеторига пришли на помощь многие племена, тем не менее римское войско, пополненное германскими всадниками, одержало блестящую победу. Галльский вождь стал пленником Рима: одни историки говорили, что его схватили легионеры, другие – что он сам сдался Цезарю. Доподлинно известно только то, что оба врага, и победитель, и побежденный, признавали отвагу и доблесть друг друга. Верцингеториг провел десять лет в заточении; затем его доставили в Рим, провели по улицам города во время триумфальных торжеств в честь побед Цезаря и публично казнили. Галлия окончательно покорилась Риму.

Галлия в I веке до нашей эры

При Августе границы четырех частей Заальпийской Галлии претерпели значительные изменения, территория прежней Кельтской Галлии была сильно урезана в пользу Аквитании и Бельгики и получила название Лугдунской (то есть Лионской) Галлии. В последние годы своего царствования Август выделил еще две территории на северо-востоке Галлии: Верхнюю и Нижнюю Германию. В первые два столетия новой эры на всех этих землях бурно развивались ремесла и торговля, росли города: Лугдунум (Лион), Лютеция (Париж), Немаузус (Ним), Арелат (Арль), Бурдигала (Бордо). Во II–IV веках на галло-римских территориях стало быстро распространяться христианство.

К середине III века наметился упадок в экономике, постепенно пошла на спад торговля, ослабли хозяйственные связи между землями, а также между Римом и провинциями. Великая Римская империя теряла силы и не могла больше удерживать прочную власть в своих владениях, которые восставали против римских правителей. В IV веке территорию Галлии разделили на 17 провинций, вошедших в состав Галльского и Вьенского диоцезов (то есть крупных административных округов, куда входило несколько провинций).

В V веке на территорию Галлии начались вторжения варварских племен. В самом начале столетия на берегах Роны и Соны возникло варварское государство бургундов. На левом берегу Рейна поселились племена алеманнов и франков, в юго-западной части Галлии – вестготы. Сильные и воинственные франки уже к концу V века сформировали собственное государство. Его возглавил Хлодвиг (правил с 481 по 511 год) из рода Меровингов, человек властолюбивый, отличавшийся неукротимым нравом и необузданной жестокостью. Сначала франки под командованием Хлодвига захватили последние римские территории в Галлии, потом в ходе многолетних войн заняли большую часть земель алеманнов по берегам Рейна и владения вестготов в Аквитании. При сыновьях Хлодвига было нанесено поражение королю бургундов Годомару (в 534 году), а его королевство включено во Франкское государство. В 30-е годы VI века остготский король Витигис отказался от Прованса в пользу франков, были завоеваны приальпийские владения алеманнов и земли тюрингов между Везером и Эльбой, а в 50-е – земли баваров на Дунае.

Таким образом, в V–VI веках франкское государство занимало огромные территории, однако у него не было единого правителя, которому подчинялись бы все остальные владельцы земель, и это приводило к бесконечным распрям и междоусобицам. Например, сразу после смерти Хлодвига его четыре сына поделили между собой страну и объединялись только для совместных военных походов. Во многих областях на юге сохранился римский уклад, основанный на рабовладении, а на севере преобладали феодальные отношения. К VII веку власть преимущественно перешла к королям, получавшим корону по наследству, они возглавляли все основные части Франкского государства: Австразию, Нейстрию, Бургундию. Они вели между собой непрерывную, кровавую борьбу, стараясь истребить как можно больше членов враждебных родов. В VII веке знать заметно упрочила свое господство. Кроме потомков германских знатных родов, она состояла и из значительного числа представителей галло-римской аристократии, владевшей уцелевшими позднеримскими поместьями. Стремясь заручиться поддержкой вельмож, короли из династии Меровингов жаловали им высокие должности и крупные земельные владения. Правнук Хлодвига Хлотарь II (правил с 613 по 629 год) закрепил законами привилегии знати, дав ей широкие полномочия. Дагоберт I (король с 629 по 639 год), сын Хлотаря, попытался было ограничить эти привилегии, но после его смерти королевская власть пришла в полный упадок. Управление государственными делами оказалось в руках майордомов[1], назначавшихся королем в каждом королевстве из представителей наиболее именитых родов.

Верцингеториг в плену у Цезаря

Отдельные части Франкского королевства – Нейстрия, Австразия, Бургундия, Аквитания – все более обособлялись друг от друга.

В первой половине VIII века политическое единство Франкского государства упрочилось благодаря усилиям части высшей знати во главе с майордомами Австразии. Первую попытку воссоединения государства предпринял Пипин Геристальский (умер в 714 году): он добился того, чтобы его признали майордомом также в Нейстрии и Бургундии. Его сын Карл Мартелл (майордом в 715–741 годы), сохранив права, завоеванные отцом, подчинил обособившиеся в период ослабления королевской власти Тюрингию, Баварию и Алеманнию, восстановил власть над Аквитанией и Провансом. Его победа над арабами при Пуатье в 732 году остановила арабское нашествие на Западную Европу. Наследники Меровингов более не правили во Франкском государстве, их сменили у власти потомки Пипина Геристальского. Его внук, Пипин Короткий, сын Карла Мартелла, при поддержке папы римского Захарии провозгласил себя королем франков, основав новую династию – Каролингов. Пипин Короткий сражался с лангобардами, отвоевал и передал Святому престолу Равенну и Римскую область.

Наибольшего могущества Франкское государство достигло при сыне Пипина Короткого, Карле Великом (правил в 768–814 годы). Он присоединил к своей державе владения лангобардов и земли саксов, отвоевал у арабов область между Пиренеями и рекой Эбро. Папа Лев III в 800 году провозгласил его императором: так была осуществлена попытка восстановить Западную Римскую империю и укрепить власть монарха над многочисленными племенами и народами огромного Франкского государства.

К началу IX века в стране окончательно сложились вассальные отношения: прежние общие для всех франков ежегодные смотры-собрания («мартовские поля») сменились смотрами феодального конного войска («майские поля»). Знать снова стала набирать силу, расшатывая королевскую власть и разжигая междоусобные войны. Аристократы добились того, чтобы земельные владения и должности, которые прежде они получали за службу королю, теперь переходили к их потомкам по наследству. Уже сын Карла Великого Людовик Благочестивый (правил с 814 по 840 год) не смог сохранить целостность империи. В 843 году внуки Карла Великого Лотарь, Людовик Немецкий и Карл Лысый заключили в Вердене договор о разделе империи. Лотарь, сохранив императорский титул, получил Италию и широкую полосу земель вдоль Рейна и Роны, Людовик Немецкий – земли к востоку от Рейна (Восточно-Франкское королевство), Карл Лысый – земли к западу от Рейна (Западно-Франкское королевство). Раздел Франкского государства по Верденскому договору соответствовал границам расселения формирующихся французской, немецкой и итальянской наций. Так было положено начало существованию трех крупных европейских государств, одним из которых стала Франция.

Хроника царствований Меровингов и Каролингов

Меровинги – первая в истории Франкского государства королевская династия; находилась у власти с середины V до середины VIII века.

НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ РОДА:

МЕРОВЕЙ – легендарный родоначальник.

ХИЛЬДЕРИК I – правил в 457–481 годы; фактический основатель династии.

ХЛОДВИГ I – правил в 481–511 годы.

ХИЛЬПЕРИК I – правил в 561–584 годы на части франкских земель с центром в Суассоне.

СИГЕБЕРТ I – правил в 561–575 годы в Австразии.

ХЛОТАРЬ II – правил в 584–629 годы, в Нейстрии – до 613 года.

ДАГОБЕРТ I – правил в 629–639 годы.

ХИЛЬДЕРИК III – правил в 743–751 годы, был свергнут Пипином Коротким.

Каролинги (Пипиниды) – королевская и императорская династия, сменившая на престоле Меровингов; правила с середины VIII до X века.

НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ РОДА:

ПИПИН ЛАНДЕНСКИЙ – основатель династии, стал майордомом Австразии в VII в.

ПИПИН ГЕРИСТАЛЬСКИЙ – майордом всего Франкского королевства, умер в 714 году.

КАРЛ МАРТЕЛЛ – майордом Франкского королевства в 715–741 годы.

Могила Карла Мартелла

ПИПИН КОРОТКИЙ – майордом, а с 751 года – король франков.

КАРЛ I ВЕЛИКИЙ – с 768 года король, а с 800 по 814 год – император франков.

ЛЮДОВИК I БЛАГОЧЕСТИВЫЙ – с 814 по 840 год император франков.

ЛОТАРЬ – император франков, с 843 года (по Верденскому договору) правитель Италии и земель по берегам Рейна и Роны.

ЛЮДОВИК НЕМЕЦКИЙ – с 843 года король Восточно-Франкского королевства.

КАРЛ II ЛЫСЫЙ – с 843 года король Западно-Франкского королевства.

КАРЛ III ТОЛСТЫЙ – в 881–887 годы император франков, сумевший ненадолго вновь объединить империю.

После окончательного распада империи Каролинги правили: в Италии – до 905 года; в Восточно-Франкском государстве (Германии) – до 911 года; в Западно-Франкском государстве (Франции) – до 987 года.

Карл Мартелл и Пипин Короткий. 713-768

Слабые руки беспечных потомков Хлодвига не смогли удержать королевскую власть. У этих нерадивых королей из рода Меровингов только и было забот, что устраивать во дворцах пиры да выезжать на прогулки по Парижу в повозке, запряженной четверкой быков, «спокойным и медленным шагом». Сын великого майордома Пипина Геристальского, Карл Мартелл, провозглашенный герцогом Австразии, одной из двух частей Французского королевства, завоевал и подчинил себе другую часть страны, Нейстрию, как в былое время его отец, и объединил все Франкское государство под своим владычеством. Затем, довольствуясь властью без королевского титула, он возвел на трон короля Хлотаря IV.

У все еще варварской, но уже принявшей христианство Франции было достаточно сил, чтобы раз за разом отражать продолжительные набеги мусульман – сарацин, или мавров, которые, завладев почти всей Испанией в начале восьмого века, меньше чем через столетие после смерти Магомета, за два десятка лет захватили и разграбили весь юг Галлии. Следы тех битв до сих пор встречаются на каждом шагу: сарацинские башни и названия полей сражений, где франки бились не на жизнь, а на смерть, напоминают многим поколениям французов-южан о великом противостоянии между Востоком и Западом, Азией и Европой, Кораном и Евангелием – противостоянии, закончившемся победой их предков.

Однако ни в Септимании (Лангедок), ни в Нарбонской провинции, ни даже в Аквитании, где набеги сарацин стали делом привычным, захватчики не встретили по-настоящему достойного отпора, благодаря которому Франкское государство могло бы спастись от постоянной угрозы. Они вторгались все дальше и дальше, продолжая разорять города и селения на своем пути, пока не столкнулись с тем, кому было суждено их разбить, как разбивает железо молот, – с Карлом, герцогом Австразии, который уже более десяти лет был полновластным хозяином Нейстрии, а также восточных районов Галлии.

Мавры под предводительством великого эмира Абдеррахмана напали на Аквитанию и вступили в битву с герцогом Аквитанским Эдом на подступах к Бордо, на правом берегу Гаронны. Рассказывали, что нападавших было великое множество, шестьдесят, а то и семьдесят тысяч, и аквитанцы потерпели поражение, понеся огромные потери. «Одному Господу ведомо, сколько народу полегло», – отмечали летописцы. Бордо был взят приступом и разграблен. «Солдаты, все до последнего, получили топазов, гиацинтов и изумрудов изрядно, а уж о такой простой добыче, как золото, и говорить нечего». С превеликим трудом унося награбленное, они отправились маршем в глубь страны, намереваясь опустошить земли между Гаронной и Луарой. Там их внезапно остановил Карл Мартелл, придя на помощь герцогу Эду, хотя последний и нарушал постоянно договор о союзе, заключенный в тот день, когда он вместе с нейстрийцами потерпел поражение в битве при Суассоне в 719 году. Карл был готов прогнать с французской земли общего врага, но сперва потребовал от герцога Аквитанского новых обязательств и только тогда поспешил ему на помощь. В старинных поэмах, именуемых героическими, рассказывается, что герцог Австразийский обратился тогда к папе римскому, наместнику Господа, с просьбой о денежной помощи за счет имущества французского духовенства. Он писал, что собирается пойти войной на «этих нехристей, которые ступили на землю Франции и готовы разорить ее дотла. Они разрушают дома и замки, устраи вают стойла в храмах, где надлежит служить Господу, живьем сдирают кожу с мирных земледельцев, не щадят ни епископов, ни архиепископов. Разве могут им противостоять мои рыцари, когда им не хватает денег и лошадей, чтобы защищать нас и быть нам опорой? Помогите мне, господин мой, Апостол нашей святой веры, иначе оставлю я эту страну на вашу милость и уйду куда глаза глядят, самый жалкий из всех, кто мне внимает».

Ни один из французских епископов не желал, чтобы его имущество облагали податью на военные нужды. «Рыцари могут сохранить эту дурную привычку навеки», – говорили они. Но папа был более прозорлив, чем его духовенство, он знал, что и Церкви когда-нибудь может понадобиться поддержка рыцарей Карла Мартелла, а кроме того, содрогался от ужаса, видя, как гонители святой веры угнетают христианский народ; он позволил Карлу взимать с Церкви десятину в течение семи лет, однако сделал оговорку: «Но как только сарацины будут уничтожены, вы от нее откажетесь».

«Благодарю вас, ваше святейшество, – сказал Карл Мартелл, – мы только это и просим». И он созвал всех своих леодов – самых верных и влиятельных вассалов, которым даровал земли, чтобы они преданно служили ему во время войн, и двинулся в поход против сарацин. Те уже почти подошли к Туру, когда их предупредили о приближении франков, и они отступили почти до самого Пуатье. Между двумя армиями завязалось жестокое сражение[2]. Если верить летописям, Карл Мартелл сам поверг к своим стопам эмира Абдеррахмана. В рядах сарацин возникло смятение – они хотели защитить свой лагерь, до отказа забитый аквитанским добром. Когда наступила ночь и мрак окутал землю, захватчики бесшумно отступили, прихватив свои сокровища, страшась франков, подобных несокрушимым стенам и ледяным валам. Сарацины вернулись в Испанию и в дальнейшем не раз пытались совершать набеги, но всегда с тем же результатом. Всю южную Галлию, наконец-то очищенную от упорного врага, отняли у властителей, не умевших ее защитить, и она была присоединена к Государству Франков, которое отныне заслужило прекрасное имя Франция, во все времена и во всех испытаниях заставлявшее сердца своих детей переполняться любовью.

Когда настала ночь и мрак окутал землю, захватчики бесшумно отступили

Всю свою жизнь Карл Мартелл трудился над созданием во Франции единого и сильного государства. Перед смертью, в 741 году, он снова поделил страну, чтобы два его сына, Пипин и Карломан, получили равное наследство. Пипин должен был царствовать на Западе, Карломан на Востоке. Едва только произошел раздел империи, на завоеванных землях вспыхнул мятеж, и сарацины, перейдя Пиренеи, снова захватили юг Франции.

Ради сохранения целостности государства требовалось вести постоянные военные действия, и это быстро утомило Карломана; он мечтал о спокойной жизни в монастыре и в 746 году принял постриг. Пипин Короткий, столь же смелый и неутомимый, как и Карл Мартелл, остался единоличным правителем королевства, которое его отец собрал воедино своими могучими руками. Пипин прогнал прочь бледные призраки – меровингских принцев, чередой сменявшихся на троне[3]. «Кому следует носить титул короля?» – спросил он у папы Захарии. – «Тому, у кого в руках власть», – ответил его святейшество, давно ожидавший этого вопроса. Так была основана династия Каролингов. Папа Стефан II, преемник Захарии, прибывший во Францию, дабы заручиться поддержкой нового монарха в борьбе против своих врагов лангобардов, короновал Пипина в аббатстве Сен-Дени, заслужив тем самым его благодарность. Несколько лет спустя король лангобардов Астольф, побежденный франками, был вынужден уступить Пипину все, что досталось ему от прежней Римской империи. Пипин тут же подарил все эти земли папе Стефану, заложив основу светского могущества Святого престола, что в значительной мере гарантировало его независимость от католических государей.

Коронация Пипина Короткого папой Стефаном II в аббатстве Сен-Дени

Пипин Короткий упрочил завоевания своего отца в Аквитании и Нарбонских землях, отбросив сарацин в Испанию, и победил короля лангобардов, но вельможи его собственного королевства были ему покорны не более чем саксы или фризы[4], и пока он вел войны в далеких краях, они устраивали заговоры и заключали союзы, желая уничтожить королевскую власть.

Когда Пипин вернулся из Италии, куда был вынужден вторгаться дважды, прежде чем ему удалось обеспечить папе надежное положение, ему сообщили о слухах, которые ходили среди его самых могущественных вассалов: «Почему это он хочет быть хозяином? Почему он один должен пользоваться плодами наших общих усилий и ратных трудов?» – твердили они друг другу.

Король созвал франкских вождей, и они сошлись все вместе на Мартовском или Майском поле, – собрание это называлось в зависимости от того, когда оно происходило. Пипин приказал вывести на середину луга, окруженного толпой воинов, быка огромных размеров и неукротимой ярости, в течение некоторого времени наводившего ужас на всю округу. Следуя обычаям варварских правителей, Пипин держал в железных клетках свирепых зверей. Против быка, что уже ревел на поле, пугая даже известных своим бесстрашием воинов, был выпущен самый дикий из львов. Лев ринулся вон из клетки, приоткрытой дрожащими от ужаса стражниками, и одним прыжком вскочил на спину быка, который, тщетно стараясь отбиться от кровожадного противника, вскоре рухнул наземь израненный, но еще более – напуганный. Вокруг сцепившихся зверей образовался огромный круг. Мало-помалу даже самые храбрые из вассалов отступили, страшась грозной ярости льва и быка. Король поочередно окинул взглядом каждого из тех, кто наиболее рьяно злословил за его спиной, завидуя его власти.

– Ну что же, ступайте, – велел он своим мощным и раскатистым голосом сеньорам, что стояли к нему ближе всего, – оторвите льва от этого несчастного быка или прикончите его прямо на теле врага.

Бледные, растерянные вассалы переглянулись, не в силах вымолвить ни слова, и в испуге попятились. Больше всего они боялись, как бы лев, растерзав быка, не обратил свою ярость на них, и не спешили вступить в схватку.

– О господин, – пробормотали они чуть слышно, – ни один из нас не отличается безумной отвагой, что бы осмелиться на подобный поступок.

– Вы так думаете? – только и ответил король и тут же спустился со своего трона, держа в руках тяжелый меч.

Он стремительно бросился вперед, туда, где сцепились в смертельном поединке два зверя: два взмаха закаленного клинка – и головы льва и быка покатились по земле. Вложив окровавленный меч в ножны, король повернулся к своим приближенным, застывшим в страхе и изумлении.

– Вам не кажется, что я мог бы быть вашим господином? – вскричал он так громко, что было слышно всем, кто собрался на этом просторном лугу. – Знакома ли вам история о том, как юный Давид победил великана Голиафа, и как Александр, несмотря на малый рост, командовал полководцами, которые были на голову выше него?

Даже те, кто были наименее всех расположены к королю, не смогли выдержать его испепеляющего взгляда; они попятились, ослепленные гневным сверканием его очей, словно перед ними был разъяренный лев, и все присутствующие, рухнув на колени, словно громом пораженные, простерли к Пипину руки, крича в один голос: «Одни только безумцы откажутся признать, что вы созданы властвовать над людьми!»

В тот день Пипину Короткому не впервые пришлось померяться силой с разъяренным львом. Ему не было и восемнадцати, когда во дворце его отца, Карла Мартелла, лев вырвался из клетки. Все слуги в страхе разбежались, и даже сам славный Карл поднялся с трона в волнении и нерешительности. Поблизости играли два маленьких мальчика, вывезенных из Ломбардии вместе с одной из тамошних придворных дам. Лев набросился на мальчиков и мигом их задушил. Пипина при этом не было, но, услышав шум, он прибежал с боевым топором в руках и бросился на свирепого зверя, склонившегося над трупами детей и лизавшего кровь, струившуюся из ран. В тот самый миг, когда зверь поднимал на пришельца горящие глаза, словно почуяв в нем достойного противника, Пипин ударом топора пробил ему череп.

Карл Мартелл, сделав шаг вперед, положил руку на плечо сына: «Этот молодец не даст язычникам вновь ступить на землю Франции, – воскликнул он. – А сарацины будут трепетать перед ним».

Они действительно трепетали перед королем Пипином Коротким и не раз посылали ему подарки, желая заключить с ним союз. Однажды из Испании они даже приехали в Мец, где он тогда находился. Более чем всегда, они искали его дружбы и благосклонности, ведь после девяти лет беспрерывного кровопролития король франков наконец-то полностью присоединил Аквитанию к Французскому королевству. Не раз герцог Вайфарий предавал его, бесстыдно нарушая клятвы, и начинал военные действия. Король пришел к нему с огнем и мечом; от мыса Сен-Венсан до Сен-Мишель-ан-Периль-де-Мер и до берегов Рейна Пипин разослал франкским баронам письма со своей печатью, призывая расправиться с заносчивой гасконской знатью, которая надеялась вернуть независимость своим государствам. Все явились на зов Пипина в Орлеан, где король назначил встречу, и вскоре берега Луары уже пестрели множеством шатров. За войском следовали повозки, груженые продовольствием и амуницией. Пипин бросил большие силы против вассала, то и дело клявшегося в верности королю и всякий раз нарушавшего присягу.

Герцог Вайфарий не был предупрежден о грозном нападении, которое готовилось против него; никто из баронов, призванных Пипином в армию, не предупредил аквитанца, что тому следует быть начеку. Войско герцога сосредоточилось вокруг осажденного им замка Белен. Из Бордо в огромной спешке прибыли его люди. «О чем вы думаете, сир, – сказали они ему, – так долго задерживаясь у какого-то замка? Французы, анжуйцы и нормандцы находятся в Блэ; Гарен из Лотарингии уже миновал Жиронду; если они первыми доберутся до Бордо, вы окажетесь в затруднении». Герцог без колебания снял осаду, которую он долгое время смыкал все теснее вокруг Белена. «Нет времени для совета, надо немедленно и без шума возвращаться в Бордо; если мы промедлим, то к нашему приходу французы уже будут в замке».

Королевская армия не осаждала Бордо, однако по пути захватывала города и замки и громила логова разбойничьих банд, что вселило ужас в сердца гасконцев, и без того измученных бедами, свалившимися на их головы из-за упрямства и вероломства герцога. Его дядья по своей воле передали Пипину мать, сестер и племянниц Вайфария; бароны один за другим сдавались королю, принимавшему их весьма благосклонно. Герцог Аквитанский бродил в окрестностях Перигё, скрываясь в лесах с небольшой группой тех, кто решил разделить его судьбу. Среди них оказалось несколько предателей: в один прекрасный день Вайфария заколол кинжалом кто-то из своих, и с этой новостью они сей же час явились к королю. Некоторые думали, что Пипин имеет какое-то отношение к убийству, потому что оно избавило его от непримиримого врага, в полном расцвете юности и сил и столь отважного, что невозможно было даже представить, чтобы однажды он мог смириться с королевским игом. После гибели Вайфария Аквитания безвозвратно потеряла самостоятельность.

Король Пипин еще не состарился, но он сражался без отдыха двадцать семь лет, с тех пор как встал во главе франков. Время королей-бездельников прошло, и властитель Французского королевства всегда самолично был в гуще событий. Потому-то быстро навалилась усталость, а следом пришла болезнь, вскоре ставшая неизлечимой. На обратном пути из аквитанской экспедиции, находясь в Сенте, король Пипин заболел лихорадкой, но двинулся дальше вместе со своей супругой Бертрадой и двумя сыновьями – Карлом и Карломаном. Остановившись в монастыре Сен-Дени, он собрал своих баронов и в их присутствии и с их согласия объявил о разделе государства, которое он восстановил, объединив в могучую державу. Он совершил ту же ошибку, что и его отец Карл Мартелл, но на этот раз слишком велика была разница в духовных и умственных способностях двух наследников умирающего короля. Менее чем через три года после смерти Пипина его сын Карл, которого уже начали называть Шарлеманем – Карлом Великим, стал единственным хозяином обоих государств, территорию и могущество которых он впоследствии так приумножил.

Роланд в Ронсевальском ущелье. 778

После великих войн с лангобардами и саксами император Карл Великий созвал в Падерборне в Вестфалии представителей всех своих народов. Среди тех, кого прислали завоеванные его могучей рукой племена, перед ним предстал сарацин из Испании, который собирался просить у великого императора помощи против врагов, своей же расы и веры. Карл Великий, не раздумывая, собрал самых доблестных воинов и вторгся в Испанию, где вначале одержал несколько легких побед. Он взял Памплону и велел снести ее стены, чтобы город впредь не вздумал бунтовать. Тем временем нашествие франков заставило прежде враждовавших между собою сарацин примириться: они объединились и собрались отовсюду, чтобы защищать Сарагосу. Осада города затянулась, да и враги извне беспокоили франков; они страдали от голода во враждебной им стране, а в довершение всего государь получил сообщение о новом восстании саксов. Он согласился на предложения сарацин, которые передали ему несметные сокровища и большое число знатных заложников. Карл Великий снял осаду Сарагосы и, медленно отступая, вернулся к тем пиренейским ущельям, которые так легко преодолел на пути в Испанию. Арьергардом командовал граф Роланд, племянник императора и самый прославленный из его храбрецов. Не в обычаях Роланда было плестись в хвосте армии, но у него был коварный враг, его отчим, граф Ганелон, приближенный Карла Великого. Этот низкий человек еще ранее предал франков, вступив в сговор с сарацинами, которым он посоветовал преследовать армию Карла в горных ущельях. Во время отступления арьергард находился в наибольшей опасности. Ганелон поручил командовать им Роланду, слишком гордому, чтобы согласиться принять подкрепление, которое хотел прислать ему император. Он остался позади армии вместе с самыми отважными рыцарями. «Вы можете вести войска дальше и ни о чем не беспокоиться, – сказал он Карлу Великому, – пока я жив, вам нечего опасаться».

В старинной героической песне о последней битве Роланда рассказывается о появлении сарацин, которые внезапно напали на французов в узком Ронсевальском ущелье. Вдали послышался звук их рожков. Рыцарь Оливье сказал Роланду:

– Господин и брат мой, неверные хотят на нас напасть.

– Хвала Творцу! – ответил отважный воин.

Оливье взобрался на высокую сосну; он посмотрел направо, на поросшую травой долину, и увидел, как приближается армия сарацин. Он позвал Роланда, своего спутника:

– Я вижу, как со стороны Испании к нам скачет множество всадников, их шлемы сверкают, мечи горят огнем! Ганелон-предатель все знал, когда посоветовал послать нас в арьергард… Там их тысяч сто, не меньше! Нам придется туго, если не хотим потерпеть поражение.

Крещение саксов Карлом Великим

Французы отвечали:

– Трус, кто побежит! Любой из нас предпочтет смерть.

Тогда Оливье воскликнул:

– Трубите в рог скорей, о друг Роланд! Король услышит зов, поворотит войско назад и придет к нам на помощь вместе со своими баронами.

– Не дай Господь! – ответил ему Роланд. – Не стану я Карла звать, чтобы никто не мог потом говорить, будто я испугался язычников.

Оливье сказал:

– Вы зря стыдитесь. Сарацин несметные толпы, они повсюду: на скалах и равнинах, в горах и на утесах… А нас слишком мало.

Роланд в ответ:

– От этого я становлюсь лишь отважней. Ни Господу, ни ангелам, ни святым не угодно, чтобы имя Франции покрылось позором. Лучше я умру, чем такое случится. И император любит нас за храбрость и за стойкость.

Роланд был отважен, а Оливье разумен, и доблестью они не уступали друг другу.

– Роланд, мой друг, – промолвил Оливье, – сарацины подходят, они уже совсем близко, а Карл ушел далеко вперед. Обернитесь, взгляните на вход в ущелье, за которым Испания; мы прикрываем отступление армии, и это наша последняя битва!

С другой стороны к ним приблизился архиепископ Турпен: как и Роланд и Оливье, он был одним из двенадцати пэров Франции, доблестных рыцарей императора Карла Великого. Он пришпорил коня и, поднявшись на пригорок, обратился оттуда к окружившим его французам:

– Бароны, здесь оставил нас король, – сказал Турпен торжественно, словно произнося проповедь. – Не посрамим христианскую веру перед сарацинами. Покайтесь и попросите милости у Господа. А я отпущу грехи ваши. Ежели суждено вам умереть в бою, станете вы святыми мучениками, и примет вас в раю Господь наш.

Французы спешились, и архиепископ их благословил. И строго наказал им отважно и неустанно биться с язычниками.

Едва успел он договорить, как обе армии ринулись в атаку.

– Вспомним боевой клич Карла, – обратился Оливье к воинам, и все тут же вскричали:

– Монжуа!

Язычники скакали галопом, оскорбляя французов.

– Эй, трусы, где же тот, кто должен был вас защищать, а вместо этого бросил? Ничто не спасет вас, сколько ни зовите вашего Карла.

Французы это услыхали, и их ярость удвоилась. Изо всех сил они обрушились на презренных язычников. Оливье ринулся в гущу сражения, копье его сломалось, и он обломком прикончил мавра Фальзарона; древко разлетелось у него в руках. Роланд прокричал ему:

– Что это с вами? Вы жердью собрались сражаться? Разве ваш славный меч, ваш Альтеклер не в ножнах, что на боку у вас?

Оливье ответил:

– Мне некогда доставать его. Слишком многих нужно сразить.

И все же Оливье достал свой добрый меч, как и просил его Роланд, и первым же ударом отрубил голову язычнику Жюстену де Валь-Ферре, он рассек надвое не только его туловище вместе с коваными доспехами, но и великолепное седло, украшенное золотом, и хребет коня, а Роланд сказал:

– Вы мне как брат: вот за такие-то удары и любит нас император.

Все французы отозвались боевым кличем:

– Монжуа!

Тем временем битва кипела все яростнее: сарацины падали сотнями и тысячами, но и французы теряли своих лучших воинов; им уж не суждено было вернуться ни к отцам, ни к близким, ни к Карлу Великому, который ждал их у горного перевала. Во Франции поднялась буря: хлынул дождь и посыпался град, загрохотал гром, засверкали молнии, и земля содрогнулась от Сен-Мишель-ан-Периля до Санса, от Безансона до Виссана. Всех объял ужас, и многие говорили: «Настал Судный день». Они не знали, что это по Роланду скорбь и плач.

А жестокая битва все продолжалась; французов оставалось не более шестидесяти; и за свои жизни они заставят врага дорого заплатить!

Отважный Роланд сказал Оливье:

– Вот теперь настало время трубить в Олифан. Карл услышит, объезжая ряды своего войска, и повернет назад, я в этом уверен.

– Ах! – воскликнул Оливье, – когда я вас просил, вы меня не послушались; вы и сейчас этого не сделали бы, если бы такой совет дал вам я. Если вы протрубите в рог, это уже ничего не изменит, видите, у вас уже обе руки в крови.

Граф ответил:

– Я так яростно рубился! Почему же вы мной недовольны?

А его товарищ сказал:

– Мой друг, если нас разобьют, это будет ваша вина. Французы гибнут, потому что вы оказались неразумны. Нас погубила ваша гордость, Роланд.

Архиепископ Турпен услышал их спор; он пришпорил коня и, подъехав, обратился к ним обоим:

– Роланд и Оливье, друзья мои, ради Бога, не ссорьтесь в такую минуту! Трубить в рог уже бесполезно, но пусть король все же вернется и отомстит за нас. Сарацины не должны уйти живыми и вернуться к своим семьям. А французы, найдя наши мертвые тела, увезут наш прах и похоронят в храмах, и не станем мы добычей волков, и вепрей, и собак.

Роланд ему ответил:

– Как сказано, так пусть и будет.

Роланд поднес Олифан к губам и протрубил как можно громче, из последних сил. Зов рога эхом разнесся по всем горным расселинам. Карл с товарищами услышал его и произнес:

– Наши воины ведут сражение!

Доблестный Роланд протрубил в рог, и алая кровь хлынула у него изо рта, от натуги лопнула височная вена. На много миль кругом разнесся рев рога. Французы услышали этот звук, и король промолвил:

– Как долог зов!

Герцог Тулузский Немон ответил:

– Беда стряслась с бароном. Там жестокая битва! Изменник тот, кто хочет вас удержать. Надевайте доспехи, поднимайте флаги и идите на помощь вашему благородному родичу. Вы слышите, Роланд взывает к вам!

Карл не стал слушать Ганелона, пытавшегося его остановить, и в ярости вскочил на коня; он поспешил на помощь французам. Все были печальны и молчаливы, они боялись опоздать.

Роланд снова ринулся в самую гущу боя; сколько же французов полегло!

– Благородные бароны, да смилостивится над вами Господь! Лучших воинов я никогда не видел! Вы завоевали для нашего короля столько земель! Французский край, прекрасная страна, какую тяжкую утрату ты понесла. Бароны, вы погибли из-за меня, а я не смог ни уберечь вас, ни спасти. Коль не убьют, то я умру от горя. Друг Оливье, нас снова битва ждет, пора!

Оливье последовал за Роландом и вместе с ним бросился рубить неверных. Но вдруг он понял, что смертельно ранен: язычник Марганис сзади нанес ему удар. Оливье поднял свой меч Альтеклер и обрушил его на золотой шлем Марганиса; он рассек ему голову до самых зубов, затем позвал Роланда на помощь. Отважный рыцарь заглянул в лицо Оливье, увидел, как оно бледно и бескровно, и от горя лишился чувств прямо в седле. Оливье потерял столько крови, что его зрение ослабло; он с трудом поднял руку, ударил по шлему своего друга Роланда и разбил его, не коснувшись головы. Роланд поднялся и тихо проговорил:

– Вы это сделали намеренно? Ведь я Роланд, а вы всегда так любили меня. Мы с вами не враги!

Оливье ответил:

– Я слышу ваш голос, мой друг, но уже не вижу вас, да будет милосерден к вам Господь.

– Я цел и прощаю вас здесь, перед лицом Спасителя.

Они поклонились друг другу. Оливье уже не слышал, он сошел с коня и вытянулся на земле; его глаза закатились; он простер к небу сжатые в кулаки руки, громко исповедуясь в грехах и прося Бога допустить его в рай, благословить Карла и милую Францию, а в первую очередь его друга Роланда. Сердце его остановилось, шлем скатился с головы, храбрец умер; никогда еще никто так не горевал, как Роланд, который снова скакал верхом на своем коне Вельянтифе.

Роланд в Ронсевальском ущелье

Звуки боевых рогов королевского войска послышались невдалеке, язычники обратились в бегство, они помчались к границам Испании, но Роланд не смог их преследовать; он принял тысячу ударов, его чудесный конь пал; он попытался помочь архиепископу Турпену; тот уже тихо лежал на земле; и тогда Роланд стал подносить к нему с поля сражения одно за другим тела воинов, собирая их по всей долине и по склонам гор. Он нашел Жерье и Жерена с его другом Беранже, Отона, Ансейса и герцога Санше, Жерара Старого из Руссильона. Архиепископ поднимал руку и благословлял их.

– Господин мой, – промолвил он, взглянув на Роланда. – Пусть всеблагой Господь возьмет к себе ваши души и упокоит их в священных райских кущах! Тоскливо мне, ибо я умираю. Мы победили в этой битве, слава Всевышнему, но я больше не увижу нашего могущественного императора!

Роланд вернулся на поле боя, ища своего друга Оливье, взял его на руки, крепко прижал к сердцу и из последних сил поднес к архиепископу, который отпустил ему грехи и благословил его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Майордом («палатный мэр») – так во Франкском государстве называлось высшее должностное лицо, назначаемое королем и ведавшее всеми делами королевского двора. По мере ослабления королевской власти майордомы, будучи крупными землевладельцами и весьма влиятельными персонами, стали выполнять функции управления государством и постепенно полностью захватили власть. (Здесь и далее прим. перев.)

Вернуться

2

Битва между войсками Абдеррахмана аль-Гафаки и армией Карла Мартелла состоялась в октябре 732 года и продлилась два дня. Франки применили в пешем строю длинные копья, в то время еще незнакомые арабам, и успешно отразили их атаки.

Вернуться

3

Пипин Короткий (714–768), потомственный майордом франкского королевства, в 751 году сверг последнего монарха из угасающей династии Меровингов, Хильперика III, и стал королем франков.

Вернуться

4

Саксы – группа германских племен, жили между нижними течениями рек Рейн и Эльба. В V–VI веках участвовали в завоевании Британии. Фризы – народ, живший на территории Северных Нидерландов и Германии.

Вернуться