Ардашес Овсепян
С любовью из Абхазии

ОТДЫХ В АБХАЗИИ

1

Каких только творческих идей не слышали стены издательства «Чехов», что на пересечении улиц Достоевского и Толстого! Какие только транспаранты широко и с размахом не вывешивали на фасаде – от «Звездному космосу – да!», до «За Метелкина! Всем будет счастье и гадость!» Споры, есть ли опечатка в слове «гадость», не утихают и по наш день. У коллектива возникла версия, что «счастье и гадость», это такая философская реалия, что русским матом не дано описать, разве что понять сыну областного прокурора, кандидату Метелкину. Что до самого здания, то оно имело блеклый и запущенный вид – деревянные рамы давно просились в топку, но пластиковые, не смотря на обещания все того же Метелкина, никак не приносили счастья. Кажись, все работники должны были махнуть рукой и на обещания, и на небольшую зарплату и пойти преподавать какие-нибудь курсы, но ведь придумано же слово – энтузиазм! Авторы, несмотря на редеющую книжную читательскую публику и растущую на интернет площадках, продолжали нести свои рукописи. Одно дело – бороздить писательский мир на своей шлюпке с безымянным флагом, другое – встать в ряды мощной и прославленной печатной эскадрильи, сила которой как раз и таилась в этих мрачных кабинетах.

Мимо кабинетов главного редактора, его заместителя, производственного и маркетингового отделов, звонко цокая каблуками по коридору, спешила к своему рабочему месту Виктория. Здесь она уже как десять лет работала редактором. С ней в одном кабинете трудились редакторы Земфира Николаевна и Фрося.

Земфире Николаевне давно перевалило за шестьдесят, это была одна из первых сотрудниц издательства. Земфира Николаевна никак не могла примириться с существованием компьютеров, поэтому ей перепадали рукописные тексты. Как ни странно, работы у нее было предостаточно! Малоразборчивые почерки гениев забирали много сил и времени, но мудрая женщина не торопилась. Она понимала, что главное в их деле – усидчивость и скрупулезность. Конечно, за годы работы появились свои плюсы и минусы. Из плюсов – непререкаемый авторитет. Когда замороченные кривыми текстами редакторы хватались за головы, Земфира Николаевна презрительно на всех смотрела и выдавала коронное:

– Резать!

И все, выдыхая, радостно удаляли зубодробительные куски.

Фрося, Ефросинья Эдуардовна, в противоположность коллеге, правила исключительно электронные тексты. Окончив известный вуз столицы, она блестяще знала русский язык и одновременно редактировала и корректировала тексты. Писать «Феврония Эдуардовна» нет смысла, потому как в издательстве «Чехов» ее, в отличие от Земфиры Николаевны, никогда не называли по имени-отчеству. Да что там, даже полным именем назвали один раз, когда брали на работу. Трудновыговариваемое имя было сокращено до «Фроси», на том и порешили. Молодая девушка с двумя косичками не возражала – ей и самой не нравилось собственное имя.

– Вика, кофе будешь? – Фрося разливала кипяток по чашкам.

– Девочки, три текста, три текста! Отделяют меня от долгожданной поездки на отдых, – Вика говорила уставшим, но полным оптимизма голосом.

Младшая коллега не обиделась на игнорирование, а молча сделала кофе. Она понимала, что измотанная подруга сейчас думает только о песке и море. Вика сосредоточенно смотрела в монитор:

– Ну и что же там у меня? А, мой джигит Сахамилов! Земфира Николаевна, очередной роман – «Ковбой и инопланетянка».

– Ужас, что творится! Уже обычной человеческой любви мало. Все темы убили еще в рыцарские годы. Теперь скрещивают всех подряд. Начали с богатых и бедных, продолжили роботами, а теперь вон в космос полетели, – поправляя платок на плечах, ответила Земфира Николаевна.

– Вот вы зря над Сахамиловым смеетесь! – разнося кофе, Фрося вклинилась в беседу, Вика поблагодарила ее воздушным поцелуем, – парень неординарный. Ищет себя. Вот взять, к примеру, его роман «Железный пес». Запрограммировали пса на любовь к хозяину, они прожили в радости тридцать четыре года. И когда у пса сгорели электронные мозги, то хозяин похоронил его как живого пса. Автор решил указать на проблему сейчас! Пока не поздно. Ведь железный пес обходится в разы дешевле живого, а если добавить к этому отсутствие хлопот и увеличение длительности жизни, то вторым в ближайшем будущем может быть несладко…

– Фрось, иди сюда! – позвала Вика, – на, читай!

– Ковбой Макхонали привязал букет роз к ракете и прикурил сигару. Этой же спичкой поджег фитиль ракеты и отправил ее в космос. Инопланетянка Ридрихоз, получив цветы, улыбнулась. Она уловила запах дыма сигары Макхонали.

– Все же на счет задумок автора… Фрося, мне кажется, ты слегка перегнула и додумала неплохую идею вместо него. У него единственное, что неплохо выходит, как и у твоих родителей, – это давать имена, – Вика повернула монитор к себе и продолжила править, – девочки, представьте, три года адовой работы с маразматическими текстами позади! Весь этот графоманский дурдом останется тут, а я буду лежать там, где море, подставив свою спинку под теплые лучи южного солнца. Волны будут ласкать мой слух, песок – ступни, а нежные руки кавказского массажиста – спинку.

– Не поняла, а Игорь чего, не едет? – Земфира Николаевна посмотрела поверх очков.

– Ой, ой… Земфира Николаевна, опытная вы моя женщина, остановите фантазию. Представили тут себе массажиста. Я ведь исключительно в медицинских целях – работа сидячая, все затекает. А Игорь, конечно, едет. Мы и так уже три года никуда. То он все деньги в ремонт машины вбухал, когда пьяный на бордюре припарковался. В прошлом году мамочке своей любимой юбилей на широкую ногу организовал. В этом году мой черед настал!

– Вика, а куда едете-то?

– А едем мы, Фрося, в Абхазию. Сама понимаешь, нынче границы везде закрыты. Краснодарский край неоправданно дорог, Турция мне уже в сериалах надоела, а Абхазия вполне себе неплохо, недорого, чистое море, своеобразная кухня.

– Эх, Вик, счастливая ты! Рада за тебя, сияешь. Ты вот что, добивай Сахамилова и дуй домой чемоданы собирать, – собирая кофейные чашки, предложила Фрося.

– Фрося, а может ты и мою работу досмотришь, – жалобно попросила Земфира Николаевна.

– Конечно, досмотрю! Я ж молодая, шея крепкая.

2

Выйдя из издательства, Виктория дала себе наказ – ни слова о работе, поэтому звонки от Сахамилова остались пропущенными. Редактор иронично пошутила на этот счет:

– Ничего, столько времени меня мучал, теперь немножко помучайся сам, – и телефон отправился далеко на дно сумочки.

Никаких следов усталости не было, не сказывался ни конец рабочей недели, ни годы без отдыха. Наоборот – по бульвару шагала самодостаточная счастливая женщина, которая невольным образом приковывала внимание ковыляющих рядом зевак. Виктория излучала радость! Стоило ей пересечься взглядом с мимо проходящим человеком, как в ту же минуту она одаривала его улыбкой. Когда плохо, люди анализируют причины, а когда хорошо – просто радуются. Так и Виктория забежала по пути домой в магазин. Она уже сегодня хотела создать атмосферу праздника и для своего супруга тоже. Казалось, организм Вики выплескивает саккумулированную на черный день энергию, осознав, что до отпуска, где ждет перезарядка, осталось рукой подать.

Она не пожалела денег на Hennessy. Игорь не был любителем выпить, но с умным видом перекатывать алкоголь в бокале мог часами, оттого и рассказывал в близких кругах о своей любви к дорогим коньякам. С обычной водкой-то так не поважничаешь! Вика взяла красную рыбу, готовые салаты, черный хлеб и баночку икры. Игорю нравилось есть икру ложкой – для него это было символом достатка и успешной жизни.

Дома Виктория накрыла праздничную скатерть, расставила холодные закуски, разогрела печь для пары больших кусков лосося, вспомнила, что не купила десерт, с улыбкой махнула на это рукой и пошла в спальню подготовить новое нижнее белье. Несколько комплектов, подаренных подругами, долгие годы ждали своего часа. Ни она, ни Игорь не считали эти аксессуары необходимым для плотских утех, скорее, они должны были выполнять свои каждодневные функции. Так как они проигрывали в удобстве более простым моделям, то лежали нераспакованными годами.

Игорь припозднился на полчаса. Виктория понимала, что у него могло не оказаться на предприятии своей Фроси, которая доделала бы за него дела. Она открыла «Евгения Онегина» и ушла в мир прекрасной поэзии. Игорь работал инженером на каком-то там производственном предприятии, был на семь лет старше Виктории, перспективный и властный. Она порой недоумевала, почему выбрала Игоря, ведь поклонников у нее было множество – и красивых, и более успешных, и харизматичных, а вот нет, душа потянулась именно к Игорю – парню невысокого роста, в больших очках, всегда молчаливого, в чем-то нелепого и беззащитного.

Игорь прошел в гостиную, где его ждал роскошный ужин. Виктория, посмотрев на скудную реакцию супруга, незаметно расстегнула пуговицу на блузке. Игорь удивленно посмотрел на жену – он никак не попадал в романтику вечера. Налил себе коньяк, с наслаждением закусил икрой и принялся за рыбу. Игорь нахваливал ужин, деликатно причмокивал и все дегустировал коньяк, явно оттягивая разговор. Инициативу взяла на себя Виктория:

– Я тут наши купальные принадлежности перебирала, надо бы нам обновить все, и тебе плавки как минимум, и мне купальник, пляжные вещи какие?

– Слушай, Вика, – Игорь сурово посмотрел на жену, – помнишь, я тебе говорил, что у нас на предприятии планируют открыть новый отдел, начнем выпускать водонагреватели. Так вот, сейчас эта идея актуальна как никогда. В ближайшее время утвердят проект и будут отбирать кадры. Судя по всему, меня могут назначить главным руководителем. Мне нужно всю эту неделю мозолить глаза руководству, – Игорь засмеялся в голос, как обычно смеются люди над своими анекдотами, многозначительно сунул ложку икры в рот и изобразил блаженство.

– Два года назад, когда ты, пьяный, решил переставить автомобиль, задом поцеловав бордюр, ты говорил, что мы – одна семья! – Вика начала закипать, – а сейчас твоя работа важнее отдыха. В прошлом году, когда твоя мама захотела большой праздник со всеми родственниками, ты сказал, что мама одна, что она заслужила радость и счастье. Я не спорила! Теперь я прошу понять меня. Мне этот отпуск нужен как воздух. Я просто сойду с ума! Я выдохлась морально, – Виктория всплеснула руками, – я уже три года сплю и вижу песок. За три года на этом песке побывали даже ковбои и инопланетянине, но там не было Игоря и Вики!

Игорь посчитал это смешным и вновь засмеялся. Чувствовалось, что он делает это через силу:

– Вика, инопланетян не существует, а мы с тобой существуем, и нам жить и жить. Это повышение сулит нам отличную прибавку к зарплате. Понимаешь, я грамотный инженер, я давно заслужил карьерный рост. Я хочу так ужинать не один раз в месяц, а каждый вечер. Я сейчас руководствуюсь здравым смыслом, а не женской истерией. И я хочу донести до тебя, что сейчас абсурдно загорать, когда на работе жарко. Отпуск можно подвинуть, поехать на море осенью или зимой. Или следующим летом!

Каждая фраза ранила Вику словно ножом. Ей не хотелось разбирать эту ситуацию, взвешивать за и против, ей просто хотелось отдохнуть, она хотела на море.

– Может, я поеду одна? – Вика устало посмотрела на мужа.

– Куда? В Абхазию? Одну? Отпустить свою женщину одну на Кавказ может только мужчина, чья жена уже бабулечка, – сострил Игорь.

Он опять громко рассмеялся, съел ложку икры и состряпал серьезный вид. Вика пошла в спальню, плюхнулась на кровать и в темноте пыталась сосредоточиться на белом потолке, чтобы не расплакаться…

3

Когда Игорь вошел в спальню, Виктория полулежала на кровати, облокотившись о спинку. Она еще надеялась на мирное решение вопроса. Верила, что Игорь сделает пару звонков, договорится на работе, извинится перед ней за недоразумение, и они запланировано отправятся на юг. Игорь лег рядом, положил руку ей на плечо и начал что-то сюсюкать – так обычно успокаивают капризных детей. Виктория чувствовала себя лодкой с пробоиной, требующей срочного ремонта на судостроительном заводе. Игорь же ей казался аквалангистом, который подплыл к лодке, закрыл ладонью дыру и читал всякие заклинания, чтобы корпус каким-нибудь чудесным образом сросся самостоятельно.

Вика отчетливо помнила, как супруг вначале молящим тоном, а потом повелительным несколько раз сказал: «Ты не поедешь». А потом – храп, к которому Виктория за долгие годы привыкла. В эту ночь он раздражал ее куда больше. Да что храп, сам Игорь бесил ее как никогда!

Он казался чужим человеком. Вика уже давно перешла грань локального конфликта, где проблему можно было разложить по полочкам, когда шаг за шагом стороны приходят к компромиссу, но зачастую эмоции переводят конфликт в более глобальную плоскость. Сначала человек вызывает отвращение, а потом отвращение вызывает все, что с ним связано…

Игорь казался источником всех бед и испорченной жизни. Ему вменялись в вину годы серой жизни, ведь он мужчина. Даже нежелание иметь детей – пункт, который оговаривался изначально и был предложен Викторией – ярмом повис на его шее, ведь он мужчина. Раздражало даже то, что еще вчера нравилось – самостоятельность и ненавязчивость. Они могли прийти с работы, за вечер не обменяться ни одним словом, а назавтра опять молча разбрестись по работам. Могли запросто одолжить друг другу денег и деликатно напомнить о долге. О какой-либо страсти в отношениях речи не было никогда. Они оба, относительно не темпераментные личности, давно свалили все на быт. Обычно такая жизнь устраивала, но в эту ночь Игорь обвинялся по всем пунктам – ведь он мужчина. Вике хотелось задушить храпящего на всю комнату мужа, но такой приговор изменил бы планы.

– Игорь же чертовски ревнив! – как будто сам черт говорил в ухо, – сколько неоправданных и глупых истерик тебе пришлось выслушать. Взять писателя Кулибакова, который выиграл конкурс «Гусиное перо». Он подарил тебе букет цветов в благодарность за хорошую редакторскую работу, а Игорь прочитал рассказ, вскрыл всю вашу переписку, не нашел ни слова, за которое мог бы докопаться, но ходил на тебя обиженным неделю. И это ягодки! Помнишь, как он назвал тебя шлюхой, когда узнал, что ты танцевала медленный танец с начальником на корпоративе? Хотя у вас с шефом дружеские отношения! Вспомни, как сводит его челюсть, когда ты в декольте выходишь из дома. Да ты сама удивлялась, откуда столько ревности в его холодном сердце. Не пришло ли время его проучить и проверить все на подлинность. Ведь если ревнует – значит любит! Если ревнует по-настоящему – приедет к тебе! Раз любит, то ты лучше пряника на работе.

Внутренний голос – вещь интересная… Порой великим писателям, ковырявшимся палкой в земле в надежде нарисовать художественные образы, он нашептывал идеи, воплощению которых рукоплескали многие поколения. Кого-то он подталкивал прыгнуть с крыши дома, кому-то стал верным другом и вполне неплохо ужился паразитом в голове хозяина, кого-то довел до психиатрической больницы, внушив, что он не тот, кто есть на самом деле. В нашем случае он подтолкнул Викторию к ослушанию, что случилось впервые. Справедливости ради стоит заметить, что запретов в ее жизни было немного.

Виктория под шумок складывала все необходимое в чемодан. Ей захотелось, чтобы муж приехал за ней, отругал, признался, что без нее не может жить. Игорь, конечно, мог проснуться, увидеть, как Вика собирает чемодан, и учинить скандал… Благодаря коньяку и крепкому сну мужа Вика отправилась в Абхазию. Еще до рассвета она с паспортом стояла у кассы вокзала.Заметивший утром отсутствие жены Игорь обо всем догадался, но на все его попытки дозвониться ему отвечал автоответчик: «Телефон выключен или вне зоны действия мобильной сети».

Под убаюкивающий стук вагонов Виктория крепко уснула – сказывалась бессонная ночь вкупе с накопленной усталостью. Ей меньше всего хотелось сейчас выяснения отношений даже с самой собой. Хотелось просто лежать, просто смотреть в окно и ни о чем не думать, хотелось перезапустить себя, и со свежей головой приступить к разбору жизненной неразберихи. Но это все потом, сейчас только отдых!

Проснувшись, Виктория почувствовала заметное улучшение. В плацкартном купе по соседству ехала пара средних лет. Вика с любопытством наблюдала за ними – их отношения казались идеальными. Мужчина чуть не на каждой остановке выходил на перрон и возвращался то с букетом полевых цветов, то с контейнером ягод. Веселый смех его спутницы раздражал Вику, она четко для себя определила, что это – банальная женская зависть, но с большой радостью приняла из ее рук клубничку.

– На море? – спросила попутчица.

– Да. Вы тоже? – любезно ответила Вика.

Ответа так и не дождалась. Голубки, соскучившись долгим пятиминутным расставанием, вновь втиснулись в объятия друг другу.

– Бог ты мой! Я думала, такое только в кино бывает, – подумала Вика, – у них конфетно-букетный период, а они старше меня. Может, у таких отношений есть какой-то неизвестный мне рецепт? Да вот сидят люди напротив, нагло счастливые, спроси у них! Извините, извините!

– Да, да, – тяжело отрываясь друг от друга, синхронно ответили попутчики.

– Я просто любуюсь вашими отношениями. Пожалуй, это то, о чем мечтает каждая женщина. И я не исключение, чего скрывать. Откройте тайну неугасающей любви. Приподнимите, что ли, занавес, открывающий загадку крепких семейных отношений, – у редактора глаза загорелись от любопытства.

– Крепких отношений? – засмеялась попутчица, выдержала небольшую паузу, посмотрела в сияющие глаза Вики строгим взглядом и вполголоса просто сказала:

– Мы – любовники! – весело рассмеялась она.

– Что? – Вика искренне удивилась такому откровению.

– Да, что ты как маленькая? Деда Мороза не существует. Держи еще клубничку!

Вика схватила пачку сигарет, лежавшую рядом с контейнером клубники, и пошла в тамбур. Когда она вернулась, попутчики уже спали. Вика несколько минут смотрела в окно, пока тоже не уснула. Наконец ее разбудил громкоговоритель сочинского вокзала.

4

Вместо привычных взору «Яндекс» такси повсюду сновали частники кавказской национальности. Они обступили Викторию, не давали ей прохода, наперебой предлагая свои услуги. Тут предложение явно превалировало над спросом:

– Такси, такси, девушка, такси!

– Красавица, такси не надо?

– Куда надо, давайте свой чемодан?

– Мне в Абхазию, в Сухум!

– Пять тысяч! Поехали!

– Четыре восемьсот!

– Четыре пятьсот, – один из таксистов схватил чемодан.

Опешившая от наглости Виктория поспешила покинуть страшный шумный пятачок. Они напомнили ей настырных продавщиц рынка девяностых, у которых она ничего никогда не покупала. Она предпочитала ленивых торгашей, тихо сидящих в углу магазинчиков, которые без суеты и истерии, не торопясь предлагали свои товары.

Продравшись сквозь толпу таксисов, Виктория услышала:

– Три пятьсот!

Какая женщина не повернется, услышав скидку в тридцать процентов? Перед ней стоял невысокий черный от хронического загара мужчина с растрепанными волосами. На нем была выцветшая от палящего солнца майка, древние потрепанные джинсы, но Вику сразили наповал яркие красные новенькие мокасины!

– А вы меня до Сухума довезете?

Таксист взял в руки чемодан с такой же галантностью, с которой рыцарь берет руку дамы, и повел ее переулками к автомобилю. Вику ожидала серая «девятка», у которой цифры, показывающие пробег, явно уже шли на второй круг. Проскользнула мысль взять другое такси, но что-то не позволило это сделать, может, жалость к водителю… Очередь выстроившихся на границе автомобилей под палящим солнцем не сулила скорого передвижения, однако наглый таксист правдами и неправдами, царапая машину о загромождения и препятствия, поднял настроение новоиспеченной туристке.

– У тебя жена рожает? – кричали ему из соседних автомобилей, которые он нахально объезжал.

– А тебя что больше злит, что меня пропустил или что моя жена прекрасна как первое чудо света?

– Первое чудо света – пирамида Хеопса. Неуч! – смеялись ему вслед водители.

– Вот и стойте в очереди. Вам спешить с вашим чудом некуда. А мое чудо не ждет. Чао!

Южанин одной фразой расположил к себе Викторию, давно не слышавшую комплиментов. Она удивилась, что не дала отповедь человеку, который, во-первых, не Игорь, а во-вторых, назвал ее чудом. Но быстро оправдалась, что это все для дела, наконец, один раз на отдыхе – можно.

Пока автомобиль мчался в Сухум, лицо Виктории обдувал теплый ветерок, она наслаждалась живописной природой, прекрасным климатом, морским воздухом и нескончаемым любимым зеленым цветом. Водитель теребил заедающий кассетный магнитофон, пытаясь найти нужную песню. Черные глаза сменяли карие, карие – синие, под кайфом рожденных сменила Роза думающая, что влюбится, а добравшись до Владимирского централа, магнитофон замолчал.

– Я извиняюсь, но не могу не спросить, – таксист говорил с очаровательным акцентом, – вы случайно не из Греции?

– Нет, из Волгограда.

– А у вас нет сестры-близнеца, похожей на вас?

– Нет, – растерянно ответила Виктория, – у меня нет братьев и сестер. Одна у мамы с папой, а что?

– Да нет, просто сегодня все ждали в аэропорту родную сестру Афродиты, богини красоты. Она из Греции сегодня вылетела по делам в Сочи. Просто я подумал, это вы.

– Нет, это не я. Я – редактор в издательстве. Навожу порядок в книгах перед их выпуском, – откровенная лесть почему-то радовала.

– Книжки? А, это Пушкин, Гоголь… Короче, они, да?

– Ух! И чем же вам известен Пушкин? «Евгений Онегин», «Капитанская дочка»?

– Нет. Я не знаю Евгения Онегина и дочку капитанскую… которую знаю, нет, наверное, не она. Мне Пушкин известен как настоящий мужик. Вы извините, но не каждый сегодня, будучи при деньгах и славе, за честь своей женщины будет стреляться насмерть.

– Весьма оригинальный взгляд на Александра Сергеевича. Занимательно.

– Оно и понятно. Если бы вы поняли всю сложность моих взглядов, то не ехали бы на Кавказ без мужа и охраны, чтобы предотвратить массовое разжигание и без того горячих джигитских сердец.

– Без охраны? – переспросила блондинка тридцати восьми лет, – у мужа не получилось, он весь в делах. А я так больше не могу – моему организму требуется отдых! Наконец, я хочу расслабиться, и не важно, с ним или без него.

– А вы знаете, я на самом деле не таксист. Крутить баранку и помогать людям – это хобби. А по жизни я бизнесмен! Туда-сюда, короче. Там-здесь, в общем. Короче, очень уважаемая персона в нашей стране.

– Хм… а я вот прямо поверила, что вы таксист. Очень похож.

– Да нет, слушай, я просто выезжал по делам в Сочи. Мокасины купить надо было, тут в Абхазии таких нет. А я с модой на ты! Если мне вещь понравилась, то я ее забираю, сколько бы она ни стоила. Слушай, а ты вообще в какой отель едешь?

– В отель «Изабелла». В интернете прочла много хороших отзывов.

– Вах, это же возле моего дома, – подумал водитель и вслух сказал: – ни в коем случае не рекомендую. Это же притон для гулящих девиц! Там каждую ночь такое творится! А фотографии, видимо, загрузили, когда гостиницу только построили. Комментарии тоже много ума написать не надо. Одного друга попросил, второго, они тебе, что я Ленина заместитель скажут. Но ты не переживай, я тебя в отличный отель отвезу, не пожалеешь.

Когда они приехали, оказалось, что водитель отказывается брать денег за поездку. Как только Виктория ни предлагала, южанин остался непреклонным. Он объяснил, что в деньгах не нуждается, так как очень обеспеченный человек, а таких прекрасных женщин, как Виктория, мужчины обязаны носить на руках бесплатно, а не возить на машинах за деньги. Он предположил, что они, возможно, еще увидятся, помог ей отнести багаж и договорился о ее вселении с хозяином гостиницы:

– Ты извини, я сейчас не могу оплатить твое проживание. Просто деньги надо поехать с карточки снять.

– Ну ты что? Мне и так жутко стыдно, что ты за поездку денег не взял.

5

Вика, бронировавшая номер в другом отеле, критически осмотрела комнату и осталась довольна. Выбор таксиста оказался на высоте – из окна открывался восхитительный вид на море, где чайки охотились в веселом хороводе, вдали виднелись заснеженные даже в июле пики гор. Виктория ничуть не огорчилась, что ее привезли в другое место. Она как в детстве с разбегу плюхнулась на кровать. Глубокий вдох и выдох – и мир стал немного другим!

Вика включила телефон: семь пропущенных от Земфиры Николаевны, пять – от Фроси, два от Сахамилова и один от Игоря. Она нажала на номер Игоря, но спустя секунду отбила звонок, не позволив пройти гудку. Телефон завибрировал, на экране появилась Земфира Николаевна, сидящая на рабочем месте в своем излюбленном платке.

– Слава богу, жива! А то ведь не разберешь, что вообще происходит! Мы тут тебя спровадили, заскучали с Фросей, как на работу приходит хмурый Игорь. Открывает дверь и тебя спрашивает. А Вики нет! Вот тебе и поворот, думаю я. Так она в магазин вроде вышла. Он слегка улыбнулся. В Абхазию, в Сухуме магнитика на холодильник прикупить, добавила я, так он сразу и побагровел. Молча посидел с нами на твоем рабочем месте минут десять, кого ждал, непонятно, и ушел. Так вот, дорогая Викуся, ты не скажешь, какого хрена тут происходит?

– И я рада вас слышать, Земфира Николаевна. У меня все хорошо, солнце светит, море зовет, песок греет, с Игорем легкое недопонимание произошло, которое сейчас разрешу. Абхазия шикарна, один воздух чего стоит. Я только приехала, но уже чувствую, что жизнь прекрасна. Кстати, Земфира Николаевна, вы случайно не знаете, что значит, когда кавказцы не берут с вас денег за проезд? И бывало ли такое, что таксист на полпути вдруг оказывается не таксистом, а бизнесменом?

– Ой, девочка моя, кто знает, что на уме у этих горячих мужчин. Почему таксист денег не взял, мне не понятно. Может, ты ему дальней родственницей пришлась, может, понравилась, а может, у него настроение хорошее. Мне вот один в Гаграх по молодости пять литров вина подарил за красивые глаза. Ты мозги свои не отключай!

– Ладно вам, не девчонка вчерашняя. Самой скоро уже сорок, сама кого хочешь уму-разуму научу. Земфира Николаевна, тут Фрося на второй линии. В общем, все хорошо! На связи!

– Вика! Где же тебя носит? Мамочки, сидим, значит, на работе с Николаевной и гадаем, доехали вы или нет. Тут представь, открывается дверь…

– И входит Игорь!

– Да! Игорь твой сам не свой. Тебе звоним – телефон выключен. До меня все никак не дойдет, как это Игорь здесь, а ты там? Игорь не знает, где ты. А где ты вообще? И что вообще происходит?

– Фрося, все хорошо! Я в Абхазии. С Игорем небольшая путаница. У взрослых так бывает. Давай потом расскажу, сейчас не хочется… Ты лучше мне вот что скажи! Как ты думаешь, почему таксист может не взять деньги с клиентки?

– Может, акция? Не знаю, с меня всегда таксисты денег брали. А таксист молодой и красивый? Он не джигит в седьмом поколении? Машину на два задних колеса не ставил? Лезгинку за рулем не танцевал? Все игрушки во всех тирах тебе с закрытыми глазами не выигрывал?

– Закатай губу обратно, – засмеялась Вика, – это не кино – это жизнь! Да какой-то странный он, довез до отеля, денег не взял. Абсолютно не располагает к себе, даже отталкивает. Но два добрых дела сделал: не взял с меня денег и отвез меня в другой отель, а то я чуть в борделе не поселилась.

– Какой загадочный образ. Точно пранк! Ты смотри, может, и вправду шейхом окажется, который для своего блога таксистом работает. Что-то мы слишком увлеклись. Ты давай с Игорем решай, а то мне его так жалко, мучается, бедный. Ну пока, не забывай!

Остались два пропущенных – от Сахамилова и Игоря. Вика предпочла решить с автором, прежде чем окунуться в семейную драму.

– Вика, здравствуйте! Знаю, что вы на отдыхе, или не на отдыхе? Так и не понял, где вы и что с вами! Я вот что хотел сказать… Недавно гулял в парке, и меня так вдохновило, что родились три идеи. Первая – парень влюбляется в свой телефон и женится на нем, вторая – что, если написать о романе каменного камня и огненного огня? Третья, самая гениальная, написать повесть о рыбе, которая всю жизнь хотела сказать другой рыбе, что любит ее, но не могла из-за физических ограничений.

– И тебе привет! Все три – отличные. Последняя просто гениальная! Я сейчас на отдыхе, ты начинай писать, приеду, глянем, что получилось. Слушай, Сахамилов, ты же кавказец! Вот скажи, что означает, когда таксист не берет денег с отдыхающей туристки?

– Так, так… поставлю себя на место таксиста. Почему бы я не взял денег с туристки. Так, так… а он вам комплименты не делал? Не говорил, что еще увидитесь?

– Делал, говорил.

– Тогда вообще ничего не понятно. Думаю, он узнал, что вы редактор и надеется на скидку. Ладно, отдыхайте, мне писать и писать еще…

Виктория не набрала в тот день Игорю. Ее радовало, что он расстроенный и мучается. Она нашла это наказанием за его поведение. Решила еще денек не звонить, не хотелось омрачать первый день отдыха скандалом, который неизвестно как закончится. Вика положила голову на подушку, и Морфей унес ее в свое царство.

6

Когда Джон вошел во двор, Милана держала на руках младенца и развешивала белье. Увидев мужа, она тут же побежала на кухню, чтобы разогреть еду. Джон удобно разместился на скамейке, вытянул ноги, скрестил на животе ладони и тяжело вздохнул. Сказывался тяжелый рабочий день вкупе с мимолетным перерывом на отдых.

Два маленьких босых ребенка пяти и трех лет поспешили к папе. Видеть отца дома для них занятие нечастое, но всегда радостное. Джон, не вставая со скамейки, осматривал забор, который держался на честном слове Джона. Он уже несколько лет клятвенно обещал его отремонтировать.

– Папа, что ты нам принес? Ты купил пистолеты?

– Нет, сегодня не получилось.

– Ничего страшного, папа, – ответил старший, они уже привыкли, что на отца нельзя ни в чем положиться, – поэтому я сам себе сделал автомат, смотри, – ребенок принес забитые гвоздями три дощечки, длинная доска служила прикладом и стволом, короткие заменяли рукоять и магазин.

– Энвер, давай-ка свой автомат.

Джон поработал топором по длинной дощечке, сделав толщину ствола в два раза меньше. Прибил на кончике маленький гвоздик – получилась мушка для прицеливания. Придав автомату более достоверный вид, он вернул игрушку сыну, счастью которого не было предела.

– Папа, а ты шоколадку купил? – спросил младший сын.

Джон сходил до машины и принес из бардачка несколько расплавленных от жары конфет.

– Держи, так даже вкуснее!

Дети жадно схватили конфеты, слизывая с фантика остатки шоколада. Из кухни вышла жена – в одной руке по-прежнему был младенец, во второй – поднос, на котором была мамалыга, фасоль, свежий салат и кусок вареной говядины с аджикой. Зная, что муж приехал уставший с дальнего рейса, она не задавала никаких вопросов, дав возможность спокойно отужинать. А сама, не теряя времени, положила ребенка в люльку и взялась подметать крыльцо. Дождавшись, когда муж окончит трапезу, она села напротив него.

– Джон, сегодня потек бойлер в ванной. Весь день без горячей воды сидим. Может, поищешь мастера? И еще Энверу в сентябре в нулевой класс. Давай отправим его на подготовительные занятия? А то он даже буквы не знает. И вещи ему нужны. Давид его донашивает, а Энверчику совсем ходить не в чем. Я понимаю, тебе тяжело. Сегодня приходила Марина, предлагала вечерами печь булочки для санатория, может, попробовать?

Джон закурил, ничего не ответив.

– В этом месяце у нас, – продолжила Милена, – две свадьбы, четыре дня рождения. Ах да, ты не забыл, что я брала у Светы в прошлом месяце десять тысяч? Их вернуть надо. Я понимаю, тебе непросто, но что я могу сделать? И этот забор, я уже не знаю, как и чем его подпирать. Он основательно сгнил. Бог ты мой, отчего жизнь такая сложная? Хорошо бы позади нашего дома построить коттеджи для туристов. Вот наша соседка Мидея пару лет назад вложилась в этот бизнес, а сегодня уже с семьей ездит отдыхать на Красную поляну. Она смогла, и мы сможем!

Джон молча докурил сигарету и выкинул ее в огород.

– Джон, у малышки памперсы закончились, и питания осталось на два дня, – Милена принялась убирать посуду, – как съездил? Вижу, купил мокасины. Правильно сделал! Не ходить же тебе, нашему добытчику, в рваной обуви! Красивые, модные. Может, и мне получится на сезоне одеться? Я понимаю, что я целыми днями дома по хозяйству, что без вещей еще могу обойтись, но я еще молодая, мне так хочется красиво выглядеть. Так что, на обратном пути привез кого с границы? Дашь на памперсы?

Джон снова прикурил сигарету.

– На обратном пути машина сломалась. Пришлось все деньги на запчасти потратить, чтобы до дома доехать. Я пустой. Придется копилку открывать.

– Ты же на новую машину копишь? Жалко, давай подумаем, может, еще у кого-то можно занять? Боже, за что эти все наказания на нашу голову! Я уже устала успокаивать себя, что где-то идет война, а я хоть под мирным небом живу.

Джон проследовал в спальню. Оттуда донесся звук разбитой копилки. Вернувшись, он положил перед женой несколько купюр, которых едва хватало на памперсы и детское питание. Остальные деньги он положил в задний карман.

– Все это мелочи. Главное, чтобы войны не было, ты права. Прорвемся! На машину все равно накопить не получится, с этим долларом ужас что происходит. Я пока пятьдесят тысяч коплю, она на сто тысяч дорожает. Лучше я эти деньги в свою машину вложу, чтобы она как часы работала. А то корову каждый день доим, а кормить забываем!

– Джон, но у нас нет коровы!

– Милана, это образное понятие! Почему тебе всегда все так сложно объяснить? Короче, я до Хасика пойду, посидим, подумаем, какой еще бизнес открыть можно. Ты, главное, духом не падай! Еще немного, и все будет хорошо. И погладь мою выходную белую рубашку. Мало ли, с инвесторами встреча будет, чтобы я соответствующе выглядел.

7

Забавно, вот существует фраза «встал не с той ноги», а когда «встал с той ноги»? Вика проснулась в одиннадцать. Она вышла на балкон, откуда был виден полупустой пляж – любители утреннего моря неспешно складывали полотенца в сумки. Солнце, стремясь к зениту, обещало пекло, но голод по солнцу перевешивал страх перед ожогами, и Виктория летящей походкой поспешила к морю.

На ресепшене администратор возмущался жарой. Без особой необходимости он старался не покидать рабочее место, отлично проветриваемое вентилятором. Виктория читала на форумах, что в некоторых отелях Абхазии туристы жаловались на сервис, в особенности на надменный персонал. Ей не хотелось в такое чудесное утро слышать замечания «приходите вовремя», «не опаздывайте» или «а во сне не покормили?» Но следовало узнать время обеда, так как завтрак она успешно проспала.

Администратор будто ждал, когда заселившаяся вчера блондинка, которую он с утра не видел, задаст этот вопрос. Викторию проводили в гостиничный ресторан, где с минуты на минуту обещали накормить. Не припоминая ни одного случая, когда простому туристу восстанавливали упущенный завтрак, гостья стала отнекиваться, ссылаясь, что спешит на пляж. Но когда принесли горячую лодочку с яйцом, свежий сулугун, салат из огурцов и помидоров, шампур шашлыка и бокал красного вина, гостья поняла, что сильно голодна.

– Ничего себе! – откинувшись на кресле, воскликнула сытая Виктория, – а у вас всегда такие потрясающие завтраки? Обещаю, больше не просплю!

– Этот завтрак устроил вам очень уважаемый человек. Он спрашивал о вас утром, мы сказали, что вы не были на завтраке.

Все попытки Виктории узнать, кто этот уважаемый человек, провалились. Администратор не сказал ни слова больше! В течение дня ей пришлось еще не раз услышать «это вам от очень уважаемого человека». На пляже парень, занимающийся арендой шезлонгов, три раза ей приносил коктейли с короткими записками: «Твоя улыбка светит как солнце. Надо предупреждать, чтобы люди не ослепли», «Сегодня обещали шторм, но с твоим приходом – штиль. Стихия подвластна красоте», «Температуру на пляже мерили исключительно до твоего прихода. После перегорели все термометры». Вика и тут допытывалась, от кого внимание? Ей пообещали, что она все узнает, когда придет время. Несмотря, что гостья возмущалась, все коктейли были выпиты, а записки надежно спрятаны.

После пляжа Виктория отправилась в уютную кофейню. После сытного позднего завтрака есть совсем не хотелось. Сидя за столиком, она то и дело оглядывалась, разыскивая тайного поклонника. Никаких намеков не было. Но когда официант принес кофе, на подносе лежало два аджинджуха.

– Это от уважаемого человека? – спросила Виктория, рассматривая до этого невиданное угощение.

– Это от добрых людей, – мило ответил официант, – коим и является наш очень уважаемый человек.

Виктория смаковала кофе, не притрагиваясь к десерту. Она хотела показать, что ей уже надоели такие подкаты, но любопытство взяло верх – она отломила кусочек. Дальнейшие попытки оторваться от орехов, покрытых несколькими слоями виноградного сока, оказались бесполезными. Виктория съела все, с удовольствием облизав пальцы.

– Какая-то чертова магия! Не могу понять, что происходит, – обижалась она на саму себя.

Ее напрягала эта ситуация – с одной стороны, пугала неизвестность, кто этот уважаемый всеми человек? Что ему надо? Почему он так добр к ней? С другой – ей это льстило и нравилось хотя бы потому, что все было вкусно и вовремя. Она слышала и о большом гостеприимстве этой земли, и о горячем темпераментном нраве местных жителей.

Вернувшись в номер, Виктория почувствовала себя хорошо и расслабленно. Ее тело, размякшее от солнца и соленой воды, требовало горизонтального положения. Четко обозначенное время обеда и ужина теряло актуальность. Виктория самую малость посопротивлялась сну, сказав себе, что не спать сюда приехала, но потом решила – и это тоже отдых как-никак!

Будучи одной на Кавказе, попадать в зависимость от незнакомых, пусть и уважаемых людей, – забава настораживающая. С другой стороны, все так вовремя и к месту, что не откажешь. И кажется все это чем-то опасным и неправильным, но в то же время завораживающим и интересным. Виктория планировала обдумать в целях безопасности свое дальнейшее поведение, но уснула, как только легла на кровать. На часах было три часа дня.

8

Это была аутентичная кавказская пацха: повсюду натуральный камень, дерево, шкуры животных. В ресторане громко играла национальная музыка. Гости столицы тихо смаковали вино, в то время как шумные местные жители, не стесняясь никого, говорили громкие тосты и пили одним махом. Вдоль столов мелькали официанты, которые разносили по столам мамалыгу, сыр, мясо. Под аккомпанемент местных исполнителей, попивая домашний коньяк, вели беседу два друга. Они сидели в дальнем углу, откуда хорошо проглядывался весь ресторан.

– Я спрашиваю у нее: а где ваш муж? А она с грустью отвечает, что у мужа не получилось, он, мол, весь в делах. Я же не дурак! Мне дважды говорить не надо. Женщин я понимаю настолько, что могу и книгу написать «Женский намек». Сам знаешь, какой у меня опыт!

– Джон, ты – волк! С коктейлями оригинально придумал. А зачем ты ей сказал, что не таксист, а бизнесмен?

– Потому что в эпоху капитализма живем. Вот ты с кем замутил бы – с моделью или уборщицей?

– С моделью, конечно!

– Вот и она в мечтах бизнесменов видит, а не таксистов. У меня все по плану. Сейчас она придет в это кафе, сядет за столик. Подойду я, закажу вина, спрошу, как прошел день. Она расскажет, как счастлива, что все благодаря одному уважаемому человеку. Тут я признаюсь во всем и все, она растает! Проведу ее до номера, и там, – Джон хлопнул ладонью о кулак, – а вот и она идет! Все по плану, как я тебе и говорил.

– А откуда ты узнал, что она придет в эту пацху? – друг был явно удивлен.

– А оттуда! Я же сам ее привез в эту гостиницу через дорогу. Она-то прямо возле моего дома изначально поселиться хотела. Оно мне надо? Сам знаешь – дома жена, соседи, лишние взгляды. Более того скажу, она днем зашла в номер и не выходила. На обеде и ужине не была. Соответственно, проголодается! Куда, если не сюда? Логика, брат мой!

У ворот пацхи появилась симпатичная блондинка в легком летнем платье. Местные мужчины, сидевшие за столиками, с нескрываемым интересом обернулись в ее сторону. Один подошел познакомиться.

– Это что, Сохо к ней подрулил? – собеседник засмеялся, – все? Сорвалась рыбка с крючка. Чао, бамбино!

– Я тебе дам – сорвалась!

– Только не говори, что ругаться с ним входит в твои планы? Сам знаешь, он парень авторитетный, при делах! Конфликт не нужен, тем более, он всегда ходит с группой ребят, поищи другую пассию.

Джон пропустил между ушей совет друга и, выйдя из-за столика, отправился к входу, где у Сохо с Викторией завязывался диалог:

– Девушка, минуточку, вы не могли бы проследовать за тот столик? Надо переждать часик. Должны приехать саперы. По слухам, в этом заведении заминирована бомба.

Виктория, раскрыв рот, внимательно слушала незнакомца. Она дернулась в указанную сторону, но ее смутило спокойствие посетителей, которые спокойно ели и пили в ожидании саперов в заминированном заведении.

– Спасибо. Но можно я подожду за другим столиком?

– Давайте вы займетесь самодеятельностью, когда мы все окажемся в безопасности. А сейчас бомба должна находиться рядом со мной! Чтобы в случае опасности я смог накрыть ее своим телом.

– Сохо, она со мной! – крикнул таксист на все кафе.

Вика никак не ожидала встретить тут Джона. Эта ситуация, как и многие другие происходящие с ней в Абхазии, не поддавались пониманию. Как минимум, ей хотелось отвязаться от незнакомца, уж очень сильно он внушал страх. Таксиста Джона она знала и считала его хоть и странным, но забавным.

Высокий бледный парень злобно посмотрел на него, потом взглянул на столик, за которым сидел в компании шести крепких ребят. Парни забавлялись происходящим. Они знаками дали понять своему лидеру, что он действует абсолютно правильно и может рассчитывать на их поддержку.

– Что-то я не вижу на ее лбу написанного твоего имени! И пришла она сюда без тебя! Сиди там и помалкивай, с ним она, видите ли!

Центр внимания, смещенный с Виктории на Сохо, теперь сфокусировался на Джоне. Последний хорошо соображал, чтобы прикинуть расклады сил в этой заварушке. С одной стороны – крутой Сохо с шестерками, которым только дай повод подраться, с другой – щупленький Джон с другом, забившимся в угол в мечте выпасть из зоны видимости. И посередине – награда победителю конфликта – очередная туристочка. С точки зрения здравого смысла следовало бы избежать драки и постараться решить вопрос мирно. Но проваливающийся план толкнул Джона на весьма необдуманный поступок:

– Это ты мне будешь говорить помалкивай? Мне, уважаемому на весь город, человеку?

Джон со всей силы ударил Сохо по лицу. Свалить с ног не получилось, но он встряхнул его не на шутку. Виктория и все посетители замерли, ожидая ответа Сохо. Тот проверил, что челюсть на месте и со страшным криком бросился на Джона. Схватил его за плечи и всей массой толкнул. Джон упал, а Сохо сверху наносил на лету удар за ударом. Очень быстро к двум рукам Сохо присоединились ноги его друзей. Посетители вместе с Викторией старались прекратить драку, но оттянуть группу крепких ребят, жаждущих «справедливого возмездия», оказалось непростой задачей.

– С него достаточно! – свистнул Сохо, – я же говорил, что ты бомба! Смотри, какой взрыв! – Сохо с ребятами, опасаясь визита милиции, исчезли за минуту.

Джона усадили на стул. Побитый, он тяжело дышал. Виктория влажной салфеткой стирала кровь с его лица. Оно неплохо сохранилось, учитывая масштаб драки, но пару синяков и ссадин все же были.

– Не переживай! На нем все как на собаке заживет, – пошутил вышедший из угла, когда все утихомирилось, друг, – давай лучше бери его под руку, проводим до дома.

9

Когда подошли к забору Джона, друг неожиданно исчез. Викторию окружала темнота – одна тусклая лампочка над балконом освещала пустой двор. Истерично лаяла соседская собака, но никто из жителей не реагировал. Виктория перевела дух, отпустила локоть Джона и облокотилась о забор. Державшееся на соплях ограждение с грохотом упало. На улицу вышли соседи и хозяйка дома, которым предстала странная картина – эффектная блондинка на высоких каблуках стряхивала с дорогого платья щепки и грязь, а рядом, шатаясь, как пьяный, стоял Джон.

– Джон, ты совсем страх потерял, девок домой водить?

– Как вообще Милена с тобой живет, позор ты своей фамилии.

– Так вы что, прямо тут? Прямо так? Аж забор сломался?

Поочередно выслушав нападки соседей, Джон попытался оправдаться, но получилось только нечленораздельное мычание. Малейшее движение челюсти отзывалось острой болью. Виктория в отличие от защитника не считала нужным оправдываться перед незнакомыми людьми, которые поспешили ее оклеветать, ей чисто по-человечески стало жалко Джона:

– Вы все неправильно поняли! Я – туристка из России, пришла поужинать в кафе. Ко мне стал приставать наглый человек, Сохо, или как там его? Джон взялся защитить меня. Справедливости ради стоит отметить, что их было намного больше. Так что Джон – герой!

– Да дурак твой Джон! Нашел время драться, когда у него спорный момент с Сохо за участок! Он всем говорил, что таких людей лучше обходить, а за тебя, смотри-ка, на рожон полез.

Соседи стали расходиться. На лужайке перед сломанным забором стояли Джон, Виктория и Милена. На минуту воцарилась тишина, даже неугомонный пес утих. Каждый думал о чем-то своем. Плач младенца вывел всех из оцепенения…

– Давайте зайдем домой, – робко предложила Милена.

– Спасибо! Но мне пора в отель, – ответила Виктория и не спеша побрела по пустынной улице.

Джон, едва ковыляя, добрел до кровати, на которую обессиленно плюхнулся. Милена, успокоив ребенка, принялась раздевать мужа.

– Голова, голова болит, – простонал Джон.

Милена перевернула аптечку, но ничего подходящего не нашлось. Пока она искала, младенец проснулся и опять заплакал, разбудив старших братьев.

– Мама, что случилось? – спросил Энвер.

– Твой папа – герой! На туристку напала группа бандитов. Папа ее спас, но сам немного пострадал. Идите спать, ему нужно отдохнуть.

– Ты это слышал? – с гордостью в голосе сказал Энвер младшему брату, – наш папа – герой!

Довольные за отца, дети пошли в свою спальню.

– Голова, голова, – не унимался Джон.

– Сейчас до соседей сбегаю, – засуетилась Милена.

– Забери ребенка с собой! Невыносимо слышать его плач! Почему вы меня не понимаете?

– Да, да, – Милена послушно взяла младенца и вместе с ним побежала к соседям.

Когда Милена вернулась, Джон уже храпел. Она положила рядом таблетки, уложила младенца спать, а сама принялась штопать его брюки…

Вика забежала в номер и первым делом зашла в интернет. Ее распирало от новостей! Редактор, правивший многочисленные опусы, впервые сама ощутила себя персонажем романа. Вокруг нее вился непонятный сюжет, ситуация одновременно и напрягала, и утомляла, и захватывала.

Вика проверила пропущенные вызовы. Их не было. Все вроде понятно – человек на отдыхе. Одно беспокоило, почему не звонит Игорь. «Как бы невинные шалости не довели до развода» – подумала Виктория. И только она нажала на контакт «муж», как сразу сбросила. Ей хотелось сначала разобраться с сегодняшней историей. Общение с супругом она оставила на потом. Где-то в Волгограде зазвонил телефон в доме престарелой Земфиры Николаевны.

– Я думала, что отдохну от тебя, когда ты уезжала. Ну, судя по всему, ты без меня жить не можешь!

– И я рада вас слышать, Земфира Николаевна! Мне совет ваш нужен, – заныла Вика, – а то тут такое происходит, такое происходит!

– Конечно, будет происходить! Это же Кавказ! Чего ты думаешь Лермонтов туда рвался? Климат ему в двадцать три года понравился, что ли?

– Земфира Николаевна, просыпаюсь утром, опаздываю на завтрак, а меня кормят какой-то сногсшибательной едой. Иду на пляж – все бесплатно. И все – от какого-то суперуважаемого мужика. Вечером ко мне пристает гопник… И что же вы думаете? Появляется вчерашний таксист и бьет его в морду! На моих глазах чуть ли не половина людей в кафе избивает моего защитника и исчезает в неизвестном направлении. Мне приходится провожать его до дома. Думаю, отдышусь и к себе пойду. Облокачиваюсь, и тут гребанный забор падает, громыхая на весь район. Это еще не все! Стоит он весь побитый, я в грязном платье, а вокруг собрались соседи и давай стыдить Джона, мол, ты чего это тут с ней удумал? И все это на глазах его жены.

– Охренеть!

– Что делать-то?

– Пока рано говорить… Обязательно набери мне в это же время завтра и расскажи, если будет продолжение истории. Очень интересно, ну прям очень. А то я после правки Сахамилова совсем уныла. Принес сегодня якобы франшизу на роман «Левша», где кузнец влюбляется в блоху.

– А представьте, какого мне? И трех дней не прошло! Меня как будто без подготовки в космос отправили!

– Не ной ты. Все хорошо будет! Поезжай завтра на экскурсию. В Абхазии много достопримечательностей, красивых озер и горных вершин. Дуй в горы – это я тебе как врач говорю. И смотри мне, если что интересное будет – сразу звони. А я пойду сон нагуливать, а то ты своим триллером всех моих овечек разогнала.

Положив телефон, Виктория сочла справедливым набрать и Фросе, от которой всегда веяло позитивом.

– Фрося, не спишь? Слушай, а ты видела пранк, где одного человека бьют вшестером? Чтобы розыгрыш растягивался на несколько дней? А локацией был весь город? Количество актеров зашкаливало? И все ради того, чтобы разыграть обычного редактора! Есть такие шейхи?

– Слушай, Вика, не знаю! Но до этого звонка я бы в жизни не поверила, что воспитанная девушка будет мне в двенадцать ночи звонить и спрашивать о розыгрышах и шейхах. Вообще, в жизни возможно все – даже невозможное! Почему у тебя в полночь такой бодрый голос, ты что там, счастлива?

– Ладно, спи! Мне еще Игорю набрать надо.

У самого близкого де-юре, и такого де-факто далекого в душевном отношении человека, звенел телефон. Как же Вике хотелось отбить звонок на каждом гудке! Или чтобы не ответили на звонок, при этом оставить за собой право на колкий аргумент «а я же звонила».

– Привет, Игорь! Как на работе?

– Спасибо, все хорошо. На днях совещание. Как твой отдых?

– Пойдет. Может, приедешь?

– Может, приеду. Посмотрим, как получится.

– Хорошо, пока. Доброй ночи!

– У тебя изменился голос. Вижу, отдых идет тебе на пользу.

– Поэтому я и хотела отдохнуть вместе.

– Чтобы отдохнуть вместе, надо чтобы у всех членов семьи была такая возможность! Ладно, в другой раз поговорим. Ты хоть не теряйся, скидывай фотки, пиши.

– Завтра планирую на экскурсию. Тут дорогой роуминг, да и не везде ловит связь. Но раз тебе хочется, завтра куплю местную сим-карту и буду с тобой на связи.

– Ладно, давай, доброй ночи.

– Доброй.

10

Экскурсионный автобус мчал по асфальтированной дороге. Живописный вид из окна завораживал даже не особо впечатлительных любителей природы. Туристы, прикупившие в пути домашнего меда и коньяка, охотно дегустировали местные продукты, экскурсовод громко тараторил в микрофон легенду об озере Рица:

– Местные жители передают своим детям легенду о том, что горы, окружающие озеро – это братья, которые потеряли свою сестру в схватке с разбойниками. Сестру звали Рица, она утонула в водах волшебного озера, а братья от скорби превратились в скалы и на веки вечные остались охранять свою потерянную Рицу.

Все шло привычным чередом для водителя автобуса, как вдруг ему на хвост упала серая девятка. Согласно правилам остановка не допускалась. Водитель автобуса нажал на газ, пробуя оторваться от назойливой машины. Миниатюрный автомобиль, следовавший позади, не отставал. Его водитель, убедившись, что автобус не реагирует на мигание фар, начал сигналить, что категорически запрещается делать в скалистой местности – громкие звуки могли спровоцировать камнепад. Водитель автобуса занервничал, а экскурсовод сменил рассказ о легендах на актуальную проблему дураков на дороге. Пассажиры перевели взгляд с бокового окна на заднее.

Виктория догадалась не сразу. Мало ли, сколько серых жигули катаются по Абхазии. Вика даже допустить не могла, что это может быть Джон. Вчера он был полуживой! С другой стороны, он четко и ясно ей пообещал, что появится. Но! Еще вечером она не знала, что поедет утром на экскурсию, это решение было принято спонтанно, только после завтрака. Вике не хотелось видеть Джона, он уже начинал надоедать.

– Прошу вас, не останавливайтесь! – сказала Вика, чем привлекла всеобщее внимание.

– Вы его знаете? – с интересом спросил экскурсовод.

Водитель автобуса нажал на тормоз – вероятно, у водителя девятки есть серьезные аргументы! Никто не будет ехать за автобусом по горной местности столько километров без серьезной причины. Из девятки вышел одетый в белоснежную рубашку Джон. На удивление он выглядел свежо и бодро, хоть и был несколько помятым.

Водители о чем-то поговорили с минуту. Пассажиры повскакивали со своих мест в надежде хоть краем уха услышать, о чем идет речь. Виктория, напротив, нахмурилась и, скрестив руки на груди, показывала всем своим видом, что недовольна ситуацией.

– Кто тут Виктория из Волгограда? Редактор! – спросил водитель автобуса.

Виктория не сдвинулась с места. Пассажиры, недовольные вынужденным привалом, строго потребовали, чтобы она вышла и разобралась со своими личными проблемами. Смысла сопротивляться целому автобусу недовольных пассажиров не было. Раздраженная, Виктория твердо решила отвесить оплеуху Джону.

Когда она показалась в двери автобуса, таксист максимально прибавил громкость у магнитофона и побежал открывать багажник. Первые шаги Вика сделала весьма уверенно, но стоило Джону достать из багажника целую охапку цветов, как она замерла.

Вика завороженно смотрела, как джигит бросает к ее ногам цветы. Он бегал от багажника до изумленной Вики раз десять, пока она не оказалась в цветочном круге: красные розы, белые нарциссы, редкие тюльпаны, рододендроны. Покончив с цветами, Джон начал танцевать. Непрофессионализм восполнялся темпераментом и страстным взглядом. Пассажиры настолько увлеклись зрелищем, что тоже начали подтанцовывать и дружно аплодировать в такт. Джон, отбив последнюю восьмерку, поднял самую большую розу и преподнес ее Вике. Зрители в восторге зааплодировали. Виктория покорно приняла цветок. В глазах заблестели слезы – Игорь никогда не дарил цветов, считая это сентиментальной глупостью, коллеги-мужчины стандартно преподносили унылые одинаковые букеты всем женщинам на 8 марта, был, правда, кактус от Сахамилова, но исключительно для улучшения производительности. Спектакль был окончен, публика вспомнила основную цель маршрута и, заняв места согласно купленным билетам, продолжила путь к озеру. Виктория с грустью смотрела им вслед.

– Позвольте устроить индивидуальную экскурсию самому грамотному человеку в России? – Джон закрутил указательным пальцем в небо.

– Как твое здоровье после вчерашнего вечера?

– У меня все, как видишь, отлично. А вот за людей, которые бессовестно бьют исподтишка, я бы на твоем месте не переживал бы. Каждый из них с утра получил по заслугам. На этом, пожалуй, хватит в таком прекрасном месте говорить о столь ужасных людях, – Джон открыл даме дверь, – давай я лучше расскажу тебе легенду об озере Рица, как оно образовалось и откуда эти скалы.

– Джон, – Вику перебил звук крутящего стартера, машина не заводилась. Таксист провернул ключ еще раз. На этот раз звук, издаваемый стартером, был куда слабей и машина снова не завелась. В третьей попытке стартер и вовсе отказался работать, – Джон, хочу поблагодарить тебя за вчера. Ты поступил храбро! Ты рискнул ценой собственного здоровья и спас меня. Никто за меня никогда в жизни не дрался. Джон, спасибо тебе огромное за все эти цветы, которые я, к сожалению, не могу с собой взять. Признаться, честно, столько цветов мне никогда не дарили, да и не в каждом магазине столько есть. Но я не понимаю, к чему это? Я – замужняя женщина и люблю своего мужа. У тебя прекрасная молодая жена. Давай поставим точку и останемся друзьями… Напоследок у меня к тебе две просьбы. Первая – отправь меня на попутке, чтобы я могла догнать автобус. Вторая – ты не взял за проезд, потому что ты бизнесмен, спасибо – ценю! Вот пять тысяч, это подарок малышу. Не спорь, я знаю, дети на Кавказе – святое!

Вика бросила купюру на сидение и вышла. Помощь Джона ей не понадобилась. Она первым же взмахом руки остановила проезжающий автомобиль. Спустя пару минут таксист, упершись о раму, толкнул свой жигуленок, после чего, запрыгнув на ходу за водительское место, завел мотор. Раздосадованный концовкой, он ударил по рулю, просигналив несколько раз на всю округу, и уехал обратно в Сухум, обещая по приезде сжечь машину, которая его так гнусно подвела. Валяющуюся гору цветов быстро разобрали проезжающие на личных авто туристы, и уже скоро не осталось и намека на романтическое событие.

11

Джон вернулся домой спустя час, как его покинули мастера, чинившие забор. Пройдя в спальню, он, обессиленный, свалился на кровать. Прибежал Энверчик показать папе рогатку собственного изготовления, следом – со слезами младший, демонстрируя оторванный от деревяшки жгут. Грустный и поникший отец лишь смотрел в потолок, он был где-то далеко… Дело дошло до драки – Энверчик стучал рогаткой по голове младшего брата, а тот в свою очередь кусал его за другую руку. Оба плакали и кричали, а отец молча лежал. В дверях показалась Милена с младенцем на руках. Увидев уставшего мужа на кровати, она подзатыльниками прогнала детей из спальни:

– Джон, есть будешь? Моя мама нам говядину передала, а я тебе домашних пельменей налепила. Все как ты любишь! Сварить?

– Можно, – сухо ответил муж.

– Как тебе забор? – прокричала Милена из кухни, закидывая пельмешки, – мастера весь день чинили! Кстати, оказывается, один тебя знает, говорит, вместе служили в армии. Он велел тебе большой привет передать. Сергеем представился.

– Милена, в части все друг к другу по фамилии обращаются. Что его зовут Сергей, что Иван или Орхан, это мне ни о чем не говорит. Забор раз стоит, не падает – уже хорошо!

Милена поняла, что муж без настроения и решила помолчать, но вспомнила:

– Джон, какие-то негодяи сегодня утром уничтожили сад тети Светы. Представляешь, безобразным образом все цветы украли! У нее давление двести, никак не падает. Утром глаза открыла, пришла цветочки полить, а там все выдрано! Ума не приложу – добрая, отзывчивая женщина, за что ее так? Этот сад – ее детище, ее жизнь. Что она, бедная, будет делать?

Джон неохотно переместился с кровати за кухонный стол.

– А что говорит, видела кого? Или, может, думает на кого?

– Не знаю, Джон. Знаю, что убитая сидит. Негодует на несправедливость. Цветы к земле обратно не приклеишь. Корова, наверное, человек разве такое сделает? Съела и пропала куда-то. Правда, у них забор высокий, надежный, не как у нас. Как она туда попала? Куда потом пропала? Ничего непонятно. А цветов уже не вернешь.

– Милена, ты вообще интернет смотришь? Корове двухметровый забор перепрыгнуть – раз плюнуть! А тете Свете скажи: пусть глупостью не мается. Цветы, они и так завяли бы, и их выкинуть пришлось бы. Эти женщины вовремя замуж не выйдут, потом гнать начинают. У кого цветы, у кого собаки, у кого кошки – нормальных проблем не имеют. Потому по пустякам себя изводят.

– Ой, Джон, у всех свои проблемы, – перемешивая пельмени, ответила Милена, – но согласна, порой и переборы бывают. Взять мою старшую сестру. У ее сына – утренник на частных музыкальных курсах. Так они заставили родителей по тринадцать тысяч скинуться на костюмы. И каждая думала, другие же дают! Ну и дала! Эх, нам бы эти тринадцать тысяч! Энверчика в нулевой класс одели бы.

– Эти тоже гонят по-своему! Детям по десять лет, еще «до» от «ре» отличить не могут, им уже покупают такие костюмы. Дальше что будет? Что из него вырастит? Пусть теперь надеются, что он больше в рост не пойдет, а в этом костюме и на выпускной бал сходит, и женитьбу отметит.

– Джон, это костюмы ангелочков, только на одно представление. Они споют «Аве Мария», и все! Кстати, хорошо было бы и нам сходить на этот утренник. Джон, ты пельмени с чем будешь? – Милена открыла холодильник, – есть сметана, черный перец, цацибал. Если хочешь с мацони, то я быстро сбегаю в магазин. Джон?

Милена поставила полную тарелку пельменей на стол, за которым Джона уже не было. Она прошлась по дому – нигде нет! Милена набрала номер Джона, но в ответ услышала одни гудки. Ничего не понимая, она села у окна и задумчиво стала есть пельмени…

Получив необыкновенное удовольствие от экскурсии на озеро Рица, Виктория в приподнятом настроении вернулась в номер. Она положила купленные по дороге фрукты в миску, оставшиеся – в холодильник, включила телевизор, поюзала по каналам и, не найдя ничего интересного, отключила. Звонить никому не хотелось, разве что попозже сообщить Игорю, что она живая и здоровая. И то, Виктория считала это простой формальностью, не более. Брак уже не трещал по швам, уже казалось, что все нитки порвались… Одной миски оказалось мало, Вика пошла за добавкой – неизвестная до этого дня мушмула оказалась восхитительной.

– Новый вкус, новые впечатления, – подумала Виктория, как сразу на ум пришел Джон.

Виктория, твердо решившая с ним больше не общаться, тряхнула головой. На кровати мигал мобильный:

– Только не Джон! Откуда у него мой номер телефона? Хотя, учитывая последние события, нечему удивляться.

– Ну и чего молчим, как день прошел? – звонила Земфира Николаевна.

– Ой, чудесно. Рица шикарна. Каталась на катамаране, ела шашлыки, видела дачу Иосифа Сталина. Кстати, послушай легенду об образовании озера. Жила-была девушка…

– Викуся, ты сказки для детей прибереги, в колыбельке им рассказывать будешь. Как там твой джигит поживает? Не появлялся? Ничем не удивил?

– Представляешь, автобус догнал. Я себя куда деть не знаю, хоть сквозь землю проваливайся. Выхожу, а он мне навстречу с цветами. У всех на глазах к моим ногам охапку бросает. Потом еще одну! И еще одну! Так целую гору набросал, и как давай танцевать лезгинку, что все туристы хлопать вышли.

– Ах, вот это мужчина. Вот это джигит!

– Не мой мужчина, увы, – это раз! А во-вторых, с ним покончено. Я сказала, что у меня есть муж, а у него дома жена, что между нами ничего быть не может. К счастью, он все понял и позволил мне спокойно насладиться экскурсией по прекрасным местам. Так что вы, Земфира Николаевна, слышите его имя из моих уст в последний раз.

– Ну-ну, поживем – увидим. Ты там про магнитики не забывай для подруг. Удачи.

Дальше, по традиции, Вика набрала Фросе.

– Фрося, все! Кино – на стадии титров, а Пельш с цветами не выйдет, потому что розыгрыш не удался, ведь его и не было. Но цветов надарил, я аж примой театра себя ощутила.

– Вик, у тебя самолет через пять минут вылетает? Ну как я могу что-нибудь разобрать в такой информации! У тебя событий на повесть хватит, а ты решила постом ограничиться? Давай по порядку, ведь интересно же.

– Ладно, слушай! Еду я на автобусе на озеро Рица. Кругом красота, насмотреться не могу. Тут нас догоняет всадник, машет шашкой, требует остановить транспорт. Выхожу ему на встречу, а он как рубанет по скале, так все цветы с вершины к моим ногам упали!

– Вика, ты чего там, вина перебрала? Ничего не понятно.

– Да шучу, Фрося. Настроение…. Подожди, мне по второй линии звонят. Ох, это Игорь. Впервые за время отдыха сам позвонил. Короче, давай, на связи.

– Привет, Игорь!

– Привет. Как отдых?

– Все хорошо. Сегодня на озеро ездили. Там так красиво. Хочешь, расскажу легенду, которую сегодня услышала?

– Да, конечно. Слушаю.

– Жили в горах братья и сестра. Братья пошли на охоту, а сестра дома за хозяйством следила, чтобы веселее было, песни напевала. Услышали разбойники прекрасное пение, – расхохоталась Вика, – извини, не знаю, что на меня нашло. Легенда печальная, но отчего-то хочется смеяться.

– Рад, что у тебя такое настроение. Соскучился по твоему смеху.

– Правда? Тут воздух волшебный. Приедешь?

– Очень постараюсь. Как только на работе все разрешится – сразу начну действовать! Ладно, отдыхай, добрых снов.

Виктория вновь включила телевизор. На этот раз остановила внимание на каком-то сериале и благополучно уснула где-то на середине серии…

12

Сквозь сон Виктория услышала знакомый мотив. Она потянулась к телефону – половина пятого, никакого звонка. Будильник тоже был отключен. Музыка не затихала. Прислушавшись, до нее дошло, что мелодия доносится с улицы. Подойдя к балкону, она пришла к двум умозаключениям: пели вживую, в районе выключили свет. Ко второму она была готова – местные жители постоянно сетовали на плохое энергетическое положение в стране и предупреждали о возможных отключениях. Первое она сочла следствием второго и порадовалась за веселых аборигенов – им свет отключают, а они молодцы, не проклинают всех подряд, а песни поют.

На улице только начинало светать, обесточенные фонари не подавали признаков жизни. Открыв балконную дверь, Виктория, наконец, разобрала песню. Пели «Аве Мария».

Во дворе гостиницы на аккуратно уложенной плитке в форме квадрата по углам стояли четыре подростка в костюмах ангелов со свечками в руках. Перед этим квадратом, пытаясь дирижировать, размахивал куском палки Джон. Когда дети допели песню, Джон развернулся и, глядя на Викторию, прокричал отрывок Есенина, о том, как умеет любить хулиган. Проживающие в отеле туристы показались в окнах.

– Вика, вчера у меня не получилось провести для тебя экскурсию, но сегодня я прошу дать мне второй шанс, – пафосно произнес Джон.

Вика помотала поочередно головой, потом руками, давая понять, что свой вердикт она уже вынесла. Тогда Джон повернулся к своему оркестру и замахал куском палки в разы быстрее. Дети поняли, что не справились с задачей и запели громче. Как и в первую попытку, дирижер окончил выступление чтением Есенина. Шквал аплодисментов эхом пронесся по улице. Туристы сочли, что признание таланта может ускорить процесс и музыканты покинут сцену. Джон снова повторил свое предложение. Опасаясь, что Джон пойдет по третьему кругу, Вика погрозила кулаком, улыбнулась и шепотом выкрикнула:

– Я согласна!

Зрители ее тоже наградили порцией аплодисментов и со спокойной душой отправились досматривать сны.

– Часам к десяти подъеду, будь готова, сейчас кое-какие дела только доделаю, – вальяжно бросил Джон, словно он знал Вику долгие годы и каждое утро заезжал за ней в десять, а она, нерасторопная, не успевала как обычно докрасить глаз.

Джон рассадил детей по машинам и дал каждому по тысяче рублей. Исполнители «Аве Марии» возмутились, что заслуживают двойной оклад, так как петь пришлось дважды. Джон пригрозил им вырвать уши, а те в свою очередь парировали, что пожалуются родителям. Джон уступил, пообещав в течение дня исправить ситуацию.

Вика нырнула под одеяло. На улице уже рассвело, город готовился к привычной суете. Вика попыталась уснуть, но сердце предательски колотилось – ей придется пойти на экскурсию с Джоном. Она попыталась продумать речь, как наконец прекратить эти назойливые ухаживания, но увы, ничего не приходило на ум…

Громко бранясь и хлопая дверью калитки, во двор зашла тетя Света. Она без умолку тараторила, что обязательно кого-то убьет, когда кого-то найдет. Милена, увидев старшую сестру матери мужа, выбежала что было духу из дома с младенцем на руках. Никогда она еще не видела интеллигентную тетю Свету в таком виде. Милене было совсем не понятно, почему родственница пришла с возмущениями к ней домой. Как выяснилось, в день исчезновения цветов кто-то видел припаркованную машину Джона возле ее дома.

– Тетя Света, не мог он так поступить. Обознались, видать. Для чего они ему? На продажу? Так не продавал он ничего в последнее время, я бы хоть денежку увидела! А он, напротив, пять тысяч для какого-то дела снял, а ведь ему покрышки нужны…

– Ой, девочка моя, не плачь. Я же не сказала, что это он. Я сказала: машину видели. Я же не хочу оклеветать своего же племянника? Цветов и так не вернуть, а вот его доброе имя можно. Я только рада буду, если это не он! Но если он! – вмиг лицо тети Светы побагровело, – убью! И не посмотрю, что он отец троих детей.

– Он даже мне цветочка не подарил. Тетя Света, не он это. Он не такой.

В дом ворвалась старшая сестра Милены, таща за руку своего ребенка:

– Я ему глаза выцарапаю! – старшая сестра Милены появлялась в их доме только по большим праздникам, – где твой муж-остолоп? Ой, тетя Света, извините, что буду при вас вашего племянника ругать, но это ни в какие ворота не лезет. Он подговорил моего ребенка, чтобы тот подговорил друзей из музыкальной школы, чтобы они выступили где-то перед отдыхающими в пять утра!

– А много цветов на этом выступлении не было? – включилась в диалог тетя.

– Про цветы не слышала! Но представьте себе, ладно моего ребенка, он взял чужих детей и повез куда-то выступать. В пять утра, когда родители спокойно спят, уверенные, что их дите в кровати! Он их забирает на заработки! – кричала старшая сестра на весь дом.

– На Джона это не похоже, не может быть, – едва выдавила из себя Милена.

Она понимала, разумеется, что два таких совпадения не случайны и вряд ли Джон совсем не имеет к ним отношения.

– Милена, ты – моя родная сестра! Ты понимаешь, ладно я тут кричу со зла, но другие родители могут и в милицию обратиться. Где твой муж? Пусть он все объяснит, – после слов сестры Милена уже заревела в голос.

В дверях появился обеспокоенный Энверчик:

– Мама, что случилось? Почему ты плачешь? Что-то с папой? Он умер? – не дожидаясь ответа, он заплакал в один голос с мамой.

Услышав плач старшего брата, к нему присоединился и второй. Рыдание в три голоса и крики разбудили младенца. Тетя Света, услышав рыдающее в унисон семейство Джона, схватилась за голову и со словами «не дай Бог» стала оплевывать весь дом, невестку и детей. Наконец успокоилась и старшая сестра Милены. Тетя Света заварила крепкого чаю, старшая сестра укачивала младенца, дети ушли в свою комнату. Как только воцарился покой, из детской донесся смех, а Милена вытерла с лица слезы, в дом вошел в больших солнцезащитных очках Сохо. Увидев трех женщин, он зло произнес:

– Я, конечно же, извиняюсь! Я звал-звал, но никто не слышал. В общем, я быстро. Увидите Джона, передайте, что я его где поймаю, там ему руки и поломаю. Мы, значит, его за правое дело массой побили, а на нем царапины нет. Он, видите ли, там поет, здесь танцует – на широкую ногу живет. А мы люди правильные, за свое правильное из дома выйти не можем, – Джон снял очки и показал гематому под глазом, – один раз ударил и такой синяк поставил, что людям не покажешься.

– Может, Джоника кто-то проклял? – предположила тетя Света вслед уходящему Сохо, – так не бывает, чтобы во всем один человек был виноват. У меня есть знакомая гадалка, надо бы к ней сходить…

При этих словах Милена вздрогнула, сложила ладони вместе и поднесла их к губам, прося защиты у Всевышнего.

13

Серый жигуль мчался по шромской дороге прочь от городской суеты, лишних взглядов и зоны доступа мобильной сети. Джон рассказывал об уникальности Абхазии, о своем непростом, но интересном детстве, о том, как стал бизнесменом, о планах на будущее. Виктория, с неохотой согласившаяся сесть на переднее сиденье, то и дело зевала – сказывался предрассветный концерт и малоинтересный монолог. Другое дело Джон – организовал концерт, переделал кучу дел и продолжает крутить баранку, излучая бодрость и позитив. Виктории уже надоело анализировать все эти ситуации, она с восторгом любовалась этим надоевшим ей человеком – насколько же прекрасен мужчина, имеющий цель! А цель – это сила! И чем больше желания, тем больше силы.

Автомобиль остановился в двух метрах от речки. Это был джокер из рукава Джона! Островок прохлады в этом море изнурительной жары, потрясающая природа… Вика решила напомнить, что договор был только про поездку:

– Джон, большое спасибо за экскурсию. Мне очень понравилось. Теперь поехали обратно, и давай на этом уже точно поставим точку!

Джон сделал вид, что ничего не услышал – достал из багажника плед и пошел собирать дрова. Виктория обреченно села на заботливо расстеленный мягкий пушистый плед и стала любоваться белыми облаками, плывущими по прекрасному небу Абхазии… Незаметно для себя она крепко уснула. Когда она открыла глаза, Джон деловито, по-домашнему, нанизывал мясо на шампуры. Свиная шейка пахла просто восхитительно, угли трещали от капавшего жира, повсюду витало ощущение спокойствия и уюта. Вику на мгновение накрыло горькое чувство предательства себя, своим принципам, Игоря, наконец. Джон тем временем раскладывал тарелки, разломал лаваш в миску, нарезал сыр.

– Виктория, сходи, пожалуйста, до речки, там справа маленький сюрприз отдыхает.

Вика переключилась от не очень убедительных страданий на хозяйственность.

– Пошарь рукой в воде!

– Вино! – Вика рассмеялась, вытащив из воды баклажку с янтарной жидкостью.

Джон разлил вино в пластиковые стаканы и подчеркнуто галантно протянул один Виктории. Она робко попыталась отказаться, но все-таки приняла его из рук Джона. Раз за разом Джон говорил тосты. Виктория, прекрасно знающая русский язык, даже представить себе не могла о существовании таких аллегорий, таких сюжетных линий! Что самое романтичное – во всех этих тостах главным персонажем была она! Таксист, выросший в традиционном обществе, мог говорить тосты часами! Он восхвалял природу, славил Абхазию, молился Богу, и при каждом удобном случае делал комплимент Виктории. Женщина таяла то ли от жары, то ли от слов, то ли от невиданного количества теплого внимания, так неожиданно свалившегося на ее голову.

– Нда, однако худеть буду дома, как-никак один раз живем! – с этими словами Вика сняла с очередного шампура большие сочные куски мяса, – Джон, мы как дикари – никаких тебе приборов, все руками. Не подцепить бы чего!

– Исключено! – припечатал Джон, подливая вино в неустойчивый стаканчик, – мы много что едим руками и как видишь – все здоровы! Взять, к примеру, наше национальное блюдо мамалыгу. Обязательно как-нибудь свожу тебя его попробовать и научу правильно есть.

Когда с трапезой покончили, Джон достал из багажника гитару и забренчал по струнам. Тосты он говорил однозначно лучше, там он был в родной стихии. Но в его игре тоже что-то было, может, незнакомые мотивы, а может, он становился каким-то своим, каким-то уже не таким назойливым. Вика попросила инструмент. Она уже много лет не играла, но вино лишило ее всяческого стеснения. Ей захотелось спеть «Кукушку». Не напрягаясь, Вика исполнила так искусно, как не получалось никогда раньше.

Вдоволь напевшись, они отправились гулять. Они поднимались и спускались по крутым склонам, Джон заботливо предлагал руку на сложных тропах, Виктория благосклонно ее протягивала. На обратном пути она глубоко выдохнула и попросила привал. Джон тут же схватил ее на руки и понес к машине.

По возвращении на поляну они обнаружили, что стало людно. То тут то там расположились шумные компании. Джон быстро смекнул, что среди них могут быть знакомые, предложил свернуться, а там по дороге что-нибудь да нарисуется. Вика сетовала на усталость и просилась в номер, намекая, что есть завтра. Джон, довольный сменой с категорического «нет», на неуверенное «быть может», как опытный доминошник докручивал свой камень.

– Мы просто поедем на Фуникулер. Там есть смотровая площадка, откуда виден весь наш прекрасный город в таинственных ночных красках. И ты сможешь с высоты птичьего полета озарить его своим светом.

– Ах ты дурачок! Поднимемся не на фуникулер, а на фуникулере. Фуникулер – это рельсовое транспортное средство с канатной тягой для перевозки людей. На него нельзя поехать. Поехать можно на нем. Извини, вино, разумничалась, редактор как-никак. Привычки.

– Вика, в нашем случае, Фуникулер – это название горы в Сухуме. Так что я тебя туда отвезу. Видишь, как важно иметь в Абхазии своего гида, будь ты тысячу раз профессионалом, – Джон было потянулся рукой к ее ладони, но неожиданно завибрировал его телефон.

Десятки пропущенных в основном от Милены и куча сообщений: «Ты где?», «Ты скоро?», «Тебе весь день спрашивают!», «Тетя Света тебя ждет, чтобы поговорить за цветы, говорит, возле дома видели похожую на твою машину», «Моя сестра и другие родители детей, которых ты отвез без их ведома на выступления, хотят с тобой поговорить», «Приходил Сохо, обещал сломать тебе руки», «Приди и реши свои проблемы, а потом вали куда хочешь!»

– А знаешь, Вика, ты права! Сегодня и вправду мы провели насыщенный день. Отложим продолжение на завтра. Очень срочные дела по бизнесу. Без меня никак. Только ты обещай, что завтра мы встретимся без всяких твоих фокусов. У меня для тебя будет сюрприз. Если ты откажешься давать обещание, то я сегодня пошлю всех к черту и мы продолжим…

– Обещаю, – мило улыбнулась Виктория, заинтригованная сюрпризом.

14

Расставшись с Джоном у гостиницы, Виктория поспешила в номер. Она нуждалась в беседе как согрешивший – в исповеди. Ей нужно было рассказать о своих баранах, и узнать, что такие бараны сегодня норма сплошь и рядом. Никто не звонил-не писал. Виктория набрала номер Земфиры Николаевны:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.