Елена Черникова (Колеошкина)
Жил-был Рыжий Кот

Жил-был Рыжий Кот. И хоть была у него своя семья человечья, но хозяева в свой добротный кирпичный дом с высоким чердаком и бревенчатой большой пристроенной верандой кота не пускали – дескать, наследит на чистом паласе да заразу какую с улицы притащит. И оборудовали Рыжему в саду старую собачью будку, да и кормили только на широком крыльце, лишь изредка пуская на веранду погреться в холода. Так и ночевал Кот в бывшей конуре почившего в бозе алабая. Наброшенные кое-как сверху старые коврики из прихожей да древний полушубок хозяина-куркуля не особенно-то согревали в морозные зимние ночи. Когда наметало много снега и не было ветра,а вокруг будки образовывались небольшие сугробики, ещё было терпимо, и Рыжий, кутаясь в оставшуюся от пса подстилку из рогожи и всякой ветоши, сворачивался клубком, утыкая широкий нежный розовый нос в свои шерстяные лапы, и вкруглый вход в конуру смотрел на мерцающие ночные звёзды и неспешно кружащиеся снежинки. И видел, как сад был объят каким-то волшебством, как ангелы касаются тёмных стволов и кривоватых ветвей старых, огромных яблонь, и одевают всё вокруг в небесное сияние. Но вот погас жёлтый блик электрического света на дальнем сугробе – значит, человечья семья отправилась спать, так и не узрев присутствия Творца, так ничего и не почувствовав, и совершенно забыв о своём Рыжем Коте. На небо набежали сначала сиреневатые полупрозрачные облачка, подул лёгкий ветерок, превратившийся в сильный, а облачка – в хмурые свинцовые тучи, полностью закрывшие небо. Вместо маленьких искристых снежинок по сугробам уже танцевали колючие вихри, мела позёмка. Порывы ветра стали мощнее, а снег летел с такой силой, что казалось снесёт всё вокруг – началась метель. В животе у Рыжего Кота голодно урчало, от возраста заныли суставы, и чтоб не растерять последние частички скудного тепла, он свернулся совсем в тугой клубок и зарылся в старую ветошь ещё глубже. В дальнем углу сада, не выдержав напора стихии, заскрипела старая яблоня, застонала, накренилась и с хрустом рухнула в сугроб, оборвав и утянув за собой электрический провод, ведущий к дому.

Рыжий Кот, приоткрыв один глаз, увидел, как на крыльцо выскочил с фонарём, в наспех накинутой дублёнке, хозяин-куркуль, матерящийся от того, что семья осталась без света, и от невозможности вновь обрести привычный комфорт до утра, когда приедут электрики и всё починят. Он даже и не подумал заглянуть к Рыжему в будку удостовериться, что Кот жив. Злобно захлопнув входную дверь, хозяин с фонарём скрылся в тёплом чреве своего дома.

Понемногу метель стихла, и снова показались звёзды, а где-то в восточной стороне неба уже брезжила светлая полоса. Кот вздохнул и перевернулся на другой бок. Снова заныли суставы, он зарылся в рваную рогожку по самые уши и забылся осторожным чутким сном…

Утром уже тарахтел мотор ремонтной машины, электрики исправляли повреждения, вокруг суетился и давал указания одетый в дорогой тулуп хозяин. Его жена, словно толстая купчиха, подбоченясь, стояла на крыльце и молча наблюдала, готовая в любой миг разразиться гневной тирадой на мастеров. Поглощённые насущными

заботами, хозяева и не заметили, как Рыжий Кот тихонько подошёл к своим мисочкам на холодном крыльце. Он надеялся разжиться хоть чем-то съестным, но вода в пластмассовой ванночке из-под мяса превратилась в льдинку, а в железной плошке валялись только каменно-мёрзлые куриные хрящики. Такое не стал бы есть даже бродячий пёс. Рыжий Кот, улучив момент, прошмыгнул меж ног хозяйки и через калитку помчался прочь со двора, задрав хвост трубой. «Ты глянь, ты глянь-ка, опять вон из дома побежал! – кивнула она мужу на Кота. – Совсем мышей ловить не хочет, дармоед!» Хозяин только выругался в ответ, увлечённый темпом работы электриков по починке обрыва провода.

Рыжий Кот уже бежал по заснеженной тропинке, петляя между сверкающими сугробами. Под лучами солнца шёрстка его тоже искрилась. Он обходил свою кошачью территорию. По привычке заскочил к полосатой кошечке-«шпротинке», живущей у бабушки в стареньком бревенчатом домике в конце улицы. Подружка уже выскочила Рыжему навстречу, они потёрлись друг о друга головами, поцеловались влажными носами, и она повела его к себе. В двери был специальный кошачий лаз, чтобы «шпротинка» могла выходить на прогулку и возвращаться, когда ей захочется. Оказавшись внутри дома, полакав молока и наевшись мясных объедков из общих мисок, Рыжий Кот разомлел от тепла и растянулся на коврике рядом со своей подружкой. Тут скрипнула дверь, вошла бабушка и всплеснула руками: «Ах ты нахал! Опять к моей Маруське повадился! Замучилась я уже котят пристраивать! А ну пошёл вон!» И схватив со стола какое-то полотенце, хотела огреть Рыжего, но попала по дверному косяку, а Кот, царапая по полу когтями, спешно проскользнул вон из дома, шумно разбив банку со сметаной. «Вот Маруська!» – только и услышал он за спиной.

Дальше маршрут Рыжего пролегал через место кормления кошек у кирпичной новой пятиэтажки. Но там он был чужаком, бродячие коты прайда и их облезлые блохастые подруги его гоняли, и перехватить съестного удавалось не всегда. Пару раз даже пришлось вступать в драку, но Рыжий благополучно удирал, отделавшись лишь парой царапин от более молодых и проворных соперников. Вот и сейчас на него злобно заурчал вожак, а его сподручные «оруженосцы» зашипели, наступая и готовясь начать бой втроём на одного. Кот спешно ретировался.

Так и брёл он, полуголодный и печальный, по улице, пока лапы не привели его в соседний двор через проезжую дорогу. Вечерело, короткий зимний день клонился к закату. Рыжий Кот уже отчаялся наесться и получить хоть немного человечьего внимания, как вдруг увидел – на лавочке возле двух пятиэтажек из белого и красного кирпича три пожилые женщины кормя нескольких дворовых кошек и котов, ласково разговаривая с ними и даже иногда поглаживая. Эти кошки были совсем не похожи на тот прайд, где чужих вечно гонял разбойничьего вида вожак стаи со своими прихвостнями. Рыжий решил попытать счастья и осторожно приблизился к кормилице. Те заметили его – осторожно стоящего в сторонке немолодого котика с широким носом и янтарными чудесными глазами, жадно облизывающегося. И сразу всё поняли. Ласково подозвали: «Иди сюда, малыш, не бойся, покушай. Мы тебя не обидим». И положили ему кашу с курицей в отдельную чистую ванночку, заботливо поставив рядом чистую пластмассовую миску с прозрачной свежей водой. Рыжий Кот стал с жадностью вкушать корм, съел дочиста, получил столько же добавки, снова всё съел, и теперь так же жадно и шумно лакал чистую воду, тоже выпив всё. «Голодный, бедный Рыжик!» – пожалела его одна из женщин и нежно погладила по голове. От радости Кот замурчал и стал интенсивно тереться о её ноги, выгибая спину. Кормилица присела на лавочку, и Рыжий Кот тутже вспрыгнул и сел рядом, продолжая громко мурчать и тереться об неё всеми частями тела. Женщина с удовольствием поглаживала и ласкала его, тихо приговаривая: «Несчастный малыш, какой хороший Рыжик!» Кот впервые в жизни ощутил счастье, оно наполняло всё его существо и разливалось приятным теплом по всему телу, заполняя душу. Он осторожно ступил сначала одной передней лапой, затем другой женщине на колени. Неожиданно для Кота она слегка подтолкнула его к себе, взяла целиком и обняла, продолжая гладить. Рыжий замурчал ещё громче, истомно прикрыл свои янтарные глаза и прислонил голову к женщине на грудь, приобняв за руку левой передней лапой. «Смотри-ка, какой ласковый!» – удивилась другая кормилица. «Красавец, умничка котик! – вторила ей третья. – Надо его подкармливать, а то видно, что домашний, но хозяин идиот». На том и порешили. А Рыжий Кот, впервые вдоволь наевшись и наласкавшись, неспеша отправился к себе домой через дорогу.