Валерий Гуров
Тренер. Молодежка. Книга 2

Глава 1

* * *

За форму молодежь потолкалась. Как еще? Олег Павлович, хоть и форму новую парням выдал, но с нюансам – форма эта предназначалась для игроков основной команды, на тот самый выездной матч, что красно-белым через неделю предстояло играть. Видимо, у Татьянцева свои методы воспитания внутри коллектива. А «воспитывал» главный начальника склада Ильича, который заслышав мою фамилию, выдавать требуемое отказался наотрез. Не думаю, что дело конкретно на нас с ребятами сошлось, но Иваныч он ведь как – где тонко, он сразу чувствует и меры соответствующие принимает. Потому что где тонко, там и рвется. Тут следует помнить, что Олег Павлович помимо хорошего тренера всегда отличным руководителем слыл. И он не только основу «Спартака» тренировал, но и околофутбольными делами охотно управлял, на манер условного сэра Алекса Фергюсона в «Манчестер Юнайтед» был менеджером основной команды.

Что до футболок, случилось за форму спартаковскую между моими парнями войнушка. Сцепились пацаны – кому какую футболку надевать. И когда мы из Тарасовки обратно в «Колосок» вернулись, спорили битый час, никак договориться не могли. Тем, кто у нас в нападения играл и в атаку тяготел, нужно была форма Сергея Баянова – за нее особо рьяно Олегов и Краснян сцеплись.

– Лучший форвард команды – это я, – уверял Краснян, апеллируя тем, что забил больше всего мячей в двусторонке.

– Ты в командную игру не умеешь играть, – возражал Олегов, приводя в качестве аргумента проигрыш команды Красняна на двусторонке, когда лично Миша половину мячей заколотил, а все равно его команда проиграла.

Но ладно бы только нападающие хотели получить 11-й номер, так нет. Нечаев, как столп обороны нашей команды, которая приобретала очертания по расстановке, тоже на футболку с фамилией «Баянов» заявил права.

– Пацаны, давайте чтобы никому обидно не было, я себе 11-й номер заберу, – сказал он.

Больно всех впечатлила игра Баянова в том самом крайнем матча против «Торпедо».

Примерно тоже самое происходило за футболку Граблева, который хоть и не играл крайний матч в виду повреждения, все же прочно ассоциировался как символ команды и лицо ее игры. На футболку с 10-м номером (а много лет спустя руководители «Спартака» всерьез размышляли о том, чтобы вывести «десятку» из обращения в клубе) претендовали Мухин, Корнев и несколько других полузащитников. Чуть меньшей популярностью, но довольно внушительным спросом обладала футболка Галаря.

По итогу я предложил парням тянуть жребий – все честно и ни у кого вопросов не должно остаться.

Потянули.

Придумывать велосипед я не стал – достал спичечный коробок, вытащил из него нужное количество спичек. Одну из спичек напополам сломал. Кто поломанную вытаскивает – тому и футболка достается.

По итогам результатов жребия, форму Сергея Баянова и 11-й номер получил Краснян.

– Ага! Схавали! Бог все видит, – Миша потряс поломанной спичкой.

Олегов, который тянул жребий до него, раздраженно сплюнул на землю.

– Иди уже, – едко ответил на эмоции Красняна.

– Честно все, Паша?

– Честно… сам виноват.

Я удивился, когда после этих слов Олегова Краснян подошел к паше и молча руку пожал. Вот может же гаденыш, когда хочет. Положа руку на сердце, я считал, что жеребьевка не только честно прошла, но и справедливо – Краснян действительно заслужил 11-й номер своей блестящей игрой. На данный момент он был лучшим забивным нападающим в нашей команде.

– Только Миш, ты ж понимаешь, что на теперь тебе ответственность большая, – подмигнул нападающему я.

– Справлюсь, Иван Сергеевич, не впервой!

Далее тянули с куда меньшим эмоциональным накалом между участниками жребия, но с не меньшими эмоциями. Форму спартаковского капитана Федора Граблева и соответственно 10-й номер забрал Олегов. Он куда более спокойно воспринял выигрыш, но стоило чуть внимательнее к Паше присмотреться и стало понятно, что он счастлив. Понятное дело, если Краснян подтвердил статус лучшего форварда, то Пашка статус капитана.

Корнев, который получив поломанную спичку озорно в ладоши захлопал, загробастав 9-й номер Игоря Каримова. Ну ка под этим номером Борисов и Омаров играли!

Мухин получил 8-й номер Старкова, Нечаев – 3-й номер и форму Мешкова… вот так футболки и разошлись между моими игроками. Когда жребий закончили – недовольных не осталось.

Ну что же, теперь, когда раздел футболок остался позади, мои соколики выстроились в шеренгу – любо дорого смотреть. Новая спартаковская форма смотрелась на ребятах, как влитая. Да куда там влитая, как будто парни с ромбиком на груди родились. Красно-белые цвета явно им к лицу, и с румянцем на щеках сочетается – парни у меня в команде подобрались молодые, до побед голодные и задорные. А когда победы приходят к команде? Когда четко понимаешь какая цель перед тобой стоит и топаешь к ней, несмотря на все возможные сложности и лишения.

У нас цель понятная – турнир между летними лагерями взять. Я как пацанам сказал, что сам Николай Петрович Классников желание приехать на игру изъявил, так считай из искр в их сердцах пламя вспыхнуло. Такого запала до самого финала хватит, хотя я отдавал себе отчет, что проблемы будут, от них никуда не деться, увы.

Я собрал команду для объявления итогов рассмотрения нашей заявки на участие в турнире. Подача заявки – песня отдельная и не самая приятная. Пришлось помотаться – в электричке потрястись и половину дня убить, шастая по Москве. По итогу обед в «Колоске» пропустил… ну бывает так, когда из зоны комфорта выходить приходиться. Зато теперь держал в руках бумажку, которая подтверждала участие нашей команды в лагерных соревнованиях – в ней сразу две печати стояло: спартаковская и из Комитета по физической культуре и спорту, где и принимали собственно заявки. Уже на месте выяснилось, что туда лично позвонил Олег Павлович, за что большое ему спасибо, иначе пришлось бы мне в Комитете не один день куковать, протирать лавки у кабинетов местных начальников.

На вечерней тренировки, которая сместилась из-за моего отъезда в Москву, собрались Ленка Пупс и директриса, которым, наконец, нравилось то, что я делаю. Они с умилением смотрели на ребят, стоя по левую и правую руку от меня.

Я начал озвучивать долгожданное объявление.

– Ну что, молодые, мы ждали и дождались. Примите мои искренние поздравления, наша команда под названием «Спартак-Колосок», заявилась на турнир под порядковым шестнадцатым номером, – сказал я.

Раздались аплодисменты.

– Вы скажите, сколько всего команд будет участвовать в турнире, – забубнила над ухом Оксана Вадимовна. – Пусть наши ребята знают насколько серьезный их ждет вызов.

– Скажите, Иван Сергеевич, – закивала Пупс.

Вообще по России было более сорока тысяч летних лагерей к концу восьмидесятых, но это если говорить о пионерских лагерях разных возрастов. И из этого внушительного числа (понятно, что не все подавали заявки на соревнования, но я лично слышал, что заявок было больше ста), одобрили участие немного немало целых 40 команд. Эти команды разбивали на группы – восемь отдельных групп со своими играми, по пять команд в каждой. После того, как команды сыграют друг с другом и определят сильнейшего, из группы выходили те, кто займет первые и вторые места. Эти ребята попадали в 1/16 финала, с которой начиналась стадия плей-офф и игры на выбывание. Условно команда, занявшая первое место в группе «А», играла с командой, занявшее второе место из группы «Б».

Но любопытно во всем другом было то, что состав команд значительно усилился. После того, как конкуренты из «Торпедо», ЦСКА, «Локомотива» и «Динамо», узнали о том, что «Спартак» подает свою заявку на участие в таком турнире, они встрепенулись и быстро организовали «выезд» своих команд в летние лагеря под предлогом отдыха. Их заявки приняли сразу же. Оживились и команды из регионов – «Зенит», например, тоже послал на турнир свой десант. Никто из ведущих футбольных клубов не желал, чтобы и здесь «Спартак» забрал себе лавры победителя. У других команд поперек горла сидели успехи красно-белых в чемпионате и Кубке СССР.

Я прекрасно понимал, что конкуренция на турнире вырастет кратно, но только это приветствовал. Да, с одной стороны, моим орлам придется не просто в споре с воспитанниками настоящих футбольных школ. И мне гораздо сложнее будет выполнить поставленную руководством задачу о выигрыше в турнире. Но с другой стороны, только через трудности и упорный труд выковывается чемпионский характер. Я, как и мои парни рассматривал это как новый вызов…

Все это я озвучил ребятам.

– А в какой группе будем играть, Иван Сергеевич? – поинтересовался на правах капитана Олегов. – Уже известно?

– Известно.

Я развернул список и зачитал вслух тех соперников, которым распределили нам в Комитете физической культуры и спорта.

– В нашей группе играет команды летних лагерей «Заря», «Петушок», «Пионер» и «Динамо».

– Порвем их на британские флаги! – отреагировала на состав группы молодежь.

Важным требованием со стороны чиновников было то, чтобы «Динамо», «Торпедо» и другие серьезные команды, высадившие свой десант не играли в одной группе, а были равноценно распределены на все восемь групп. Однако при таком подходе, наша команда, игроки которой не числились среди в составах молодежки профессиональных команд, в любом случае попадала на сильного соперника уже на групповой стадии. И таким нашим соперником как раз оказалось московское «Динамо».

– В общем пацаны, идем за выигрышем турнира! – резюмировал я свою речь кратким напутствием своей команды.

– Ура! – поддержали меня Пупс и директриса.

Ура то ура, никто не спорит, но впереди нас ожидал первый серьезный соперник, а времени к нему подготовиться толком не было – игры турнира начинались уже на следующей неделе…

Глава 2

«Вы удивитесь, но Татьянцев тоже не знает, что такое спартаковский футбол. Он считает, что если ты отдаешь партнеру удобную передачу и правильно открываешься, то это просто футбол. Фразу „спартаковский футбол“ придумали журналисты»,

Владимир Бесчастных.

– Муха, ну куда ты бьешь… – я руками всплеснул, морщась и пропуская через себя всю боль нашего Мухина.

Ну и мазила Корнев.

Всплеснул руками, только в обратную сторону Муха, он схватился обеими руками за промежность. Глаза у пацана сделались как два блюдца из чайного сервиса, разве что кровью не налились.

– У-ффф…

Новенький мяч прошел, ракетой запущенный, по прямой траектории и угодил прямиком в пах нашему фланговому полузащитнику. Пропустить такую плюху ну очень больно, хоть Муха и старательно прикрывал причинное место рукой для подстраховки… отвернуться правда не успел. Ступил, расслабился. Мяч то вообще не туда, куда надо полетел, поэтому пацан не ожидал такой «подставы».

Корнев свою ошибку понял, голову в плечи втянул – вину признал.

– Простите-извините… – пролепетал он, видя, что делов натворил. – Прицел малость сбился!

– А ты куда бил, чтобы у тебя прицел малость сбился!

– Иван Сергеевич, ну я хотел в дырку попасть между Пчёлкиным и Олеговым! – попытался оправдаться Корнев, чтобы не выглядеть последним козлом. – Там, понимаете, просвет был, вот туда и целился. Прошить стенку хотел.

– В дырку попасть он хотел! В жопе дырка у тебя, Корнев, – возмутился я, пытаясь разрядить обстановку.

Пацаны заржали в голос. А-а, у Корнева в жопе дырка. Смешно то как.

– Мухин ты как, в порядке? – я переживал, как бы пацану чего там не отбили всмятку, совсем не хотелось, чтобы такой взрывной и скоростной игрок выбыл из грядущего турнира.

Пчёлкин руку поднял, большой палец показал, хотя все ещё за пах держится.

– Жить буду, Иван Сергеевич, а вот Муха козел! – сказал он.

– Баб только «не буду», – подначил Краснян, дебильно хихикая и чеканя мяч.

– Миша, язык за зубами придержи, я бы на тебя посмотрел, умник! – остудил я пыл нападающего. – Муха, ты, наверное, иди отдохни, в себя приди.

Мы, понятное дело, практиковались не в том, чтобы с пару десятков метров яйца друг другу футбольным мячом отстреливать, с Мухиным это случайность неприятная вышла. Нет, сегодня я решил с пацанами отработать стандартные положения – один из важнейших пунктов современного футбола. Терпеливо объяснил перед тренировкой важность штрафных ударов на примере цифр. Аналитику я любил и уважал, в футболе без нее тяжко приходиться. А когда цифры знаешь, то сразу есть отчетливое понимание над какими аспектами игры следует работать.

Например, только в 1 случае из 10 удар с линии штрафной площади приводит к забитому мячу. А если из-за пределов штрафной лупасить, так показатель примерно втрое сокращается! Поэтому когда ты до штрафной чужой добежал и хочешь мяч в девятку положить, но ты не Пеле, не Марадона и не Месси, то лучше ищи фол, сделай так чтобы нарушение заработать. Потому что как только у футболиста появляется возможность исполнить штрафной, то вероятность забить гол значительно возрастает. При этом, подавляющее большинство штрафных (львиная доля, примерно 9 из 10) исполняется с браком – то голкипер удар отразит, то игроки в стенке удар блокируют, то сам футболист мажет. Вывод отсюда простой напрашивается – шлифуй стандарты и будет тебе футбольное счастье. Примеров, когда именно штрафные удары решали исход матча – хоть отбавляй. На вскидку я помнил, как Рональд Куман разрядил свою пушку со штрафного, когда в финале Кубка Европы 1992 года дополнительное время шло. Не будь этого удара и не стала бы «Барса» Морфа победителем. Ну а крученный удар Дэвида Бекхэма в матче с греками позволил помог сборной Англии выйти на чемпионат мира 2002. И тое со штрафного, тоже в дополнительное время, между прочим. Эти примеры я пацанам и привел.

Другими словами, именно шлифовке я и хотел посвятить сегодняшнюю тренировку с парнями. Мы со всей тщательностью отрабатывали стандартные положения. Оказалось, что никакого навыка исполнения штрафных ударов у ребят нет в принципе – каждый из них адепт принципа «влупи по мячу посильнее, а там будь, что будет – глядишь мяч в ворота закакатитсья». Или вот как Корнев – вроде с хитринкой хочет штрафной пробить, а эта хитринка к нехорошим последствиям приводит. От того мне хотелось пацанов в этом компоненте подтянуть. Я выставлял стеночку и учил парней правильно бить штрафной удар. Сегодня отрабатывали стандарт аля Дмитрий Сомов в лучшие годы железнодорожнка – с линии штрафной, в девятку. Я хотел, чтобы пацаны научились закручивать мяч в обход стенки, используя удар не на силу, а на технику. Конечно, за полтора часа такому не научишь… но с чего то же надо начинать.

Мухин минут через пять очухался и разозлился.

– Иван Сергеевич, теперь Осю в стенку поставьте и я удар штрафной пробью! – потребовал он.

– Погоди, у него еще своих три удара есть, – ответил я.

Очевидно же к чему клонит, хочет чтобы Муха в стенку встал, а Муха ему также яйца мячом отбил. Реваншироваться хочет, чтобы не у одного него между ног звенело…

– И ты Миша встань! – Корнев подошел к Красняну, забрал у него мяч, с ноги прям снял, когда тот чеканил.

– Дружище, я то тут причем? – Миша руки поднял.

– А чего ты такие слова обидные говоришь…

– Так я правду говорю, вон у меня одному корешку между ног мячом попали и он больше ни-ни, – усугубил Краснян. – Был пацан и нет пацана.

Видя, что молодые заводятся, а Корнев жутко обижается на такие вот шутки ниже пояса, я споры тут же пресек. Нечего на тренировке балаган разводить. Вечером будет время, тогда и обсудят судьбу полузащитника.

– Миша, заканчивай, отстраню.

– А че сразу Миша то, уже слова сказать нельзя.

– Я сейчас тебя в стенку вместо Мухина поставлю, а ему мяч дам, хочешь острых ощущений?

– Да понял я, Иван Сергеевич…

– Хорошо, что понятливый, не надо мне тут смуту в коллективе сеять. Подумаешь, бывает в футболе всякое, по яйцам мячом тоже можно получить.

Однако я хорошо знал, что просто прикрикнуть на пацанов и тем самым ситуацию щекотливую нивелировать – не выйдет. Запомнит Мухин своих обидчиков и потом либо ходить дуться будет, либо в самый неподходящий момент решит мстить. Мне такого в команде не надо, поэтому я предложил парням заключить пари.

– Муха, Муха, а ну сюда дуйте, предложение есть.

Подошли.

– Конфликт будем решать? – спросил я, переводя с одного на другого взгляд.

– Будем, – тотчас согласился Мухин.

– Угу, – подтвердил Корнев. – Хотя я извинился, Иван Сергеевич.

– Ты свои извинения знаешь куда засунь…

– Муха, таланты угомони! – прикрикнул я. – Короче, парни, предлагаю по честному – берете мяч, бьете штрафной, кто первый пять мечей положит, тот будет пробивать поджопник проигравшему. Идет?

– Готовься, – хмыкнул Мухин. – Жалеть не буду.

– А как бить будем, Иван Сергеевич, – поинтересовался Корнев, всерьез не воспринявший «угрозу».

– С пенальти. Я сейчас одиннадцать метров отмерю, оттуда и будете бить.

– Кто на раму встанет?

– Так по очереди и встанете.

Мое предложение слышали другие ребята, и заинтересовались. Выразили желание в игре поучаствовать.

– Можно тоже сыграю?

– И я?

Я согласился, ясное дело – чего уж, пусть потренируются с новой мотивацией, заодно реваншистские настроения удовлетворят. А в сухом остатке навык пробития пенальти отработают, тоже стандартное положение – пригодиться. Тем более с одиннадцати метровой отметкой 4 из 5 мячей в ворота влетают.

С новым вводными, я решил, что задачку надо немного упорядочить.

– Ну, раз у нас тут прибавилось желающих по жопе мячом получать, то предлагаю разделиться на две команды, товарищи мазохисты. А ты Дима на раму становись.

Травный, который прочно ворота облюбовал, внушительно кивнул – ему то помимо формы футбольной вратарские перчатки достались, самого Адыгова. И пацан не особо чтобы хотел их снимать. Я разделил футболистов на две команды, как обычно это делал – по жребию. Взял полюбившиеся спички – обломанную и целую. Обломанная для команды Корнева, целая для Мухина. Кто какую спичку вытащит, тот в ту и команду идет.

– Давайте, тянем хлопцы.

Потянули. В итоге в команде Корнева оказалось 6 человек, а в команде Мухина 8. Кстати, далеко не факт, что большее число футболистов дает преимущество. В случае с шестерыми, парни по второму кругу получат возможность ударить, а когда 8 человек, то шансов приноровиться куда меньше.

Когда поделились, я решил, что количество точных ударов следует до 10 довести, о чем парням и сказал. Они предложение приняли.

– Готовы? Кто первый 10 мячей забьет, тот пробивает поджопники, – напомнил я.

Взял мяч, отмерил одиннадцать метров от ворот.

– Отсюда бьем. Начали.

Травный пошел в ворота, а к одиннадцатиметровой точке двинулся Мухин. Внутри у парня все так и кипело, а тут перед глазами маячит перспектива обидчику отомстить. По итогу, хоть и по жребию но команды получились весьма сбалансированные. И что еще забавно, так это то, что в команду к Корневу зашел Краснян, а к Мухину присоединился Олегов. Один обломанную спичку вытащил, другой целую. У них как будто на генном уровне сидела тяга к противостоянию друг с другом.

Муха к отметке подошел. Мяч погладил. На ворота с Травным взгляд кинул. Сам Дима встал на изготовку, начал руками размахивать, путая своего оппонента.

– Промажешь, – шепнул он.

– На фиг иди.

Мухин сделал несколько шагов назад для разбега. Выдохнул. И побежал на мяч. Я думал, что он сейчас как не в себя влупасит. Но признаю – пацана я недооценивал. Муха подбежал к мячу и резко затормозил – ударил в стиле Паненки, как в народе говорят «парашютиком». Издевательский удар по центру ворот по верхней дуге. Травный, как вратарь ФРГ Зепп Майер в матче с Чехословакией, в угол прыгнул, и мяч пропустил. Обидный мяч, но если ты вратарь и не умеешь такие вещи спокойно принимать, то нечего тебе на раме делать. Кстати, Майер после этого удара не разговаривал с Паненка несколько лет… Ну а Дима встал, перчатки отряхнул и как с гуся вода.

– Хорош, Муха! – похвалил я пацана, взъеровшив ему волосы на макушке. – Я думал ты на силу бить станешь.

– Ударил бы… – пацан улыбнулся. – Да болит еще…

Своим ударом Мухин задал импровизированной серии пенальти свой тон – каждый теперь считал нужным как-то выделиться, что непросто Травного на воротах пробить, но обязательно обыграть. Такое стремление похвально, но к чему выпендреж приводит – может Федор Смолов рассказать, когда в игре со сборной Хорватии важный пенальти смазал. Сразу несколько футболистов, желая выделиться, промазали, либо ударили в Травного, который тоже был не пальцем сделанный и опыт быстро набирал. А заодно уверенность в собственных силах после промахов вот таких умников, кто вместо результата за зрелище ратовал.

Среди промахнувшихся оказался Муха. Он снова захотел удар, с которого вся эта заварушка началась, повторить. Разбежался и ударил по мячу с пырака, желая вратаря пробить. На силу. Травный остался на месте, кулаки перед собой выставил, удар отбил.

Потом к отметке подошел Краснян. Миша ожидаемо начал колотить понты, но пенальти пробивать – это не одно и тоже, что праздновать голы в ворота соперника. Тут надо сразу к отметке с холодной головой подходить. Краснян поставил мяч на точку, а потом нагло угол куда будет бить показал, пытаясь запутать Травного. А потом нагло в стиле бразильца Фермино пробил по воротам, отвернувшись в момент удара. Бил, желая вратаря и мяч развести по разным углам. Только не вышло ничего. Травный оказался психологический устойчивый парень, ну и в тот угол, в который Краснян показал – прыгнул. А Миша взял и в тот же угол действительно ударил. Теперь стоял, схватившись за свою пышную кучерявую шевелюру, предвкушал как ему пацаны будут поджопники мячом отвешивать…

Олегов к удару подошел куда прагматичней. Мяч поставил, разбежался и зарядил в нижний угол. Гол. Ну что сказать, я примерно так и предполагал, для себя делая ставку на более хладнокровного Пашу, чем на Красняна. Да, у последнего голевое чуть было на высоте, но выдержка… К мячу пошел Нечаев.

Подготовка к турниру шла вот уже третий день подряд. Мы с ребятами проводили ежедневные двусторонки, более менее определились с тем, кто какую позицию на поле занимает. Мне пришлось подвигать ребят, пощупать и посмотреть совпадают ли их желания с их же возможностями. Так произошло несколько перестановок. Я перевел Олегова из нападения в полузащиту, на роль волнореза – опорника, сделав связующим звеном между защитой и хавбеками. Паша побурчал, побурчал, а потом когда в одной из двусторонок несколько раз остановил соперника, расцвел. Ну и тут добавить надо, что это в дремучие времена опорники на своем месте корни пускали, а я выступал за современный футбол, и призывал Олегова активно подключаться к атакам и действовать по всей линии поля. Корнева, как и прежде поставил на роль плеймекера, мозга команды. Нечаев все также цементировал оборону. Ну а место Красняна в нападении и Травного на ворота оспорить было практически невозможно.

Однако для участия в соревнованиях и полноценной подготовки команды, мне не хватало соперников, потому что число футболистов в моем распоряжении не позволяло играть полноценную двусторонку. А значит все возможные тренерские схемы (а я хотел наигрывать спартаковскую 4-4-2, потому что считал ее наиболее эффективно), поставить моей команде было невозможно. Это и портило всю малину, потому играть на соревнованиях мы будем по 11 человек в команде. Два тайма по 30 минут, с тремя заменами. По сути полноценные футбольные правила, ничего общего не имеющие с мини-футболом. В общем, как резюме – натаскать ребят без проведения полноценных товарищеских матчей не выйдет. Практика нужна.

Именно поэтому еще вчера я написал, самое что ни на есть, официальное обращение на имя Оксаны Вадимовны. Хотел привлечь к игре хоть каких-нибудь соперников и разрешить «Спартаку-Колосок» провести несколько товарищеских матчей накануне турнира. Получив одобрение нашей замечательной директрисы (после волны допытываний, причитаний и уточняющих вопросов), я начал искать соперников. Самое очевидное и простое решение лежало на поверхности – позвонить в «Спартак» и запросить товарищескую игру с молодежкой.

– Неа, Ванек, такие гуси не взлетают, – сообщил мне администратор Леня, когда я прямиком в клуб позвонил.

– А чего? – удивился я отказу. – Те молодые, мои тоже – пусть выйдут мячик вместе попинают.

– Ты как себе это представляешь? Сам же знаешь, что у нашей молодёжки в разгаре сезон, – пояснил Леня.

– И что сезон? Молодые, для них играть за удовольствие, – не отступил я.

– Может и за удовольствие, но как мне в напряженный график твой товарняк впихнуть? У них блин каждую неделю выезды, автобусы, игры…

На том и попрощались.

Видя мою задумчивость, на помощь неожиданно пришла сама директриса (кстати об эпизоде приступа ревности той ночью ни я, ни она предпочитали не вспоминать).

– Иван Сергеевич, если у вас договориться со своими по игре не получаются, то я могу вам помочь, – сказала она.

Хотелось, конечно, Оксану сходу подколоть – мол, вы уважаемая на ворота встанете или вингером побегаете? Но я удержался – вдруг действительно поможет.

– Как же? – поинтересовался я.

– У моей подруги муж в колхозе «Бабочка» работает, – начала она. – Что вы так на меня смотрите, шуточку про мотылька хотите отвесить?

– Что вы Оксана Вадимовна, – открестился я, хотя про присказку о председателе Мотыльке вспомнил. – Просто хочу напомнить, что нам с парнем в футбол играть надо, а на картошку не надо.

– Вас никто на картошку и не гонит, тем более ребята уже свое отпахали, – покачала головой директриса и пояснила. – Степка, муж Верки часто мне рассказывает, что они в своем колхозе в футбол с мужиками играют.

– Во как! – удивился я.

– Да, вам бы туда съездить и пообщаться с местным председателем Филиппом Константиновичем, – резюмировала Оксана Вадимовна.

По итогу, договорились съездить в колхоз «Бабочка» уже сегодня вечером, сразу после моей тренировки с ребятами, как отужинаем. Пацанам о своих планах я еще не рассказал. Думал обрадовать, когда они пенальти пробивать закончат. Сейчас со счетом 7–5 вела команда Мухина и я с предвкушением ждал развязки, после чего в колхоз надо ехать.

Глава 3

«Кто был явлением в „Спартаке“ конца 1980-х, так это Бубнов… как-то сидели с Мостом и слушали рассказ Бубы, как он станет тренером сборной. На „лекцию“ к Бубнову попал еще Андрюха Митин. Буба рассказывал нам про чемпионат мира 1994 года, что в его команде я стану играть „десятку“ на позиции „под нападающим“, а Мост левее. Потом Бубнов посмотрел на Митю и добавил: „Ладно, тебя я тоже на лавку возьму“»,

из воспоминаний Игоря Шалимова.

Кстати о птичках – с нами в колхоз планировала отправиться Ленка Пупс. Мол, Иван Сергеевич, мне надо лично на председателя посмотреть, на команду тамошнюю. Вроде как боялась, что мужики местные на ребят могут пагубно повлиять и, говоря по-русски – напоить. После чего парни пойдут во все тяжкие, а как ведут себя парни под градусом Елена Анатольевна прекрасно помнила. И якобы по этой причине повторения ситуации первого дня не хотела.

Я если что тоже не хотел, но все же прекрасно понимал, откуда у желания Елены Анатольевны ноги растут. Связано желание отнюдь не с тем, чтобы пацанов от общества взрослых мужиков огородить. Нет, просто она девчонка еще молодая совсем, в четырех стенах летнего лагеря начала преть, изнывать и скучать. Вот и захотелось Ленке из «Колоска» куда-нибудь на пару часиков дернуть, чтобы хоть какими-то ощущениями обзавестись. Ну а там под соусом «команду тамошнюю посмотреть» – проветриться девушка хотела.

Зная о нашей договоренности двигать в колхоз сразу после ужина, я слегка удивился, когда увидел, что Елена Анатольевна вышла из административного корпуса «Колоска», держа в руках сумку. Рано же еще… может со временем попутала? И удивился еще больше, когда Пупс двинулась в сторону ворот, на выход. То есть время она не перепутала, меня и Оксану Вадимовну ждать не планировала, а что планировала – так это куда-то прямо сейчас свалить.

Пока я размышлял и за Ленкой наблюдал, команда Мухина вышла вперед, увеличив преимущество до трех мячей забитых с пенальти. Сейчас счет был 9–6, а бить начали по второму кругу для команды Мухина и по третьему кругу (результативность у ребят явно хромала, далеко не 80 % реализации) для команды Корнева. Первым к мячу пошел сам Муха, который точным ударом хотел поставить точку в противостоянии с командой Корнева.

Я видел, как парни из команды Корнева расстроились, чуя, что близок «конец» и им придется за свое поражение расплачиваться. Не самые приятные ощущения их ждут, поэтому пацаны стояли с опечаленными лицами, с ноги на ногу неуверенно перебивались.

– Дим, ну чисто по братски, вытащи мяч… – сказал Корнев с придурковатой улыбкой на лице.

– Я постараюсь, но обещать ничего не обещаю, – ответил вратарь, которого самого история немного утомила, он вымотался, но спортивная злость не пропустить удар, брала вверх.

Передо мной встала дилемма – досмотреть финал противостояния, либо к Елене Анатольевне все таки подойти. Муха к удару готовился тщательно, мяч в руки взял, что-то там шаманил на удачу. Еще бы, такая отличная возможность подвернулась поставить в споре точку своей ногой. Ждать когда он разродится с ударом, я не стал и решил, что к Ленке все же подойти. Ну а там одним глазком нет-нет, да финал противостояния досмотрю, пока буду с ней разговаривать. Хотелось узнать куда Пупс намылилась.

– Елена Анатольевна!

Она шла, совершенно растерянная и погружённая в свои мысли, поэтому не сразу услышала мой оклик. Пришлось повторить.

– Пупс! Да постойте же!

Ленка вздрогнула, обернулась, завидев меня сфокусировала взгляд.

– А, это вы, Иван Сергеевич.

– Я вроде как, не узнали?

– Вам что-то нужно? – Пупс сразу дала понять, что не особо расположена к разговору.

Ну когда меня это смущало?

– Да вот хочу поинтересоваться куда вы собрались? За нами приедут только через полтора часа.

Кстати удобно вышло, что муж подруги Оксаны Вадимовны согласился приехать за нами и в колхоз на своей машине подвезти.

– Вообще вас это касаться не должно, Иван Сергеевич, – Пупс сразу руки на груди перекрестила. – Но раз спрашиваете – отвечу. Мне надо отлучиться по своим личным делам.

– Дико извиняюсь, Елена Анатольевна, но вы разве с нами в колхоз не поедете?

– Не знаю… поеду… наверное, – не сразу определилась Пупс. – А что вы меня контролируете?

– Да в мыслях вас контролировать нет, – заверил я. – Наоборот забочусь, думаю о том, что вы дорогуша без ужина останетесь.

– Не хочется что-то есть, – Ленка с этими словами развернулась и зашагала дальше к воротам, давая понять, что разговор закончен. – Тем более мне не нравится как этот повар готовит!

Вот любила она, чтобы последнее слово оставалось за ней. Формулировка «этот повар» по все видимости значила, что Пупс была наслышана о том, что одна из последних ночей прошла у меня в компании Аннушки. Поэтому и звала она ее «этот повар», а не по имени. Вряд ли Ленка ко мне повариху ревновала, скорее всего ей не нравилось, что мне может быть хорошо. А слухи по лагерю расходятся со скоростью света. Уже на следующий день я слышал в перешептываниях пацанов, что «Иван Сергеевич повариху Аню шпехал». Я эти слухи не опровергал, потому что понимал – бесполезно. Начни молодым говорить, что слухи – неправда и все совершенно иначе было, так слуху еще большими подробностями обрастут. С другой стороны, я был не прочь, чтобы слухи дошли до Ленки, вот хотелось и все.

– Ясно… – сказал я ей вдогонку. – Тогда ждем вас, надеюсь, что вы за полтора часа управитесь.

– Ага, – не оборачиваясь сказала она.

На фиг с пляжу, я тут ляжу – понятно.

И скрылась в воротах «Колоска». Надо было по хорошему спросить куда именно она пошла. Потому что время вечернее, автобусы если и ходят, то в одну сторону, обратно уже не повезут. Или может она в соседнюю деревню пошла? Хотя не представляю, что ей там делать. Ну да ладно, я выкинул из головы Пупса и вернулся к пацанам. Действительно, это ее личное дело куда и когда идти. Спрашивается какого гладиолуса я лезу, если не просят. Зарекался же, что пусть она хоть на голове стоит, вмешиваться не буду.

Вон из-за нее пропустил финальный удар Мухи. Парни тем временем играть закончили, Мухин забил. Это я понял по его крайне самодовольной роже и приготовлениям пацаном к наказанию после проигранного спора. По итогу 8 человек при пробитии пенальти оказались эффективнее, чем 6. И это при наличии в команде Корнева Миши Красняна. Кстати о Мише – у Красняна было целых две попытки подойти к точке и обе он профукал. С нервами не справился. Теперь вот стоял красный, как вареная свекла. Злился. Ну злиться тут можно только на самого себя. Вон Олегов все свои попытки реализовал и ничего. Но не об этом разговор – так то жоп в у команды Корнева всего шесть, а желающих пенальти пробить, только теперь не по воротам, желающих восемь.

Девять.

Вон Димка Травный тоже решил к счастью подмазаться. Зря что ли на воротах стоял?

По итогу все шестеро выстроили в линии в штрафной площадке, лицом повернулись к воротам. Начался спор с какого расстояния будут бить.

– Пенальти пробивали с одиннадцати шагов, значит подсрачники тоже с одиннадцати, – заявил Мухин в ответ на возражения, что расстояние необходимо сделать большим 11 метров.

И с этими словами, давая понять, что возражения не принимаются – взял в руки мяч и пошел отсчитывать шаги, демонстративно вслух:

– Раз, два…

– Ты можешь помидорами шевелить быстрее! – поторопили его со спины.

– Щас договоритесь и будет не одиннадцать шагов, а десять! – остудил Олегов. – Лучше исходные позиции занимайте!

Заняли.

– Че вы как не родные, нагибайтесь! – Мухин расстояние отмерил.

Мяч поставил. Проигравшие скрипя сердцем раком встали и искоса через плечо на Муху поглядывали. Тот разбежался так, как будто не бить хотел, а забег устраивать. Размял шею и понесся, как взбесившийся гиппопотам на мяч.

Херакс!

Зарядил пыром.

– Ай!

Корнев на мягкое место схватился – мяч прилетел ровно туда, куда целил Мухин.

– Извиняюсь, я не специально, – заржал он, удовлетворив реваншизм.

– Пошел ты!

Следующим к мячу подошел Пашка Олегов, я думал, что он Красняна будет выцеливать, но Паша по мячу не ударил, а все равно что погладил и тот совсем уж слегка врезался в заднюю точку Нечаева. Пощадил.

Ну дальше били другие пацаны, которым, как и Мухе хотелось всадить побольнее кому-нибудь из стенки. Не потому что они претензии к сопернику какую-то имели, а потому что пацаны и им вот это все просто по кайфу. Да и что таить, будь на их месте команда Корнева, то те жалеть бы никого не стали. Вот и эти не жалели. Никого.

Ничего особо интересного в том, чтобы описывать, как парни отсушивают задницы мячом другим парням – нет. Скажу только, что досталось каждому, кто стоял в стенке. Целым никто не ушел. И все стояли.

В стенке остался Краснян, которому, надо признать, фартило не только на футбольном поле, но и в жизни. После восьми ударов мяч попал куда угодно, но не в Мишу. Исправить ситуацию взялся Дима Травный. Он, не снимая вратарские перчатки, подошел к точке.

– Может ну его, Димон, – предложил Краснян, пытаясь сбить у вратаря настрой. – Оно тебе точно надо?

Настрой у Травного не получилось сбить в игре, ничего путного не вышло сейчас. Вратарь не стал вступать в полемику и с завидной точностью попал в Красняна.

– Ох ты ж… – Мишка пружиной распрямился.

На этом закончили. Я велел пацанам идти мыться, а потом собираться на ужин до которого оставалось порядка получаса.

Примечательно было то, что уже расходясь Муха и Муха пожали друг другу руки и даже обнялись. Конфликт был исчерпан. Да, вот так иногда тоже бывает – чтобы парни друг другу бросили краба, надо устроить обмен поджопниками. Романтика футбола.

Парни, обсуждая сегодняшнюю вечернюю тренировку двинулись в административный корпус. Все возбужденные, на эмоциях, уже договаривались при первой же возможности устроить реванш. Команда Корнева, особенно сам Муха и Краснян, хотели во чтобы то ни стало отыграться. Похвальное желание. Я проводил парней взглядом. А сам бросил взгляд на полисадник с розами, тот самый, который пивом облил.

Подошел.

Огляделся, чтобы не дай бог Оксана Вадимовна не видела, и сорвал с грядки цветок, став счастливым обладателем красной розы. Ее я для Аннушки сорвал, которая после той ночи не разу со мной так и не заговорила. Ну а что, девчонка она совсем юная, впечатлительная и слухи, которые в лагере ходят, близко к сердцу воспринимает. Розой, мне хотелось Аню порадовать, пусть улыбнется хоть… да и что греха таить, женщинам, когда они злые лучше подальше держаться от плиты – едва невкусная получается. А вкусно поесть я всегда был в первых рядах.

Я сорвал цветок, пошел было в столовую, чтобы немногим ранее начала ужина с Аней повидаться. Но на половине пути остановился – увидел, что Пупс не прикрыла за собой ворота. Проходной двор в «Колоске» нам был без надобности. Поэтому я решил сходить и ворота закрыть. Уж не знаю, может Елена Анатольевна не надолго хотела отлучиться, раз ворота не прикрыла, но не обломится – позвонит. Или через забор пусть перелезает, открывать пойдет Оксана Вадимовна и Ленке тогда придется рассказать, где она была.

Вообще, конечно, я с тех пор как мы на стадион с ребятами съездили, Пупса не узнаю. Раскисла, сама не своя, лица на девушке нет…

С этими мыслями подошел к воротам и собрался закрыть. Но замер. Услышал как издалека доносятся голоса. Кто-то на повышенных тонах разговаривал. Что говорят не разобрать, но по интонации очевидно – ругаются.

Заинтересовался, тем более один из голосов принадлежал Ленке. Вышел за ворота, и почти сразу увидел припаркованную у обочины девятку. Все как надо, вишневого цвета, намыта, аж блестит. «Доресталинговый» вариант, без длинных передних крыльев.

Неподалеку от девятки стояла парочка. Гусь, да гагарочка – сладкая парочка? Кому еще придет в голову прятаться на обочине у летнего лагеря, как невлюбленным. Но нет. У девятки стояла Ленка, а напротив нее тот самый «золотой мальчик» со стадиона, с которым у меня так и не состоялось встречи. Перед глазами у меня разыгрывалась сцена ревности, которую закатывал Елене Анатольевне этот не очень приятный на мой вкус человек.

– Я не хочу тебя больше видеть, – шипела Ленка. – Больше не приезжай.

– Кончено будет тогда, когда я сам этого захочу, – шипел в ответ тип. – Я тебе говорил завязывать с этой своей программой с детдомовцами?

– Мне теперь неинтересно, что ты говорил. Между нами все кончено!

– Ты совсем тупая дура?! Что у тебя с этим Олеговым? Позови его сюда, морду начищу!

Я слушал вот этот словесный пинг понг. То ли Ленке все это нравилось, то ли она реально не понимала как избавиться от навязчивого поклонника. Хотя… судя по тому, что Елена Анатольевна не захотела от меня помощь какую-либо принимать, она была отнюдь не прочь испытывать раз за разом острые ощущения производства мажорчика на вишневой девятке. Насчет того, чтобы Пупс позвала Олегова, я как-то очень сильно сомневался, что этот неприятный типочек действительно искал с Пашей встречи. Плохо такая встреча могла закончится.

– Сколько раз тебе повторять, у меня с ним ничего нет! Не было и быть не может, Павел мой ученик! – зачем-то пыталась оправдаться Ленка.

Ну вот, спрашивается, зачем перед этим козлом оправдываться? Я бы на месте Пупса в его наглую харю плюнул, послал и ушел. Но Елена Анатольевна зачем-то продолжала разговор.

– Ученик, как же, он тебя трахает!

– Слова выбирай. И думай, что говоришь!

– Что думать – я уже подумал! Думаешь я не видел, как эти дебилы малолетние на тебя смотрят?

– Они ничего лишнего себе не позволяют!

– А откуда мне знать, что не позволяют, я такой шалаве как ты больше не верю!

– Тебе не стыдно так говорить, после того, что ты сделал? – мне показалось, что голос Ленки дрогнул.

– Говорю, зови Олегова сюда.

– Пошел ты… не трогай его! – я, конечно, не сторонник, чтобы женщины в диалоге с мужчиной позволяли себе вот такого рода посылания, но на мой взгляд по другому этот мажорик просто не понимал.

Есть такая порода, кто кроме как через посылания и мат ничего не понимают. Вот мажорчик как раз из числа таких породистых.

– Я то пойду, до домой пойду, но вот Олегову твоему я молоко попорчу! – начал заводиться паренек. – Я тебе это гарантирую!

– Все, мне больше не о чем с тобой разговаривать. Не приезжай, не звони… это окончательная точка! Я не хочу тебя знать!

И с этими словами, сказанными в сердцах, Пупс развернулась и собралась уходить. Не тут то было. Мажорчик на девятке схватил ее за руку.

– Куда пошла?! Никуда я тебя не отпускаю!

Больно схватил, судя по тому, что Ленка скривилась. Я напрягся. Окончательно понял, что ничем хорошим эта ситуация не закончится. Что она изначально плохая – понял сразу. Но была надежда, что я не стану вмешиваться и парочка поругается, да разойдется. А нет. Сейчас уже керосином запахло.

Ленка попыталась высвободиться.

– Пусти!

– Стой говорю!

Ну а дальше Пупс со всего маху влепила мажорчику пощечину. Он отпуститл. За щеку схватился, но при этом глаза его осоловели. Кровью налились.

– Ах ты сука…

Я не стал ждать, чем закончится и резко пошел вперед, понимая, что пора в этот бардак вмешиваться. Поздно пошел…

П.с. Уважаемые читатели, решил перед началом главы попробовать вставлять забавные мини-истории из спартаковских будней конца 1980-х и начала 1990-х. Если зашло – отпишите в комментариях, буду и дальше так делать.

Глава 4

«Все эти [умные] фразы…. они только на бумаге работают. А когда выходишь на поле – нет. Я такое миллион раз видел за карьеру. Понятно, что тренер должен что-то говорить – кто-то орет, кто-то матом ругается, кто-то рисует. Видел я эти предыгровые установки, когда [тренер] минут 40 что-то пишет на доске, а мы выходим на поле – и нам на первой минуте чудак как плюнет в девятку. И я так поворачиваюсь на тренера: „И чего нам сейчас делать?“ А он: „А я не знаю“. Думаю: „Ты же только что 40 минут нам рисовал, что здесь вот так надо, там – налево, там – направо“. Понимаете, да?»

Александр Крепостной.

– Ах ты сука…

Мажорчик окрысившись кинулся на Ленку. Рожа перекошена, язык зубами закусил, шипит, как горилла на брачных играх. Так вот, судя по его скривившейся роже, этот козел хотел Елену Анатольевну хорошенько приложить – руку занес, граблей своей на хрупкую девушку замахнулся. Вообще без зазрения совести чувак.

Ленка истошно завизжала, попыталась защититься – да особо тут не назащищаешься, когда разница в габаритах килограммов тридцать. Я не скажу, что этот мажорчик был каким-то особым богатырем, но килограммов семьдесят пять весил точно. И этого веса против миниатюрной блондинки меньше пятидесяти килограмм, ему вполне бы хватило, чтобы любую защиту своей вылетевшей затрещиной проломить. Поэтому что-либо противопоставить своему женишку, девушка не могла при всем желании.

Зато я мог.

И смог. Я подскочил к мажору и, не став особо разговаривать, вставил ему в бороду левый крюк. Получилось смачно, на скачке с полным замахом. И плотно легло. Дерзкий паренек на девятке меня не увидел, я напротив него, как черт из табакерки выскочил. А значит удар бедолага тоже не ждал. Пусть в моем новом теле было не особо много мощи, но свои хлестким крючком я усадил его на задницу.

Клац – челюсть клацнула, как мышеловка захлопнулась.

– Ух, – выдохнул он, просаживаясь, дух за малым не испустил.

Тяжело опустился, уселся на дорогу и схватился за голову – знаю я чего схватился, гудела у него кукушка знатно. Обычно такими нежданчиками спать отправляют, аля «спокойной ночи, малыши». Но этот мажорчик оказался не пробит и очень похоже, что прежде кулака не нюхал, а челюсть у не пробитых ребят куда крепче, чем у спортсменов. И на первых порах держит все, что в нее летит.

Ленка верещать прекратила и вылупилась на меня перепуганными глазами. Показалось или в ее взглядах читалось возмущение. Чего? Неужели ей не понравилось, что я как чертов Д'Артаньян из «Трех мушкетеров» выскочил защитить ее достоинство от нападков. Я виновато плечами только пожал – главное, что успел вовремя, пока Пупсу не прилетела пощечина или чего хуже – кулак. Все же смотрела она на меня с таким видом, будто это я собираюсь ее отмутузить по полной программе, а не во этот невнятный и злобный товарищ, сидевший на земле.

Все бы ничего, и в жизни бывает всякое, поэтому я перестал давно чему либо удивляться, но Пупс пошла дальше. Вместо того, чтобы сказать мне спасибо, Елена Анатольевна коршуном накинулась на меня в драку. Вот конкретно этого, я признаться честно, совсем не ожидал. Удивительно у девчонки форма выражения «спасибо».

– Что вы делаете, зачем вы его ударили?! – завизжала она лупася по мне своими маленькими кулачками – удары прилетали в грудь.

– Успокойтесь! – теперь уже я отступил назад, совершенно растерянный от происходящего, влез на свою голову.

Вот козявка несносная, я значит только что уберег девчонку от неприятных последствий, которыми могли закончиться выяснения отношений с ее хахалем. А она бочку на меня катит, и дерётся, как будто это я в произошедшем виноват. Ещё так больно лупит своими маленькими кулачками, как будто удар поставлен.

– Успокойтесь кому говорю, – предпринял новую попытку я, хватая комсомолку за плечи и пытаясь ее отрезвить. – Елена Анатольевна, вообще-то я вас только что спас! Зачем вы меня бьете?

– Вы чуть его не убили! – Ленка Пупс как будто бы меня не слышала. – Вы… вы вырубили его!

– Ну подумаешь вырубил, сейчас полежит, о смысле жизни подумает и встанет.

Пока я пытался ее угомонить, в себя начал приходить мажор. Он медленно поднялся, пошатываясь, несколько секунд славливал, что происходит, переводя взгляд то на меня, то на Елену Анатольевну. Со стороны выглядело так, как будто я ее обнимаю за талию и притягиваю к себе. Ну так то оно по сути и было, это единственный возможный способ Ленку угомонить. Но мажорчик судя по всему расценил ситуацию по своему, как будто комсомолка сама ко мне прижимается и ей это нравится.

– Ах ты шалава….

Он развернулся и пошел неуверенной походкой к своей девятке. Все еще нетвердыми руками открыл багажник и начал там ковыряться. Я сразу смекнул, что дело пахнет керосином. Полез туда товарищ не просто так, он ищет в багажнике что-нибудь этакое, чем мне можно будет ненароком голову в отместку проломить. По его виду и угрозам, которые он шипел сквозь стиснутые зубы, мне стало понятно, что настроен он решительно, на словах уж точно пасть порвет и моргало выколет. И теперь он хочет мне отомстить не только за нанесенный удар, но и за то, что его девка (в его понимании и видении), ко мне жмется всеми возможными выпуклыми частями тела. Кстати, так сложилось, что она продолжала делать это и сейчас – я не спешил отпускать Ленку, давая ей возможность остыть, а она сопротивлялась. Не хотело, чтобы чтобы когда я ее отпустил, она снова полезла в драку.

Продолжая защищаться от Пупса, я одним глазом поглядывал на товарища мажора. Да, он до сих пор нетвердо держался на ногах, но настроен он крайне агрессивно, поэтому глаз да глаз.

– Убью нахер обоих, – он, наконец, вытащил из багажника то, что так долго искал – увесистую металлическую монтировку.

Пошатываясь, как будто выпил лишнего, он двинулся на меня, всерьез рассчитывая мне своей монтировкой проломить голову. Ну и Ленки, ввалить то он грозился нас обоих. Выглядело все это жутковато – тип с монтировкой в сгущающихся сумерках, но по факту я понимал, что никакой серьезно опасности мажорчик не представляет. Нокдаун сказывался на его скорости, мышлении и реакции и ему требовалось время на восстановление. Однако ситуация развивалась через чур динамично, и времени на восстановление у него не было.

Мне не понадобилось отодвигать Пупса от себя, она сама отскочила, словно ошпаренная. Увидела, что ее хахаль схватился за монтировку и не прочь пустить ее в ход. Понятное дело, девчонка снова перепугалась. Отскочив от меня замерла, схватилась руками за волосы и качала из стороны в сторону головой – понимает, что дальше должно произойти что-то нехорошее. Я тоже понимал, видя, что у товарища мажора снесло крышу. Поэтому огляделся, ища что бы такое тоже взять, не на голых же руках против монтировки идти. Правда, с тем, чтобы вооружиться – облом вышел. Ничего подходящего у ворот лагеря не нашлось. Оно и понятно, что тут возьмёшь, если мы находимся в роще. Нет бы камушек какой или палка, но и их нет!

Пришлось на ходу переформатироваться и искать другие варианты. Единственное, что в голову с ходу пришло – попытаться усыпить бдительность противника в разговорном жанре. И в принципе заставить его говорить.

– Слышишь, чучело огородное, ты угомонись и монтировку положи, – кто сказал, что я собираюсь с ним церемониться?

Ни разу не собирался.

Да и просто «чувак, уймись» мажорчик бы слушать не стал. А вот «чучело огородное» заставило его реагировать. К моему совету он прислушался, остановился, вперил в меня свой взгляд, дышит тяжело, слюни в стороны летят. Тут еще вот что важно, у парня хоть чердак и потёк, но оно как бывает – когда человек во время драки за какое-то оружие хватается, далеко не всегда дело дальше угроз доходит. Мало у кого хватает душку или НЕ хватает мозгов (что в данном случае одно и тоже) пускать оружие в ход. И взявшись за него, люди малость не понимают, что делать дальше. Вот и сейчас мажор монтировку вытащить вытащил, но проблема нарисовалась – я то при виде монтировки в бега не ударился… Что делать дальше он теперь не понимал. А дальше ведь придётся либо монтировкой по голове бить, либо ей же по своей голове получать, когда соперник её себе заберёт.

Дилемма.

– Ты кто такой будешь, козёл? – прошипел мажор. Взгляд на Ленку перевёл. – Это твой новый любовничек вместо Олегова?

В словах такая вселенская обида чувствовалась, что мне на миг стало парня жалко, в смысле настолько он жалким выглядел. Но на миг. Попустило сразу.

– Он вообще никакого отношения ко мне не имеет! – пошла оправдываться Ленка. – Иван Сергеевич наш физрук в «Колоске», он ребят футболу тренирует, чтобы на соревнованиях выступать.

Мажор снова вперил в меня взгляд, прищурился. Я думал после того, как Пупс меня ему «представит», то этот товарищ поймет кто перед ним и возможно передумает мне голову монтировкой проламывать. Логично ведь предположить, что человек заходивший по долгу своей работы на стадион, должен знать в лицо лучшего нападающего «Спартака» последних лет. Но видимо в случае с мажорчиком – логично, но не совсем. Меня он не узнал. С другой стороны, может рожа в новом теле у меня не особо выделяющаяся. Опять же – все кто ходил на стадион эту рожу очень хорошо помнили. Мне вспомнились слова видного журналиста на стадионе, который поделился со мной, что «папонькин сынок» отбывает номер… Вот и хахаль Пупса смотрел на меня вылупленными остекленевшими глазами, да никак не узнавал.

Тем лучше, когда ему придется заявление на меня писать, то имени моего он не вспомнит. Хотя Ленка тоже молодец… взяла да и сказала, что я физрук в «Колоске».

– У вас что-то друг с другом есть? – спросил он.

Причем не столько спрашивал, сколько утверждал, для него наша близость казалось очевидной и не вызывало сомнения.

Ленка, которая явно боялась своего горе-избранника, уже полную грудь воздуха набрала – ответить хотела. Я даже знал, что она скажет – ничего у нас с Иваном Сергеевичем нет! Но я взял инициативу в свои руки и Елену Анатольевну на полшажка опередил.

– Тебе какое дело, что с кем у меня есть? – грубо спросил я.

– Ты её трахаешь? Просто признайся, что вы спите! – снова зашипел он, как подколодная змея.

– А если и спим, какие у тебя могут быть вопросы? Ты вообще кто?

Я прекрасно знал, что такими ответами и последующими вопросами, я спровоцирую этого товарища на дальнейшую агрессию. По-хорошему, следовало попытаться конфликт завязать, но делать этого я не хотел совершенно сознательно. С чего бы вдруг конфликт завязывать, если этот козёл при мне чуть женщину не избил?

– Я ее жених!

– Елена Анатольевна это так? – я обернулся к Пупсу.

Та промолчала. Я видел, что она собирается ответить, готовится к этому, но снова ее опередил, чтобы Ленка меня в неловкое положение не поставила, если вдруг вздумает подтвердить слова.

– Понял, ты ей никто, женик! Так что вали, пока возможность есть.

Он двинулся на меня, занёс монтировку, уже хотел меня железякой огреть. Понимая все возможные последствия, я не стал рисковать. Новое тело еще не настолько мне знакомо, чтобы вот так бросаться в драку. Поэтому лихачить и ставить над самим собой эксперименты, я не стал. Как бы напомню на секундочку, что противник вооружен, а у меня пустые руки.

Поэтому, не долго думая, сделал самое разумное, что можно на данную минуту предпринять. Подпустил мажорчика к себе поближе и ударил ногой ему между ног. Крепко так, прежний Павлов обладал хорошим мощным ударом, а я этот навык в нужное русло направил.

Занесённая монтировка, готова уже опуститься для удара, упала на землю из разжатой руки. Мажор схватился обеими руками за пах, взвыл, потом закрякал. Мне вот уже второй раз подряд стало на мгновение жалко бедолагу. Я отчетливо представил, какие красочные ощущения он сейчас испытывает. Удар то явно посильнее, чем Мухину пришелся и носик кеда это далеко не мяч.

Он сложился пополам, пошатываясь из стороны в сторону. У меня на руках имелись все шансы, чтобы добить его и поставить в конфликте точку, но делать этого я не стал. Что стал, так это взял его крепко за ухо и потянул, начал отводить к машине незадачливого горе-любовника.

– Слушай меня чувырла, у тебя есть ровно пять секунд для того чтобы сесть в свою консервную банку и уехать отсюда подальше.

Я открыл дверцу со стороны водителя и запихнул мажора туда.

– Четыре секунды осталось, – сказал я, вытирая руки друг о друга ладонями.

Пыл у моего визави сразу поубавился, да и все о чем он сейчас думал, наверняка был звон в ушах после пропущенного удара по причинному месту. Предположу, что именно поэтому мажор не стал пытаться вылезти из девятки, дабы продолжить драку. Не решился. Боялся, что я еще раз ему мужские причиндалы помну. Правильно делал, за мной не заржавеет, с такими как он надо разговаривать на языке грубой физической силы. Ну а насчет удара в пах – когда человек перестает определенные правила приличия соблюдать, тогда и с ним не стоит церемониться. Со скотиной надобно по скотски обращаться, что я и делал.

Вместо того чтобы продолжить рыпаться, чувырла, оказавшись внутри салона, спешно заблокировал дверцу, изнутри заперся. Не дай бог, чтобы я не пытался дверцу открыть. Следом завёл карбюратор, а эта девятка ещё была первой версии с карбюраторным двигателем. Но чего было не отнять, так это того, что все его манипуляции сопровождались руганью и угрозами в мой адрес.

– Ну ты попал козёл, я тебя запомню, ты хоть знаешь кто я?! – рычал он в такт тарахтящему карбюратору.

Я на такие «ты попал», «я тебя запомню» и «ты хоть знаешь кто я» велся в последний раз, когда мне шестнадцать было. А сейчас знал, что серьезные люди, которые имели хоть какой-то вес, не станут сотрясать воздух. Поэтому ответил на угрозы мажорчика весьма жестко.

– Ты чмо, которое руку на женщину поднимает. И когда соберешься кому-то жаловаться, ты об этом не забудь упомянуть.

– Ты за меня не беспокойся, за себя беспокойся. А я упомяну, не переживай, ты еще не знаешь с кем связался.

– К папочке своему побежишь жаловаться? – не выдержал я и не удержался от подколки.

– Посмотрим, будет ли это так радостно говорить завтра, – процедил он, еще больше заводясь от того, что я не ведусь на его дешевые манипуляци.

– Ну где меня найти ты знаешь, если от слов к делу соберешься переходить, я никуда убегать не собираюсь, – твердо сказал я.

С этими словами я резко подался вперёд, как обычно делают, когда имитируют удар. Вот такая имитация заставила мажочрика засунуть язык в одно место. Поскольку разговор оказался исчерпан, он дал по газам и девятка, выстрелив клубом дыма, уехала.

Я проводил автомобиль взглядом, пока он не скрылся за поворотом через несколько секунд. Господи, сколько вот таких вот дураков за свою жизнь гонять пришлось… ещё вот один умник нарисовался – папами и мамами угрожает, нет бы сам из себя хоть что-нибудь дельное представлял.

Мы остались вдвоем с Ленкой у ворот «Колоска». Я обернулся к ней, полагая, что теперь она наконец сможет нормально и искренне меня отблагодарить за спасение. Рядом то больше нет раздражителя и подбирать слова не надо, возможность говорить все, что думаешь появилась.

– Ну ты цела? – спросил я, но увидел на лице Ленки картину ужаса.

– Иван Сергеевич, ты ещё не знаешь с кем связался… – прошептала она. – Это такая подлая и злопамятная сука, что он всё вверх дном перевернет, но сделает так чтобы ты виноватым оказался! А ему папа ему поверит, понимаешь?

– Дай угадаю, ты, Лен, именно поэтому меня решила раньше времени прибить, – спросил я. – Или это у тебя особая форма благодарности? Не знал.

Ленка помолчала, не зная что ответить. Потом выдала очередной напор нелепого бреда, который я воспринимать спокойно не мог. Не смешно даже.

– Ты просто не понимаешь, Иван Сергеевич с кем связался и то, что я на тебя напала… это я тебя хотела защитить!

– Оригинальные у тебя способы защиты, Елена Анатольевна, – покачал я головой.

– Какие есть, и вообще Иван Сергеевич, когда мы с вами на «ты» перешли?

– Не переходили… – я плечами пожал. Хочет «выкаться», ради бога. Мне от этого ни горячо, ни холодно, как мертвому припарка. – Пойдёмте может быть?

– Идите! Ничего с вами не хочу иметь общего, – фыркнула Ленка.

– Ну уж простите, в следующий раз буду знать и не буду ввязываться, раз вам так угодно.

– Спасибо вам, – стиснув зубы, как будто не хотя, сказала Ленка, но сказала же.

И с этими словами развернулась и пошагала обратно в лагерь, бросив меня, как в первый раз, когда конфликт с ментами вокруг Олегова завязался.

– Собственно, пожалуйста…. обращайтесь.

Я обернулся, посмотрел на все еще стоявшую в воздухе пыль от девятки. Что сказать, вот помог человеку, а получил в ответ непонятно что. Зато новых проблем у меня стало больше, этот гад наверняка не оставит всё просто так. Ну, с проблемами будем разбираться по мере их поступления.

Глава 5

Ну и какого черта спрашивается…

Ленка наступила на брошенную мной розу, ту самую которую я с полисадника Оксаны Вадимовны сорвал и хотел подарить поварихе Аннушке. Как назло, Пупс переломила у цветка стебель.

Теперь розочка – утиль.

Не знаю, видела она, что по цветку идет, или нет, но своим поступком всю малину мне испортила. Ну ничего… прорвемся. Я подошел к цветку, поднял, повертел в руках и со вздохом выбросил за ближайший куст. Белые розы, беззащитны шипы.

Пожал плечами.

Ничего, в полисаднике еще полно роз, сорву другую, правда там одни розовые остались. Что касается Ленки, та видимо подумала, что это я ее обхаживаю и цветок для нее сорвал. Обломись, Пупс – не для тебя счастье в палисаднике директрисы росло.

В остальном, стычка с ухажёром Ленки Пупса моих планов на вечер нисколечко не изменила. Ну бывает так у мужиков – проорались, потолкались, морду друг другу начистили (хотя тут чистил я и не только морду), так и что теперь? Не конец света случился, поэтому надо своими делами дальше заниматься, от плана не отступать. А какие от мордобоя последствия наступят – буду разбираться по мере наступления оных. Мне уже понятно, что хахаль этот начнет тучи руками разгонять, блин, но отомстить попытается. Больно тип скользкий попался.

Ладно. Стычка стычкой, а ужин у нас в столовой по расписанию, как говорится.

Поэтому я быстро переключился с напористого мажорчика, и вернулся в лагерь. Как раз ужин в столовой с минуты на минуту начнется, а в животе уже урчит. После выплеска адреналина кушать всегда хочется. По пути завернул к полисаднику, новую розу зацепить. Огляделся, чтобы дело беспалевно происходило, новую розу сорвал. Ну и потопал довольный в столовую.

Аннушку застал в крайне прескверном расположении духа. Занималась девчонка тем, что разливала по стаканам кисель. Кисель Оксана Вадимовна любила, я слышал, как она заказывала у поварихи его на ужин. И та прислушалась, сварила. Ну, я тоже отведать киселя не прочь, мне что кисель, что чай – одного поля ягоды. Подошел поближе, стакан взял. Дальше делать вид, что повариха меня не замечает – не выйдет. Вот он я.

– Анечка, какой прекрасный вы кисель приготовили, – сказал вместо приветствия, привлекая к себе внимание поварихи. – Но даже этот чудный кисель не сравнится с тем, как вы великолепно сегодня выглядите.

Я протянул Анне розу, улыбаясь в полный рот зубов. Кстати еще одно преимущество нового тела – целые зубы. В прежней жизни у меня своих зубов целых не осталось, где подшаманенные стоматологом, где вовсе коронки стояли. Желтые такие, под позолоту, на большее денег у детского тренера не хватало. А тут – песня, хочешь мясо ешь прям от куска откусывай шмотками, хочешь семечки лузгай. Но да не об этом сейчас. Сейчас надо исправляться, свой косяк заглаживать перед поварихой. Пусть я, положа руку на сердце, своей вины здесь не чувствовал. Разве я виноват в том, что девушка в такое положение попала, когда весь лагерь обсуждает прошедшую ночь? Не виноват, но я как мужчина порядочный несу за это прямую ответственность.

– Вы, конечно, Иван Сергеевич, ничего лучше не нашли, чем меня с киселем сравнивать, – обиженно, как показалось, сказала она в ответ на мой комплимент.

Глаза так и не подняла, взяла очередной стакан, зачерпнула черпаком кисель, на поднос поставила, где уже несколько полных стаканов стояло.

Есть такое, комплимент действительно получился самую малость сомнительным.

– Аннушка, дорогая, вы не кисель, вы лучше. Просто позвольте просто выразить вам знак своего чуткого внимания, – я попытался исправить неудачный «подкат» и сунул ей розу едва ли не под нос.

Она была вынуждена поднять взгляд, только на секунду, как будто хотела убедиться, что это действительно я вручаю цветок и ей не показалось.

– Иван Сергеевич не стоит, честно, – выдавила она ещё больше смутившись. – Пейте кисель, кушайте на здоровье, сегодня на ужин гречиха с куриной котлетой.

– Что вы, что вы, любезная, возьмите цветок, он ни в чем точно не виноват, и с киселем вас не сравнивал, – настоял я. – И если я перед вами хоть в чем-то провинился, то прошу извинить… – у меня чуть с губ не сорвалось «старого дурака», все же тяжело избавляться от некоторых привычек из прошлого.

– Вы, похоже, до сих пор не поняли, что произошло, – разочаровано прошептала она.

– И что же произошло?

– Оксана Вадимовна объявила мне строгий выговор…

– Ба! И за что же она его объявила? Строгий выговор? – мне правда было крайне непонятно, откуда директриса могла Ане выговор слепить, поэтому я и удивился так ее словам.

Не могла же Оксана Вадимовна выволочку устроить Аннушке только за то, что она свое свободное время вне работы как хочет, так и проводит. Никому и ничего не докладывая и ни перед кем не оправдываясь. За что оправдываться, собственно – тоже непонятно. Но все оказалось куда проще.

– Я вам когда борща наливала тем вечером, то забыла кастрюлю убрать в холодильник, и… в общем половина кастрюли на утро пропала, а Оксана Вадимовна это увидела.

Вон оно как. Нашла змеюка подколодная до чего докопаться к поварихи. Ну, вполне себе в стиле директрисы, кстати.

– Сочувствую, неприятненько получилось…

Наверное, надо было сказать девчонке что-то другое, например помощь предложить… хотя какая тут может быть помощь. Но я сказал то, что сказал. Другого ничего в голову не пришло, к сожалению.

Цветок она брать так и не взяла. Я не стал смущать девочку ещё больше, понюхал розу, взял поднос, наложил себе еды и пошёл есть, подыскивая себе стол. Честно говоря, злился я на Оксану Вадимовну жутко. Вот чего она на девчонку бочку катит, явно ведь не в борще дело, прокис и прокис. Новый, в конце концов, можно сварить. Непорядок. Поэтому место, где ужин провести, я выбрал сразу же – к Оксане Вадимовне за столик присел, правда на ужин директриса еще не пришла. Но придет ведь. А я пока столик облюбую.

Я подошел, поставил на стол поднос, взял из-за соседнего стола второй стул, на него розу положил. Присел. Кстати, Ленка предсказуемо на ужин не явилась. И вряд ли позже придет. Так хоть ей розу можно было вручить, чего я с цветком теперь буду таскаться. Но нет, наверное наша комсомолка, лежит в номере и плачет в подушку, что жизнь такая несправедливая и в ней встречаются идиоты, которые готовы подставить плечо помощи, когда не просят. Какой ужас… Ничего, пусть плачет. Больше поплачет, меньше пописает.

Кстати о птичках, пока я ковырял вилкой котлету, мне в голову пришла вот такая занимательная мысль – что если это дело рук хахаля Ленки. Ну в смысле та дурацкая идея натравить на Олегова дюже любопытного мента. Я, если честно, уже и как звать майора забыл. Формально, при ближайшем рассмотрении, все сходилось – мажорчик, а если точнее быть, его папа, имел обширные связи. Это раз. А вот два – хахаль Пупса ненавидел Пашку, о чем прямо заявлял. Не знаю с чего вдруг ему в голову пришло, что у Олегова и Пупса есть какие-то шуры-муры друг с дружкой. Я то ничего подобного между ними не замечал. Конечно, дыма без огня нет, но все же – последнее, что я бы мог подозревать, так это хоть какую-то связь между Еленой Анатольевной и одним из ее воспитанников. Шуточки всякие были в ее адрес и скорее даже в адрес ее вполне себе аппетитных форм, но куда же без них. Пацаны такие пацаны, в таком возрасте – тем более.

Предположу, что злится хахаль только потому, что сама Ленка к нему охладела и взаимностью не отвечает. А Пашку этот мерзавчик обвиняет из за того, что парень внешне красивый у мамы с папой получился. Так вот, если дальше мысль с майором развивать по накатанной, то Олегов самая что ни на есть подходящая цель для выбранной хахалем тактики. Я прекрасно помнил, что сам Пашка «не без грешка» по части нарушения закона, а что может быть проще, чем упечь за решетку пацана, который ходит под условным сроком? Вот то-то же, дело по такому моменту состряпать, как два пальца об асфальт – отсюда и появился целый майор и липовые украденные часы. Знать бы еще откуда заявитель взялся.

Ясно в общем все, хотя это предположение, безусловно. Никак не доказуемое.

Я закинул отломанный вилкой кусок котлеты в рот, начал тщательно пережевывать. Все это знание, конечно, полезное, кто ж спорит. Но еще раз – не докажешь это никак, что дело на Пашку сшили. Поэтому надо просто иметь в виду, что хахаль у Ленки способен на такие неприятные сюрпризы. Не удивлюсь нисколечко, если он попробует натравить майора на меня. Тем более, дело какое шикарное подворачивается – здесь вполне можно хулиганку уголовную состряпать и заявителя искать не нужно. За то, что я мажорчика малость при встрече помял. Не удивлюсь, что это падла противная поехал прямо сейчас снимать побои, чтобы у мента все доводы на руках были и он уже завтра приехал меня арестовывать и в участок доставлять.

М-да.

Я не стал заморачиваться и дальше развивать свои мысли. Будь как будет.

Еда сегодня показалась достаточно пресной, но как я уже говорил на вкус серьезно влияет настроение женщины, а Аннушки настроение не ахти. Вот и получился ужин не туда и не сюда – гречка недоваренная, котлета пережаренная.

– Иван Сергеевич! – отвлекла меня от мыслей появившаяся директриса.

Бух! Это она поднос на стол «поставила», чтобы мое внимание привлечь.

– Не поняла, вам что во всей столовой места мало, что вы выбрали мой стол?

– Приятного аппетита, уважаемая директриса, – я отвечать на глупые вопросы не стал.

Раз выбрал этот стол, значит надо так.

– С чего бы это вдруг вы мне решили компанию за ужином составить, Иван Сергеевич?

– А может у меня рядом с вами аппетит просыпается? – предположил я. – Присаживайтесь, а то гречка остывает.

Она поколебалась, не до конца видать понимала, чего я от нее хочу. Но по итогу присела за стол с явным любопытством на лице.

– Вам тоже приятного аппетита, – сказала Оксана Вадимовна, хотя я к моменту ее прихода успел половину тарелки умять.

С минуту сидели молча. Я ждал, когда директриса устроится, есть начнет, сам кашу жевал с умным видом. В общем, другими словами, ждал когда Оксана Вадимовна расслабиться, больно она напряженная в моем пристуствии. И только потом заговорил.

– Жду не дождусь, когда мы с вами в колхоз поедем. Спасибо, что команде помочь вызвались. Неожиданно приятно.

– Вы думаете, что я вам помогаю? Еще чего не хватало. Но помогать ребятам это моя обязанность, – напыщенно сказала директриса. – Я чего думаете на ужин задержалась, мне как раз подруга звонила и сказал, что у ее муженька машина сломалась, не заводится.

– Не приедет? – насторожился я, не хватало, чтобы наша поездка в колхоз сорвалась.

– Не приехал бы, если бы мне на ребят все равно было, – самодовольно заявила Оксана Вадимовна. – А я, Иван Сергеевич, уговорила его приехать. И он с удовольствием согласился, потому что не все такие как вы противные и только о себе думаете.

Ясно все, не преминула мне колкость отвесить. Видать, чтобы не расслаблялся. Схаваем на первый раз.

– И как же он приедет, если машина сломана?

– Да вот так – он по итогу грузовик взял из гаража колхоза!

– Ничего себе, проблем не будет.

– Вот представьте на что человек ради «Колоска» пошел, так что цените мою вам помощь!

Я улыбнулся учтиво. Но дальше тему не совсем приятную для Оксаны Вадимовны завел, собственно, ради нее я и присаживался к столу.

– Мне тут птичка пернатая на хвосте принесла, что вы выговор Аннушке нашей поварихи организовали. Неужто правда?

– А вам какое дело до этого? – вилка директрисы с нанизанным на нее куском котлеты, застыла у самого ее рта. Вопрос явно ее врасплох застал.

– Солидарность одного трудящегося к другому, – ответил я. – Я даже не поверил, когда краем уха услышал. Теперь переживаю, на Анне лица нет.

– Она вам все это рассказала, как понимаю?

– Не рассказала, это я вам толсто намекаю, что стены в лагере тонюсенькие и слухи очень быстро по «Колоску» распространяются.

– Понятно, Иван Сергеевич, снова вы вокруг да около ходите своими витиеватыми фразочками. Нет бы прямо сказать, как подобает настоящему мужчине, умничать – это не ваше, – Оксана Вадимовна вернулась к своей трапезе, делая вид, что ничуть не возмущена моими словами. – Вообще-то, чтобы вы знали, я порядочный руководитель и никого просто так не наказываю. Если основания нет.

– Заслужила стало быть повариха выговор? – уточнил я, делая изумленное выражение лица. – Что же за основание такое?

– Стало быть! Если вы не в курсе, и мне какие-то странные претензии выдвигаете, ничего не зная, то прежде хотя бы утрудитесь обстоятельства узнать! – она через чур агрессивно ткнула вилкой в котлету.

– Так я знаю. Тоже краем уха услышал, что вы из-за тарелки борща девчонку по полной программе вздрючили, – я пожал плечами.

– Фу, как вы выражаетесь некрасиво, – поежилась директриса, но скорее демонстративно это сделала.

– Вы от темы не уходите, ага.

– Я ухожу? Да будет вам. Я вам вот что скажу, это я еще мягко с Анной обошлась, ограничившись выговором.

– Почему?

– А вот я вам скажу, хоть это и не ваше дело! – Оксана Вадимовна подбородок вскинула. – Потому что, Иван Сергеевич, что у нас в «Колоске» каждая крупинка соли на хозяйственном счету числится. Борщ этот мы планировали на обед подавать, на два раза Анна его сварила.

– Так, и что? Теперь план под угрозой оказался? – я улыбнулся кончиками губ.

– Да то, что у меня теперь по бумагам разрыв произошел. И продуктов нам теперь не хватает! Как я, по вашему, буду это перед своим руководством обосновывать, с меня же три шкуры спустят!

Я понял, что хотела сказать директриса. Ну… по большому счету тут ничего против не скажешь, повод у директрисы действительно имелся. Если борщ остался и его планировали на следующий день к обеду подавать, то все понятно в принципе. Речь то действительно шла не о тарелке борща, как я ради красного словца сказал, а о половине кастрюли, которой надлежало нас на следующий обед кормить. Для Оксаны Вадимовны это дополнительные расходы, непредвиденные, а бюджет никогда резиновый не бывает. И ей действительно придется дополнительные траты согласовывать. Поэтому в чем-то она права, Анна еще хорошо отделалась, если только выговор устный получила, тут и премии можно лишить. Если, конечно, таковая поварихи есть.

Однако, я прекрасно понимал, что форс-мажоры случаются и с Анней это был именно такой форс-мажор. Зная, что у девчонки без того настроение слухами лагерными испорчено, ее можно было поберечь. Любой же разрыв, или что там у Оксаны Вадимовны по документам произошло, можно смело устранить. Пояски к примеру подтянуть… что я директрисе и предложил.

– Пояски подтянуть говорите? – вылупила она глаза от возмущения. – Больше ничего не придумали? Вот вы, Иван Сергеевич и подтягивайте пояски, а у меня ребята будут полноценно питаться! У них организмы растущие.

– Ясно.

– Ясно вам! Если бы было ясно, и вы действительно об Анне переживали, то ночью спали бы, а не вот это вот все! – выплеснула свое возмущение Оксана Вадимовна, наконец подтвердив из-за чего начался весь сыр-бор.

– Все – это? – попросил я разъяснений, хотя уже понял куда эта красавица клонит. – Я, знаете ли, всегда ночью сплю. Поэтому не понимаю, о чем вы говорите.

– Знаю я ваше всегда! И не вы, конечно же, сотрудниц «Колоска» по углам водите после отбоя?

– Боже упаси, – открестился я. – Вожу? Я? Вы явно меня с кем-то перепутали или желаемое за действительное выдаете.

– Вы просто видимо не знаете, что у Анны есть жених, которого она из армии ждет! И ваше внимание к поварихи неуместно.

Я хмыкнул только в ответ. Во какая свистопляска нарисовывалась. Прекрасно понимаю, что это именно Оксана Вадимовна пустила слух о «ночных похождениях» Аннушки, никто кроме неё не знал о визите поварихи в мой номер той ночью. Но тут, оказывается, слух новыми подробностями обрастал. Аня то еще и изменщица, как выяснялась. А кому? Пареньку солдату, который срочную службу в армии проходит. Считай на девчонке клеймо директриса поставила. Не дождаться из армии жениха – дело непорядочное. Я теперь окончательно понял, чего такая грустная ходит повариха. На нее теперь все волком будут смотреть.

Я выдержал паузу, доел кашу до последней крупинки, пришлось половить гречку вилкой. Потом внимательно на директрису посмотрел.

– Бессовестный вы человек, Оксана Вадимовна, – максимально холодно сказал я.

– Это еще почему у вас такой вывод сформировался? – директриса аж вилку выронила.

– Потому что в своем глазу соринку не замечаете, а в чужом видите бревно.

– Я?!

– Вы, Оксана Вадимовна, одно помните, а другое забываете, а вы не птичка, чтобы у вас проблемы с памятью присутствовали… нехорошо как.

– На что вы намекаете?

– На то, что вы сами не без грешка, так понятнее?

– У меня… у меня воды не было! Вы предлагаете мне в номере сидеть намыленной? – директриса быстро смекнула куда я клоню.

Хотя тут смекать особо нечего – вон вижу, как она раскраснелась, синьор Помидор из повести о Чиполино. По делам ей, это же не я по коридору полуголый ходил. Болтать об этом я никому не болтал, да и не собирался, а вот Аннушка таких подробностей говорить не стала, чтобы хоть как-то себя оправдать. А могла сказать. Да, я понимаю, что она боится Оксаны Вадимовны, потому что не хочет это место в столовой летнего лагеря потерять. Но пусть директриса крепко над своим поведением задумается. В жизни ведь по-разному может сложиться.

Не дав ей толком опомниться, чтобы найти аргумент в свое оправдание, я встал из-за стола. Формально – уже доел и самое время относить поднос. У нас тут самообслуживание, знаете ли. Ну а заодно дал директрисе понять, что разговор закончен и мне добавить на эту тему больше нечего. Как и обозначил тем самым, что слушать ее ответ мне нисколечко неинтересно. Правильно разговоры заканчивать – тоже уметь надо.

Оксана Вадимовна сидела глазами хлопала, злая как пес барбос. Ну и поделом ей.

– Кстати, – спохватился я, припоминая ее слова о грузовике. – Вы случаем не знаете, поместятся ли в грузовик пятнадцать лбов?

– Зачем вам это знать… – нахмурилась директриса, как показалось, испытывая некоторое удовлетворение, что я тему разговора закрыл и не поставил ее в неловкое положение, когда что ни скажешь, а невпопад.

– Затем, что думаю времени не терять, а пацан сразу с собой в колхоз повести, – признался я.

Такая мысль не сразу мне в голову пришла, но теперь наконец-то сформировалась.

– Еще чего не хватало! – аж закашлялась директриса.

– Может мне тоже хотите выговор объявить? Я ведь настаивать буду.

– Какой там выговор, – покраснела Оксана Вадимовна. – Обязательно это? Всем составом туда ехать?

– Так у нас соревнования на носу.

– Кто же с вами будет играть уставшими и после работы?

– Так не за бесплатно же, а за вознаграждение, – я щелкнул пальцем по шее.

– А где вы его возьмете?

– У вас и попрошу, – я взял со стула цветок, который по итогу как нельзя кстати пригодился, и Оксаны Вадимовне вручил. – Поможете, душенька?

Глава 6

Мы с парнями собрались во дворе лагеря, напротив административного здания, там где в прошлый раз на спартаковский автобус садились. Теперь ждали не автобус, а грузовичок, чтобы отправиться в колхоз «Бабочка». Пацаны поначалу сразу в форму переоделись, но Олегов, на правах капитана, велел ее снимать.

– Не хватало перепачкаться! Пацаны, форма у нас одна!

Переоделись. Чтобы сумки не брать – форму Пашке передали, который взял с собой спортивную сумку, куда положил помимо формы пару мячей. Из-за сборов и переодеваний, мы по итогу немного опоздали к назначенному времени. Но и колхозник до сих пор не приехал, мы уже ждали десять минут. Водила опаздывал, но не критично, да и не сказать, чтобы мы куда-то особо опаздывали. Ну приедем на 15–20 минут позже, и чего?

Оксана Вадимовна считала иначе. И нервничала, сначала по тому поводу, что мы не торопимся, а теперь вот из-за того, что водила вовремя не подъехал. Занимала себя директриса тем, что бегала от административного корпуса к воротам, за них выглядывала и заодно то и дело причитала.

– Извиняюсь, Иван Сергеевич, что так, обычно Василий не опаздывает, – говорила она. – Он вот-вот приедет, человек он крайне ответственный.

– Ну он, наверное, не каждый день на встречи на грузовике колхозном едет, мало ли за ним в гараж пришлось идти? Мы подождем, не переживайте, – успокаивал ее я.

Чувствовала себя виноватой директриса. Ну пусть чувствует, хоть делом занята и мозги парням не выносит. Мне тоже свободней дышится.

Парни, когда узнали, что на сегодняшний вечер у них намечается поездка в колхоз, воодушевились. Всё лучше, чем в беседке сидеть или в номере куковать, никаких особых развлечений, кроме тренировок у пацанов не было. На тот же пляж, и тот мы не разу не выбирались (а надо бы. Сейчас моя команда была в полном составе, ребята переговаривались друг с другом, обсуждали предстоящую поездку и как обычно – ржали, как кони по всяким пустякам. В общем, опоздание колхозника Василия их тоже нисколечко не парило.

Хотя в каждой бочке меда тоже есть ложка дегтя. Нашлись и недовольные. Среди них – Краснян и его сокомандник по двухсторонкам Илюха Соломин, у которого голос «прорезался» (ну, тут с кем поведешься, того и наберешься, так что не удивительно) брызгали скепсисом. Мол, как раз перед приездом в «Колосок», они в колхозе несколько недель провели и запахом коровьего дерьма пресытились на пару лет вперед.

– Я уже на эту картошку смотреть не могу! – возмущался Краснян. – Иван Сергеевич, вы что другого места для игры не могли найти?

– Бе…. – вторил ему Соломин.

– Да ладно тебе, Миша, мы же играть едем, спроси у Ивана Сергеевича! – попытался возразить Пчёлкин. – У колхозников команда своя футбольная.

– У меня от запаха навоза все желания играть пропадает, – Миша поежился. – Да и какая там может быть команда, действительно, что колхозная! Нашли с кем играть!

– Вот и посмотрим, на что ты способен против колхозников, – я подмигнул Красняну. – Соперника разные в футболе встречаются, условия игр тоже, поэтому тебе надо быть ко всему готовым.

Тот снова пробурчал что-то в ответ. Я не то чтобы внимание на недовольство Миши обращал, просто вот манера общения у него такая – токсичный тип. Помнил, как оживился Краснян, когда я объявил, что мы вечером на «выезд» поедем. И все его вот эти недовольства – чисто формальные. Сам же выйдет на поле и кайфанет.

Минут через двадцать, как мы все собрались во дворе, Оксана Вадимовна, караулившая у ворот «Колоска», заголосила:

– Едет!

Директриса, просияв, открыла ворота и вернулась к нам, дав краткий напутственный инструктаж.

– Так, мальчики, Василий Петрович подъезжает. Это муж моей хорошей подруги, замечательный человек и отзывчивый. Ведите себя хорошо, так чтобы мне за вас не было стыдно. Не хватало мне перед знакомыми позориться.

– Хорошо это как, Оксана Вадимовна? – решил поумничать Мухин. – Пример приведете? Что такое хорошо, а что такое плохо… и все такое.

– Приведу пример. Например, глупые вопросы не надо задавать, – ответила директриса.

– Глупые?

– Вот как ты сейчас.

Остальные пацаны над Мухиным заржали. Тот засмущался, понимая, что подкол от Оксаны Вадимовны прошел.

– Я за ними прослежу, не переживайте, – сообщил я директрисе.

– Как мы и говорили, под вашу личную ответственность выезд, – напомнила директриса.

В ворота лагеря, тарахтя мотором, заехал грузовик. Старенький советский ЗИЛ дремучих годов – ММЗ-554Б модификации. Самая узнаваемая и самая массовая «колхозная» машина, прошедшая испытание временем. Вот на ней Василий Петрович и приехал.

– Ну вот, опять в кузове барахтаться, – вдохнул Краснян, закатывая глаза.

Ну так то – да, Миша, чтобы в комфортабельном клубном автобусе на матчи ездить, это еще заслужить надо. А пока есть то, что есть.

ЗИЛ натужно остановился, воняя выхлопными газами. Из него вышел худощавый мужчина – Василий Петрович. Мужчина явно выглядел старше своих лет. Бывают люди у которых тонкая сухая кожа с рождения и они к 40 годам, (а ему было примерно столько же судя потому что это был муж подруги Оксаны Вадимовны), превращались в сморщенную куриную жопку, как говорила моя бывшая жена.

Не успел Василий выйти из грузовика, как у него во рту тут же появилась сигарета – популярная у некоторых курильщиков Прима без фильтра, чтобы чувствовать весь вкус табака. Недостаток правда тоже есть у такого курения – то и дело табачными листками плеваться приходиться.

– Оксаночка, привет, – поздоровался он с директрисой.

Но говорил он эти слова глядя на меня – узнал и сразу пялиться начал. И в довольной улыбке расплылся. Могу предположить, что только ради знакомства со мной, Василий сюда и поехал. На бывшую звезду поглазеть. Московского «Спартака» и советской сборной. Я же глядя на него о другом подумал – как такой старый мужик в футбол играет, куря Приму без фильтра. Ладно у молодых легкие засраться толком не успевают, а этот курит лет тридцать, судя по желтым усам и пропитанным никотином ногтям. М-да, хотелось бы, конечно, более высокую конкуренцию в лице колхозников получить. Но есть что есть… выбора то особого у нас нет.

– Иван Павлов, московский «Спартак», – выдал Василий. – Я уже думал, что ты меня разыгрываешь, Оксан, что у тебя такая звезда работает!

Протянул мне руку, представился.

– Товарищ Павлов, меня Вася зовут.

– Ага, приятно познакомиться, а меня Ваня, – улыбнулся я в ответ. – Давай сразу на ты перейдем?

– Слушай, – Вася тотчас принял мое предложение на «ты» перейти, уговаривать мужичка не пришлось. – Я как мужикам сказал, так никто не поверил, что к нам в колхоз сам Павлов приедет! Мы же только твои игры по телевизору смотрели! – поделился своими эмоциями водитель Василий.

Руками довольно потер, зажимая губами Приму и щурясь – дым в глаза лез.

– А наш председатель, Палыч, так вовсе сказал, чтобы я без Павлова в колхоз не возвращался, он думал, что я ему по ушам езжу!

Мужик подошел к Оксане Вадимовна, поприветствовал её, трижды поцеловав в щеки.

– Васька, а ты можешь не курить, у нас парни бросают, а ты своей сигаретой их нервнируешь, – предложила директриса шепотом, но я услышал.

– Тю, так что ты сразу не сказала? – мужик сделал три последние тяги, выбросил окурок на землю. Растоптал ногой.

– Вася, ну что ты за свинья такая, у нас урна есть, какой ты пример молодежи подаешь! – Оксана Вадимовна руками всплеснула.

– Где? – обернулся водила, урну приметил. – Виноват, исправлюсь! А вообще молодежи на таких как я точно ровняться не следует.

И с миролюбивой улыбочкой, мужик поднял окурок и отнёс в урну, стоявшую возле выездных ворот. Как вернулся, обвел взглядом моих парней, с любопытством.

– Оксан, ты же вроде говорила, что мы вчетвером в колхоз поедем, а тут блин целая футбольная команда… я что Палычу скажу?

– Говорила, я так и думала, что вчетвером поедем, но у Ивана Сергеевича на этот счет другое мнение, – объяснилась директриса. – Вот у него и спрашивай, что председателю говорить. Это Павлову в голову пришло прямо сейчас матч с вашими организовать. А я ему говорила, что не получится сейчас и надо поначалу с вашим председателем по игре договориться. Да, Иван Сергеевич, говорила?

– Говорили, – подтвердил я. – Но полагаю, что ни Василий, ни Палыч (я запомнил как звали председателя) будут не против спартаковской молодежи помочь. А там гляди билетик какой на игру команды организовать получится?

– Правда билетик? – уточнил водитель.

– Может и два, смотря как договоримся.

– Круто, блин, – Васька закивал, соглашаясь, кому халява не по душе придется. – Тут Вань такой нюанс, что я-то не против тебя в колхоз подвести, а вот что Палыч скажет?

– И что он скажет?

– А, – Васька отмахнулся. – Как обычно, что по выходным в футбол надо играть, а по будним дням нечего силы тратить. Он у нас председатель дюже строгий.

– Ну, я с Палычом сам договорюсь, вы то, работяги, на игру выйти готовы, если я пацанов повезу?

– Чего нет то? Когда еще с молодыми выдастся поиграть? Мужикам до поля добраться – 5 минут, и на сборы столько же времени. Отказываться мяч погонять никто из наших не будет, – пояснил водитель. – Кстати, Вань, а у нас ведь тоже футболисты настоящие в команде есть, с опытом!

– И кто? – изумился я, ну откуда в колхозе настоящий футболист… хотя вон я физрук в летнем лагере, так что особо удивляться тут нечему.

– Валерка Гранатов, он, было время, выступал за «Искру» смоленскую во второй советской лиге! Мой лучший нападающий!

– Ты тренер что ли.

– Ну а кто ж еще! – заверил Васька. – Ладно, чего мы языками попусту мелим. Поехали уже!

Водитель взглядом молодых обвел, я понял, что пересчитывает их.

– Готовы к труду и обороне, молодёжь? Мы ж вас жалеть не будем на своем поле!

– Готовы, – ответили хором.

– Только это еще вопрос кто кого обыграет… – забубнил себе под нос Краснян.

– Ну, раз вопрос, давайте хлопцы за ответом поедем? – услышал Вася бубнеж Миши и кивнул на ЗИЛ. – Залазим по одному. Вы, молодёжь, в кузов лезьте, там будете трястись, по другому никак. А мы с Иваном и Оксаной в кабине поедем.

Парни охотно начали карабкаться в кузов, рассаживаться, выбирать себе место получше. Васька залез обратно на водительское сиденье. Я пропустил Оксану Вадимовну вперёд, после того как она сказала, что ей «надувает из окна».

– Ради бога! – сразу согласился я, обратив внимание, что задний ряд сидушек у ЗИЛа завален мешками с картофелем, который водила отчего-то не стал в кузов класть.

Запах в кабине стоял довольно специфический – мешанина из табачного дыма и сырости. А один мешок с картошкой вовсе лежал поперек сиденья, между директрисой и водителем – сзади не поместился.

– Фу, Васька, что за вонь! – не промолчала директриса.

– Вот ты своими духами запах перебьешь, я как раз специально не проветривал, тебя ждал, – загоготал водитель, подмигивая мне.

– Если что места в кузове еще есть, Оксана Вадимовна, – я подмигнул Василию в ответ, но обращался к директрисе.

– Размечтались! – та подобрала свою юбку, влезла в кабину, уселась и с возмущенным лицом уставилась перед собой.

Я уже следом залез, но не успел порадоваться, что поеду в кабине, а не в кузове, как со стороны административного здания «Колоска» громко хлопнула дверь, а потом послышался голос Елены Анатольевны.

– По-о-одо-о-ождите! Меня подождите, пожалуйста, ой!

Я обернулся, Ленка Пупс мчалась к грузовику, держа в руках подол своего сарафана и свеча красивыми стройными ножками, оголившимися выше колена. Решила таки поехать, во дает переменчивая натура. А как же «обиделась не могу» и слезы в подушку?

Васька мольбы комсомолки услышал, тронувшийся ЗИЛ затормозил. Ленка через несколько секунд подбежала.

– Ой, я думала опоздаю! – заявила она.

– Ничего, что Василий Петрович позже на полчаса приехал? – строго посмотрела на комсомолку директриса. – Я уже думала, что вы не поедете, сами же сказали, что у вас «эти» дни и вас не до футбола!

– Я передумала, – Ленка краской залилась и на меня смущенно зыркнула, не понравилось ей, что Оксана Вадимовна при мне о «этих» днях сказала.

Хотя я вот лично не уверен, что Елена Анатольевне не по ушам ездила.

– Иван Сергеевич, вы разве не сказали, что я тоже с вами в колхоз поеду…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.