Делани Нова
Мир задом наперёд

Глава 1

Секрет

«Кто ты?

Ты – тот, кто попросился

на Землю ради того,

чтобы сделать здесь

что – то замечательное,

что – то для тебя очень важное,

что – то такое, чего нельзя сделать

больше нигде и никогда»

Ричард Бах

Если ты устал от работы или неустроенной жизни, если настроение на нуле, и пасмурный день забрал последние силы, а желание что-то изменить снова отодвинулось в неизвестность – не расстраивайся. Если отношения обернулись очередным разочарованием и непониманием, если обиды, душевные переживания и сомнения переливаются через край – не стоит впадать в уныние. Если диван стал верным соратником в битве с враждебным миром, не спеши покидать остров безмятежности. Утро вечера мудренее. Налей кружку любимого кофе или горячего чая. Если за окном непогода –закутайся в тёплый плед, возьми в руки книгу и почувствуй поддержку друга.

Давай вместе отправимся в удивительное путешествие под названием Жизнь. Как в детстве будем шутить и смеяться. Забудем о том, что правильно и как нужно. Пробежимся босиком по лужам, сорвём первые одуванчики, сплетём яркий венок и вспомним – счастливее нас на этом свете никого нет. Посекретничаем, погрустим, помолчим, посидим у костра, попугаем друг друга жуткими страшилками. Оторвёмся от взрослых серьёзных дел и вместе посмотрим на звёздное небо, вспомним: когда – то мы умели летать.

Бескрайний полёт детской фантазии создавал целые миры, новые галактики и Вселенные. В считанные минуты мы могли стать кем угодно. И всё получалось. Нас не терзали пустые сомнения, не изводили напрасные переживания. Не было ничего важнее, чем полёт воздушного змея. Мы умели жить не спеша, но всё успевали. Новый день манил новизной и приключениями.

Давай снова, как в детстве, поверим в невозможное и посмотрим на мир другими глазами. Он не останется равнодушным. Равнодушием заболели мы, заразились непомерной серьёзностью, взрослостью и напрочь забыли – когда-то мы были свободными. Вместе можно решить любую задачу и справиться с любой проблемой. Устраивайся поудобнее и – в путь…

Кто знает, куда бы меня унесло, но я остановилась:

– Стоп…позитив какой – то многослойный: и реализм, и мистика, и фантастика…ну и микс, – я перечитала начало, распечатала текст и отложила в сторонку.

– В духе нашего времени: «Познай и полюби себя» или «Будь собой», «Все мы родом из детства». Тема, безусловно, важная и нужная, но для начала чересчур карамельно. По правилам, читателя увлечь нужно, заинтриговать.

Не могу понять: зачем водить читателя за нос? Тайн и загадок в мире предостаточно, к чему лишняя головная боль? Пусть сразу поймёт о чём речь. Интересная история от этого хуже не станет. Конечно, интрига заманивает: что будет дальше, как дело повернётся. Но что по-настоящему ценно – это доверие. Без него отношения пресные, натянутые, искренности в них ни на грош. Интригуй не интригуй, а общение по душам дорого стоит.

Мысли, воспоминания, удивительные истории отчаянно рвались на страницы новой книги.

– А помнишь? – шептала, наплывая, память.

– Расскажи, – перебивала история.

– Меня не забудь…

– А я чем хуже остальных? – возмутилась яркая картинка из прошлого.

Стоило лишь вспомнить, кто я, сомнения сразу исчезли. Стать писателем, пожалуй, самое надёжное прикрытие для ангела. Книга – не только безграничный полёт фантазии, но и прекрасная возможность оставаться собой. В конце концов, кто такой писатель? В душе – ребёнок, сердцем – романтик, разумом – творец и чуточку провидец, философ, капельку эгоист, немножко скептик и самую малость – безумец. В целом, славный малый.

У людей, куда ни глянь, кругом условности, ограничения и убийственное, да – да, именно убийственное чувство собственной значимости. Постоянно друг другу что – то доказывают, спорят, ругаются. Отчаянно карабкаются вверх по головам таких же обезумевших бедолаг, и, самое поразительное, не надоедает. Нет конца вечной гонке за успехом. Главный, первый, важный, богатый, знаменитый, популярный… Наблюдать за этим спектаклем со стороны до поры весело. Со временем становиться грустно. Слишком непосильную ношу иной раз взваливает на себя человек и тянет её в гору, как Сизиф. Скинуть ненужный груз, очнуться от наваждения ему и в голову не приходит.

Другое дело – Ангелы. Божественная братия народ простой и бесхитростный. Потому и место наше не в этом мире. Ну, раз уж занесло, никуда не денешься, нужно учиться жить по-людски. Постигать человеческую мудрость и не только. Потому как глупости у людей тоже хоть отбавляй. Иногда заходишь в тупик, и выход найти сложно. Амбиций у ангелов от рождения нет, да и откуда им взяться? Ни важности, ни чувства собственной значимости, а топтание по головам соперников и вовсе не из небесной оперы.

Что делать? Философские вопросы актуальны не только для людей. Выход один: играть. Сыграть роль человека. Замечу, я не в худшем положении. Мне хотя бы удалось вспомнить, кто я. А вот моим небесным братьям и сёстрам, которые забыли о своей истинной сущности, повезло меньше. Узнать ангелов среди людей не сложно. Знаменитостей среди нас немало, но успеха добиваются лишь те, кто помогает людям. А кто заигрался и по пути наживы пошёл, терпят фиаско.

В ангелах прописана нечеловеческая простота и ясность. Маленький бонус: способность видеть картину Бытия в целом и жить в двух мирах. Цель одна: не спорить, не доказывать, а подсказывать, помогать, направлять. Вот и представьте, каково коллеге с набором таких душевных качеств в этом противоречивом мире. Где «да» – там, порой, «нет», а «нет» – значит, чёрт знает, что. Кошмары о том, как разбогатеть, нас не мучают, а вот человеческое тугодумие и неверие могут напрочь лишить покоя.

Порой до слёз обидно: человек очевидного в упор не видит. Потому мы и пришли на землю: пробуждать веру, дарить надежду, поддерживать добротой и любовью. Помочь увидеть хорошее там, где глазу и зацепиться не за что. Так и идём из века в век по дороге жизни – ангелы и люди. Бывает, видишь предназначение человека, его талант и деликатно так, без фанатизма пытаешься направить в нужное русло.

– Твоё богатство – твой голос – говорю знакомой. – Тебе бы петь нужно, милая, на сцене, а не борщи варить. Дано тебе пробуждать чувства. Дар редкий, нельзя его хоронить.

– Да, – соглашается она. – Пою хорошо, но выступать не буду. Можно петь дома, для себя или в караоке. Снова замуж выйду, ребёнка второго рожу. Семья дороже.

– Пойми, одно другому не мешает, – пытаюсь убедить, не переставая удивляться человеческому упрямству. Итог – ноль. Высшие силы и встречу нашу устроили, и подсказку человеку дали, и талантом не обделили – всё напрасно. А потом люди недоумевают: почему счастье стороной обошло? И обращаются за помощью к Богу: – «Спаси, Господи, помоги, подскажи, направь». Так вам же пошаговую инструкцию дали. А вы её в упор не видели. Потом удивляетесь: почему Бог молчит? Не пора ли вам научиться слушать?

Проблемно у людей, а у нас всё просто и понятно. Чёрное всегда чёрное, а белое – белое. Работы у ангелов на Земле с избытком. В отличие от людей мы на два фронта работаем. Конечно, никто этого не видит, да и денег не платят, но делать всё нужно тщательно, и сил тратится порой непомерно. То от вторжения разрушительных энергий планету закрыть, то события подкорректировать, человека от смерти отвести, потому как Высшие силы решили ему второй шанс дать. Поверьте, бывают случаи, когда такие вот неблагодарные засранцы списывают всё на случайность. Даже у ангелов кровь закипает. Ненадолго, конечно, но случается.

Всего не перечесть: то реальность выровнять, то подлатать её. Тёмных остановить, о перемирии договориться. Ребята эти на редкость упрямые, и людей смертельно недолюбливают. Всегда надо начеку быть. Расслабляться некогда. Возможности ангела так велики, что любой супергерой от зависти просто умер бы. Вот только популярность нас совсем не привлекает. Удивить того, кто с Вечностью на «ты» – практически невозможно. Но есть нечто в нашей Вселенной поражающее воображение. Некая непредсказуемая, противоречивая, абсурдная, иногда примитивная и бездарная, а порой до безумия возвышенная и гениальная, не поддающаяся никакому логическому объяснению, уникальная, постоянно меняющаяся субстанция под названием человек.

Вроде бы с человечеством всё давно ясно. Как бы не так. Успокоится оно ненадолго, притихнет, а потом как выкинет финт этакий: хоть стой, хоть падай. На небесах просто диву даются. Сначала затеют войну, разнесут пару – тройку городов, и следом разрушенное с особым трепетом восстанавливают. Да стараются, чтобы лучше прежнего стало. Логично? Ни капельки. Зато – жизненно. Или создадут что-то новое, потом поймут: штука эта вредоносная, опасная и сами же начинают с ней бороться. Ещё и название умное такому явлению придумали – прогресс. Надо понимать, это нечто среднее между самоуничтожением и желанием жить лучшей жизнью. Штука коварная, но действенная.

Противоречия. Противоречия. Противоречия. Главное, жизнь на месте не стоит. И бежит человечество вперёд, набирает обороты. Уже до просветления добрались. Просветляется народ по всему миру, не всегда удачно, но, опять – таки, – прогресс. О духовности не забывают. Путаются в начале пути, сбиваются, падают, но идут. Как не удивляться?

Простите, отвлеклась немного. Есть у ангелов слабость: нравиться нам рассуждать. На небесах мы друг друга без слов понимаем, а тут иной раз так хочется по душам поговорить. Чего греха таить: всегда найдётся о чём рассказать. Да ещё нужно на человека походить, в роль вжиться. Потому роль писателя мне очень даже по душе.

Не один день готовят нас к приходу на Землю. Девять месяцев маринуемся в уютном тёмном месте: ни забот, ни печали – растём. А когда дозреем, Вселенная отвесит увесистого пендаля – значит, пора. Тут-то самое интересное и начинается. Те, кто отважился нести в мир людской божественный свет – вроде как небесный десант. Пока свой срок не отслужишь, даже не надейся на небесах прохлаждаться. Там легко быть счастливым, понятное дело. А ты попробуй здесь, на Земле, во всей этой круговерти, сохранить свою любовь. Никогда не знаешь, куда тебя забросят. Но и это не самое страшное. Страшнее всего оказаться среди людей и начисто забыть, что ты – ангел. Чувствуешь себя не в своей тарелке, неуютно как – то, чего – то не хватает. Не хватает, хоть умри. А понять – никак.

Ещё одно необъяснимое явление ставит нас в тупик. Почему люди так много говорят о каком – то загадочном свете в конце жизненного пути? Мы этот свет в начале, при рождении видим. Это вроде как старт.

Люди, люди, люди. Как ни крути, всё у них задом наперёд. Странный мир. Сколько на Землю не возвращайся, удивляться не перестанешь: народ изобретательный. Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Всё меняется так быстро. Каких – то двести лет прошло, а мир совсем другой. Странный. Мир – задом наперёд.

Слава Богу – это мой последний срок на Земле. Ошибиться – нельзя. Нужно полностью раскрыть творческий потенциал и отдать миру столько любви, чтобы вернуться домой не стыдно было. Хвала Всевышнему, средние века остались позади. Перед глазами пронеслась одна из моих прошлых жизней. Коротенькая такая. Пасмурное осеннее небо и высокая тёмная башня. С тяжёлой верёвкой на шее, опустив голову, безучастно бреду по мокрой доске. Моросит холодный осенний дождь. Одежда клочьями висит на изможденном теле. В чём только душа держится? Холод. Голод. Отчаяние. Душевная боль. Боль потери и сожаление. Мысль одна: скорее бы всё закончилось. Шаг за шагом, вперёд, в объятия смерти. Конец доски. Хрусть… Бездыханное тело болтается на верёвке. Да, попытка неудачная. Смерть из-за любви. Грустно. Фиксируем: время пребывания на Земле – двадцать два года.

Неспроста люди не помнят свои прошлые жизни. Такие воспоминания – тоска смертная. Душевные травмы – сплошной мрак. Не вдохновляет. Я потрогала шею, убедилась – всё на месте и успокоилась. Ох, и досталось мне тогда от небесного руководства по седьмое число. Самое неприятное – случай мой тщательно разбирали. Краснеть не один час пришлось. Долго работали над ошибками.

– Не хватает у вас силы духа! – возмущались наставники.

Собравшиеся на разбор ангелы пытались поддержать. Сами не в один переплёт попадали.

– Так мы же не помним, кто мы? Откуда взяться силе? – оправдывались небесные студенты.

– В том – то и проблема! – не сдавались учителя – архангелы. – Умей каждый смертный со своей силой обращаться, несчастной любви на земле в помине бы не осталось. Но до этого дозреть нужно! Дорасти! И без личного участия никак не обойтись! Пока на своей шкуре, простите, на собственном опыте не прочувствуешь – толку не будет!

– Нужны вдохновляющие истории любви. Любви, которая в сердцах людских вечно жить будет, – подытожило руководство. – Идите, отдыхайте, готовьтесь. Ещё раз внимательно перечитайте ангельские инструкции. А то вечно вам страх глаза застилает. Перечитайте «Небесный кодекс» – пункт 26, параграф 1. Страх – это иллюзия. Выучите, да так, чтоб от зубов отскакивало. Единственное, что вы должны чувствовать, особенно на Земле, это – любовь. А у вас то отчаяние, то горе, то неверие, то сомнения. С таким негативным набором далеко не уедешь. Любовь и точка…

С наставниками не поспоришь. А вы как думали? Чтобы оставаться там, где ни забот, ни печали, научиться многому нужно. Постичь человеческое несовершенство – один из самых замудрённых уроков. По сравнению с ним уроки по созданию реальности – сущий пустяк. Наука совсем не сложная. Но стать счастливым человеком – значит, сдать все экзамены, стать магистром жизни и навсегда попрощаться с миром людей. Тут без практики никак.

И возвращаются ангелы на Землю снова и снова, проживают разные жизни, играют разные роли и так до тех пор, пока не обретут истинную свободу. Стать свободным – значит, наконец – то стать счастливым. И не на короткий миг, а раз и навсегда. Навсегда – то есть, навечно. Не бывает проходящего счастья – оно или есть, или нет его вовсе.

После очередного неудачного перевоплощения мы снова штудируем правила и копим силу. Несколько раз доводилось видеть, как возвращаются ангелы, сумевшие постичь то, ради чего всё собственно и затевалось. С высоко поднятой головой, невозмутимые, спокойные они уверенно отправляются на экзамен. Экзаменаторов четверо: Бог, Жизнь, Смерть и Время. Ангелы не мешкают ни секунды, и сила от них такая исходит, что перед ними все расступаются. Об этом экзамене много говорят. Тема эта у нас животрепещущая.

Представьте, появляется новоиспечённый «просветлённый» ангел, постигший всю мудрость земного Бытия. Даже вид у него особенный. Стойкость духа несгибаемая, а вера пределов не знает. И любовь… Любовь такая изнутри, так и льётся, сдержать её просто невозможно. Заходит он в аудиторию, а перед ним Вечность открывается. И говорит он слова заветные, и одобрительно кивают головой экзаменаторы, радуются, улыбаются. Сияние такое исходит, что через закрытые двери свет пробивается. Любви такой силы на всех хватает, ещё и остаётся. Аж дух захватывает.

– Видно, сдал. Счастливчик. Ему прямая дорога в Вечность.

– Да – да, – перекидываются мыслями ангелы, – повезло.

– Хорош болтать, нужно зубрить идти, а то опять экзамен провалим, – есть у нас ангелы – реалисты.

С лёгкой грустью все смотрят на дверь с табличкой: «Думайте тише, идёт экзамен».

– Ничего, в следующий раз обязательно получиться, – подбадривают друг друга небесные оптимисты. – Где наша не пропадала.

–Точно – точно, главное – вера.

– И знания, – добавляют небесные реалисты.

В который раз мы возвращаемся на Землю.

– Посмотрим, что из этого выйдет, – до последней минуты я сохраняла стойкость духа. Не утратить бы веру…

Итак…дорогой друг. Ты ведь позволишь называть тебя другом? Замечательно. Начнём наш путь. Делаю шаг навстречу неизвестному: на поиски ответов, на поиски «себя», на поиски истинной любви.

Глава 2

Привычка быть счастливым

Красноватое лицо, требующий внимания голос, белёсые брови, три волосинки на макушке. Руки, ноги и голова на месте. Пожалуй, самое точное описание моей скромной персоны в роддоме. Мама была несколько разочарована, увидев своё чадо в первый раз. Она представляла младенцев по-другому: нежно – розовая кожа, звонкий, не такой настырный голос. А тут… На аппетит, в отличие от некоторых детей, никаких жалоб. Напротив, только подавай. Очевидно, не терпелось скорее вырасти. Одному Богу известно, что на уме у младенцев. Взгляд у них ясный, с хитринкой. Глаза прямо в душу смотрят. Взрослые умиляются:

– Мой ангелочек…

– Пусть утешают себя мыслью, что мы ничего не понимаем, – хмыкает про себя кроха. – Просто мы пока говорить не научились. А так всё, как Божий день, ясно. Не первый раз на земле. Для начала поскорее бы из роддома выбраться. Казённое учреждение, уюта в нём не так чтобы… Другое дело – дом.

Белый чепчик и розовый конверт с рюшками. С первых дней моей эмблемой стал цветок с разноцветными лепестками. Почти как сказочный цветик-семицветик. Сосредоточенный на познании мира вид и постоянное пребывание в движении никого не оставляли равнодушным. Белая распашонка похожа на кимоно. Родители единодушно окрестили «Гений дзюдо». Не так давно прошёл этот фильм.

Дом, милый дом. Точнее, двухкомнатная квартира в трёхэтажке дальневосточного посёлка.

– Не так уж плохо, – оцениваю ситуацию. – Не в племени туземцев, не в средневековье, и на том спасибо. Чистота. Уют. Язык знакомый. Что за времена, понять пока сложно, но, в целом, жизнь нравиться. – Я внимательно рассматривала скромный интерьер.

Тёмный объёмный ящик пришёлся по душе. Когда его включали, оттуда доносились голоса, как у родителей. И звуки приятные, совсем не похожи на слова. Спокойные. Мелодичные. Ни в одном из прошлых воплощений не слышала ничего подобного. От них клонило в сон. Так я познакомилась с удивительным изобретением под названием телевизор.

Папа повесил в кроватке, прямо передо мной, разноцветные погремушки: фигурки бабочек, птичек, слоников.

– Для общего развития, – со знанием дела отчитался жене.

Я сделала серьёзную мину. Ну сколько можно? Почему думают, что малыши ничего не понимают? Знаю я ваших слоников, и бабочек, и шарик не такая уж замысловатая фигура. Я просто не могу об этом сказать. Только и всего. Мой пронзительный взгляд изучал папину душу.

– Смотри – ка, улыбается. Значит, нравиться, – обрадовался он.

Пришла первая шутка. Она, то и стала причиной искренней улыбки.

– Вы сами на бабочек похожи, – умилялась я. – Вон как над кроваткой летаете. Туда-сюда. Пелёнки погладить. Покормить. Порхаете целый день. Приятно, не спорю. Забота – всегда хорошо. Беззаботностью нужно наслаждаться. Беспомощность – время особенное.

– Полотенчик яркий, – не унимался папа. – Повесим на стену над кроваткой, чтобы видно было. В журнале прочитал: малыши с колыбели начинают цвета различать. А видят они в это время вверх ногами.

Меня покоробило: – Ну и бред. Нас ведь никто не спрашивал. Чего только взрослые не придумают. Экспериментируют с младенцами, как с подопытными кроликами.

– Смотри, скуксилась. Может, слишком ярко? – продолжал додумывать папа.

– Поменьше бы вам ерундой страдать. Одна досада. – Я снова сосредоточилась на погремушках. Всё приятнее, чем лежать, вылупив глаза на какую – то яркую тряпицу. Напрягает, честное слово. Да уберите её в конце-то концов.

Так начинается жизнь на земле. Комната и кроватка для тебя – целый мир. С трёх месяцев мама заботливо брала на руки и подносила к окну. За ним – январская стужа, метель. Хлопья белого снега заметают дома и дороги.

– Смотри, кроха. Твой первый снег.

Но я помнила его холод. Дома уютно и тепло, волноваться не о чем, можно спокойно радоваться жизни. Морозный ветер за окном наводил на размышления.

– Приход человека в этот мир – уникален. Ты такой беззащитный и счастливый. Новое воплощение. Новая роль. Новое, неизвестное время и новые возможности. Столько вопросов. Такой искренний интерес к жизни. Чем-чем, а любовью Небесный Отец одарил щедро. Впрочем, как и всех ангелов, пришедших в мир людей. Только повзрослев, они почему – то о ней забывают. Наверно, заигрались во взрослые игры. Ну да ладно, философствовать особо некогда. Время кушать и спать.

Режим мне нравился. Утро – время бодрое, день – спокойный, а вечер – сплошная безмятежность. Когда к нам приходили гости, я не плакала, не привлекала к себе лишнего внимания: внимательно слушала взрослых.

– Поздравляем, Аза, – искренне радовались они. – Надо же, у ребёнка день рождения – седьмого ноября. Ну и совпадение. Человек – праздник. Будущий лидер.

Такие слова как лидер мне не знакомы. Да и праздник – откуда мне о нём знать? Ведь в каждом столетии они разные. А вот насчёт совпадения и случайности я бы поспорила. Мои руки и ноги машинально задрыгались. Попытка отстоять свою точку зрения выглядела жалко. Я походила на майского жука, которой лежит на спине и отчаянно пытается перевернуться, чтобы улететь. Изо рта летели пузыри. Понимаю: аргумент слабенький, а доказать ничего не могу.

– Вы же большие! Вон какие вымахали, – пузыри летели во все стороны. – А рассуждаете, как дети малые. Никаких случайностей. Каждый приходит в этот мир в свой срок. Не раньше и не позже. Откуда такие нелепости?

Много у взрослых заумных странностей. Я пристально вглядывалась в лица, пытаясь понять, счастливы ли они? Но любовь не касалась души. Как жить в мире, не познав её великую силу? Становилось грустно.

За окном ветер. В спальне горит ночник. Мягкий рассеянный свет напоминает о доме, наполненном любовью. Напоминает о небесах. Хотелось оставаться в кроватке как можно дольше. Скромный домашний уют похож на жизнь в небесных чертогах, только в миниатюре. Свет дарил неземной покой и безмятежность. Свет – отражение истинной любви. Любви к Богу. Любви к миру. Любви к себе.

Не удивляйся, дорогой читатель. В 1978 году ни о какой любви к себе никто слыхом не слыхивал. Таких понятий в Советском союзе не культивировали. На первом месте – любовь к Родине. Не потому ли выросло столько несчастливых, недовольных судьбой людей? Людей, не раскрывших себя. Маленькие дети любят себя не за какие-то там заслуги, просто в них живёт это удивительное чувство. Просто любят, и всё. Сложности приходят, когда повзрослеешь.

Время летело быстро. Первые шаги, первое слово, первые зубки. Всем до боли знакомая тропинка в джунгли жизни. Прошло три года. Чем больше я узнавала слов, чем больше говорила, тем быстрее начала забывать о своей истинной сущности. И стала обычным ребёнком, который старательно, но не в первый раз познаёт этот мир.

Союз Советский Социалистических Республик. Мощная держава – 1981 год. Время новых открытий. Время надежд и строительства коммунизма – дороги в счастливое будущее. Действительность же выглядела довольно серенько, но душа радовалась яркому солнцу и мирному небу. Строительство светлого будущего только началось, а дорога к счастью… Что тут сказать? Путь не близкий.

Маленькие чудеса дарили радость. Взять ситечко для чая: обычное, копеечное, серебристого цвета. Прекраснее вещицы нет на свете. Я не выпускала его из рук. Часто устраивала на кухне чайную церемонию. Ситечко с осторожностью вставлялось в носик керамического чайника. Я пыхтела, как самовар, разливая по кружкам из кукольного набора ледяной чай. Если взрослые посмеивались, мой испепеляющий взгляд говорил: относитесь уважительно. Церемония – дело серьёзное. Здесь не до шуток.

Едва ли трёхлетний карапуз мог знать, что когда-нибудь посетит Китай. Это останется одним из самых ярких впечатлений. А чайные церемонии с керамическими чайниками, как и архитектура Китая, хорошо знакомы по одной из прошлых жизней. Наверно, мы не помним прошлое, чтобы не потерять чувство новизны. Едва ли жизнь станет интересной, если ты всё помнишь, знаешь и умеешь.

Есть моменты, которые ты выделяешь и оставляешь в памяти. Каким бы незначительным не казалось событие, оно остаётся с тобой навсегда. И ты не можешь понять – почему? А вернуться в тот день или час можешь как по волшебству. Это – подсказки: на верном ли ты пути… Если их нет, значит, ты заблудился. В подсказках скрыта магия времени, связь с Вселенной.

Чем больше узнавала слов, тем интереснее становилась жизнь. В четыре года у меня появилась первая подруга – Лена. Ей два годика. Я взяла над ней шефство и, несмотря на разницу в возрасте, мы прекрасно находили общий язык. Говорила Лена немного, но играть с ней забавно. Мы часто смеялись, смотрели мультики и ели сырую вермишель. Как бы нас не ругали, всё равно удавалось стянуть из кухонного шкафа коробку. Родители не особо себя утруждали. После очередного выговора коробка появлялась на том же месте. Иди – бери, куда проще?

Детский сад не помню, врать не буду. Видимо, ничего особенного там не происходило. Настоящие драмы разворачивались на детской игровой площадке около дома. То места на качелях не досталось, то старшие пинками гнали малышей, чтоб под ногами не путались, то велосипед отобрали, то игрушку. Песочница – место первых серьёзных конфликтов и уроков общения.

Какими бы ангелочками не выглядели детки, а жадин и жутких упрямцев среди них хватало. А ещё – хвастуны. Они словно рождены для того, чтобы об их незначительных, никому не интересных достижениях, знали чуть ли не с пелёнок. Сначала песочница, потом детский сад, школа, институт и сотрудники на работе. Детки вымахали, но не повзрослели. Открою секрет: в большинстве своём миленькие детки именно такие. В лице они меняются, когда папу или маму видят. А стоит родителям уйти, тут же проявляется нечто противоположное ангельской натуре. Жадностью я не страдала, а вот настырности и упрямству многие бы позавидовали. Я усвоила: идти в лобовую атаку бессмысленно, лучше осваивать полезную науку – дипломатию. Выслушать нытье «коллеги» по песочнице и понять, чего этот хлюздик хочет. Придумать, как заполучить понравившуюся мне вещь. Первые переговоры ставили в тупик. Не хватало опыта. Большая пожарная машина не давала покоя. Как её получить? Настырный пацан не выпускал её из рук. Я не сдавалась, продолжала переговоры. Если одну вещь удавалось поменять на другую, значит, дипломатия работает. Тогда все оставались в выигрыше.

С папами в советское время – напряжёнка. Их катастрофически не хватало. Они в дефиците. И хотя полагалось по одному на семью, они странным образом куда – то исчезали. Оставались только мамы. А ребёнку хотелось папу, своего, собственного. Чтобы велосипед с верхнего этажа вынести, на качелях покатать, в парке погулять, в мяч поиграть. Папа – фигура в семье полезная. О чём ещё могла мечтать малышня? Стоило моему папе появиться на площадке, как его «рвали» на части. Каждый пытался отщипнуть «кусочек». Всем хотелось внимания. И так день за днём.

– Это мой папа! – кричал соседский мальчик, позабыв о новой пожарной машине.

– Нет, мой, – отстаивала свои права рыжеволосая девчушка.

– Мой, – раздавалось со всех сторон. Папа добродушно называл их обезьянками.

– Повиснут – не отобьёшься, – шутил он дома. – Хоть во двор не выходи.

Идея поэксплуатировать папу с целью заполучить красную пожарную машину пришла далеко не сразу. Интуиция подсказывала: никакая, даже самая красивая игрушка папу не заменит. В песочнице я подсела к счастливому обладателю редкого «транспорта» и между делом завела разговор:

– Папа любит меня на шее катать. Так высоко. Сидишь, и всё видно. Люди маленькие такие, а ты – большой.

Пацан насторожился, но задумался.

– Сегодня опять «кататься» буду, – подвожу ситуацию к логическому завершению.

Молчун надулся, как сыч. Врать не стану, такие «особи» с песочницы вызывают отторжение. Я замолчала и принялась копаться в песке. Выжидаю время, чтобы идея прижилась. Маленький Коля не выдержал:

– Я тоже хочу. Пусть и меня покатает.

– Ну, не знаю. Папа то один, вдруг у него шея заболит? – Повисла пауза. Несколько минут длились вечность.

– Если ты до завтра дашь мне свою машину попробую его уговорить.

Желание увидеть мир с высоты пересилило жадность. Крепость пала. Негласный договор подписан. Когда папа появился, я что есть духу помчалась к нему.

– Па, покатай Колю на шее. У него папы нет.

– Если всех катать, у меня шея отвалиться, – пошутил он. Я мельком посмотрела на Колю. Взгляд красноречивее слов: я же говорила, вас много, а шея – одна.

Взгромоздившись на папу, Коля сиял, как новая монета. Он смеялся, его важность куда-то улетучилась. Вдоволь насмотревшись на мир свысока, протянул мне пожарную машину.

– Завтра верну. Пока. – Я взгромоздилась на бедную папину шею и с трофеем в руках поехала домой.

Детей папа любил. Иногда играл с нами в мяч. Что бы он ни делал – всегда круто. Папа знал фокусы со спичками. Загадки. Всякие умности, постичь которые четырёхлетний ум пока не в силах. Ты смотришь на папу, затаив дыхание и открыв рот от восторга. Взрослые. Счастливчики. Они так много знают. В душе досада: откуда столько всего? Всплывает банальная, до слёз обидная фраза:

– Вот вырастешь…

Да поскорее бы, кто спорит. Только боюсь: пока вырасту – забуду обо всех важных сегодня разговорах. Сейчас всё кажется таким значительным… Иногда взрослые нас дурачат. Нет ничего забавнее, чем искреннее удивление малыша.

– Правда? Рыбы умеют летать? Но они же рыбы… – удивляешься ты. – Воздушный шар поднимает в небо людей? Па, ты серьёзно? – Новая информация взрывает детский мозг. Прощай, спокойный вечер. Воображение рисует летающих рыб и огромные шары, уносящие в небо людей. А вечером тебе показывают иллюстрации в энциклопедии, и ты снова веришь взрослому.

– Опять правда! Когда я наконец вырасту и буду много знать?

Небольшая отсылка. Во времена моего детства чудесного изобретения под названием интернет, а также компьютеров и разных гаджетов в стране Советов не было. Знания добывались по старинке: в книгах или журналах. Что тебе читать, решала Родина, а точнее, партийная система. Многие книги оказались под запретом. Сложно представить такую ситуацию в наше время, когда доступ к любой информации можно получить, не выходя из дома. Если бы кто рассказал о таком будущем, его бы, в лучшем случае, засмеяли. В худшем – применили меры построже. Лишние знания Родине ни к чему.

Хотя многие товары были дефицитом, и распространялся он не только на импорт, но и на пап, страна выглядела довольно счастливой. И люди тоже… Счастливы они на самом деле или нет – Родину – мать не волновало. Мужчины пили. Пили по выходным. Пили после работы. И даже на работе умудрялись выпивать. Всё скрывалось. Сор из избы не выносили. Не трубили на всю страну о недостатках. Наоборот, жизнь направляли по руслу достижений. Никаких ошибок, никаких промахов и неудач. Тягости и невзгоды обходили нас стороной. О плохом судачили на кухнях. Так или иначе люди сталкивались с реалиями жизни, а из песни слов не выкинешь.

Мы жили на острове в небольшом посёлке. За его пределами – военный аэродром. Сверхзвуковые самолёты (СУ) охраняли границы. В народе их окрестили – сушки. Они брали два звуковых барьера. Такое чувство, будто ты на взлётной полосе. Со временем привыкли, редко обращали внимание на рёв двигателей и дребезжащие стёкла. А вот истории про лётчиков никого не оставляли равнодушными.

Водка и портвейн одинаковы для всех: для лётчиков и для «сухопутных». Носился выпивающий люд по магазинам с авоськами – такая плетёная сумка – сетка. В ней ничего не скроишь. Положил выпивоха пять бутылок портвейна, идёт – тарахтит, вся округа слышит. А чего скрывать? Самое интересное, никто и не пытался. После работы – не возбраняется.

Похвастаться своими «подвигами» лётчики любили. Они сродни рыбакам, только «рыбу» ловят в небе. Охраняют границы. Дело важное.

– Пили ночь напролёт, – не без гордости вспоминал Василий. – Может именины, не помню уже. Днём не отоспался. Дома дела, как обычно. А после обеда похмелиться решили. Ну и … Короче, мой вылет – ночью. Ладно, думаю, дело привычное. Годами летаешь, да и не впервой с похмелья за штурвал. Взлетел. Здоровье не подводит. Лечу над морем. Над головой звёздное небо. И тут словно чёрт попутал. Смотрю вверх – звёздное небо. Смотрю вниз – звёзды в море отражаются… Где небо, где море – не различишь. Не могу понять, куда снижаться. Долго мучился, аж дрожь пробрала. Сесть, слава Богу, помогли. Живой. Здоровый. Самолёт целый.

– Ну ты даёшь, – разинув рты, восхищаются те, кого мечта детства обошла стороной. Лётчиками они не стали, но в душе… Небо – оно в сердце. Особенно в компании за бутылкой портвейна.

– Василий, это же настоящий подвиг. Давай. Наливай. За тебя, дружище. Здоровья тебе! Летай всем на радость. Пусть небо будет тебе вторым домом.

Лётчиков любили, относились к ним с уважением. Алкоголь в авоськах никого не смущал. Люди есть люди. Никто сильно ни о чём не переживал. Как говорят сейчас, не заморачивался. Не носились со своими бедами и печалями. Во главе жизни стояла работа. Пожалуй, самой точный девиз того времени: живём – чтобы работать. А не работаем, чтобы жить, нет. Ни в коем случае. Работа на первом плане. Так решила Родина.

В четыре года я завидовала сверстникам, которые уже знали, кем хотят стать: учителем, врачом, поваром, воспитателем детского сада, лётчиком или моряком. Меня эти профессии не привлекали. Я продолжала наблюдать. Ведь ещё столько интересного впереди. Многое предстоит узнать. Зачем торопиться?

Мне почти пять, Лене – три. Мы – друзья не разлей вода. Приходит понимание: в жизни каждого нужен человек, который разделит твои радости и горести. Ты спешишь поделиться с ним пачкой печенья, зная, он его любит. Хочется сделать его жизнь лучше. Ты готов отдать ему самое дорогое, например, пластмассовый игрушечный телефон. И спать спокойно, зная, что не сломает. И он ничего для тебя не пожалеет. Твои игрушки – его игрушки. И наоборот. Всё предельно ясно. Это – настоящий друг: тыл, опора, поддержка. Он у тебя один и другого такого нет. Возраст здесь ни при чём. Слова детской песенки стали нашим девизом: «Дружба крепкая – не сломается».

Жаль, для большинства взрослых понятие дружба становиться обычным словом. Нет за ним такой отдачи как в детстве. Нет той самой пачки печенья. Современная дружба больше напоминает эксплуатацию. Время, помощь, уши, душу, не так важно, что пытается заполучить человек. Места для искренности остаётся всё меньше.

Неожиданно пришло время разлуки. Объяснить трехлетнему карапузу, почему мы больше не сможем играть вместе – нелегко. Но я попыталась. Сердце разрывалось от боли. Неужели я больше никогда её не увижу? Но судьба приготовила сюрприз. Правда, мы о нём пока ничего не знаем.

Намечался переезд в Южно – Сахалинск, областной центр. Мама выросла в Южном и хотела вернуться домой. Работа, перспектива. Город стал красивым, современным. Театр, музей, новая библиотека с выставочным залом, новый кинотеатр, турбаза «Горный воздух» и к ней канатная дорога. Естественный парк – третий среди таких в СССР: с озером, настоящим паровозом на узкоколейке и аттракционами, новые детские сады и школы. На выходные – поездки к морю. В городе жила моя бабушка. Решение принято. Для взрослых – переезд. Для меня – удивительное путешествие.

– На, – с гордостью протянула Лене любимый пластмассовый телефон. – Когда захочешь поговорить – звони, рассказывай. Я тебя услышу. Телефон береги. Не ломай. Иначе не сможешь мне позвонить.

Лена улыбнулась и с телефоном в руках убежала к себе в комнату. Через несколько минут вернулась. В руках любимая мягкая игрушка – чёрно-белый пингвин. Она молча протянула его и снова улыбнулась. Я знала – это её любимец. Мягкими игрушками во времена дефицита Родина не баловала. Каждая – на вес золота. Но отказываться от подарка не стала.

– Куда бы я ни поехала, всегда буду брать его с собой, – произнесла я торжественно, словно клятву. Лена просияла. Наши мамы что – то оживлённо обсуждали на кухне. Их работа и положила начало нашей дружбе. Короткое прощание, пингвина в руки и – в путь…

Глава 3

Новый дом

Из переезда запомнился светящийся вокзал Южно-Сахалинска. Такси мчалось по ночному городу. Из окна выглядывал пингвин. Яркие огни пробуждали противоречивые чувства. С одной стороны – ослепительная красота, с другой – едва уловимая опасность, притаившаяся в тёмных уголках улиц. Душа с любопытством разглядывала незнакомый город – мой новый дом.

Даже взрослому не под силу отследить сплетение нитей, связывающих тебя с судьбами других людей. События кажутся чистой случайностью или совпадением. Сложно увидеть картину Мира и заглянуть в глубину Бытия. Под силу ли это ребёнку? Едва ли. Но во мне жили неутомимая радость, любознательность и заразительный оптимизм. Они – то и стали путеводной звездой в этом удивительном и странном мире.

Приехали с мамой, папа остался на несколько месяцев на старой работе. Двухкомнатная квартира в Черёмушках оказалась уютной. Нас встретила моя бабушка – моложавая, полная сил женщина. Радость, объятия, ванна, чай и – в кровать.

Началась новая жизнь. Мне нравилось разглядывать людей с балкона третьего этажа: узнавать жильцов, а в хорошую погоду – играть на улице. После дождей в лужах обитали огромные червяки. Лишь настоящему мастеру ловких рук под силу поддеть червяка палочкой или веточкой, и, не уронив, перенести в другую лужу. Приходилось учиться. Такой навык за один день не приобретёшь. Червяки свисали, падали, но я не сдавалась.

– Ты неправильно их берёшь, – мальчик чуть постарше выглядел добрым и внимательным. – Смотри, нужно брать червяка посередине. Тогда он не потеряет равновесие.

Я с интересом посмотрела на незнакомца. Какое красивое слово – равновесие. Умный, видать.

– А что это такое? – вот бы и мне узнать.

– Ну, смотри, – с серьёзным видом он стал показывать. – Если взять червяка чуть дальше от середины, то равновесия не будет, он упадёт. А если точно по центру – равновесие сохранится. Одна половина червяка и другая должны быть одинаковыми.

– А откуда ты знаешь? – для меня важен источник.

– Мне мама рассказала. Раньше я тоже не мог червяков переносить.

В его рассказе какая – то магия. Я прониклась к мальчику глубоким уважением.

– Как тебя зовут? – он захотел познакомиться.

– Оксана.

– А меня – Максим. Я живу этажом выше. Давай дружить?

– Давай.

– Потренируйся с червяком. Делай как положено. Не забывай о равновесии. – Жирный червяк лениво повис на веточке. Со всей осторожностью я перенесла его в другую лужу. Все остались довольны. Червяки меняли место жительства по несколько раз на день. С их стороны никаких претензий.

– Видела нашего соседа? – Максим хотел уточнить, кого из жильцов я знаю.

– Видела.

– Он летом в плаще и шляпе ходит. И зимой тоже. Никто не знает, почему. Дальше двора никогда не уходит. Давай так: у нас теперь есть задание, – новый друг стал серьёзным. – Нужно узнать его тайну. Это будет наш секрет.

– Хорошо, – такое общение мне нравилось. И мы развернули шпионскую деятельность.

Спустя пару месяцев тайну удалось раскрыть. Когда – то сосед, подвыпив с друзьями, на спор вылез из окна четвёртого этажа и повис, зацепившись за подоконник. На спор нужно провисеть несколько минут. И дядя Лёша выиграл бы, но один из друзей начал его щекотать. Молодой полный сил мужчина не удержался и сорвался. Он выжил, а мозги остались на асфальте, так говорили взрослые. Дядя Лёша жил с мамой, здоровался с соседями, выносил мусор, и всё. Нам советовали держаться от него подальше. Мы всегда помнили наказ родителей.

Мама работала там, где делают передачи для радио и телевидения, а бабушка в какой – то «конторе». Когда они уходили, оставляли меня соседке – бабе Шуре. Я почему -то считала, она наша родственница. Хотя на самом деле это не так. Просто её двери всегда для нас открыты. Более доброго и подельчивого человека я до сих пор не встречала. Балкон её квартиры выходил во внутренний двор. Отсюда видно всех, кто гулял, играл или сидел на лавочках. Наш балкон – с другой стороны дома, и обзор намного больше, только обозревать толком нечего. Недостроенная площадь, куда – то спешат, спотыкаясь о камни, прохожие…мимо, мимо…

Баба Шура очень полная, курила «Беломор» и постоянно раскладывала карты. Запах папирос и бесконечный пасьянс. Чистоте, как и приготовлению еды, время особо не уделяла. В холодильнике колбаса «варёнка», хлеб, покупной холодец и беляши. Как можно её не любить? Никакой каши, никаких супов. Ломтик колбасы, беляш… хочешь, рисуй, хочешь, сиди на балконе. Ограничений никаких. Готовил кушать и убирал в квартире её муж, маленький плотный мужчина, Димыч. Он ухаживал за женой и тоже был очень добрым.

По выходным мы играли в спортлото. В спортлото играла вся страна. Лотерея стоила недорого. И самое интересное – иногда выигрывали. Можно смело сказать: спортлото – часть жизни советского человека, не менее важная, чем работа и любовь к Родине. Если родители задерживались, купалась я у бабы Шуры. По стене ванной комнаты не спеша ходили огромные усатые тараканы. Они никуда не торопились. Тараканы – законные жители нашего дома. Вытравить из квартир можно жильцов, но не усатое племя. Стоило протравить их в одной квартире, они тут же переселялись в другую. Тараканы лезли из розеток, со всех дыр и щелей, но умирать не собирались. У кого-то их больше, у кого-то меньше. Но чтобы совсем без них? Я с грустью отметила, у бабы Шуры они намного крупнее. У нас какие-то маленькие, полудохлые, почти прозрачные. А у неё – внушительные, и не усы у них, а усища. Всё, как в книге: Таракан, Таракан, Тараканище. Книги не врут.

В соседнем подъезде жили глухонемые муж и жена. У них была собачка – чихуахуа. Ребята постарше передразнивали семейную пару, размахивая руками. На их выходки мы с Максимом смотрели как на что-то недостойное, и понимали: так делать нельзя.

Особого внимания заслуживает передача, которая отправляла в постель всех детей нашей необъятной Родины: «Спокойной ночи, малыши». Дети бежали к экранам телевизора, чтобы увидеть любимых собаку Филю, ворону Каркушу и поросёнка Хрюшу. Вместе с ведущей они рассказывали забавные истории, а потом показывали мультфильм. Даже музыкальная заставка передачи вызывала восторг. Каркуша, Хрюша или Филя желали всем спокойной ночи, и от усталости мы валились с ног. А завтра – новый день, новые впечатления.

Наблюдая с балкона, я сделала любопытный вывод: обычные люди внимания не привлекают. Их не запомнишь. Одинаковые они, словно под копирку. Рисование под копирку дело занятное, вот только копия – бледная. А оригинал всегда яркий и красочный. Как все, значит, незапоминающийся, ничем не примечательный. Что делает человека необычным, выделяет из толпы? Набралось три варианта ответа. Первый: искренность, доброта, любовь и жизнерадостность. Второй: увлечённость своим делом, оно же – профессионализм. Это слово мне очень нравилось. Третий: сумашедшие дяди Лёши и прочие личности с психическими расстройствами. Последний термин мне не знаком, папа называл их проще, по-своему – чеканутые. Всё сразу становилось ясно.

Великую силу русского матерного слова я впитывала с раннего детства. Папа – настоящий кладезь забористых выражений и редкой, можно сказать, уникальной лексики. Ругался он не всегда, но, если начинал, остановить его и переслушать – невозможно. Папу уговаривала мама, уговаривала бабушка, но напрасно. Доводы из серии «здесь же ребёнок» не действовали. Слова влетали мне в одно ухо, а вылетали – в другое. Мама говорила: материться некрасиво. Я не уточняла, почему папе можно, а мне – нет. Плохо, значит, плохо. Однажды услышала на кухне разговор мамы и бабушки.

– Ему нужно лечиться, – заявила бабушка. – Это не дело.

– Да знаю я. Он ведь и слышать не хочет. Значит, принудительное лечение.

Они долго о чём-то говорили. В те удивительные времена самые важные решения принимались на кухне. Кухня – святая святых советского человека. Маленькая комнатка – зал суда, где выносили вердикты коллегам и родственникам, здесь же принимали судьбоносные решения, клеймили систему, ругали что-то запретное. А запретов было не мало. Здесь впервые я услышала слово – нарколог. Оно поразило меня. Как я поняла, нарколог – это врач, который лечит всех чеканутых. Вот это да… Разве их можно вылечить? Такой человек – взаправдашний волшебник. Творит настоящие чудеса. Значит, волшебники в жизни есть. Нарколог – живое тому доказательство. Мысли о нём не давали спать. Хотелось увидеть загадочного доктора. Как он выглядит? Добрый он или злой? И почему папе нужно лечиться? Наверное, из-за того случая в парке.

Как-то осенью мы с ним собирали листья, потом вкладывали их между страницами старой книги, и там они высыхали. Папа называл это красивым словом – гербарий. Мы запоминали название дерева, на котором эти листья росли. По дороге из парка я показала на огромный клён: таких листьев у нас нет. Папа, не совсем трезвый, долго не раздумывал. Он взлетел на дерево, словно кошка. Залезть на него даже по лестнице дело не из лёгких, но, чтобы так… Через несколько минут он почти на самой верхушке. Сердце у меня замерло и, казалось, уже никогда не застучит. Первый настоящий шок. Своей выходкой папа привлёк внимание прохожих и милиции. Набрав букет, с той же проворностью спустился вниз. Милиции объяснил – рвал листья для дочки. Его деликатно попросили больше так не делать. На том и разошлись, никаких нарушений нет. Но скорость, с которой он взлетел на дерево и прыгал по веткам, показалась какой-то странной.

Встречаться со злом мне пока не приходилось. Оно обходило стороной. С несправедливостью – тоже. Пока ты с ними не столкнулся, их просто нет в твоей жизни. Со страхом тоже не знакома. Но жизнь только начинается.

Вечерами мы с Максимом говорили о будущем. Кем станем, когда вырастим:

– Я лётчиком буду, – с гордостью заявил друг.

– Может, не надо? – пытаюсь отговорить.

– Почему?

– Они пьют много. Здоровье нужно крепкое.

– Откуда ты знаешь? – удивлялся Максим, и я рассказывала истории про лётчиков, которые слышала от родителей.

– Я такого не знал, – расстроился друг. – Придётся выбрать другую профессию. Когда вырасту, пить не буду и работать там, где не пьют.

Максим рос без отца. Мать – воспитанная, скромная молодая женщина. Достойного мужчину пока не встретила. А тот, с которым встречалась, сморщенный и похож на пьяницу. Всегда навеселе, не слишком молодой и слишком разговорчивый. Не матерился. По деревьям не лазил, листья не сушил, ничем особо не увлекался и Максиму время не уделял. Значит – обычный. Бабушка называла его БУ (бывший в употреблении).

– Я, когда вырасту, стану дирижёром, – делилась с другом. – Буду управлять музыкой.

– Это как? – недоумевал Максим.

– Представь: ты стоишь перед оркестром. Это такое место, где много людей с разными музыкальными инструментами, и ты машешь перед ними палочкой. А они понимают тебя без слов. Звучит прекрасная музыка. Дирижёр – это начальник оркестра. Он главный.

– Покажешь? – попросил Максим.

– Конечно, – уверенности мне не занимать. – Давай вон ту палочку, она подойдёт.

Друг протянул удочку из детского рыболовного набора. Приняв соответствующую позу и придав лицу чуть отстранённое сосредоточенное выражение, я принялась изображать дирижёра. Максим внимательно наблюдал. Оркестр звучал слаженно. Рука с удочкой мелькала с невообразимой скоростью. Вторая рука дополняла её, делая паузы и акценты в нужных местах. От бурной деятельности на лбу выступил пот. Иногда я замирала.

– Здесь тишина, обрати внимание, – поясняла другу. – Я не машу, и музыка не звучит. Это – пауза.

Концерт получился на славу. При этом в комнате стояла полная тишина.

– Да, – протянул Максим, – у тебя хорошо получается. Главное, не бросай. Так, как ты машешь, талант нужен. Я так не смогу.

– Я учусь, – в моих глазах восторг. – Как только вижу оркестр и дирижёра, становлюсь перед телевизором и повторяю все движения.

Тему будущих профессий оставили в покое и затронули загадочную тему веры.

– Ты веришь в Бога? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Макс. –Никогда о нём не слышал.

– Папа верит, – открыла я секрет. – Но не хочет о нём говорить. Сказал только – Бог всё видит. И всех. Представляешь? Вот мы сидим с тобой, а он нас видит. Откуда? Как?

– Может, шпион? – предположил друг. – Японский! Имя короткое, необычное.

– Нет. Папа как – то говорил, он добрый. А ты чёрта видел? – не унималась я.

–Нет. А это кто?

– Не знаю. Но черти злые. Они людей мучают. Особенно мучают тех, кто пьёт. Иногда по ночам. Папу, когда поздно домой возвращается, мама спрашивает строго: «Где тебя черти носили»? А он даже не ругается, еле на ногах стоит, уставший, измотанный. Видать, здорово они его потрепали. Говорю тебе, они сильно людей вымучивают.

– Да… – задумчиво протянул Макс. – Сколько всего необычного. Какие тут игрушки. Дело серьёзное. Нужно думать, как жить дальше.

– А слышал, соседи, когда ругаются, кричат: иди ты к чёрту или чёрт бы тебя побрал! И человек сразу замолкает. Боится. Не хочет, видать, с чертями дело иметь. Страшные они.

* * *

Жизнь шла своим чередом. Максим стал частью нашей семьи. По выходным вместе с нами ездил на море. У моря своя жизнь: пахнет сушёной рыбой, водорослями и свободой. На море чувствуешь себя гостем и вести себя нужно соответственно. Крики чаек, улыбки на лицах отдыхающих, прозрачная вода и морские камни. Я с гордостью носила зелёные резиновые тапочки для купания, соблюдала меры предосторожности: ноги можно поранить. А ещё надевала зелёные в жёлтый горошек купальные трусы и такую же панамку.

Во время отлива мы бежали по мокрому песку вглубь моря, собирали маленьких крабов и морских звёзд. Папа подсказал: брать нужно тех, которые не шевелятся. Погибших. А живые пусть растут. Мы строго придерживались оговоренных правил. Папа умудрялся находить для нас кораллы. Бледно – фиолетовые, они похожи на каменные цветы. Каждый коралл на вес золота. Находки аккуратно складывали в ведёрко и везли домой. Дома честно делили поровну. Драгоценные находки сушили на подоконнике в кухне. Затем покрывали бесцветным лаком и ставили на видное место.

Мы с Максимом придумали что-то вроде морских шахмат: крабы против звёзд. Основных правил не было. Крабы, желая одержать победу, отчаянно тарахтели сухими ножками и клешнями, а морские звёзды… просто красивые. Сражения продолжались по несколько часов. Правила придумывали на ходу. Вся прелесть – в неизвестности. Тактика боя захватывала без остатка. Казалось, морские шахматы будут всегда. Всегда будет залитый солнцем кухонный подоконник и новая партия сушёных фигурок. И детство – тоже навсегда.

Кухня. Едой я не перебирала. С аппетитом никаких проблем. Папа придумал хитрую игру. Кто первый съест суп, тот увидит, какой рисунок на дне тарелки, и он выигрывает. Тарелок не так много, вычислить рисунок не сложно. Но выиграть хотелось в любом случае. К чёрту логику и вычисления. Вкус победы куда слаще. Папе не везло, он выигрывал редко, а меня распирало от гордости или от второй тарелки горохового супа. Не высока цена.

Прожив в городе почти месяц, даже маленький ребёнок усвоил – снабжение здесь куда лучше, чем в посёлке. Много больших магазинов: продукты, вещи, игрушки, книжки. Понятия качественные и не качественные товары в советское время не было. Если что-то не так – давали нагоняй, за качество велась настоящая борьба. Непонятным словом «ОБХСС» (отдел по борьбе с хищением социалистической собственности) можно сильно напугать любого продавца. Товары людям вполне доступны.

В магазине «Океан» морепродукты продавались в таком ассортименте, что поход за покупками превращался в настоящую экскурсию. Здесь «рыбачили» жители всего города. Свежие кальмары, крабы, морская капуста и множество рыбин, названия которых я не запомнила: большие и маленькие, длинные и толстые, свежемороженые и сушёные. А вот одну рыбу запомнила сразу – корюшка. Корюшку сушили: нанизывали дома на крепкие нитки и вешали на балконе. Грызть её – дело не лёгкое. Нужна сноровка и крепкие зубы. Конкурентов дома нет. Я отчаянно рвала рыбу руками, жевала, вгрызаясь в неё, по словам взрослых, как чёрт в грешную душу. Опять этот чёрт. Папа говорил, так рыбу едят чукчи.

Красная икра чем – то особенным не считалась. Я узнала, достают её горбуши или красной рыбы. Морские гребешки, морская капуста и другие обитатели моря стоили недорого. Икру минтая в консервах окрестили «закуской алкоголиков», стоила она всего двадцать три копейки. Закусывать килькой считалось позорным. Икра посолиднее будет.

Название конфет быстро выучила наизусть. И рисунки на фантиках помню по сей день: «Кара-Кум», «Мишка на севере», «Гулливер», «Красный богатырь», «Алёнушка» и всеми любимый ирис «Кис-Кис». Конфеты покупали по выходным. Взрослые легко находили оправдание своей жадности – зубы нужно беречь. Чем корюшку будешь грызть? Аргумент веский. Открою взрослым секрет: детям на зубы наплевать. Мы совсем по этому поводу не беспокоимся, пока не вырастем. Или… пока не столкнёмся с зубным врачом. Любые доводы – лишь слова, а конфеты – штука осязаемая и очень даже вкусная.

Магазин игрушек «Детский мир». С названием взрослые явно ошиблись. Понятно, мир у ребёнка детский. Какой же ещё? Название «Взрослый мир» почему-то так и не появилось. Да и чем можно удивить взрослого? Правильнее бы назвать «Детский Рай» или «Рай для детей». А ещё объяснить ребёнку, что такое рай и как туда попасть. Тогда с воспитанием проблем точно стало бы намного меньше. Послушание, прилежное поведение, режим сна и питания – не так уж и высока цена, если в перспективе, пусть даже отдалённой, намечается жизнь в раю. Желательно, вечная. И возможность владеть всеми игрушками, какие только пожелаешь. Тогда диалог родителей и ребёнка выглядел бы примерно так:

– Хочешь жить в раю, слушай маму и папу.

– Кого же мне ещё слушать?

– Мой руки и садись за стол. Послушание – дорога в рай.

– Хорошо. А в магазин, когда пойдём?

Поймите, взрослые: первое посещение «Детского мира» для ребёнка – откровение свыше. Пробуждение личности и благоговейный трепет перед новой жизнью. Всё так масштабно. Душа замирает и никак не возьмёт в толк, как такое возможно? Откуда столько? Ряды, только вдумайтесь, целые ряды кукол, розовых пупсов, колясок, зайцев, мишек, машин, роботов, солдатиков, велосипедов. Сердце колотится, глаза жадно скользят по полкам, пытаясь обхватить необъятное. Не выходит. Эйфория идёт за тобой по пятам и ласково шепчет:

– Смотри, смотри. Какая красота. Как тебе этот медведь?

Ты замираешь перед большой мохнатой игрушкой. И всё перестаёт для тебя существовать. Земля остановилась, время замерло, и ничто не имеет значения: родители, дом, магазин куда-то исчезли. Есть только ты и медведь. Один на один в целой Вселенной. Ты сознаёшь, что пришёл в этот мир встретить своего мохнатого друга. Жизнь без него не имеет смысла. Он ждал тебя. Иначе, зачем он здесь? Ты погружаешься в непонятное состояние и просто выпадаешь из реальности. Пояснение. Если родители считают, что ребёнок замирает перед игрушкой и стоит в ступоре без причины, вытаращив на неё глаза, в общем, киндер притормаживает малость, то поспешу их огорчить. Такое мышление примитивно и говорит об одном: либо ты в детстве не встретил свою игрушку, либо напрочь забыл, что сам был ребёнком.

– Оксана, идём, – голос мамы возвращает в реальность. – Домой пора.

В полной растерянности, осознав свою беспомощность и абсурдность ситуации ты в недоумении задаёшь резонный вопрос:

– А зачем мы сюда пришли?

Теперь в состоянии ступора пребывает взрослый.

– Действительно, зачем? – задумывается он.

Ты собираешь в кулак всю свою волю и уверенно заявляешь:

– Хочу медведя.

Родитель пытается отвертеться, игрушка дорогая, денег до зарплаты может не хватить.

– Давай купим медведя после зарплаты.

И тут, отстаивая право на собственность, просыпается маленькое Эго. Терпеть мирскую несправедливость оно не намерено. Уверенными шагами в твою жизнь входит незнакомое до сего дня понятие – эгоизм. Пробудившись однажды, он будет расти вместе с тобой, неотступной тенью следовать рядом. Деньги – аргумент веский, только давайте сразу проясним и бросим камень, да побольше, во взрослый огород. Дети понятия не имеют ни о каких зарплатах, авансах и прочих «нюансах» взрослой жизни. Хотите играть на равных? Дам совет. Чтобы воспитывать понимающего всю взрослую чехарду ребёнка, начните как можно раньше объяснять: что такое работа, зачем туда ходят. Чем там занимаются? Сколько платят? Учите понимать эти важные вещи. Абстрактное понятие «деньги» нам, детям, ни о чём не говорит. Да и работа воспринимается как место, где родители торчат целыми днями, и чёрт знает, чем занимаются. Ещё и задерживаются часто. Создаётся впечатление – занятие это им в радость. Взаимное понимание облегчит жизнь всем. Не нужно с нами сюсюкать и уговаривать. Может, мы и маленькие, но голова у нас на плечах всё-таки есть.

Не успела я открыть рот, как мимо в слезах, с диким криком: – Хочу куклу! – промчалась девочка чуть постарше. За ней бежала мама.

– Маша, подожди! Вернись! – кричала она на весь магазин, пытаясь догнать непослушную дочь. Ошибка в объяснении налицо. А маленькое Эго разобиделось не на шутку. Видно, девочка не в первый раз вступает в битву за желанный трофей. «Детский мир» не такое уж простое место.

– Мне очень нужен этот медведь. Он – мой, – настаивала я. После коротких переговоров игрушку понесли на кассу. Медведь стоил двадцать пять рублей. Эту сумму я хорошо запомнила, потом она не раз оглашалась на кухне. Очевидно, мы вышли за лимит семейного бюджета.

У взрослых свои правила, а у детей свои желания. Лучше рассказать ребёнку, где делают игрушки. И что есть люди, которые каждый день ходят для этого на работу. Поверьте, взрослые, ребёнок будет потрясён, узнав, что такое вообще возможно. Используйте детский интерес к жизни, не ждите, пока чаду исполниться двадцать. Потом на работу пинками гнать придётся, потому как время упущено.

Домой возвращалась в обнимку с медведем. Он будто сам шёл по улице, если не считать моих головы, рук и ног, едва выглядывающих из-за него. Наше «содружество» вызывало улыбки у прохожих. Пришлось тащить игрушку, преодолевая невероятную усталость. Так впервые я столкнулась с великой силой преодоления. Она не раз выручит, когда стану взрослой.

Дома медведь восседал на самом видном месте. Рядом сидел пингвин. Глаза медленно закрывались. Я знала – нет на земле человека счастливее меня. Душа и Эго прибывали в полном согласии, я почувствовала, как родилась гармония. Душа радовалась желанной игрушке, а Эго – исполнению пока ещё маленького желания. Потому как сама игрушка Эго и нафиг не нужна. Забыть новое сильное чувство невозможно. Ясно одно: счастье – это когда все довольны, и каждый получает, что ему хочется.

Особое место в жизни города – краеведческий музей. До сентября 1945 года южный Сахалин оккупировали японцы. После освобождения в центре осталось несколько японских зданий. Самое большое и красивое заняли под областной музей. Издалека видна бордовая черепица на изогнутой крыше. Сразу за металлической оградой – фонтан с круглым бассейном, аккуратно посаженные цветы, кустарники, редкие деревья. Огромная чёрная пушка, отполированная штанами лазающей ребятни, никого не оставляла равнодушным. Дети считали своим долгом собирать пыль с сего необычного экспоната нарядной одеждой. О войне никто не думал. Взрослым невдомёк, орудие напоминало о знаменитых приключениях барона Мюнхгаузена. Кто не мечтал полетать на огромном чёрном ядре? Получить по шее за испачканные вещи – не велика беда. А упускать такую возможность – глупо. Здесь ты сталкиваешься с другим миром, другой культурой. Как будто попадаешь в сказку.

Мы ходили с папой в музей каждую неделю, как по расписанию, поэтому нас там хорошо знали. Моей любознательности и выдержке дали определение «человек воспитанный» и относились с уважением. В отличие от других посетителей у меня появились привилегии. Когда посетителей в музее не оставалось, мне разрешали трогать экспонаты. Чучело огромного бурого медведя, стоявшего на задних лапах и наводящего ужас на маленьких детей. Крупный поджарый волк, погибший, пытаясь зимой перебежать с материка на остров. Мягкий морской котик с добродушной улыбкой. Но самый любимый экспонат – огромная раскрытая морская раковина. Она сохранила перламутровый блеск и недоступную для человека тайну океана. Если бы я смогла сесть в неё или лечь, то чувствовала бы себя вполне свободно. Экспериментировать не стали, всё-таки ракушка старая и хрупкая.

Посещения музея заставили задуматься: что означает «человек воспитанный», и почему он вызывает уважение? Сотрудники шутили: воспитанные люди на вес золота, их хоть заноси в «Красную книгу». Дома мне объяснили, что это за книга и за какие «заслуги» в неё заносят. Я расстроилась. Получается, я – представитель вымирающего вида. Неужели когда-нибудь стану музейным экспонатом, как серый волк или бурый медведь? Я начала пристальнее наблюдать за поведением людей. Сталкиваясь с человеком, важно точно определить: есть для него место в «Красной книге» или нет? Странностей у взрослых немало. Ясно одно: воспитание – ключ, открывающий перед тобой любую дверь. Максим тоже причислен к исчезающему виду. И его мы приобщили к посещению музея. Я в роли экскурсовода со знанием дела водила его по залам.

Вскоре появились новые экспозиции. Небольшие деревянные ящики с «глазком» стояли на уровне головы взрослого человека. А в самом ящике – сцены из жизни людей, только совсем крохотные – в миниатюре, как пояснил папа. В одном из них находилась комната. Скромная обстановка выглядела поразительно точно: железные кровати, деревянный пол, у двери лежит вязанный коврик, стол, несколько стульев. На кровати сидит солдат Советской армии. Он держит в руках письмо, в котором написали об окончании войны. В маленькой измождённой фигурке застыла безмолвная радость. На глазах солдата – слёзы. Объёмные предметы делали экспозицию живой, будто ты находишься там. И даже падающий из окна ненастоящей комнаты солнечный свет отражался на столе. Первые послевоенные дни. Дни долгожданной победы. Свет солнца выбивался из серой картины и оставлял неизгладимое впечатление. Нам, детям, не раз говорили: мирное небо нужно ценить, от войны никто не застрахован. Значение слова «застрахован» не знакомо, но мы понимали – это что-то важное.

Следующая экспозиция показывала ужасы второй мировой войны. Взрывы снарядов, обстрелы и бомбёжка. Пыльное красно-чёрное небо пробуждало граничащий с непониманием ужас. Возникал вопрос: зачем? Солнце и белые облака исчезли из жизни людей. Надпись поясняла: таким люди видели небо по несколько месяцев. День не отличался от ночи. Солдаты бежали, падали, умирали. Грохотали взрывы, ревели самолёты, ехали танки. Становилось страшно. Проснулась незнакомое тяжёлое чувство: будто из жизни ушла радость и непонятно, когда вернётся.

Маленький рост не позволял долго смотреть в «ящики». Папе приходилось поднимать нас и держать по очереди на весу. Экспозиция номер три – о жизни после войны. Страну поднимали из руин. Мы увидели голубое небо, яркое солнце и белоснежные облака. Женщины гонят коров на ферму, улыбаются, переговариваясь между собой. Яркая зелёная трава, хорошее настроение, упитанные чёрно-белые бурёнки – всё говорит о мирных буднях. Поразительно – в этих маленьких ящиках чувствуешь настоящую жизнь. Хотелось смотреть снова и снова.

После миниатюрного музейного мира стало ясно: за небом нужен глаз да глаз. Его важно оберегать. Защищать. У нас с Максимом появилась новая, особенная задача: каждый день проверять небо. Стоило утром открыть глаза, я тут же вскакивала с постели и подбегала к окну. На месте ли белоснежные облака? Не закрыла ли небо красно-чёрная пыль? В мою жизнь вошло ещё одно понятие: патриотизм. Родители объяснили – это любовь к Родине. Я стала истинным патриотом и при каждом подходящем случае говорила:

– Я люблю свою Родину. Я – патриот, – в моих словах столько серьёзности, что никто не сомневался в искренности и верном понимании сказанного маленькой девочкой. Теперь в глазах взрослых я не только «человек воспитанный», но и «человек умный». Правда, не ясно, что такое ум? Но если он заслуживает уважительного отношения, значит, штука это серьёзная.

В городе много интересного: недавно построенный театр, современное здание библиотеки, где проводятся художественные выставки, канатная дорога. Занятые работой родители не могли везде успеть. Мама всё чаще говорила об отпуске:

– Полетим на материк, там и отдохнём. Осталось чуть больше месяца.

У родителей остался нерешённым вопрос: как устроить меня в детский сад. Свободных мест нет. Пришлось встать в очередь. Желания ходить в садик никакого. Я радовалась свободе и короткому островному лету. Максим ходил в детский сад и постоянно возмущался: дома ничего не успевает, а отдохнуть можно только в выходные.

Я – настоящий счастливчик. Новая жизнь баловала конфетами, корюшкой, игрушками. Ещё один подарок судьбы – недалеко от дома парк отдыха. Огромная территория. Искусственное озеро с лодками. Детская железная дорога с кондуктором и машинистом. Поезд делал большой круг, объезжал весь парк, давая возможность полюбоваться красотой дальневосточной природы. В начале парка – фонтан, где постоянно плескались дети. Брызги, визг детворы и сверкающая на солнце вода.

Работали аттракционы не только для детей, но и для взрослых. Оказалось, они тоже любят отдыхать. Люди смеялись, веселились и становились не такими, как прохожие на улице. Они словно возвращались в детство. Не знаю, как папе удавалось, но стоило ему выпить пару кружек пива, всё шло как по волшебству. Мне удавалось оказаться в поезде рядом с машинистом и подержаться за руль. С папой меня пускали на «Ветерок», аттракцион для взрослых. Разве забудешь свой первый полёт? Ты поднимаешься выше и выше, и кажется, вот-вот улетишь. Но ощущения опасности нет. Я никогда не боялась, меня переполняла радость и гордость за свою Родину. Есть аттракционы и для малышей: самолёты, индюк, лошадка. Садишься на них, бросаешь пятнадцать копеек и полетел или поскакал. Сказать честно, не впечатляет.

Самое захватывающее зрелище – с «Колеса обозрения». Катались всей семьёй. Садились, пристёгивались железными цепочками, и колесо медленно поднимало нас над городом. Из кабинок открывалась панорама города. С высоты птичьего полёта виден наш дом и даже мамина работа. Дыхание перехватывало и сердце замирало, но разве не в этом смысл? Об этом огромном колесе среди взрослых ходили разные страшилки. Рассказывали, как однажды оно остановилось, а потом резко опустилось вниз. Никто не погиб, но люди сильно испугались. В другой раз колесо на ходу замерло и застыло на месте. Те, кто сидел низко, вышли и отправились домой. А бедолаги наверху сидели до утра: снять их с такой высоты никто не смог. Поэтому в народе аттракцион окрестили – «Чёртово колесо». Но желающих испытать судьбу меньше не стало. Люди отчаянно стремились подняться повыше. С инстинктом самосохранения человечество явно не на «ты».

Почти на каждом многоэтажном доме висел огромный плакат, посвящённый Родине. Родина – мать всегда внимательная и заботливая, думаю, поэтому в городе на каждом углу стояли автоматы с газированной водой. Стакан стоил три копейки. Кидаешь монетку в щёлочку, подставляешь стакан, автомат фырчит, напрягается, тужится и … прохладная газировка у тебя в руках. Я выпивала по три стакана. И всё равно не хватало. Замечание взрослых, что могу лопнуть, не воспринимала всерьёз. Мне лучше знать, сколько в меня влезет.

Несколько месяцев, а столько новых впечатлений. Жизнь похожа на коробку ярких фломастеров, что ни нарисуй – всё в радость. Только два цвета оставались нетронутыми: коричневый и чёрный. Зачем омрачать цветные рисунки? Просыпаясь по утрам и убедившись, что на небе полный порядок, я неожиданно уловила незнакомое чувство. Оно проклюнулось хрупким росточком. Но хрупкий росточек обладал невообразимой стойкостью. Им оказалась – любовь к жизни. Она трепетала и рвалась на свободу. Я не могла объяснить, что со мной происходит. Но знала: предстоит столкнуться с чем-то особенным, открыть что – то новое.

– Оксана, у нас два билета на детский спектакль «Чиполлино», – обрадовала мама. – Премьера в воскресенье.

– Здорово!

До выходных – целых четыре дня. Ожидание давалось нелегко. Началась маета: хотелось поскорее попасть в театр. Я поделилась новостью с Максимом. А потом считала часы и готовилась, как на королевский бал.

И вот… ожидание позади. Чёрные штанишки, белая с вязанным голубым воротничком кофта. Вид солидный. Я нравилась себе. Покрутилась перед зеркалом. Несколько раз причесалась, придала аккуратный вид короткой стрижке. Раз десять переспросила у мамы, не забыла ли она билеты? В ответ услышала, у меня редкая способность выводить людей из себя. Новое выражение непонятно, но чувствовалось: за ним скрывается что-то не очень доброе. Как можно вывести человека из себя? А если он выйдет, то куда пойдёт? Как вернётся назад? В который раз задаюсь вопросом: почему у взрослых так много непонятностей?

– Чёрт с ними, со сложностями, – мысленно помянула чёрта, и сразу отпустило. Сегодня я иду в театр. И ничто не должно омрачать этот день.

Здание театра внутри оказалось просторным. Зрители заходили в светлое фойе и, не спеша, заполняли уютный новый зал, рассаживались по рядам в малиновые кресла. За кулисами актёры готовились к выходу. В воздухе висело напряжение. Мир искусства полон тайн. Аплодисменты приглашали юных актёров на сцену. Свет погас. Занавес открылся. И…спектакль начался.

Действие захватило. Чиполлино – само очарование, мальчик – луковица светился добротой и обаянием. Милая девочка Вишенка и другие герои готовились к встрече с сеньором Помидором. Они боялись его, но их страх воспринимался зрителями с лёгкой иронией. Что бы ни происходило на сцене, твоё место в зале. Каким бы ужасным не оказался сеньор Помидор, бояться его нечего. Зал сопереживал главным героям. Я приобщалась к искусству, и меня переполняла гордость. Возможно, на этой высокой ноте, досмотрев спектакль до конца, я отправилась бы домой. Как знать? Но на сцене появился ужасный сеньор Помидор.

Его цель – произвести впечатление. Сценический костюм злодея сильно отличался от ярких образов других персонажей. Огромная круглая красная голова – копия настоящего помидора. По сравнению с ней тело выглядело маленьким и нелепым. Но энергии актёру не занимать. Он вжился в образ. Злобно метался по сцене, полный ненависти взгляд искал бедного Чиполлино. Я застыла на месте не в силах пошевелиться. Во мне проснулся первобытный страх. Помидор стал его живым воплощением.

– Моя жизнь никогда не будет прежней, – подумала я. Ужас закрался в душу и затаился. Ненавистный Помидор успокаиваться не собирался. Его взгляд скользил по рядам. Дети застыли. Промелькнула мысль:

– Такие же перепуганные бедолаги, как я.

Помидор словно прочёл мои мысли и на несколько секунд замер. Зал оцепенел вместе с ним. Казалось, исходивший от него страх управляет маленькими людьми. Даже взрослые находились под впечатлением. И вдруг ужасный Помидор уставился на меня. Первая мысль – бежать. Но куда? Все двери закрыты. Между нами – ряды зрителей. Неожиданно Помидор в порыве гнева спрыгнул со сцены. Вгляделся в ряды. В его поле зрения снова попали мои наполненные ужасом глаза. Он побежал по проходу. Дело приняло непредвиденный оборот.

– Чёртов спектакль. Этому «овощу» точно нужен нарколог. Только бы не ко мне, – молниеносная мысль и полное оцепенение. Ноги затряслись. В голове полная неразбериха. Но треклятый Помидор подскочил именно ко мне и схватил за руку. Его очертания становились размытыми, а голос приглушённым, словно ненастоящим. Он вцепился мёртвой хваткой, пытаясь вытянуть мою скромную персону из кресла. Я упиралась, как осёл. Сдвинуть с места меня не удалось. Трудно сказать, сколько длилось театральное насилие. В зале послышался смех. На сцене наконец появился Чиполлино. Помидор отцепился и что есть духу помчался доконать несчастного доброго мальчика – луковицу. Перед глазами – туман. Руки предательски трясутся. Мне безразлично, что происходит на сцене. Поскорее бы выбраться из театра и больше никогда сюда не возвращаться.

Знай я подходящие слова, безошибочно записала бы Помидора в нарциссы. Причём с ярко выраженными наклонностями к насилию. Но в детстве знаешь немного: ужасный, злой, и ещё – страшный.

Аплодисменты вернули к действительности, но мир стал другим. В нём поселилось зло. Как жить дальше? Где найти силы сопротивляться закравшемуся в душу страху? Актёры выходили на сцену. Появился ненавистный Помидор. Он лихо снял огромную красную голову и улыбнулся. Искренняя улыбка вызвала отторжение.

– Хорошо маскируется, ничего не скажешь. Тоже мне, добрый, – думала я про себя. Теперь меня не обманешь. Зло – оно такое. Ни за какими улыбками его не утаишь.

По дороге домой я молчала. Помидор нанёс сильную душевную травму, в одночасье изменив мою жизнь. Безобидный детский спектакль обернулся настоящей драмой. Сколько в мире таких «помидоров»? Можно ли избежать встречи с ними? И как с ними бороться?

Первым делом – рассказать обо всём Максиму. Когда вернулись домой, переоделась и наотрез отказалась ужинать. Впервые в жизни у меня пропал аппетит. Я сразу побежала к другу. Увидев моё перепуганное лицо, Максим заподозрил неладное. Мы закрылись в комнате, и я начала свой рассказ… Друг с сочувствием слушал подробности ужасной истории и качал головой.

– Надо же, – сокрушался он. – Досталось тебе не на шутку.

– Не знаю, как я буду спать… Понимаешь, – жаловалась я. – Мне очень страшно, а родители говорят: театр – это игра, не всерьёз. Им почему-то смешно. А страх – то настоящий.

– Так, – скомандовал Макс. – Должен быть какой-то выход. Мы что-нибудь придумаем, продержись до утра.

Доброта и чуткость друга придали уверенности и успокоили. В худеньком мальчике чувствовалась сила. Он готов защитить меня от любой беды.

– Чуть не забыл, – Максим протянул новую пластмассовую саблю. – Возьми, положи возле кровати. В случае нападения – отбивайся. Так надёжнее.

– Спасибо, – с благодарностью принимаю оружие. – Спокойной ночи, до завтра.

Я вернулась в свою маленькую комнату. Весь вечер мне мерещились тени. Голова Помидора всплывала перед глазами так ясно, будто он стоял рядом. Я не расставалась с саблей ни на минуту. На вопросы взрослых уверенно отвечала: «Так надо»! Сабля лежала около кровати, и, когда выключили свет, я погрузилась в царство ночного ужаса. Ворочалась с одного бока на другой, пытаясь отогнать ненавистный образ того, кто испортил мне жизнь. Украл радость безоблачного детства. Вырвал мир и покой из маленького, не знавшего зла сердца. От переживаний накатила усталость. Как говорится в сказке: утро вечера мудренее, и я заснула.

Новый день встретил ярким солнышком. На небе порядок. Родители заняты домашними делами, а мои скромные обязанности – убрать игрушки и не путаться под ногами. Работа несложная. Я поставила на полку шкафа «Луноход», юлу, неваляшку, маленького затёртого чебурашку. Вернула на место старого небольшого медвежонка номер один и своего любимца – большого серого медведя номер два.

Если мама и папа не идут на работу, а Максим – в детский сад, значит, выходные – свобода для детей и родителей. В пятницу конец трудовой недели. Взрослые с облегчением вздыхали, каждый раз поминали Бога: «Слава тебе, Господи, завтра выходной».

Суббота – это всегда интересная передача «В мире животных», а в воскресенье – любимая всеми «В гостях у сказки». Передачу с радостью смотрели не только дети, но и бабушки и дедушки. Не зря в народе говорят: что малый, что старый. Понять пожилых людей не сложно: их детство сказки обошли стороной.

Закончив дела, отправилась к Максиму. Сегодня он напоминал ракету, которая готова по команде улететь в открытый космос. Мягко говоря, на взводе.

– Оксана, заходи быстрее. Не могу тебя дождаться. Я нашёл! А точнее, узнал! Садись и слушай.

Мы редко сидели на стульях или на кровати. Обычно садились на пол напротив друг друга, скрестив ноги.

– Смотри, – Макс схватил со стола книгу и положил передо мной.

– Видишь этих людей? – На картинке полуобнаженные, с яркими раскрашенными лицами люди. Головные уборы из перьев, бусы из клыков зверей и кожа красного цвета. Горит костёр, и видно, люди озабочены тем, что происходит.

– Это индейцы, – пояснил Максим. – Они и сейчас где-то далеко живут. Индейцы живут племенами. Племя – вроде как наша многоэтажка: людей много, а живут на природе. На работу не ходят, охотятся, собирают фрукты. Я вот к чему, – Максим подходил к чему-то важному. – Если кому-то в племени плохо, он идёт к шаману. Шаман – вроде как врач, только необычный. Больше на чародея похож. Он колдует, вызывает духов, в общем, лечит не только тело, но и душу.

Я с интересом разглядывала картинку из жизни индейцев и никак не могла взять в толк: какое отношение они имеют к нам? Максим уловил недоумение и чуть не подпрыгнул, поражаясь моей несообразительности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.