Сергей Викторович Благов
Чужие среди своих
Польское население в советском партизанском движении на территории Белорусской ССР
1941–1944

© Благов С. В., 2024

© «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2024

Введение

Тема Великой Отечественной войны продолжает оставаться одной из ключевых и наиболее актуальных в современной исторической науке России. Трудно сегодня переоценить ее важность, учитывая, какой серьезный и пока еще свежий отпечаток события 1941–1945 гг. оставили в судьбе народов СССР. Сегодня в обществе не исчезает запрос на открытие новых источников и публикацию научных исследований по теме Великой Отечественной войны. Несмотря на то что внешне может создаться впечатление о том, что об этих трагических событиях уже все сказано, это далеко не так, в этой теме остается достаточно много «белых пятен». В частности, это в полной мере относится к вопросам развития советского партизанского движения в 1941–1945 гг. и в особенности – его интернационального характера.

Стоит учитывать, что сегодня события Второй мировой войны в целом ряде стран, в том числе в тех, с которыми Россию связывают тесные экономические, культурные и исторические связи, оцениваются по-разному. Даже не хочется приводить в пример те процессы «перезагрузки» исторической памяти, которые уже произошли на Украине. Еще раньше в рамках целенаправленной государственной политики подверглись забвению наши общие герои по антифашистской борьбе в соседней Польше. Там под прикрытием лозунгов о декоммунизации планомерно уничтожаются памятники, символизирующие вклад советских солдат в освобождение Европы от фашистов. Да и само понятие «освобождение» в контексте итогов войны стараются навсегда вычеркнуть из учебников по истории, заменяя его такими терминами, как «насильственная коммунизация» или «новая оккупация». Отсюда создается впечатление, что о поляках, сражавшихся против фашизма в рядах разного рода вооруженных формирований на стороне СССР, сегодня просто забыли. Именно этот тезис и подтолкнул автора данных строк к исследованию проблематики создания польских партизанских отрядов на территории СССР. Ввиду недоступности широкого круга исторических источников в украинских архивах первая большая исследовательская работа посвящена деятельности данных подразделений на территории Белорусской ССР. Да, в БССР таких национальных отрядов было меньше, однако процесс их формирования был сопряжен с гораздо большими трудностями, нежели на территории Украинской ССР. Тем интересней была исследовательская работа.

Необходимо сразу оговориться, что о вопросах участия в просоветском боевом подполье партизан отдельных национальностей и поляков в частности написано совсем немного.

В развитии историографии исследуемой темы просматриваются два периода: середина 1940-х – начало 1990-х гг. и 1990–2010-е гг. Эта периодизация актуальна как для отечественных исследований, так и для историографии Польши, где работы периода Польской Народной Республики коренным образом отличаются от современных.

В первом периоде началась разработка ключевых проблем участия поляков в советском партизанском движении. На слабую проработанность проблематики национального состава в своем большом исследовании, посвященном советской историографии партизанского движения в годы Великой Отечественной войны СССР, справедливо указала Т.А. Логунова[1]. Тем не менее информация о польских партизанских отрядах фрагментарно возникала на страницах разных изданий, в том числе некоторых фундаментальных многотомных трудов[2].

В первое послевоенное десятилетие проблематика партизанской борьбы на территории СССР практически отсутствовала в исторической литературе. Активизация исследовательской работы началась только после XX съезда КПСС. С этого момента начался процесс массового издания документов центральными, республиканскими и местными партархивами по различным проблемам истории партизанского движения, что, в свою очередь, подстегнуло интерес исследователей.

Первым заострила внимание на проблематике участия поляков в советском партизанском движении в составе отдельных национальных подразделений БССР Э.Ф. Языкович. В 1966 г. в журнале «История СССР» была опубликована ее статья «Зарубежные антифашисты в рядах белорусских партизан. 1941–1945 гг.»[3]. Польским партизанам посвящена треть всего исследования, однако в статье упомянут всего один польский партизанский отряд и несколько польских групп, разбросанных по советским подразделениям на территории Белорусской ССР. Эмма Федоровна впоследствии представила эту часть своего исследования в фундаментальном труде «Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны». В томе III она работала над главой «Участие зарубежных антифашистов в партизанском движении»[4]. Известно, что Э.Ф. Языкович разрабатывала и непосредственно тему деятельности польских партизанских отрядов в Белоруссии, с которой выступила в 1969 г. на совместной польско-советской конференции, проходившей в Минске.

В 1988 г. была создана советско-польская комиссия ученых-историков, которая должна была заниматься проблематикой советско-польских взаимоотношений. В числе проблем, вынесенных на обсуждение, значился вопрос участия поляков в партизанской борьбе на территории СССР. Однако ввиду внутриполитических процессов, которые происходили в это время в СССР и Польше, работа данной комиссии к 1991 г. остановилась.

В целом, советский период отечественной историографии можно охарактеризовать как этап введения в научный оборот источников по истории партизанского движения. Советские исследователи старались не затрагивать острых вопросов межнациональных взаимоотношений, подчеркивали правоту и справедливость борьбы «красного» боевого подполья, по этой причине авторы нередко отходили от принципа объективности. К примеру, тема борьбы с украинскими националистами, насильственного вовлечения поляков в ряды партизан, жестокого разоружения подразделений Армии крайовой (АК) – все это и многое другое практически совершенно отсутствует в советских исследованиях. Некоторые работы, как, например, статья Э.Ф. Языкович, содержат фактические ошибки и спорные суждения, сопровождающиеся тезисами в духе «крепкой дружбы советских народов» и «подвигов воинов-интернационалистов». Причину ошибок можно искать не только в идеологической заряженности авторов, но и в слабой источниковой базе, доступной в тот момент для исследователей.

В отечественной историографии в постсоветский период интерес к проблематике участия поляков в советском партизанском движении на территории Белорусской ССР был утерян. Первым после долгого перерыва к этой теме обратился ваш покорный слуга, которым на протяжении нескольких последних лет был опубликован ряд научных статей[5]. Объяснить причину слабой разработки этой темы в отечественной историографии можно смещением внимания исследователей в сторону исторических событий, происходивших на территории России, а также проблематики, которую в советский период не исследовали вовсе.

В зарубежной историографии опыт ведения партизанской борьбы на территории СССР начали изучать практически сразу после завершения Второй мировой войны. Западных исследователей в данном случае в первую очередь интересовала военная тактика, нежели национальный состав советского партизанского движения. В самой же Польше, находившейся в послевоенные годы в орбите прямого влияния СССР, исследования о польских партизанах выходили с завидной регулярностью. Первые работы по данной проблематике появились в Польше, как и в СССР, в 1960-х гг., и принадлежали они самим ветеранам партизанской борьбы. Несколько статей о совместной польско-советской борьбе и исследование «В тылу врага. Из истории совместной борьбы польских и советских партизан» опубликовал Юлиан Тобиаш[6]. Однако, пожалуй, главным историком по данной тематике стал Мечислав Юхневич, который в годы войны партизанил в Пинской и Брестской областях БССР. Первая его работа, изданная в 1968 г. и посвященная участию поляков в партизанской борьбе на территории Белорусской и Литовской ССР, уместилась на пяти десятках страниц[7]. В 1970-х гг. он развернул свою исследовательскую работу совместно с Ю. Тобиашем и В. Гурой, и свет увидели несколько работ о советско-польской партизанской борьбе[8]. Главным научным трудом Мечислава Юхневича стала книга «Поляки в советском партизанском движении. 1941–1945»[9] – первое в своем роде комплексное исследование темы, в котором был учтен опыт изысканий предшественников. Сколько бы ни подвергали критике ее содержание последователи, необходимо отдать должное автору, – он проделал колоссальную работу по сбору материалов, введению в научный оборот новых исторических источников, в том числе лично брал интервью у участников партизанского движения. Безусловно, все его работы выдержаны в идеологическом духе, где-то в них «сглажены углы» непростых отношений в партизанской среде, однако собрана большая фактическая база. Мечислав Юхневич стал первым историком, который указал полный список польских партизанских отрядов в советском партизанском движении. После появления книги «Поляки в советском партизанском движении. 1941–1945» он продолжил разработку темы и в других работах[10].

В начале 1970-х гг. делались попытки провести исследования деятельности отдельных отрядов. Сюда можно отнести работу бывшего связного штаба польского отряда им. Т. Костюшко Болеслава Раевича[11], которая так и не была опубликована, и сегодня с ней можно ознакомиться только в Центральном военном архиве Военного исторического бюро Республики Польша. В ней автор не просто делится воспоминаниями, но и, используя дополнительные источники и литературу, пытается провести анализ деятельности родного для него партизанского отряда. Не всегда в ней автору удается руководствоваться принципом объективности, однако Раевич приводит в своем труде интересные факты и события, отсутствующие в других источниках.

В 1991 г. увидело свет исследование, посвященное участию поляков в советском партизанском движении исследователя из Польши Богуслава Вёнцека. В Академии общественных наук ЦК КПСС он защитил диссертационную работу «Участие поляков в борьбе советского народа с немецко-фашистскими захватчиками на временно оккупированной территории Белоруссии (1941–1944 гг.)». В ней он коснулся и вопроса создания национальных отрядов. Правда, выявить ему удалось не все польские подразделения. Работа выдержана в духе советской идеологии[12]. Непосредственно партизанским отрядам в исследовании уделено незначительное внимание, кроме того, встречаются на страницах диссертации и фактические ошибки.

В современной польской литературе практически не встретить материалов об участии граждан Республики Польша в партизанской войне на стороне СССР, тем более о том, что существовали целые национальные отряды. С другой стороны, в связи с появлением исследований о деятельности Армии крайовой на территории западных областей Белорусской ССР можно было встретить информацию о некоторых просоветских подразделениях. Как правило, в современных работах их сравнивают с «аковскими» формированиями, чтобы показать ничтожность уровня участия поляков в партизанском движении на стороне Советов. Так, к примеру, поступил историк Зигмунт Борадин, рассказывая о подразделениях Барановичской области[13]. А польско-немецкий исследователь Богдан Мусял, который написал монографию с разоблачением мифов о советских партизанах, не нашел даже страницы, чтобы упомянуть о польских национальных отрядах. При этом в данной работе есть параграф «Формирование польских партизанских отрядов весной 1943 года»[14], из которого следует, что все попытки создать национальные подразделения из числа поляков были неудачными.

В настоящем издании автор предлагает внутреннюю периодизацию для хронологии исследования, характеризующую процесс развития партизанского движения с участием польских партизанских отрядов. Первый этап (июнь 1941 – июнь 1943 г.) – с момента развертывания партизанского движения на территории Белорусской ССР до получения местными подпольными партийными органами официального разрешения организовывать польские партизанские отряды. Официально старт развитию партизанского движения на территории Советского Союза положила директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. Однако известно, что первые партизанские подразделения на оккупированной территории Белорусской ССР появились уже в первые дни войны[15]. Учитывая, что сформировались они в западных областях БССР, есть основания полагать, что в их составе были поляки, которые составляли в этих регионах значительную часть населения. Верхняя граница первого этапа определена на основе закрытого письма ЦК КП(б)Б «О военно-политических задачах работы в западных областях БССР» от 23 июня 1943 г.[16] В этот период происходило зарождение антифашистских подпольных групп, появлялись партизанские отряды, в состав которых входили в том числе поляки, формировались руководящие органы, контролировавшие развитие партизанского движения – Центральный и Белорусский штабы партизанского движения (ЦШПД, БШПД), а также создавались подпольные партийные комитеты на территории оккупированной Белоруссии. Второй этап (июнь-декабрь 1943 г.). Это время попыток создания первых польских национальных подразделений в советском партизанском движении, которые не всегда завершались успехом. Тем не менее именно в это время на территории БССР был создан первый и самый большой польский национальный отряд – отряд им. Т. Костюшко, подчиненный партизанскому соединению Пинской области. Заключительный, третий этап (январь-июль 1944 г.) характеризуется временем создания новых польских партизанских отрядов в западных областях БССР, которое совпало с периодом освобождения Белорусской ССР. Национальные подразделения устанавливали связь с частями Красной армии и участвовали вместе с ними в боях против отступающих вражеских частей, после чего происходило расформирование польских отрядов.

Источниковой базой исследования послужил широкий комплекс материалов из фондов архивов России, Польши, Белоруссии, а также опубликованных в различных печатных и электронных изданиях. Все использованные источники можно поделить на четыре вида: законодательные (постановления ЦК КП(б)Б, директивы СНК), делопроизводственная документация (строевые записки, письма, докладные записки, рапорты партизанских подразделений), публицистические (листовки, изданные партизанами), а также источники личного происхождения (воспоминания, мемуары партизан).

К первой группе законодательных источников относятся приказы, директивы и постановления центральных органов власти БССР и СССР по развитию партизанского движения. Благодаря работе по рассекречиванию материалов, которая началась с советских времен и ведется до сих пор архивами России и Белоруссии, многие документы целиком или частично опубликованы в сборниках. К примеру, во 2-м и 3-м томах сборника документов «Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны» представлены важнейшие решения республиканских и региональных властей БССР по активизации партизанского движения и вовлечения в борьбу польского населения[17]. Приказы и директивы руководства СССР в начальный период войны собраны в сборнике «1941 год»[18]. Многие документы, содержащие копии законодательных актов о развитии партизанского движения, также собраны в именном фонде 625 П.К. Пономаренко в Российском государственном архиве социально-политической истории.

Делопроизводственная документация представляет основную часть источников для данного диссертационного исследования. Большая их часть находится в фондах Национального архива Республики Беларусь (НАРБ). Главным образом это документация по линии ЦК КП(б)Б, Белорусского штаба партизанского движения, подпольных комитетов партии, партизанских бригад и отрядов, в том числе польских национальных подразделений различных регионов Белорусской ССР, документы германских оккупационных властей и др.

В фонде 1450 НАРБ хранятся документы о вовлечении в советское партизанское движение лояльной части польского населения, показания отдельных участников партизанского движения, донесения особого отдела о настроениях польских партизан, а также информационные материалы польского эмиграционного правительства.

Фонд 4п содержит доклады, донесения, докладные записки, отразившие деятельность партийных органов (подпольных областных и районных комитетов КП(б)Б западных областей Белорусской ССР) по вовлечению местного польского населения в советское партизанское движение.

Документы фондов 1329, 1399, 1407 (докладные записки, директивы уполномоченных ЦШПД, руководителей подпольных райкомов и обкомов КП(б)Б, отчеты о деятельности партизанских соединений) содержат информацию о развитии партизанского движения в регионах, где были созданы польские национальные отряды – в Барановичской и Пинской областях БССР. Большую ценность представляют дела, объединившие информацию о деятельности непосредственно польских партизанских отрядов, списки личного состава, позволяющие оценить динамику численности подразделения.

Большое значение для данного исследования имеют документы из фонда 1407 (приказы, рапорты, отчеты и докладные записки партизанских бригад Пинской области), содержащие конкретную информацию о польских национальных подразделениях – Логишинском партизанском отряде и отряде им. Т. Костюшко (дневники боевых действий, списки личного состава, докладные записки на имя командования). Среди документов о деятельности самого большого польского партизанского отряда Пинской области и БССР – отряда им. Т. Костюшко – отчеты, донесения и рапорты.

Большую работу по публикации исторических источников из фондов НАРБ проделал авторский коллектив нового интернет-проекта «Партизаны Беларуси», созданного благодаря совместной работе издательства «Беларусь сегодня» и Национального архива Республики Беларусь. На сайте https://partizany.by/ создана поисковая система, где содержатся данные о партизанах, участвовавших в подпольной борьбе на территории Белорусской ССР: их личные листки, представления к наградам, наградные листы, письма, биографии и автобиографии. Источниковая база портала постоянно пополняется за счет новых оцифрованных архивных документов.

Комплекс документов по линии ЦК ВКП(б), СНК, Центрального штаба партизанского движения, отдельных наркомов, особенно наркома иностранных дел В.М. Молотова, Коминтерна, Союза польских патриотов (СПП), Центрального бюро польских коммунистов был проработан в фондах Российского государственного архива социально-политической истории. Документы фонда 69 «Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования (1942–1944)», в котором сосредоточены сводки и донесения Белорусского штаба партизанского движения, в рамках исследуемой темы помогает проследить, какая информация о деятельности польских партизанских отрядов доходила до руководства страны. Фонды В.М. Молотова (ф. 82) и Коминтерна (ф. 495) раскрывают международный аспект деятельности партизанских отрядов. Докладные записки Союза польских патриотов, а также секретная переписка с представителями ЦК КП(б)Б, отправленными в тыл врага для организации партизанского движения на территории Польши, дают представление о том, ради каких задач государственной важности готовили польских партизан.

В работе впервые введены в научный оборот данные, предоставленные Центральным архивом ФСБ России о деятельности одного из польских подразделений, подчинявшегося органам госбезопасности, – отряда Яна Фрея-Белецкого («Белого»). Ранее информация о нем опиралась исключительно на сведения из источников личного происхождения. Полученные данные позволяют по-новому взглянуть на это подразделение.

Автором были проработаны источники оцифрованного фонда 500 Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации[19], в котором находятся трофейные документы немецких военных подразделений, участвовавших в боях на территории Белорусской ССР. Однако обнаружить в них данные о поляках, действовавших в советском партизанском движении, а тем более о деятельности польских национальных отрядов не представляется возможным. Однако в диссертационной работе используется ряд источников немецкого происхождения – отчеты, рапорты и приказы военного командования, – отрывки которых опубликованы в трудах западных коллег[20].

В рамках данного исследования были использованы опубликованные материалы, представляющие документацию подразделений украинских националистов, действовавших на смежной с БССР территории[21]. В начале 1990-х гг. в серии «Русский архив» появилась книга, посвященная отношениям СССР и Польши в ходе Великой Отечественной войны[22], где были опубликованы документы, раскрывающие международный аспект «польского вопроса». В них сосредоточены материалы по линии Наркомата иностранных дел, разведки, польских общественных организаций, которые в том числе касаются деятельности польских партизан и бойцов Армии крайовой на оккупированной территории Советского Союза. В ряде изданий публиковались советские документы, отражающие, по мнению польских коллег, преступный характер отношений «красных» партизан к «аковцам»[23]. Отдельное внимание следует уделить трудам Михала Гнатовского, который проделал большую работу по публикации в Польше источников из фондов НАРБ, касающихся Армии крайовой и советских партизан[24].

Второй по объему группой источников являются материалы личного происхождения. Бесценная для данного исследования коллекция источников находится в Центральном военном архиве (CAW) Военного исторического бюро Республики Польша. Главным образом, это воспоминания польских партизан и отчеты о боевой деятельности отдельных партизанских отрядов в годы Великой Отечественной войны. Некоторые из источников впервые вводятся в оборот в этой книге не только в России, но и в Польше. Учитывая, что многие воспоминания не были изданы, в них можно найти новые сведения и оценки деятельности польских партизанских отрядов. В частности, в упомянутом исследовании Б. Раевича, хранящемся в фондах CAW, приведены в качестве приложения такие редкие источники, как, например, отчет о деятельности отряда им. Т. Костюшко, составленный командиром Чеславом Климом 6 февраля 1945 г.[25]

Большое количество источников, в которых так или иначе встречается информация о польских партизанских отрядах Белоруссии, было опубликовано в различных изданиях. Из работ советского времени обращает на себя внимание сборник воспоминаний участников партизанского движения в подразделениях БССР «В едином строю»[26], где половина материалов представлена бывшими партизанами польской национальности. В том числе там присутствуют воспоминания партизан отряда им. Т. Костюшко и Логишинского отряда Пинской области. В годы СССР выходили и отдельные книги мемуарного содержания с воспоминаниями конкретных партизан – например, командира Пинской партизанской бригады И.Г. Шубитидзе[27], организатора первого польского национального отряда на территории Белорусской ССР.

В Польской Народной Республике по тематике исследования также издавали воспоминания партизан, сражавшихся на стороне СССР на территории БССР, например мемуары первого командира польского отряда им. Т. Костюшко Чеслава Вархоцкого[28].

Еще одна группа источников, использованная в книге, – публицистические. Польские партизанские отряды выпускали разнообразные агитационные материалы. К примеру, отряд им. Т. Костюшко Пинской области БССР издавал даже собственную газету «Косиньер». Однако ни одного экземпляра в оригинале обнаружить в архивах не удалось. Учитывая тот факт, что содержание агитационных материалов согласовывалось с Союзом польских патриотов и часто перепечатывалось, установить эти данные можно благодаря оригиналам и копиям листовок, выпущенных партизанским отрядом им. Ванды Василевской в Барановичской области[29]. Они выпущены на польском языке и демонстрируют весь спектр политической работы, направленной партизанами на местное польское население.

* * *

Эта книга – дань памяти неоправданно забытым участникам партизанского движения, которых в современной Польше считают предателями, а на постсоветском пространстве просто предали забвению. Она о людях, которые стали чужими среди своих, но и не до конца смогли стать своими среди чужих.

Глава 1
Поляки и советские партизаны на территории Белорусской ССР в 1941 – середине 1943 г

В комплексе исследований по проблематике участия поляков в советском партизанском движении в годы Великой Отечественной войны именно историю развития начального этапа можно назвать одной из самых слабо изученных страниц. В советские годы из-за сложности и неоднозначности темы ее старались рассматривать бегло, лишь обозначая основные острые моменты, либо вовсе избегали их, акцентируя внимание на том, что с первых дней войны все граждане Советского Союза включились в партизанскую борьбу[30]. После распада СССР главным образом среди польских авторов появились более категоричные оценки участия поляков, а точнее, их неучастия в антифашистской борьбе на стороне Советов[31]. Для того чтобы исследовать предпосылки к созданию польских партизанских отрядов, необходимо установить, в каких условиях находилось польское население, какими были его численность и настроения, действительный уровень вовлеченности поляков в партизанскую борьбу, а также действия советского руководства, направленные на расширение антифашистской борьбы в Белоруссии.

Поляки Западной Белоруссии

Партизанское движение чаще всего формируется за счет местного населения. От того, насколько оно расположено к участникам вооруженного движения сопротивления, зависит эффективность развития этого движения. В случае с поляками, проживавшими на начало Великой Отечественной войны на территории Белорусской ССР и составлявшими значительную часть местного населения, ситуация была крайне непростая.

В течение пары лет до вторжения немецких войск на территорию Советского Союза этнический состав Белорусской ССР серьезнейшим образом поменялся. К примеру, в течение 1939 г. из-за присоединения к СССР частей Виленского, Полесского, Белостокского и Новогрудского воеводств Польши польское население БССР увеличилось по меньшей мере в 20 раз. Сколько точно поляков добавилось к населению БССР за два неполных предвоенных года – вопрос до сих пор открытый. Проблема заключается в том, что последняя довоенная перепись населения на приобретенных территориях проводилась еще в 1931 г. К тому же в ее опубликованных результатах отсутствовал пункт «национальность». И здесь исследователи сталкиваются с актуальной для сегодняшней исторической науки проблемой установления этнической и национальной идентичности[32]. В данном случае приходится ориентироваться на такие вторичные показатели, как «вероисповедание» и «родной язык», а также учитывать все демографические процессы, проходившие на протяжении последующих 10 лет. В работах разных лет подсчеты велись по всем присоединенным к СССР территориям Польши. Численность местных поляков к осени 1939 г. в этих исследованиях колеблется от 3 до 5 млн человек[33]. Проанализировав данные Второй всеобщей переписи населения Польши 1931 г. по Виленскому, Полесскому, Новогрудскому и Белостокскому воеводствам[34], «Малого статистического ежегодника» 1939 г.[35], а также данные Всесоюзной переписи населения 1939 г.[36], в рамках этого исследования были проведены собственные подсчеты. В работе с данными всеобщей переписи населения Польши 1931 г. в исследовании под поляками подразумевались все польские граждане, назвавшие в качестве родного языка польский и принадлежавшие к католическому вероисповеданию. Безусловно, западные белорусы-католики также могли назвать польский язык родным, однако в данном случае можно говорить, скорее, об ассимиляции и утрате их национальной идентичности, тем более в условиях политики полонизации, которая проводилась в Западной Белоруссии в 20–30-х гг. XX в. При подсчетах был учтен 10 %-ный прирост населения восточных районов Польши, отмеченный в «Статистическом ежегоднике» 1939 г., а также демографические процессы, связанные с началом Второй мировой войны и пребыванием поляков в составе СССР в 1939–1941 гг. В результате было определено, что к началу Великой Отечественной войны на территории Белорусской ССР проживало около 2,1 млн граждан польской национальности. Более 2 млн из них приходилось на Западную Белоруссию[37]. Близкую цифру установили авторы фундаментальной работы «Население России в XX веке», указав, что на присоединенной в 1939 г. территории Западной Белоруссии проживало 2,341 млн поляков[38]. Однако в этих расчетах не учтены результаты предвоенной репрессивной политики СССР. Напротив, в подсчетах польских коллег эти цифры традиционно выглядят несколько ниже. Например, польские ученые Е. Седлецкий и П. Эберхарт установили, что на территории Белорусской ССР проживало 1,15–1,47 млн поляков[39]. Исследователь Б. Вёнцек, вероятно, просто не верно перевел отрывок из работы М. Юхневича и привел еще более скромную цифру – 863 тыс. поляков[40]. Надо учитывать, что в польской литературе традиционно приводятся высокие цифры жертв репрессий 1939–1941 гг., о чем речь еще пойдет в данной главе. Именно по этой причине польские исследователи занижают численность оставшегося населения. К слову, в современной отечественной литературе время от времени появляются и вовсе фантастические цифры. В действительности, даже если брать самые скромные расчеты, поляки составляли солидное национальное меньшинство – не менее 18 % от всего населения Советской Белоруссии.

Польское население было распределено неравномерно по территории БССР и представляло собой компактные группы проживания. Исключением служила Белостокская область, созданная из одноименного воеводства и части Варшавского воеводства, где проживало около половины всех новоиспеченных белорусских поляков. Самыми крупными анклавами польского населения также выступали Лидский, Столбцовский и Несвижский районы Барановичской области, Кобринский район Брестской области, район городов Брест и Пинск[41]. При этом необходимо иметь в виду, что на территории Белорусской ССР еще до присоединения западных областей проживало почти 60 тыс. граждан польской национальности[42], которых можно условно называть советскими поляками. Они проживали во всех центральных и восточных регионах Белоруссии и, в отличие от своих западных земляков, были полностью интегрированы в советское общество.

О событиях, происходивших в 1939–1941 гг. в Западной Белоруссии, в советской литературе писали немного. Классической для характеристики данного периода являлась формулировка: «Не полностью завершился процесс ликвидации всех эксплуататорских классов, только лишь началась перестройка на социалистический лад всей жизни»[43]. Под «ликвидацией всех эксплуататорских классов» подразумевались репрессии против местного населения, сопровождавшиеся арестами и выселением всех неугодных советскому режиму граждан в северные и восточные регионы РСФСР и в Казахстан. В числе антисоветских элементов оказались: актив политических, религиозных и общественных организаций, представители административных и силовых структур, кулаки и прочие «эксплуататоры», работники лесного хозяйства, а также члены их семей.

В отечественной и зарубежной историографии по сей день ведутся дискуссии по вопросам численности репрессированных граждан западных областей СССР. Польские авторы в своих подсчетах выходят за пределы цифры в 2 млн человек; число депортированных в них варьируется от 800 тыс. до 1,7 млн человек[44]. Современные российские исследования фиксируют около 110 тыс. арестованных в 1939 г. и 320 тыс. депортированных в 1940–1941 гг. По расчетам А.Э. Гурьянова, всего репрессиям в 1939–1941 гг. подверглись приблизительно 480 тыс. жителей всех западных областей СССР[45]. Уточняющие цифры по БССР можно найти в трудах российских, польских и белорусских исследователей. Так, в тюрьмы в 1939–1941 гг. были заключены более 48,5 тыс. граждан Западной Белоруссии[46], депортированы были 120 тыс. человек, 90 тыс. из которых были польской национальности[47]. С учетом приведенных данных можно предположить, что общее число арестованных и депортированных поляков Западной Белоруссии к началу Великой Отечественной войны находилось в пределах 150 тыс. человек.

В 1939–1941 гг. шла и упомянутая уже «перестройка на социалистический лад всей жизни». Проводилась активная замена польских кадров в органах управления, здравоохранении, образовании, культуре, транспортном секторе. В Западную Белоруссию были направлены тысячи специалистов из других регионов БССР и РСФСР, которых местные жители называли «восточниками». К примеру, за 1939–1940 гг. кадровый потенциал Белостокской области пополнили свыше 9 тыс. человек, 7 тыс. из которых были белорусами и русскими по национальности. В то же время в Брестскую область прислали около 6 тыс. новых специалистов. Три четверти от их числа также представляли белорусы и русские[48].

Существенными для положения местных поляков стали изменения, связанные с экономической сферой жизни – национализация банков, производств, а также частичная коллективизация. Последняя мера касалась крупных хозяйств так называемых осадников, польских переселенцев, получивших землю в восточной части Польши за военную службу. Органы НКВД к концу 1939 г. насчитали на территории Западной Белоруссии почти 3998 семей таких осадников. Всех их ждало выселение[49]. Процесс создания коллективных хозяйств на высвобождавшихся землях не носил до войны повсеместный характер. К примеру, в Малоритском районе Брестской области было организовано всего 6 мелких колхозов[50]. Даже в самом экономически депрессивном регионе – Пинской области, – где «левые» идеи были распространены еще до присоединения к СССР, небогатые крестьяне не спешили отказываться от своей собственности. Очевидец этих событий, коммунист по убеждениям Алексей Жилевич, в своих воспоминаниях заметил, что «проблема перехода от индивидуального к общественному коллективному хозяйству среди крестьян не была в должном уровне понята»[51]. С другой стороны, часть польской интеллигенции с одобрением встретила отказ от полонизации в сфере образования в Белоруссии, от которой страдали районы с преимущественно белорусским населением, как это было в Лидском районе Барановичской области[52]. Алексей Жилевич отмечал и другие положительные моменты, связанные с вхождением в состав СССР Пинской области: пришла борьба с неграмотностью, начало развиваться здравоохранение в сельской местности и культура (например, в деревнях впервые показали кино)[53].

В большинстве же своем факт присоединения восточных областей Польши к СССР местные поляки воспринимали как аннексию, потерю Родины, попытку очередного раздела, на этот раз Второй Речи Посполитой. Репрессии, деполонизация во всех сферах жизни, особенно изменения в экономической сфере, лишь усугубляли негативное отношение к новым властям. Уже осенью 1939 г. на территории западных областей Белорусской ССР активизировали деятельность различные польские подпольные организации, группы и кружки, к которым присоединились политические деятели, бывшие военные, представители интеллигенции и учащейся молодежи. Формы сопротивления они использовали самые разные – от саботажа до террористических актов. Развернула свою сеть подконтрольная правительству Польши в эмиграции организация Союз вооруженной борьбы (СВБ). В 1939–1940 гг. ее актив выделил под сопротивление четыре округа по названиям прежних воеводств – Виленский, Полесский, Новогрудский и Белостокский, определив комендантов, которые должны были руководить на местах конспиративной работой[54].

Деятельность польских подпольщиков достаточно быстро попала в поле зрения сотрудников НКВД. Уже в ноябре 1940 г. руководство союзной республики владело достаточным количеством информации о присутствии в БССР конспиративной сети Союза вооруженной борьбы и провело серию арестов[55]. Польское подполье Западной Белоруссии в 1939–1941 гг. насчитывало, по разным оценкам, 8–10 тыс. участников. В Беловежской и Налибокской пуще действовали более десятка вооруженных партизанских отрядов. Однако отсутствие единого руководства, опыта подпольной борьбы и успешные действия органов НКВД привели к разгрому большинства очагов сопротивления. До начала войны, по официальным данным, было ликвидировано 188 польских организаций и групп, а также арестовано свыше 6 тыс. их участников[56]. Те, кому удалось избежать ареста или гибели, ушли в глубокое подполье.

Немецкая оккупация

С началом немецкой оккупации западных областей СССР, то есть с первых дней Великой Отечественной войны, подняли голову все силы, недовольные менее чем двухлетним нахождением под советским управлением. Польско-немецкий историк Богдан Мусял в своей работе «Советские партизаны. Мифы и действительность», ссылаясь на советские отчеты по партийной и партизанской линии и немецкие военные доклады, приводит примеры коллаборационизма советских граждан. Большая их часть приходится именно на западные области БССР. Из этих примеров следует, что большая часть польского населения симпатизировала немецкому вторжению, воспринимая его как акт освобождения, а также возможность вернуть прежнюю собственность и влияние. Так, в Вилейской области местные поляки выдавали немцам партийных деятелей и комсомольцев[57]. Есть в источниках и информация о нападениях на активистов-«восточников», прибывших в 1939–1941 гг., о выдаче укрывавшихся красноармейцев, сотрудников НКВД. Об этих событиях на территории Пинской области рассказывал в своих воспоминаниях и их очевидец Алексей Жилевич. По его словам, поддержали оккупационные власти те, кто непосредственно или косвенно пострадал от репрессий. «Численно группа такого рода предателей была не велика, но очень опасна, поскольку она хорошо знала территорию и людей, а также их степень участия в прогрессивных и радикальных организациях. В состав группы, предоставлявшей свои услуги в пользу оккупанта, входили… бывшие старосты, рецидивисты, чиновники сельских управ, лесники, богатые крестьяне, осадники, полицейские, духовные люди (православные священники), управляющие имений и некоторые их владельцы.»[58]

Установить по таким сообщениям численность или процентное соотношение коллаборационистов по отношению ко всему населению не представляется возможным. Однако некоторые авторы для аргументации своей точки зрения используют более категоричные в этом отношении немецкие источники. Вот, например, сообщение главы Службы безопасности СС Генерал-губернаторства от 27 июня 1941 г.: «Польское население, проживающее в российской области интересов, повсеместно выражает радость от вступления немецких войск. В некоторых деревнях даже возводят триумфальные арки в честь немецких частей»[59]. Немецкой стороне действительно в первые недели войны могло показаться, что именно на недовольное польское население в западных регионах СССР и надо делать ставку. Один из организаторов польской подпольной группы в Лидском районе Барановичской области Станислав Санцевич в своих воспоминаниях указал, что оккупационные власти попытались реанимировать польско-белорусские национальные противоречия: «Немцы решили возобновить старые антагонизмы на восточных [польских] землях таким образом, что всю территориальную администрацию, включая полицейскую службу, вверили избранным личностям, принадлежащим к польской национальности… Таким образом, позанимали они положения бургомистров, войтов, комендантов полицейских подразделений и т. п., наставленные враждебно в отношении белорусов, которых отождествляли с коммунистами»[60]. Однако немцы не учли, что для тех же поляков они оставались врагами, вторгшимися на их Родину еще 1 сентября 1939 г. Поэтому о преданности и искренности побуждений речи в данном случае идти не могло. Как подтверждение, воспользовались ситуацией активисты польского подполья из Союза вооруженной борьбы[61]. Они специально засылали на службу к немцам своих людей, чтобы обладать информацией о перемещении немецких частей и планах оккупанта.

Открыто антисоветское отношение со стороны поляков западных областей БССР, безусловно, не было повсеместным. Известны и примеры укрытия отступающих красноармейцев, оказания помощи раненым со стороны польского населения. Тот же Станислав Санцевич описал, как лично укрывал и выхаживал в своем доме раненого советского офицера[62]. И это далеко не единичный случай. Историк Мечислав Юхневич в своем исследовании собрал множество примеров доброжелательного отношения поляков Белорусской ССР к отступающим красноармейцам и первым советским партизанским группам. Местные жители, невзирая на национальность, выступали в качестве проводников, прятали и лечили раненых бойцов, находили и передавали им оружие, а некоторые уже с лета 1941 г. участвовали в организации и работе подпольных антифашистских комитетов и групп[63].

Начало партизанской борьбы

В начале этого раздела зададим справедливый вопрос: а было ли готово советское руководство к развертыванию партизанской войны летом 1941 г.? На протяжении 1920–1930-х гг. тема формирования партизанских кадров на случай потенциальной войны действительно стояла на повестке дня. В Белорусской ССР даже были подготовлены шесть отрядов по регионам общей численностью свыше 2 тыс. человек. Возглавляли эти подразделения талантливые руководящие кадры. Например, одним из командиров был В.З. Корж, который в дальнейшем возглавил партизанское движение в Пинской области[64]. Однако в конце 1930-х гг. в СССР были пересмотрены военно-теоретические взгляды на ведение потенциальных боевых действий: в случае войны рассматривался быстрый перенос боевых действий на территорию врага. Западные области вошли в состав БССР осенью 1939 г., поэтому никаких партизанских курсов на этих территориях не проводилось. Хотя в некоторых регионах опыт партизанской борьбы был. Например, в той же Пинской области такую тактику местное белорусское население применяло в годы Первой мировой войны и в начале 1920-х гг. против польских властей[65].

Впервые в годы войны вопрос об организации партизанского движения на территории Советского Союза официально прозвучал в директиве Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. Она была адресована руководству партийных и советских организаций прифронтовых областей. В ней давались указания, как действовать во вражеском тылу на оккупированных территориях. Пункт № 5 директивы гласил: «В занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для партизанской войны всюду и везде…»[66] 3 июля 1941 г. председатель Государственного Комитета Обороны И.В. Сталин выступил по радио с обращением к советским гражданам, где лично призвал их выполнить положения из директивы от 29 июня[67]. Спустя 15 дней вышло специальное постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск», где уже более конкретно говорилось о том, кто и как должен формировать партизанские подразделения в тылу врага: «Немедля организовать боевые дружины и диверсионные группы из числа участников гражданской войны и из тех товарищей, которые уже проявили себя в истребительных батальонах, в отрядах народного ополчения, а также из работников НКВД, НКГБ и других»[68].

Для Белорусской ССР, оказавшейся в оккупации в первые две недели войны, сигналом к действию стала директива № 2 республиканского ЦК по развертыванию партизанской войны в тылу врага от 1 июля 1941 г., где были хоть и расплывчато, но указаны задачи партизан[69].

Поэтому на местах, особенно в западных областях БССР, в начале июля 1941 г. был дан старт организации партизанских отрядов, но работа эта шла не так активно, как того хотели в столице. Достаточно правдиво выглядит описание этого процесса из уст Эдуарда Нордмана, в то время одного из руководителей комсомольской организации Пинской области. Следуя партийным указаниям, в этом регионе 6 июля 1941 г. был создан подпольный обком, сформированы 17 партизанских отрядов. К ноябрю 1941 г. из них остался только один под командованием В.З. Коржа. К этому времени немцами уничтожен был и подпольный обком[70]. Этот пример характеризует общую ситуацию по республике. Причины неудач развития партизанского движения лежат на поверхности: отсутствовали подготовленные базы с запасами оружия и провианта, не хватало связи между отрядами, не было координирующего центра и, наконец, у большинства отрядов и групп отсутствовал опыт борьбы в тылу врага. Не стоит недооценивать и действия немцев, которые бросали против партизан крупные вооруженные силы, а также враждебную позицию части местного населения. До завершения Московской битвы у значительной части общества, находившегося в оккупации далеко от линии фронта, не было уверенности в том, что есть шанс на победу, они жили в постоянном стрессе, а единственной задачей для них было выживание и спасение жизней своих близких. Партизанская деятельность была слишком рискованным и опасным занятием. Это подтверждал и опыт первых советских партизанских подразделений. Они формировались из партийных и комсомольских активистов, а также бойцов добровольческих истребительных батальонов, «окруженцев» и других отбившихся от своих подразделений красноармейцев[71].

Первые поляки-антифашисты

Уже в 1941 г. в первых партизанских группах и отрядах оказались и поляки. В источниках и литературе встречается всего с десяток таких людей. В основном это были представители партийного актива польской национальности, выходцы из разных частей Белорусской ССР, оставленные в тылу или направленные в тыл противника. Среди них – организаторы партизанского движения и подпольных партийных организаций в Витебской области Ричард Шкредо[72] и Доминик Еленский[73], в Полесской области – Владимир Нандзевич[74] и Франц Плавинский[75], в Минской области – Станислав Годлевский[76], в Брестской области – Роман Ромковский[77]. В Белостокской области с осени 1941 г. действовала боевая антифашистская группа под командованием поляка Юлия Векшнера[78].

Уже в первые месяцы войны была начата активная подготовка специальных кадров для переброски их в оккупированные регионы СССР, чтобы активизировать диверсионную деятельность и работу с населением. 18 июля 1941 г. при ЦК КП(б) Белоруссии при непосредственном участии НКВД была создана партизанская школа, а точнее, Оперативно-учебный центр Западного фронта, под руководством полковника И.Г. Старинова[79]. Сроки теоретической и практической подготовки в ней составляли сначала 3–5 дней, затем время обучения было продлено до 10 дней. До конца лета 1941 г. эти курсы прошли почти полторы тысячи человек, больше половины из них до конца подготовки были переброшены на территорию Белорусской ССР[80].

В числе тех, кто проходил такую подготовку в первые месяцы войны, были и поляки. На ст. Сходня под Москвой готовили к партизанской борьбе воинов-интернационалистов. Среди них были, к примеру, бывшие бойцы XIII интербригады им. Я. Домбровского, участвовавшей в Гражданской войне в Испании. По воспоминаниям Мариана Фоксовича, одного из слушателей этих курсов, вместе с ним было еще 80–90 поляков. Всех их готовили для дальнейшей переброски на территорию Польши, чтобы они организовали там партизанское движение. «Мы проходили общевойсковую и диверсионную подготовку. Обучение длилось две недели, после чего мы были поделены на 5–6 групп и были переброшены в прифронтовые зоны. К каждой из наших групп приставили по 1–2 советских офицера и одного советского радиста», – написал в своих воспоминаниях М. Фоксович[81]. Он описал, насколько трудновыполнима была летом 1941 г. заброска десанта за линию фронта. Самолет с его группой попал под массированный зенитный обстрел и произвел десантирование не в запланированном районе Бреста, а под Ковелем в УССР. При попытке переправиться через реку Горынь польский десант за исключением Фоксовича был уничтожен, а сам он попал в плен[82]. Источников о подготовке поляков для активизации партизанского движения в западных областях СССР в 1941 г. нет. Не исключено, что, зная о настроениях польского населения, советское руководство план подготовки поляков просто отложило на более подходящее время, и оно не заставило себя долго ждать.

Смена настроений

В конце 1941 – начале 1942 г. положение дел в национальном вопросе в западных областях Белорусской ССР начало меняться. Сообщения об этом приходили в советскую столицу в основном по линии отдельных партизанских групп. В частности, они указывали, что поляки западных областей Белоруссии разочаровались в немецких «освободителях». Немцы так и не вернули местному населению собственность, изъятую при советской власти, не отменили коллективную форму ведения хозяйства, они реквизировали аграрную продукцию, а с конца 1941 г. поляков начали лишать административных должностей[83]. Это было связано со сменой оккупационной политики Германии, руководство которой начало делать ставку на титульные нации оккупированных союзных республик. В этой связи в образованном немцами генеральном округе «Беларусь» в составе рейхскомиссариата «Остланд» оккупанты перешли к опоре на белорусский элемент, в части Вилейской области, вошедшей в состав генерального округа «Литва», – на литовский[84]. В Пинской, Полесской, Гомельской и части Брестской области, присоединенных немцами к рейхскомиссариату «Украина», попытались поставить на руководящие должности украинцев[85]. Эти перемены не коснулись только Белостокского округа и двух районов Брестской области, которые административно подчинялись Восточной Пруссии.

Не осталось незамеченным развитие в западных областях БССР и проправительственного польского подпольного движения, представители которого намеренно засылались на службу к немцам. Отношение со стороны оккупационных властей изменилось настолько, что были внесены изменения в судопроизводство, по которому отныне не только для евреев, но и для поляков предусматривались более суровые меры наказания, нежели для граждан других национальностей. Польскую молодежь оккупационные власти начали вывозить на принудительные работы в Германию[86].

Шокирующее впечатление на польское население произвели массовые убийства евреев 1941–1942 гг. По разным данным, на территории Белоруссии в годы холокоста погибло около 800 тыс. граждан еврейской национальности[87]. После изменения вектора в национальной политике оккупационных властей у поляков были справедливые опасения повторить трагическую судьбу евреев. На это намекали и нововведения, принятые оккупационным режимом. По сообщению партизан Вилейской области, поляки должны были носить на одежде отличительный знак – белую букву «П» на груди и спине[88]. Польское население подвергалось арестам, их отправляли в концентрационные лагеря и расстреливали. Карательные акции против поляков активно проводились с лета 1942 г.[89] Использовалась и практика заложничества. Один из активных участников польского антифашистского подполья Леон Онихимовский рассказал в своих воспоминаниях о 30 поляках, которые попали в списки заложников в Пинске. В случае саботажа против оккупантов их ждала смертная казнь. После нападения бойцов Армии крайовой[90] 20 января 1943 г. на городскую тюрьму Пинска заложников расстреляли[91].

Все эти меры способствовали тому, что польское население Западной Белоруссии окончательно отвернулось от оккупационных властей. В этой связи поляки начали более благосклонно относиться к развивающемуся советскому партизанскому движению. Благоприятствовало этому также возвращение дипломатических связей между СССР и правительством Польши в Лондоне (в частности, стало известно о визите премьер-министра Владислава Сикорского в Москву). В соглашении, заключенном 30 июля 1941 г., не говорилось о будущих границах, но все же в них звучали отказ от советско-германских территориальных договоренностей 1939 г. и согласие на формирование в Советском Союзе польской армии. Уже это давало правительству Польши, в свою очередь, надежду на сохранение своего государства в довоенных границах, поэтому и территории, вошедшие в состав СССР осенью 1939 г., польские власти воспринимали по-прежнему как свои собственные. Эта уверенность транслировалась населению через подпольные организации, главным образом через Союз вооруженной борьбы, позднее – Армию крайову. Присутствие советских партизан, тем более их десантирование на территорию Польши в границах 1939 г. вызывало неоднократные вопросы как внутри польского командования, так и на международных встречах. Правительство В. Сикорского пыталось дипломатическим путем уравнять в статусе формирующуюся в СССР польскую армию генерала В. Андерса и партизанские формирования на территории оккупированных западных областей Украины и Белоруссии, но безуспешно[92].

В 1942 г. партизаны передавали данные о потеплении отношений между польским населением западных областей БССР и советским вооруженным подпольем. Однако, как правило, такие сообщения сопровождались уточнением, что свое будущее большинство поляков связывает именно с правительством Сикорского, и даже при наличии оружия они придерживаются выжидательной политики, поэтому и не выступают против немцев[93].

Тем не менее говорить о том, что в расширяющемся советском партизанском движении на территории Белорусской ССР поляки не участвовали, было бы несправедливо. Другое дело, что в 1942 г. западные регионы БССР оставались периферией партизанской борьбы. Один из активных участников боевого подполья Брестской области И.Ф. Топкин сообщал, что до отбытия по ранению на «большую землю», то есть до конца 1942 г., в партизанских отрядах Западной Белоруссии встретил всего одного поляка[94]. Занятно, что польский партизан-историк М. Юхневич только в одной маленькой разведывательно-диверсионной группе Иосифа Топкина, заброшенной в сентябре 1942 г. в Брестскую область, насчитал двух поляков – Владислава Ющука и Петра Маркевича[95]. Поляками их назвать действительно можно условно. В наградных документах их национальности значатся как русский[96] и белорус[97] соответственно. Мечислав Юхневич, в свою очередь, пояснил, что В.И. Ющук являлся членом Коммунистической партии Польши, а П.И. Маркевич – это псевдоним поляка Бронислава Вислицкого, большую часть сознательной жизни прожившего под Пинском, когда тот еще был польским городом[98]. Эта коллизия лишний раз показывает сложность идентификации поляков в партизанском движении. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что в центральных и восточных областях БССР местные поляки шли в партизаны, как и все остальные советские граждане. Из архивных данных и воспоминаний участников партизанской войны на территории Белорусской ССР следует, что в 1942 г. в рядах советских подразделений сражалось по меньшей мере две сотни поляков. Большая их часть находилась в соединениях Минской, Могилевской и Витебской области. Историк М. Юхневич, вероятно не считавший советских поляков из восточных регионов «настоящими» поляками, указал, что в 1941–1942 гг. польский след больше прослеживался в подразделениях западных областей БССР[99].

В подпольных антифашистских комитетах, образованных в том числе и в Западной Белоруссии, поляков можно было встретить чаще. Как правило, участвовали в них польские граждане, принадлежавшие ранее к партиям «левого» толка – Коммунистической партии Польши, Коммунистической партии Западной Белоруссии и др. С июля 1941 г. действовало сразу несколько подпольных антифашистских групп и организаций, в которых активную роль играла польская молодежь. Так, в Малоритском районе Брестской области действовал Польский молодежный антифашистский комитет под руководством Здислава Франковского и Чеслава Шеляховского. В его составе было несколько сотен участников[100]. Молодые подпольщики проводили беседы с населением, помогали партизанам в поисках оружия, а в 1943 г. влились с десятками других поляков в ряды советских партизан[101]. В Белостоке одним из организаторов антифашистского подполья был польский коммунист А. Якубовский[102].

Несколько антифашистских организаций было образовано поляками в Пинской области. Зимой 1941/42 г. одна из них была создана в районном центре Логишин местными учителями Алексеем Жилевичем и Ежи Ваховским. На начальном этапе они занимались радиоперехватами и распространением информации о положении дел на фронтах среди местного населения. В дальнейшем наладили связь с советскими партизанами бригад им. В.М. Молотова и им. В.В. Куйбышева, выступали в качестве связных и помогали им в сборе оружия[103]. Более широкие задачи ставили перед собой деятели другой польской антифашистской группы Пинской области – Чеслав Клим и Леон Онихимовский. Они укрывали советских партизан, предоставляли им свои дома в качестве явочных квартир, занимались разложением полиции, действовавшей в окрестных районах, а также вербовкой польской молодежи. Уже летом 1942 г. Чеслав Клим хотел организовать самостоятельный польский партизанский отряд, но ему не удалось. Причины неудачи характеризуют общие для всех обстоятельства, тормозившие развитие партизанского движения за счет местного населения в западных регионах БССР: «Слишком мало было оружия, чтобы быть в состоянии открыто выступить после разрыва с легальным образом жизни, также слишком мало было еще советских партизан на этой территории»[104]. Справедливости ради надо сказать, что не было на это и санкции от советских подпольных властей и местных партизанских командиров. А это был немаловажный фактор.

Антифашистские комитеты с участием поляков действовали в Барановичской области. Пример такой организации уже приводился выше. В деревушке Понемунь Лидского района директор местной школы Вацлав Санцевич уже летом 1941 г. объединил группу неравнодушных граждан из соседних местечек в «Союз польский». Они изначально планировали выступить мостом, объединяющим советских партизан и польский Союз вооруженной борьбы. Но представители СВБ убили связную начинающих подпольщиков, после чего последние сосредоточились исключительно на работе с советскими партизанами. Активисты «Союза польского» тесно сотрудничали с отрядом «М. II», укрывали их бойцов, помогали раненым, выделяли связных и проводников, участвовали в диверсионных операциях[105]. Были среди представителей Союза вооруженной борьбы и Армии крайовой те, кто, разочаровавшись в пассивной политике выжидания, продиктованной командованием, налаживали контакты с советскими партизанами и сообща действовали против немцев. Одним из таких в Барановичской области был Вацлав Альхимович, чья группа из 20 человек к ноябрю 1942 г. уже фактически полностью вышла из-под контроля АК[106]. В том же регионе на стороне советских партизан с 1942 г. действовал Адам Свенторжецкий, еще один бывший «аковец», который со своей группой совершал рейды по разным районам, собирал разведданные для советских партизан и занимался просоветской агитацией среди местного населения[107].

Организационные решения

1942 г. принес серьезные изменения в процесс развития партизанского движения в СССР. После первого года войны руководством страны были сделаны выводы и внесены соответствующие коррективы в организацию партизанской борьбы. Главное изменение – появление координационных центров в Москве и на местах. 30 мая 1942 г. решением Государственного Комитета Обороны был создан Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования. Его начальником был назначен первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии П.К. Пономаренко. Второй секретарь ЦК КП(б)Б П.З. Калинин возглавил созданный 9 сентября 1942 г. Белорусский штаб партизанского движения[108]. Благоприятно сказалось на партизанском движении в Белорусской ССР создание подпольных областных и межрайонных партийных комитетов, а также 8 областных партизанских соединений. Справедливости ради надо отметить, что в западных областях этот процесс растянулся до середины 1943 г.

В апреле 1942 г. на уровне ЦК КП(б)Б рассматривался вопрос «О мерах по усилению партизанского движения и работы подпольных партийных организаций в Белоруссии». Действенным вариантом решения проблемы была признана подготовка надежных кадров в советском тылу и дальнейшая переброска их на территорию БССР. Для этой работы в Горьковской области был создан так называемый Белорусский особый сбор. К октябрю 1942 г. было сформировано и отправлено за линию фронта 14 отрядов по 50–60 человек, а также 92 организаторские группы по 13–15 человек[109]. 28 ноября 1942 г. Особый белорусский сбор был передислоцирован под Москву на станцию Сходня и был реорганизован в Белорусскую школу подготовки партизанских кадров при БШПД[110]. В числе выпускников этой школы были поляки, которых в составе смешанных групп забрасывали главным образом в западные регионы Белоруссии[111].

Это было связано с тем, что, с точки зрения партизанской активности, Западная Белоруссия, место проживания большей части поляков, была своего рода аутсайдером. Доказательством этого являются неоднократные попытки простимулировать процесс вовлечения местного населения в антифашистскую борьбу по линии республиканского руководства. Однако не оказывали серьезного действия ни приказ И.В. Сталина в критический для Великой Отечественной войны момент[112], ни громкие победы Красной армии под Москвой и Сталинградом. Безусловно, они имели резонанс, но польское население западных областей СССР в большинстве своем продолжало рассматривать Советский Союз лишь в качестве союзника, а не как свою Родину, за которую стоило бы отдать жизнь. Они поддерживали партизан, оказывая им помощь в борьбе с немецкими оккупантами, но, даже имея оружие, выжидали сигнала, чтобы выступить во время общего восстания вместе с силами, подконтрольными правительству Польши в изгнании.

По признанию начальника Белорусского штаба партизанского движения П.З. Калинина, к началу 1943 г. он со своими помощниками вообще с трудом представлял, «каковы силы партизан в Брестской и других западных областях. Радиосвязь поддерживалась лишь с отдельными отрядами.»[113]. Однако по этому каналу поступали, возможно, небольшие по объему, но содержательные сведения. В декабре 1942 г. на стол П.З. Калинина легла докладная записка «О польских партизанских отрядах в западных областях Белоруссии». В ней были собраны данные партизанских разведчиков и связных, которые утверждали, что на этих территориях «особенно среди поляков, за последнее время происходит процесс объединения сил всех национальных и социальных прослоек населения, включая даже бывших высланных осадников, попов, ксендзов и помещиков. Все поляки, независимо от своей партийной принадлежности или политических взглядов, настроены антигитлеровски и поддерживают Сикорского в его борьбе против немецких оккупантов»[114]. Эта докладная записка дошла и до ЦШПД, и до Исполнительного комитета Коминтерна (в конце 1943 г. передал свои полномочия Международному отделу ЦК ВКП(б))[115]. Документ интересен еще и тем, что в нем не просто представлен отчет, но есть и рационализаторские предложения «снизу» по развитию партизанского движения. Так, комиссар партизанской бригады «Дяди Вани» Иван Тимчук полагал, что польское население готово к борьбе с гитлеровцами, надо только найти им руководителей, поэтому рекомендовал «забросить в западные области специальные группы поляков, которые бы возглавили и направляли это движение»[116]. В записке П.К. Пономаренко от имени Тимчука также впервые появилось предложение создать свое польское партизанское движение[117].

Польский вопрос и внешняя политика СССР

Польский политический фронт в Западной Белоруссии советское руководство рассматривало в комплексе с ситуацией в самой Польше, где катастрофически не хватало кадров даже для работы в идеологическом направлении, не говоря уже об организации вооруженной борьбы. Это было связано с тем, что значительная часть польских коммунистов после оккупации Польши немецкими войсками в сентябре 1939 г. поспешила укрыться в западных областях СССР[118]. В этой связи в январе 1943 г. в Исполкоме Коминтерна была разработана стратегия, предложенная С.С. Дзержинской, в рамках которой планировалось, в числе прочего, из находившихся на территории РСФСР поляков «отобрать 250–300 человек из западных областей, разработать необходимую программу и организовать специальную школу или включить их в одну из школ НКО»[119]. Вопрос о создании польских партизанских кадров для борьбы на территории СССР был оставлен для ЦШПД.

Буквально в это же время, 20 января 1943 г., появился меморандум П.К. Пономаренко «О поведении поляков и некоторых наших задачах», адресованный руководству Советского Союза. В нем приведены выдержки из польской прессы, выступлений высокопоставленных лиц на различных конференциях, где говорилось о незыблемости границ Польши в довоенных пределах 1939 г. Пономаренко четко определил смысл выжидательной политики правительства Сикорского – сберечь силы до момента истощения Германии, а затем обратить их на освобождение Польши, в том числе от влияния СССР. В меморандуме говорится, что агитацию среди населения с требованием не выступать против оккупанта «подпольные националистические формирования» уже ведут и в западных областях Белоруссии и Украины. В этой связи начальник ЦШПД предложил развернуть партизанское движение на территории Польши, для чего необходимо выслать туда 80–90 «подготовленных и обученных агентов» из числа польских коммунистов[120]. На состоявшемся 26–28 февраля 1943 г. в Москве V пленуме ЦК КП(б)Б было принято постановление «Об установке и задачах работы партийных организаций в оккупированных районах Белоруссии». В нем говорилось о важности усиления политической работы в западных областях и других мерах «в противовес ведущейся националистической обработке населения со стороны различных польских нелегальных организаций»[121].

Исследователь Богуслав Вёнцек в своей работе посчитал, что решение пленума имело решающее значение. Он даже использовал это событие как рубеж первого и второго этапов в процессе вовлечения поляков в советское партизанское движение[122]. Однако решение ЦК КП(б)Б оказывать поддержку партизанам из других стран явно выглядит переоцененным. Другой историк, Богдан Мусял, посвятивший меморандуму П.К. Пономаренко отдельную научную статью, также, на наш взгляд, ошибочно предположил, что «именно тогда советская политика в отношении Польши отчетливо изменилась»[123]. Поворот произошел несколько раньше, еще в 1942 г., когда очевидной стала активная деятельность польских подпольных организаций в западных областях БССР и УССР в противовес советским партизанам, когда в критический момент для всей Второй мировой войны – накануне Сталинградской битвы – сформированная в Советском Союзе армия генерала В. Андерса по решению правительства Польши покинула территорию СССР. Этот факт вызвал полное непонимание в том числе и у поляков Западной Белоруссии и требовал разъяснений. Показательно отношение польского населения Пинской области, которое передал в своих воспоминаниях Алексей Жилевич: «Жители Логишина и окрестных деревень решение ген. Андерса восприняли как дезертирство с поля боя»[124].

Официально дипломатические отношения между СССР и Польшей были разорваны весной 1943 г. 13 апреля немецкие средства массовой информации рассказали миру о страшной находке в Катынском лесу – останках тысяч польских офицеров, расстрелянных НКВД. Польское правительство обратилось в Международный комитет Красного Креста с просьбой расследовать это преступление. В тот же день такой же запрос был сделан Германией. Этот факт якобы польско-немецкого сговора в попытке оклеветать СССР был использован в ноте советского правительства от 25 апреля 1943 г. о разрыве дипотношений с Польшей[125]. С этого момента в «польском вопросе» советское правительство начало действовать открыто, не оглядываясь на союзников: создавать собственную польскую армию как для боев на фронтах Великой Отечественной войны, так и для войны за свои геополитические интересы глубоко во вражеском тылу, в том числе и на территории Польши. Этой работой занялся созданный в марте 1943 г. Союз польских патриотов – политическая организация, располагавшаяся в Москве, объединившая представителей польской интеллигенции левых взглядов. Возглавила ее писательница, коммунистка по убеждениям Ванда Василевская.

Польские отряды создавать разрешаем!

Расформированный в марте и созданный заново в апреле 1943 г. Центральный штаб партизанского движения внес свою лепту в решение «польского вопроса». По заданию П.К. Пономаренко был проведен полный учет всех польских граждан, находившихся на тот момент в рядах партизан, действовавших на территории Белорусской ССР. Специальный документ был подготовлен за подписью старшего помощника начальника отдела кадров БШПД капитана Уксусова и начальника отдела кадров Белорусского штаба партизанского движения подполковника Романова[126]. Список партизан польской национальности был разослан в ЦШПД и ЦК КП(б)Б. Всего в нем значится 124 фамилии. Документ составлен с ошибками в именах и фамилиях, некоторые партизаны и вовсе упомянуты в нем дважды. Если отбросить из списка нескольких связных и резервистов, то в нем останется всего 119 человек. Эта цифра, безусловно, точно не отражала уровень участия поляков в советском партизанском движении к лету 1943 г. По подсчетам автора исследования, их было по меньшей мере в три раза больше. Тем не менее, с учетом численности польского населения Белорусской ССР, и такая цифра вряд ли могла устраивать республиканское руководство.

ЦШПД первый опыт создания чисто польских партизанских отрядов получил еще в феврале 1943 г. в Украинской ССР. Там по инициативе местных поляков был сформирован отряд им. Т. Костюшко, включенный в состав соединения генерала А.Н. Сабурова. Он действовал в условном белорусско-украинском пограничье, главным образом в Ровенской области УССР. Отряд под командованием Роберта Сатановского в первые же месяцы показал свою преданность советскому командованию. Его личный состав постоянно увеличивался за счет местного польского населения[127]. Именно командир первого в СССР польского партизанского отряда сигнализировал своему руководству о том, что разворачивающаяся на северо-западе Украинской ССР трагедия, получившая название «Волынская резня», может сыграть на руку в деле организации партизанского движения: «Обострившаяся благодаря выступлениям украинских националистов внутренняя обстановка на землях Западной Украины вынуждает польское население оставить навязанную ему политику выжидания»[128]. Когда украинские националисты развернули свою антипольскую кампанию, в поисках защиты поляки северо-западных областей Украинской ССР начали вооружаться, создавать отряды самообороны и налаживать связь с советскими партизанами. Часть польского населения сменила место своего проживания и за спасением отправилась в соседние регионы БССР и в Польшу[129].

22 июня 1943 г. вышло постановление ЦК КП(б)Б «О мероприятиях по дальнейшему развертыванию партизанского движения в западных областях Белоруссии». Из него следует, что больше всего в активизации партизанского движения нуждались Белостокская и Брестская области, где к этому времени еще не во всех районах существовали подпольные партийные и комсомольские организации. Эту ситуацию предписывалось исправить до конца лета 1943 г. Одно из ключевых решений постановления – передислоцировать в эти регионы 40 партизанских отрядов из других областей, по одному в каждый район, «включив в отряды обязательно по несколько преданных поляков и белорусов, знающих польский язык, и партийных работников, до войны работающих в этих областях». Дальше следовало пояснение, для чего это необходимо: «Наряду с боевой деятельностью развернуть серьезную политическую и организаторскую деятельность по развертыванию партизанского движения среди местного населения и созданию местных партизанских отрядов». Для этого нужно было, согласно постановлению, переслать помимо отрядов на запад «политические документы, опубликованные в печати», с разъяснением самого острого для местного польского населения вопроса о послевоенной границе. Также местные партийные организации должны были позаботиться о выходе в печать «по 2 газеты на польском языке для каждой области»[130].

Были в постановлении указания, касающиеся всех западных регионов Белоруссии. Это исполнение письма «О военно-политических задачах работы в западных областях БССР», которое было разослано по обкомам Белостокской, Брестской, Барановичской, Вилейской и Пинской областей[131]. «Польскому вопросу» в закрытом письме отводится ключевое место. Уже в преамбуле говорится о том, что отставание «в политической и организаторской работе нашей партии в западных областях… дает возможность проникновению влияния националистических польских организаций»[132], под которыми в первую очередь имелись в виду силы, подконтрольные эмигрантскому правительству Польши. Далее перед подпольными обкомами ставились конкретные задачи в политической работе. Было обращено внимание на то, что поляки уже создают на территории западных областей вооруженные отряды и ведут активную агитацию среди местного населения, призывая его не участвовать в антифашистской борьбе. В качестве аргумента к исполнению положений письма был сделан акцент на случаи убийства партизан «польскими националистами». Советским подпольщикам в письме ставилась конкретная задача: «опереться на польское население, питающее симпатии к советской власти», чтобы противопоставить свое влияние агитации проправительственных сил Польши[133].

В этот момент советскому руководству было очевидно, что две вооруженные силы, рассматривающие одну и ту же территорию как свою, однозначно в определенный момент перейдут от разговоров к делу, то есть от агитации – к вооруженной борьбе. На этот случай в закрытом письме был подготовлен отдельный пункт «Организационные вопросы». В нем не просто не исключалась возможность военного решения проблемы, но и предлагались превентивные действия во избежание широкомасштабной лесной войны. Конкретно в данном случае речь идет об «организационном вопросе № 6», где предлагалось в районах, в которых уже действуют «польские националистические отряды», вытеснять их, создавая свои партизанские подразделения, а также внедрять в ряды польских формирований свою агентуру, чтобы установить их планы и заняться разложением этих подразделений. Железное требование – в районы советского влияния «польских националистов» не допускать, а их «руководителей незаметным образом устранять». В отношении польских отрядов, попавших в сферу влияния партизан, на местах давалась полная свобода действий. «Отряды или распускать и базы с оружием забирать, или… отряды брать под свое надежное влияние, использовать, направляя на активную борьбу с немцами, соответствующим образом передислоцируя и разукрупняя, лишать их значения, как самостоятельных единиц, придавать другим крупным отрядам и производить соответствующую негласную чистку от враждебных элементов». В то же время не исключалось, что в ряды советских партизан под видом лояльных поляков будут проникать вражеские лазутчики, – «таких надо выявлять и уничтожать»[134]. Этот набор рекомендаций говорил об одном: необходимо любыми средствами ограничить влияние каких бы то ни было польских политических сил на население западных областей Белорусской ССР. Какими это будет достигаться средствами, должны были решать местные межрайонные и областные подпольные комитеты партии, а также руководители партизанских соединений. К этому времени некоторые советские отряды, например, в Барановичской и Вилейской области уже неоднократно не только контактировали, но и действовали совместно с формированиями Армии крайовой. Партизанские командиры делали это на свое усмотрение, не провоцируя при этом конфликтов. Теперь им предоставили возможные сценарии для дальнейших действий, но объяснили, что они имеют дело с врагом, причем коварным.

Похожая ситуация была и в вопросе формирования собственных польских отрядов. Из опасения, что в советские партизанские соединения проникнут вражеские шпионы, формулировка в письме касалась этого вопроса весьма расплывчато: «В известных случаях, когда это необходимо по конкретной обстановке и при полном обеспечении нашим влиянием, можно организовать партизанские отряды, которые в большинстве будут состоять из поляков»[135]. У людей, прочитавших это, однозначно должны были остаться вопросы: в каких случаях? когда необходимо? по какой обстановке? И, наконец, когда влияние на поляков можно считать полным? После текста, в котором неоднократно говорилось о том, что поляки будут притворяться лояльными, что их будут засылать к партизанам немцы, что таких надо уничтожать, кажется, на местах должны были выбрать самый простой способ взаимоотношений с вооруженными отрядами поляков – ликвидировать их. Но это оказалось не так. Надо отметить, что осторожный в «польском вопросе» первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии и начальник ЦШПД П.К. Пономаренко был человеком прозорливым. Некоторые поляки действительно демонстрировали ложную лояльность. Были и среди советских командиров такие, кто отказывался создавать польские отряды, были те, кто их пытался создавать насильно, а были и такие, кто понял, что значит «в известных случаях, когда это необходимо по конкретной обстановке и при полном обеспечении нашим влиянием».

В поисках поляков

Попытки установить причины вступления поляков в советское партизанское движение, их численность и социальный состав польских партизан, особенно в первые два года Великой Отечественной войны, предпринимались в трудах М. Юхневича и В. В. Барабаша. Однако аналитическая работа, как правило, ограничивалась вопросами мотивации польского населения на вступление в советские партизанские подразделения. На страницах этого исследования мы попытаемся узнать, что за люди представляли поляков в советском партизанском движении до того момента, когда было дано согласие Москвы на формирование польских национальных отрядов. Установление этих данных наталкивается на проблему поиска исторических источников.

Условия, в которых вынуждены были воевать первые партизанские отряды, зачастую не позволяли их командованию вести записи о своей деятельности, поэтому основными источниками этого периода являются воспоминания участников антифашистской борьбы, к которым необходимо относиться с большой долей скепсиса. Практически полное отсутствие архивных данных о деятельности партизан Белоруссии в первый год войны четко объяснил воевавший в Пинской области в отряде В.З. Коржа Эдуард Нордман: «Мы, находясь в лесах, в почти беспрерывных боях и постоянном маневрировании, никаких справок, отчетов не составляли. И вообще бумаг не писали. Да если бы и писали, то отправить их за линию фронта не могли бы. А накапливать документацию такого рода в условиях, когда нет стопроцентной гарантии ее сохранности, не было смысла. Вдруг еще к врагу попадет»[136]. С другой стороны, не была четко налажена, а в некоторых районах и вовсе отсутствовала связь между партизанами и столицей. Как уже указывалось выше, Белорусский штаб партизанского движения появился только осенью 1942 г., а некоторые областные и районные комитеты КП(б)Б и вовсе в середине 1943 г.

Другая источниковедческая проблема исследования также частично затрагивалась в предыдущем разделе и связана с вопросом определения партизан польской национальности в Белорусской ССР, а также идентификации жителей западных областей БССР по национальному признаку. Например, в ходе Второй всеобщей переписи населения Польши 1931 г. в данной части тогдашнего Польского государства была зафиксирована этническая общность, которая отнесла свой язык к категории «тутэйший». Чтобы было понятно, насколько это была представительная часть граждан, достаточно сказать, что в Полесском воеводстве на 1931 г. они составили почти 62,5 % населения[137]. Поскольку по вероисповеданию абсолютное их большинство было православными, то польские власти воспринимали их как белорусов. Еще более запутанной история с определением национальностей выглядит в воспоминаниях Станислава Санцевича, поляка, жившего в это время тоже среди «тутэйших»: «Деревенские жители римско-католического вероисповедания считались поляками, хотя дома каждый день разговаривали по-белорусски, а польский язык использовали при более торжественных случаях, поскольку использование этого языка считалось у них хорошим тоном»[138]. После этого неудивительно, что одни и те же люди в некоторых источниках значились, к примеру, и как поляки, и как белорусы.

Возникают сложности и при идентификации поляков из других областей Белоруссии. Одним из основных источников, содержащих информацию о поляках, находившихся в рядах советских партизан к середине 1943 г., служит «Список партизан польской национальности, находящихся в партизанских отрядах Белоруссии по состоянию на 22 мая 1943 г.». В фондах Национального архива Республики Беларусь он выделен в отдельное дело. На этом документе стоит остановиться подробней, потому что помимо перечня фамилий он содержит большое количество дополнительной информации, позволяющей узнать возраст, партийность, социальный статус, отношение к военной службе, принадлежность партизана к конкретному отряду и время вступления в него, место проживания и другие данные[139]. Они позволяют проследить своего рода эволюцию участия поляков в советском партизанском движении, дают возможность сравнить социальный портрет польского партизана до и после присоединения к советскому партизанскому движению представителей широких слоев населения Западной Белоруссии. При перепроверке упомянутых в списке партизан удалось установить, что из 119 действующих партизан, включенных в этот список, 24 значатся в других документах под иными национальностями. Так, в наградных листах, представлениях и биографиях некоторые из них – белорусы, русские или евреи. В иных случаях эта путаница выглядит просто абсурдно. Вот наглядный пример, когда один и тот же человек трижды записан под разными национальностями. Братья Антон и Петр Брикальские значатся в списке БШПД как поляки[140]. В поисковой системе проекта «Партизаны Беларуси» Антон Брикальский записан русским, а его родной брат Петр – белорусом[141]. Антон, в свою очередь, в документах о представлении к медали «Партизану Отечественной войны I степени» и ордену Красного Знамени значится русским, а в представлении к ордену Красной Звезды – белорусом[142].

Почему отряды подавали ложные данные в наградной отдел БШПД, однозначно сказать нельзя. Вероятно, в некоторых случаях некорректная информация уходила на «большую землю» без ведома героев. Логично, что в таких случаях национальность могли ставить, просто исходя из данных о месте рождения или жительства партизана. Могли указывать неверную информацию о себе и сами партизаны, вероятно тоже ориентируясь на свое происхождение с привязкой к союзной республике. Например, пулеметчик 208-го отдельного партизанского полка им. Сталина Адольф Деречинский, рожденный в УССР, был отмечен при представлении к медали «Партизану Отечественной войны II степени» как поляк. В анкете же, заполненной собственноручно, он назвал себя украинцем[143]. Не исключено, что некоторые поляки могли умышленно скрывать свою национальность. Например, глядя на решение «польского вопроса» в Западной Белоруссии в 1939–1941 гг., они в том числе могли, изменив национальность, «подчистить» свою анкету. Эта путаница в дальнейшем мешала партизанам в том числе получить заслуженную награду. Примером в данном случае может служить партизан 36-го партизанского отряда 8-й бригады соединения Могилевской области Сигизмунд Петрович. В наградных документах он значился то белорусом, то поляком. Уже после освобождения территории Белорусской ССР красноармейцу Петровичу пришлось полевой почтой высылать в наградной отдел БШПД свою автобиографию, где он прояснил нюансы своего «национального вопроса», указав в пункте «примечание» следующее: «Национальность моя, в документах партизанских, – белорус, а теперь парткомиссия в документах записала: „поляк“, потому что родители мои поляки и имя у меня польское»[144].

Большой вклад в источниковедческую работу по установлению поляков в советском партизанском движении внес коллектив интернет-проекта «Партизаны Беларуси». На сайте создана удобная поисковая система, где содержатся данные о партизанах, участвовавших в подпольной борьбе на территории Белорусской ССР. Автором в базе данных проекта были обработаны 755 персоналий с указанием в графе «национальность» «поляк». Благодаря изучению представленных документов удалось выяснить, что некоторые из указанных в базе поляков не числились в партизанских отрядах, то есть не были партизанами, а выполняли функции связных, проводников, помогали кровом, одеждой и продуктами либо были участниками антифашистского подполья в различных подпольных группах и организациях. Есть в базе данных информация и о тех польских партизанах, основной территорией деятельности для которых были соседние регионы РСФСР, УССР и Польши. Наконец, есть просто ошибочно продублированные персоналии. Например, боец отдельного отряда им. Щорса Мариям Турчинский из-за некорректного написания имени и фамилии в документах на сайте представлен трижды в качестве отдельных персоналий[145]. За время работы с данными проекта «Партизаны Беларуси» в нем удалось выявить 570 поляков, непосредственно участвовавших в партизанской борьбе на территории Белорусской ССР в составе советских подразделений. На момент составления «Списка партизан польской национальности» БШПД, то есть на 22 мая 1943 г., по базе данных «Партизаны Беларуси», в отрядах уже сражались 279 поляков. Почему в подготовленный по поручению руководства Белорусского штаба партизанского движения перечень включили только 35 из них, не до конца понятно. Из-за большого количества ошибок в документе можно объяснить такое положение вещей только спешкой при его составлении либо отсутствием связи с партизанскими подразделениями.

База данных проекта «Партизаны Беларуси» также позволяет раскрыть ряд характеристик участников антифашистского движения польской национальности советских партизанских подразделений. В документах чаще всего можно найти возраст, место рождения и проживания партизан, их образование, партийность, принадлежность к тому или иному областному соединению, наличие представлений к наградам и врученных наград, боевые и прочие заслуги, наконец, путь попадания людей в отряд. Дополнительную информацию о польских партизанах, не отмеченных в официальных документах, удается почерпнуть из других источников, например, воспоминаний, а также в некоторых исследованиях. Всего в рамках поисково-исследовательской работы удалось установить имена 413 польских партизан советских подразделений, действовавших на территории Белорусской ССР в первые два года Великой Отечественной войны. Безусловно, это не окончательная цифра, поскольку она зачастую не отражает погибших и пропавших без вести. В нее входят как партизаны, жившие в Польше, так и советские граждане польской национальности, некоторые из которых, судя по источникам, считали себя белорусами или представителями другой народности. Тем не менее каждый из этих 413 партизан в официальных документах хотя бы единожды был записан как поляк. Также необходимо учитывать тот факт, что база данных «Партизаны Беларуси» продолжает пополняться.

Путь в партизаны

Большой объем источниковых данных дает возможность проследить несколько основных путей попадания в отряды польских партизан. Один из самых ранних – оставление в тылу врага по поручению партийного руководства и отправка за линию фронта в составе организаторских партизанских групп. Пример участия в этой работе поляков по национальности уже был представлен в предыдущем разделе. Добиться отправления на такое ответственное задание могли исключительно проверенные кадры из числа членов ВЛКСМ и ВКП(б). Республиканское руководство в данном случае делало ставку на людей с кристально чистыми биографиями. Начальник Белорусского штаба партизанского движения П.З. Калинин впоследствии в своих воспоминаниях считал такой подход ошибочным: «Война показала, что нельзя однобоко подходить к людям и судить о них только по анкетным данным, проявлять недоверие к тем, кто хотя бы и допустил когда-то ошибку, но в душе всегда оставался патриотом»[146]. В числе советских поляков центральных и восточных регионов БССР кадры с «чистыми анкетами» были. Одним из самых известных среди них является Ричард Шкредо, комиссар в бригаде знаменитого «батьки Миная» (М.Ф. Шмырева). Он вместе с соратниками из числа рабочих Пудотьской картонной фабрики уже летом 1941 г. в Витебской области создал ядро своего первого партизанского отряда[147].

Значительное число партизан польской национальности пополнили красноармейцы, отставшие по разным причинам от своих частей. Чаще всего это были представители воинских подразделений, оказавшихся в окружении, а также бывшие военнопленные, бежавшие из немецкой неволи. Одним из первых в июле 1941 г. такой путь проделал поляк-красноармеец Яков Микановский[148]. Биографии некоторых польских партизан, бежавших из плена, настолько яркие, что по ним можно снимать художественные фильмы. Участник обороны Могилева начальник радиостанции Сигизмунд Карвацкий был тяжело ранен при попытке прорваться из окружения. С тяжелыми осколочными ранениями головы и обеих ног он оказался в немецком госпитале для военнопленных, расположенном в Могилеве. Там он с февраля 1942 г. установил связь с местной антифашистской организацией. По просьбе подпольщиков прямо в госпитале собрал радиоприемник, посредством которого передавал раненым информацию с фронтов. «13 марта 1943 г. задушил немецкого часового… уничтожил телефонную связь госпиталя с городом, что дало возможность своевременно уничтожить охрану госпиталя и уйти в партизаны», – сообщается в представлении Сигизмунда Карвацкого к ордену Красной Звезды. Он помог подпольщикам разгромить немецкую охрану и увести из госпиталя свыше 40 военнопленных, находившихся на лечении. Все они прибыли с трофейным оружием в 121-й партизанский полк им. О.М. Касаева Могилевской военно-оперативной группы[149].

Бежали от немцев и поляки, мобилизованные на военную службу во вспомогательные подразделения вермахта. Причем нередко они переходили на сторону партизан целыми группами и с оружием. Несколько таких примеров произошло в партизанских бригадах Минской области. Так, весной 1943 г. в состав партизанского отряда «За Родину» бригады им. П.К. Пономаренко влились сразу 10 поляков из немецкой охранной роты. Привел их унтер-офицер польской армии Кароль Лесек, возглавивший созданное на базе перебежчиков польское отделение в одной из рот отряда. Сам Кароль Лесек вскоре, 19 июня 1943 г., погиб в бою с немецкими войсками[150]. Устремлялись в советские партизаны и польские рабочие, которых принудительно привозили в оккупированную БССР. Таким образом оказалась в партизанском отряде «Искра» бригады «Разгром» Минской области польская группа из 8 человек, возглавляемая Владиславом Рачинским. При этом в ходе побега рабочие самостоятельно перебили немецкую охрану и пришли в партизаны со своим оружием[151].

Среди советских поляков показателен пример Виктора Сикорского. Работая на аэродроме в Бобруйске, он установил связь с подпольщиками, а зимой 1941 г. вывел из строя два самолета и угнал у немцев автомобиль, на котором доставил партизанам радиоприемник[152]. Советские поляки переходили на сторону партизан целыми трудовыми коллективами. Так, практически с самого начала оккупации на Елизовском стеклозаводе «Октябрь» в Могилевской области была образована подпольная антифашистская организация. На этом предприятии с самого основания в начале XX века трудились польские специалисты. В годы Великой Отечественной войны их потомки выступили против немецких захватчиков с оружием в руках, отказавшись работать на врага. В партизаны ушли три подпольные группы, на базе которых был образован отдельный отряд. 25 января 1942 г. они напали на гарнизон стеклозавода и уничтожили оборудование родного предприятия[153]. Только в списке партизан польской национальности БШПД значатся минимум полтора десятка фамилий из числа заводчан и членов их семей, включая организаторов подполья Станислава Мазуру, Сигизмунда Лешковича и Владимира Шиллера[154]. С учетом данных проекта «Партизаны Беларуси» можно подтвердить участие в партизанах минимум 26 заводчан польской национальности и членов их семей.

Большая часть подпольщиков стеклозавода «Октябрь» перешла в партизаны после того, как оккупационные власти начали проводить аресты[155]. Во многих случаях фактор возникшей угрозы для жизни подпольщиков-антифашистов становился решающим. Одной из первых по этому пути пошла полька Ядвига Глушковская, состоявшая в подпольной антифашистской организации в Минске. 24 декабря 1941 г. она вступила в ряды партизан 208-го отдельного полка им. И.В. Сталина, где самоотверженно служила военным фельдшером[156]. Один из главных исследователей Польши по теме участия поляков в советском партизанском движении Мечислав Юхневич в январе 1943 г. сам с супругой и грудным ребенком по такой же причине ушел из подполья в лес. Он значился в списке 30 польских заложников г. Пинска, но, по счастливой случайности, не оказался дома, когда немцы проводили арест, чтобы забрать его на расстрел. Семья Юхневич стала частью партизанского отряда им. С. Лазо, действовавшего в Пинской области[157].

Конечно, многие жители БССР польской национальности шли в партизаны по зову сердца. В документах, к примеру, описан необычный путь, который проделал партизан отряда «Разгром» Минской области Эдмунд Эрнст: «Живя на территории Германии, т. Эрнст свое желание исполнил: он добрался в партизанский р-н и за время пребывания в отряде проявлял себя как настоящий патриот Советского Союза»[158]. Что уж говорить о советских поляках. Многие переходили в отряды целыми семьями, как, например, Мария Гущо. Ее семья ушла в лес одной из первых в Могилевской области. В отместку за это их дом и все имущество были полностью уничтожены врагом. В борьбе с оккупантами в составе 277-го партизанского полка погибли два сына Марии Гущо[159]. Значительная часть бывших связных, проводников, тех, кто оказывал помощь в сборе оружия, продуктов, одежды, впоследствии переходили в партизаны. В случае отсутствия непосредственной угрозы со стороны оккупанта они могли быть оставлены по решению партизанского командования в качестве партизанских агентов в оккупированных городах и селениях. Чаще всего для этих задач использовали людей старшего возраста, женщин или подростков.

Выпускники спецшкол

Поляки по национальности в числе других советских граждан проходили подготовку в Белорусском особом сборе. В источниках значатся полтора десятка фамилий участников Великой Отечественной войны в тылу врага польской национальности, прибывших на территорию Белорусской ССР в 1942 – середине 1943 г. после такой спецподготовки. Все они либо самостоятельно пересекали линию фронта, либо были десантированы в составе группы.

Первых «выпускников» спецшкол польской национальности отправляли в ближайшие к линии фронта восточные регионы БССР, с которыми ранее других была налажена связь. Так, весной 1942 г. в Витебскую область в бригаду Д.Ф. Райцева был отправлен разведчик-подрывник Виктор Дамбровский, молодой советский поляк из Калининской области РСФСР. В отряд «Моряк» бригады А.Ф. Данукалова в июле 1942 г. прибыл подрывник Антон Янчук, также прошедший подготовку в спецшколе[160]. Внушительный переход совершил отряд московских комсомольцев-автоматчиков под командованием поляка по национальности Казимира Пущина. По заданию ЦК ВКП(б) это подразделение прошло с боями от советской столицы по тылам врага путь длиной до 1500 км. На всем его протяжении, направляясь в Минскую область, отряд устраивал диверсии на железнодорожных коммуникациях. В дальнейшем на его базе была создана 121-я бригада им. А.Ф. Брагина, которую возглавил Казимир Пущин[161]. В Белорусской школе подготовки партизанских кадров среди слушателей курсов была не только молодежь, но и люди зрелого возраста. Как правило, они специализировались не на диверсионной, а на организаторской деятельности и политической работе. Среди таких «спецназовцев» значатся два заброшенных в тыл врага «выпускника» польской национальности 1887 и 1890 гг. рождения. Первый – Роман Маковский – до войны руководил кирпично-черепичным и торфяным заводами в Полоцке. После эвакуации и обучения в спецшколе летом 1942 г. был десантирован в Витебскую область старшим группы, прибыл в бригаду им. А.Ф. Данукалова[162]. Второй – Вячеслав Боровских – шахтер Кузбасса, который прошел подготовку в той же партизанской спецшколе. В конце 1942 г. он оказался в отряде «Большевик», действовавшего в Барановичской области, в должности руководителя партийной организации[163].

В это же самое время начали отправлять организаторские группы, прошедшие специальную подготовку, и в удаленные регионы БССР – Брестскую и Белостокскую области. И в эти подразделения попадали граждане польской национальности. О том, что в партизанской группе спецназначения, десантированной летом 1942 г. в районе Бреста, были поляки, в своих воспоминаниях указывал возглавлявший ее Василий Цветков[164]. Как уже указывалось выше, историк М. Юхневич разглядел поляков в маленькой разведывательно-диверсионной группе еще одного партизанского героя Брестчины – Иосифа Топкина, – заброшенной в сентябре 1942 г.[165] После подготовки в спецшколе в марте 1943 г. был создан целый партизанский отряд «Комсомол Белоруссии» под командованием подполковника Н.К. Войцеховского. 22 апреля того же года он был десантирован в глубокий тыл противника – в Белостокскую область. На базе этого подразделения в дальнейшем будет создана бригада им. Кастуся Калиновского. А должность заместителя комбрига в ней займет один из поляков-«спецназовцев» Анатолий Дзевалтовский[166]. Вторым подразделением, также ставшим ядром для будущей бригады им. Кастуся Калиновского, был отряд «Звезда». В его составе была москвичка с польско-еврейскими корнями Янина Брун, которая одной из первых прошла обучение на подрывника в Белорусском особом сборе и в мае 1942 г. была переправлена к белорусским партизанам[167].

Происхождение польских партизан

Благодаря источникам удалось установить, в каких регионах действовала большая часть партизан польской национальности до середины 1943 г. В документах абсолютного большинства из них (387 из 413 человек) значатся подразделения, к которым они относились. Анализ показал, что на первом этапе участия поляков в советском партизанском движении почти три четверти (72,9 %) из них действовали на территории центральных и восточных областей БССР. Это обусловлено тем, что именно в этих частях республики в 1941 – середине 1943 г. самым активным образом развивалось партизанское движение. Лидером в данном случае выступала Минская область, где вела борьбу практически треть (32,5 %) от общего числа поляков-партизан. В западных регионах Белорусской ССР оставшаяся часть партизан польской национальности была распределена неравномерно. Больше половины из них были сконцентрированы в соседней с Минской Барановичской области, что составляло 15,7 % от общей численности. Наименее развитым с точки зрения вовлечения поляков в партизанскую борьбу оказался наиболее удаленный от линии фронта регион – Белостокская область. Там к июню 1943 г. удалось установить деятельность всего трех партизан польской национальности. И это несмотря на то, что там проживало больше всего этнических поляков СССР. Неудивительно, что в постановлении ЦК КП(б)Б от 22 июня 1943 г. на Белостокскую область, равно как и на Брестскую, обратили особое внимание в вопросе об активизации партизанского движения в Белорусской ССР[168].

Еще один из пунктов с территориальным маркером, характеризующий польских партизан в рассматриваемый период (июнь 1941 – июнь 1943 г.), является регион их происхождения – место рождения или место постоянного проживания. Зачастую в партизанских документах эти данные совпадали, особенно когда речь шла о сельском населении. С другой стороны, в некоторых случаях эти показатели отсутствовали вовсе. По критерию регионального происхождения были проанализированы 360 персоналий. В результате оказалось, что почти половина (46,3 %) этих партизан являются выходцами из центральных и восточных областей Белорусской ССР. Советские граждане на этих территориях уходили в леса, невзирая на национальность. В общей численности значительным был и процент выходцев из западных областей БССР – более трети (35,3 %). Главным образом это были представители Барановичской, Вилейской и Пинской областей, особенно районов, которые до сентября 1939 г. находились в советско-польском приграничье. Участие местного польского населения этих территорий в советском партизанском движении можно объяснить деятельностью некоторых партизанских бригад, чьи отряды распространяли свое влияние на несколько областей. К примеру, подразделения 27-й бригады им. В.И. Чапаева действовали как в Копыльском и Гресском районах Минской области, так и в соседних Несвижском и Клерком районах Барановичской области[169]. Как результат, 20 из 24 поляков, отмеченных в базе данных проекта «Партизаны Беларуси» как состоявшие на 22 июня 1943 г. в рядах 27-й бригады им. В.И. Чапаева, были выходцами именно из Барановичской области. Такая же ситуация была в отрядах соседней 300-й бригады им. К.Е. Ворошилова, где 14 из 19 польских партизан также представляли Барановичскую область.

Хотелось бы отдельное внимание уделить деятельности партизан польской национальности 27-й бригады им. В.И. Чапаева на территории оккупированной Барановичской области и тому эффекту, который они производили на местные оккупационные власти. В фондах НАРБ есть документы, которые для гитлеровцев подготовил «бургомистр» Качановской волости Несвижского района Савелий Харитончик. В одном из них сообщается, что в мае 1943 г. в районе Минской и Барановичской областей «высадились в большом количестве десанты польских офицеров и советских комиссаров». Напуганный нападениями на гарнизоны полицейских в окрестных деревнях, автор записки насчитал 800 польских партизан, представляющих некую бригаду под командованием офицера Зантовича. Пополнялось это соединение, если верить документу, в том числе за счет «польских партизан Сикорского». Прилагается даже список из 23 поляков Несвижского района, перешедших в эту «бригаду»[170]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Логунова Т.А. Советская историография народной борьбы в тылу немецко-фашистских войск (1941–1945). М., 1985. С. 76.

Вернуться

2

Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: В 3 т. Т. 2. Минск, 1984. С. 175; Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: В 3 т. Т. 3. Минск, 1985. С. 389–392; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944). Минск, 1983.

Вернуться

3

Языкович Э.Ф. Зарубежные антифашисты в рядах белорусских партизан. 1941–1945 гг. // История СССР. 1966. № 5. С. 80–90.

Вернуться

4

Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: В 3 т. Т. 3. Минск, 1985. С. 369–402.

Вернуться

5

Благов С.В. Действия польских партизан на территории СССР (1943–1944 гг.) // Актуальные проблемы истории Второй мировой войны и Великой Отечественной войны 1941–1945 годов (к 70-летию Великой Победы): Сб. науч. тр. / ФГБОУ ВПО «КГТУ»; Отв. ред. В.В. Галыга. Калининград, 2015. С. 66–76; Благов С.В. Украинский национализм как фактор формирования польского партизанского движения в БССР в годы Великой Отечественной войны // Балтийский морской форум: Материалы VI Международного Балтийского морского форума 3–6 сентября 2018 года [Электронный ресурс]: В 6 т. Т. 1. «Инновации в науке, образовании и предпринимательстве – 2018», XVI Межд. науч. конф. С. 410–415; Благов С.В. О неудачной попытке создания польских партизанских формирований в годы Великой Отечественной войны // Вестник РГГУ. Серия «Политология. История. Международные отношения». 2019. № 2. С. 110–130; Благов С.В. Повседневность польских партизанских отрядов Белоруссии в 1943–1944 гг.: моральное состояние и политическая пропаганда // Вестник РУДН. Серия «История России». Т. 19. № 2 (2020): Народы России в годы Великой Отечественной войны: к 75-летию Победы. С. 349–360; Благов С.В. Социальный портрет партизана польского партизанского отряда на примере подразделений БШПД в 1943–1944 гг. // Вопросы национальных и федеративных отношений. Вып. 6 (45). 2018. Т. 8. С. 889–898.

Вернуться

6

Tobiasz J. Na tyłach wroga. Z dziejów wspólnej walki partyzantów polskich i radzieckich. Warszawa, 1966; Tobiasz J. Polacy w brygadzie im. Kójbyszewa // Za wolność i lud. 1963. № 9. S. 6; Tobiasz J. Współdziałanie partyzantów polskich i radzieckich w walce z okupantem hitlerowskim // Wojskowy przegląd historyczny. 1977. № 4. S. 104–122.

Вернуться

7

Juchniewicz M. Udział Polaków w radzieckim ruchu oporu na Litwie i Białorusi w latach 1941–1944. Warszawa, 1968.

Вернуться

8

Góra W., Juchniewicz M., Tobiasz J. Udział Polaków w radzieckim ruchu oporu. Warszawa: Państwowy Zakład Wydawnictw Szkolnych, 1972; Góra W., Juchniewicz M. Walczyli razem. O współdziałaniu polskich i radzieckich oddziałów partyzanckich w latach Drugiej wojny swiatowej. Lublin, 1972.

Вернуться

9

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. 1941–1945. Warszawa, 1975.

Вернуться

10

Bieganski W., Juchniewicz M., Okęcki S. Polacy w ruchu oporu narodów Europy 1939–1945. Warszawa, 1977; Juchniewicz M. Na wschód od Bugu: Polacy w walce antyhitlerowskiej na ziemiach ZSRR. 1941–1945. Warszawa, 1985.

Вернуться

11

Rajewicz B. Praca polityczno-wychowawcza w oddziału im. Tadeusza Kosciuszki na Polesiu (28 lipca 1943 – 7 maja 1944). Warszawa, 1971. CAW. IX.3.63.53.

Вернуться

12

Вёнцек Б. Участие поляков в борьбе советского народа с немецко-фашистскими захватчиками на временно оккупированной территории Белоруссии (1941–1944 гг.): Дис… на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. М., 1991. С. 8.

Вернуться

13

Boradyn Z. Niemen – rzeka niezgody. Polsko-sowiecka wojna partyzancka na Nowogródczyznie. Warszawa, 1999. S. 72–73.

Вернуться

14

Musiał B. Sowieccy partyzanci 1941–1944. Mity i rzeczywistosc. Poznan, 2014. S. 584–590.

Вернуться

15

Нордман Э.Б. Не стреляйте в партизан… Минск, 2007. С. 26.

Вернуться

16

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 625. Оп. 1. Д. 8. Л. 63–67.

Вернуться

17

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944). Документы и материалы: В 3 т. Т. 2–3. Минск, 1978–1982.

Вернуться

18

1941 год: В 2 кн. Кн. 1–2 / Сост. Л.Н. Решин и др. М., 1998.

Вернуться

19

Фонд 500 [Электронный ресурс] // Российско-германский проект по оцифровке германских документов в архивах Российской Федерации. URL: https://wwii.germandocsinrussia.org/ru/ nodes/1-fond-500 (дата обращения – 09.02.2021).

Вернуться

20

Musiał B. Sowieccy partyzanci…

Вернуться

21

ОУН-УПА в Беларуси. 1939–1953 гг.: документы и материалы / Сост. В.И. Адамушко [и др.] 2-е изд. Минск, 2012.

Вернуться

22

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3–1). СССР и Польша. М., 1994.

Вернуться

23

Boradyn Z. Op. cit.; Musiał B. Memorandum Pantelejmona Ponomarenki z 20 stycznia 1943 r.: "O zachowaniu się Polaków i niektórych naszych zadaniach" // Pamięć i sprawiedliwosc. T. 5. Nr. 1 (9). 2006. S. 382–385.

Вернуться

24

Gnatowski M. Dokumenty o stosunku radzieckiego kierownictwa do polskiej konspiracji niepodległosciowej na północno-wschodnich Kresach Rzeczypospolitej w latach 1943–1944 // Studia Podlaskie. T. V. Białystok, 1995. S. 211–317.

Вернуться

25

Rajewicz B. Op. cit. S. 137–158.

Вернуться

26

В едином строю.

Вернуться

27

Шубитидзе И.Г. Полесские были. Минск, 1974.

Вернуться

28

Warchocki Cz… Rzeczpospolita partyzancka. Warszawa, 1972.

Вернуться

29

Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). Ф. 1399. Оп. 1. Д. 647. Л. 8–39.

Вернуться

30

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 6.

Вернуться

31

Boradyn Z. Op. cit. S. 28.

Вернуться

32

Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX–XXI вв.: социальные теории и историографическая практика. М., 2011. С. 456.

Вернуться

33

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 27.

Вернуться

34

Drugi powszechny spis ludnosci z dn. 9.XII.1931 r.: Mieszkania i gospodarstwa domowe. Ludnosc. Stosunki zawodowe: Województwo nowogródzkie. Warszawa, 1938. S. 19; Drugi Powszechny Spis Ludnosci z dn. 9. XII 1931 r.: mieszkania i gospodarstwa domowe, ludnosc, stosunki zawodowe: województwo wilenskie bez miasta Wilna. Warszawa, 1936. S. 10–13; Drugi powszechny spis ludnosci z dn. 9.XII.1931 r.: Mieszkania i gospodarstwa domowe. Ludnosc. Stosunki zawodowe: Województwo poleskie. Warszawa, 1938. S. 20–27; Drugi powszechny spis ludnosci z dn. 9.XII.1931 r.: Mieszkania i gospodarstwa domowe. Ludnosc. Stosunki zawodowe: Województwo białostockie. Warszawa, 1938. S. 23–29.

Вернуться

35

Mały Rocznik Statystyczny 1939. Warszawa, 1939. S. 10.

Вернуться

36

Всесоюзная перепись населения 1939 года. Национальный состав населения по республикам СССР [Электронный ресурс] // Демоскоп Weekly. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/ssp/ sng_nac_39.php?reg=3 (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

37

Согласно подсчетам автора, в 1939 г. на территории будущей Белостокской области БССР проживали 1,093 млн граждан польской национальности, в бывшем Новогрудском воеводстве – 396 тыс., в Полесском – 124,5 тыс., в части Виленского воеводства, ставшего Вилейской областью БССР, – 346,5 тыс. поляков.

Вернуться

38

Население России в XX веке: Исторические очерки: В 3 т. Т. 2. 1940–1959. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2001. С. 10.

Вернуться

39

См.: Барабаш В.В. Поляки в антифашистской борьбе на территории Беларуси (1941–1944 гг.). Гродно, 1998. С. 20; Eberhardt P. Przemiany narodowościowe na Białorusi. Warszawa, 1992. S. 99.

Вернуться

40

Вёнцек Б. Указ. соч. С. 25.

Вернуться

41

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 28.

Вернуться

42

Всесоюзная перепись населения 1939 года. Национальный состав населения по республикам СССР [Электронный ресурс] // Демоскоп Weekly. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/ssp/ sng_nac_39.php?reg=3 (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

43

За край родной. Воспоминания партизан и подпольщиков Барановичской области. Минск, 1978. С. 7.

Вернуться

44

Deportacje i przemieszczenia ludnosci polskiej w głąb ZSRR 1939–1945: przegląd pismiennictwa. Warszawa, 1989. S. 22–23.

Вернуться

45

Гурьянов А.Э. Обзор советских репрессивных кампаний против поляков и польских граждан // Поляки и русские: взаимопонимание и взаимонепонимание. М., 2000. С. 199–207.

Вернуться

46

Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С. Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. М., 2001. С. 93.

Вернуться

47

Mironowicz E. Zmiany struktury narodowosciowej w zachodnich obwodach Białorusi w latach 1939–1941 // Białoruskie Zeszyty Historyczne. № 20. Białystok, 2003. S. 202.

Вернуться

48

Ibid. S. 196–197.

Вернуться

49

Спецсообщение Л.П. Берии И.В. Сталину о выселении осадников из Западной Украины и Белоруссии от 2 декабря 1939 г. [Электронный ресурс] // Фонд Александра Н. Яковлева. URL: https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/58712 (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

50

Силюк Т.С. Административно-командный путь коллективизации и репрессии в Малоритском районе в 1940–1953 гг. // Приоритетные направления развития науки, техники и технологий: Сборник материалов Межд. науч. – практ. конф. (29 февраля 2016 г.). Т. II. Кемерово, 2016. С. 23.

Вернуться

51

CAW. IX.3.63.53. S. 10.

Вернуться

52

CAW. IX.3.52.70. S. 2.

Вернуться

53

CAW. IX.3.63.53. S. 8–9.

Вернуться

54

Барабаш В.В. Деятельность польского антисоветского сопротивления на территории Западной Беларуси в 1939–1941 гг. // Весн1к Палескага дзяржаунага ушверсгтэта. Серыя грамадсих i гуманитарных навук. № 2. Пшск, 2010. С. 4.

Вернуться

55

Польша-Беларусь (1921–1953). Сборник документов и материалов. Минск, 2012. С. 230–234.

Вернуться

56

Барабаш В.В. Деятельность польского антисоветского сопротивления… С. 5–7.

Вернуться

57

Musiał B. Sowieccy partyzanci. S. 56–57.

Вернуться

58

CAW. IX.3.63.53. S. 13–14.

Вернуться

59

Musiał B. Sowieccy partyzanci. S. 57.

Вернуться

60

CAW. IX.3.52.70. S. 4.

Вернуться

61

Барабаш В.В. Поляки в антифашистской борьбе. С. 25.

Вернуться

62

CAW. IX.3.52.70. S. 29–30.

Вернуться

63

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 118–121.

Вернуться

64

Павлова Е.Я. Подготовка партизанских кадров в Белоруссии (конец 1920-х – 1944 г.) // Партизанское движение в Беларуси и его роль в разгроме фашистских захватчиков в 1941–1944 годах: Мат-лы Межд. науч. – практ. конф. (Минск, 25–26 июня 2009 г.). Минск, 2009. С. 260–261.

Вернуться

65

Нордман Э.Б. Указ. соч. С. 14.

Вернуться

66

1941 год: В 2 кн. Кн. 2 / Сост. Л.Н. Решин и др. М., 1998. С. 447.

Вернуться

67

Там же. С. 451.

Вернуться

68

Там же. С. 475.

Вернуться

69

Директива ЦК КП(б)Б № 2 партийным, советским и комсомольским организациям по развертыванию партизанской войны в тылу врага от 1 июля 1941 г. [Электронный ресурс] // Национальный правовой интернет-портал Республики Беларусь. URL: http://pravo.by/pravovaya-informatsiya/pomniki-gistoryi-prava-belarusi/kanstytutsyynae-prava-belarusi/akty-peryyadu-vyalikay-aychynnay-vayny-1941–1945/1941/direktiva-tsk-kp-b-b-2-partiynym-sovetskim-i-komsomolskim-organizatsiyam-po-razvertyvaniyu-partizans/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

70

Нордман Э.Б. Указ. соч. С. 30–32.

Вернуться

71

Калинин П.З. Партизанская республика. М., 1964. [Электронный ресурс] URL: http://militera.lib.ru/memo/russian/kalinin_ pz/01.html (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

72

Шкредо Ричард Владиславович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 30359/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

73

Еленский Доминик Викентьевич [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 41532/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

74

Нандзевич Владимир Юлианович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 34254/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

75

Плавинский Франц Андреевич [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 26124/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

76

Годлевский Станислав Иосифович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 55652/ (дата обращения – 07.08.2023).

Вернуться

77

Ромковский Роман Станиславович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 27459/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

78

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. 1941–1945. Warszawa: Wydawnictwo MON, 1975. S. 121.

Вернуться

79

Старинов И.Г. Записки диверсанта. М., 1997. [Электронный ресурс] URL: http://militera.lib.ru/memo/russian/starinov_ig/28. html (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

80

Павлова Е.Я. Указ. соч. С. 261–262.

Вернуться

81

CAW. IX.3.52.59. S. 2.

Вернуться

82

Ibid. S. 3–4.

Вернуться

83

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 254. Л. 59 об.

Вернуться

84

Барабаш В.В. Поляки в антифашистской борьбе. С. 26.

Вернуться

85

CAW. IX.3.63.13. S. 12.

Вернуться

86

Барабаш В.В. Поляки в антифашистской борьбе. С. 26–29.

Вернуться

87

Басин Я. Холокост как предмет научного исследования (к вопросу о ревизии Холокоста в современной Беларуси) // Вестник Брестского гос. техн. ун-та. № 6. 2009. Серия «Гуманитарные науки». С. 5.

Вернуться

88

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 68. Л. 174.

Вернуться

89

Барабаш В.В. Поляки в антифашистской борьбе. С. 30–31.

Вернуться

90

С апреля 1942 г. Союз вооруженной борьбы был переименован в Армию крайову.

Вернуться

91

CAW. IX.3.63.13. S. 12–18.

Вернуться

92

Puławski A. Sowiecki partyzant – polski problem // Pamięć i sprawiedliwosc. T. 5. Nr. 1 (9). 2006. S. 220–222.

Вернуться

93

См.: НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 254. Л. 17; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 425а. Л. 78–79.

Вернуться

94

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 254. Л. 18.

Вернуться

95

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 128.

Вернуться

96

Ющук Владислав Иванович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 59746/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

97

Маркевич Петр Иванович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/84841/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

98

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 128.

Вернуться

99

Ibid. S. 129.

Вернуться

100

Барабаш В.В. Поляки в антифашистской борьбе… С. 40.

Вернуться

101

В едином строю. С. 43–45.

Вернуться

102

Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: В 3 т. Т. 3. Минск, 1985. С. 376.

Вернуться

103

CAW. IX.3.63.53. S. 26–31.

Вернуться

104

CAW. IX.3.63.13. S. 19–21.

Вернуться

105

CAW. IX.3.52.70. S. 24–31.

Вернуться

106

CAW. IX.3.63.23. S. 2.

Вернуться

107

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 242.

Вернуться

108

Пономаренко П.К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков. 1941–1944. М., 1986. С. 75.

Вернуться

109

Советские партизаны. Из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. М., 1961. С. 332.

Вернуться

110

Павлова Е.Я. Указ. соч. С. 263.

Вернуться

111

Вёнцек Б. Указ. соч. С. 69.

Вернуться

112

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 8. Л. 258–260.

Вернуться

113

Калинин П.З. Указ. соч. [Электронный ресурс] URL: http:// militera.lib.ru/memo/russian/kalinin_pz/09.html (дата обращения -10.11.2020).

Вернуться

114

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3–1). СССР и Польша. М., 1994 // URL: [электронный доступ] http://militera. lib.ru/docs/da/terra_poland/02.html.

Вернуться

115

РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 425а. Л. 78–81.

Вернуться

116

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3–1). СССР и Польша. М., 1994 // URL: [электронный доступ] http://militera. lib.ru/docs/da/terra_poland/02.html.

Вернуться

117

РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 425а. Л. 79.

Вернуться

118

Там же. Д. 427. Л. 19 об.

Вернуться

119

Там же. Л. 18–18 об.

Вернуться

120

Musiał B. Memorandum Pantelejmona Ponomarenki. S. 382–385.

Вернуться

121

Пономаренко П.К. Указ. соч. С. 420.

Вернуться

122

Вёнцек Б. Указ. соч. С. 12.

Вернуться

123

Musiał B. Memorandum Pantelejmona Ponomarenki. S. 379.

Вернуться

124

CAW. IX.3.63.53. S. 28.

Вернуться

125

Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С. Указ. соч. С. 152–161.

Вернуться

126

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 197. Л. 1–10.

Вернуться

127

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 85–86.

Вернуться

128

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 14 (3–1). СССР и Польша. М., 1994 // URL: [электронный доступ] http://militera. lib.ru/docs/da/terra_poland/02.html

Вернуться

129

Благов С.В. Украинский национализм. С. 410–411.

Вернуться

130

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 8. Л. 76–77.

Вернуться

131

Там же. Л. 63–67.

Вернуться

132

Там же. Л. 63 об.

Вернуться

133

Там же. Л. 63 об.-66.

Вернуться

134

Там же. Л. 66 об.-67.

Вернуться

135

Там же. Л. 67.

Вернуться

136

Нордман Э.Б. Указ. соч. С. 41.

Вернуться

137

Drugi powszechny spis ludnosci z dn. 9.XII.1931 r.: Mieszkania i gospodarstwa domowe. Ludność. Stosunki zawodowe: Województwo poleskie. Warszawa, 1938. S. 20.

Вернуться

138

CAW. IX.3.52.70. S. 24–31.

Вернуться

139

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 197. Л. 1–10.

Вернуться

140

Там же. Л. 7.

Вернуться

141

Брикальский. Поисковый запрос. [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/search/?q=%20%20%20%D0%B1%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0 %D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9 (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

142

Брикальский Антон Евгеньевич [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 40961/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

143

Деречинский Адольф Иванович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 53132/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

144

Петрович Сигизмунд Людвигович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 28208/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

145

Турчинский Мариям Иванович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 29495/ (дата обращения – 10.11.2020); Торчинский Мариям Иванович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/41219/ (дата обращения -10.11.2020); Турчинский Марият Иванович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/ partisans/30085/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

146

Калинин П.З. Указ. соч. [Электронный ресурс] URL: http:// militera.lib.ru/memo/russian/kalinin_pz/01.html (дата обращения -10.11.2020).

Вернуться

147

Там же [Электронный ресурс] URL: http://militera.lib.ru/ memo/russian/kalinin_pz/02.html (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

148

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 125.

Вернуться

149

Карвацкий Сигизмунд Брониславович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/ partisans/102107/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

150

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. 1941–1945. Warszawa, 1975. S. 125.

Вернуться

151

Рачинский Владислав Владиславович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/ partisans/102107/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

152

Сикорский Виктор Антонович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 26335/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

153

Стеклозавод «Октябрь». Минск, 1989. С. 11.

Вернуться

154

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 197. Л. 6–7.

Вернуться

155

Стеклозавод «Октябрь». Минск, 1989. С. 12.

Вернуться

156

Глушковская Ядвига Ивановна [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 35761/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

157

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 126.

Вернуться

158

Эрнст Эдмунд Львович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/48826/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

159

Гущо Мария Викентьевна [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/67708/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

160

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 197. Л. 8–9.

Вернуться

161

Пущин Казимир Францевич [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 24121/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

162

Маковский Роман Мартинович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/partisans/ 92687/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

163

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 197. Л. 3.

Вернуться

164

В едином строю. С. 132.

Вернуться

165

Juchniewicz M. Polacy w radzieckim ruchu partyzanckim. S. 128.

Вернуться

166

Дзевалтовский Анатолий Павлович [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/ partisans/25958/ (дата обращения – 10.11.2020).

Вернуться

167

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 197. Л. 6.

Вернуться

168

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 8. Л. 76–77.

Вернуться

169

27-я бригада им. В.И. Чапаева (Шестопалов В.А., Курильчик Н.Д.) [Электронный ресурс] // Проект «Партизаны Беларуси». URL: https://partizany.by/brigade/175/ (дата обращения -10.11.2020).

Вернуться

170

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 403. Л. 6–11.

Вернуться