Т Л Свон
Тристан Майлз

T L Swan THE TAKOVER (#2)

© 2020 by T L Swan

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency

© Мельник Э., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Мне хотелось бы посвятить эту книгу английскому алфавиту, ибо эти двадцать шесть букв изменили мою жизнь.

В этих двадцати шести буквах я обрела себя и теперь воплощаю свою мечту.

Когда вам в следующий раз доведется проговаривать алфавит, вспомните о том, какой силой он обладает.

Я делаю это каждый день.

Глава 1

На моем столе вибрирует телефон.

– Алло, – говорю я в трубку.

– Привет, на второй линии Тристан Майлз по твою душу, – сообщает Марли.

– Скажи ему, что я занята.

– Клэр… – Она делает паузу. – Он уже в третий раз на этой неделе тебе звонит.

– И что с того?

– Очень скоро он звонить перестанет.

– Это ты к чему? – спрашиваю я.

– Это я к тому, что на этой неделе мы заплатили сотрудникам из офердрафта. И я знаю, что ты не желаешь этого признавать, но у нас беда-беда, Клэр. Тебе нужно его выслушать.

Я тяжело вздыхаю и с силой провожу ладонью по лицу. Я знаю, что Майли права: наша компания, «Андерсон Медиа», переживает нелегкие времена. После всех сокращений у нас осталось всего три сотни сотрудников – и это от изначальных шести. Уже не первый месяц «Майлз Медиа» и все наши конкуренты по-волчьи кружат рядом, наблюдая и дожидаясь идеального момента, чтобы броситься и вонзить зубы в добычу. Тристан Майлз – директор отдела слияний и поглощений и архивраг любого бизнеса, столкнувшегося с трудностями. Точно пиявка, он впивается в компании, опустившиеся на самое дно, разрывает их в мелкие клочья, а потом с помощью своих бесконечных фондов превращает в невообразимо успешные. Он – самый большой змей в змеином кубле, кормящийся на чужих слабостях и гребущий миллионы долларов в год за эту свою почетную обязанность. Он – богатый испорченный мерзавец, заработавший себе репутацию человека острого ума и твердокаменного упорства, не обремененного совестью.

Он – все, что я ненавижу в бизнесе.

– Просто выслушай то, что он хочет сказать, – и все. Ведь никогда не знаешь, что тебе могут предложить, – тем временем уговаривает меня Марли.

– Ой, брось, – фыркаю я. – Мы обе знаем, чего он хочет.

– Клэр, пожалуйста! Ты не можешь потерять еще и семейный дом! Я этого не допущу.

Мгновенно накатывает тоска: как же мерзко оказаться в таком положении!

– Ладно, я его выслушаю, – уступаю я. – Но не более того! Назначай встречу.

– Ага, заметано!

– Ты там не особенно радуйся, – хмыкаю я. – Я делаю это только для того, чтобы ты перестала капать мне на мозги, ясно?

– Хорошо, отныне и впредь держу рот на замке. Бессмертной душой клянусь!

– Ох, свежо предание! – невольно улыбаюсь я. – Пойдешь со мной?

– Да, конечно. Мы засунем чековую книжку мистеру Модные Штаны туда, куда солнышко не заглядывает.

Эта мысль меня веселит.

– Ладно, договорились.

Нажимаю отбой и возвращаюсь к отчету, мечтая: вот бы была сегодня пятница и мне не пришлось переживать из-за «Андерсон Медиа» и бесконечных счетов еще пару дней…

До нее осталось всего-то четыре дня.

Утром в четверг мы с Марли шагаем по улице к месту встречи.

– Напомни мне, почему мы встречаемся именно здесь, – ворчу я.

– Он хотел пересечься в каком-нибудь нейтральном месте. У него заказан столик в «Брайант Парк Гриль».

– Это как-то странно, – фыркаю я. – Мы же не на свидание идем.

– Наверное, все это – часть его грандиозного плана, – верная подруга взмахивает руками, рисуя нечто вроде радуги. – Нейтральная территория… – она в притворном ужасе округляет глаза, – …где он попытается отыметь нас в задницу!

– С улыбочкой на лице, – ухмыляясь, добавляю я. – Надеюсь, это будет хотя бы приятно.

Марли задорно хихикает, потом резко переключается на роль коуча:

– Итак, помни о стратегии, – наставляет она меня.

– Помню.

– Перескажи мне ее еще раз… чтобы я тоже запомнила, – просит она.

Я улыбаюсь. Марли – глупышка. Однако глупышка забавная.

– Сохранять спокойствие; не позволять ему взбесить меня, – отвечаю я. – Не отказывать наотрез – просто придерживать мистера Майлза на расстоянии, оставив в качестве страховки.

– Да, отличный план!

– Еще бы – ведь это ты его придумала.

Мы приближаемся к ресторану и останавливаемся за углом. Я достаю из сумки пудреницу и обновляю помаду. Мои черные волосы убраны в свободный пучок. На мне темно-синий брючный костюм с кремовой шелковой блузкой, лакированные туфли-лодочки на высоком каблуке, в ушах жемчужные серьги. Сдержанность и достоинство: я хочу, чтобы он воспринял меня всерьез.

– Я нормально выгляжу? – спрашиваю я.

– Ты выглядишь как горячая штучка.

Мне становится не по себе.

– Я не хочу выглядеть как горячая штучка, Марли. Я хочу выглядеть внушительно.

Она морщит лоб, входя в роль.

– Внушительнее не бывает, – она бьет кулаком в ладонь. – Прямо как объятия «железной девы»!

Я искренне улыбаюсь своей замечательной спутнице; ее ярко-рыжие волосы подстрижены по-панковски коротко, розовые очки в оправе «кошачий глаз» сияют – взгляд не отвести. На ней красный сарафан с поддетой под него ярко-желтой блузкой, красные чулки и туфли. Модный лук на грани фола. Марли – моя самая близкая подруга, моя наперсница и главная трудяга в нашей компании. Последние пять лет мы с ней не расстаемся; ее дружба – это дар небес, и даже представить себе не могу, что бы я без нее делала.

– Ты готова? – спрашивает она.

– Да. Мы явились на двадцать минут раньше – я хотела прийти первой. Получить некоторое преимущество.

На мордашке Марли проступает разочарование:

– Когда я спрашиваю тебя, готова ли ты, тебе полагается отвечать: «Я готова с рождения!»

Я подталкиваю ее к входу.

– Ладно, идем, раньше начнем – раньше закончим.

Мы расправляем плечи, внутренне подбираемся и входим в вестибюль ресторана. Официант улыбается нам:

– Здравствуйте, дамы. Чем я могу вам помочь?

– А… – бросаю искоса взгляд на Марли. – У нас здесь встреча с одним человеком.

– С Тристаном Майлзом? – уточняет он.

Неожиданно! Откуда он знает?

– Да… так и есть.

– Он забронировал отдельный кабинет на втором этаже, – официант указывает на лестницу.

– Чего и следовало ожидать, – бормочу я себе под нос.

Марли презрительно кривит губы, и мы поднимаемся по ступеням. На втором этаже – ни души. Мы оглядываемся по сторонам, и я замечаю на балконе мужчину, который разговаривает по телефону. Идеально сидящий темно-синий костюм, кипенно-белая рубашка. Высокий и мускулистый. Виски подстрижены коротко, на темени пряди длиннее, волосы темно-каштановые, слегка вьющиеся. Самое место ему на модельной фотосессии, а не в серпентарии нашего бизнеса.

– Охренеть… какой горячий мужик, – шепчет Марли.

– Заткнись, – шиплю я в панике, боясь, что он ее услышит. – Веди себя как подобает, будь добра.

– Да знаю я, знаю, – она толкает меня в бедро, я отвечаю ей тем же.

Мужчина оглядывается на нас, сверкает широкой улыбкой и показывает один палец, жестом поясняя, что освободится через минуту. Я растягиваю губы в подобии улыбки; он снова поворачивается спиной, заканчивая разговор, а я прожигаю эту спину взглядом, чувствуя, как во мне поднимается гнев. Как он смеет заставлять нас ждать?!

– Только ничего не говори, – шепчу я Марли.

– А петь, петь-то можно? – жарко шепчет она в ответ, пожирая его взглядом. – Уж я с этим чуваком спела бы на два голоса, да до хрипоты! Мерзавец он там или нет!

Я зажимаю пальцами переносицу: ну все, это уже полная катастрофа.

– Пожалуйста, просто ничего не говори, – вновь прошу ее.

– Ладно-ладно, – она символически застегивает «молнию» на губах.

Мужчина заканчивает разговор и приближается к нам: этакая воплощенная уверенность. Широко улыбаясь, протягивает руку:

– Здравствуйте, я – Тристан Майлз.

Ямочки на щеках, квадратная челюсть, белые зубы и…

Я пожимаю ему руку. Ладонь у него крепкая и широкая, и его огненная сексуальность прямо-таки бьет в глаза. Дрожь, которую он вызывает во мне, заставляет меня невольно сделать шаг назад. Не хочу, чтобы он понял, что я нахожу его привлекательным.

– Здравствуйте, я Клэр Андерсон. Приятно познакомиться. – Указываю на Марли: – Это Марли Смитсон, моя помощница.

– Здравствуйте, Марли, – улыбается он. – Рад встрече.

Потом указывает на столик:

– Прошу вас.

Я сажусь. Сердце колотится где-то в горле – ну вот, прекрасно! Мало того, что я заранее взвинтила себя до предела, так надо же было ему еще и красавцем оказаться!

– Кофе? Чай? – он обводит взглядом поднос. – Я взял на себя смелость заказать все, что полагается к утреннему чаю.

– Кофе, пожалуйста, – отвечаю я. – Только сливки, сахара не надо.

– Мне тоже, – поддакивает Марли.

Он аккуратно разливает кофе по чашкам и пододвигает поближе к нам блюдо с пирожными.

Я стискиваю челюсти, чтобы не ляпнуть какую-нибудь резкость. Тристан Майлз наконец занимает место напротив нас. Одной рукой расстегивает пуговицы пиджака, садится свободно, откинувшись на спинку кресла. Переводит взгляд на меня:

– Приятно наконец-то лично познакомиться с вами, Клэр. Я о вас наслышан.

Я раздраженно дергаю бровью: у него такой голос – низкий, с сексуальной хрипотцой, – что аж противно.

– Аналогично, – коротко отвечаю ему.

Опуская взгляд, замечаю запонки из золота с черным ониксом и дорогие наручные часы Rolex; каждая деталь в облике этого мужчины прямо-таки кричит о больших деньгах. Запах его лосьона окутывает нас, точно райское облачко. Я изо всех сил стараюсь не принюхиваться: аромат просто неземной. Искоса смотрю на Марли, которая глупо улыбается, пялясь на него во все глаза, совершенно одурманенная.

Ну, трындец!

Майлз сидит спокойно, расслабленный и уверенный, хладнокровный и расчетливый.

– Как прошла ваша рабочая неделя?

– Прекрасно, спасибо, – отвечаю я. Он явно испытывает мое терпение. – Давайте перейдем к делу, мистер Майлз, если вы не против.

– Тристан, – поправляет он меня.

– Тристан, – повторяю я. – Почему вы так хотели со мной встретиться? Что могло побудить вас названивать мне по пять раз на дню весь последний месяц?

Он легонько проводит указательным пальцем по сочным губам, словно забавляясь моими вопросами, и смотрит мне в глаза.

– Я уже некоторое время присматриваюсь к «Андерсон Медиа».

Я вздергиваю бровь:

– И что увидели, позвольте спросить?

– Вы каждый месяц увольняете сотрудников.

– Я провожу оптимизацию штата!

– Не по своей воле.

Что-то в этом мужчине действует мне на нервы.

– Меня не интересует ваше предложение, мистер Майлз, – резко бросаю я. Чувствую пинок в голень и невольно морщусь. Ай… это было больно. Бросаю испепеляющий взгляд на Марли. Она округляет глаза, молча призывая меня: заткнись сейчас же!

– С чего вы взяли, что я хочу сделать вам предложение? – спокойно спрашивает он.

Сколько раз он уже вел такие разговоры?

– А разве нет?

– Нет, – он отпивает глоток кофе. – Я хотел бы приобрести вашу компанию, но не предлагаю никаких поблажек.

– Поблажки, надо же! – фыркаю я.

Марли снова пинает меня – черт, да больно же! Сверлю ее взглядом, а она в ответ растягивает губы в фальшивой улыбке.

– И что же вы подразумеваете под «поблажками», мистер Майлз?

– Тристан, – вновь поправляет он меня.

– Как хочу, так вас и называю!

Он одаривает меня ленивой, сексуальной улыбкой, словно и впрямь наслаждается каждой минутой нашего общения.

– Я вижу, что вы страстная женщина, Клэр, и это не может не вызывать восхищения… но шутки в сторону. Давайте говорить серьезно.

Я поджимаю губы, принуждая себя хранить молчание.

– В последние три года ваша компания несла грандиозные убытки. Вы теряете рекламные аккаунты налево и направо. – Он, испытующе глядя на меня, прикладывает пальцы к виску. – Догадываюсь, что в финансовых делах у вас полный кошмар.

Пока мы меряемся взглядами, я чувствую, как резко пересохло в горле.

– Я могу снять с вас это тяжкое бремя, и вы получите честно заслуженный отдых.

Кровь начинает бурлить от гнева.

– О да, вы бы с удовольствием это сделали, верно? Сыграли бы роль мистера Славного Парня и избавили меня от бремени… прискакали на коне и спасли ситуацию, точно белый рыцарь!

Он продолжает смотреть мне в глаза, и тень улыбки скользит по его лицу.

– Я буду держаться за свою компанию, даже если это будет последним, что я сделаю в жизни! – Я вновь получаю пинок под столом и взвиваюсь на месте, теряя остатки терпения. – Прекрати пинать меня, Марли!

Тристан расплывается в широченной ухмылке, глядя то на нее, то на меня.

– О нет, продолжайте пинать ее, Марли, – советует он. – Вколотите в нее толику здравого смысла.

Я зажмуриваюсь, внезапно устыдившись того, что моя помощница так себя ведет.

Он напористо подается вперед:

– Клэр, давайте проясним один момент. Я всегда получаю то, чего хочу. А хочу я «Андерсон Медиа»! Я могу взять у вас компанию сейчас за хорошую цену, которая обеспечит вам финансовую безопасность. Или… – он небрежно пожимает плечами, – могу подождать еще шесть месяцев, пока не явятся ликвидаторы, и забрать ее почти за бесценок, когда перед вами в полный рост встанет перспектива банкротства. – Он упирается ладонями в стол перед собой. – Мы оба понимаем, что конец близок!

– Ах ты мудак самонадеянный! – разъяренно шиплю я в ответ.

Майлз задирает подбородок и гордо улыбается:

– Хорошие парни приходят к финишу последними, Клэр.

Мое сердце колотится все быстрее по мере того, как в нем растет огненный шар гнева.

– Подумайте об этом. – Он достает свою визитку и пускает ко мне через стол.

ТРИСТАН МАЙЛЗ

212–555–49–46

– Я понимаю, что вы хотели бы продать свою компанию иначе. Но вам сто́ит быть реалисткой, – по-прежнему самодовольно продолжает он.

Я смотрю на него в упор, вся такая холодная и бесстрастная, и чувствую, как эмоции подпирают изнутри – вот-вот вырвутся на поверхность.

Наши взгляды сошлись в смертельной схватке.

– Примите это предложение, Клэр. Сегодня во второй половине дня я обозначу вам точную сумму. Мы позаботимся о вас.

Пружина моего здравомыслия со звоном лопается, и я напружиниваюсь, как перед прыжком.

– А кто же позаботится о памяти моего покойного мужа, мистер Майлз? – зло скалюсь я. – Уж точно не «Майлз Медиа»!

Он кривит губы, кажется, впервые за все время этого разговора ощутив неловкость.

– Вы вообще что-нибудь знаете обо мне и моей компании? – спрашиваю я.

– Знаю.

– Тогда вам должно быть известно, что эта компания была любимым детищем моего мужа. Он трудился десять лет, создавая ее с нуля. Его мечтой было передать ее троим своим сыновьям.

Он молча смотрит на меня.

– Поэтому… не смейте, черт возьми!.. – я с размаху хлопаю ладонью по столу, чувствуя, как подступающие слезы жгут глаза. – Не смейте сидеть тут с таким самодовольным видом и угрожать мне! Потому что, поверьте, мистер Майлз, чем бы вы ни грозились, это и вполовину не так ужасно, как потерять его!

После этих слов я встаю.

– Я уже побывала в аду и вернулась обратно и не потерплю, чтобы какой-то богатый избалованный мерзавец заставлял меня чувствовать себя дерьмом!

Он недовольно поджимает губы.

– Больше мне не звоните, – бросаю я ему, отодвигая в сторону стул.

– Подумайте о моем предложении, Клэр, – повторяет он.

– Идите к дьяволу! – и я устремляюсь к двери.

– У нее просто выдался тяжелый день, – лепечет за моей спиной Марли. – Мы обязательно об этом подумаем. И спасибо за тортик – он был вкусный.

Я смахиваю гневные слезы, сбегая вниз по лестнице и выходя из ресторана. Почему, почему я так себя повела?! Это же непрофессионально! Слезы снова застилают глаза. Что ж, я хотя бы дала ему отпор… наверное.

Запыхавшаяся Марли догоняет меня. Некоторое время шагает рядом и для разнообразия молчит. Вот и умница. Потом окидывает взглядом улицу.

– Ой, да ну все к черту, Клэр! Давай не пойдем обратно на работу? Давай вместо этого завалимся в бар и надеремся в хлам!

Тристан

Я стою у окна, созерцаю панораму Нью-Йорка, сунув руки в карманы, и какое-то странное ощущение словно прожигает дыру в моем желудке.

Клэр Андерсон.

Красивая, умная и гордая.

Сколько раз за эти три дня, минувшие после нашей встречи, я старался стереть ее из памяти! Но ничего не выходит.

Как она выглядела, как она пахла, как проступали округлости ее грудей сквозь шелковую блузку…

Пламя в ее глазах.

Она – самая красивая из всех женщин, встретившихся мне за последнее время, а ее искренние слова продолжают неотвязно крутиться у меня в голове.

«Поэтому… не смейте сидеть тут с таким самодовольным видом и угрожать мне! Потому что, поверьте, мистер Майлз, чем бы вы ни грозились, это и вполовину не так ужасно, как потерять его. Я уже побывала в аду и вернулась обратно и не потерплю, чтобы какой-то богатый избалованный мерзавец заставлял меня чувствовать себя дерьмом!»

Сажусь за письменный стол и, катая в пальцах ручку, мысленно повторяю то, что хочу сказать. Я должен позвонить ей и продолжить разговор, начатый во время знакомства, и эта перспектива меня несколько пугает. Испускаю тяжелый вздох и набираю номер.

– Офис Клэр Андерсон.

– Здравствуйте, Марли. Это Тристан Майлз.

– О, привет, Тристан! – радостно откликается она. – Вам нужна Клэр?

– Да. Она может со мной поговорить?

– Соединяю вас сию секунду!

– Благодарю.

Жду. И слышу:

– Алло, Клэр у телефона.

Я закрываю глаза при звуках ее голоса… сексуального, чуть хрипловатого… манящего.

– Здравствуйте, Клэр. Это Тристан.

– О…

И больше ни слова. Черт… похоже, Марли не сказала ей, кто звонит.

Непривычное ощущение начинает плавить мои кости.

– Я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке после нашей встречи. Мне жаль, если я вас расстроил.

Корчу досадливую гримасу… Что ты несешь? Этого не было в планах.

– Мои чувства не ваша забота, мистер Майлз!

– Тристан, – поправляю я ее.

– Чем я могу вам помочь? – нетерпеливо спрашивает она.

В голове у меня – ни одной мысли.

– Тристан? – ей явно не терпится от меня отделаться.

– Я звоню, чтобы узнать, не захотите ли вы поужинать со мной в субботу вечером.

И тут же зажмуриваюсь от ужаса… Господи, что я творю?!

На пару секунд в трубке повисает изумленное молчание, а потом она уточняет:

– Вы приглашаете меня на свидание?!

Досадливо дернув ртом, объясняю:

– Мне не понравилось, как прошло наше знакомство. Я хотел бы начать все заново.

Она снисходительно хмыкает:

– Вы, должно быть, шутите. Я не пошла бы на свидание с вами, даже будь вы последним мужчиной на земле! – А потом добавляет шепотом: – Деньгами и внешностью меня не поразить, мистер Майлз.

Я закусываю нижнюю губу… Вот язва!

– В нашем разговоре не было ничего личного, Клэр.

– А для меня он был очень даже личным. Идите найдите себе какую-нибудь девицу и охмуряйте ее, Тристан. Я не заинтересована в отношениях с холодным, бездушным мерзавцем вроде вас!

Щелкает рычаг, она кладет трубку.

Долго сижу и смотрю на умолкнувший телефон. От ее воинственных слов в моей крови бурлит адреналин.

Я то ли в шоке, то ли очарован – сам не знаю.

Наверное, того и другого помаленьку.

Мне еще ни разу так решительно не отказывали, и уж точно ни одна женщина не смела так разговаривать со мной.

Поворачиваюсь к компьютеру и вбиваю запрос: кто такая Клэр Андерсон?

Глава 2

Шесть месяцев спустя

Я читаю текст лежащего передо мной приглашения.

СТАНЬТЕ ПОВЕЛИТЕЛЕМ СВОЕГО РАЗУМА.

Господи, вот ведь чушь собачья!

Как бы отмазаться, а? Честное слово, ничего хуже не придумала бы, даже если б захотела.

– Я считаю, тебе это будет только на пользу, – уверяет Марли.

Я смотрю на свою верную подругу, пылко пытающуюся вытолкнуть меня из моей зоны комфорта. Я понимаю, что намерения у нее самые что ни на есть благие, но это уже слишком!

– Марли, могу сказать тебе откровенно, здесь и сейчас: если ты думаешь, что мотивационная конференция со всеми этими психами может принести мне пользу, то ты еще более чокнутая, чем я думала.

– Да ладно тебе! Это будет просто фантастика! Ты уедешь отсюда, восстановишь силы, придешь в себя, потом вернешься назад, отдохнувшая и обновленная, – и тогда и компания, и твоя жизнь, и все остальное встанет на свои места.

Я молча закатываю глаза.

– Ну, пожалуйста… Ты согласна хотя бы с тем, что тебе необходимо сменить психологическую установку? – коварно заходит с другого фланга Марли, присаживаясь на угол моего стола.

– Может быть, – удрученно вздыхаю я.

– И это не твоя вина, что у тебя кончились силы. На тебя так много всего свалилось: внезапная гибель мужа, забота о троих сыновьях и мучительные усилия удержать компанию на плаву. Это был адский ад! И, по правде говоря, с самого момента смерти Уэйда, все эти пять лет, ты непрерывно сражаешься.

– Тебе обязательно говорить это вслух? От этого только тяжелее становится, – снова вздыхаю я.

Кто-то стучится в дверь моего кабинета.

– Войдите! – откликаюсь я.

Дверь распахивается, и за ней обнаруживается улыбающийся Габриэль.

– Готовы идти обедать, девчонки? – Он косится на Марли: – Привет, Марлс.

– Салют, – она улыбается ему в ответ, как блаженная.

Улыбаюсь и я.

– Мистер Феррара, – бросаю взгляд на часы, – что-то вы сегодня рано. Обед еще только через час. Кажется, мы договаривались в два?

– У меня встреча завершилась раньше времени, и я зверски проголодался, – жалуется он. – Идем обедать прямо сейчас.

Я смотрю на этого роскошного итальянца – высокого, смуглого, красивого, в дизайнерском костюме. Габриэль Феррара – нью-йоркская знаменитость, но для меня он просто добрый друг. Он был знаком с моим покойным мужем, и хотя я ни разу не встречалась с Габриэлем, пока Уэйд был жив, Феррара связался со мной вскоре после его смерти. Ему принадлежит одна из крупнейших медиакомпаний в мире, а здание ее штаб-квартиры расположено неподалеку от моего офиса. Он частенько дает мне советы, а когда выдается возможность, мы с ним вместе обедаем. Отношения у нас чисто платонические: он – та скала, на которую я время от времени опираюсь, чтобы перевести дух.

– Гейб, ну хоть вы скажите Клэр, что ей необходимо поехать на эту конференцию! – досадливо восклицает Марли.

Габриэль вопросительно смотрит на нее, потом на меня.

– Ладно… Клэр, тебе необходимо поехать на эту конференцию, – послушно, но без энтузиазма повторяет он. – А теперь идем есть! Суши нас заждались!

Марли ловит мой взгляд:

– Ты можешь просто взять отпуск на недельку и съездить в Париж, Клэр? Потрать немного времени на себя. Отдохни от детей. На работе я за всем присмотрю. У нас недавно было денежное вливание, так что пока все идет неплохо. Воспользуйся этой передышкой, чтобы перезарядиться.

Шумно вздыхаю. Я понимаю, что мне нужно как-то вытащить себя из оцепенения. Моя жизнь тускла: ничто не способно меня расшевелить. Я, которая была когда-то необузданной и беззаботной, теперь полна тоски и злости. Иногда меня захлестывает такая дикая ярость на Уэйда за то, что он бросил меня одну разбираться со всем этим бедламом, что я принимаюсь мысленно отчитывать его, как будто он меня слышит. А потом задыхаюсь от чувства вины, поскольку знаю, что он отдал бы что угодно за возможность видеть, как растут его сыновья, и что оставил меня – нас – не по своей воле.

Просто порой жизнь бывает несправедлива.

Говорят, что молодыми умирают только хорошие люди. Но почему обязательно уходят лучшие? Почему это был именно он?

– Поезжай на конференцию, – пилит меня Марли. – Не отпущу тебя обедать, пока не согласишься!

– Решайся поскорее, женщина. Да! Все согласны, она едет, – пытается положить конец этому разговору Габриэль. Но, видя, что я не двигаюсь с места, тяжко вздыхает и падает на диван.

– Ты знаешь, что для меня вся эта мотивационная абракадабра – темный лес. – Я встаю и начинаю складывать документы. – Ересь, которой они занимаются, – это просто какой-то новый уровень говенного сумасшествия.

– А я считаю, что тебе необходима лошадиная доза говенного сумасшествия, потому что говенное разорение – тоже не сладкий пряник! – не сдается Марли.

Я хмыкаю.

– А ведь она права, – с улыбкой замечает Габриэль, не отрываясь от своего телефона.

Я продолжаю складывать папки. Марли действительно права. Говенное разорение – то, чего мне совсем не хочется. Снова опускаюсь в кресло и ловлю полный надежды взгляд подруги.

– Поезжай, перезарядись, – продолжает настаивать она. – Да ведь это же Эперне, Шампань, ради всего святого! Лучшей возможности не найти, Клэр. Это налоговый вычет: либо заплатишь за поездку, либо отдашь ту же сумму в виде налога – решай сама. Там ты, по крайней мере, сможешь каждый день ходить на массаж, а потом каждый вечер выпивать два литра шампанского под изысканный ужин и падать в постель в блаженной прострации.

– В Эперне красиво, – рассеянно замечает Габриэль. – Я бы поехал только ради самого городка.

– А ты там бывал? – спрашиваю я его.

– Пару раз. Прошлым летом ездил вместе с Софией, – отвечает он. – Ей там очень нравится.

Я представляю себя в одиночестве в номере роскошного отеля. Как давно я никуда не выбиралась… да вот все пять лет и не выбиралась!

– Ну, изысканный ужин и шампанское… это действительно соблазнительно.

– Если сама конференция окажется скучной, просто забей на нее и проведи неделю во Франции в свое удовольствие. Тебе необходима эта передышка, – зудит над ухом Марли.

Габриэль поднимается с дивана:

– Договорились! Ты едешь. А теперь собирайся поскорее: я умираю с голоду.

Я обреченно вздыхаю.

– Поедешь? Хотя бы ради меня? – Марли просительно берет мою руку в ладони. – Пожалуйста!

Она сладко улыбается и трепещет ресницами, строя из себя ангелочка.

О господи, она ведь с меня с живой не слезет!

– Ладно, – в очередной раз вздыхаю я. – Поеду.

Марли вскакивает со стола и возбужденно хлопает в ладоши.

– Ой, это как раз то, что тебе нужно, Клэр! Это будет так здорово! – И она спешит к двери: – Пойду сейчас же забронирую рейс, пока ты не передумала!

Я закатываю глаза и подхватываю с пола сумку:

– Мне уже страшно!

– У-и-и, как же я рада! – Марли снова хлопает в ладоши и выбегает из кабинета.

– Ну, мы идем уже? – нетерпеливо спрашивает Габриэль.

– Ага. Только суши мне сегодня не хочется.

– Ладно, – он протягивает руку к дверной ручке. – Решай сама, куда идем, но только быстро. Я сейчас в голодный обморок упаду.

– Итак, давай пробежимся по деталям, – говорит Марли, отпивая из бокала.

Я киваю, продолжая жевать. Мы в ресторане, обедаем. Завтра я вылетаю на конференцию.

– Твои чемоданы сложены.

Она достает ежедневник и начинает зачитывать список.

– Угу.

Она отмечает галочкой первый пункт.

– Стрижка и укладка – сделаны. – Она продолжает двигаться вниз по списку, бормоча себе под нос: – Встречи назначены…

Я молча ем, и мысли о следующей неделе нагоняют на меня тоску.

– О! – Марли испытующе смотрит на меня. – А лазерную эпиляцию ты сделала?

Я в ответ только закатываю глаза.

– Такие конференции – это масса возможностей с кем-нибудь замутить, Клэр, – не отстает она.

– Ты смеешься, что ли? – выразительно смотрю на нее. – Ты правда хочешь, чтобы я поехала на конференцию и там с кем-то переспала?

– Ну… – она в ответ пожимает плечами. – А почему бы нет?

– Марли! – я со звоном бросаю вилку и нож. – Секс – последнее, что мне нужно! Я до сих пор чувствую себя замужем за одним-единственным мужчиной.

Выражение лица Марли резко меняется, и она откладывает в сторону ручку и блокнот.

– Но это не так, Клэр. – Она тянется ко мне, мягко берет за руку. – Уэйд умер, дорогая. Уже пять лет как… И я на все сто уверена, что он не захотел бы, чтобы ты навсегда осталась одна.

Отвожу взгляд и смотрю в тарелку.

– Он хотел бы, чтобы ты жила самой полной жизнью… за вас обоих.

Чувствую, как в горле образуется колючий ком.

– Он хотел бы, чтобы ты была счастлива, чтобы о тебе заботились… любили тебя.

Опустив руки на колени, заламываю пальцы. Это невыносимо!

– Я просто… – Голос меня не слушается.

– Ты просто – что? – спрашивает она.

– Я просто думаю, что вряд ли смогу еще когда-нибудь быть с кем-то, Марл, – говорю я грустно. – Разве может хоть один мужчина сравниться с Уэйдом Андерсоном?

– Его никто не заменит, Клэр. Ведь он – твой муж, – она ласково улыбается мне. – Я же просто говорю: сходи на пару свиданий. Получи удовольствие… вот и все.

– Может быть, – фальшиво соглашаюсь я.

– Тебе нужно снять обручальное кольцо и надеть его на другую руку, – продолжает она.

При одной мысли об этом слезы вскипают на глазах.

– К тебе ни один мужик не подойдет: будет думать, что ты замужем.

– И я этому рада!

– А Уэйд не рад! И когда он найдет кого-то, кто покажется ему достойным тебя, он пошлет его тебе. Но ты должна быть готова.

Я смотрю на подругу сквозь пелену слез.

– Он по-прежнему с тобой. Он всегда будет с тобой. Доверься ему – пусть за тобой приглядывает. Тебе нужно отпустить его, Клэр.

Наши взгляды встречаются.

– Ты не погибла в аварии вместе с ним. Живи, пока можешь.

Я опускаю голову, смотрю на еду и чувствую, что аппетит внезапно пропал.

– Я запишу тебя на лазерную эпиляцию во второй половине дня, – подытоживает Марли.

Снова беру в руки нож и вилку и говорю:

– Мастерице, пожалуй, придется прорубаться с помощью мачете. Все это время мне хотелось сидеть в кустах и не вылезать оттуда.

Она хихикает:

– Да, от зарослей нужно избавиться!

Я останавливаю машину и смотрю на дом.

Наш дом.

Тот, который мы с Уэйдом строили вместе, – тот, в котором планировали вместе состариться.

Наш маленький кусочек рая на Лонг-Айленде. Уэйд был твердо намерен растить детей в местности, похожей больше на деревню, чем на город. Он сам вырос в Нью-Йорке и всегда хотел, чтобы у его сыновей был большой участок земли, на котором они смогли бы играть в свое удовольствие, когда вздумается.

Мы купили участок и построили на нем свой дом. Он не бросается в глаза роскошью и дороговизной. Он обшит сайдингом, у него широкая веранда вдоль фасада, к нему примыкает большой гараж, к которому ведет подъездная дорожка, а над ней установлено баскетбольное кольцо. Четыре спальни, две гостиные и большая кухня в сельском стиле.

В этом весь Уэйд. В те времена мы могли позволить себе что-то подороже и получше, но, когда вопрос о жилье встал всерьез, муж захотел деревенский дом, в котором будет много смеха и детей.

И у нас все это было.

Я переношусь мыслями в то раннее утро, когда в мою дверь постучались полицейские.

«Вы – миссис Клэр Андерсон?»

«Да».

«Нам очень жаль; произошла автокатастрофа».

Следующие часы мучительно ясно врезались в память. В моем сознании они так отчетливы, как будто все случилось вчера: я помню, что́ чувствовала, какие слова говорила, во что была одета.

Как разрывалось мое сердце.

Я вижу себя, плачущую над ним в морге, шепчущую его безжизненному телу вечную клятву, убирающую волосы с его лица.

«Я буду растить наших детей, как ты хотел. Я продолжу то, что мы начали. Все твои мечты я сохраню, они будут жить… даю тебе слово. Я люблю тебя, мой милый».

Мое лицо сморщивается от слез, и я усилием воли возвращаю себя в настоящее. Нет никакого смысла застревать в воспоминаниях. Давая слабину и позволяя себе вернуться туда, я лишь каждый раз теряю его заново.

Эта боль никогда не исчезает полностью. Но случаются дни, когда мне кажется, что она вот-вот меня прикончит. Я – лишь пустая оболочка. Тело функционирует, как ему положено, но я едва могу дышать.

Я задыхаюсь в мире обязательств.

Выполнение обещаний, которые я дала мужу в первые часы после его смерти, дорого мне обходится.

Я никуда не выбираюсь по вечерам, больше ни с кем не общаюсь просто так и вкалываю день-деньской – как дома, так и в офисе.

Исполняя обещание хранить мечты Уэйда, растить его детей в любви и безопасности. Поддерживать его компанию на плаву. Мне трудно, мне одиноко, и, будь все проклято, мне просто ужасно хочется, чтобы он снова вошел в эту гребаную дверь и спас меня!

Сегодняшние слова Марли неотступно крутятся у меня в голове.

«Он по-прежнему с тобой. Он всегда будет с тобой. Доверься ему – пусть за тобой приглядывает. Тебе нужно отпустить его, Клэр».

Нутром чую, что она права. Точно навязчивая песенка, которую откуда-то доносит ветер, эти слова все крутятся, крутятся, никак не отвяжутся от меня. Потихоньку подтачивают мой здравый смысл.

Я смотрю в пустоту, окруженная коконом пустой тоски… Он не вернется.

Он никогда не вернется.

Время настало; я знаю, что время настало.

От этого ничуть не легче.

Я не могла себе представить, как буду жить без него. И не представляю, как мне это удастся.

И не хочу, чтобы мне пришлось этому учиться.

Пристально смотрю на обручальное и помолвочное кольца, решительно берусь за них другой рукой, готовясь совершить немыслимое.

Смаргиваю слезы. Душащая тяжесть навалилась на грудь. Я медленно стаскиваю кольца. Они сперва застревают на костяшке пальца, никак не желая слезать, но наконец соскальзывают.

Я сжимаю руку в кулак. Без привычного веса колец она кажется невесомой, и я смотрю на белую полоску, оставшуюся на пальце. Солнечное напоминание о том, чего я лишилась.

Мне ненавистна моя рука без его кольца.

Мне ненавистна моя жизнь без его любви.

Придавленная эмоциями, опускаю голову на руль машины… и впервые за долгое время позволяю себе заплакать.

Последняя пара туфель брошена в чемодан. Завтра я улетаю на конференцию.

– Кажется, все.

– Ты зубную щетку взяла? – спрашивает Патрик. Он лежит на животе на моей кровати, рядом с чемоданом. Мой самый младший ребенок – самый мудрый. Он никогда ничего не забывает.

– Нет еще. Мне же сегодня еще зубы чистить. Положу утром.

– Ладно.

– В общем, к вашему возвращению из школы бабушка уже будет здесь, – напоминаю я ему.

– Да-да, я помню, – кивает он. – И я должен позвонить тебе сразу же, как только Гарри напроказничает или Флетчер разозлится. – Пересказывая мои указания, он вздыхает.

– Да, именно так!

Остальные двое этого не знают, но Патрик – мой тайный осведомитель. Я узнаю́, что натворили его братья раньше, чем они успевают довести дело до конца.

У меня трое сыновей. Флетчеру уже семнадцать, и он самовольно взял на себя обязанности моего личного телохранителя. Гарри недавно исполнилось тринадцать, и я готова поклясться всеми святыми, что он либо станет лауреатом Нобелевской премии, либо загремит в тюрьму. Более несносного шкодника свет не видывал. Он вечно вляпывается в какие-нибудь неприятности, в основном в школе.

А еще есть младшенький, Патрик, которому девять лет. Милый, мягкий, чувствительный ребенок, совершенно не похожий на братьев. И за него я тревожусь больше всего. Ему было всего четыре года, когда погиб их отец, и он оказался самым обделенным отцовской любовью.

Он даже не помнит своего папу.

Вся его комната заставлена и завешана отцовскими фотографиями. Он поклоняется отцу, как герою. Конечно же, Уэйд – герой для всех нас. Но одержимость Патрика уже почти вышла за рамки нормы. Дня не проходит, чтобы он не попросил меня что-нибудь рассказать об отце. Он улыбается, внимательно слушает, когда я вспоминаю события прошлого и рассказываю ему истории о Уэйде. Знает наперечет все любимые ресторанные блюда отца и всегда просит заказать ему то же самое. Спит в старой отцовской футболке. Я тоже сплю в одной из них, но ни за что бы в этом не призналась.

Честно говоря, момент, когда настает время рассказывать сказку на ночь, всегда заставляет меня внутренне содрогаться. Все мы смеемся и шутим, перебирая драгоценные воспоминания. Потом дети ложатся спать и впадают в блаженное забытье, а я остаюсь бодрствовать, и в моем сознании только что пересказанная сцена проигрывается снова и снова.

Жаль, что мы не можем повторить ее заново.

Уэйд по-прежнему живет здесь, с нами, просто не во плоти.

Он мертв в достаточной мере, чтобы мне было одиноко… но достаточно жив, чтобы я не могла представить себе жизнь без него.

Я застряла на полпути между раем и адом.

Безумно влюбленная в призрак мужа.

– Ладно, прочти вслух мой список, – прошу я.

– Де-ло… – читая, Патрик морщит лоб. – Дело-ва-я…

– Деловая одежда.

– Да, – он гордо улыбается: ему почти удалось.

Я ерошу его темные волосы, слегка завивающиеся на концах.

– Уложила.

Он рисует галочку.

– По-все… – хмурится, словно зайдя в тупик.

– Повседневная одежда? – подсказываю я.

Он кивает.

– Есть.

– Пи-жа-ма, – он радостно подскакивает. – Это слово я знаю!

– Ага – видишь, у тебя уже получается гораздо лучше!

У Патрика дислексия, и читать ему трудно, но мы стараемся. Заглядываю в чемодан:

– Положила.

Он отмечает этот пункт и переходит к следующему:

– Туфли?

– Сложены.

– Фе… фе… – он старательно сосредоточивается.

– Фен?

– Да!

– На месте.

– Платья.

Я фыркаю, надувая щеки, и заглядываю в шкаф.

– Хм-м, а какие у меня есть платья? – Перебираю то, что висит на плечиках. – Только вечерние и выходные. Для конференции они не особенно подходят. Хм-м… – Достаю черное, прикладываю его к себе и смотрю в зеркало.

– Красивое платье. Куда ты в нем ходила с папой? – спрашивает сын.

– Ну-у… – я хмурю брови. Откровенно говоря, понятия не имею, но надо что-то придумать, как всегда. – Э-э, мы тогда ходили в пиццерию, а потом на танцы.

Патрик расплывается в дурашливой улыбке, по его личику видно, что он представляет себе эту картину.

– А какую пиццу вы ели?

– Пепперони.

Его глаза вспыхивают энтузиазмом:

– А можно нам сегодня заказать пиццу?

– Если хочешь.

– Хочу! – сын радостно вскидывает кулак в воздух. – Мы сегодня можем заказать пиццу! – кричит он братьям, выбегая из комнаты. – Я буду пепперони, как папа!

Я грустно улыбаюсь. Малыш испытал бы жестокое разочарование, если бы узнал, что Уэйд предпочитал пиццу с двойным чили и анчоусами. Но пусть лучше ест свою пепперони и улыбается во весь рот.

Снимаю с плечиков пару платьев и укладываю в чемодан; этого должно хватить. У меня нет времени идти покупать что-то другое.

Напоследок разглядываю содержимое чемодана:

– Ладно, думаю, на этом все. Конференция, я спешу к тебе!

Машина въезжает в величественные ворота отеля «Шато де Макуа».

– Вот это да! – шепчу я неслышно, глядя в окошко. Перелет длился восемь часов, из аэропорта меня забрал водитель, и потом мы еще три часа ехали сюда. После раннего подъема и долгой дороги я смертельно устала, но нервы вдруг начинают шалить.

Водитель достает из багажника мой чемодан, я вручаю ему чаевые и разглядываю транспарант на стоящем передо мной здании.

ПОВЕЛИТЕЛИ РАЗУМА

Уже само название этой конференции – чистый абсурд. Вкатываю чемодан в вестибюль и пристраиваюсь в очередь к стойке администратора.

Здание чудесное, в старинном стиле, словно из другой эпохи. От этой роскоши и пышности кажется, будто я перенеслась назад во времени. Внушительный холл, центральное место в котором занимает огромная поворотная лестница.

– Следующий! – приглашает администратор, и вся очередь сдвигается на шаг вперед. Я окидываю ее взглядом. Интересно, все приехали на эту конференцию?

Прямо передо мной стоят две девушки, похожие на кукол Барби. Пухлые, накачанные силиконом губы… и неужели они думают, что ресницы-опахала хорошо смотрятся? Неужели у них не болят глаза от такой тяжести на веках?

У одной из них выбеленные волосы до пояса, явно наращенные: это заметно, стоит присмотреться к корням. Фу… дурновкусица какая. У другой темная кудрявая грива. Обе разодеты в пух и прах… хотя скорее раздеты, учитывая минимализм тряпочек на их телах. Я машинально перетягиваю резинкой волосы потуже и одергиваю льняную рубашку, чувствуя себя замарашкой в сравнении с ними. Проклятье, надо было надеть что-нибудь пошикарнее.

Блондинка замечает меня – новое лицо в очереди.

– О, приветики! А ты приехала на «Повелителей разума»?

– Да, – смущенно улыбаюсь. – А вы тоже?

– Да!!! – пронзительно взвизгивает она. – Господи-ты-боже-мой, я так волнуюсь! Меня Элли зовут. А ты чем занимаешься?

– М-м… – пожимаю плечами, ощутив внезапное смущение. – Я Клэр. Работаю… в одной компании.

– А я руковожу собственной империей! – сообщает Элли, возбужденно тараща глаза.

– Империей, – повторяю я, и мне становится весело. – В какой сфере? – уточняю.

– Я – инфлюенсер, – гордо сообщает она.

Я смотрю на девицу, пытаясь собрать мозги в кучку. О боже, только не это! Передо мной одна из тех пустышек, которым платят за публикацию всякой фейковой дряни.

– Правда? Это здорово…

– Я путешествую по разным странам и рекламирую бикини, – улыбается она. – Когда я выкладываю очередное свое фото, у всего мира начинается истерика!

Я прикусываю нижнюю губу, пряча улыбку. Она это всерьез?

– Я… могу себе представить.

Темноволосая девица, стоящая перед Элли, хихикает и поворачивается к нам:

– Дай пять, коллега!

– О боже мой… что, и ты тоже?! – верещит Элли.

Обе хохочут.

– Я Энджел, – представляется темноволосая. – Тоже собираюсь стать инфлюенсером.

– А-а, так ты еще не начала? – снисходительно уточняет Элли.

– Ну… – Энджел пожимает плечами. – Строго говоря, пока нет. Мой контракт предусматривает участие еще в паре лент, но как только завершатся съемки, я сразу возьмусь за дело: у меня уже все подготовлено.

– Так ты в кино снимаешься?! – ахает Элли. – А в каком жанре?

– Я порноактриса. Возможно, ты видела мой последний фильм, «Анальная любовница Джонни-Ракеточлена».

Глаза у Элли становятся совершенно круглыми.

– О! Божечки! Мои! – прерывисто восклицает она. – Вот теперь я тебя узнала! – Девицы снова закатываются безумным хохотом и подскакивают на месте от возбуждения.

Да чтоб мне провалиться!

Интересно, что там Джонни-Ракеточлен делает с ее задницей?

И что вообще делают с задницами? Ко мне так давно никто не прикасался, что я уже все позабыла. И даже когда прикасался, это никогда не был жесткий и быстрый секс в стиле порно. Он был ласковым и нежным. Тем сексом, который бывает у супругов.

Безопасным и реальным… от которого до «анальной любовницы», как до луны пешком.

Какого хрена Марли впутала меня во все это?!

Я поворачиваюсь к вставшему в очередь за мной мужчине. Он, как я понимаю, слышал этот дивный диалог?

– Привет, – улыбается он.

– Здравствуйте, – отвечаю я.

Блондин, с виду вполне нормальный. Кажется, даже милый.

– Нельсон Барретт.

– Клэр Андерсон, – улыбаюсь я.

– Я айтишник. – Он оглядывается по сторонам: – Все это настолько далеко от моей зоны комфорта, что уже даже не смешно.

– Аналогично. – Меня затопляет облегчение. Хоть один адекватный человек! – Я работаю в сфере медиа.

– Рад познакомиться с вами, Клэр.

– И я рада.

Мы с ним встаем лицом к началу очереди и наблюдаем за ужимками и прыжками двух девиц. Шумные, энергичные, радующиеся тому, что оказались здесь. Глядя на них, я невольно улыбаюсь: их детский непосредственный энтузиазм радует глаз.

Тут же мелькает мысль, что годам этак к двадцати восьми энтузиазм обычно рассеивается. По моим прикидкам, у девчонок впереди еще примерно пять хороших лет, а потом жизнь примется иметь их во все дыры. Распавшиеся отношения и долги – и это в том случае, если удастся найти достойного персонажа, чтобы в него влюбиться…

Охваченная отвращением к себе, встряхиваю головой.

Какая же я зануда… может быть, мне действительно необходимо было сюда приехать?

Никогда прежде не была брюзгой. Терпеть не могу эту часть своей личности, которая вылезла на поверхность в последнее время.

Я теперь вообще не знаю, какая я на самом деле.

Очередь продвигается вперед, и вестибюль за нашими спинами постепенно заполняется людьми. Мужчины и женщины, все предприниматели, все полны радостного предвкушения. Если не считать Нельсона, я здесь, кажется, старше всех.

– О боже мой, сегодня обязательно оторвемся как следует! – возбужденно пищит Энджел.

– Да! – вторит ей Элли, приплясывая на месте. – О боже мой, я так взволнована! – Она поворачивается к нам с Нельсоном: – Клара, ты просто обязана сегодня повеселиться вместе с нами.

Она перевирает мое имя, но я только улыбаюсь.

– Сегодня я, пожалуй, пас, – вежливо отказываюсь я. – Вот в следующий раз – обязательно.

– Тогда ладно. – Элли, ничуть не огорченная, снова обращается к Энджел: – Куда пойдем?

Я криво улыбаюсь Нельсону.

– Интересно, в скольких фильмах они сегодня снимутся забесплатно, – шепотом говорит мне он.

Я хихикаю:

– Ну да! Вот кому-то из парней привалит счастьице. Не всякий такое сможет выдержать.

– Я бы точно не смог, – вполголоса бормочет Нельсон.

Мы оба усмехаемся и делаем очередной шаг вперед. Подходит очередь Элли на заселение.

За нами занимают место еще четверо мужчин, все старше меня, на вид представительные.

Хм-м, возможно, не все так плохо?..

Между нами шестерыми завязывается разговор. Оказывается, вновь прибывшие, все четверо, – разработчики мобильных приложений. Ощущение общего абсурда несколько отступает. Все-таки здесь попадаются и нормальные люди.

В вестибюль входит женщина, и головы всех мужчин разом поворачиваются к ней. Блондинка, красивая, стильная, модная, лет около тридцати навскидку.

– Здравствуйте, это очередь на регистрацию? – спрашивает она меня.

– Да, – отвечаю с улыбкой.

– Вы приехали на конференцию? – уточняет она.

– Угу.

– Я тоже. – Она протягивает ладонь для рукопожатия: – Мелисса.

– Приятно познакомиться, Мелисса. Меня зовут Клэр.

– Рада знакомству.

Очередь снова сдвигается вперед. К столу администратора спешат еще двое сотрудников отеля, и людская масса разделяется на несколько очередей.

Нельсон снова встает за мной.

– В семь часов в ресторане на первом этаже будет ужин, – вдруг сообщает он. – Приходите, если хотите, Клэр.

– О… – поворачиваюсь к нему, несколько растерянная. – Спасибо, но мне нужно будет сделать кое-что по работе. Может, увидимся завтра?

– Да, конечно, – улыбается он. – Доброй вам ночи.

С улыбкой подхожу к администратору. Надо же, а мне не настолько дискомфортно, как я опасалась. Может быть, и впрямь все сложится хорошо.

Сто двадцать человек, в числе которых и я, сидят в конференц-зале. Кажется, будто атмосфера пронизана электрическим током. У каждого с собой блокноты, еще какие-то бумаги, все сидят и переговариваются между собой.

Каждый горит желанием попытаться стать лучше.

А я… ну, я ведь приехала сюда только для того, чтобы вволю напиться шампанского и устроить отпуск для себя одной под благовидным предлогом. Но эти энтузиасты в любом случае молодцы… наверное.

На сцену выходит мужчина, и зал разражается аплодисментами и приветственными возгласами. Он поднимает руки и широко улыбается. Хм-м… интересно, кто таков?

Мужчина дожидается, пока приветствия стихнут, не переставая сверкать улыбкой.

– Добро пожаловать! – звучно обращается он ко всем присутствующим. К его рубашке прикреплен маленький микрофон. – Добро пожаловать на конференцию «Повелители разума»! Здесь вы обретете самих себя в своем лучшем проявлении! – Голос у него рокочущий, хорошо поставленный, он словно проповедь читает. – Готовы? – громко вопрошает он.

В ответ – взрыв приветствий.

О боже… какая театральщина! Хлопаю вместе со всеми. Энтузиазм в зале плещет через край. Все вскакивают с мест, смеясь и аплодируя. Я недовольно поглядываю на окружающих… Ну, честное слово, успокойтесь уже.

Да это какая-то конченая секта!

Бросаю взгляд на телефон, подумывая, не заснять ли этот бред для Марли. Хотя… она все равно не поверит.

– А теперь мне хотелось бы представить вам нашего первого оратора! Человека, за которым многие из вас, как я знаю, следят в соцсетях! Рок-звезду среди ораторов-мотиваторов и разработчика семинаров, благодаря которым люди всех профессий в корне меняют свою жизнь! Он приехал к нам только на один день, так что, прошу вас, без лишних проволочек приветствуйте на сцене автора революционной стратегии «Как получить то, чего хочешь»… Тристана Майлза!

Воздух мгновенно покидает мои легкие одновременно с тем, как толпа впадает в буйный восторг.

Тристан Майлз выходит на сцену. Он в темно-синем дизайнерском костюме, темные вьющиеся волосы идеально уложены. Майлз широко улыбается, поднимает руки высоко над головой, аплодирует вместе с аудиторией, потом кланяется. Народ сходит с ума, вопит и отбивает ладони.

У меня глаза лезут на лоб… Что за хрень?!

Сердце колотится так, что шумит в ушах, и кажется, будто все присутствующие куда-то исчезают, остаемся только он и я.

Во мне начинает подниматься ярость. Я даже смотреть на него не хочу… Хотя это не совсем правда. Проклятый мерзавец как обоюдоострый меч: выглядит чудесно, но терпеть его невозможно.

– Здравствуйте все! – произносит он таким же громким поставленным голосом, как и у ведущего. – Поздравляю вас! – Улыбается, дожидаясь тишины. От одного звука этого баритона я покрываюсь гусиной кожей. В его речи слышится легкий акцент – нью-йоркский диалект с малой толикой аристократического британского. Звучит это утонченно, интеллектуально… и даже не знаю, как еще. Но в любом случае чертовски сексуально.

Фу… ненавижу его целиком!

– Добро пожаловать, и спасибо вам за то, что пришли сюда. Вы совершили очень ценный шаг для своего развития. – Говоря, он обводит взглядом зал, задерживаясь на каждом зрителе. – Лично я…

Тут он спотыкается взглядом о мое лицо, осекается, смотрит на меня во все глаза, моргает.

Вот черт…

Секундная заминка – и он продолжает как ни в чем не бывало:

– Лично я очень рад за вас…

Он продолжает говорить, но я уже не слышу слов. Слышу только адреналин, ревущий в горных стремнинах, в которые превратились мои кровеносные сосуды. Когда мы разговаривали с ним в прошлый раз, он был намерен украсть компанию Уэйда у моих сыновей.

Я не стану сидеть здесь и слушать этого гнусного кровопийцу, примерившего на себя роль оратора-мотиватора.

Он уничтожает семейные бизнесы просто ради развлечения.

Какой абсурд!

Уж, конечно, кому и выступать на конференции под названием «Повелители разума», как не ему! Претензия как раз в его духе. Он ведь считает себя повелителем разума… Обхохочешься!

Я встаю с места.

– Извините, – шепотом говорю соседу. Начинаю пробираться мимо людей, сидящих в моем ряду.

– Клэр Андерсон, – окликает он меня со сцены.

Вскидываю на него испуганный взгляд.

– Сядьте на место!

– Я… – замолкаю и делаю еще один шаг к выходу.

– Клэр! – в его тоне слышится предостережение.

Я оглядываюсь, вижу сто двадцать пар глаз, уставившихся на меня, потом снова смотрю на него.

– Я сказал – сядьте! На место!

Глава 3

Я фальшиво улыбаюсь.

Кем, черт возьми, возомнил себя этот мерзавец?!

«Я сказал – сядьте. На место».

А я тебе скажу – иди и отымей сам себя, высокомерное ублюдище! Я поднимаю бровь, он гневно смотрит на меня, и я мило улыбаюсь ему. А потом уже подчеркнуто неспешно иду к двери.

Он прищуривается, успокаивается и продолжает выступление:

– Как я и говорил…

Выхожу в коридор, ведущий из зала, встаю так, чтобы он меня не видел, и прислушиваюсь.

Минут десять киплю гневом, не способная сосредоточиться на том, что он говорит.

Уже один вид этого человека пробуждает во мне ярость, о существовании которой я и не подозревала.

Осторожно выглядываю из-за угла и наблюдаю, как он расхаживает по сцене. Его голос – глубокий, повелительный. Одна рука засунута в карман дорогих костюмных брюк, другой он оживленно жестикулирует в такт речи.

Он красив, и в его личности ощущается бесспорная сила.

Он уверенно чувствует себя на этой сцене… хотя, пожалуй, он на любой сцене был бы как рыба в воде.

Слушатели молча внимают ему, впитывая каждое слово. Набрасывают заметки и смеются в нужных местах. Все женщины глядят на него благоговейно, тайно желая его, а все мужчины жаждут быть им.

А мне… мне просто хочется врезать по этой смазливой мальчишеской физиономии.

Я ненавижу его за то, что все дается ему легко. Он рожден в привилегированном семействе. Богат без меры и дьявольски харизматичен. И это просто несправедливо, что он, ко всему прочему, еще и красив, как картинка!

Воображение рисует мне его в окружении поклонниц, которые, должно быть, штабелями падают к его ногам. Наверняка он тот еще ходок – крутит одновременно с пятью девицами.

Мне вспоминается наш последний телефонный разговор.

«Я звоню, чтобы узнать, не захотите ли вы поужинать со мной в субботу вечером».

«Вы приглашаете меня на свидание?!»

«Мне не понравилось, как прошло наше знакомство. Я хотел бы начать все заново».

«Вы, должно быть, шутите. Я не пошла бы на свидание с вами, даже будь вы последним мужчиной на земле! Деньгами и внешностью меня не поразить, мистер Майлз».

«В нашем разговоре не было ничего личного, Клэр».

«А для меня он был очень даже личным. Идите найдите себе какую-нибудь девицу и охмуряйте ее, Тристан. Я не заинтересована в отношениях с холодным, бездушным мерзавцем вроде вас!»

Это было так круто!

Ловлю себя на том, что глупо ухмыляюсь в пустоту. Он пригласил меня на свидание! Тристан Майлз пригласил меня на свидание – и, понятное дело, он сделал это только для того, чтобы притупить мою бдительность, но, черт побери, было приятно дать ему отпор!

– Клэр Андерсон, – слышу я голос со сцены.

А?..

В ужасе поднимаю глаза. Стоп… он о чем-то меня спросил?

Как он меня увидел?!

Оказалось, пока я витала в собственных мыслях, он переместился в другую часть сцены и теперь стоит напротив меня. Вот дерьмо!

Он протягивает ко мне руку ладонью кверху:

– Пожалуйста, поделитесь с нами.

– Прошу прощения, – говорю. – Я не слышала вопроса.

Тень улыбки пробегает по его лицу, он смотрит мне в глаза.

– Я просил всех присутствующих вспомнить такой момент, когда они чувствовали удовлетворение. Момент, когда они по-настоящему гордились собой.

– О…

– И, судя по вашей улыбке, вам вспомнилось нечто восхитительное.

Молча смотрю на него.

– Прошу вас, – он показательно поводит рукой. – Позвольте нам разделить эту гордость с вами.

Мерзавец.

Я прожигаю его гневным взглядом. Серьезно, что ли?

Он сует руки в карманы костюма и прохаживается по сцене.

– Мы ждем, Клэр, – роняет он снисходительным тоном.

Подмышки мгновенно становятся мокрыми и жаркими от пота. Весь зал ждет моего ответа. Дьявольщина, этот мужик доводит меня до белого каления!

– В последний раз я ощутила полное удовлетворение, когда отказалась от свидания с холодным, бездушным мерзавцем. Даже в том случае, если он останется последним мужчиной на земле, – с торжеством объявляю я.

Мы сцепляемся взглядами, и он вздергивает бровь.

Вот так-то, засранец… А нечего меня задирать!

– Ах… но, Клэр, как это печально, что лучшее, что вы можете вспомнить о себе, связано с другим человеком! Мне думается, это гораздо больше говорит о вас, чем о нем. Сегодня вечером я хочу услышать от вас настоящий ответ. Можете пока его обдумать.

И он как ни в чем не бывало улыбается слушателям.

Я в бешенстве отступаю подальше.

Что, по его мнению, мне нужно понять, размышляя о том, что я за человек?! Я-то знаю, кто я такая, и полностью себя устраиваю.

Мудила.

И эта конференция ему под стать.

– И кроме того, – он одаряет меня ленивой, сексуальной улыбкой, продолжая расхаживать по сцене, – возможно, когда-нибудь вы будете умолять этого бездушного мерзавца, чтобы он пригласил вас на свидание… но вряд ли он захочет.

Зал разражается хохотом, а он переходит к следующей жертве:

– Вот вы, девушка с длинными светлыми волосами. Каким воспоминанием вы больше всего гордитесь? И я хочу, чтобы вы дали по-настоящему глубокий ответ.

Я чувствую, как у меня поднимается давление. Бисеринки пота выступают на лбу, и хочется подойти и пнуть Мистера Модные Штаны прямо в зад, чтоб летел со сцены ласточкой.

Да пошел он… Неужели я не могу провести одну гребаную неделю вдали от своей жизни и забыть, кто я?

Какого черта он вообще здесь делает?

Весь следующий час Тристан Майлз владеет вниманием аудитории, а я пялюсь в пустоту, представляя, как предаю его мучительной смерти разными способами.

Надо было остаться в зале. А теперь приходится не только слушать всю эту чушь, но и делать это стоя. Если же я уйду сейчас, то просто буду выглядеть дурой.

Ну, закругляйся ты уже.

Он здесь только на один день, а потом вернется в Нью-Йорк, напоминаю я себе. И безумно злюсь на себя за доставленное ему удовольствие сказать, что он в любом случае не стал бы приглашать меня снова.

Надо же было так опростоволоситься!

А ведь он наверняка уже счастливо женат… на какой-нибудь супермодели или блогерше.

Ух, как я его ненавижу! Он превращает меня в идиотку.

– Сейчас будет короткий перерыв, – слышу со сцены. – В холле накрыты столы к чаю, а потом мы перейдем к целевым семинарам. Мы сформулируем наши цели в первый день, а потом, в пятый день, вернемся к ним, чтобы проверить, насколько вы успели продвинуться. – Он смотрит на часы: – Через полчаса жду вас в гостиной «Борония».

Я удрученно вздыхаю и тащусь в холл. Все вокруг радостно обмениваются впечатлениями. Наливаю себе кофе, беру кусок шоколадного кекса, пристраиваюсь в уголке и достаю телефон. Набираю в поисковике «массажные салоны рядом со мной».

К черту все – ноги моей здесь больше не будет!

Моя единственная сегодняшняя цель – получить массаж и выдуть два литра шампанского.

Делаю глоток кофе и кликаю по открывшемуся списку.

В гостиную входит Тристан, и все лица, точно подсолнухи, поворачиваются к нему. Его окружает аура внутренней силы; на него невозможно не смотреть. Темно-каштановые волосы коротко подстрижены на затылке и по бокам, на макушке пряди оставлены чуть длиннее. Идеальный образ в стиле «только-только из койки».

Его осанка идеальна, подбородок – квадратный и мужественный. Кажется, я ни у кого еще не видела таких больших карих глаз. Его взгляд находит меня на другом конце гостиной и пригвождает к месту. Он ощутимо давит на меня; я чувствую жар этого взгляда кожей. Между нами проскакивают электрические разряды, и я, рассердившись, резко отворачиваюсь.

Будь он проклят за то, что так хорошо выглядит!

– Привет, – слышу за спиной мужской голос. – Вы не против, если я к вам присоединюсь?

О, это тот самый мужчина, с которым я общалась вчера у стойки администратора. Как его там?..

– Конечно, – улыбаюсь я. – Пожалуйста.

– Я Нельсон, – напоминает он. – Мы с вами вчера познакомились.

– Да, я помню. Привет, Нельсон. Я Клэр.

– Да-да, я вас узнал. Ну, скажем прямо, – хмыкает он, – задал вам сегодня мистер Майлз жару!

– О, – подношу к губам чашку, пытаясь вести себя непринужденно и втайне желая провалиться сквозь землю. – Правда? Я и не заметила.

– Знаете, я не из тех, кто легко очаровывается, но… – И тут Нельсон восторженно выпаливает: – Вы читали его биографию?

– Нет, – равнодушно отвечаю я и поднимаю глаза, тут же встречаясь со взглядом Тристана. Пару секунд мы играем в гляделки, потом одна из пяти женщин, так и вьющихся вокруг него, говорит ему что-то, переключая его внимание на себя, и я поспешно отворачиваюсь.

– У него шесть университетских дипломов, и он говорит на пяти языках, – продолжает тем временем распинаться Нельсон. – Ай-кью – сто семьдесят! Это уже не просто гений – что-то ближе к менталисту! – он многозначительно кивает, словно донося до меня жизненно важную информацию.

– Ничего себе, – растягиваю губы в неискренней улыбке.

Будь добр, заткнись, а? Убирайся, Нельсон, ты меня раздражаешь, и я хочу поскорее найти массажный салон. У меня есть дела поинтереснее, чем обсуждать всяких мерзавцев-менталистов.

Например, надраться в хлам.

– Я неважно себя чувствую, – нагло лгу я.

– Правда? – Нельсон делает обеспокоенное лицо. – Что случилось?

– Мигрень.

– Не может быть!

– Да, у меня всегда бывают мигрени после перелетов. Это ужасно раздражает. Потом все придет в норму, но, возможно, мне придется отлежаться. Так что, если я пропущу следующие мероприятия, вы будете знать, где я и что со мной. Завтра я уже буду здорова.

Три часа спустя сильные руки поднимаются вверх от центра моего позвоночника, а потом медленно скользят по обнаженным бокам.

Свет в кабинете приглушен, звучит расслабляющая музыка с гулкими чувственными басами, и запах лосьона после бритья, которым пользуется мой массажист, играет на моей женской сущности, как на струнах.

Руки Пьера скользят вверх по моей спине. Он сбрызгивает кожу разогретым маслом, и это такой восторг, что глаза сами закрываются.

Вот… так-то лучше…

– Так хорошо? – спрашивает он с сильным французским акцентом.

– Идеально, – выдыхаю я.

О господи, это не просто идеально – это потрясающе. Вот бы каждый день так!

И к дьяволу конференцию.

Его руки путешествуют вниз по моей спине, и я блаженствую, улыбаясь и растекаясь по массажному столу.

В моей сумке заходится трелью телефон. Громко. Наверняка раздражая людей в других массажных кабинетах.

– Ой, прошу прощения, – морщусь я. – Он скоро перестанет.

Но телефон звонит долго, до самого автоматического отключения, а потом начинает трезвонить снова. Вот черт!

– Извините.

Мы дожидаемся паузы и облегченно вздыхаем, но потом все начинается снова. Проклятье, а вдруг дома что-то случилось?!

– Простите, не могли бы вы подать мне сумку?

Пьер берет сумку, передает мне, и я торопливо роюсь в ней в поисках телефона. Высветившийся номер мне не знаком.

– Алло, – говорю я, снова ложась на стол.

– Где вы? – рявкает Тристан. – Вас не было на семинарах!

Вот дерьмо!

– Э-э-э… – тяну я.

– И даже не думайте соврать мне, Клэр! Я знаю, вас нет в номере.

Его тон меня злит. Кем он, интересно, себя возомнил?

– А что такое?

– Где вы?! – рычит он.

– Ну, я на массаже, если уж вам так интересно.

– Что-о? – шокированно выдыхает он.

– Ваша лекция была нестерпимо скучна. У меня есть занятие получше. Прощайте, мистер Майлз.

– Клэр Андерсон… – он явно вознамерился устроить мне выговор, и я нажимаю кнопку отбоя. Перевожу телефон в беззвучный режим и швыряю в кресло в углу.

– Еще раз прошу прощения, – говорю массажисту. – На чем мы остановились?

Сильные ладони Пьера движутся по моим ребрам, постепенно спускаясь к тазовым косточкам, и я чувствую, как меня пронзает острое возбуждение.

Улыбаюсь, смежив веки. М-м-м… а стервой быть действительно приятно.

Руки Пьера перемещаются на мой живот.

И вот это… по-настоящему расслабляет.

Тристан

Я стою у барной стойки с бокалом в руке.

– И тогда, благодаря одному этому ходу, у меня прибавилось еще пятьдесят тысяч подписчиков, – хвастается Саба.

– Вау, фантастика! – восхищается Мелани.

Я окружен четырьмя красивыми девушками, но мне невыносимо скучно. Завтра ранним утром улетаю отсюда.

Обшариваю взглядом помещение. Где она?

– Так вы женаты, мистер Майлз?

Перевожу взгляд на стоящую передо мной блондинку:

– Прошу, называйте меня Тристаном. И нет, я не женат.

– Наверное, у вас есть девушка? – спрашивает Саба.

– Нет, – отпиваю глоток из бокала. – Я совершенно свободен.

– Правда? – тоном опытной соблазнительницы уточняет она. – Я тоже. Надо же, какое удачное совпадение!

Я неискренне улыбаюсь:

– Свобода – это всегда большая удача, вы согласны?

Все девушки смеются, как по команде, а мои глаза снова рыщут по залу. Если она сегодня не придет, я разозлюсь.

– Я только что расторгла помолвку, – многозначительно сообщает Мелани.

Окидываю ее взглядом. Блондинка, красивая – мой обычный тип, – и я заставляю себя кивнуть, притворяясь заинтересованным.

– Просто в данный момент мне больше всего хочется сосредоточиться на своих целях, а мой бывший был не в теме – понимаете, что я имею в виду? Он хотел дом в пригороде и троих детишек, а мне нужно от жизни нечто большее, – продолжает она. – Я хочу глобальную империю!

– О, это да! – согласно кивают остальные три.

– У меня была такая же история с моим бывшим, – поддакивает одна из них. – Почему мужчины этого не понимают?

Да, блин… заберите меня отсюда.

Вижу коллегу, машу ей рукой.

– Пойду поздороваюсь со старой знакомой, – говорю я девицам и делаю шаг в сторону.

– Тристан! – окликает меня Саба.

Оборачиваюсь к ней.

– Может быть, мы вместе просмотрим заметки, которые я набросала сегодня? – она обольстительно улыбается. – Попозже вечером, у меня в номере.

– А… – перевожу взгляд с одной девицы на другую.

– Я имею в виду… – она пожимает плечами. – Мы могли бы просмотреть наши заметки все вместе, – и проводит рукой по волосам, зарываясь в них пальцами. – Мы, девочки, вчетвером, и вы. Всей группой.

Девицы улыбаются одинаковыми манящими улыбками.

– Мог бы получиться отличный вечер, – шепчет Мелани.

– Несомненно, – ухмыляюсь я, обводя всю четверку взглядом. – Посмотрим, как пойдут дела.

Разворачиваюсь и направляюсь к одной из ведущих конференции, слыша, как они посмеиваются за моей спиной.

– Привет, – говорит мне Элоиза.

– Привет, – киваю я, пригубив свой напиток.

– Дай догадаюсь: они все на тебя вешаются?

– Нет, – отвечаю невозмутимо, держа лицо. – С чего ты взяла?

– С того, что я никогда в жизни не видела, чтобы мужчину так откровенно кадрили, – она хитро усмехается. – Женщины, которых ты привлекаешь, – сплошь бесстыдницы.

Я прячу ухмылку в бокале. Элоиза – психолог, ей лет пятьдесят – пятьдесят пять. Она бывает на многих конференциях, куда приглашают меня, и проводит тестирование личностных качеств. От нее ничто не укроется.

– Поверь мне, Элоиза, через некоторое время это ужасно надоедает.

Я снова оглядываюсь по сторонам и вижу в углу Клэр, которая разговаривает с несколькими мужчинами.

Она здесь.

Я наблюдаю за ней.

У нее пышные темные волосы длиной до плеч, она одета в черное платье. Неброское, без намека на сексуальность. Она выглядит сдержанно. Рассудительно – и, бесспорно, притягательно. Совсем не похожа на тех женщин, к которым я привык. Мой взгляд жадно шарит по ее фигуре. Она старше меня, но я никак не пойму насколько. Может, на пару лет?

Мы с Элоизой продолжаем беседовать, но я намертво прикипел взглядом к Клэр Андерсон в другом конце зала. Она разговаривает с каким-то мужчиной и смеется.

Это еще кто?

Хм-м…

Пойду-ка поговорю с ней.

– Я скоро вернусь, – говорю я своей собеседнице и направляюсь к Клэр. Уже почти дойдя до нее, слышу, как кто-то меня окликает:

– Мистер Майлз!

Поворачиваю голову и вижу привлекательную блондинку. Она уже клеилась ко мне за обедом.

– О, добрый вечер, – отвечаю я, ощущая неловкость от того, что Клэр может нас слышать.

– Мелисса, – напоминает она свое имя. – Мы познакомились за обедом.

– Да, я помню, Мелисса, – киваю ей.

Мужчина, который разговаривал с Клэр, уходит к барной стойке, и она поднимает голову. Явно слышит наш с Мелиссой диалог.

– Что вы делаете сегодня вечером? – с намеком спрашивает Мелисса. – Может быть, встретимся, выпьем вместе?

Клэр закатывает глаза и поворачивается к нам спиной.

Черт…

– Нет, я не развлекаюсь там, где работаю, – неискренне улыбаюсь я и подхожу к Клэр: – Привет.

Она устремляет на меня бесстрастный взгляд. Точно слышала наши последние слова!

– Привет.

Отвечает без энтузиазма, делает глоток из своего бокала и смотрит в сторону.

– Как прошел массаж? – интересуюсь я.

– Отлично. – Еще один глоток и все тот же взгляд мимо.

Вот ведь грубиянка какая.

– Может быть, вы будете смотреть на меня, когда я к вам обращаюсь? – раздраженно бросаю я.

Клэр косится на меня, и я ощущаю внезапную внутреннюю дрожь.

– Что вам надо, мистер Майлз?

Я смотрю на нее, не понимая, что происходит у меня внутри.

– Тристан. Зовите меня Тристаном.

– Нет, – категорично отказывается она. – Называть вас Тристаном значило бы, что я хочу более дружеского общения. – Она слизывает с нижней губы капельку влаги, и это движение ее языка трепетом отдается у меня в паху. – А я не хочу.

– Клэр…

– Зовите меня миссис Андерсон.

– Почему вы такая грубая?

– Я не грубая, я честная. Или вы предпочли бы, чтобы я лгала?

Ну-ну… порази меня.

– Возможно, – отвечаю я.

– О, как приятно видеть тебя, Трис! Давай тусить вместе и курить трубку мира у костра. Я так скучала по твоей красоте, остроумию и шарму, – произносит она без малейшей запинки. Сладко улыбается и трепещет ресницами для пущего эффекта.

Я усмехаюсь и чокаюсь с ней бокалами:

– Твое здоровье. Так-то лучше. Рад, что ты входишь в роль.

Она чуть наклоняет голову – мол, иди сюда, кое-что скажу, – и я подаюсь к ней в ожидании.

– Подите вон, мистер Майлз, – шепчет она.

Я хмыкаю, впервые за долгое время испытывая настоящий азарт.

– Нет.

Она снова смотрит мимо меня.

– Вижу, вы все такой же мастер раздражать людей.

– А я вижу, что вы все так же принимаете озверин.

– Ну еще бы, – вздыхает она. – Давайте свалим мою неприязнь к вам на таблетки, конечно же! Ведь другой причины, по которой я могла бы испытывать к вам отвращение, и быть не может, правда?

Я удивленно поднимаю брови. Ни одна женщина не позволяет себе так разговаривать со мной!

– Отвращение – не слишком ли сильное слово? – говорю я, следуя ее примеру и глядя в сторону. – Мне кажется, на самом деле вы хотели сказать – восхищение.

Уголки ее губ еле заметно дергаются, и я догадываюсь, что она старается не улыбнуться.

– Подите вон, мистер Майлз, – повторяет она.

– Я и вправду восхищаю вас, Клэр?

– Называйте меня миссис Андерсон, – шепотом говорит она. – И в вас нет того, что нужно, чтобы меня восхитить.

Наши взгляды скрещиваются, и во второй раз за вечер меня пронзает внутренняя дрожь.

Ее окружает та самая аура, неуловимая и влекущая.

Властная.

Готов поспорить на что угодно, в постели она – та еще тигрица. Я представляю нас вместе, обнаженных, и ощущаю глухой пульс возбуждения между ног. Поджимаю губы, чтобы не выдать своего восторга.

– Прощайте. – Она начинает пробираться сквозь толпу, и я смотрю ей вслед.

Ладно… готов признать.

Эта женщина безумно, дьявольски привлекательна.

Я смотрю, как она идет через весь зал, мысленно составляя план. Возможно, эта конференция – единственное место, где мы с ней увидимся. Хм-м… что же делать?

Достаю из кармана телефон и набираю номер брата. Он отвечает после первого же гудка:

– Привет, Трис.

– Джеймисон, – говорю я, наблюдая, как Клэр завязывает разговор с очередным мужчиной. – Планы меняются.

– Насколько?

– Я собирался присутствовать на конференции только в первый день.

– Ну и?

– И решил остаться на неделю. Появилась… – делаю паузу, подыскивая подходящее слово, – возможность… которую я хотел бы рассмотреть пристальнее.

– Ладно, а когда вернешься?

– В следующий понедельник.

– Конечно, не вопрос. Слушай, я сейчас на совещании. Наберу тебя позже.

– Договорились.

Нажимаю кнопку отбоя, сую телефон обратно в карман и в который раз слежу взглядом за перемещениями Клэр Андерсон по залу.

Эта конференция только что перестала быть скучной.

Клэр

– Пойду возьму себе что-нибудь выпить, – говорит Нельсон. – Вам принести еще?

– Да, спасибо.

– Скоро вернусь, – говорит он, и я провожаю его взглядом до стойки.

Славный парень.

Я приятно удивлена: вечер получился очень даже неплохой. Мы поужинали, потом начались танцы. Я болтала со всеми подряд, отрабатывала социальные навыки. Марли бы мной гордилась.

– А-а, наконец-то вы одна, – слышу я голос. Поворачиваю голову и вижу незаметно оказавшегося рядом Тристана Майлза. Вот еще не хватало!

– И куда это направился ваш послушный ученик? – спрашивает он, отпивая из своего бокала.

– Какой ученик? – недоуменно хмурюсь я.

– Тот пресный мистер Паинька.

Прикусываю щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Надо же, не в бровь, а в глаз!

– Не понимаю, о ком вы говорите.

– Нельсон… Мандела, или как там его, – Майлз взмахивает рукой с бокалом вслед Нельсону.

Улыбка все же прорывается наружу.

– Понятия не имею, как его фамилия, но совершенно точно не Мандела, мистер Майлз.

– Я сказал, называйте меня Тристаном.

– А я сказала вам убираться!

– Знаете… – Он делает паузу, словно взвешивая слова. – Не будь я официальным лицом на этой конференции и профессионалом, у меня возникло бы к вам много вопросов…

– Например? – перебиваю я.

– …но я на работе, – договаривает он, поправляя галстук.

Мне не терпится узнать, что у него на уме, и я предлагаю:

– Считайте, что ваш рабочий день кончился. Все, что вы мне скажете, будет считаться личным делом.

– Почему вы так меня ненавидите?

– Ну, у меня немало причин.

– Например?

– Вы хотите отобрать мою компанию, мистер Майлз.

– Нет. – Он делает глоток. В его тоне я слышу раздражение. – Я сделал честное предложение по вашей компании, а вы его отвергли. Конец истории. С тех пор я больше к вам не обращался и с уважением отнесся к вашим желаниям.

Наши глаза встречаются. Я ощущаю энергию, танцующую между нами. Словно наши тела говорят друг с другом без слов. Можно сколько угодно делать вид, будто я этого не замечаю, но на самом деле Тристан Майлз – это сущая сенсорная перегрузка.

Чувствуя себя дурочкой из-за зашкаливающей ненависти, я говорю:

– Если уж вам так надо это знать, вы меня раздражаете.

Он округляет губы в притворном шоке:

– У вас всегда такое ледяное сердце, Клэр?

Я хмыкаю:

– Мне кажется, мы оба знаем, у кого из нас двоих сердце ледяное.

Он смотрит мне в глаза, приподнимает бровь:

– А как насчет крови?

– А что с ней?

– Ваша кровь кипит?

Вот ведь… бесстыдник.

Хм-м… не хочу это признавать, но в нем определенно что-то есть.

Я широко улыбаюсь в ответ на его самонадеянность:

– Не думаю, что температура моей крови вас касается.

– О, но мужчине же это интересно. – Он подносит бокал к губам, не отводя от меня взгляда. Между нами закручиваются незримые вихри. – Может быть, нам следовало бы поговорить об этом… не здесь, – он одаривает меня медленной призывной улыбкой, изгибает бровь. – В нерабочее время, естественно.

– Вы хотите уйти отсюда и поговорить о температуре моей крови, мистер Майлз?

– Да, – выдыхает он и опускает взгляд на мои губы.

Я подаюсь вперед.

– Мистер Майлз, – шепчу заговорщицки.

– Да?

– Вы меня не привлекаете – ни в рабочее время, ни в нерабочее.

Он наклоняется к моему уху:

– Лгунья.

Его дыхание щекочет мне кожу и разгоняет по рукам стайку мурашек.

– Прекратите, – шепчу я, оглядываясь по сторонам, ощущая неудобство от того, как реагирует на этого мужчину мой организм. Вот предатель!

Его глаза гипнотизируют меня:

– Зовите меня Тристаном.

– Нет. – Торопливо прихлебываю из бокала. Я бы сейчас осушила его до дна одним махом.

– Клэр, – снова шепчет он мне на ухо.

– Что?

– Не бойся называть меня Тристаном.

Я молча закатываю глаза.

– Потому что однажды, причем очень скоро, ты будешь стонать мое имя.

Я прыскаю со смеху:

– Вы всегда так красочно бредите?

– Попомни мои слова, – он небрежно пожимает плечами, разворачивается и уходит, и я провожаю взглядом его фигуру в толпе.

Появляется Нельсон:

– Ваш напиток.

– Спасибо, – беру у него бокал и, бегло осмотревшись, вижу, как мистер Майлз подходит к стайке женщин. Все они наперебой щебечут и улыбаются, а он вновь оборачивается ко мне. Наши глаза встречаются, и он опять улыбается мне сладкой грешной улыбкой, а потом салютует бокалом, словно подавая сигнал к открытию Олимпийских игр.

Я сглатываю внезапно образовавшийся в горле ком.

Иисусе, что бы это значило?!

Глава 4

Время позднее, два часа ночи, и я сама не понимаю, почему до сих пор не пошла спать.

Время течет незаметно. Приятно, что не надо стремглав лететь домой, к школьным заданиям, ужину и обыденным хлопотам. Кажется, все сто двадцать гостей конференции до сих пор здесь и продолжают веселиться. Атмосфера легкая и жизнерадостная. Я стою у барной стойки с компанией человек в десять. Кто-то рассказывает очередной анекдот, мы смеемся, развлекаемся, и я время от времени поворачиваю голову и встречаю пристальный взгляд Тристана Майлза.

Он наблюдает за мной… Он наблюдает за мной весь вечер.

Пламя его взгляда не обжигает, а согревает, как солнце. Я поневоле задаюсь вопросом: интересно, в постели он такой же страстный? Потому что вот сейчас он не просто раздевает меня взглядом – он меня им трахает.

Возбуждение горячит мою кровь, и я невольно воображаю его и себя наедине, обнаженных.

Он управляет присутствующими, точно хорошо смазанным механизмом. Все хотят поговорить с ним; все тянутся к нему поближе. И я совершенно уверена, что каждая женщина здесь фантазирует о том, как бы заманить его к себе.

Я вот точно фантазирую.

Конечно же, я бы не стала делать этого на самом деле. Боже сохрани!

Но его бесстыдная манера заигрывать определенно притягательна… даже для тех, кому это неинтересно.

Я на секунду даю волю воображению. Каково было бы заняться отвязным и бесшабашным сексом с мужчиной вроде него? Зная, что нет совершенно никаких шансов на продолжение.

Полностью живя в текущем моменте.

Смотрю невидящим взглядом на соломинку, рисуя ею круги на поверхности коктейля. Разум принимается за работу, пытаясь примирить противоречивые мысли. Давненько у меня таких не появлялось.

Я не думала о сексе с тех пор, как умер Уэйд.

В следующем месяце будет пять лет…

Мне было тридцать три, когда я потеряла мужа. Я как раз вошла в пору сексуального расцвета.

Я в тот день лишилась многого – не только Уэйда… но и большей части той, кем я была.

Мы с Уэйдом познакомились в колледже. Два года встречались. А потом случилось немыслимое: я забеременела, хоть и принимала противозачаточные таблетки, в нежном возрасте двадцати лет.

Уэйд был в экстазе. В смысле, у него никогда не возникало сомнений в том, что мы будем вместе. Он заявил, что женится на мне, на нашем четвертом свидании. Он был на три года старше меня и думал, что знает все.

Тоскливо улыбаюсь: оглядываясь назад, я понимаю, что так и было.

В голове мелькает картинка: мы целуемся и смеемся… катаемся по постели, занимаемся любовью.

И у меня ноет сердце.

Я тоскую не только по нему – я тоскую по всему, что мы делали вместе. По тому, как он заставлял меня чувствовать себя женщиной всякий раз, когда смотрел на меня.

Возбуждение.

Стремительность оргазма.

Я зажмуриваюсь, испытывая отвращение к себе.

О боже…

Началось.

Хватит пить. Теперь я это вспомнила – вспомнила, почему не пью. Спиртное нагоняет на меня печаль, и она опускается мне на плечи, точно громадное темное одеяло. Неподъемное, отягощенное обязанностями. Ставлю бокал на стойку.

– Ну, мне пора, – говорю я всей компании, махнув рукой. – Увидимся завтра.

Направляюсь к выходу, и на глаза мне в который раз попадается Тристан, разговаривающий с тремя женщинами – все с той же троицей, которая весь вечер не давала ему проходу. Он видит, что я иду мимо, и отлипает от стены.

– Клэр! – окликает он меня и заступает дорогу.

В присутствии посторонних девиц я не могу позволить себе грубость.

– Добрый вечер, – улыбаюсь я через плечо Тристана его поклонницам, которые провожают свою добычу хищными взглядами.

– Вы готовы? – спрашивает он.

Озадаченно смотрю на него:

– Э-э?

– Да-да, – прищуривается он. – Заниматься.

– Я… – озадаченно хмурю брови. А, должно быть, он так пытается избавиться от девиц. – Да, конечно.

– Тогда показывайте дорогу, – он жестом указывает на выход.

Господи… Шагаю к двери.

– Но как же… – лепечет одна из девиц, оставшихся за спиной.

– Извините, девушки, как-нибудь в другой раз, – отвечает ей Тристан, переходя на бег, чтобы поспеть за мной.

Мы выходим в вестибюль и сворачиваем к лифту.

– Спасибо, – вздыхает он.

Я раздраженно морщусь:

– Я вам не палочка-выручалочка, мистер Майлз.

– Я знаю, – он берет меня под руку. – Мы действительно будем заниматься, разве я тебе не сказал?

– И что, часто такой бесстыдный флирт срабатывает? – интересуюсь я, когда двери лифта открываются и мы входим внутрь.

Он дерзко улыбается мне. Двери за нами закрываются.

– Всегда.

Я качаю головой и улыбаюсь, глядя в пол; райский аромат его лосьона обволакивает меня.

– Чем угощаешь, кофе или шампанским? – игриво спрашивает он.

– Лично я собираюсь пить чай.

– Чай? – он с отвращением морщит нос. – Типа как чопорная бабулька-англичанка?

– Да. Как чопорная бабулька-англичанка.

– О…

Двери открываются, и я выхожу из лифта. Он за мной. Идем по коридору. Где его номер? Он же не собирается в самом деле навязаться ко мне в гости… или собирается?

– Наверное, я смогу попробовать – один разок, – задумчиво говорит он.

– Попробовать что?

– Чай.

– Вы со мной не идете, – фыркаю я.

Его лицо моментально грустнеет:

– Почему?

– Потому что я не такая, потому что я слишком стара для вас и потому что, скажем… – Умолкаю, подыскивая верные слова. – Я поклялась ненавидеть вас веки вечные.

Мы доходим до моей двери, и я поворачиваюсь к нему:

– Мне сюда.

Он сует руки в карманы брюк.

– Да ладно тебе, Клэр, это же просто чай. – Его темный взгляд не отпускает меня. – Я ведь не собираюсь трахать тебя, не выпуская из постели неделю.

Я смотрю на него открыв рот, шокированная тем, что он просто взял и сказал это вслух. Я не привыкла, чтобы мужчины так со мной разговаривали.

Его откровенные до грубости слова легко проникают в темный уголок моей сексуальности.

Я чувствую, как глубоко внутри меня просыпается спящее нечто.

Пять лет – это долго.

– Я же не собираюсь заставить тебя кончить так, чтоб искры из глаз полетели, – он улыбается своей медленной, сексуальной улыбкой. – Не то чтобы это был лучший секс в твоей жизни…

У меня нет слов… он их украл.

– Признайся, – говорит он тихо, переводя взгляд на мои губы. – Ты не пыталась угадать, каким я буду в постели?

– Нет, – отвечаю я. И нагло вру: это вообще единственное, о чем я способна думать. – Ни разу.

– И не гадала, насколько большой у меня член? – на выдохе шепчет он, заправляя мне за ухо прядку волос и вставая почти вплотную.

Боже, он и впрямь не обделен природой! Только по-настоящему богато одаренный мужчина станет привлекать внимание к размеру своего члена.

Час от часу не легче.

Я сглатываю враз пересохшим горлом, и перед глазами мелькает картинка: он, обнаженный…

– Нет!

Он подается ко мне и выдыхает в ухо:

– Признайся.

Я обессиленно закрываю глаза. Ох, какая нехорошая ситуация. Да еще и с нехорошим человеком.

Сердце начинает биться сильными, медленными толчками, когда я воображаю, как занимаюсь с ним нехорошими вещами.

– Ты у меня из головы не выходишь. – Его низкий, приглушенный голос, вибрации которого я ощущаю шеей, начинает посылать сейсмические волны по всему моему телу.

– С чего бы вдруг? – шепчу я, но сама не понимаю, зачем спрашиваю: я уже знаю ответ.

Качнув бедрами, он прижимает меня к стене. Он твердый и готовый к свершениям. Внутри у меня все плавится.

Ох ты черт… как приятно.

– На протяжении трех лекций и одного семинара я только и делал, что представлял, как ты скачешь на моем члене, – сообщает он томным шепотом.

Я тут же воображаю себя верхом на нем, вижу наши тела, блестящие от испарины.

Его эрекцию – большую, проникающую так глубоко.

– Боже… – выдыхает Тристан, запускает руку мне в волосы и стискивает их крепко, почти болезненно. – Нам было бы так чертовски хорошо вместе, Андерсон.

Мелодично звякает прибывший лифт, и из него выходит Нельсон.

Мое временное умопомрачение развеивается, и я отпихиваю от себя Тристана.

– Прекрати, – сердито шиплю ему.

Нельсон замечает нас с противоположного конца коридора и недоуменно хмурится:

– Добрый… вечер.

Тристан заводит глаза к потолку и разочарованно ерошит волосы.

– Привет, – сухо отвечает он.

Я торопливо поворачиваю ключ в скважине и распахиваю дверь, воспользовавшись этим моментом как даром небес.

– Спокойной ночи, мистер Майлз.

– Андерсон! – шепчет он.

Захлопываю дверь у него перед носом и щелкаю замком. Сползаю на пол и закрываю глаза. Жадно хватаю ртом воздух. Мое тело все еще трепещет от ощущения его близости.

Дзинькает телефон, принимая сообщение.

Ну так как?

Я завтра уезжаю.

Его слова всплывают в памяти.

«Нам было бы так чертовски хорошо вместе».

Накидываю на всякий случай еще и цепочку и заглядываю в замочную скважину. Вижу, как он с досадой качает головой.

Он в бешенстве.

Он понял, что почти получил меня.

Вот дерьмо… еле ноги унесла. Дзинькает новое сообщение.

Клэр, ну давай!

Ты меня просто убиваешь.

За хорошее поведение призов не раздают.

Живем только раз.

– Да чтоб ты провалился, – бормочу я.

Перевожу телефон в беззвучный режим, ставлю на зарядку, бегу в ванную и там тоже запираюсь на замок. Мне жизненно необходимо оставить между ним и собой хоть какую-то дистанцию.

Боже, да очнись уже, Клэр!

Мне только секса с этим хладнокровным мерзавцем и не хватало. Мало того, я даже не знала бы, что с ним делать. Голову даю на отсечение, что тот секс, к которому привыкла я, – не тот секс, к которому привык он.

Мой – это нежная ласковая забота, а он, наверное, мастер анала международного класса.

При мысли оказаться уязвимой и сексуально неопытной перед ним меня бросает в дрожь.

Воображаю, как он обучает меня тому, что ему нравится, и у меня вскипает кровь.

Чтобы я дала ему хоть каплю власти над собой? Не бывать этому!

– Хватит. Довольно, – гневно шепчу самой себе. – Холодный душ, – и рывком включаю воду. – Этот мужик – дьявол во плоти.

Я сижу в «кругу правды» и пялюсь в пустоту.

Каждому из нас поочередно задают какой-нибудь вопрос, ответ на который знает только он сам. Вопрос о том, что прожигает дыру в нашем существовании.

– Расскажите мне, Ариана, об одной вещи, которая вызывает в вас гнев, – просит Элоиза.

Ариана хмурит лоб, обдумывая ответ, а все мы сидим молча и ждем. Каждому из нас достается индивидуальный вопрос, зависящий от результатов психологического тестирования. Психолог Элоиза, которая руководит этой частью семинара, тематически связала сегодняшний сеанс с тем, который прошел вчера. Все участники разбились на группы по пятнадцать человек, и теперь мы сидим и слушаем каждого члена группы.

Снова отключаюсь, глядя в пространство.

Я сегодня никакая.

Разочарована собой – по массе причин.

Злюсь из-за того, что меня физически влечет к человеку, который мне не нравится. Злюсь из-за того, что позволила ему подобраться слишком близко к себе. Злюсь потому, что хотела его, а самое главное, потому что прошляпила возможность провести с ним отвязную и бесшабашную ночь. Он уже улетел в Нью-Йорк.

Тристан гребаный Майлз!

Причина моей сегодняшней бессонной ночи, причина, по которой мне пришлось доводить себя до разрядки, смотря порнуху в интернете.

А заодно причина того, что я сегодня чувствую себя настолько бесполой, что подкатывают слезы.

Было приятно, когда он флиртовал со мной… заставил почувствовать себя желанной.

Снова почувствовать себя женщиной.

И дело не в нем – совсем не в нем. А в том, что он символизирует.

Беззаботные времена в моей жизни миновали.

Я думала об этом – долго и упорно. На самом деле всю ночь. И если нашелся бы на свете мужчина, с которым мне следовало бы переспать просто ради возвращения в большой секс, то это Тристан Майлз.

Беспроблемный и недоступный – как раз тот мимолетный партнер, с которым занимаются сексом без задней мысли. Он привлекал меня физически, и при этом не было совершенно никакого шанса, что во мне зародятся какие-то чувства к нему. Он не тот мужчина, в которого я могла бы влюбиться.

Это была прекрасная возможность… И я ее упустила.

Молодец, блин.

– Клэр! – слышу голос психолога.

Поднимаю глаза, не сразу понимая, где я.

– Прошу прощения, я не расслышала вопроса.

– Давайте поговорим о том, что самое трудное в вашей жизни, – предлагает Элоиза.

Морщу лоб.

– Что вам труднее всего сделать? – уточняет она.

Я пару секунд молча смотрю на нее.

– Самое трудное – это «Малая лига».

На лице Элоизы отражается замешательство, и вся группа навостряет уши.

– Объясните мне, что это значит.

– Э-э… – я нервно втягиваю в себя воздух. – Мой муж… – и сбиваюсь, не закончив предложение.

– Начните с самого начала, – ободряюще улыбается Элоиза.

– Пять лет назад ранним утром мой муж ехал на велосипеде, – рассказываю я и невольно улыбаюсь, вспоминая Уэйда в полной велосипедистской экипировке. – Тренировался к триатлону… – Я снова умолкаю.

– Продолжайте.

– И его… в пять часов пятьдесят две минуты утра сбил пьяный водитель.

Все смотрят на меня расширенными глазами.

– Он умер на месте. Ему было тридцать шесть лет. – Мои руки лежат на коленях, и я крепко стискиваю пальцы. – И я думала, что этот день останется худшим в моей жизни, – нервно улыбаюсь, пытаясь вложить в слова нужный смысл. – Но я ошибалась…

Как же трудно об этом рассказывать!

Недолгое молчание, и Элоиза снова поощряет меня:

– Продолжайте, Клэр.

– День за днем наблюдать, как трое моих сыновей растут без отца, намного труднее, – мои глаза наполняются слезами. – Каждую субботу, – продолжаю я шепотом, с трудом выталкивая из себя слова, – каждую субботу… мы вместе ходим на матчи, в которых они участвуют. И когда им удается что-то хорошо сделать, они поглядывают на трибуны, чтобы поймать мой взгляд… – Снова замолкаю, глядя прямо перед собой.

– Не торопитесь, дорогая.

– Их переполняет гордость. А потом я замечаю, как по их лицам скользит тень, когда они вспоминают, что их отец не сможет этого увидеть.

Элоиза молча кивает.

– Так что, в общем, да… – пожимаю я плечами. – «Малая лига» – это самое трудное в моей жизни.

Наша группа сочувственно молчит, я поднимаю глаза и вижу Тристана, который, оказывается, стоит рядом с «кругом правды». Руки в карманах, встревоженный взгляд направлен на меня.

Я опускаю голову, уже жалея, что не могу забрать свои слова обратно.

Я не хочу, чтобы Тристан Майлз знал меня. Не хочу, чтобы он знал что-то обо мне, о моих детях и о наших повседневных трудностях.

Я держу дистанцию. Мое влечение к нему таковым и останется – исключительно физическим.

Оно ничего не значит.

– Хорошо, двигаемся дальше. Ричард, расскажите мне о своем детстве…

Едва перевалило за десять вечера. Мы пешком возвращаемся из ресторана.

В отличие от вчерашнего вечера, сегодня наша группа сонная и тихая. Все устали.

Это был трудный день и – как бы неприятно ни было мне это признавать – чуточку катарсический. Мне пришлось не раз покопаться в собственной душе, а потом я слушала, как тем же самым занимались другие.

Между мной и нашей небольшой группой как-то сама собой образовалась связь. Я чувствую себя серьезной, эмоциональной и распахнутой настежь. Неожиданно, если честно.

Тристан присутствовал за ужином, но сидел за другим столом вместе с остальными лекторами. Болтал, разговаривал, с головой ушел в беседу с соседом по столу.

Сегодня он не раздражал меня и не заигрывал. Более того, ни разу не подошел ко мне после того, как подслушал этим утром мою «правду». Наверное, для него это чересчур большой кусок реальности: просто так не проглотишь.

Порой этот кусок слишком велик даже для меня.

Мы приближаемся к отелю, и я замечаю в некотором отдалении маленький магазинчик. Зайти, что ли, купить шоколадку? Чашка чаю и что-нибудь сладкое – хороший способ немного поднять себе настроение под конец дня.

– Я еще в магазин загляну, – говорю остальным. – Увидимся утром.

– До завтра, – вразнобой отвечают мои товарищи и один за другим скрываются за дверями отеля.

Перехожу улицу, выбираю шоколад и заодно просматриваю книги, стоящие на полке. Хм-м. Чем бы таким развлечься? Любовные романы меня больше не привлекают, а ужастики читать страшно, когда мои дети на другом конце света.

Нет уж… для меня тут ничего интересного нет. Хотя мысль была неплохая.

Расплачиваюсь с кассиром и выхожу на улицу.

– Клэр! – слышу из переулка рядом с отелем.

Поворачиваюсь и вижу в сумерках Тристана.

– Привет, – киваю ему и крепко стискиваю шоколадку в руке.

– Я просто хотел узнать, как ты, – говорит он.

Узнать, как я… Он разговаривает со мной как с пострадавшей?

Наверное, когда изнутри поднимается волна гнева, я меняюсь в лице. Надо же было ему сегодня подслушать мое признание в слабости!

– У меня все в порядке.

– Хочешь, зайдем выпить по чашке бабулькиного чаю? – Тристан машет рукой, указывая на кафе, приютившееся чуть дальше по улице. И это не толстый намек на секс: сегодня он действительно имеет в виду просто чай.

Такая резкая смена курса неожиданно злит меня. Флирт и веселье я еще смогла бы вынести.

А вот это… не могу.

– Нет, – резко бросаю я. – Не хочу.

В ярости делаю пару шагов прочь, а потом, не в силах удержаться, оборачиваюсь к нему:

– Знаешь что? Пошел ты на хрен!

– Что?!

– Не смотри на меня таким взглядом, Тристан Майлз!

– Каким таким? – не понимает он.

– Таким вот пошлым сочувственным взглядом, – зло фыркаю я. – Можешь смотреть на меня похотливо, можешь – с отвращением. Но, мать твою, не смей меня жалеть!

Кажется, мне удалось его поразить.

– Единственный человек в мире, от которого мне не нужна жалость, – это ты!

Он делает шаг вперед:

– Что ж тогда тебе нужно?

– Все просто: мне нужно нормальное отношение! – рявкаю я. – Не как к бедной вдове Клэр Андерсон, – я потрясаю руками, – а как к нормальной женщине, которую ты не знаешь!

Мне кажется, что я сейчас взорвусь, и я торопливо хватаю ртом воздух, глубоко дыша в попытках успокоиться. Смотрю ему прямо в глаза:

– По крайней мере, когда ты ведешь себя как мерзавец, я знаю, чего от тебя ждать.

Он стремительно настигает меня, обхватывает мое лицо ладонями и целует. Его язык проскальзывает между моими губами, и он толкает меня к стене.

– Поверь мне, Клэр Андерсон… жалость – это последнее, что я чувствую, глядя на тебя, – говорит он, на миг оторвавшись от меня.

Его язык снова пляшет вокруг моего, его пальцы сжимают мое лицо почти до боли.

Я ощущаю, как он едва ли не натягивает меня на свой член. Чувствую, как он твердеет.

Мои внутренности начинают плавиться… о боже!

Что-то во мне ломается, и я невольно отвечаю на его поцелуй.

Я отвечаю всем, что есть во мне, – и, боже мой, это приятно! Глубоко, эротично… и так долгожданно.

Он отстраняется и смотрит на меня, не выпуская из рук мои щеки. Трудно дышит.

– Что это за поцелуй, Андерсон?

Я смотрю ему в лицо, моя грудь ходит ходуном.

– Это не поцелуй бабульки-чаевницы. – Его руки крепче сжимают лицо, и он, наклонившись, лижет мои приоткрытые губы. Во мне все сжимается от властности его действий. – Это голодный поцелуй, – шепчет он, страстно, порочно, а потом вновь пускает в ход язык. То, как он лижет мои приоткрытые губы, не обращая внимания на то, что делает в это время мой собственный язык, порождает невольное желание, чтобы он лизнул меня в другом месте. Все самые глубокие внутренние мышцы моего тела сжимаются, когда я воображаю его голову между своих ног.

– Ты проголодалась, Клэр? – мурлычет он.

Еще как!

Запускаю руку в пряди волос у него на затылке и притягиваю к себе. Снова целую. На этот раз страстнее, требовательнее. Словно какая-то пружина натягивается внутри меня все сильнее – и наконец с треском и звоном лопается.

Все ставки сделаны.

Я больше не хочу быть печальной вдовой… Хотя бы сегодня вечером я хочу быть женщиной.

Его рука тянется к моей груди, и сознание возвращается ко мне. Туман возбуждения временно рассеивается.

Добро пожаловать в реальность. Стоп… Это что такое?

Какого черта я вообще творю?

Торопливо отступаю на шаг.

– Что не так? – хмурится Тристан, тяжело дыша.

Я хватаюсь за виски, пытаясь обуздать возбуждение.

– Перестань, пожалуйста.

– Что перестать?

– Ты меня не интересуешь, Тристан. И никогда не будешь интересовать. Отвали! – шепчу я в приливе гнева.

В ответ – недоверчивая гримаса.

– Что?

– Ты меня слышал.

– Я же чувствую, тебя тянет ко мне. Хватит врать.

– Ты бредишь, – бросаю я.

– Ты меня хочешь – признай это!

Он снова тянется ко мне, но я отступаю еще дальше, не позволяя ему себя коснуться.

– Оставь меня в покое, Тристан!

– А ну иди сюда, – командует он.

– Пошел к дьяволу!

«А ну иди сюда»… Ах, я бы и рада.

Эти четыре слова еще никогда не звучали так эротично и так неправильно. И, чтоб мне провалиться, моя женская сущность отчаянно жаждет исполнить то, что ей сказано.

Но я не позволю ей… потому что она просто хочет секса, а он – скотина.

Единственное, чего хочу я, – это завтра глядеть себе в глаза без стыда и сомнений.

Широким шагом я пересекаю вестибюль отеля.

У меня есть цель: убраться подальше от Тристана Майлза.

Это не мужчина, а дьявол, обольстительный, как сам грех.

Глава 5

Я сижу в битком набитом зале, а кажется, будто витаю в облаках. Все вокруг слушают лекцию о психологических установках, строчат заметки и активно работают над заданиями.

Но это не про меня, поскольку сосредоточиться я не в состоянии.

У меня самый пик сенсорной перегрузки.

Тристан Майлз нарезает круги по аудитории. Точно грациозный леопард, он прогуливается вдоль рядов, помогая людям, если они просят совета, и ободряя их, когда они размышляют вслух.

Понятия не имею, что на меня нашло и почему в моей голове вдруг появились такие мысли. Тот вчерашний поцелуй вскрыл что-то во мне… и у меня появились вопросы.

Вопросы вполне себе плотского толка.

На Тристане сегодня идеально сидящий темно-синий костюм и кремовая рубашка с галстуком в желто-серую клетку. Он только что снял пиджак и повесил его на стул, и все мышцы в моем теле испустили томный вздох.

Рукава рубашки он закатал, пуговки расстегнул, немного обнажив мускулистые предплечья и широкую грудь. А теперь еще открылся прекрасный вид на его тылы, подтянутые, крепкие, на мышцы бедер – мощные и скульптурные. Волосы у него темные и вьющиеся, а кожа… Господи ты боже мой, его кожа – такая загорелая, смуглая от солнца, гармонирующая оттенком с большими карими глазами. Мне не следовало бы и краем глаза смотреть на этого мужчину, не то что разглядывать его в упор.

Но я не могу удержаться, не могу остановиться, да и не вполне уверена, что хочу останавливаться… Каждая клетка в моем теле молит о нем, и слова Марли в тот первый раз, когда мы его увидели, – что она-то уж спела бы с ним на два голоса, – дразнятся, бросая мне вызов.

Отличный экземпляр самца.

Хоть любуйся им, хоть любись с ним. Совершенно уверена, что Тристан Майлз уложил бы в койку любую женщину, да она бы еще и умоляла, чтобы позволил раздвинуть перед ним ноги. Представляю, как он снимает рубашку, стоя у изножья кровати, и внутри меня все поет. И правильно делают те везучие сучки, которые способны пойти на поводу у своих желаний и испить его, как горячий шоколад.

Усмехаюсь этой спонтанной аналогии и опускаю взгляд. Тристан Майлз и есть натуральный шоколад. Пряный, вкусный, сказочный – он обещает кайф… но в итоге разрушает здоровье и не приносит ничего, кроме вреда.

Тристан медленно идет вдоль ряда, в котором я сижу, начав с конца, и при его приближении меня окутывает райский аромат лосьона. Словно заранее почуяв его, все мое тело будто силится вдохнуть как можно глубже. Я замираю с занесенной над бумагой ручкой, смотрю прямо перед собой, пытаясь сосредоточиться. Он подходит ко мне, и по моим рукам бегут мурашки от его близости.

Я никогда прежде не испытывала такого сексуального влечения ни к одному мужчине. Это странно.

Я думала о нем всю ночь – и мои мысли были ой как далеки от невинного «какой хороший парень!».

Он мне не нравится, и все же… в голове засело только одно: как я разденусь перед ним. С ним. А ведь я не такая: я не из тех женщин, которые думают влагалищем.

Но в идее быть отвязной и бесшабашной с таким мужчиной есть что-то чертовски притягательное.

Словно в замедленной съемке он наклоняется ко мне.

– Тебе нужна помощь, Клэр? – шепчет он.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю в его большие карие глаза.

Еще как нужна!

– Все в порядке, – шепчу в ответ. – Спасибо.

Мы смотрим друг на друга на один удар сердца дольше, чем нужно; между нами возникает подводное течение возбуждения. Оно просыпается каждый раз, когда мы оказываемся рядом.

Интересно, он тоже это чувствует? Или на него все женщины так реагируют?

– Собираешься сегодня на винный тур? – шепотом спрашивает он.

Я киваю, не способная выдавить ни слова.

Он нежно улыбается:

– Тогда увидимся. – Он грациозно выпрямляется и идет дальше, держа идеально ровную осанку; аромат лосьона тянется за ним королевским шлейфом.

Меня внезапно пробирает дрожь, и я утыкаюсь взглядом в блокнот, раздраженная реакцией своего тела.

В чем мне пойти?

Встряхиваю головой, досадуя на себя за эту мысль.

Нет!

О Тристане Майлзе не может быть и речи.

Прекрати… о чем бы ты ни думала, прекрати сейчас же.

Щеки уже болят от смеха, и жар алкогольного дурмана румянит лица.

Это уже шестая винодельня, заключительный этап нашей экскурсии, а ведь еще только десять часов вечера.

С каждой новой дегустацией мы все больше пьянели и дурели. Когда автобус привез нас сюда, мои одногруппники только что не выпадали из него, хохоча во все горло. Какой славный выдался денек!

Кто бы мог подумать, что эта конференция окажется таким веселым мероприятием? Уж точно не я.

Мой взгляд цепляется за мужчину, который в одиночестве сидит у стойки. Тристан.

Мы сегодня разговаривали только в общей компании, и хотя наши глаза порой задерживались друг на друге, о вчерашнем поцелуе не было сказано ни слова.

– Ну, давайте теперь по десертам и портвейну, – предлагает Джада. – А потом завалимся на пивоварню!

Вся группа хохочет и принимается болтать, планируя продолжение веселья, но мой взгляд не отрывается от сидящего в одиночестве Тристана.

Да подумаешь… просто пойди и поговори с ним. От разговоров вреда не будет. И, кроме того, я начинаю приходить к выводу, что у него, пожалуй, есть и другая сторона, а не только та, которую я увидела вначале.

Хотя это, наверное, просто пьяные бредни. Мои товарищи по группе продолжают болтать и смеяться, а я набираю побольше воздуха в легкие и подхожу к Тристану.

– Простите, у вас не занято? – спрашиваю.

Он поднимает на меня глаза, и по его губам пробегает тень улыбки.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Я сажусь на барный табурет рядом, и ко мне подходит официант:

– Чего желаете?

– Еще бокал шампанского, пожалуйста.

– Конечно. – Он переводит взгляд на Тристана: – Повторить скотч?

– Будьте добры. – Тристан смотрит прямо вперед, сцепив на стойке руки. – А ты не торопилась, Андерсон, – вполголоса говорит он.

– В каком смысле?

Он бросает взгляд на свои дорогущие наручные часы:

– Уже десять вечера.

– Ну, если вы считаете, что разговоры разговаривать слишком поздно, то я, пожалуй, пойду, – дразнюсь я и приподнимаюсь, собираясь уйти.

– Сядь! На место! – усмехается он. – Повезло тебе, что вечер выдался тихий.

Бартендер ставит передо мной бокал с шампанским, и я тут же подхватываю его, стараясь не улыбнуться.

– Это кому еще повезло!

Он хмыкает и чокается со мной:

– За Эперне.

– За Эперне, – шепотом повторяю его тост. Наши взгляды встречаются, и я делаю глоток шампанского. Оно холодное, шипит во рту и разжигает огонь внутри меня.

Глядя мне прямо в глаза, Тристан облизывает губы, смоченные в виски.

– Наверное, тебе не стоит так на меня смотреть.

Электрические разряды проскакивают между нами, и все остальные посетители бара словно проваливаются в небытие.

– Так – это как? – уточняю я.

– Как будто тебе хочется меня съесть.

Внутри меня все вздрагивает.

– Это очень самонадеянное заявление, мистер Майлз.

– Зови меня Тристаном.

Я закусываю щеку, стараясь не улыбаться. Мне нравится эта игра.

– Как хочу, так и буду звать, – одними губами отвечаю я.

Он резко втягивает в себя воздух и поправляет брюки в паху.

Это зрелище – как он прикасается к своему члену – делает что-то странное с моими внутренностями, и мое женское естество начинает пульсировать.

– С чего ты решил, будто я хочу тебя съесть? – шепотом спрашиваю я.

Его взгляд падает на мои губы.

– Потому что я хочу съесть тебя, и по правилам вежливости ты должна ответить взаимностью.

Его дерзость меня смешит.

– Боюсь, вежливости-то мне и недостает.

Нарочито медленно он поднимает свой приземистый хрустальный бокал и улыбается, поднося его к губам.

– И как тебе в образе мученицы?

– С чего это вдруг я мученица?

– Ну… – он небрежно пожимает плечами. – Ты все время говоришь, что я тебя не привлекаю, однако…

– Однако что? – шепчу я.

– Однако я чувствую, – мурлычет он, – как твое тело взывает к моему.

Наши взгляды пересекаются, и воздух покидает мои легкие.

– Каждый раз, оказываясь рядом с тобой, я чувствую, как наши тела разговаривают друг с другом. И не говори мне, что ты этого не чувствуешь, потому что я знаю, что чувствуешь, – шепчет он.

Мы долго-долго смотрим друг на друга, и между нами как будто зарождается вихрь.

– Ты дашь ей то, что ей нужно? – спрашивает он, поднося к губам бокал.

Я опускаю голову, сраженная его интуицией.

– Боюсь, что не могу этого сделать.

– Почему?

– Потому что ты не тот мужчина, который…

– …может тебе понравиться? – договаривает он за меня, явно веселясь.

Я прикусываю язык, не желая нагрубить.

– Расслабься, Андерсон; ты тоже не та, кто может мне понравиться. Так что не требуй от себя невозможного.

Я с облегчением улыбаюсь.

– Но… что происходит в поездке, то в поездке и остается, – добавляет он.

Все мое нутро трепещет от перспективы тайно заняться сексом с этим мужчиной.

Он отводит взгляд, глядит прямо перед собой, словно размышляя о чем-то, а потом улыбается и отпивает из бокала.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.

– Ну, ты же знаешь, что однажды мы с тобой неизбежно… трахнемся.

Я смотрю на него во все глаза, и в воображении мелькает миллион порнографических картинок.

– Такое влечение не проходит просто так, Андерсон.

Руки покрываются гусиной кожей; он действительно тоже это чувствует.

– Так что, как мне представляется, мы можем воспользоваться этой поездкой с пользой для себя…

– Или?.. – подхватываю я.

Его темные глаза встречаются с моими:

– Или можем вернуться в Нью-Йорк и дождаться момента, когда я наконец возьму тебя измором – и тогда я трахну тебя прямо на твоем письменном столе. Это будет жестко, и мокро, и грязно, и еще неизвестно, кому вздумается заглянуть в кабинет и застукать нас.

Я шокированно моргаю. Ничего себе!

– Ну и самоуверенность у тебя!

– Я всегда получаю то, чего хочу, – он улыбается мне неторопливой, порочной улыбкой. – А хочу я тебя.

Все мои нервы превращаются в струны от музыки этих слов.

– Почему?

– Видишь ли… я мог бы сделать вид, что ты мне нравишься, что я хочу с тобой подружиться, или придумать еще какое-нибудь гребаное дерьмо. – Он делает глоток. – А мог бы просто сказать тебе правду.

– То есть?

Наши взгляды вцепляются друг в друга – не оторвать.

– Мысль о том, что ты меня ненавидишь в то время, как я тебя вылизываю, – просто охренеть как возбуждает, – выдает он шепотом.

Пульс громом грохочет в ушах.

Тристан наклоняется ко мне и выдыхает прямо в ухо:

– Я хочу услышать, как ты стонешь, Андерсон. – Его дыхание щекочет мою ушную раковину, запуская по телу миллион мурашек. – Я больше думать ни о чем не могу; мой член изнывал по тебе весь день.

Иисусе!

– Ты же не рассчитываешь мне понравиться, правда? – спрашиваю я, завороженная его требовательным тоном.

– Как друг… которому ты можешь доверить сексуально позаботиться о тебе, – разумеется, рассчитываю.

– И ничего больше?

– Ни в коем случае.

Я пью шампанское, обдумывая его слова.

– Я не из тех женщин, которые пойдут на такое, – шепчу я.

– А я как раз из тех мужчин, которые пойдут, аж бегом. Тебе даже говорить ничего не нужно – я сам все сделаю.

Кажется, будто воздух между нами пронизан сотнями маленьких молний.

Вот он, решающий момент, – он предлагает мне возможность найти в себе женщину, которую я потеряла. Я знаю, что у меня два варианта выбора. Я могу уйти спать в одиночестве и всегда с сожалением вспоминать о несбывшемся. Или могу заняться честным сексом с мужчиной, к которому невозможно сформировать эмоциональную привязанность.

– Мы едем в пивной погребок! – жизнерадостно объявляет за нашими спинами Нельсон, разрушая очарование момента. – Вы как, с нами?

Я оглядываюсь на нашу группу. Они уже стоят у двери, поджидая отстающих, и я понимаю, что пришла пора принимать решение.

– Эм-м… нет. С меня на сегодня хватит, пойду спать.

– А, ну ладно тогда. – И Нельсон поворачивается к Тристану: – А ты едешь?

– Нет, у меня встреча с подругой в этом баре. Она еще не пришла, – лжет он, не моргнув глазом.

Нельсон хмыкает:

– Вот везунчик! Тогда повеселись и за меня. – Он от души приголубливает Тристана ладонью по спине и улыбается нам обоим: – Ну, доброй ночи. Увидимся завтра.

– Доброй ночи.

Все наши машут на прощание и, гомоня, выходят из бара.

Тристан поворачивается ко мне:

– Твой номер или мой?

– Мой.

Я отпираю дверь своего номера. Тристан стоит у меня за спиной. Я чувствую загривком его дыхание и, кажется, вот-вот рухну в обморок… или в оргазм. Что так, что сяк, конфуз обеспечен.

Он пинком захлопывает дверь и, не говоря ни слова, обхватывает мое лицо ладонями и целует в губы, одновременно тесня спиной вперед к кровати. Его язык ныряет в глубину моего рта, он прижимает меня к себе, и все волоски вдоль моего позвоночника встают дыбом.

Какая разница, что из этого выйдет… целоваться этот мужчина умеет. Так что… будь что будет.

Наши языки исполняют совместный танец, и я даже глаз открыть не могу, чтобы посмотреть на него.

Происходящее настолько захватывает меня, что даже смешно.

– Господи, – бормочет он мне в губы.

Я хихикаю.

– Скорее, черт побери! – Он начинает торопливо расстегивать пуговицы рубашки.

– С чего такая спешка?

– А с того, что я хочу тебя голую, а голую тебя получить не могу, пока сам не буду голый. Это голый закон.

– Неужели существует какой-то голый закон?

– Да его все знают. Черт! – он закатывает глаза. – Я же велел тебе не разговаривать, помнишь?

Я смеюсь. Боже! Он такой забавный.

Он сдирает с плеч рубашку, и у меня перехватывает дыхание. Широченный мускулистый торс с порослью темных волос. Пресс в кубиках и клин брюшных мышц спускается вниз, уходя в брюки.

Господи помилуй!

Мне вдруг становится не по себе.

Уже сто лет как никто не видел меня обнаженной… страх какой.

Может, не надо?..

Он перехватывает мои пальцы и кладет на ширинку своих брюк. Улыбается, не отводя от меня взгляда.

– Сними их, – произносит он одними губами.

Сердце делает сальто в груди, и я медленно тяну бегунок молнии вниз. Головка члена выглядывает над резинкой трусов. Капелька смазки переливается на кончике, и у меня сводит судорогой все внутренности. Тристан разводит руки в стороны и улыбается, глядя на меня сверху вниз.

– Сделай это, – командует он.

Я стягиваю вниз сперва брюки, потом трусы. Его член – длинный и толстый – тяжело опускается между ног.

Вот же… черт возьми!

Я хватаю ртом воздух, не отрывая от него взгляда. Красивый мужчина. Хорош собой, хорошо сложен и хорошо одарен природой. Все слова куда-то деваются, пока я упиваюсь этим зрелищем… потрясающе!

Он порочно ухмыляется:

– Моя очередь.

Я набираю полную грудь воздуха, но успеваю только сказать:

– Я…

Он припадает губами к моей шее, и я запрокидываю голову. Он начинает расстегивать пуговки моей шелковой блузки, я хмурюсь и слегка отстраняюсь от него.

– Что такое?

– У меня…

Он выжидающе смотрит на меня.

– Я…

– Ты – что? – Он нежно целует меня, словно предлагая продолжить.

– Я очень долго не занималась сексом.

Он моментально становится серьезным, догадавшись, что к чему.

– С тех пор как?..

Я только киваю.

– Иисусе, Андерсон… зачем же так давить.

– Почему это тебе кажется, будто я давлю на тебя? – запинаясь, бормочу я.

Он всплескивает руками:

– Потому что… да к черту! – Он снова трудится над моей блузкой и наконец отшвыривает ее прочь, потом замирает и улыбается, глядя на меня с высоты своего роста.

Я зажмуриваюсь. Так нервничаю, что не смогла бы открыть глаза даже под угрозой смерти.

Он стягивает с меня юбку, и я остаюсь стоять перед ним в одном белье. Он расстегивает крючки лифчика, его губы тут же опускаются к моим соскам, а руки медленно стягивают трусики и отбрасывают их куда-то в сторону.

Взгляд Тристана спускается по моему телу, потом возвращается к лицу, и на его губах появляется ласковая улыбка.

– Не надо, – шепчу я, стыдясь. – Должно быть, до тех женщин, с которыми ты обычно спишь, мне как до луны.

– С чего это вдруг? – шепчет он, целуя мои губы.

– У меня…

– А, ты имеешь в виду вот это? – он легонько проводит ладонями по моим бедрам. – Капельку целлюлита, – шепчет, мазнув кончиками пальцев по животу, – и пару растяжек? – зажимает тоненькую жировую складочку ниже пупка, тянет за нее, и я улыбаюсь ему в губы. – Шрамик от кесарева? – он обводит пальцем большой шрам в нижней части живота. Его руки поднимаются к моим грудям, несколько обвисшим и не таким полным, какими они были до рождения детей. Теребят соски, которые стали большими после кормления грудью.

Сердце пускается в галоп, когда он поочередно касается всех моих комплексов.

Тристан разводит руки в стороны.

– Я разве похож на мужчину, которому не нравится то, что он видит? – интимным шепотом спрашивает он.

Мой взгляд так и тянется к его внушительной эрекции, и я опускаю голову.

– Клэр, – он ловит пальцем мой подбородок и приподнимает, заставляя смотреть ему в лицо. – Ты прекрасна, – шепчет он в перерывах между поцелуями. – Так охренительно прекрасна…

Он снова целует меня, и этот поцелуй – мягкий, и нежный, и заботливый, и совершенно не такой, как мне представлялось.

– Ты носишь свои комплексы снаружи, – он снова легонько щиплет меня за низ живота. – А мои сидят внутри, – признается шепотом. – То, что ты их не видишь, не означает, что их нет.

– Я знаю, – улыбаюсь я ему в губы.

Он хватает меня за бедра, бросает на кровать и нависает сверху.

– Прошу тебя, будь понежнее, – дурачится он. – Не сделай мне больно!

Меня пробивает на смех, потому что ничего абсурднее я в жизни не слышала.

– Вот дурак!

Он опускает руку вниз, бегло проводя пальцами по моей промежности. Его глаза вспыхивают возбуждением.

– М-м-м… какая влажная. – Он наклоняется, обхватывает мой сосок губами и с силой втягивает его в рот, одновременно глубоко запуская в меня два пальца.

– О… боже… – я выгибаюсь над постелью, когда он начинает ритмично работать рукой.

– Разведи ножки, – просит он.

Я развожу колени, широко, почти укладывая их на матрас, и поначалу рука Тристана движется медленно, позволяя мне привыкнуть. Потом наращивает темп. И вот уже качает, как насос, мощно и без поблажек.

Это такое непривычное и новое ощущение, что я гоню боязливые мысли прочь из своего разума.

Это будет только раз… просто наслаждайся.

От силы его движений меня буквально подбрасывает на постели.

Черт, да… мне это нужно… так нужно…

Звук моего влажного возбуждения, всасывающего его пальцы внутрь, так громок, а выражение триумфа в его глазах так чертовски эротично!

– Сожмись, детка, – шепчет он. – Дай мне попробовать то, что я скоро получу.

Я изо всех сил напрягаю внутренние мышцы, и он закатывает глаза от удовольствия. Его пальцы двигаются еще резче, и я вскрикиваю, переживая сокрушительный оргазм. Содрогаюсь, и конвульсии подкидывают меня над кроватью.

Его лицо искажается от напряжения, и он не перестает работать рукой все время, пока мое тело обнимает его пальцы судорожной дрожью.

А потом поспешно забирается на меня.

– Презерватив, – едва выговариваю я в оргастическом тумане.

– Проклятье! – Тристан вскакивает, хватает брюки, шарит по карманам в поисках бумажника и меняется в лице: – Черт! У меня только один. Как это вышло, что у меня только один?! – Он вскрывает упаковку и поспешно раскатывает резинку по стволу члена.

Я удивленно приподнимаю голову:

– И какой же тогда из тебя бабник?

– По всей видимости, неподготовленный!

Он снова нависает надо мной, заставляет обнять ногами его бедра и одним резким движением входит на всю длину. Его веки трепещут.

– Гребаный ад, Андерсо-он, – выстанывает он, медленно выскальзывая наружу.

Я растерянно улыбаюсь ему.

– Счастлив сообщить… это идеальный образец влагалища, – выдыхает он сквозь сжатые зубы. – Никаких дефектов и комплексов.

Я покатываюсь со смеху:

– Заткнись, дурачина, и трахай уже!

Он расставляет колени, вновь ныряя в мою глубину, и мы находим общий ритм. Он делает какое-то круговое движение бедрами и членом, и от него у меня сносит крышу. Я начинаю яростно подмахивать.

Его глаза непроизвольно закатываются.

– Ну и рожа у тебя во время секса! – поддеваю его я.

Он хохочет и прикрикивает на меня:

– Я же сказал – никаких разговоров!

Мы оба смеемся, а потом он вдруг становится серьезным и наблюдает за мной, глубоко вонзаясь в мое тело. И это – так пронзительно и реально…

– Тебе нужно кончить. Тебе нужно кончить, – бормочет он. – Я не могу остановиться. Тебе нужно кончить! – повторяет он как заклинание. – Андерсон! – Его лицо искажается, словно от боли.

– Нет, – огрызаюсь я. – Я не готова.

Эти прекрасные глубокие толчки уносят меня… так хорошо.

– О… вот же блядство!

Я ощущаю внутри красноречивое подергивание члена, и Тристан издает низкий, громкий стон, а потом лихорадочно и неистово вбивается в меня, стремясь излиться до последней капли.

Боже, я хочу заниматься этим всю ночь!

– Тристан, – шепчу я. – Ну ты чего… так быстро?

Да, я дразнюсь. Если честно, мне нравится, что он не смог сдержаться. Мне нравится, что он завелся настолько, что не удержал контроль. Для меня оргазм – не главное. Главное – контакт, которого мне так не хватало. Но я ни за что не раскрою ему свой маленький секрет.

– Я не виноват, – возмущенно бубнит он. – А вот не надо быть такой приятной на ощупь! Со мной такого никогда не бывает.

– Всего одна резинка, – с деланым разочарованием шепчу я. – Ты серьезно?

– У меня есть и другой способ оттрахать тебя, который не приведет к беременности, – он порочно улыбается, глядя на меня сверху.

Я хихикаю в ответ. О, с ним действительно не соскучишься.

– Забудьте об этом, мистер Майлз. У вас была только одна попытка.

Поворачиваюсь на бок. Чувствую голой кожей бедра чью-то руку… и ничего не понимаю.

Глаза распахиваются. Тристан Майлз в моей постели!

У нас был секс.

У меня был секс с Тристаном гребаным Майлзом.

Вот дерьмо… Ну ты и дура!

Трясу его за плечо.

– Тристан, – шепчу. Трясу снова: – Тристан, проснись.

– А? – он морщит лоб и приподнимается, опершись на локоть. – Что случилось?

– Тебе нужно уйти, – шепчу я. Почему шепчу – непонятно, нас ведь никто не слышит.

– Как? – он растерянно оглядывается. – Почему?

– Потому что уже пять утра и скоро все встанут, а я не хочу, чтобы кто-то увидел, как ты выходишь из моего номера!

Он хмуро смотрит на меня:

– Да почему?!

– Потому что тогда я буду той фанаткой, которая переспала со своим лектором на конференции.

Он падает обратно в подушки и зажимает пальцами переносицу.

– Ты и есть та фанатка, которая переспала с лектором на конференции.

– Не смешно, – шепотом возмущаюсь я. – Убирайся. Живо!

– Ты ранишь мои чувства, Андерсон, – ерничает он, выбираясь из постели. – Гонишь меня из койки ни свет ни заря. Неслыханное жестокосердие!

– Заткнись! – раздраженно шиплю я. – Иди, – указываю на дверь. – Убирайся.

Он принимается натягивать брюки и ехидно замечает:

– Как тебе не стыдно! Попользовалась моим телом и выгоняешь!

Я плюхаюсь обратно в постель.

– Ты такой дурак!

Он наклоняется над кроватью и улыбается мне:

– А ты горячая штучка. – Он целует меня. – Спокойной ночи, Андерсон.

Улыбаюсь ему в ответ:

– Уже утро.

Он выпрямляется, накидывает пиджак и поворачивается к двери.

– Мистер Майлз!

Оборачивается.

– Кажется, это вы первым стонали мое имя, – сладким голосочком говорю я.

Он фыркает:

– Это вопрос спорный.

Дверь со щелчком закрывается за ним, и я лежу, глядя в потолок, с глупейшей улыбкой на лице.

Это было… на удивление здорово.

Глава 6

Просыпаюсь, как от толчка, и вижу, что в номере как-то слишком светло – ранним утром так не бывает.

Что такое?

Нашариваю на тумбочке телефон. Без четверти девять!

Этим утром мы должны были начать ровно в восемь. Испуганно таращу глаза.

О господи, опоздала! Выскакиваю из постели и мчусь в душ.

Черт, черт, черт!

И одежду еще нужно гладить… полная катастрофа. Почему я такая расхлябанная?

Моюсь с рекордной скоростью, хватаю одежду и бегаю по номеру, лихорадочно натягивая то одно, то другое. Скачу туда-сюда, наспех рисуя лицо и одновременно ища туфли.

Посреди спальни на полу валяются трусы Тристана, я подхватываю их на бегу и сую в чемодан. Оглядываюсь в поисках ключа от номера. Да куда же он запропастился?

Впрочем, черт с ним, потом возьму другой у администратора. Хватаю сумочку и выбегаю за дверь.

Десять минут спустя влетаю в конференц-зал и вижу, что народ сидит и слушает какую-то женщину.

Вижу, как все головы одновременно поворачиваются ко мне, запыхавшейся и растрепанной.

– Здрасте, – выдыхаю я. – Вот прямо не знаю… у меня будильник не сработал. Простите, что опоздала.

Женщина-лектор указывает мне на свободное место:

– Все в порядке, дорогая. Пожалуйста, садитесь.

Пробираюсь между креслами и усаживаюсь в заднем ряду. Проклятье. Хочется провалиться сквозь землю. Никакого профессионализма!

Озираюсь по сторонам и вижу Тристана, который слушает лектора и кусает нижнюю губу, стараясь не улыбнуться. Он вообще на меня не смотрит. Совершенно хладнокровен, спокоен и собран, как обычно. Одетый в темно-серый костюм, он выглядит так, словно только что вышел с модельной фотосессии. Чисто выбритый, идеально держащий себя в руках. Его темные вьющиеся волосы уложены волосок к волоску.

Закусываю изнутри щеку, чтобы не лыбиться, как блаженная.

Я знаю, что там у него под костюмом, и это просто восхитительно.

В перерыве мы сидим в кафе и пьем кофе.

Тристан – как всегда, со своими тремя фанатками, а я разговариваю с Нельсоном и Питером, еще одним новым знакомым.

Тристан ни словом, ни жестом не дает понять, что помнит прошлую ночь, и я начинаю сомневаться, уж не приснилась ли она мне. Конечно, мы не одни, вокруг полно народу, но все же…

Ни взгляда в мою сторону.

– Итак, Тристан, – воркует Саба самым что ни на есть бархатным голосом, – как насчет сегодняшнего вечера? Ты все только обещаешь повеселиться с нами, девочками.

Тристан бросает виноватый взгляд в мою сторону:

– Нет. Не могу. Прошу прощения. Я занят.

Я попиваю кофе и пытаюсь угадать, как он будет выкручиваться. Забавно наблюдать за тем, как Тристан ищет выход из положения.

– Чем же? – хмурится Саба.

– Мне нужно закончить один проект с Клэр. Мы начали вчера вечером, и он нуждается в доработке.

Лица девиц разочарованно вытягиваются.

– Нет-нет, все в порядке, Тристан, – возражаю я. – Я сама закончила работу, после того как вы ушли.

Он ошеломленно моргает, потом прищуривается:

– Неужели?

– Угу, – изображая невинность, я прихлебываю кофе.

Он бросает на меня свирепый взгляд.

– Ага, наверное, потому и спала как младенец, – добавляю я. – Ведь доводить начатое до конца так приятно, правда?

– Я сделал бы это лучше, – ровным тоном возражает он.

– Ну, так не сделали же, – сладко улыбаюсь ему. – Я избавила вас от хлопот. Так что можете смело идти веселиться с девушками. Уверена, они доставят вам массу удовольствия.

– О да! – девицы хором хихикают, а он без всякого выражения смотрит на меня.

Раздается звонок, подавая сигнал к возвращению в зал, и все дружно тянутся к выходу, оставляя нас наедине.

– Значит, закончила работу, говоришь? – шепчет он.

Я небрежно пожимаю плечами:

– Не бросать же ее недоделанной.

Он встает с места и застегивает пиджак.

– Ну и хитрюга ты, Андерсон.

– Приятно поразвлечься сегодня с девицами, – шепотом язвлю я. – Хотя, честное слово, не представляю, как ты управишься с тремя сразу.

– Ты ведь доиграешься, черт возьми! – Он быстро шагает в сторону конференц-зала, явно раздраженный, и я улыбаюсь ему вслед.

Душа трепещет от восторга, словно игривая часть моей личности просыпается от глубокого сна.

Давно позабытая часть.

Тристан заставляет меня вспомнить, кем я была… до того как.

В ванной парно и жарко, и я сонно улыбаюсь, пристроив голову на бортик ванны. Еще только около десяти вечера, а меня уже так разморило, что я почти сплю.

Слышу щелчок дверного замка и настораживаюсь. Кого вдруг принесло?

Может быть, уборщица?

Дверь захлопывается.

– Кто там? – окликаю я.

– Привет, – говорит Тристан, входя в ванную. Снимает пиджак и бросает его на стоящий в углу стул.

– Ты что это делаешь? – оторопело спрашиваю я.

Он продолжает раздеваться.

– Как ты сюда попал? – начинаю я сердиться.

– С помощью ключа, как же еще, – хмыкает он, сбрасывая ботинки.

– А ключ где взял?

Он расстегивает брючную молнию.

– Я поступил так, как поступил бы любой уважающий себя мужчина, которого выгнали из постели посреди ночи. – Покончив с брюками, принимается за рубашку. – Взял твой.

– Ты спер мой ключ?! – ахаю я.

– Позаимствовал, – поправляет он. – И расслабься, мы ведь произвели обмен телесными жидкостями. Что твое – то мое. – Он стаскивает брюки и трусы. – Подвинься. А то я не помещусь.

– Тристан!

Он залезает в ванну, ставя ноги между моими, и опускается в воду. Она волной плещет через край.

– Слишком горячо, – он морщится и пускает холодную струйку.

– Даже не думай об этом, – лепечу я.

Он улыбается, сползает пониже и блаженно прикрывает глаза. Вода снова выплескивается на пол.

Я смотрю на него, не зная, что делать.

– Как прошло твое свидание? – интересуюсь.

– Это было не свидание.

– Ладно, твой… четверничок.

– А тебе бы хотелось, чтобы он состоялся? – бормочет он. – И был повод дразнить меня до скончания веков?

Волосы у него взъерошены, и мальчишеское очарование просто зашкаливает.

Неожиданно открывающиеся стороны его личности вызывают у меня улыбку. Я и не знала, что он может быть таким.

Тристан приоткрывает один глаз и смотрит на меня:

– Что-то не так?

– Вы действительно очень красивый мужчина, мистер Майлз.

Он довольно ухмыляется:

– Ты что, делаешь мне комплимент, Андерсон?

Я киваю – медленно, улыбаясь до ушей.

Он проводит ладонью по моей ноге.

– Ты действительно вчера ночью довела себя до оргазма?

– А если бы и так, не все ли тебе равно?

– Нет. Честно говоря – не все равно.

Я перехватываю его ступню, целую, потом укладываю в ложбинку между своими грудями.

– Нет, Тристан. Я этого не сделала.

Он смотрит на меня пристально, явно что-то обдумывая. Легонько массирует стопой мою грудь.

– Врешь небось?

– Зачем бы мне врать?

– Не знаю. – Он снова задумывается. – По сравнению с теми женщинами, к которым я привык, ты – совсем не такая, Клэр.

– В каком плане?

– Тебя ни капельки не задело то, что я сегодня мог развлекаться с тремя девушками сразу?

Я улыбаюсь. Если бы мы были не мы, я, несомненно, впала бы в бешенство. Но поскольку я знаю, что Тристан – это только для удовольствия и что между нами ничего такого быть не может, настроение у меня на диво добродушное.

– Нет. А что? – Приподнимаю над водой его левую ступню и целую ее тоже. – Надо было?

– Не знаю… – Похоже, он несколько растерян.

– Хочешь, чтобы я разыграла ревнивицу? – спрашиваю я.

Он криво улыбается:

– Может быть – чуть-чуть. От этого ведь никому не будет вреда, правда?

– Тристан, – трагическим шепотом говорю я, входя в роль.

– Что?

– Я думала, что между нами возникло что-то особенное. Как ты мог так поступить со мной?!

Он закусывает губу, стараясь не улыбнуться:

– О, похоже!

– После всего, что между нами было, я думала, что я – твоя единственная, – горестно шепчу я.

Его губы неудержимо разъезжаются в улыбке. Ему по вкусу эта игра.

Я перебираюсь на его сторону ванны и ложусь на него сверху. Попадаю в плен мощных рук – и сама беру в плен его губы.

– Мне даже нравится, когда ты ревнуешь, – шепчет он.

Я улыбаюсь ему в губы, дразняще ерзая вокруг его твердеющей эрекции.

– Ты успел побывать в аптеке?

Он хмыкает:

– Скупил все, что у них было!

Выступившая испарина покрывает его кожу, и он поднимает на меня темный, грешный взгляд.

Тристан.

Тристан гребаный Майлз.

Бог секса, которому нет равных.

Не уверена, что это тот же самый мужчина, с которым я спала прошлой ночью. Тот, который со мной сегодня, – просто рок-звезда постельных утех. Я потрясена и благоговею.

Мы трахаемся уже не один час. Точно животные, никак не можем насытиться. Кончаем, какое-то время разговариваем, а потом он целует меня, и все начинается заново.

Это какой-то супермарафон.

Мы оба мокрые от пота, и, клянусь, у меня никогда в жизни не было такого секса.

– Давай же, – шепчет он. Он хочет более сильных и тесных ощущений. Я зажмуриваюсь и напрягаю мышцы. Он придерживает меня за тазовые косточки и направляет, меняя позицию, чтобы член проникал именно так, как ему хочется.

Его толчки становятся сильнее… глубже.

– Да, – стонет он. – Черт, да! – и усиливает хватку.

Я прикрываю глаза, с губ срываются стоны. О-о… сколько раз может кончить за одну ночь женское тело? Безумие какое-то!

– Андерсон! – рычит он, когда мое внимание рассеивается. – Трахай меня!

– О-о, – выдыхаю я, глядя на роскошного мужчину, лежащего подо мной. Его волосы растрепались и в беспорядке падают на лоб, глаза темны от похоти, на лице торжество удовлетворения. Он в своей стихии.

Секс – его конек.

Не случайно я мысленно называла его Тристаном гребаным Майлзом. Было у меня этакое предчувствие.

Это было не просто ругательство – это было точное определение.

Он одним движением переворачивает меня на спину. Поднимает мои ноги, укладывает себе на плечи, наклоняется, и мы оказываемся лицом к лицу.

И замираем, глядя друг на друга.

Его тело плотно и глубоко вросло в мое, жгучее ощущение грубого обладания держит меня в плену.

Он мягко улыбается, и я вся трепещу.

Не смотри на меня так.

– Поцелуй меня, – говорит он на выдохе. – Мне нужно, чтобы ты меня поцеловала.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть его, потому что – проклятье! Мы же не про это!

Мне необходима некоторая дистанция между нами – все это для меня слишком. Слишком страстно, слишком лично.

Слишком… интимно.

– Открой глаза, – приказывает он.

Через силу разлепляю веки.

– Поцелуй меня, – шепчет.

– Трис… – шепчу я, кажется, на грани безумия.

– Все хорошо, детка. – Он убирает волосы с моего лба. – Ты теперь моя.

Вглядываюсь в его глаза. Чувствую, как слабеет мое сопротивление. И, словно точно уловив момент, когда я сдаюсь, его губы берут штурмом мои.

Мы целуемся. Долго. Его язык движется у меня во рту отражением резких рывков его бедер.

С его губ начинают рваться стоны – долгие, удовлетворенные, звучные томные вздохи – и я роняю голову на подушку.

– Черт, Клэр… это так охренительно хорошо…

Мои губы приоткрываются, и я мощно содрогаюсь, ощущая, как оргазм грохочет во мне грузовым железнодорожным составом.

Его глаза закатываются так, что видна полоска белка, потом он выпрямляет руки, разводит шире ноги и вбивает себя в меня до отказа. Запрокидывает голову, и из его груди вырывается крик. Я чувствую красноречивое подрагивание его члена, и он снова кончает.

Я отворачиваюсь в сторону в жалкой попытке бегства. Проклятье, он пробрался мне под кожу, пролез в сердце, и мне необходимо изгнать его оттуда.

– Эй, – зовет он.

Я лежу, отвернувшись, тяжело дыша. Подкатывают слезы.

Я потрясена до мозга костей.

– Андерсон.

Через силу смотрю на него. Мне нравится, когда он называет меня так – игриво и беспечно… а не серьезно и эмоционально, под стать моим чувствам. Его глаза пару мгновений удерживают мой взгляд, и, словно прочтя мои мысли и точно зная, что мне нужно в этот момент, он говорит:

– Для старой наседки ты классно трахаешься.

Вот уж чего я точно не ждала. Я хмыкаю, потом улыбаюсь, потом меня неудержимо разбирает смех. О господи! Этот мужчина меня убивает. Глядя в потолок, захожусь хохотом.

– Только ты мог такое ляпнуть!

Не в силах больше удерживать себя на весу, он падает на меня и тоже хохочет.

Покидает мое тело, снова целует, потом вскакивает и идет в ванную.

Все мое существо продолжает пульсировать от пережитой встряски, и ощущение по-прежнему такое, будто я зависла на краю безумия. Я лежу в темноте, никак не могу отдышаться, и во мне бушует ураган эмоций. Я удовлетворена, вся такая сытая и сонная, но где-то в потаенном уголке сознания засела колкая иголка страха. Я торопливо отталкиваю ее прочь.

Тристан появляется из кухонного уголка – есть такой в моем номере – и протягивает мне стакан с водой:

– Вот, держи.

Я привстаю, опираясь на локоть, и принимаю его с благодарностью:

– Спасибо.

– Ну, вот ты и охрипла оттого, что всю ночь стонала: «Тристан!» – Он небрежно пожимает плечами: – Это самое малое, что я мог сделать.

Смеюсь в ответ:

– Гордишься собой?

Он упирает руки в бока и выпячивает грудь. В эту минуту, разнеженный, он совершенно естествен – и настолько же красив.

– Честно? У меня будто крылья выросли.

Я улыбаюсь ему и похлопываю по кровати рядом с собой. Этот мужчина такой внезапный – словно в нем уживаются два разных человека. Внешне, всему миру напоказ, он жесткий, но стоит ему раздеться передо мной, как открывается совсем другая его сторона. Этот Тристан куда привлекательнее, и я задумываюсь, многим ли случается видеть эту сторону его личности.

– Вот и гордись на здоровье: ты произвел на меня глубокое впечатление.

Он забирается в постель, ложится рядом, сграбастывает меня в охапку, и я пристраиваю голову ему на грудь.

– И вот что, пока ты не надумала выгнать меня через два часа, – предупреждает он. – Утро у меня свободное, так что я останусь в этой постели, пока все не свалят на конференцию, а потом уйду, – и целует меня в макушку.

– Но, если ты останешься, – шепчу я, – я же не смогу притащить в номер другого своего любовника, чтобы быстренько перепихнуться до завтрака!

Он опускает руку и с вывертом щиплет меня за сосок.

– Заткнись, иначе я затрахаю тебя до комы!

Я заливаюсь смехом и ерзаю, пытаясь вывернуться из его хватки.

– Ты и так уже это сделал!

– Ничего, могу повторить.

Группа смеется над словами лектора, который расхаживает по залу.

Сейчас три часа дня, и хоть мне и неохота это признавать, но Марли была права: конференция оказалась именно тем, что мне было нужно. Я чувствую себя посвежевшей и заряженной энергией – и, конечно же, по большей части обязана этим своему ночному компаньону. Но в любом случае это сработало.

Я достигла того, что стремилась обрести, – чистого и незамутненного разума. Готовности собраться и совладать со следующим полугодием. И даже мелькает мысль заранее записаться на следующую конференцию, которая состоится через год, чтобы еще и скидку получить.

– Привет всем, – доносится голос Тристана от входной двери. Мы разом поворачиваемся к нему.

На нем светло-голубой костюм, белая рубашка с галстуком в полоску, дорогие коричневые ботинки. Волосы, как всегда, идеально уложены.

Меня так и тянет улыбнуться, но я сохраняю невозмутимую мину.

– Мистер Майлз, – приветственно наклоняет голову лектор.

– Извините за вторжение – я просто зашел попрощаться, – говорит Тристан, обращаясь к группе.

И действительно: возле двери я вижу черный кожаный чемодан и портплед.

Как?!

Он уезжает?

Тристан выходит на середину зала.

– У меня неожиданно наметилась встреча в Париже, на которой я обязан быть, так что мы с вами больше не увидимся. Через пару часов у меня самолет. Я сейчас еду в аэропорт, – улыбается он, обводя взглядом всех присутствующих.

Что?!

– Поздравляю вас всех с тем, чего вы достигли за эту неделю, – продолжает он. – Вы должны гордиться собой за решение посетить эту конференцию. Успех не сваливается с неба; успех – это психологическая установка, образ мыслей. И я призываю вас применять на практике то, чему вы научились, а также позволять себе радоваться тем маленьким победам, которые вы будете одерживать на своем пути. – Он сует руки в карманы, меря шагами сцену. – У вас есть только одна жизнь. Так что нужно хвататься за нее обеими руками.

Его взгляд путешествует по залу, и я жду, пока очередь дойдет до меня.

Посмотри на меня.

– Аплодисменты Тристану Майлзу, – говорит лектор. – Он очень занятой человек, и то, что он пожертвовал ради нас целой неделей своего времени, – редкость, почти неслыханная в корпоративном мире. Благодарим вас, мистер Майлз!

Все хлопают, и Тристан скромно кланяется. Мое сердце начинает метаться, захлестнутое паникой. Он уезжает.

Посмотри на меня.

Он поднимает руки над головой, аплодируя вместе со всеми, потом разворачивается, подходит к двери и подхватывает чемодан. Еще один, последний раз махнув на прощание, выходит не оглядываясь. Я упираюсь взглядом в дверь, за которой он только что исчез. Что, и даже до свидания не скажет?

Опускаю голову.

Вот блядство!

Конечно, от него только этого и следовало ожидать. Я с самого начала поняла, что он – холодный, бездушный мерзавец, и все же как-то убедила себя, что ошиблась.

Похоже, ошибки все-таки не было.

– Давайте обсудим теорию, предложенную этим утром, – продолжает тем временем лектор.

Мне хочется выбежать из зала и выбранить Тристана за бесчувственность.

Но я не стану. Чувство собственного достоинства этого не позволит.

Мне просто напомнили, кто такой Тристан на самом деле и почему я держала его на расстоянии вытянутой руки. И это было как пощечина. Я же все о нем знала! Я всю дорогу знала, что он – бессердечный бабник, но по какой-то причине мое сознание никак не могло соотнести это определение с тем мужчиной, с которым я спала.

И это ничуть не облегчает моих мучений при мысли о вчерашней ночи.

Поворачиваю голову к окну и смотрю на деревья, которые треплет ветер.

Я чувствую себя… шлюхой, причем дешевой.

В номер я возвращаюсь уже после десяти вечера. Еле ковыляю по коридору. Ноги гудят, и все мои мечты – только о долгом горячем душе. После дневных мероприятий мы пошли в бар на аперитив, который плавно перетек в ужин. Остальные еще продолжают веселиться, а у меня просто нет настроения.

Добро пожаловать в мир секса без обязательств, Клэр, где единственное правило – отсутствие всяких правил. Вставляю ключ, вхожу в номер и останавливаюсь как громом пораженная. На столе стоит огромный букет красных роз. К красной ленточке аккуратно приколота маленькая белая открытка.

Андерсон

– читаю я, и мое сердце пускается вскачь: это от него!

Взволнованно раскрываю открытку.

У нас есть незавершенное дело.

Приезжай в Париж на выходные.

Целую, обнимаю.

– Что?! – шепотом выдыхаю я.

Плюхаюсь на кровать, не отрывая взгляда от зажатой в пальцах открытки.

Вот уж не ожидала. Какой сюрприз – после того как я весь день мысленно метала в него кинжалы. Перечитываю текст, обдумывая предложение.

Не могу я ехать в этот гребаный Париж. Я должна лететь домой, к детям.

Мысленно представляю, как провожу три дня в городе, в котором всю жизнь мечтала побывать… с ним вдвоем… Это могло бы быть так классно.

Проклятье… хочу поехать!

Нет, не могу. Прекрати, Клэр, не строй воздушных замков.

Длинно вздыхаю и завариваю себе чай.

Коротко пиликает телефон: пришло сообщение. От Тристана.

Ты уже в номере?

С нежностью улыбаюсь и кладу телефон на кофейный столик. Он ждет, что я позвоню и поблагодарю его. Поднимаюсь, подхожу к букету, рассматриваю цветы. Касаюсь лепестков – массивные головки, яркий аромат. Французские розы. Вдыхаю их чудесный запах.

Так неожиданно.

Хорошо отыграно, мистер Майлз. Просто блестяще.

Решаю проверить, как там дети, и звоню матери.

– Привет, милая, – отвечает она. Слышу улыбку в ее голосе.

– Привет, мам. Как вы там поживаете?

– О, мы отлично проводим время. А ты как?

– Хорошо. – Я принимаюсь расхаживать по комнате. Меня переполняет нервная энергия. – Дети дома?

– Нет, все на своих тренировках. Ведут себя как ангелочки.

– Слушай, мам… – прикрываю глаза. Какого черта я творю?! – Мне тут предложили продлить конференцию на эти выходные, в Париже. – Запускаю руку в волосы и тут же добавляю: – Но я вряд ли поеду.

– Почему это?

– Ты и так много для меня сделала.

– О нет! Поезжай, золотко. Мы с мальчиками живем душа в душу. Мне без разницы, когда ты вернешься домой.

– Правда? – спрашиваю я.

– Да, я рада, что могу вволю пообщаться с внуками. Спусти пар и повеселись, Клэр. Кто этого заслуживает, если не ты!

– Но как же Патрик? Он будет волноваться…

– Он в порядке и всем доволен, Клэр, и, как ни жаль мне тебя огорчать, ни чуточки по тебе не скучает.

Я улыбаюсь, чувствуя, как в груди расцветает надежда.

– Ты уверена?

– На все сто.

– Ой… – Я умолкаю, и мысли мои разбегаются во все стороны сразу. – Тогда я еще подумаю. Дам тебе знать завтра, хорошо?

– Конечно. Наверное, у вас там уже поздний вечер. Выспись и позвони мне завтра. Но я тебе вот что скажу: соглашайся. Париж прекрасен, а ты там никогда не была.

– Может быть, – пожимаю плечами, забыв, что мама меня не видит.

В каком-то тумане иду и включаю горячую воду. Чтобы обдумать это, мне необходимо полежать в ванне.

Час спустя приподнимаюсь и снова открываю кран. Я наполняю ванну, а когда она остывает, немного спускаю воду и повторяю все заново. Мои мысли пролетают по миллиону миль в минуту.

Тристан – бездушный мерзавец, который уехал, даже не попрощавшись со мной.

Но, с другой стороны… он прислал мне розы.

Но мне не нужны никакие розы, потому что у нас не те отношения… Но, может быть, это он просто из вежливости, потому что не смог нормально попрощаться?

Он мерзавец… но при этом милый. Или, может быть, это была просто маска, а я купилась на нее с потрохами, заглотив наживку вместе с леской и поплавком.

О боже, совершенно не понимаю, что мне делать.

Если поеду в Париж, мне гарантированы смех и наслаждение.

Если не поеду, не будет риска слишком сильно к нему привязаться.

Он бабник. У него любовниц, наверное, с десяток. Он не тот человек, к которому можно привязаться.

Но он такой классный.

В эти две ночи мы столько веселились, и это было так здорово, хоть я и понимала, что это ненадолго… но в тот момент было очень, очень здорово.

Никаких шансов на совместное будущее… Это я уже знаю. Мы с ним из разных миров.

Это вообще нормально – проводить выходные с мужчиной, зная об этом? На мгновение задумываюсь.

Душевной боли я уже хлебнула полной чашей. Может быть, пора забыть об осторожности. Может быть, пора уже просто… Нет, безопаснее будет не ехать. В смысле, ради чего вообще?

Зачем продлевать то, что изначально было задумано как одноразовый перепихон? Мы и так растянули его на две ночи. Вот и достаточно.

Звонит телефон, и на экране высвечивается имя Тристана. Ох, черт!

Зажмуриваюсь и говорю:

– Алло.

– Андерсон…

Я таю уже от одного звука его голоса.

– Что тебе от меня надо? – дразнюсь я.

Он хмыкает:

– Звоню, чтобы узнать, доставили ли тебе в номер мой подарок.

– А-а… – я коварно ухмыляюсь. – А я не знаю, я у Нельсона!

– Какого хрена? Не вздумай!

Он в каком-то шумном месте – то ли в баре, то ли еще где.

Я смеюсь.

– Розы чудесны.

– Ну и? – говорит он.

– Что – ну?

– Приезжай в Париж. Проведи со мной выходные.

Я молчу.

– Это один из моих любимых городов, – уговаривает он. – Я проведу для тебя экскурсию. Можем посмотреть достопримечательности.

– Мне послышалось или ты поехал туда работать?

– Я занят только завтра утром.

Слышу, как кубик льда позвякивает в его бокале.

– Ты где сейчас? – спрашиваю я.

– В баре отеля.

– Присматриваешь очередную жертву? – лукаво поддразниваю я.

– Ни у кого здесь нет того, что мне нужно.

Я прикусываю губу. Сладко поет – заслушаться можно.

– То, что мне нужно, есть у тебя, Клэр.

– Ты же не собираешься донимать меня сентиментальными ахами и охами, правда?

– Сентиментальный и слезливый – это не про меня, – фыркает он. – Похотливый и грязный – будет точнее.

От улыбки уже щеки болят.

– Не знаю, удастся ли мне поменять билеты…

– Я организую для тебя наш джет.

– У тебя есть свой самолет? – поражаюсь я.

– Он принадлежит компании.

Молчу. Думаю.

– Ну так что?

– Спасибо тебе за розы, – шепчу, пытаясь сменить тему.

– Не за что. Их как раз собирались выбросить со стола администратора, и я подумал: чего добру зря пропадать? А так хорошее дело сделал.

Я улыбаюсь, слушая его возмутительное вранье.

– Ну же, Андерсон, не заставляй меня умолять!

– Ладно.

– Ладно – и все?! Типа как «ладно, помою посуду»? – фыркает он. – Хоть бы капельку энтузиазма проявила!

– Я страстно мечтаю провести этот уик-энд под вами, мистер Майлз!

Он хохочет.

– Умница! Позвоню тебе завтра, скажу, когда вылет.

– Хорошо.

– Ах да, и вот еще что, Клэр, – говорит он, словно спохватившись.

– Что?

– Сегодня непременно сделай упражнения Кегеля. Я хочу, чтобы в твоей славной киске было жарко и тесно.

Я взрываюсь хохотом.

– Фу, дурак какой!

– Сама такая.

– Пока, Тристан, – улыбаюсь я.

Связь отключается.

Бросаю телефон на стопку полотенец и прижимаю руки ко рту.

Мне следовало сказать «нет».

Хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах.

Глава 7

Самолет завершает рулежку по бетону в аэропорту Парижа, и нервы мои натянуты как струны. Я уже знаю, что глупее поступка в жизни своей не совершала – а ведь еще даже не совершила его!

Бортпроводница Анастасия тепло улыбается мне:

– Надеюсь, вам понравился полет?

– Да, конечно, спасибо.

Осматриваюсь, проверяя, не забыла ли чего. Самолет хорош до абсурда – иначе не скажешь. Роскошен по всем параметрам, и если бы я хоть на миг позабыла, кто такой Тристан, достаточно было бы одного взгляда по сторонам, чтобы вспомнить.

Один из Майлзов.

Наследник самой успешной медиаимперии и одной из самых богатых семей мира.

И какую-то неделю назад я ненавидела его до черной пелены перед глазами… А может быть, и до сих пор ненавижу.

Но есть в нем что-то такое, что заставляет меня хотеть большего.

Оказавшись здесь, я чувствую себя глупо. Всего-то пара шуток и толика жалости – и я пала в его объятия и совершила немыслимое. Если бы я хотела будущего с ним, следовало уехать домой и немного поиграть в недотрогу.

Но я этого не делаю.

Я знаю, что с нами происходит: одни выходные вдали от обыденности, пошлый романчик на конференции. И меня все устраивает. Даже не просто устраивает.

А приносит облегчение.

Мне не нужно производить на него впечатление, мне не нужно верить ни во что из того, что он говорит, и мне совершенно точно не нужно притворяться кем-то, кем я не являюсь.

С ним весело, комфортно и, как ни удивительно, уютно, как в разношенных туфлях. А его сексуальные таланты – просто дополнительный бонус.

Вдруг обрывается сердце: меня захлестывает чувство вины за то, что я приехала сюда, что вступила в сексуальную связь с другим мужчиной.

За то, что обожаю каждый дюйм его тела и хочу еще.

Я ведь планировала провести с ним только одну ночь.

Вспоминаются слова, что сказала мне Марли перед отъездом. Разве не следовало бы мне жить за двоих – за себя и Уэйда?

Если бы умерла я, а не он, я бы ни за что не хотела, чтобы Уэйд навсегда остался неприкасаемым и несчастным.

Я хотела бы, чтобы он был счастлив и самореализовался как мужчина.

Вернувшись в воскресенье в Нью-Йорк, мы с Тристаном больше не будем встречаться, и я смогу поехать домой, и мой сексуальный фонд будет достаточно пополнен, чтобы продержаться на запасах еще пять лет. Честно говоря, я вроде как даже горжусь тем, что для разнообразия делаю что-то для самой себя.

Это так на меня не похоже.

– Машина ожидает вас, миссис Андерсон, – говорит Анастасия.

– Спасибо.

Я спускаюсь по трапу на бетон. Рядом стоит черный автомобиль.

Водитель улыбается и распахивает дверцу.

– Спасибо, – говорю я ему по-французски, садясь в машину.

Он обходит ее, занимает водительское кресло и трогает с места.

Тристан уже звонил. Он не смог сам забрать меня, потому что встреча затянулась. Он будет ждать меня в отеле. Я улыбаюсь, вспоминая, как разговаривала с ним по телефону, сидя в компании его обожательниц, и ни одной из них даже в голову не пришло, что я с ним переспала.

Все это – такое восхитительное непотребство!

Так не похоже на обычную меня.

Сжимаю ручки стоящей на коленях сумки с такой силой, что белеют костяшки. Дыхание рваное, хоть я и пытаюсь успокоиться.

Это самый безумный, самый спонтанный поступок в моей жизни.

Полчаса спустя мы подъезжаем к отелю, и я, выглядывая в окно, читаю вывеску:

ОТЕЛЬ «ГЕОРГ V»

СЕТЬ «ВРЕМЕНА ГОДА»

Смотрится внушительно.

– С благополучным прибытием, – улыбается мне водитель.

Достаю из сумки кошелек.

– Нет-нет, этот вопрос уже решен, – отказывается он, выходя из машины. Достает из багажника мой чемодан и подкатывает его к швейцару. Представляет меня: – Миссис Андерсон.

Мужчина в белой форменной одежде улыбается и кивает.

– Прошу вас, миссис Андерсон, – говорит он.

– Merci, – говорю я шоферу, возвращающемуся к машине.

– Au revoir, – прощается он со мной.

Швейцар ведет меня к стойке администратора, и я оглядываюсь по сторонам. Все отделано бежевым мрамором, стены увешаны большими экстравагантными живописными полотнами.

Огромные вазы со свежими букетами в розовых тонах попадаются на каждом шагу, и это не преувеличение. Все вместе смотрится как излишне помпезный дворец бракосочетаний.

– Чем могу помочь? – спрашивает женщина-администратор.

– Я приехала, чтобы встретиться с Тристаном Майлзом, – говорю я, стискивая в руках сумку.

Она набирает на компьютере пару слов.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Клэр Андерсон.

– Да, – кивает она. – Он вас ожидает. У вас есть при себе какое-нибудь удостоверение личности?

Я протягиваю ей свою водительскую лицензию, она изучает документ, затем вносит его номер в компьютер. Протягивает мне ключ.

– Для вас подготовлен сьют «Эйфелева башня» на седьмом этаже, – говорит она. – Если хотите, можем вас проводить.

– Нет, спасибо, – улыбаюсь я. – Я вполне могу подняться сама.

Вхожу в лифт и нажимаю кнопку седьмого этажа. Ад и преисподняя, этот отель – совсем иной уровень! Даже лифт, прости господи, и тот смотрится шикарно.

Испускаю долгий протяжный вздох. Мне вдруг становится не по себе. Я поправляю волосы, глядя в зеркало, и тут двери расходятся в стороны.

Мать честная!

Пушистый ковер, канделябры и безумная роскошь… А ведь это еще только коридор. Иду по нему, ища дверь с номером, обозначенным на ключе. Стучаться или нет?

Нет. Просто войти.

Я открываю дверь ключом и с порога получаю визуальную сенсорную перегрузку. Чувствую, как кровь отливает от лица.

Номер огромный – да какой там номер! Целые апартаменты бьющего через край богатства. Идеально декорированное красивое пространство в кремовых и белых оттенках, с французскими окнами, выходящими на террасу с видом на Эйфелеву башню. Как в кино, только лучше.

Господи… помилуй!

Огромные серебряные с позолотой зеркала висят на стенах, вдоль которых стоят белые диваны… Белые?! Как им только удается сохранять в чистоте белые диваны? Нервно озираюсь.

– Привет? – бросаю наудачу в пустоту.

Слышу с террасы звуки разговора, ставлю на пол сумку и неслышно подкрадываюсь к выходу. Французские двери украшены белыми гардинами, доходящими до самого пола.

– Nous devons obtenir une réponse à ce sujet puis-je avancer a ce sujet cette semaine?[1] – слышу я. Осторожно выглядываю наружу.

Тристан разговаривает по телефону, стоя на террасе… Говорит по-французски. Как так? А-а, наверное, французский входит в число тех пяти языков, которыми он владеет. Он поднимает глаза, замечает меня и одаривает улыбкой, от которой перехватывает дыхание. Поднимает один палец, показывая, что закруглится через минуту.

Мне тут же вспоминается день нашего знакомства: он, такой идеальный в своем дорогом костюме, тоже расхаживал туда-сюда, сунув руку в карман брюк, и разговаривал по телефону.

Дежавю.

Я опускаю голову, вдруг вспоминая, что мне не нравится ни он как человек, ни то, чем он зарабатывает на жизнь.

Боже, Клэр… что ты делаешь? Неужели, чтобы вернуться в большой секс, ты не могла найти кого-нибудь другого?

– Je dois conclure…[2] – говорит он своему собеседнику. Улыбается, наблюдая за мной, и сексуально подмигивает. – Подожди минутку, – артикулирует мне одними губами.

Я закатываю глаза, притворяясь раздраженной, но на самом деле это не так. Я бы целыми днями только и слушала, как он говорит по-французски.

– Давай уже, – шепчу я в ответ.

– Malade, je vais vous envoyer un message dans la matinée. Je vais avoir besoin du rapport d’ici lundi s’il vous plait[3], – произносит он своим бархатным сексуальным голосом.

– Давай поскорее, – так же беззвучно артикулирую, поддразнивая его.

Тристан прикусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, и жестом показывает, что отшлепает меня.

– Ты все только обещаешь! – шепчу я с наигранным разочарованием.

Он проходит мимо меня в апартаменты.

– Oui, s’il vous plait[4], – говорит в трубку.

Тристан снова выходит на балкон, держа в руках ведерко со льдом и бутылкой шампанского и два узких бокала. Прижимая телефон плечом к уху, открывает бутылку и наполняет их.

Наклоняется, нежно целует меня и вручает бокал.

– Спасибо, – беззвучно благодарю я.

Он снова целует меня, словно не может остановиться, и я слышу голос его собеседницы, которая с немыслимой скоростью тараторит по-французски.

– Кто это? – спрашиваю.

– Моя личная помощница, – неслышно сообщают его губы. Он качает головой, словно досадуя на то, что она так многословна. – Oui, oui, nous en parlerons lundi. Je dois y aller. Au revoir[5], – отвечает ей.

Она все говорит и говорит, и он слушает, нетерпеливо заведя глаза к небу.

Я улыбаюсь, пригубив шампанского. Холод и острота напитка танцуют на языке. О да! Я смотрю на бокал, стеклянные стенки усыпаны пузырьками – шампанское явно дорогое.

– Окей, je dois y aller. Passer un bon week-end, au revoir[6], – повторяет Тристан. Нажимает отбой, потом вообще выключает телефон и поворачивается ко мне.

– И полгода не прошло, – усмехаюсь я.

Он заключает меня в объятия.

– Андерсон, – улыбается и притягивает меня к себе за бедра. – Как прекрасно видеть тебя здесь!

Я лукаво улыбаюсь ему. Он возвышается надо мной, как башня. Росту в нем, пожалуй, минимум метр девяносто. Волосы в художественном беспорядке, губы идеального оттенка «ну-ка, трахни меня».

– Ну, мне просто стало тебя жалко, – пожимаю плечами. – Так что это свидание из жалости. – Я обвожу взглядом роскошные апартаменты. – Однако не уверена, что смогу провести в этом сарае все выходные!

Он хмыкает:

– Как же мне нравится твой язвительный рот! – Он снова впечатывается в меня бедрами. – Возможно, попозже придется хорошенько его отыметь.

Я хихикаю, а он снова целует меня. На сей раз пускает в ход язык, и ощущение такое, будто он лижет меня там… все внутри меня замирает в одобрительном предвкушении.

Он отступает на шаг и театральным жестом указывает на Эйфелеву башню:

– Добро пожаловать в Париж!

– Oui, oui, – улыбаюсь я.

Он отодвигает кресло и садится к столу. Вновь наполняет мой бокал.

– Как долетела?

– Хорошо. – И тут до меня кое-что доходит: – Погоди-ка, у тебя личная помощница – француженка?

– Да, – небрежно кивает он. – Я провожу во Франции много времени.

– Насколько много?

Он, задумавшись, ерошит волосы на затылке.

– Наверное, четыре-пять месяцев в году, – отвечает спокойно, словно в этом нет ничего особенного.

– Ты живешь здесь треть года?! – изумленно переспрашиваю я.

– Да. – Он делает глоток шампанского. – Мы с братьями, Эллиотом и Кристофером, совместно управляем деятельностью французского, английского и немецкого отделений компании. Поочередно, чтобы в любом офисе всегда присутствовал кто-то из нас.

– А почему бы каждому из вас не взять на себя какой-то один офис? – интересуюсь я.

– Потому что тогда… – он отпивает из бокала, – все мы жили бы порознь в разных странах. А так все мы делаем одно дело, делим обязанности, постоянно видимся и общаемся друг с другом.

– У тебя близкие отношения с братьями?

– Да. – По тону понятно, что вопрос кажется ему странным. – Они – мои лучшие друзья. У нас уже давно нет никого ближе друг друга.

– Как никого? – моя очередь удивляться. – Мне казалось, ваши родители еще живы.

– О, так и есть. Но я имею в виду… – Он умолкает, обдумывая ответ. – Нас с малых лет отсылали в школу-пансион за границей. Мы и жили в одной комнате, и почти всегда все делали вчетвером.

– О… – Не найдясь с ответом, топлю неловкость в шампанском и ловлю себя на желании задать миллион вопросов о его детстве и юности. – А как получилось, что вас отправили в пансион?

– Ради изучения языков, – пожимает он плечами, – в числе прочего.

– Так вы все полиглоты?

– Да. В нашем бизнесе иначе нельзя, – он глубоко вздыхает, глядя на город. – Нас с детства готовили к тому, чтобы когда-нибудь мы взяли на себя управление «Майлз Медиа». Никогда не было такого, чтобы мы… – Он умолкает, обрывая самого себя. Похоже, мы затронули какую-то неприятную тему.

– Ну, тогда понятно, – говорю я.

– Что именно?

– Почему ты такой хам и почему у тебя такой грязный язык. Тебя в детстве не пороли!

Он только улыбается.

– Бьюсь об заклад, вы в пансионе ни одной училки не пропустили.

Тристан хохочет, запрокинув голову.

– Джеймисон – точно, если уж так подумать.

– Серьезно? – недоверчиво кошусь на него я. Джеймисон – старший из братьев, исполнительный директор «Майлз Медиа». Мы оба покатываемся со смеху, и его взгляд задерживается на моем лице.

– Итак, вот я здесь, мистер Майлз. И что же вы собираетесь со мной делать? – спрашиваю я.

– Хм-м… – он пристально смотрит на меня. – На самом деле возможностей масса.

Я поощрительно улыбаюсь.

– У тебя три варианта, Андерсон.

– Да?

– Я мог бы трахнуть тебя прямо в твой язвительный рот.

Улыбаюсь. На самом деле перспектива привлекательная.

– Или можешь нагнуться, и я познакомлю тебя со своей собственной версией Эйфелевой башни.

Я хмыкаю. Какой он смешной! И откуда в нем все это берется?

– Или… – он допивает шампанское и пожимает плечами, – пожалуй, я мог бы повести тебя ужинать и танцевать или придумать еще что-нибудь такое же унылое.

Он приподнимает красивую бровь:

– Ну?

Я прищуриваюсь, притворяясь, что всерьез обдумываю предложение.

– Пожалуй, я выберу ужин и танцы, благодарю вас.

Он закатывает глаза:

– Фу, я так и знал! Скучная ты. На кой черт тебе танцы, когда есть возможность пососать мой член?

Я хохочу, громко и заливисто. Да я с ним со смеху умру!

– Что? – ухмыляется он.

Я на миг задерживаю взгляд на его красивом лице.

– Тристан Майлз, я никогда не встречала человека, хоть немного похожего на вас.

– Аналогично, – салютует он мне бокалом. – Предлагаю тост.

Делаю большой глоток и касаюсь его бокала краешком своего.

– За глотание спермы, – говорит он.

Чего-о?! Я фыркаю, поперхнувшись шампанским, из моего рта летят брызги по всему столу, а я хохочу, не в силах сдержаться.

– Озабоченный ты сегодня какой-то!

Он откидывается на спинку кресла; в глазах пляшут бесенята.

– Это потому, что я не могу перестать об этом думать.

– Тристан, – я подаюсь к нему.

Он тоже наклоняется ко мне, копируя мой жест.

– Да-да, Клэр?

– Будь хорошим мальчиком и тогда, возможно, получишь то, чего хочешь.

Он похотливо усмехается:

– Или буду плохим и возьму сам.

Между нами искрит; мы сидим, глаза в глаза, и в самой глубине моего живота зарождается трепет.

Мне кажется, в этих двух фразах заключается вся суть Тристана Майлза.

Я могу сколько угодно тешить себя иллюзией, что здесь все решаю я.

Мы оба знаем, что это не так.

Тристан

Мы в людном и шумном ресторане. Уже поздно, перевалило за час ночи, и мы сидим бок о бок у барной стойки.

Гомонят людские голоса, жизнь бьет ключом, и все пространство пронизано музыкой.

Мы ужинали, и я даже не вспомню, когда в последний раз столько смеялся.

С Клэр Андерсон не соскучишься.

Она опьянела и с каждой минутой все больше расслабляется. Мне нравится, когда она такая. В смысле, она мне нравится любая, но лучше всего она тогда, когда с нее слетает защитная броня.

На ней черное обтягивающее платье-лапша и высокие туфли на шпильке. Густые темные волосы до плеч распущены, и косметики на лице почти нет.

Она и представить себе не может, насколько охренительно сексуальна.

И вот что самое странное: Клэр – воплощение всего того, что я никогда прежде не считал привлекательным.

И я даже не знаю, что в ней такого, но ловлю себя на том, что упиваюсь каждым ее словом.

– Расскажи мне, – она улыбается, беря мою ладонь в свои, – как так вышло, что ты до сих пор не женат?

Я улыбаюсь, перехватываю свободной рукой наши сплетенные руки и подношу их к губам. Целую ее пальцы, потом пожимаю плечами.

– Тебе лет-то сколько? – не отстает она.

– А сколько надо?

– Так только проститутки отвечают.

Я округляю глаза:

– А откуда тебе знать, что я – не она? Или не он? Откуда тебе знать, не заплатила ли мне Марли, чтобы я тебя соблазнил?

Клэр кривит губы, силясь не улыбнуться:

– И сколько же она тебе заплатила?

– Во всем мире столько денег нет, – ухмыляюсь я в бокал и отпиваю глоток. – Удовлетворять тебя – тяжелая работенка. Я откусил больше, чем способен прожевать. Требую повышения оплаты труда!

Женщина, сидящая у стойки рядом с нами, оторопело смотрит на меня, а потом возмущенно отворачивается.

Округляю глаза в притворной панике. Она все слышала! Клэр запрокидывает голову и заливается смехом.

Я похлопываю нашу соседку по руке.

– Она мне не платит! – доверительно сообщаю женщине. – Я соблазняю ее бесплатно, клянусь! – И прижимаю руку к сердцу: – И ничего на самом деле не жую. Только вылизываю.

Клэр хохочет, и я следую ее примеру.

Потом перестаю смеяться и просто смотрю, как смеется Клэр, потому что то, что я сказал той женщине, неправда.

Это Клэр Андерсон соблазняет меня.

– Отвечай на мой вопрос, – требует она.

– Мне тридцать четыре.

– И ты до сих пор не окольцован? – недоверчиво хмурится она. – Как такое возможно?

Отпиваю из бокала.

– Сам не знаю, – пожимаю плечами. – У меня четыре раза были серьезные отношения.

– И не сложилось?

– Не-а.

– Почему?

– Экая ты любопытная, Андерсон.

Она хихикает:

– Уж какая есть. Можешь тоже спросить меня о чем-нибудь.

Я улыбаюсь и чокаюсь с ней бокалами.

– Сейчас придумаю, – обещаю ей и делаю вид, что глубоко задумался.

– Ну? – торопит меня она. – Только вначале на мой вопрос ответь.

Что бы ей сказать… что я неудачник и со мной что-то не так?

Что я годами что-то искал, но понятия не имею, что именно?

Просто расскажи ей упрощенный вариант.

– Не знаю, если честно. Все девушки, с которыми я встречался, были красивыми – можно сказать, идеальными…

Она пристально смотрит на меня.

– Но когда первое влечение шло на спад, мне не хотелось за них бороться.

– И что это значит?

– Ну, поскольку эта история повторяется, похоже, я запрограммирован на некий временной лимит отношений, – улыбаюсь я в ответ на ее живой интерес. – Вроде срока годности.

– Срок годности, скажешь тоже! – фыркает она. – Что это значит? Количество раз, которые с ней хочется заниматься сексом?

Я смеюсь над этой двусмысленностью.

– Нет, не это… упаси боже!

Она кладет руку мне на бедро.

– Я типа знакомлюсь с девушкой, потом все входит в накатанную колею, и… – Я умолкаю.

– И что?

– Она влюбляется в меня, хочет, чтобы мы поселились вместе, поженились и завели детишек, а я почему-то нахожу в ней те или иные недостатки и начинаю сдавать назад.

Клэр внимательно слушает.

– Не знаю, в чем загвоздка, – запиваю это признание новым глотком. – Не знаю, почему я такой. Вторая моя девушка, наверное, была моей второй половинкой. Я ее обожал. И несколько лет тосковал после того, как мы расстались.

– Но ты ее не любил?

– Не знаю. – Я накрываю ладонью ее руку, которая так и лежит на моем бедре.

– Значит, она тебя бросила?

– Нет. Это я ее бросил.

– Но если ты много лет тосковал, то почему просто к ней не вернулся?

– Не хотел.

Она хмурит брови, глядя на меня.

– Что такое любовь? – задумавшись, прикусываю нижнюю губу; как нас вообще занесло в такие дебри серьезности? – В смысле, вот ты можешь дать определение, каково это, когда кого-то любишь, Андерсон? Потому что я не смог бы даже под угрозой смерти.

– Ну… – Она на мгновение задумывается. – Я думаю, это примерно то же самое, что иметь лучшего друга, с которым хочешь трахаться.

Я хмыкаю:

– Извращение какое-то.

– Ну да, есть немножко, – хихикает она.

Я некоторое время смотрю на нее.

– Каким был твой муж?

Ее плечи вдруг опускаются.

– Он был… – Ее словно окутывает облако печали. – Он был прекрасным человеком. Гордым… – Ее взгляд убегает от меня и устремляется куда-то в пустоту над стойкой. – Я каждый день по нему тоскую.

Я легонько пожимаю ее руку.

– А какой ты была женой? – спрашиваю.

Она улыбается, заметив мою попытку развеять ее печаль.

– Я была великолепной женой.

– Правда? – притворяюсь потрясенным. – Как-то трудно мне в это поверить.

Она смеется.

– Ну ладно, может быть, просто отличной женой.

– И у тебя есть дети? – продолжаю расспрашивать я.

– Угу, трое сыновей.

Я почесываю нос:

– Вот как хочешь, но мне не верится!

– Почему же? – фыркает она.

– Я никогда раньше не имел дела с женщинами, у которых есть дети.

– Как? Никогда-никогда?

– Не-а.

– А почему?

– Не знаю. Это странно, если задуматься. Меня привлекает очень специфический тип женщин.

Она смеется и всплескивает руками:

– Погоди-ка, дай догадаюсь!

Я усмехаюсь и поднимаю руку, прося бармена повторить заказ. Меня основательно развезло.

– Ну, попробуй.

– Сексуальное тело.

Согласно приподнимаю бокал.

– Молодая.

– Точно.

Она прищуривается, размышляя и глядя на меня:

– Я бы сказала – блондинка.

– Прямо в точку, – хмыкаю я. – По всем пунктам.

В ее глазах пляшут искры от удовольствия.

– Значит, она должна быть натуральной блондинкой с сексуальным телом и моложе тебя.

– Все так.

– Что еще у нее должно быть?

Поднимаю глаза к потолку, задумываясь.

– Мне нравятся модные девчонки.

– Модные девчонки! – передразнивает Клэр. – Что это значит?

– Не знаю почему, но мне нравятся девушки, которые разбираются в моде и любят ее.

– Типа… модели? – она хмурится.

– Нет, не обязательно модели, но девушки, которые красиво одеваются и следят за собой.

– Девушки-сумочки.

Я вопросительно поднимаю бровь.

– Тебе нравятся девушки, которые хорошо смотрятся у тебя на локте, – поясняет она.

– Возможно, – ее сравнение меня забавляет. – Ну а тебе что нравится в мужчинах?

Она задумывается.

– Не знаю.

– В смысле – не знаешь?

– Не знаю, что мне нравится. У меня до Уэйда было только два парня, а потом… ты.

Я улыбаюсь ей. Мне нравится, что нас так немного.

– А что тебя привлекло во мне?

– Ну… – Ее лицо становится серьезным. – Я хотела тебя превратить.

– Превратить меня… Во что?

– В мамкофила.

Я фыркаю, поперхнувшись, и струйки стекают по подбородку.

– Чего? – переспрашиваю.

– Я хочу войти в учебники истории как женщина, которая официально превратила Тристана Майлза в любителя трахать мамочек.

Я хохочу, хватая салфетку и вытирая лицо.

Эта женщина и мертвого рассмешит. Я беру ее шею в локтевой захват и едва не стаскиваю с табурета. Окружающие глазеют на наши пьяные выходки.

– Если бы я знал, как весело трахаться со старой наседкой, я бы сделал это давным-давно, – шепчу я ей на ухо.

Она смеется, тычет меня под ребра кулаком и выворачивается из захвата. Нарочито старательно поправляет волосы.

– Я заставлю вас понять, что я совсем еще не старая, мистер Майлз!

– Сколько тебе лет?

– Тридцать восемь.

Я улыбаюсь:

– Всего на четыре года старше меня.

– А ты думал, сколько мне?

– Как минимум… – Я ухмыляюсь, а потом выдаю: – Шестьдесят!

– Тристан! – восклицает она.

Я хватаю ее за затылок и притягиваю к себе, она улыбается мне прямо в поцелуй.

– Даже не думай подсластить эту дерзость своими волшебными губами, – шепчет она томно.

Я утыкаюсь этими самыми губами прямо ей в ухо, чтобы больше никто не смог меня услышать.

– А как начет моего волшебного языка?

Она усмехается.

– Ты в курсе, что я в совершенстве владею языком? – Тереблю ее мочку, и она хихикает, пытаясь увернуться. Интересно, как мы выглядим в глазах других людей. Резвящиеся, точно подростки.

– Мне прекрасно известны ваши сильные стороны, мистер Майлз.

Беру ее лицо в ладони и целую. Напрочь забываю, где мы, и мои глаза сами закрываются от удовольствия.

О, эта женщина… она заставляет меня забыть всех и вся. Снова открыв глаза, вижу, как она мечтательно улыбается мне.

– И что значит этот взгляд? – спрашиваю ее.

Лицо ее делается задумчивым, и она обхватывает мои щеки ладонями.

– А если совсем серьезно, Трис, то спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты заставил меня вспомнить, как надо смеяться.

Я тихо улыбаюсь, и мы долгую минуту смотрим друг на друга. Меня внезапно охватывает желание немедленно оказаться с ней наедине.

– Ты готова отправиться домой, Андерсон?

– Да, готова, мамкофил!

Я смеюсь и стаскиваю ее с табурета.

– Как удачно получилось, что ты мамка. Очень кстати!

Глава 8

Поздняя ночь, и мы уже не один час в постели. Лежащая подо мной Клэр выгибается дугой, и это подсказывает мне, что она уже на грани. С меня градом льет пот, и я удерживаю себя на выпрямленных руках, вколачивая ее тело в матрас.

Она скулит подо мной, и я откидываю голову и закрываю глаза в экстазе.

Ее плоть сокращается вокруг моей, всасывая меня внутрь, и влажные шлепки тел друг о друга эхом отдаются от стен комнаты.

Вот момент, когда она лучше всего; вот когда она может вить из меня веревки.

В оргастическом кайфе, обессиленная и не способная взвешивать свои слова.

Уязвимая и нежная.

– Трис, – шепчет она и тянется, чтобы привлечь меня к себе. – Ты нужен мне.

Наши губы сталкиваются с размаху, и кажется, что сейчас взорвутся извержением не только мои яйца.

Но и голова: у меня мозг пылает от этой женщины.

Она с силой сокращает мышцы, и мы оба стонем, когда нас накрывает девятый вал оргазма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

«Мы должны получить ответ. Смогу ли я продвинуться в этом вопросе на этой неделе?» (фр.)

Вернуться

2

«Я должен сделать вывод…» (фр.)

Вернуться

3

«Я пришлю вам сообщение утром. Мне нужен отчет к понедельнику, будь добра» (фр.).

Вернуться

4

«Да, пожалуйста» (фр.).

Вернуться

5

«Да-да, поговорим об этом в понедельник. Мне надо идти. До свидания» (фр.).

Вернуться

6

«Мне надо идти. Хороших выходных, до свидания» (фр.).

Вернуться