Елена Жукова
Порочное зачатие

Часть 1. Ольга

Глава 1. Финал бизнес-романа

Ольга смахнула с глаз горькие злые слёзы.

– Не надо, Олик, не плачь, – попыталась утешить её Юля.

Подруги сидели на маленькой кухне Богушей, в самой уютном, женском уголке квартиры. Здесь хорошо было и исповедоваться, и выслушивать чужие исповеди – всё под рукой для утешения. Можно вскипятить чайник или достать из холодильника початую бутылку водки – главного национального антидепрессанта.

Юлин муж Толик был снабжён разогретым ужином и сослан в гостиную к телевизору – чтобы не мешался. Да он и сам ушёл бы, по доброй воле. Богуш давно привык к внезапным, хотя и нечастым, появлениям в доме Ольги Олениной – лучшей подруги жены. Её приезд означал, что Толика непременно вытурят с кухни и на целый вечер сдадут ему на руки десятилетнюю дочку Настёну. А на заповедной территории обоснуются две женщины. И будут слёзы, и будет тихое жужжание голосов, и всхлипы, и всполохи смеха, и длинное сочувственное молчание. Так было и на этот раз.

– Не стоит плакать из-за этого говнюка, – Юлька оторвала бумажный лоскут от рулона кухонных полотенец и протянула Ольге. Та промокнула глаза и скомкала испачканную чёрной тушью салфетку.

– Самое обидное, я всегда знала, что Вадим не любит детей. Представляешь, за все четыре года, пока мы были вместе, он так и не познакомил меня со своим сыном. Алименты, я знаю, платил исправно. А виделся только в экстренных ситуациях, когда бывшая жена вызывала.

– Я же говорю, говнюк. Правильно, что ты от него ушла, Олик.

– Ушла… – уныло процедила Ольга. – Если бы! Это Вадим поставил меня перед фактом. Оставалось только собрать вещи и вызвать такси. Простить себе не могу, что дотянула, балда, до последнего. Надо было рвать самой. Ведь всё было понятно уже два месяца назад. Но я почему-то надеялась, что Вадим передумает. Дура?

Юля не ответила. Только сочувственно положила руку на локоть подруги.

– Может, по рюмочке с горя?

– Давай, – кивнула пушистой чёлкой Ольга.

Хозяйка достала из посудного шкафа пару маленьких, дамского формата, стопок, а из холодильника – бутылку и упаковку колбасной нарезки. Быстрыми привычными движениями она выложила колбасу на тарелку и на треть наполнила рюмки водкой.

– За тебя, Олик! – подняла руку в тосте Юля. – Чтобы завтра же ты нашла себе другого мужика – получше этого землепупа Воронцова.

– Твои бы слова да Богу в ушки, – бледно, через силу, улыбнулась Ольга.

Подруги чокнулись, выпили и закусили полупрозрачными кружочками колбасы.

– Да за такой как ты, – вернулась к утешениям Юля, – красавицей и умницей, мужики стадами должны бегать.

– Только что-то не бегают! Понимаешь, Юлик, если б проблема была только в любовнике, я бы не расстраивалась так. Но где взять отца для ребёнка? Мне уже тридцать пять, и время утекает, как вода в слив ванной… Тоска. – Ольга глубоко, со стоном, вздохнула и поморщилась, словно от боли. – А тут ещё эти отвратные Новогодние праздники! Две недели без работы в полном одиночестве. Повеситься можно!

– Почему в одиночестве? – обиделась Юля. – У тебя, натурально, есть я, Толик, Настёна. Будем отмечать вместе!

– Спасибо, родная, – Ольга изобразила губами поцелуй. – Но не могу же я у вас поселиться. Если только ты не пристроишь меня третьей в вашей с Толиком постели.

Действительно малогабаритная двушка Богушей не была рассчитана на увеличение числа жильцов.

– Размечталась! – Юлька, усмехнувшись, взяла с тарелки очередной кружок колбасы и отправила в рот. – Кстати, как ты устроилась на новом месте?

– Нормально, – Ольга покрутила в пальцах пустую стопку, глядя, как перекатывается на дне прозрачная капля. – Близко к офису, на работу пешком буду ходить. И квартирка такая чистенькая, со свежим ремонтом. Мне повезло, что я нашла её так быстро.

Юлька вздохнула, вынула из Ольгиных рук рюмку и снова на треть наполнила антидепрессантом.

– За новое счастье в новом году! И чтоб твоему Воронцову, предателю, натурально обыкалось!

***

Ольга познакомилась с Вадимом Воронцовым в январе четырнадцатого года. Незадолго до этого она, оттеснив двух конкурентов, получила должность начальника отдела финансового контроля. Это был огромный успех. Значит, не напрасно Ольга допоздна засиживалась на работе, тратила собственные деньги на обучение, отказывалась от развлечений, пренебрегала личной жизнью. И вот теперь её инвестиции в карьеру начали приносить отдачу.

Особенно обрадовало Ольгу то, что её, женщину, предпочли двум представителям сильного пола. В компании «Геосервис», где она трудилась, на руководящие посты обычно выдвигали мужчин, но Оленина оказалась настолько выше конкурентов, что ради неё нарушили неписанное правило. А это означало, что со временем Ольга сможет занять вожделенный пост финансового директора.

Новая должность принесла пусть маленький, зато отдельный, кабинет, корпоративную карту с небольшим пока ещё лимитом на представительские расходы, расширенный социальный пакет. Но до автомобиля с водителем и личного помощника оставалось ещё две ступени. И Ольга не собиралась останавливаться на достигнутом.

Так получилось, что её назначение совпало со стартом проекта по разработке новой системы управленческого учёта «Геосервиса» – старая уже достала всех громоздкой сложностью и неоперативностью. Для работы наняли консультантов. Вадим Воронцов был совладельцем консалтинговой компании «Управленческие Технологии» и руководителем проекта «Геосервиса».

Впервые Ольга увидела будущего любовника на стартовом совещании и сразу же заинтересовалась им. Воронцов представлял собой типаж успешного менеджера западной школы: молодой, до сорока, энергичный, компетентный, заточенный на результат. И выглядел он как модель из глянцевого журнала. В нём всё было идеально – от модной стрижки до ровной стрелки на брюках и зеркального блеска начищенных ботинок. Но именно в этой безупречности ощущался подвох: не хватало пусть маленького, пустячного, но изъяна, чтобы можно было поверить в подлинность его совершенства.

Неидеальным у Воронцова был только голос, который звучал так, как если бы мужественный баритон оттранслировали через дешёвую аудиоколонку, напрочь отсекавшую низкие бархатные тона. Выходило пискляво и плоско.

Зато этим невыразительным плоским голосом Воронцов ёмко и по делу выступил на совещании. Речь его показалась особенно яркой на фоне рыхлого бормотания финдиректора Уколова – пенсионера, которого, по мнению Ольги, давно пора было сковырнуть с должности.

Ольга заметила, что тоже привлекла внимание Воронцова: он ощупал оценивающим взглядом её лицо, грудь, бёдра, ноги. Значит, совершенству были не чужды человеческие слабости. Ольга польщённо улыбнулась одними уголками губ и подумала, что была бы не против интрижки с таким перспективным кадром. Но в тот раз дальше обмена взглядами дело не пошло.

Позже Ольга встречалась с Воронцовым на совещаниях по статусу. В текущей работе по проекту он не участвовал, а появлялся только тогда, когда надо было доложить о результатах – Вадим умел эффектно презентовать достижения и маскировать промахи. И при каждой новой встрече Ольга, волнуясь, ощущала, как Воронцов присматривался к ней, примеривался, но ничего не предпринимал. Так продолжалось месяца полтора.

А накануне Восьмого марта Ольге с ресепшн принесли фирменный конверт с логотипом «Управленческих Технологий». Стандартное праздничное поздравление, – решила она. Накануне каждого праздника такие приходили в офис пачками. Ольга и сама добавляла десятки адресов в поздравительные рассылки «Геосервиса».

Она вскрыла конверт, рассчитывая увидеть открытку с цветами и типографским текстом «Уважаемая…» и написанным от руки «…Ольга Александровна». Но из конверта выпорхнула картоночка театрального билета на модный спектакль.

В театре соседом по креслу оказался никто иной, как Воронцов. Поздоровавшись, Ольга украдкой осмотрела зал и не обнаружила никого из коллег – похоже, подарок был не совсем корпоративным. И она втайне поздравила себя с победой, которой устала дожидаться.

В антракте Ольга и Вадим разговорились о достоинствах и слабостях постановки. А потом, слова за слово, они перешли на более знакомую тему – бизнес. Здесь Воронцов оказался настоящим экспертом. Его профессиональные суждения и советы впечатлили Ольгу. Она решила, что отдастся ему сегодня же.

И снова ошиблась в ожиданиях. После спектакля Воронцов отвёз её домой на чёрном «Лексусе», высадил у подъезда и, прощаясь, церемонно поцеловал руку. Ольга хотела было пригласить его на чашку кофе со всеми вытекающими последствиями, но не решилась забегать вперёд: пусть всё идёт, как идёт.

На следующий день курьер доставил в её кабинет букет пахучих весенних цветов. Ольга обрадовалась: события развивались в правильном направлении! Она набрала служебный номер Воронцова – поблагодарить – и тут же получила приглашение на ужин в известный ресторан, знаменитый авторской итальянской кухней.

И только тогда, после ужина, Ольга оказалась в холостяцких апартаментах Вадима. Приятный вечер закончился приятным сексом на широченной кровати, застеленной чёрным шёлковым бельём. Воронцов стал любовником Ольги на долгие четыре года.

***

Вадим имел статус разведённого. Он оставил большую семейную квартиру жене и сыну, а сам купил четырёхкомнатные апартаменты в доме на Серебрянической набережной Яузы.

Отделку жилья Воронцов поручил модному дизайнеру, однако готовый интерьер получился холодным, необжитым и напоминал выставочный образец. Здесь всё было новым, идеально подобранным по цвету и фактуре, и не хватало единственного – души. Никаких личных памятных мелочей, обнаруживающих вкус хозяина, никаких свидетельств прежней жизни.

Апартаменты всегда блистали стерильной чистотой. И хотя наёмная уборщица приходила всего два раза в неделю, убирать ей, кроме пыли, было нечего – хозяин относился к поддержанию порядка в доме, как к отправлению культа.

По первости Ольге было неуютно у Вадима. Но по мере того, как отношения любовников становились ближе, она всё чаще оставалась на ночь. Постепенно её вещи – одежда, бельё, косметика – начали перемещаться в апартаменты на Яузе. В конце концов и сама Ольга переехала к Вадиму. Они стали жить вместе, даже не сговариваясь об условиях.

В четырёх комнатах было достаточно пространства, чтобы каждый мог уединиться со своим ноутбуком и провести вечер, доделывая то, на что не хватило времени в офисе. Вместе ужинали блюдами, заказанными по доставке из ресторанов. Иногда проводили вечера перед огромной панелью домашнего кинотеатра за просмотром модного блокбастера. А к ночи любовники ложились в одну постель. На еженощный секс желания и сил хватало только в первые два-три медовых месяца, а потом горячка вожделения спала, и установилась некая взаимоприемлемая регулярность.

Примерно через полгода, когда отношения окончательно вошли в привычную колею, Ольга, по совету Вадима, сдала собственную квартиру в долгосрочную аренду. Воронцов также настоял, чтобы полученные от квартиросъёмщиков деньги она не тратила, а инвестировала, создавая резерв на чёрный день. Ольга подозревала, что таким образом Вадим снимал с себя ответственность за её финансовое положение в случае, если они разбегутся. Он категорически не хотел жениться во второй раз. Но Ольгу такой расклад вполне устраивал.

Те, кто знал об их связи, считали Ольгу и Вадима идеальной парой. Любовники практически никогда не ссорились, кроме как из-за незавинченной крышки зубной пасты или неубранных волос на решётке водостока в душевой кабине. И, если не принимать во внимание эти бытовые мелочи, они действительно прекрасно ладили между собой. Их связывал общий интерес к работе, они могли обсуждать проблемы бизнеса бесконечно долго. Поздние возвращения домой, проведённые в офисе выходные или командировки никогда не становились поводом для взаимных претензий.

Вадим познакомил Ольгу с нужными людьми и сильно продвинул в стратегии и тактике борьбы за место на корпоративной иерархической лестнице. Благодаря его советам, через два года Оленина получила место руководителя финансового департамента. Карьера определённо шла в гору. До желанного поста финансового директора «Геосервиса» оставался всего один шаг.

***

Но внезапно гармония разладилась. Это случилось в октябре семнадцатого, когда Ольге стукнуло тридцать пять. Воронцов в очередной раз отличился щедростью и подарил ей романтическое путешествие на Мальдивы.

Две недели любовники провели в тропическом пятизвёздочном раю, где купания, массажи, чувственные спа-процедуры, вкусная еда и обилие свободного времени – всё располагало к безудержному сексу. Ольге стало казаться, что их с Вадимом отношения перешли на новую ступень близости. И тут вдруг внутри женского организма затикали, закуковали пресловутые биологические часики. В какой-то момент Ольга поняла, что хочет иметь ребёнка. У всех её ровесниц уже давно были дети: у кого по одному, у кого по два. Она испугалась, что может опоздать.

Когда сразу же после возвращения с райских островов Ольга в первый раз намекнула Вадиму, что хотела бы родить, тот был неприятно удивлён.

– Зачем тебе это? Золотко (от этого обращения Ольгу всегда передёргивало), ты – успешная карьеристка. У тебя интересная ответственная работа, блестящие перспективы. Но если ты засядешь дома с ребёнком – а это минимум год! – Воронцов поставил восклицательный знак не только тонким голосом, но и поднятым вверх указательным пальцем, – кому ты потом будешь нужна? Когда вернёшься, место будет занято. Женщине надо выбирать – быть семейной клушей или реализовать себя в профессии. Тебе удаётся карьера – так не бросай же начатого, не распыляйся!

– Но я не хочу остаться одинокой, – Ольга всё ещё рассчитывала на понимание.

– А разве ты одинока? – удивился Вадим. – У нас с тобой счастливый гражданский союз, почти семья. Чего тебе не хватает? Штампа в паспорте?

– Причём тут штамп? Я говорю о ребёнке. Да, я хочу стать матерью. Многим женщинам удаётся совмещать и карьеру, и семью. Вон дочка нашего коммерческого родила и через год вернулась. На свою же должность.

От возбуждения Вадим вскочил на ноги и принялся вышагивать перед диваном, на котором сидела Ольга.

– Золотко, включи голову! – для убедительности он даже постучал пальцем по лбу. – Ты же умная женщина! Если б твоим отцом был генеральный, ты могла бы рожать каждый год, не лишаясь своего поста. Но для тебя даже небольшой перерыв может оказаться фатальным. Ребёнок уничтожит твою карьеру!

Тогда разговор закончился ничем, но предмет его не был забыт. Ольгино желание родить никуда не уходило, напротив, только набирало силу, превращаясь из идеи в острую физиологическую потребность. Она смотрела на молодых мам с колясками во дворе дома и завидовала каждой. А, проходя мимо детской площадки, специально отворачивалась, чтобы не мучить себя видом маленьких потешных увальней, с трудом державшихся на нетвёрдых ножках.

Снова и снова Ольга предпринимала осторожные попытки завести разговор на опасную, но такую важную для неё тему. И каждый раз, когда Вадим убеждался, что она не отказалась от своих намерений, он раздражался, злился. Иногда после таких объяснений Ольга уходила спать в другую комнату.

Отношения стремительно деградировали, но каждый из любовников ещё сохранял надежду переупрямить другого и заставить отступиться от собственных целей. Разрыв слишком многое менял в их жизни, и пока ещё ни один не созрел до решительных шагов. Но каждая новая ссора подтверждала печальную истину: само собой ничего не наладится, дальше будет только хуже, и, значит, пришло время расставаться.

***

Последний конфликт случился за три недели до Нового года. Начался он с совершенно безобидного повода – с выбора фильма для вечернего просмотра. Пока Воронцов у бара наполнял бокалы сухим красным, Ольга запустила трек: наделавший шума в прокате мультфильм «Босс-молокосос».

Реакция Вадима шокировала своей неадекватностью. Когда он увидел на экране главного героя – щекастого малыша в памперсе – резко развернулся к Ольге всем корпусом и, зло прищурив глаза, выцедил:

– Снова начинаешь, золотко? Не мытьём, так катаньем? Мой ответ прежний – нет!

Ольга, которая выбрала фильм на основании рекомендаций и рейтинга и не собиралась ни на что намекать, тут же эмоционально включилась в выяснение отношений.

– Ты скоро станешь параноиком, Вадим! Это всего лишь мультик. Если тебе не нравится, я выключу, – она нажала кнопку на пульте, и экран погас. Но вечер был безнадёжно испорчен.

– А как не впасть в паранойю – плоский голос поднялся до резких визгливых нот, – если ты постоянно давишь на меня?

– Да, я хочу ребёнка, – нервно сжала пальцы Ольга. – Проблема в том, что мне уже тридцать пять. Ещё пять-шесть лет и будет совсем поздно. У меня нет времени ждать, Вадим.

Лицо Воронцова покраснело от гнева. Он вскочил с дивана и нервно заметался по комнате.

– Да, видно, все бабы рано или поздно подчиняются инстинкту рожать и кормить, – сухие тонкие губы скривились в презрительной усмешке. – Вот уж не думал, Оля, что он и в тебе взыграет. Ты мне казалась вполне здравомыслящей практичной женщиной.

– Хочешь сказать, что у вас, мужчин, инстинкта продолжения рода нет?

Ольга смотрела на любовника снизу вверх, испытывая его взглядом.

– Есть. Только у нас он работает по-другому, – Вадим остановился перед диваном, широко расставив ноги. Он возвышался над Ольгой так, будто хотел подавить её волю. – Для нас главное – процесс. Процесс, который доставляет наслаждение. А дети – это нежелательный побочный продукт. Дефект процесса, если хочешь. Кормить и нянчить – это уже не наша задача.

– Какая удобная безответственная философия! – с раздражением, доходящим до ненависти, выкрикнула Ольга.

– Все претензии, золотко, к матушке-природе, – ухмыльнулся в ответ Вадим. – Не я так устроил! Я только довожу до твоего сведения то, что ты не желаешь понимать. Что же касается моей личной позиции…

– Сделай одолжение, – перебила его Ольга, – изложи свою личную позицию.

– Изволь, золотко. Ты знаешь, что я не чадолюбив. Я уже один раз испытал сомнительные прелести деторождения – принёс жертву на алтарь продолжения рода. И хватит, больше ничем жертвовать я не намерен. Я устроил свою жизнь так, как мне удобно. Чего ради я должен отказываться от комфорта?

– То, что ты говоришь – это манифест чистого эгоизма.

– Да, признаю, я эгоистичен. А разве не эгоистично твоё желание рожать? – Вадим наставил на Ольгу обвиняющий указательный палец. – Ты, золотко, хочешь этого не для ребёнка, не для рода человеческого или каких-то иных высших целей. Ты хочешь этого для себя. Твой бабий инстинкт тупо эгоистичен. Потому что только так, через махровый эгоизм, матушка-природа заставляет тебя сделать то, что нужно ей! И на что ни один человек в здравом уме не согласится. Ты собираешься произвести на свет собственного тирана и добровольно обрекаешь себя на пожизненное рабство.

– Интересно ты относишься к детям! – Ольга холодно посмотрела на любовника, словно увидела в первый раз. И ужаснулась увиденному. – Неужели ты никогда не испытывал счастья от общения с собственным сыном? Не радовался тому, что он просто есть, что он – твоё продолжение в мире?

– Зато ты, Оля, никогда не испытывала несчастья безальтернативных обязанностей по отношению к капризному куску собственной плоти, который почему-то наделён независимой волей. И эта глупая воля всегда противоречит твоей. Хочешь – не хочешь, но по первому крику ты бросаешь все дела и мчишься менять сраные подгузники. А иначе твои барабанные перепонки лопнут от крика. Ты этого хочешь?

– Если рассуждать, как ты, человечество давно бы вымерло!

– Да насрать мне на человечество! Каждый имеет право жить так, как ему хочется.

Ольге вспомнилось прозвище, данное Воронцову Юлькой – пуп Земли или землепуп. Подруга была права.

– Пойми, Оля, – продолжал Вадим, – я – деловой человек. В моей жизни нет места вопящим младенцам. Мне нужна подруга – партнёр, любовница, как ты, а не самка для воспроизводства потомства. Меня тошнит от разговоров про поносы и срыгивания, особенно за столом. Я бешусь, когда вынужден прерывать секс только потому, что в комнате рядом захныкал безмозглый комок человеческого мяса. Я, наконец, хочу нормально спать по ночам и идти в офис отдохнувшим, со свежей головой. Разве я не имею на это права?

– Имеешь, – безнадёжно согласилась Ольга. – Со своей точки зрения ты прав. Но пойми и ты меня, Вадим. Ради чего делать карьеру, зарабатывать деньги? В жизни есть более приоритетные цели. Дети – это будущее. Наше бессмертие, если хочешь.

– Боже, какое высокопарное оправдание глупости! – Воронцов раздражённо покачался с носка на пятку и обратно. – И, хотя эта глупость не твоя собственная, а гендерная, бабья, от этого она не становится менее тупой. Для человека самая высокая цель – реализовать себя, раскрыть свой потенциал. А рожать и кормить может любая – необразованная, бесталанная. Лю-ба-я. А ты, Оля, не любая!

Но Ольга не оценила комплимента. Она вдруг с пугающей ясностью осознала, что ей ни за что не сдвинуть Воронцова с его позиции. Он никогда не согласится завести ещё одного ребёнка.

– Я готова принять то, что ты не хочешь детей, – Ольга заметила, как по лицу Воронцова промелькнула мимолётная улыбка облегчения. И проговорила вслух слова последней надежды. – Но помоги мне, Вадим. Ведь мы не чужие люди. Сделай мне ребёнка. Он будет мой и только мой. Обещаю, ты не будешь иметь к малышу никакого отношения. Если, конечно, сам не передумаешь.

Опрометчивая просьба окончательно вывела Воронцова из себя. Он зло скривил тонкие губы и согнутым указательным пальцем постучал по лбу.

– Ты что, рехнулась, золотко? Включи голову, разве я могу согласиться на такое предложение? Ребёнок – это пожизненный проект. Выйти из него не получится; проект неликвиден. Сейчас, не имея опыта, ты явно недооцениваешь риски. Мало ли что в жизни может случиться – с тобой или с твоим отпрыском? И рано или поздно ты заявишься ко мне со словами: «Это же твоя плоть и кровь. Ты должен…». А я и так уже должен по самое горло после первого брака, – Воронцов резанул ребром ладони по шее. – Должен, должен, должен! Должен содержать, кормить, одевать, учить, воспитывать своего оболтуса. Хватит, я сыт этим до отрыжки! И не уговаривай меня.

Ольга понуро опустила голову. Увы, Вадим был прав, на его месте она поступила бы так же.

– Оля, – Воронцов присел перед Ольгой на корточки и взял её руку. Жар его негодования внезапно остыл и сменился привычной сдержанностью. – Оля, мне было хорошо с тобой, я привык. Но если ты твёрдо решила рожать – это твой выбор. Я сделал всё, чтобы убедить тебя отказаться от бредовой затеи. Но, как вижу, не достиг успеха. Больше отговаривать не стану. Но и участвовать не буду. Следовательно, нам придётся расстаться. Если ты не передумаешь.

После этих слов Ольга вырвала руку, вскочила с дивана и бросилась к стенному шкафу, где хранился чемодан на колёсиках. Она начала лихорадочно закидывать в него свои вещи. А Воронцов ходил за ней и нудно, но логично уговаривал «включить голову» и переночевать здесь, в его квартире. Обещал, что утром сам поможет перевезти вещи, куда Ольга скажет. Но ей не хотелось оставаться рядом с предателем ни одной лишней минуты.

Ольга вызвала такси. Ехать ей было некуда: собственная квартира занята, а появиться в поздний час у Юльки значило лишить покоя целую семью. Ольга подумала и попросила таксиста доставить её до ближайшей приличной гостиницы. И там, в бюджетном одноместном номере, проплакала всю ночь напролёт.

Глава 2. Лучшее из плохого

И вот теперь Ольга изливала горе перед единственной подругой Юлей в девичестве Поселёновой, а в замужестве Богуш. Они знали друг друга всю жизнь, со времён куличиков в детской песочнице, и сроднились, как сёстры. Хотя внешность не давала даже повода заподозрить родство: Ольга была миниатюрной кареглазой шатенкой с густой гривой волос, а Юля – крупной фигуристой блондинкой с большими серо-зелёными глазами навыкате. Различия во внешности дополнялись разницей вкусов: Ольга предпочитала консервативную неброскую сдержанность, а Юлька, напротив, питала сорочью страсть к блёсткам, стразам, украшениям и часто меняла гардероб согласно прихотям моды.

А вот характерами подруги были похожи – обе знали, чего хотели, и умели добиваться желаемого. Только Ольга после института всерьёз увлеклась карьерой. А Юля на первом же месте работы встретила свою судьбу – скромного инженера Анатолия Богуша. Тот влюбился с первого взгляда и через неделю сделал своей богине предложение. Юлька полгода мучила его отказами, но безропотная преданность Толика в конце концов покорила её. Они поженились, и вскоре на свет появилась дочка Настёна.

На этом этапе жизнь развела подруг. Их интересы оказались настолько разными, что говорить стало не о чем. Ольга с трудом удерживала зевоту, по десятому разу подряд выслушивая восторги молодой мамаши исключительными талантами дочери. А Юльке не хватало терпения дослушать повесть о какой-нибудь изощрённой корпоративной интриге, и она без конца отвлекалась на родительские заботы: покормить, успокоить, уложить, поменять памперс, подмыть и так далее, и тому подобное.

Года три-четыре подруги поддерживали отношения по инерции – перезванивались, поздравляли друг друга с днями рождения. Но однажды случайно встретились на улице, расцеловались и заговорили так, словно расстались только вчера. Будто бы и не было лет отчуждения. Их повзрослевшая взаимная привязанность разгорелась с новой силой.

***

– Нет, всё-таки Воронцов твой – натуральный говнюк, – вернулась к главной теме разговора Юлька. – Тоже мне, друг-партнёр! Как только понадобилась его помощь, он в кусты. Хотя чему тут удивляться?

Юлька невзлюбила Воронцова с первой встречи. И на Ольгин вопрос: «Как он тебе?» без обиняков честно ответила: «Да он так влюблён в себя, что кончает от звука собственного голоса. Пуп Земли! «Я, мне, моё». Ты с ним ещё наплачешься!». И никакие доводы, что Вадим умён, щедр, внимателен не смогли поколебать антипатию. Она только скептически фыркала «ну-ну, поглядим». Увы, Юлька оказалась права.

– Ну, и что ты теперь будешь делать?

– Не знаю, – Ольга со стуком поставила на стол пустую рюмку. – Я сейчас в таком раздрае. И хочется, и страшно до жути. А вдруг Вадим прав, вдруг я не справлюсь?

– И ты ему поверила? Он же специально нагонял паники, чтобы ты отказалась от своих планов. Забудь всё, что он тебе напел. Я знаю кучу женщин, которые растят детей без мужиков. И ничего – справляются. И, натурально, счастливы своим материнством!

– Все так, Юлик! Но мысли-то всё равно крутятся. Вдруг мне не понравится быть матерью? Я же никогда не пробовала. А ребёнок – не котёнок, в чужие добрые руки не отдашь. Как сказал Вадим, «неликвидный проект».

– Олик, если ты сомневаешься, может, отыграть всё назад? – провокационно предложила Юлька. – Пока ещё не поздно?

– Поздно. Я уже порвала с Вадимом. Если сделала первый шаг, надо идти дальше. В противном случае не стоило и затеваться.

– Как я понимаю, следующий шаг – это залететь? От кого?

– Понятия не имею, – смахнула пушистую чёлку со лба Ольга. – У меня никого нет. Не могу же я забеременеть святым духом!

– Да, исторических прецедентов, так сказать, мало. Надо искать более жизненные варианты. Мужика надо искать, Олик.

– Мужика… – Ольга опустила глаза и принялась рассеянно выводить пальцем по столу загогулины. – Помнишь, Юлик, как в детстве мы с тобой верили, что где-то в мире существует наша вторая половинка. Что однажды мы обязательно встретим прекрасного принца. И с ним будет счастье и любовь, понимание с полуслова и полувзгляда, дети. Глупо, правда? – она улыбнулась жалкой дрожащей улыбкой.

Юля встала из-за стола, подошла к Ольге и, утешая, обняла, прижала голову к своей груди.

– Ну, почему же глупо? Просто наивно…

– Это почти одно и то же, – Ольга мягко высвободилась из объятий, притянула голову подруги вниз и благодарно чмокнула в щёку. – Глупо! Глупо, что начинаешь с красивой сказки о родной половинке, а заканчиваешь циничными поисками мужика, чтобы трахнул бы тебя безо всякой любви и заделал ребёнка, которого предстоит воспитывать в одиночку.

– Олик, может, всё-таки не стоит затеваться с таким-то настроением?

– Стоит. И именно с таким настроением – без утешительных сказок и самообмана, – Ольга выпрямила поникшую спину и решительно вздёрнула подбородок. – Итак, на повестке дня проблема: где взять мужика? Что ты думаешь, Юлик?

– Ну, если ты так… Предлагаю проработать варианты. От кого теоретически ты могла бы залететь?

– Теоретически от кого угодно: хоть от президента «Газпрома», хоть от дворового бомжа дяди Васи, – широко повела рукой Ольга.

– Давай-ка ближе к реалиям. Какие есть опции? – Юлька сняла с дверцы холодильника магнитный блокнот для записи покупок и, открыв на чистой страничке, положила перед собой. – Номер один – Воронцов. Его мы, натурально, вычёркиваем, так как он уже свинтил. Есть, правда, один неплохой вариант.

– Какой? – равнодушно спросила Ольга.

– Прощальный секс, в котором ты попользуешь его как донора. Так сказать, «последняя гастроль». Прикинь, звонишь ему и намекаешь, что хотела бы расстаться красиво, чтобы сохранить воспоминания на всю оставшуюся жизнь и бла-бла-бла. Натурально, предлагаешь съездить вдвоём в пансионат или на курорт. На недельку. Говоришь, что предохраняешься, а сама по максимуму берёшь всё, что тебе нужно. Круто?

– Не получится, – Ольга отрицательно помотала головой. – Проблема в том, что Вадим – умный. Как только я впервые заикнулась о ребёнке, он тут же начал использовать презервативы. Сам, понимаешь? Хотя до этого терпеть их не мог – говорил, что они портят ему всё удовольствие. А ведь я не прекращала принимать противозачаточные таблетки, и Вадим об этом знал. Тем не менее решил перестраховаться. Так что попользовать его втёмную не удастся.

– А вдруг получится? После долгого воздержания он увидит тебя голой, возбудится и забудет о своих резинках. А при плохом раскладе – просто потрахаешься напоследок.

– И это ты мне говоришь, Юлик? – Ольга вскинула на подругу взгляд, полный упрёка. – Забыла, как сама на третьем курсе разбегалась с Макаровым? Кто говорил, что рвать надо быстро и бесповоротно: не встречаться, не отвечать на звонки, выбросить подарки, порвать фотографии? А мне ты предлагаешь растянуть прощание?

– Извини, Олик, я и вправду забыла, – Юльке хватило совести смутиться. – Всё забыла. Да уж сколько лет-то прошло! – она недолго помолчала, вспоминая. А потом решительно тряхнула светловолосой головой. – Ладно, признаю: предложение было глупым. Вычёркиваем твоего Воронцова и окончательно забываем о нём.

Юлька снова взялась за блокнот и карандаш.

– Пункт второй. Поклонник. У тебя есть на примете ухажёр, который мог бы, так сказать, поспособствовать? Например, Лёвушка. Он уже который год пожирает тебя глазами голодного попрошайки.

Лев Раскин, Лёвушка, был сыном маминой подруги и давнишним Ольгиным поклонником. Когда-то в ранней юности он придумал, что испытывает к Ольге возвышенную рыцарскую любовь, доступную только избранным. И за это проникся к себе огромным уважением. С тех пор Лёвушка доставал Ольгу проявлениями этой любви: звонил, писал, объяснялся, уговаривал, приглашал, дарил подарки. Безответность чувства его нисколько не останавливала: при каждом отказе Лёвушка ещё больше гордился собой. А окончательно послать его Ольга не решалась из уважения к матери. Хотя мама, давно уехавшая на ПМЖ в Канаду, едва ли узнала бы.

– Нет, только не он! – отчаянно замотала головой Ольга. – Я уже замучилась бегать от него. Лёвушка – из породы зануд, которому легче дать, чем объяснить, что ты его хочешь.

– Так и дай ему! – обрадовалась Юлька. – И ему счастье, и тебе польза. Кондиции у Лёвушки вполне достойные. Высокий, представительный. Правда, жирноват слегка… Но это поправимо, если не налегать на мучное и сладкое. Зато какие у него глазищи! Как у Христа. Ресницы до щёк. А волосы! Бомбео! Моему бы Богушу такое богатство – а то дорогой совсем облез. Наследственность. Прикинь, Толиков папаша начал плешиветь в двадцать пять. А ты говоришь!

– Ничего я не говорю, Юлик! Наследственность важна. Но ты же не стала меньше любить Богуша только потому, что он лысеет?

– Не стала, – не слишком уверенно подтвердила Юлька. И, разочарованно вздохнув, добавила, – но, с волосами, как у твоего Лёвушки, было бы лучше.

– Никакой он не мой!

– Да уж, немым его точно не назовёшь! – хохотнула Юля. – Как заведётся философствовать, и бла-бла-бла, бла-бла-бла. Никого не слышит, глухарь! Да ещё слюной все лицо обрызгает!

– А ты говоришь! – с ехидцей отзеркалила Ольга.

– Да тебе же с ним не диспуты вести! Трах-бах – и готово. А потом: прости, дорогой, это была ошибка!

– Юлик, уймись! – оборвала Ольга подругу. – Лёвушке только дай повод, он с меня живой не слезет!

– В смысле затрахает? – живо заинтересовалась Юлька, блестя глазами.

– Нет! В смысле станет изводить предложениями руки и сердца, потребует признания отцовства. Не дай Бог Лию Марковну, маму свою неуёмную, натравит.

– Ты что, боишься его матери?

– Да против еврейской мамаши с единственным неженатым сыночком ядерное оружие – это детская игрушка. Представляешь, что будет, если обожаемый Лёвушка признается, что у него будет ребёнок? А у неё, соответственно, внук. Нет, срочно вычёркивай. Глупо решать одну проблему путём создания миллиона других.

Юлька разочарованно вздохнула, но вынуждена была согласиться.

– Ладно, уговорила: вычеркиваю, – она провела в блокноте жирную черту. И снова вопросительно уставилась на подругу. – Может у тебя ещё какой поклонник на примете имеется?

Ольга отрицательно помотала головой.

– Откуда у меня поклонники, если я четыре года была с Вадимом? Я ему не изменяла: ни сил, ни желания не было. Ты же знаешь, сколько я работаю!

– Вот! – радостно щёлкнула пальцами Юлька. – Работа! Ты же проводишь в своей конторе кучу времени! Прикинь, у вас там наверняка найдутся перспективные специалисты по глубоким скважинам?

– Пошлячка, тьфу на тебя! – с притворным возмущением воскликнула Ольга. Но задумалась.

Из-за специфики бизнеса в «Геосервисе» работали в основном мужчины. Если задаться целью, можно найти подходящего кандидата на роль донора. Но тут же перед глазами нарисовалась непристойная картинка офисного секса: Ольга лежит на коротком жёстком диванчике с задранной выше пояса юбкой, а рядом неловко пристраивается шумно сопящий мужик с голым задом. И – вишенкой на торте – красный всевидящий глазок камеры под потолком.

Ольга зажмурилась и потрясла головой, прогоняя пугающие образы.

– Нет, Юлик, отвратная идея! В офисе везде камеры понатыканы. Да и коллеги бдят. Каждый – знаток игры «кто, с кем и когда». При моей должности, я не могу рисковать! Тем более, что последствия, – она округлым жестом обеих рук показала огромный живот, – очень скоро станут всем заметны.

– Да что ж это такое! – не выдержала и возмутилась Юлька. – Что не предложишь, всё тебе не подходит! А как насчёт случайного мужика?

– Случайного – это как? – безо всякого энтузиазма поинтересовалась Ольга.

– Познакомишься где-нибудь в клубе, затащишь в койку. А дальше, как пойдёт.

Ольга снова недовольно нахмурилась.

– Клубы – это алкоголь, наркотики. Больше шансов подцепить какую-нибудь заразу, чем забеременеть. К тому же у случайного мужика может оказаться дурная наследственность – проверить невозможно.

– Какая же ты зануда, Оленина! Дурная наследственность, говоришь? А ты знаешь, кем был дедушка твоего драгоценного землепупа?

– Кем? – мгновенно напряглась Ольга.

После многозначительной эффектной паузы Юлька звонко рассмеялась.

– Понятия не имею! Я к тому, Олик, что, прожив с Воронцовым четыре года, ты, натурально, ничего не знаешь про его наследственность. Ровно так же, как и про наследственность случайного мужика. Лотерея.

Ольга только хотела ответить, как скрипнула, открываясь, кухонная дверь и в щель просунулась круглая, начавшая плешиветь голова Толика.

– Девки, вы ещё не обалдели от своих душевных полосканий? О, вы тут квасите! – Богуш заметил бутылку и две пустые рюмки. – Кончайте. Давайте лучше чайку попьем. Мы с Настёной чаю хотим. С вкусным тортиком, который Оля привезла…

– Значит, так, дорогой, – сурово отрезала Юлька, – возвращайся на место. Мы сейчас поставим чайник, порежем тортик. Когда всё будет готово – позовём вас с Настёной. Ждите.

– Как скажешь, богиня! – иронично бросил Толик и скрылся за дверью.

Юлька встала, налила в чайник воды и поставила его греться. А сама вернулась на место за столом и села, задумчиво подперев щёку кулачком. На её лице читалось постепенное вызревание какой-то новой идеи. Наконец Юлька решилась и выдала невообразимое.

– По крайности, можно моего Толика привлечь – так сказать, в порядке спонсорской помощи. Организуем мини-гаремчик. Дорогому понравится! Родишь братца или сестрёнку моей Настёне – она у меня уже давно просит.

– Даже не заикайся об этом, Юлик! – решительно хлопнула ладонью по столу Ольга. – Ты – моя единственная подруга, ближе и дороже тебя у меня никого нет. Я не стану рисковать нашей дружбой, даже ради ребёнка.

Затаившая дыхание Юля выдохнула с заметным облегчением.

Уютно клокотал закипающий чайник. Светящиеся цифры на дисплее микроволновки показывали без десяти восемь. Из-за закрытой двери доносились звуки капризного детского голоса – это Настёна наезжала на Толика. Она явно унаследовала материнскую привычку командовать мужчинами.

Юлька повертела в руках сплошь исчёрканный листок блокнота.

– И что же у нас в сухом остатке? Похоже, только банк спермы. Проверено, гарантировано, конфиденциально. Но уж как-то слишком по-скотски. Олик, как же так получилось, что ты, красавица и умница, не можешь зачать иначе, как искусственным осеменением?

Вскипевший чайник сухо щёлкнул и выключился. Погруженная в невесёлые мысли Ольга вздрогнула от внезапного резкого звука и горько усмехнулась.

– Если б я была умницей, давно бы озаботилась поисками достойного мужа. Но мне казалось, успеется – времени впереди много. Думала, сначала надо деньги заработать: для себя, для семьи. И вот деньги есть, а семьи нет!

– Так, хватит ныть, подруга! Какие твои годы? – Юлька, не прерывая речи, привычными быстрыми движениями перемещалась по малогабаритной кухне: заварила чай, доставала из холодильника принесенный Ольгой тирольский пирог с лесными ягодами и сковырнула прозрачную крышку упаковки. – Женщины сейчас даже в пятьдесят рожают. У тебя, натурально, целых пятнадцать лет в запасе.

– Вот спасибо, родная, утешила. Но я хочу сейчас, а не через пятнадцать лет, когда стану совсем старухой.

– Пятьдесят – это, по-твоему, старуха? – возмутилась за всех женщин Юлька.

– Для жизни – нет, а для материнства – да! Помнишь Наташку Стадухину из параллельного? Как она стеснялась, что у неё мать старая. Врала, что мама много работает, поэтому в школу за ней ходит бабушка. Я не хочу, чтобы мой ребёнок стыдился меня.

– Ладно, не пятнадцать, так пять. За пять лет ты точно кого-нибудь найдёшь! Олик, ты же крутая бизнес-вумен, руководитель, решаешь на работе сложные задачи. Примени свои таланты к собственной жизни.

Кухонная дверь снова отворилась. Круглое лицо Толика выглядело обиженным.

– Девки, имейте совесть! Вы уже два часа тут сидите. Мы требуем чая! И внимания!

– Две минуты! Смотри, чай уже заварился, – Юлька кивнула на налившийся красновато-коричневым цветом прозрачный заварочный чайник. – Иди, сейчас всё принесём.

– Помочь? – с надеждой ускорить процесс предложил Толик.

– Сами справимся. Иди.

Богуш с вожделением взглянул на ещё не порезанный тирольский пирог, печально вздохнул и скрылся. Пришла пора заканчивать «душевные полоскания». Ольга провела ладонью по лицу, словно стирая дурные мысли.

– Всё, выплакалась. Теперь я готова действовать.

Глава 3. Основной инстинкт

На следующее утро, в субботу, Ольгу разбудил суматошный телефонный звонок. Она оторвала сонную голову от подушки и бросила недовольный взгляд на дисплей электронных часов – четверть девятого. Кому пришло в голову звонить ей в такую непристойную рань? Конечно, это была неугомонная Юлька.

– Олик, привет! – затараторила подруга. – Слушай, я, натурально, дурында беспамятная! Как же я вчера не вспомнила? А сегодня ночью меня осенило – еле дотерпела до утра! Слушай, что я тебе расскажу! Это просто бомба! У меня есть одна вип-клиентка – Сусанна Вольская. Я тебе про неё не говорила?

– Нет, не говорила, – зевнула в трубку Ольга, не понимая, почему из-за какой-то Сусанны она должна прервать свой сладкий утренний сон в заслуженный выходной.

– Так вот, – продолжала Юлька, – Сусанна – единственная дочка богатенького папы. Он у неё какая-то большая шишка во внешней торговле. Но это неважно. Мы с Сусанной, так сказать, дружим. Хотя она моложе меня лет на десять, и видимся мы редко, но общаемся всегда с удовольствием. И вот, прикинь, прошлым летом она появляется с кольцом на пальце и сильно пузатая – почти что на сносях. Я её, натурально, поздравляю и спрашиваю, когда это она успела выйти замуж. А она смеётся и говорит, что никуда не выходила и выходить не собирается. Кольцо – это декорация, чтобы не привлекать лишнего внимания к беременности. И вообще, говорит, мужики не стоят того, чтобы тратить на них свою жизнь. А дети – стоят. И каждой женщине обязательно нужно родить ребёночка себе на радость. Я не удержалась и спросила, откуда берутся ребёночки без мужиков? И Сусанна намекнула, что нашла беспроблемный и даже весьма приятный способ забеременеть.

– Это как же? – разом проснулась Ольга. – Непорочное зачатие?

– Что, зацепило? – удовлетворённо хохотнула Юлька. – Бомбео, правда? Мне тоже стало жутко интересно. Но в тот раз нас кто-то прервал, а потом уже было некогда: Сусанна опаздывала к врачу. Короче, я так ничего и не узнала. Хочешь, Олик, я созвонюсь с ней и выспрошу подробности? Ведь это натурально то, что нам нужно. А банк спермы никуда не убежит!

– Юлик, – разом загорелась Ольга, – умоляю, разузнай у своей приятельницы, что это за «непорочное зачатие»! Может, это ответ вселенной на мой запрос. Узнаешь?

– Ладно. Я и сама теперь угораю от любопытства. Короче, жди, продолжение следует. Ну, я побежала готовить завтрак дорогому, а то он меня саму съест. На неделе позвоню и доложу тебе результаты расследования. Все, пока-пока, целу!

***

Выходные Ольга провела за ноутбуком – собирала информацию о донорском оплодотворении. По-научному процедура называлась отвратительным термином «искусственная инсеминация», и это невольно порождало мысли о коровках и свинках.

Ольга с удивлением узнала, что в её проблеме не было ничего исключительного – многие женщины не могли завести детей естественным способом. Так что спрос был, и, соответственно, было предложение. Репродуктивные клиники наперебой рекламировали обширные банки спермы. В каталогах можно было подобрать рост донора, цвет глаз и волос, национальность, комплекцию. А вот выбрать по фотографии оказалось невозможным: клиники шифровали своих производителей почище секретных агентов.

Оплодотворение было делом не быстрым и затратным. Перед процедурой требовалось пройти кучу разных обследований: общее, гормональное, инфекционное, проходимости труб и так далее, и так далее, и так далее. Но, главное, что поняла Ольга – проблема, которая представлялась неразрешимой, оказалась вполне «решабельной». Нужно было только определиться с клиникой.

Теперь Ольга составила представление, как структурировать мучительную неопределённость, возникшую после разрыва с Вадимом, в понятную последовательность действий, которые должны были привести её к ожидаемому результату. Она снова восстановила контроль над собственной жизнью и пошатнувшуюся было уверенность в себе.

Ольга захлопнула крышку ноутбука и откинулась на спинку стула. Теперь не осталось никаких сомнений, колебаний – у неё непременно будет ребёнок, желанный, любимый, который придаст смысл всему, что она делала и делает.

Но, прежде чем предпринимать конкретные шаги, стоило дождаться информации от Юльки – узнать, что же такое загадочное «непорочное зачатие»?

***

По понедельникам с утра в кабинете генерального директора «Геосервиса» проводилась оперативка для руководства. Обычно Ольга Оленина занимала место по правую руку от непосредственного шефа – финдиректора Уколова. Так было удобней, если требовалось подсказать забытую стариком цифру или вовремя подсунуть нужную справку. А, главное, продемонстрировать собственную компетентность. Ольга не упускала случая высказать мнение по разным вопросам или выдвинуть инициативу. Ей нужно было постоянно напоминать генеральному о себе и доказывать, что она достойна более высокого поста. Особенно в виду того, что Уколов досиживал последние месяцы перед пенсией.

Ольга вошла в кабинет, поздоровалась с коллегами и направилась было к привычному месту, но внезапно остановилась. Сегодня ей не хотелось быть на виду. Да и вообще не было настроения работать! Мысли крутились вокруг куда более важных частных дел. Она и так слишком много сил и времени отдала работе – пришла пора сменить приоритеты.

Ольга отсела подальше от начальства – на самый дальний конец стола. Для маскировки раскрыла ежедневник и принялась задумчиво рисовать в нём летящего аиста с узнаваемым свёртком в клюве.

Между тем оперативка шла по заведённому порядку: подвели итоги работы на прошлой неделе, начали определять задачи на текущую. Спикеры сменяли друг друга, но внимание Ольги никак не могло зацепиться за гладкие трескучие фразы их выступлений и соскальзывало. «До середины текущего года следует оптимизировать и стандартизировать систему КиПиАйз¹ для надёжной оценки результатов деятельности сотрудников и повышения мотивации…». Сколько раз она слышала, и сама произносила эти многословные бюрократические тирады! И почему-то считала их чрезвычайно важными. Балда!

Рассеянным взглядом Ольга скользила по лицам присутствующих. Двенадцать мужчин и всего две женщины: она и Гоар Погосян, начальница департамента персонала. Возраст мужчин от тридцати семи до шестидесяти девяти.

А могла бы я с кем-то из них трахнуться? – внезапно подумалось Ольге. Она снова просканировала сидевших за столом мужчин и задержала взгляд директоре по развитию. – Вот хоть бы с Рушайло. Он ничего, выглядит вполне товарно, хотя ему уже за пятьдесят. Опрятный, подтянутый, без возрастного брюха. Блюдет себя? Или скрывает дефекты фигуры одеждой? А если его раздеть?

Ольга мысленно очистила Рушайло от костюма и рубашки, но никак не могла решить, какие же трусы представить на нём – плавки или боксёры? Потом с тем же жгучим вопросом «плавки или боксёры?» перевела взгляд на коммерческого директора, далее – на главного инженера и, страшно подумать, на самого генерального. Тот солидно восседал во главе Т-образного стола и сосредоточенно изучал какую-то важную бумажку. Бедняга даже не подозревал, что нескромное Ольгино воображение примерило ему сначала узкие плавки, а затем растянутые трикотажные боксеры с рядом пуговичек на пикантном месте. Но в любом случае картина была отвратной – над резинкой трусов нависал жирный волосатый живот. Не удержавшись, Ольга гадливо хмыкнула.

– Ольга Александровна, а вы что можете сказать по кандидатурам? – укоряющий старческий голос Уколова требовал немедленного ответа.

– Не вижу здесь ни одной подходящей! – не задумываясь, быстро ответила Ольга. И по повисшему в воздухе недоумённому молчанию, поняла, что прокололась.

– Да? Но ведь вы же сами рекомендовали Игнатенко для продвижения. Вы что, изменили своё мнение о нём?

На Ольгу уставилось тринадцать пар вопрошающих глаз. Даже генеральный оторвался от важной бумажки и посмотрел испытующе-строго, как директор школы на провинившуюся ученицу. Ольга смутилась, порозовела.

– Извините, коллеги, я немного отвлеклась. Задумалась о проблемах… О рабочих проблемах, – лгать было противно, но спасительно. – Что же касается кандидатуры Игнатенко…

Ольга пришлось отбросить нескромные фантазии и включиться в работу совещания. Она не могла рисковать своим положением в «Геосервисе».

***

Юлька позвонила поздно вечером во вторник.

– Привет, подруга! Я по поводу нашего дела. Ну, того самого… – её голос звенел энтузиазмом. – Прикинь, я только что от Сусанны. Видела её ребёночка – просто чудо, какой сладкий мальчик. Всё у неё выспросила, всё разузнала. Олик, это просто бомба! Ты не представляешь, что я тебе расскажу!

Ольга почувствовала, как от предвкушения чего-то важного, значимого сильнее забилось сердце.

– Не томи, Юлик, рассказывай!

– Нет, сейчас не могу. Толик злится, что я на целый вечер исчезла и бросила на него Настёну! Они тут без меня переругались вдрызг. Мелкая говнюшка заперлась в ванной, а мрачный муж снимает стресс беленькой. Пойду восстанавливать мир.

– Тогда зачем звонишь? – резонно поинтересовалась разочарованная Ольга.

– Звоню сообщить, что всё узнала. И это именно то, что нам нужно!

– Юлик, ты бессовестная интриганка! Ну, хотя бы намекни!

– Нет, такое надо рассказывать во всех подробностях. Давай завтра после работы? Богуш меня убьёт, но ради благой цели, я, натурально, могу потерпеть!

– Я же ночью заснуть не смогу! – сделала последнюю попытку Ольга.

– Пустырник тебе в помощь. Всё, бегу. Завтра полседьмого в «Синьоре». Пока-пока. Целу!

***

Ровно в полседьмого Ольга входила в небольшое уютное заведение «Синьора Пицца» в двух кварталах от офиса. Юлька уже ждала её за столиком, накрытом скатертью в бело-красную клетку. Увидев подругу, она призывно замахала руками. По возбуждённому лицу и лихорадочно блестевшим глазам было видно, как её распирало от желания немедленно выдать горячие новости.

– Прикинь, Олик, – торопливо начала Юля после приветственного поцелуя, – ты была права – это натурально ответ вселенной. Бомбео! Идеальное решение нашей проблемы!

– Погоди, давай сделаем заказ, и ты всё мне подробно расскажешь, – Ольга сняла лёгкую норковую шубку и перекинула через спинку незанятого стула. – Четыре сыра? И по бокальчику кьянти.

– Угу.

Подруги сделали заказ и за любимой пиццей Юля поведала то, что ей удалось разузнать про «непорочное зачатие».

– Значит так, – начала она, облизывая масленые губы, – у моей Сусанны ещё в отрочестве обнаружились какие-то проблемы по женской части. А у Вольского, её папаши, есть старинный друг-гинеколог, так сказать, гинекологическое светило – Андрей Алексеевич Шуранов. Он-то и лечил Сусанну. В конце нулевых Вольский помог ему открыть собственную клинику. Так что теперь Шуранов – хозяин и главный врач элитной клиники женского здоровья, обслуживает дам с Рублёвки.

– Ты давай ближе к делу. Какое отношение имеет этот Шуранов к «непорочному зачатию»? – Ольгу всегда раздражала манера подруги рассказывать с ненужными подробностями и отвлечениями.

– Самое натуральное. Но ты меня не сбивай, Олик! Иначе вообще не буду рассказывать, – Юлька с обиженным выражением лица отправила в рот кусок пиццы и принялась молча жевать.

И хотя Ольга ни на секунду не поверила, что подруга сможет удержать в себе такую «бомбу», притихла и приготовилась выслушать всё – как полезное, так и лишнее.

– Ну, так вот, – продолжила Юлька с набитым ртом, – Сусанна привыкла доверять Шуранову все секреты своей сексуальной жизни. Знала, что он никогда не сдаст её родителям. Андрей – Сусанна называет Шуранова Андреем – объяснил ей, как правильно предохраняться, как перестраховаться, если что-то пошло не так, типа, резинка порвалась и бла-бла-бла. Прикинь, первый любовник Сусанны…

Ольга с ужасом представила, как будет выслушивать длинную историю первого сексуального опыта неизвестной Сусанны. В другой раз она бы, может, и послушала, но только не сейчас, когда ей не терпелось узнать про «непорочное зачатие». Ольга раздражённо поморщилась. Юлька заметила и поняла.

– Ладно, проехали, – недовольно буркнула она. – Короче, постоянного мужика у Сусанны уже давно не было – сплошные «приходники-расходники» для здоровья. А в прошлом году у неё начались боли во время месячных. Сусанна тут же побежала к Шуранову на обследование. И выяснилось, что ей либо нужно беременеть немедленно, не позднее двух-трёх месяцев. Либо смириться с тем, что детей у неё не будет никогда.

– Бедная!

– Натурально! Она поплакалась на груди у Андрея и приняла единственно правильное решение – рожать. Подходящего для зачатия мужика у неё под рукой не оказалось. И тогда Шуранов, под большим секретом, предложил ей нечто бомбическое.

– Что? – Ольга поняла, что рассказ наконец-то дошёл до самого интересного. Она отхлебнула из бокала кьянти и в упор уставилась на подругу.

– Прикинь, – Юлька отодвинула тарелку с остатками недоеденной пиццы и интригующе понизила голос, – при Шурановской клинике у есть нелегальный бизнес по оказанию пациенткам, так сказать, нестандартных услуг. Ну, ты понимаешь…

– Не понимаю. В каком смысле нестандартных?

– Зачатие от анонимного донора.

– В смысле оплодотворение донорской спермой? – разочарованно произнесла Ольга. – Ну, это-то как раз абсолютно стандартная услуга.

– Нет, ты не поняла, Олик! – сердито потрясла блестящими серёжками Юля. – Они организуют живой, натуральный секс с анонимным донором.

– То есть дают напрокат мальчика по вызову? У них что там, подпольный интимный салон? Публичный дом для дам? Тоже вполне стандартно. Хотя и странно, что при женской клинике.

– Ты, подруга, всё время норовишь забежать вперёд. Я ничего ещё толком не рассказала, а ты уже сделала выводы, – всерьёз рассердилась Юлька. Она стукнула кулачком по столу так, что на тарелке звякнули приборы. – Всё совсем не так!

– А как?

– Слушай и не перебивай! Прикинь, Олик, твоя проблема совсем не уникальна.

– Я это уже поняла, пока прочёсывала интернет в поисках банка спермы.

– Опять начинаешь?

Ольга прикрыла рот ладонью с выражением «молчу-молчу». Юлька стрельнула в неё неодобрительным взглядом и продолжила.

– Так вот, есть куча богатых дам нашего возраста и даже старше, которые в своё время не удосужились родить. В материальном плане у них полный фарш: дома, квартиры, машины, бриллианты. А им хочется завести ребёночка – наследника. Но, как и в твоём случае, нет подходящего мужика, так сказать, с гарантией.

– С какой гарантией? Чтобы без венерики?

– Угу, безопасного по здоровью. А кроме того – без претензий на состояние. Эти дамы не хотят связываться с говнюками, которые будет тянуть с них деньги или воровать из дома ценности. За качественного мужика они готовы хорошо платить. А если есть спрос, то должно быть и предложение, так?

– И как всё это работает?

– Прикинь, пациентка официально обращается в клинику и проходит там обследование. Врач выявляет разные там показания-противопоказания и бла-бла-бла. Определяет благоприятные для зачатия дни. А потом в назначенное время пациентка приезжает в назначенное место, где происходит свидание. Это уже неофициально. Партнёр – донор – имеет гарантию от клиники. Или, что одно и то же, от самого Шуранова.

– То есть «непорочное зачатие» по факту оказывается очень даже порочным, – усмехнулась Ольга. – Что, в клинике есть специальный штат осеменителей? И все детки рождаются инкубаторскими – «сотня из ларца, одинаковы с лица». Фу, гадость какая! – она брезгливо передёрнула плечами.

– Ничего подобного! – обиженно взвилась Юлька. – Сусанна точно знает, ей Андрей рассказывал: доноры не в штате – они добровольно сотрудничают с клиникой. Все абсолютно здоровые. Их обязывают регулярно проходить осмотры в этой же клинике. Так сказать, в обмен на бесплатные удовольствия.

– То есть они трахают клиенток исключительно за секс? Остроумно. Этот доктор Шуранов мне уже нравится. Извлекает двойную выгоду из основного инстинкта: мужикам процесс, женщинам – результат.

Ольга сказала, и сама удивилась тому, как незнакомый Шуранов воплотил в своём бизнесе идею, которую не так давно развивал Воронцов. Коммерческая эксплуатация основного инстинкта.

– Угу, – Юлька промочила горло глотком кьянти. Казалось, рассказывая, она истратила весь свой запас энтузиазма и теперь намеревалась отдохнуть молча. Но Ольге не терпелось услышать продолжение.

– А дальше?

– Что дальше?

– Как выбирают доноров? Любого, кто больше понравится?

– Нет. Донора назначают, – Юлька ответила таким скучным голосом, словно делала одолжение. – Он должен подходить пациентке по всяким параметрам, типа резус-фактора и бла-бла-бла.

– А если мне не понравится его внешность?

– Так ты его и не увидишь. Разве я ещё не сказала? Вот дурында беспамятная! Основная фишка – свидания проходят вслепую, – Юлька снова оживилась и возбуждённо заблестела глазами. – Круто?

– Вслепую – это как?

– У них там есть специальная тёмная комната, где ничего не видно. Натурально ничего. Парочка общается наощупь. Но Сусанна призналась, что никогда в жизни она не испытывала такого экстаза. Сказала, что просто бомбео! Улёт крыши!

– Неужели любовник оказался таким техничным? – от любопытства Ольга даже подалась вперёд.

– Там не только в технике дело. Хотя и сам мужик был вполне достойным, со всеми гендерными подробностями.

– А в чём тогда?

– В свободе! – театрально развела руками Юлька. – В чистом освобождение от всех норм и правил. Прикинь, Олик, секс с незнакомцем, о котором ты не знаешь ничего – ни имени, ни лица. Как сказала Сусанна, в ней открылись какие-то такие тайники чувственности, о которых она даже не подозревала. Круто?

Внезапно Ольга почувствовала, как по коже пробежали сладкие мурашки возбуждения.

– Неужели такое возможно? Я не верю!

– Хочешь – верь, не хочешь – не верь. Я, подруга, за что купила, за то и продаю. Но Сусанна так смачно описывала, что я, натурально, обзавидовалась. Даже возбудилась. Хоть бы разок попробовать, как улетает крыша! – Юля потянулась с кошачьей грацией и быстро облизнула кончиком языка пухлые губы.

– Юлик, даже не думай! – встревожилась Ольга. – А вдруг в тебе тоже откроются тайники чувственности? Что тогда будет с Толиком и Настёной? Нет, к дьяволу экстремальные сексуальные фантазии! Семья важнее!

– Расслабься, Олик, я пошутила. Тратить семейный бюджет на улётный секс в клинике Шуранова я не собираюсь. Дешевле предложить Толику попробовать вслепую… А, кстати, крутая идея!

Пока Юлька вслух мечтала об организации супружеского секса вслепую, Ольга отключилась – ей хотелось обдумать то, что она услышала. Это действительно была бомба! Желанный ребёнок плюс незабываемый эротический опыт что называется «в одном флаконе». Очень соблазнительно!

Ольга не раз слышала женские рассказы об улётном сексе, но относилась к ним, как к завиральным рыбацким байкам – по факту улов был, но масштаб явно преувеличен. Сама она ничего подобного в жизни не испытывала. В постели с Воронцовым Ольга получала свою порцию жиденьких оргазмов – короткие приятные судороги перед сном. А иногда и этого не случалось: сгустившееся в предвкушении финала возбуждение само собой рассеивалось, настроение пропадало, и она просто дожидалась, когда кончит Вадим.

Юлька права – хоть бы раз попробовать, как это может быть! Но хватит ли одного раза? Захваченная мыслью Ольга перебила размечтавшуюся подругу буквально на середине фразы.

– Твоя Сусанна трахалась с донором один раз?

Юлька, сбитая в полёте эротической фантазии, разочарованно вздохнула. И ответила тоном, каким терпеливые мамаши разговаривают с надоедливыми чадами.

– Два. Первое свидание – основное, а второе – как контрольный выстрел. Пока овуляция не закончилась.

– А почему она не предложила ему продолжить? Если был такой улёт.

– Запрещено. Прикинь, там даже соответствующие бумажки заставляют подписывать. Про анонимность и конфиденциальность. Чтобы не возникли никакие иски по признанию отцовства и бла-бла-бла. Может, туда олигархи на досуге захаживают… А так – бизнес, ничего личного.

– Значит, узнать невозможно… – от этого ограничения Ольге почему-то стало грустно.

– А зачем? – равнодушно пожала плечами Юлька. – Ты хотела ребёночка – получи и распишись. А незабываемый оргазм – это бонус. Кстати, Сусанне донор заделал чудного мальчика, я только вчера его видела. Андрюшке сейчас четыре месяца. Крепенький такой боровичок, весь в очаровательных перетяжечках. Сладкий до невозможности: светленький, кудрявый, с голубыми глазами – натуральный херувимчик. Прямо как от Духа святого! Правда, с возрастом может и потемнеть. Но в любом случае, – Юлька озорно прищурилась, – не ниггер, хотя свидание и проходило в совершенной черноте.

– Юлик, не глупи! Какой ещё ниггер? Если крутая бизнес-вумен после визита в клинику родит какого-нибудь негритёнка или китайчонка, она тут же сдаст всю эту порно-контору полиции. Думаю, Шуранов на все случаи подстраховался. – И сколько же стоит это … хм-м… удовольствие? Должно быть, недёшево…

Юля открыла было рот, чтобы ответить, но Ольга её опередила:

– Нет, постой, не говори! Я сама прикину, – она сосредоточенно наморщила лоб и принялась считать. – Обследования в элитной клинике, плюс аренда помещения, плюс безопасность, дежурный персонал, транспорт… Ведь клиентки не сами добираются к месту свидания, их отвозят, так?

– Угу, – отхлебнула из бокала Юлька.

– Ну да, в противном случае повышаются риски для клиники. Бизнес-то нелегальный, – Ольга смахнула со лба пушистую чёлку. – Плюс мелочи, типа чай-кофе, помыться. Возможны стимуляторы для мужиков, но это копейки. Сильная экономия на донорах, которые трахаются за идею. И маржа самой клиники – процентов пятьсот. – Подумав, Ольга назвала сумму в евро. – Я права?

– Ну, Олик, ты натуральная акула бизнеса! – с восхищением произнесла Юлька. – Почти в точку.

Ольга самодовольно улыбнулась. Уж что-что, а считать-то она хорошо умела!

– Но ведь для тебя такая сумма не проблема, правда? – Юлька вопросительно заглянула Ольге в глаза, как будто извинялась, что «порочное зачатие» стоило так дорого. – Зато прикинь, сколько плюсов и ни одного минуса.

– Минус есть. Если не получится залететь за два свидания, деньги пропадут впустую.

– Натурально не впустую! Спишешь их по статье «мальчики для удовольствия». Да и обследование у такого светила, как Шуранов, тоже чего-то стоит. А пролететь ты можешь при любом варианте – хоть с Воронцовым, хоть Лёвушкой…

Ольга грозно зыркнула на подругу, и та примирительно подняла руки ладонями вверх.

– Я только так, для примера. Но, если б у меня была твоя проблема и твои деньги, я бы однозначно согласилась.

Подруга откровенно давила на Ольгу, склоняла к решению, которое считала лучшим вариантом. Ольга и сама готова была сразу же согласиться: Юлькина «бомба» взорвала ей мозг. Но, по правилам принятия важных решений, надо было выдержать паузу – остыть. Этому научил Ольгу Воронцов.

Она накрыла ладонью руку подруги и сказала:

– Давай так, Юлик: я беру два дня на размышления. Мне надо ещё раз всё обдумать и посчитать. Через два дня я дам ответ, хорошо?

– Хорошо, – вяло отозвалась разочарованная Юля. И всё-таки напоследок добавила мотивации. – Не забудь про бонус!

Тема была закрыта. Подруги заказали чай с пирожными макарони и стали обсуждать квартиру, которую сняла Ольга, и очередную ссору Толика с Настёной.

Но уже на следующий день, раньше срока, Ольга позвонила подруге и попросила познакомить с её Сусанной. Чтобы та представила её гинекологическому светилу, владельцу клиники и по совместительству подпольному сутенёру Андрею Алексеевичу Шуранову.

Глава 4. Любимый мужчинка

Сусанна Вольская жила в круглой многоэтажной башне в районе Кутузовского. У подъезда Юлька по бумажке набрала на панели домофона цифры кода. Длинные трели оборвал энергичный девичий голос.

– Сусанночка, это мы.

– Поднимайтесь на девятый этаж, – скомандовал голос.

Бесшумный, сверкающий металлом и зеркалами лифт поднял подруг на девятый этаж. У распахнутой двери ждала хозяйка – высокая, чуть полноватая после недавних родов деваха лет двадцати шести. Лицо в форме сердечка с острым подбородком и вздёрнутым носом выглядело более юным, чем крупное, зрелое тело. На запястье левой руки Ольга разглядела татуировку – знак бесконечности с вплетённым в него словом «love» – и подумала: смелая заявка.

Хозяйка пропустила Ольгу и Юлю в большую темноватую прихожую.

– Снимайте свои меха, девушки, и вешайте в шкаф. Разуваться не обязательно.

– Сусанночка, это Оля, моя подруга детства, – затараторила Юлька. – Я тебе про неё рассказывала.

– Приятно, – кивнула головой Сусанна. Она подождала, пока Ольга и Юля сняли шубы и размотали шарфы. – Пошли в столовую, попьём чайку и потреплемся.

Ольгу поразила необычность планировки: все помещения квартиры располагались по кругу. В центре находился безоконный, огороженный арочной стеной холл. Здесь было устроено что-то типа семейной галереи со старинными фотографиями, картинами, выцветшими театральными афишами (похоже, кто-то из предков Вольских наследил в искусстве). С внешней стороны холл огибал кольцевой коридор, из которого можно было попасть в любую из комнат.

Сусанна дала гостьям время оглядеться и освоиться и распахнула вторую от входа дверь. Они вошли в просторную комнату, соединившую в себе кухню, столовую и бар. Сквозь широкое окно, верхняя фрамуга которого была украшена мозаикой, внутрь проникали косые лучи зимнего солнца и цветными зайчиками ложились на светлые стены, декорированные деревянными панелями, и белую мебель. И от этого комната казалась особенно уютной и даже волшебной.

– Садитесь, где удобно, – небрежно махнула рукой Сусанна.

Ольга и Юля переглянулись и, не сговариваясь, направились к диванному уголку возле электрического камина, стилизованного под реальный.

– Камин включить?

– Не надо, – за двоих ответила Юлька и оглянулась, словно ища кого-то. – А где твой мальчик? Спит? Олик хотела на него посмотреть.

– Нянька гулять повезла. – Сусанна бросила быстрый взгляд на каминные часы. – Минут через двадцать должны вернуться, тогда и посмотрите. Но мне нужно будет отлучиться на полчасика – бармаглота покормить. А в остальное время я ваша. Что будете – чай, кофе?

– Лучше кофе. Мы, кстати, пирожных привезли, – Юлька достала из большой сумки картонную коробку с логотипом известной кондитерской. – Бомбически вкусных.

– Додумались что привезти, соблазнительницы! – с упрёком бросила Сусанна, заправляя в кофемашину капсулу. – Для нас, кормящих мамашек, все радости плоти под запретом. И всё равно никак не получается согнать лишние центнеры. Помнишь, Юль, какой стройняшкой я была до беременности? Тридцать восьмой размер. А сейчас смотри, какая жопища! – Сусанна приподняла край длинной майки и продемонстрировала пышные бёдра, обтянутые полосатыми леггинсам. – А вымя какое! – Она обеими руками подхватила тяжёлую, налитую молоком грудь. – Жру и доюсь – чисто корова.

– Жалеешь, что родила? – бестактно выпалила мучивший её вопрос Ольга.

– Ты что, с ума сошла? Ни секунды. Я просто влюбилась в своего мальчика. Единственный мужчина, достойный любви и заботы!

– Трудно с ним одной, без мужа?

– Без мужика даже легче, – авторитетно заявила Сусанна, – не надо отвлекаться на демонстрации преклонения перед самцом. Очень экономит и время, и нервы. А ещё у меня нянька хорошая – по наследству от знакомых досталась. Скучноватая чуток, но добрая, детей любит. Да и Андрюшка – спокойный мальчик. В общем, всё путём.

Не переставая говорить, Сусанна отставила готовую чашку кофе и зарядила вторую порцию. Пока агрегат медленно цедил густой душистый напиток, хозяйка выставила на стол блюдо с сухими диетическими печеньками.

– Вот, угощайтесь, девушки! А пирожные свои даже не открывайте. Сами, без меня слопаете.

Себе Сусанна плеснула в чашку бледного, слабозаваренного чая. Она устроилась на диване рядом с подругами и, попивая чай, продолжила откровенничать.

– Депрессуха была в первом триместре, когда гормональная перестройка шла. Я сто раз на дню слёзы пускала от жалости к себе, чисто истеричка. Папуля даже Шуранову звонил – спрашивал, что делать. А ко второму триместру организм адаптировался и начал радоваться жизни. – Сусанна склонила голову к плечу и пристально, в упор, посмотрела на Ольгу. – Юля говорила, что ты хочешь… как я?

Ольга вздрогнула: утвердительный ответ был равнозначен формальной заявке. Но она уже всё обдумала и решила.

– Хочу! Юлик, наверное, рассказывала тебе о моих проблемах? Я рассталась с любовником, потому что он был категорически против детей. Мне срочно нужен донор.

– Срочно? – удивилась Сусанна, критически разглядывая Ольгу. – С чего вдруг? Тебе сколько лет?

– Тридцать пять. С хвостиком.

– Всего-то? – небрежное хмыканье обесценило Ольгин ответ. – У Андрея в клинике в прошлом году пятидесятидвухлетняя молодуха первым благополучно разродилась.

– Пятидесятидвухлетняя? Круто! – впечатлилась Юлька. А Ольга недовольно поморщилась.

– По-моему, рожать в таком возрасте безответственно. А если с матерью что-то случится, на кого останется ребёнок? Отца нет, бабушки-дедушки тоже, наверняка, нет.

– Да, Сусанночка, роды в пятьдесят два – это слишком, – тут же скорректировала своё мнение Юля.

– Вы, девушки, за того ребёночка не переживайте – при таких капиталах сиротку заласкают до синяков. Да и сама мамашка на тот свет пока не собирается.

– У меня таких капиталов нет, – отрезала Ольга. – Ребёнка я должна буду вырастить одна.

– Что, никакой страховки? А родители? Братья-сестры?

– Вот только Юлик, – Ольга коротко улыбнулась подруге и доверительно погладила её по руке. – Других сестёр у меня нет. А родители… Отец умер ещё молодым от инфаркта. А мама снова вышла замуж и уехала в Канаду на ПМЖ. Сейчас живёт в Квебеке. Мы с ней перезваниваемся. Но, откровенно говоря, ей не до меня.

– А замуж ты категорически не хочешь? – продолжила пытать Сусанна.

– Не вижу очереди из претендентов, – Ольга приложила козырёк ладони ко лбу и обвела помещение ищущим взглядом. А после опустила руку и с тоской сказала. – Хочу. И замуж хочу, и ребёнка родить от законного мужа. Но я – реалистка. Мужа я уже упустила, сейчас главное – не упустить шанс родить.

– Рожать сейчас или через год-два – большой разницы нет. Я бы на твоём месте чуток подождала, поискала бы мужа.

Чем дальше, тем больше Ольгу раздражало очевидное намерение Сусанны отговорить её от «порочного зачатия» в клинике. В конце концов она не выдержала и спросила напрямую.

– Почему ты не хочешь, чтобы я обратилась к Шуранову? Разве он не заинтересован в пациентках?

– Заинтересован. Но это обрюхачивание… – Сусанна замялась. – Оно не то, чтобы совсем законное. И если кто-то куда-то настучит, Андрея запросто могут повязать. И никакая крыша не поможет. Поэтому он стремается непроверенных людей. Если я тебя рекомендую, то и отвечать за тебя буду я. Ты точно не стукнешь, куда не следует?

– Сусанна… – Юлька с упрёком посмотрела на приятельницу.

– Что «Сусанна»? Я же серьёзные вещи говорю.

– Я не обижаюсь, – поспешила успокоить её Ольга. – Только зачем мне это? Какой смысл гробить бизнес, в котором я сама нуждаюсь?

– Ну мало ли… – повела плечами Сусанна. – А где ты работаешь?

– Не бойся, не в полиции.

– Сусанночка, – решительно вмешалась в разговор Юля. – Я привела к тебе самую близкую свою подругу. Олик мне как сестра. Мы, так сказать, в один горшок писали. Я за неё ручаюсь, как за себя. Твои опасения понятны, но они, натурально, не по адресу.

– Как любит говорить мой папуля: лучше перебдеть, чем недобдеть. – Сусанна снова повернулась к Ольге. – А если с первого раза не получится? Или трахаль не понравится? Ты не будешь считать, что Андрей развёл тебя на деньги?

– Я – деловая женщина и понимаю, что любому бизнесу присущи риски. Наверняка, все условия…

В этот момент хлопнула входная дверь, и в прихожей началась какая-то уютная возня.

– О, это нянька Андрюшку привезла, – просияла радостью Сусанна. – Погодите, девушки, я сейчас, – она стремительно поднялась с диванчика и вышла.

Было слышно, как она обменивалась репликами с няней и нежно курлыкала-мурлыкала с сыном. Через несколько минут Сусанна вернулась, держа на руках маленькое существо с лёгкими светлыми перышками на голове, распахнутыми голубыми глазами и яблочно-румяными тугими щеками. Малыш переводил любопытный взгляд с одной гостьи на другую – оценивал.

– Вот мы и пришли, – заворковала Сусанна голосом счастливой матери. – Знакомьтесь, девушки, это – мой любимый мужчина Андрей Андреевич. Да, Андрюшка? Ты – мой самый любимый мужчинка?

Нежно фыркая, она носом пощекотала шейку сына и поцеловала аппетитную щёчку. Малыш радостно забулькал смехом, зажмурился, раскрыл беззубый рот и выпустил длинную вязкую слюнку.

Глядя на умилительную картину материнского счастья, Юля не выдержала:

– Сусанночка, умоляю, дай потискать! Я осторожненько. Но он такой невообразимо мяконький, такой сладкий! – она протянула руки к малышу и поманила пальцами. – Пойдешь ко мне, Андрейка?

Ребёнок теснее прижался к матери и с опаской посмотрел на чужую тётю. Но Юлька нашла, чем привлечь его внимание: поиграла перед глазами крупным золотистым кулоном. В голубых глазёнках тут же загорелся жадный блеск, и пухлые ручки потянулись к блестящему предмету.

– Иди к тёте, бабник! – Сусанна передала малыша. – Юль, я оставлю его с тобой на минутку – надо подготовиться к кормёжке. Справишься? Или няню позвать?

– Не надо. Мы са-а-ами справимся. Да, Андрейка? – загулила над малышом Юля. – Коне-е-ечно, справимся без няни. Мы уже совсем взро-о-ослые! Нам целых четыре месяца!

Сусанна вышла. И пока размякшая от умиления Юлька игралась с живой игрушкой, Ольга разглядывала результат «обрюхачивания» в Шурановской клинике так, как если бы собиралась приобрести аналогичный товар.

Качество его было отменным: хорошенький, здоровый, упитанный пупс с быстрыми реакциями. Едва Ольга наклонилась, малыш махнул крошечной лапкой, ухватистыми пальчиками поймал свисавшую с виска бурую прядь и сильно потянул. Ольга непроизвольно ойкнула, что вызвало довольный басовитый хохоток. Малыш снова дёрнул за прядку, желая повторить рассмешивший его звук.

– Ах ты, разбойник! Отпусти мои волосы!

– Андрейка, хулиган, что ты делаешь? Тёте Оле больно! – поспешила на помощь Юля.

Но Ольга сама успела перехватить кулачок захватчика и стала осторожно разжимать маленькие упрямые пальчики, не желавшие выпускать добычу. Наконец ей с трудом удалось расправить крохотную кисть. Та представляла собой игрушечную копию взрослой руки: на пухлой, ещё не натруженной, ладони можно было различить холмики Марса, Венеры и чётко вырезанные линии – знаки будущей судьбы Андрея Андреевича. Какой станет эта судьба? Ольга пощекотала ладонь, отчего малыш довольно хрюкнул. И сердце окатило новым приливом желания иметь такого же сладкого мальчика. Или девочку.

Вскоре в столовую вернулась деловая Сусанна, сменившая футболку на клетчатую рубашку с передней застёжкой.

– Девушки, мне бармаглота кормить пора. Видишь, Юль, как этот нахал тебя за грудь лапает – знает, как надо тёток доить. Посидите полчасика без меня? Не соскучитесь?

– Идите, мамаша, выполнять свой матерный долг! – милостиво разрешила Юля. – Мы найдём, чем себя развлечь.

Когда подруги остались одни, Юлька не преминула поинтересоваться:

– Ну как тебе?

– Чудо! – с завистью вздохнула Ольга. – Если б таких пупсов продавали в «Детском мире», я бы прямо отсюда поехала в магазин и купила. Или заказала бы доставку на дом. Почтовым аистом.

– Или пошла бы искать в капусте… Потерпи, Олик: несколько месяцев и ты сама доставишь себе такое чудо. С помощью «капусты».

– А вдруг Сусанна откажется знакомить меня с Шурановым? Ей этого явно не хочется.

– Не откажется, – небрежным взмахом руки отмела опасения Юлька. – Это она цену себе набивает!

– Ты хочешь сказать, ей надо заплатить, чтобы она меня рекомендовала? – удивлённо предположила Ольга.

– Нет, я не в том смысле. Сусанна эго своё ублажает – значимости себе придает. Если б не хотела знакомить, натурально не пригласила бы в гости. Она – нормальная девка, хоть и со своими тараканами. Но у кого их нет?

Минут через сорок Сусанна вернулась в столовую расслабленной и умиротворённой. Села на диван, уютно откинулась на спинку.

– Всё, Андрей Андреевич накормлен, обмыт, обласкан и уложен в койку. Вот это жизнь – мечта каждого мужика!

– А почему он у тебя Андрей Андреевич? – полюбопытствовала Ольга. – В честь Шуранова?

– Точно. Своим мальчиком я обязана только Андрею. Папуля был против, настаивал, чтобы отчество было его – Игоревич. Но меня не так-то легко переупрямить!

– Ты рассказала родителям, как появился твой мальчик?

– С ума сошла?! – вскинулась Сусанна. – Если б папуля узнал правду, он бы убил Шуранова. Я сказала, что срочно должна была рожать по медицинским показаниям. Это чистая правда. И что Андрей, как личный врач, подобрал мне идеально подходящую донорскую сперму. Но папуля всё равно обозлился – месяц с ним не разговаривал. Помирились только когда у меня токсикоз попёр.

– А с чего вдруг твой отец взъелся на Шуранова? – встряла любопытная Юлька. – Натурально, должен быть благодарен, что ему такого внука забабахали.

Сусанна взяла с тарелки сухую печеньку и откусила краешек идеально ровными зубами.

– Папуля рассчитывал женить на мне одного своего перспективного холуя. Только я этот план обнулила: сама выбрала, от кого родить. Ясное дело, что Андрею прилетело: он не только не донёс, а ещё и поспособствовал. Но за папиного жополиза я так и так не пошла бы. Вообразите себе, девушки, этот тип однажды припёрся…

Сусанна начала с увлечением рассказывать о нелепом сватовстве. Юлька, слушая её, тоже загорелась и время от времени подкидывала ехидные вопросики. Но Ольге было не до комических историй, ей хотелось вернуть разговор к главной проблеме: убедить Сусанну представить её Шуранову. После того, как она увидела результат «порочного зачатия», окончательно решила, что должна воспользоваться услугами клиники.

– А у Шуранова много клиенток на «обрюхачивание»? – выскочивший ненароком вопрос перебил Сусанну на полуслове.

Та разочарованно замолчала. Но тут же понимающе хмыкнула и ответила.

– Не знаю, Андрей не афиширует. Лучше даже и не спрашивать – это коммерческая тайна.

– А каков процент благоприятных исходов?

– Сама у него спроси.

От этих слов напряжение неопределённости отпустило: Сусанна была согласна. А, значит, скоро у Ольги может появиться такой же славный сладкий малыш. Она уже почти ощущала в руках его мягкую тяжёлую пухлость.

– Андрей говорил, – продолжила хозяйка, – процентов восемьдесят пять – девяносто. Но, сама понимаешь, остальные пятнадцать – это обломы.

– Понимаю, – Ольга кивнула, хотя мысль о неудаче отозвалась изжогой разочарования. – Я согласна рискнуть.

– Ладно, считай, уговорила. Диктуй номер своего мобильный. Я тебя наберу, когда переговорю с Андреем. Смотри, не передумай!

– Не передумаю.

***

Ольга, волнуясь, поднялась на второй этаж и вошла в большой, залитый белым электрическим светом кабинет Шуранова. Хозяин сидел за широким письменным столом, к которому буквой «Т» был приставлен второй – для посетителей. На стене за его спиной висело полтора десятка лицензий, дипломов и сертификатов в солидных золотых рамках – отличное прикрытие нелегального бизнеса. На боковых стенах двумя параллельными шеренгами выстроились репродукции картин с изображениями Мадонн с младенцами и Святых семейств. И никаких леденящих кровь плакатов про устройство внутренних органов женской репродуктивной системы в разрезе.

Шуранов оторвался от ноутбука и кивнул: проходите. Ольга села на посетительское место перед вершителем её судьбы. С тех пор, как она узнала про «порочное зачатие», она не раз пыталась представить себе Шуранова. Друг отца Сусанны – значит, около шестидесяти, плюс-минус. Врач с многолетней безупречной практикой – следовательно, чистюля и аккуратист. Предприниматель, создавший и раскрутивший с нуля собственную клинику – деловой человек западного типа, топ-менеджер. Этакий Вадим Воронцов, только лет на двадцать постарше.

Реальный Шуранов оказался и похож, и не похож на воображаемый образ. Ему действительно было около шестидесяти, а из-под врачебного голубого халата выглядывали воротник и манжеты дорогой рубашки (за четыре года жизни с Вадимом Ольга научилась безошибочно определять качество мужских сорочек).

Только лицо у Андрея Алексеевича было не западным, а самым что ни на есть русским – широким, мясистым, с умными проницательными глазами, лохматыми бровями и большим деревенским носом-картошкой. Лицо мужичка-хитрована, что привык видеть людей насквозь. И руки, чисто вымытые, с аккуратно подстриженными ногтями тоже были мужицкими – широкими и короткопалыми.

– Ну-с, мадам, – Шуранов впился в Ольгу цепким пронзительным взглядом. – Что вас привело в клинику? Сусанна мне в двух словах рассказала о вашей проблемке, но я хотел бы узнать подробности лично от вас.

Подробностей хватило на три минуты рассказа. Главным было страстное желание, а всё остальное казалось Ольге неважным.

– Так-так. А как ваше здоровьице по женской части? – Шуранов постучал остриженными ногтями по деревянной поверхности стола. – Месячные регулярны? Прерванных беременностей не было? Выкидышей? Заболеваний половой системы?

– Нет-нет, у меня всё в порядке, – уверила его Ольга.

– Приятно слышать, хотя и верится с трудом. Как говорится, нет здоровых, есть недообследованные. Буду несказанно рад, если вы, мадам, окажетесь счастливым исключеньицем.

– Я тоже буду рада, доктор.

– Если вы решились, тогда давайте подпишем договорчик, – Шуранов подвинул к себе ноутбук, кликнул мышкой, и на приставной тумбе сбоку от стола очнулся-засопел принтер. – Вы внесёте денежки, и приступим к обследованиям. В договоре, – Андрей Алексеевич подхватил два распечатанных листка и положил их перед Ольгой, – никаких двусмысленностей. Вы уж простите великодушно, это договор на лечение бесплодия. А метод лечения мы выберем самый что ни на есть эффективный. Какой был у Сусанны. Согласны?

– Да, я согласна, – быстро ответила Ольга.

– И про конфиденциальность, думаю, вас уже предупредили. Огласка не в ваших и не в наших интересах. Так?

– Доктор, я – деловой человек и всё понимаю. Со мной у вас проблем не будет, обещаю.

– Ну вот и славненько. Ничего спросить не хотите? Пока ещё договор не подписан, и денежки не уплачены. Впрочем, если передумаете, мы вам всё вернем, за удержанием стоимости обследования и лечения. Мы оставляем пациенткам право отказаться от услуг на любом этапе.

– Я не буду отказываться, – сама мысль об отказе представлялась Ольге кощунственной. – Но я хочу спросить.

– Про доноров? – догадался многоопытный Шуранов.

– Вы правы, доктор, про доноров. Кто они?

– Всё, что вам следует знать: они здоровы, фертильны, обладают хорошей потенцией. Если вас волнует внешность, то и здесь, мадам, я вас могу успокоить. Они вполне привлекательны. Тип внешности европейский, но, при желании, можем найти семитского или азиатского. Остальные подробности, на мой взгляд, излишни. Рассматривайте инсеменацию как медицинскую процедурку. Кстати, если брезгуете, можем подсадить вам донорское семечко безо всякого акта.

– Нет-нет, после того, что рассказала Сусанна, я хочу попробовать вживую.

Доктор Шуранов понимающе усмехнулся.

– Да, представьте себе, многие пациентки отмечают этот эффект. Если б я занимался сексологией, непременно написал бы статеечку на этот счёт. Благо, материал имеется.

– У вас большая статистика? – Ольга обрадовалась, что сам собой возник повод задать интересующий её вопрос.

– Для статеечки хватило бы. Знаете, сколько пациентов было у доктора Фрейда, когда он основал свою великую теорию? – Шуранов сделал эффектную паузу и подождал, пока Ольга спросила: сколько? – Шесть! И из них только двое успешно излеченных. А теорийка перевернула мир. Так что я, знаете ли, побогаче великого Фрейда.

– А каков процент успешных зачатий?

– Второй часто задаваемый вопрос, – усмехнулся Андрей Алексеевич. – Если пациентка здорова, и, если мы ей немного посодействуем, вероятность около девяноста процентов. В договоре прописано, что мы проводим две процедурки – основную и контрольную. Однако, если с первого захода не получится, то, при желании, через месяц или позже можно повторить. Второй круг, естественно, со скидочкой.

– Я на все согласна. Когда мы сможем начать?

– Так-так. Решительная вы особа, мадам – сразу же бычка за рога. С нового года в новую жизнь? Никаких колебаний, никаких сомнений?

– Никаких. Так когда?

Шуранов задумчиво побарабанил ногтями по столу.

– Давайте так: сегодня вы подпишете договорчик. А дальше всё будет зависеть от того, как быстро вы оплатите.

– Если можно безналично, то сегодня, сейчас, – Ольга хотела было раскрыть дамскую сумочку, чтобы извлечь банковскую карту. Но Шуранов остановил её движение запретительным жестом.

– Не здесь. Как только мы закончим беседу, я поручу вас своей помощнице. Она всё расскажет и объяснит, – и вдруг хитро прищурил правый глаз. – Что, «уж замуж невтерпёж»?

– Если решение принято, зачем откладывать исполнение?

В знак согласия Шуранов несколько раз мелко покивал головой: так-так. И неожиданно спросил:

– Кстати, мадам, вы оральными контрацептивами пользуетесь?

Ольга удивилась, но ответила:

– Раньше пользовалась, но сейчас прекратила. Вот уже второй месяц ничего не принимаю.

– Тогда быстро не получится. Придётся подождать, пока нормализуется естественная овуляция. Так что торопиться нам с вами некуда. Я вас пока понаблюдаю, посмотрю, чем помочь вашему организму.

– Сколько ждать, доктор? – разочарованно спросила Ольга.

– Месяц-полтора. Не волнуйтесь, сами не заметите, как быстро они пролетят. Обещаю, скучать не придется. Будете ходить на процедурки, вести здоровый образ жизни, правильно питаться, принимать витаминчики… Давайте так: если вы действительно намерены внести деньги сегодня, то через час я жду вас в своём кабинете. Не в этом, а во врачебном – на втором этаже, комната двести пять. Мы с вами поговорим по душам и спланируем программку вашей жизни на ближайшие месяц-полтора. Согласны?

– Согласна. Через полчаса, доктор, я буду у вас.

Глава 5. Адам и Ева

– Я сделал всё, что мог, – Шуранов ободрительно улыбнулся и развёл руками. – Теперь пора приступать к основной процедурке. Хочу только напомнить, что я не Бог – результат зависит от вашего организма. Он у вас крепкий, надёжный. Теперь требуется немножко везения. Вы, мадам, везучая?

– Не знаю, доктор, не думала об этом. Сама везу много, а везёт ли мне? По крайней мере, своих целей я обычно добиваюсь.

– Тогда будем надеяться, что и на этот раз добьётесь. По моим расчетам, следующая неделька нам очень даже подойдёт. Давайте так: первую процедуру я вам назначаю на пятое марта. А контрольную на следующий день – шестого, – Шуранов сделал пометку в открытом на ноутбуке файле.

– Так скоро? – невольно воскликнула Ольга.

За прошедшие полтора месяца она втянулась в размеренную жизнь, наполненную заботами о собственном здоровье. Ольга перешла на здоровое питание, стала раньше ложиться спать, а по выходным не менее часа гуляла в парке. Жгучее желание действовать, чтобы как можно скорее получить результат, ослабело. Теперь Ольгу удовлетворяла гарантированная клиникой перспектива получить ребёнка в ближайшем будущем. Её главная цель не изменилась, но достижение было отложено на неопределённый срок, повлиять на который не представлялось возможным. Ольга жила в предвкушении и страхе близких перемен и невольно притормаживала время, чтобы успеть насладиться безопасностью прежней жизни, где она несла ответственность только за себя. И тут вдруг Шуранов волевым решением положил конец её безмятежному существованию.

– Неужели засомневались, мадам? – догадался Андрей Алексеевич. – Если захотите ещё подумать, то процедурка отложится минимум на три недели. До следующей овуляции.

– Нет, нет! – опомнилась Ольга. – Всё замечательно. А какие это дни недели?

– Разве это что-то меняет? – пристальный взгляд Шуранова словно испытывал твёрдость Ольгиных намерений. И тем не менее доктор скосил глаза на настольный календарь и ответил. – Понедельник и вторник. Подходит?

– Вы правы, Андрей Алексеевич, день недели ничего не меняет.

– Хорошо. Я вам настоятельно рекомендую эти два денька провести дома. В покое и без стрессов. Выспитесь как следует, погуляйте на свежем воздухе. Вы можете не пойти на работу?

Ольга знала, что сделать это, скорее всего, не получится. Обычно накануне Восьмого марта в офисе стояла предпраздничная суета: надо было распорядиться, чтобы разослали поздравления и отправили подарки, чтобы ничего не перепутали и своевременно сдали в бухгалтерию отчеты о расходовании представительских. Да и к самой Ольге в эти дни выстраивалась длинная очередь поздравителей. Можно, конечно, попросить Шуранова оформить больничный… Но ей не хотелось светить на работе свою связь с клиникой женского здоровья. Возникнут ненужные домыслы, сплетни.

– Я постараюсь, – с сомнением в голосе ответила Ольга.

– Да, вы уж постарайтесь, мадам, постарайтесь, как следует. А то знаю я вас, современных деловых женщин! Будете до последней минутки в офисе сидеть. А то ещё не сможете приехать на процедуру из-за какой-нибудь важной встречи.

– Нет, Андрей Алексеевич, обязательно приеду. Ребёнок для меня имеет высший приоритет.

– Рад это слышать, – Шуранов встал из-за стола, подошёл к Ольге и протянул ей широкую короткопалую ладонь. – Что ж, желаю вам везения, Ольга Александровна! Надеюсь, что и в этом деле вы достигнете цели.

***

На ослабевших трясущихся ногах Ольга вступила в тёмную комнату и чуть не упала: вместо ожидаемой твёрдости пола, её босые ступни ощутили пружинящую мягкость мата. На мгновение она потеряла равновесие, испуганно раскинула руки и коснулась стены, обитой чем-то уютно-плотным, тёплым, многослойным. Сразу вспомнилось, как именовали эту комнату посвящённые – «матка».

Помещение было не просто тёмным, а слепым: сюда не проникал даже самый ничтожный лучик света. Ольга инстинктивно до упора распахнула глаза, но это не помогло – темнота была непроницаема. По коже морозцем пробежал безотчётный страх.

Только однажды в детстве, лет шести отроду, она испытала похожее чувство, когда в бабушкином деревенском доме играла в прятки с соседскими детьми. Ольга спряталась в колченогом платяном шкафу, что доживал свой век в углу тёмной забитой ненужным хламом кладовки. Внутри шкафа, поверх кучи изношенного тряпья, было мягко, немного душно и непроглядно черно. Вначале Оле было весело от сознания, что никто не догадается, где её искать. Но уже через несколько минут густая чернота через отверстия невидящих, прохудившихся глаз стала проникать внутрь и заполнять тело страхом. Чёрный страх залил живот, поднялся по грудь, подступил к самому к горлу. Ольга начала задыхаться. Старый шкаф представился гробом, погребённым глубоко под землёй, откуда невозможно было выбраться. Спасения не было: она обречена умереть и лежать ненайденным ссохшимся трупиком в этой страшной домовине на куче пропахшего нафталином старья. От ужаса Оля закричала и, собрав последние силы, толкнула дверцу и выпала наружу. В кладовке тоже было темно, но под дверью, что вела в жилые комнаты, горела тонкая световая полоска – золотая ниточка надежды. Вот бы и сейчас увидеть хоть слабый спасительный отблеск!

Постепенно Ольга смирилась с вынужденной слепотой. Зато пробудились остальные чувства, работавшие вполсилы, пока самую важную информацию о мире добывало зрение. Обострился слух – казалось, ушные раковины задвигались, как у животного, разворачиваясь к источнику звука. Сквозь ватную тишину, сквозь грохот собственного частившего пульса, Ольга явственно различала в глубине комнаты дыхание другого человека.

Она втянула воздух расширенными ноздрями и ощутила запах самца, взволнованного предстоящим соитием. Сквозь искусственный парфюмерный аромат с кисловатыми нотками мощно пробивался призывный дух нетерпеливого мужского желания. Волоски на Ольгиной коже встали дыбом и превратились в маленькие антенны, принимающие недоступные пониманию сигналы. Сигналы тревоги. Сигналы вожделения.

Анализ новых ощущений так захватил Ольгу, что возникший из черноты голос застал её врасплох. Она невольно вздрогнула.

– Привет! – голос незнакомца был мягким – замшевым – как всё внутри комнаты-«матки». И где-то в толще звука дрожала тщательно скрываемая нота неуверенности. – Как к тебе обращаться?

Ольга несколько секунд подумала и решила назваться именем праматери всех женщин.

– Называй меня Ева.

– Хорошо, – согласился замшевый голос. – Тогда я буду твоим Адамом.

– Пусть будет так, Адам.

– Иди сюда, не бойся. Здесь безопасно, – голос шёл снизу: источник звука располагался на уровне Ольгиных бёдер.

– Говори что-нибудь, чтобы я двигалась в правильном направлении, – Ольга вытянула руки в пустоту и растопырила пальцы.

– Я здесь, Ева. Я здесь. Я жду тебя.

Слова Адама звучали то ли обещанием, то ли угрозой. Они волновали до умопомрачения. «Что я делаю? Это какое-то сумасшествие!», – билась в мозгу лихорадочная мысль. Тем не менее, Ольга с упорством зомби продвигалась вперёд крохотными неверными шажками, пока пальцы не наткнулись на горячую, чуть влажную от пота плоть. И тут же крепкая властная рука потянула её вниз, а замшевый голос, щекоча висок, произнёс над ухом: «Ну вот и ты!»

Ольга задрожала, как пойманный в ладони птенец. Прикосновения незнакомца казались одновременно и насилием, и лаской; они вызывали взаимоисключающие желания: вырваться, бежать и, в то же время, прильнуть теснее. Адам интуитивно почувствовал неуверенность и спросил напрямую:

– Ты не передумала, Ева?

– Нет! Конечно, нет, – Ольге самой хотелось верить в правдивость этого ответа.

– Ты доверишься мне? Я не причиню тебе боли.

– Да, я доверяю тебе, Адам.

Сильные ладони легли Ольге на плечи, жаркое возбужденное дыхание незнакомца пахнуло в лицо свежестью мяты.

– Я хочу посмотреть на тебя.

– Как? – удивилась Ольга. – Мы можешь зажечь свет?

Слова Адама возбудили соблазн и протест. Увидеть незнакомца было любопытно и страшно – разочарование могло разрушить хрупкую магию свидания вслепую. Но страшнее всего было бы увидеть себя – голую и испуганную. Сомнение продлилось недолго, до следующей реплики.

– Нет, не могу, – улыбнулся замшевый голос. – Но я хочу прикоснуться к твоему лицу. Ты позволишь?

– Да, – с облегчением выдохнула Ольга.

Чуткие пальцы осторожно дотронулись до лица: разбежались по дугам бровей и, скользнув по векам, снова встретились у переносицы. Затем они спустились к крыльям носа, обвели отверстия ноздрей, на миг лишив их дыхания, обрисовали контур губ, скатились к подбородку и погладили туго обтянутые кожей скулы. Левая рука замерла в ямочке у основания шеи, где указательный палец нащупал лихорадочно частивший пульс, а правая поднялась к затылку, запуталась в волосах, сколотых заколкой-крабом и, секунду помедлив, раскрыла зажим. Волосы всей тяжестью рухнули на плечи. Незнакомец шумно втянул воздух ноздрями, зарылся в локоны лицом и длинно выдохнул.

– У тебя прекрасные волосы.

Умелые пальцы продолжали ласкать: легли на плечи, скользнули вдоль ключиц. Рука замерла на выпуклом рубце над правой ключицей.

– Откуда это у тебя?

– Так, травматическое последствие детской глупости, – Ольга невидимо улыбнулась мгновенной вспышке памяти. – Вместе с мальчишками лазила по деревьям и напоролась на сук. Кровь била фонтаном, пришлось даже зашивать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ключевые показатели эффективности

Вернуться