Сергей Борунов
Цугцванг

НАЗВАНИЕ

Так было всегда: подлецы жили за счёт порядочных людей. Этот факт очерняет репутацию всего человечества – выходит, раз предводитель подонок, то и все остальные тоже. И к моменту, когда придёт время незваному гостю вершить судьбу человечества, желательно знать, что предводителей здесь, увы, не выбирают.

Те, кто всю жизнь не могли найти своё место на Земле, теперь, с одной стороны, имеют возможность обрести новый дом, с другой, у главной задачи в жизни больше переменных и неизвестных.

Что делать, когда тот, кем ты восхищался, оказался обычным человеком, не обделённым пороками? Как поступить, если чувствуешь, что более развитые миры, убежавшие на тысячелетия вперёд, пришли не туда, а жить в своём мире отныне невозможно? И что делать, если мудрейшие мира сего настаивают на абсолютно абсурдном решении? Довериться сердцу. Ведь что бы ты ни делал, если тобой движет добро, проиграть невозможно.

Глава 1. Телепортация

Солнечный жаркий день. Дикий безлюдный пляж приютил двоих влюблённых. Вдалеке изредка проплывают любительские яхты, нагоняя на берег волны. Ветер приклоняет высокую траву на берегу и задирает края покрывала, на котором расположилась молодая пара.

– Как здорово, что всё это в прошлом! Наши отношения как Солнце: раньше тускнели с каждым днём, а теперь снова ярко светят и греют сердца! – сказал парень, умиротворённо улыбаясь.

– Угу, – ответила девушка, не отрываясь от свежего романа.

– Как книга? – упорствовал молодой человек.

– Интересная.

– Я заметил, тебя от неё не оторвать!

– Угу.

– Ну, поговори со мной! Или пойдём купаться?!

– Угу.

– Что угу? Ты слышишь меня? Варя… – парень накрыл книгу ладонью.

И тут же ответил на порицательный взгляд нежным поцелуем.

– Саш, осталось двенадцать страниц! Дай дочитать.

– Хорошо. А потом – кто быстрей на другую сторону? – задорно предложил Саша.

– Давай, – усмехнулась Варя.

Это были самые томительные двенадцать страниц в его жизни. Она была прекрасна, особенно в ярком солнечном свете. В её зелёных глазах играли блики света, пухлые, но аккуратные губы задумчиво изогнулись вниз, а густые брови хмуро сдвинулись к переносице. Он любовался ею, как картиной, а потом стал представлять, как они сбросят с себя одежду и кинутся в воду. Как он с трепетом обнимет её под водой и поднимет, не чувствуя веса. Как её мокрые волосы залепят всё его лицо, а сильные, но стройные ноги обовьют его бёдра. В его прекрасные мечтания вторгся не менее прекрасный голос:

– Ну что, погнали?

Он ничего не ответил, вскочил и стал на бегу раздеваться. Варя бросилась за ним. Едва добежав до уровня колен, Саша нырнул и почувствовал приятную свежесть прохладной воды на коже. Он активно работал руками, стараясь проплыть как можно дальше, чтобы произвести впечатление на девушку. Когда воздуха стало не хватать критически, он вынырнул, громко вздохнув, и обернулся – никого.

Он обнаружил, что проплыл внушительное расстояние, вынырнув почти на середине водоёма. Наверняка его подружка не смогла бы повторить такой нырок. «Нырнула дважды. Вот-вот покажется», – думал про себя Саша, но Варя всё не появлялась.

Он начал волноваться и поплыл обратно, глядя по сторонам. Вернувшись на треть расстояния, он стал активно нырять и всматриваться в мутную воду – никого. «Вот чертовка! Меня раззадорила, а сама не поплыла!» – игриво подумал парень и ушёл под воду в направлении берега.

Внезапно он услышал гул и испугался. Вынырнув, увидел, что прямо на него с огромной скоростью несётся яхта. Не растерявшись и прикинув её курс, он изо всех сил начал отплывать в сторону. Выбившись из сил и почувствовав себя в безопасности, он обернулся и с ужасом обнаружил, что яхта не только продолжала лететь на него, но и критически приблизилась. Он нырнул снова и, задыхаясь, поплыл в сторону, окончательно потеряв ориентацию. Уже под водой он почувствовал необычные завихрения, плыть стало тяжелее, а гул стал ещё громче. Он вынырнул и убедился, что яхта по-прежнему несётся на него.

Из последних сил он предпринял попытку спастись – бросился перпендикулярно курсу яхты и стал работать руками, как последний раз в жизни. Но гул всё нарастал и нарастал, пока окончательно… не разбудил его.

Так бывает часто, что реальные вещи интегрируются в сны. И если яхта была плодом воображения Саши, то гул был вполне настоящим. Только вот ревели не винты, а реактивные двигатели, с надрывом пытающиеся остановить падение станции.

Саша некоторое время пребывал в забытьи. В голове всё ещё оставался лёгкий холод, сохранившейся после кошмарного испуга. Он оглядывался по сторонам, но никак не мог прийти в себя.

Через несколько минут, несмотря на столь громкую работу двигателей, станция лихо влетела в поверхность планеты. Обшивка местами разлетелась, вся электроника ушла в перезагрузку, как и системы жизнедеятельности. Станция погрузилась во мрак. Наступила гробовая тишина. Саше казалось, что даже кровь, бегущая по его венам, ведёт себя вопиюще громко и вызывающе.

После перезагрузки станция объявила, что восемь отсеков разгерметизированы и небезопасны, на время проведения детального анализа атмосферы доступ туда ограничен. После включился резанувший глаза свет. Не дав пассажирам прийти в себя, система продолжила доклад:

– Перелёт по указанным координатам осуществлён. Отклонение одна тысяча двести метров. Двигатели в норме. Уровень заряда сорок процентов. Анализ атмосферы завершён на пятьдесят процентов. Движущиеся объекты в радиусе трёх тысяч метров не обнаружены.

Лесорубы стали активно отстёгивать ремни и вставать с кресел. Едва вспомнив навыки прямохождения и наскоро размяв свои поясницы, они бросились к иллюминаторам, чтобы хотя бы визуально встретиться с родной землей.

Так продолжалось до тех пор, пока у Саши не возникли определённые подозрения. Зачем делать анализ атмосферы Земли? Ведь наверняка в памяти пульта управления хранится взаимосвязь состава атмосферы и координат. Возможно, это глупый просчёт инженеров, или станция грохнулась совсем не туда.

Разглядывая через иллюминатор высокую зелёную поросль, занимавшую весь обзор, Саша вдруг вспомнил доклад бортовой системы и ужаснулся. На взлёт и разгон тратится десять-пятнадцать процентов заряда, ещё пять на торможение. А при вылете станция была заряжена на пятьдесят три процента! Нетрудно подсчитать, что, судя по энергозатратам, они только взлетели и тут же приземлились.

Саша предположил, что начальник экспедиции решил переместить станцию на другую локацию для дальнейших исследований. Но тогда анализ атмосферы опять-таки не совсем логичен. Своими наблюдениями он поделился с товарищами, и уже через несколько минут вся станция гудела от споров и рассуждений. Вскоре весь этот переполох привёл к очевидному ответу: если кто и может дать развёрнутый ответ на вопрос, где и зачем приземлилась станция, то только начальник станции.

Делегация из десятка бывших лесорубов и охранников бросилась в покои начальника «ЗОИ». Они застали его сидящим в кресле, ещё пристёгнутым и неподвижным, и стали с порога заваливать вопросами.

– Где мы?

– Почему так жёстко приземлились?

– К чему этот внезапный перелёт?!

Вениамин хранил молчание и невозмутимый вид, очень раздражая тем самым своих непрошеных гостей. Когда обстановка накалилась до предела, и его уже готовы были принудительно отстегнуть и допросить с пристрастием, в ситуацию вновь вмешалась бортовая система:

– Анализ завершён. Состав атмосферы пригоден для дыхания. Все блокировки сняты.

После короткого, но ёмкого доклада станция ушла в режим ожидания, а Вениамин Леонидович резко встал и молча направился к основному шлюзу. К нему так же безмолвно присоединились Глеб и Макар. Все трое, находясь под прицелом изумлённых взглядов, остановились в шаге от шлюзового портала и замерли.

Вениамина вновь стали засыпать вопросами, но он не обращал на них никакого внимания. Лишь Макар и Глеб периодически злобно косились на чрезмерно любопытных товарищей.

Когда пыл людей утих, троица осталась в одиночестве стоять у шлюза. Остальные постепенно разошлись. Кто-то продолжил бездумно таращиться в иллюминатор, другие попытались самостоятельно выяснить, куда переместила их станция, а некоторые, проголодавшись, отправились в столовую. Однако очередное включение бортовой системы вновь заставило всех прильнуть к прозрачным стёклам:

– Обнаружены движущиеся объекты. Внимание! Обнаружены движущиеся объекты.

Очередной град вопросов и требований объяснений ни к чему не привёл. Трое подорожали неподвижно стоять у шлюза и смотреть в никуда. Многие пытались разглядеть, кто к ним пожаловал, но через небольшие проёмы ничего не было видно. И тут вновь включилась система:

– Попытка захвата управления. Внимание! Попытка захвата управления. Повторяю: попытка захвата управления.

Народ тут же запаниковал. Словно муравьи раскуроченного палкой муравейника, все заметались по сторонам, не понимая, что делать. Все, кроме троицы возле шлюза – они продолжали спокойно стоять, словно их это вообще не касалось.

Недоумевающий народ начал кричать, предлагать убираться куда подальше. Всех почему-то обуял страх. Никто не верил, что за бортом их с почестями, как героев, встречают земляне. И когда паника достигла предела, Вениамин вдруг закричал:

– Замолчите! Ваш шум невыносим! Вы мешаете нам!

Все замерли на какое-то время, а потом послышались ироничные высказывания:

– Мешаем созерцать пустоту? Или следить, чтобы двери шлюза ненароком не сбежали? Что ж, простите. Мы постараемся не мешать столь важному занятию, пока нас будут убивать!

Вениамин взорвался:

– Вы глупые и недалёкие существа! И это факт, раз вам кажется, что мы бездельничаем.

– Может, потрудитесь объяснить, что, вообще, происходит, где мы и что за объекты к нам приближаются? – вмешался в разговор Саша.

– Нет. Я не собираюсь ничего объяснять. У меня нет на это времени.

– Что значит, нет времени? Мы, вообще-то, члены экспедиции и должны знать, к чему готовиться.

– Какая экспедиция? Я никого не звал с собой, вы сами напросились, так закройте свои рты и охладите головы!

Толпа оцепенела от такого заявления, а через мгновение загудела так, что ситуация оказалась на грани бунта. Почувствовав это, слово взял Макар. Он поднял руку вверх и, дождавшись тишины, спокойно сказал:

– Господа, мои напарники были против, но я вижу, что иначе нельзя. Мы жители планеты, именуемой вами Ева. Мы временно внедрились в тела ваших людей, чтобы решить одну непростую проблему. Если вам дорога жизнь, и вы планируете вернуться, прошу вас, прекратите панику и постарайтесь ни о чём не думать.

Наступило недолгое затишье. В глазах людей видно было замешательство. Они смотрели друг на друга и недоумевали, не зная, что ответить. Но решительнее всех был настроен Тимофей – молодой атлетичный охранник, который прежде яро поддерживал любую инициативу Вениамина:

– Прекрати пудрить нам мозги! Отвечай, куда мы приземлились? Кто пытается захватить управление станцией. К чему готовиться?

– Я и так сказал вам больше, чем стоило. Настоятельно рекомендую вам всем умолкнуть, – теряя терпение, ответил Макар.

– Сейчас ты умолкнешь! – буркнул Тимофей и размашисто ударил его в ухо.

С трудом, но тот устоял на ногах.

Толпа лесорубов позади Тимофея в испуге замерла. Молодой учёный, быстро придя в себя, двинулся на своего обидчика. Саша и ещё несколько человек его опередили и попытались остановить, но Макар стал так легко их разбрасывать по сторонам, что остальные, переглянувшись, невольно попятились. Сомнения по поводу инопланетного вселения в тела землян стали постепенно развеиваться.

Саша, пока был опрокинут на лопатки, краем глаза увидел, что Тимофею приходится туго. Он пропустил пару крепких ударов в лицо, затем в живот. Согнувшись, бывший охранник застонал и упал на колено, а Макар безжалостно нанёс ещё несколько ударов по капитулировавшему сопернику. Наверно, он забил бы его до полусмерти, если бы не вмешался Глеб. Он молча схватил своего коллегу за рукав, и избиение тотчас прекратилось.

Среди этой троицы всё перевернулось с ног на голову. Начальник экспедиции вёл себя вспыльчиво и неуверенно, Макар казался рассудительным и грозным, а Глеб был безоговорочным авторитетом. В жизни было всё наоборот. После этой неприятной сцены лесорубы поверили в версию Макара и испугались ещё сильнее.

Только что безжалостно избивший человека учёный, будто почувствовав настроение толпы, вдруг переменился в голосе:

– Господа, в ваших же интересах прекратить конфликты и панику. Мы не предоставляем для вас никакой угрозы. Окажите нам содействие – и всё закончится благополучно.

Глеб стоял рядом и одобрительно кивал головой. Казалось, ему не хотелось опускаться до общения с землянами, настолько заносчиво он выглядел в тот момент.

Лесорубы слегка поутихли, особенно когда Макар помог Тимофею подняться и поинтересовался его самочувствием. Вениамин поспешил к шлюзу и, едва он занял исходное положение, двери со скрежетом распахнулась. Макар, Глеб и начальник станции бросились к пультам управления.

Там трясся от страха молодой паренёк, Платон, оказавшийся в экспедиции в качестве медбрата.

– Что ты творишь? – крикнул разъяренный Макар.

– Я… я не хотел. Я даже не знал, как двери открываются, – медик был явно растерян и не на шутку напуган.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – продолжал нагнетать учёный.

– Я не хотел, клянусь! Не понимаю, как это всё произошло!

Макар двинулся на него, не в силах совладать с гневом, но вновь почувствовал крепкую хватку на рукаве. Глебу достаточно было взглянуть на своего коллегу, чтобы тот успокоился.

– Я был не в себе. Я не знаю, что случилось, – чуть не плача продолжал оправдываться Платон.

– Это не он, – вмешался подоспевший Вениамин. – Похоже, его заставили сделать это. Переговоры придётся вести на их территории.

– Какие переговоры?

– О чём речь?

Снова посыпались удивлённые вопросы и испуганные возгласы. Тогда впервые с момента переселения заговорил Глеб:

– Всё, что вам необходимо знать, это то, что нация снаружи миролюбивая. По крайней мере, так было чуть больше тысячи лет назад, когда я последний раз был тут. Есть вероятность, что они изменились не в лучшую сторону. Нам остаётся только надеяться, что этого не произошло.

– Умоляю, – окончательно потеряв мужество, завопил Платон, – скажите – что, если они изменились? Что с нами будет?

– Ваша смерть – последнее, что их интересует.

– И всё-таки, Глеб, кем бы ты сейчас ни был, ответь: где мы? – вмешался Саша.

– Вы назвали эту планету Кармен.

***

Робко переминаясь с ноги на ногу, члены экспедиции всматривались через открытые двери шлюза в заросли, открывшиеся их взору. Никто не рисковал сунуться наружу, а Вениамин стоял неподвижно, зажмурив глаза, с гримасой сильнейшего умственного напряжения на лице.

– Это не может продолжаться вечно! Либо летим в безопасное место, либо набираемся смелости и выходим, – предложил Тимофей. – Чего мы, как испуганные мыши, пытающиеся стащить кусочек сыра из кладовки?!

– Самое страшное, что может случиться с мышью – мгновенная смерть от тапка или мышеловки. Но скорее всего, ей удастся удрать, – возразил Саша. – А здесь у меня такой уверенности нет.

– И сколько мы будем тут сидеть и бояться? – спросил охранник и, не дождавшись ответа, вышел наружу под тревожные возгласы всей экспедиции.

Тимофей осмотрелся по сторонам и сделал характерный жест остальным членам экипажа – всё в порядке. Затем он развернулся и пошёл дальше. Остальные быстро потеряли его из вида среди густых сочных растений, похожих на те, что растут на Земле в тропиках.

То ли его храбрость оказалась заразительной, то ли всем стало стыдно за свою робость, или, может, кто-то испугался за жизнь Тимофея, но, так или иначе, один за другим люди стали выходить из станции, с любопытством и опаской озираясь по сторонам. Никаких захватчиков, никаких существ, ничего, что могло нести хоть какую-то угрозу.

Спустя несколько минут полторы сотни человек с интересом рассматривали местную природу, будто забыв о возможной опасности. Только трое инопланетян, вселившихся в тела землян, продолжали стоять неподалеку от шлюза и, закрыв глаза, изображали активную умственную деятельность.

Когда бдительность окончательно сошла на нет и уже стали поступать предложения развести костер и разогреть пюре из каштанов с Евы, Макар неожиданно открыл глаза и начал кричать:

– Назад, все на станцию, быстро! Никаких костров, никаких обедов, все бегом на станцию, это не шутка!

Орал он так, что ни у кого и мысли не возникло, что он шутит.

Все опрометью бросились спасать свою жизнь от неизвестной опасности, которая, впрочем, мгновенно себя проявила. Саша почти сразу был сбит с ног более расторопным членом экспедиции и, поднявшись с земли, обнаружил, что бежать уже некуда. Вокруг него образовалась сплошная высокая преграда в виде уже знакомых частиц, активно роящихся вокруг него.

Сквозь них было видно, что на остальных также набрасывались электронные ловушки. Оценив происходящее, Саша предпринял отчаянную попытку прорвать оцепление и что было сил ринулся вперёд. Стена светлячков выдержала, одарив его потоком обжигающего, колючего холода, от которого у лесоруба закружилась голова.

У остальных тоже ничего не получалось. Они безрезультатно бились о рой, тот их останавливал, жалил и мгновенно перегруппировывался, готовясь к новой атаке. Послышались мольбы о помощи и гневные ругательства в адрес неизвестных.

Саша осторожно прикоснулся рукой к этой живой стене – никаких болевых ощущений и сопротивления. Светлячки едва ощутимо касались его ладони и тут же отстранялись, сохраняя при этом целостность конструкции. «Чудеса», – подумал он и вдруг осознал, что совсем не напуган. Удивившись собственному хладнокровию, он начал смотреть сквозь изгородь на своих товарищей. Все, кто попался в западню, пытались прорваться наружу. Всякий раз их план проваливался. Неизвестные частички жёстко пресекали попытки пройти сквозь их редут, каждый раз тем сильнее «обжигая» узника, чем яростнее он в них врезался. Саша бросил взгляд наверх и увидел, что «светлячки» не смыкались над его головой, а выстроились в чёткий цилиндр, вершину которого он даже не смог разглядеть. Выбраться невозможно.

Несколько часов в заточении он провёл, наблюдая то за глупостью и упрямством некоторых членов экспедиции, продолжавших попытки бегства, то за движением светлячков. Саша обратил внимание, что у их хаотичного, на первый взгляд, движения есть одна закономерность. Частички выныривают из-под земли и, вырисовывая замысловатую траекторию, со временем улетают наверх, будто меня друг друга. При этом они ведут себя как живые: осторожно облетают своих соседей и не причиняют вреда напрасно. Саша сел и без каких-либо последствий опёрся спиной об эту живую стену.

Но его спокойствие быстро развеялось, когда он увидел несколько силуэтов, стремительно приближающихся к ним. «Это конец», – подумал он и закрыл глаза, пытаясь приостановить накатывающую волну страха. К его «клетке» вплотную приблизился кто-то, очень похожий на человека. Абсолютное отсутствие каких-либо черт делали незнакомца похожим на манекен. Едва силуэт шагнул к Саше, светлячки осторожно обогнули его тело, и оно беспрепятственно проникло внутрь. Сердце лесоруба бешено билось от страха.

«Поднимись», – вдруг чётко прозвучал в его голове властный женский голос. Он открыл зажмуренные от страха глаза и увидел просто невероятно красивую женщину. Её лицо скрывал особый костюм, как позже догадался Саша. Абсолютно чёрный, он, словно живой, опустился до шеи, предоставив незнакомке возможность показать своё лицо.

Землянин встал, едва сохраняя самообладание, и вытянулся, будто кто-то скомандовал «смирно». Женщина улыбнулась и несколько минут методично разглядывала гостя. Потом, подойдя вплотную, нежно положила руки Саше на виски. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его голове невольно промелькнуло: «Какая красивая». Ему показалось, что после этой мысли улыбка на её лице стала чуть шире. И, пристально вглядываясь в прекрасное лицо, будто стараясь его запомнить, Саша стал терять сознание. Вокруг всё потемнело. Земля ушла из-под ног, и он рухнул, как подкошенный. Но во тьме, залившей его глаза, продолжало сиять её лицо.

– Это тоже не он, – сквозь обморок услышал Саша. – Уносите.

Чьи-то крепкие руки подняли его. «Что значит, «уносите»? Зачем? Куда? Меня что, убили?» Сохранившая способность мыслить часть мозга непроизвольно стала прокручивать вопросы, на которые в данный момент Саша больше всего хотел получить ответы. Но вместо этого было только её лицо, плавно исчезающее во мраке.

Глава 2. Живые и мёртвые

Фёдор лез на утёс, чтобы снять висевших на нём его друзей. Глаза заливали слёзы, но он изо всех сил старался держаться. Разрезая верёвку, представлял, как рухнет бездыханное тело на землю, и тут же жалел об этом – слёзы наворачивались только сильнее.

Внизу его ждал Тарас Петрович. Он, не дотягиваясь даже до ног повешенных, собирался ловить тела. Фёдор, расправившись с первой верёвкой, удивился, как легко он её удерживает, а затем крикнул:

– Петрович, готов? Я отпускаю.

– Давай! – тут же послышался голос снизу.

Старик готовился к худшему. Поймать живого человека – это одно, совсем другое –мёртвого и, возможно, мёртвого не первый день. Подняв руки, он готовился столкнуть тело в сторону, смягчив удар о землю, и отпрыгнуть. Едва он прокрутил в голове этот вариант, как труп Марка обвалился на него.

Растерявшись, Петрович только прикрыл голову руками, готовясь получить серьёзную травму, но вместо этого почувствовал знакомый, слегка обжигающий холод по телу. А через мгновение увидел, как «труп» его друга, пролетая сквозь него, рассыпается.

Старик был в недоумении. Он смотрел на то место, куда только что рухнуло и где исчезло тело человека. Затем наверх, где продолжали висеть ещё трое. Тут же вновь прозвучал голос Фёдора:

– Петрович, ты готов?

Старик не сдвинулся с места, и, бросив косой взгляд на Ивраоскаря, крикнул:

– Да, отпускай!

Его бывший напарник, с которым он когда-то рубил лес, безобидный коротыш Тибо, с петлёй на шее рухнул вниз и, точно так же разлетаясь на частички, исчез. Тарас Петрович испытал сначала радость, потом злость и возмущение. Разве можно так шутить? А вскоре до него дошло, что, возможно, это вовсе не шутка, а реальное предупреждение, и что его друзей действительно уже нет в живых. Но где тогда остальные? Где станция? Мысли закружились, вгоняя его в состояние лёгкой паники, пока знакомый голос не вернул его к реальности:

– Готов?

Старик даже вздрогнул, но тут же машинально ответил:

– Давай!

На этот раз Тарас Петрович не стал наблюдать за падением Степана. Он направил строгий взгляд на Ивраоскаря и «посылал» ему свои мысли: «Ты знал и молчал? Сволочь!» Лингвист наблюдал за землянами с лёгкой улыбкой на лице. И, уловив возмущение старика, тут же стал оправдываться:

– Ну, простите меня! Я дал слово молчать.

– Кому?! – теряя терпение, крикнул старик.

– Ему! – Ивраоскарь растянул улыбку ещё шире и указал пальцем на висящего в петле Михея.

– Михею? Так он живой? – обрадовался старик.

В этот момент послышался крик с утёса:

– Что за чертовщина! Не поддаётся!

Петрович бросил взгляд наверх. Фёдор что было сил терзал верёвку. Михей достаточно реалистично болтался в петле, чтобы быть живым.

– Оставь как есть и спускайся, – крикнул старик и повернулся.

Ивраоскарь продолжал раздражающе улыбаться, а вдалеке, за его спиной, образовались знакомые фигуры.

– Как спускаться? А тело? – спросил Фёдор, и в этот момент верёвка рассыпалась в его руках.

А частицы, из которых она состояла, выписали озорное па и мгновенно скрылись. Атлет бросил удивленный взгляд вниз. Тел не было. А Петрович энергичным жестом предложил ему как можно скорее спускаться и тут же отвернулся.

Спускаясь, Фёдор услышал восторженные возгласы, а, выйдя из-за утёса, увидел, как Петрович обнимается с кем-то. В душе атлета потеплело, появилась надежда на лучшее. Приблизившись на несколько шагов, он стал узнавать подошедших: Степан, Марк, Тибо, Николай и Михей! Вот же подонки! Все целы и невредимы! Разве можно так над людьми издеваться? Мысли Фёдора постепенно стали вырываться наружу в виде обиженных возгласов:

– У меня чуть сердце от досады не разорвалось! Хотел даже прыгнуть оттуда и разбиться к чертям!

Возмущаясь, Фёдор, отвесил мощный подзатыльник Тибо, тот от неожиданности даже подпрыгнул. Потом под руку попал Марк, которому прилетел удар в плечо. Фёдор перевёл взгляд на Михея, но не рискнул связываться с ним, побоявшись отточенных рефлексов разведчика. Он горячо обнял его и гораздо сильнее, чем принято, похлопал по спине.

– Ненавижу вас! – расплываясь в улыбке, сказал Фёдор. – Но безумно рад видеть живыми!

Череду объятий и рукопожатий прервал Ивраоскарь. Он наблюдал за происходящим с притворной улыбкой, а затем неожиданно заявил:

– Познакомьте меня с ней.

– С кем?! – чуть ли не в один голос воскликнули Тарас Петрович и Фёдор.

– С Анной. Так ведь она вам представилась?

Михей нахмурился и с недоверием уставился на лингвиста. Марк откашлялся и, пытаясь исправить ситуацию, громогласно объявил:

– Хочу вас познакомить с самым уникальным, чутким и умным собеседником в моей жизни. Анна. Вообще-то, она не Анна, но всем представляется именно так.

Марк, явно гордившийся этим знакомством, указал рукой в пустоту, где через мгновение образовался образ Анны. Фёдор и Тарас Петрович округлили глаза и слегка вздрогнули от удивления. Остальные даже глазом не повели. Казалось, что для них она всегда там стояла, и, по подозрению старика, так оно и было. Удивила только проницательность Ивраоскаря, причём не только землян, но и саму Анну.

Они несколько секунд пристально смотрели друг другу в глаза. Не было никаких сомнений, что в этот момент между ними произошёл диалог, который у обычных людей занял бы пару часов. Первой отвернулась Анна, вскользь посмотрев на Михея.

Тарасу Петровичу не потребовалось много времени, чтобы понять, что тут творится. У капитана разве что на лбу не было написано: «Я от неё без ума». Поэтому, решив снять напряжение, он начал диалог в «человеческом» стиле:

– Ну что, друзья, рассказывайте! Что вы тут без нас творили, куда дели станцию и зачем так жестоко разыгрываете старого человека?

– Прости, Петрович, – улыбаясь, ответил Марк и, указав рукой на разведчика и инопланетную женщину, продолжил: – Это всё они.

– Признаюсь, идея была моя! – подхватила беседу Анна, правда, в своей манере, не произнося ни слова. – Мне показалось это… Послушай, Фёдор? – она вдруг неожиданно прервалась и обратилась к бегуну. – Если тебе что-то не нравится, имей смелость прямо заявить об этом. И чтобы сэкономить твоё время, сразу отвечу: «по-нормальному» я не могу, не владею ни диафрагмой, ни голосовыми связками, ни, в конце концов, ртом.

Все с укором уставились на атлета. Особенно тяжело было выдержать взгляд Михея. Фёдор оконфузился, и, не зная, что делать, молчал, перебегая с одного осуждающего взора на другой.

– Простите его несдержанность! – вновь неожиданно заговорил Ивраоскарь, тут же попавший под недоверчивое наблюдение разведчика. – По сравнению с нами он ведь совсем молод. Разве мудро сердиться на юношескую непосредственность? К тому же он ещё не научился контролировать свои эмоции и мысли. Не стоит на него гневаться.

Фёдор смущённо молчал. Михей хотел было что-то сказать, но его перебил Петрович:

– Я вот тоже ещё очень молод, и тоже позволю себе некультурный вопрос: сколько вам лет, если, выглядя как модель с обложек журналов, вы считаете моего друга чуть ли не маленьким ребёнком?!

– Мне? Пара тысяч, – ответила Анна.

Фёдор и Тарас Петрович открыли от удивления рты. А Ивраоскарь обрадовался, расплылся в улыбке и заверещал:

– Не может быть! Мы с вами практически ровесники!

На этот раз рты раскрыли все присутствующие.

– Но как? Анна-то электронная, а вы нет! – удивлённо спросил Марк.

– А вот так. Разрешите представиться, Ивраоскарь – лучший лингвист во Вселенной, по крайней мере, среди мирного населения.

– Рада знакомству, – ответила Анна и вновь бросила мимолётный взгляд на Михея.

– Мы вас ждали, – вмешался коротыш Тибо. – Пойдёмте, нам есть чем вас удивить!

Тарас Петрович с Фёдором переглянулись, и старик с улыбкой воскликнул:

– Поверьте, нам тоже!

Они обогнули утёс, свернули вглубь леса и прошли около двух километров, прежде чем их взору открылся новый лагерь людей. Он состоял из шести крохотных хижин, сооружённых из корней и небольших камней. Смотрелось это довольно неплохо. В центре хижин располагался импровизированный камин, в котором озорно трещали «светлячки» – личный подарок от Анны. Вся мебель была сплетена всё из тех же корней, которые в некоторых местах едва заметно сказочно мерцали. Одним словом, из непрошеных гостей земляне превратились в полноправных жителей Евы.

Всю дорогу до лагеря Анна молча «шла» рядом с Михеем, хотя он был уверен, что она в тайне от остальных беседует с Ивраоскарем. «И зачем только Петрович его притащил?» – спрашивал про себя Михей, напрочь забыв, что, как минимум, двое из присутствующих его понимают.

Они расположились возле уютного очага с накрытым столом и приготовленными по старинным рецептам Анны яствами. Аромат, похожий на кофе, сводил с ума. Тибо, который, по всей видимости, был су-шефом инопланетного шеф-повара, сиял от гордости и предвкушал интересную беседу.

– Мы как боевые средневековые герои со страниц приключенческих романов, – заявил он, – встретились в таверне, чтобы наесться и обсудить последние новости из далёких краёв.

– Точно! – подхватил Марк. – Не хватает только кельтской музыки.

– И выпивки! – добавил Степан.

– Кому тут не хватает выпивки? – улыбаясь во весь рот, спросил Фёдор, доставая из рюкзака несколько бутылок и передавая их товарищам. – Вот это – вещь, вино, если классифицировать по земным понятиям, под названием «Акрострамазия». Его делают из плодов акрастрамы. Я понятия не имею, что это такое, но был очень впечатлён: оказывается, эти плоды созревают целых четверть века. Вы только представьте!

– Там и сутки длятся несколько недель! – вмешался Ивраоскарь. – И живут там по полторы, а то и по две тысячи лет. Так что это всего лишь вопрос восприятия.

Все бросили на лингвиста презрительный взгляд. А атлет продолжил знакомить присутствующих с ассортиментом.

– Вот это – моё любимое, «слеза А’круула», – он продемонстрировал небольшой пузырёк.

Тибо выхватил его и начал возмущаться:

– Он же пустой! Тебе эти слёзы так пришлись по душе, что ты по дороге всё выпил?

Под дружеский смех Фёдор демонстративно снял крышку, вручил ёмкость Тибо и предложил:

– Глотни-ка!

Тибо поболтал бутылку, обнаружил, что она полная, и стал осторожно подносить горлышко к губам.

– Не надо! – резко прервал его Петрович. – Фёдор, болван, вспомни себя! Тебе весело было?

– Что? Ты что, готов был молча меня отравить? – обиженно завопил Тибо.

– Да ничего с тобой не случилось бы! Но глаза бы на лоб повылазили, – смеясь, ответил Фёдор и забрал бутылку. – Его нужно обязательно разлить по стаканам, чтобы выветрилось какое-то вещество. Я сдуру шарахнул из горла, так чуть не задохнулся. Там не то, что вкус – почву под ногами чувствовать перестаёшь на пару минут. Потом отпускает. А вот это – самая диковинная штука! Это твёрдый ром. Ну, или не ром, но, короче, он сладкий, как халва, а хмелеешь с него, как с дедовской самогонки.

Фёдор достал ещё несколько бутылок, сопровождая каждую кратким комментарием, основанным на своем горьком, или не очень опыте. Дополнив всё это безобразное разнообразие диковинными закусками из разных уголков вселенной, он, наконец, сел и спросил:

– С чего начнём?

Сделав непростой выбор, каждый занял место на пеньке за большим каменным столом. Там, где ещё несколько месяцев назад шла вырубка, где каждый землянин со страхом всматривался в лес, боясь возмездия, сейчас шла дружеская пирушка. Представители трёх разных цивилизаций беседовали и смеялись за одним столом. Впервые за долгое время, ненадолго, они были счастливы.

***

Открыв глаза и осмотревшись по сторонам, Саша практически не заметил разницы. Ничего не видно, за исключением едва уловимого прямоугольного контура бледно-сиреневого цвета. Лежал он, по ощущению, на добротном, но очень низком матраце. Слегка переместив ногу в сторону, коснулся ею чего-то холодного. Сразу стало ясно, что ботинок на нём нет, как, впрочем, и «земной» одежды. Он был одет в безвкусную серую робу, похожую на льняной мешок, и такие же брюки. Саша вскочил и пошарил вокруг руками. Ничего, только матрац и холодный пол вокруг.

Вскоре его глаза привыкли к почти кромешной тьме, и он стал различать окружающее. Вокруг со всех сторон аккуратными ровными рядами располагались такие же матрацы. Некоторые были пусты, на других кто-то лежал. Ни стен, ни решёток видно не было.

Саша решил попробовать встать. Холод от пола создавал ужасный дискомфорт. «Неудивительно, что тут нет решёток», – едва подумал он, как вдруг его ослепил яркий свет.

Он зажмурил глаза, прикрыл лицо руками и испуганно попятился. Уперевшись в тёплый матрац, он сел и стал сквозь слёзы осматриваться.

Свет шёл отовсюду, и потребовалось некоторое время, чтобы понять, что отсутствие решёток – иллюзия. На самом деле, со всех сторон, как и прежде, его окружает стена из «светлячков». Только теперь не среди леса, а в каком-то огромном ангаре, которому конца и края не видно. Похоже, «живая изгородь» и впрямь весьма умна: засыпает вместе со своим узником, экономя энергию, и просыпается в то же мгновение, едва он решает сбежать.

Зато теперь, при этом ярком свете, он смог спокойно рассмотреть всех, кто вместе с ним находился в заточении. Через два ряда от него лежал Роберт, руководитель учёной группы, рядом с ним двое его подопечных – геологи Виктор и Арсений. С другой стороны, в соседнем ряду сладко спал Тимофей, у которого заметно посинело под глазом после его стычки с Макаром. В общей сложности Саша насчитал человек сорок. Однако большая часть «камер» пустовала.

Пересчёт членов экспедиции, находящихся вместе с ним в плену, быстро надоел Саше. И тогда ему пришла в голову идея провести эксперимент. Что если притвориться спящим? Огоньки тоже погаснут? Или же разоблачат его план? Стоит попробовать.

Он лежал и думал обо всём подряд, начав с последних событий на станции, а затем невольно придя к воспоминаниям о возлюбленной. Светлячки лениво кружились, даже не думая гаснуть. «А если ни о чём не думать?» – подумал про себя Саша и тут же понял, что это безумно тяжело.

Он начал считать свои вдохи и выдохи, стараясь отгонять от себя любые мысли. На третьей сотне циклов дыхания ему показалось, будто стена светит уже не так ярко. Но акцентирование внимания на этом факте грозило провалом всего опыта, поэтому Саша продолжил считать. До тех пор, пока стены вокруг него не погасли окончательно. Произошло это через несколько мгновений после того, как бывший лесоруб крепко уснул.

Разбудил его, как и в прошлый раз, свет ярко вспыхнувших светлячков. На этот раз их взбудоражило появление кого-то снаружи. Саша, едва успев прийти в себя, услышал звук приближающихся шагов. Живые стены вокруг загорались одна за другой, сгоняя с заключённых сон.

Он видел, как один из тех, кто их пленил, зашёл к Роберту, двоих учёных оставили без внимания. Одна фигура повернула в проём, где находился Саша, и ещё один – в следующий. Перед лесорубом предстал очередной манекен, тёмно-чёрный, матовый, словно пластиковый. Мужчина это, женщина, да и, вообще – человек ли? Не разобрать.

Пластиковый панцирь магическим образом вновь сполз с головы до шеи, и Саша узнал ту самую женщину, которая пленила его и заставила уснуть на неопределённое время. «Имя», – вдруг прозвучало в его голове. Саша замялся и зачем-то стал говорить вслух:

– Странно, что вы это спрашиваете. Ну, Сашей, меня зовут, будто бы вы этого не знали.

На лице женщины не отразилось не единой эмоции. Это слегка пугало землянина, и он решил разрядить обстановку:

– А как ваше имя?

Незнакомка долго смотрела на него, будто принимая решение, познакомиться или отправить куда подальше. Но всё-таки ответила:

– Ли-аостокас. Тебе разрешаю называть меня Ли-а.

Она взглянула на него, игриво прищурив глаза, и улыбнулась. Саша был очарован её улыбкой. Он готовился пустить в ход всё своё чувство юмора, но её вдруг окликнули. Она мгновенно посерьёзнела, бросила взгляд в сторону камеры, где находился Тимофей. Пластиковая чешуя молекула за молекулой покрыла её голову, и она ушла.

Ли-а направилась к Тимофею. Вскоре туда пошёл и первый манекен, оставив наедине с самим собой удивлённого Роберта. Сквозь стену светлячков Саша наблюдал, как Ли-а что-то оживлённо обсуждает с двумя другими незнакомцами. В какой-то момент она бросила мимолётный взгляд на Сашу, и частички засияли так ярко, что лесоруб с трудом сохранял глаза открытыми. Что происходило в «камере» с Тимофеем, больше не было видно.

Она вернулась через несколько минут. Появившееся из-под черноты лицо было серьёзным и хмурым. Саша сразу заметил эти перемены и осторожно поинтересовался:

– Что-то случилось?

– Да. Ты у нас в плену, – ответила Ли-а. Она на миг вновь подарила лесорубу свою улыбку и тут же строго добавила. – Вы его били?

– Я? Нет! Он повздорил с одним из членов нашей экспедиции, – смущаясь, ответил Саша.

– Экспедиции?

– Да. Мы прилетели с Земли. С третьей планеты Солнечной системы Млечного пути.

– Мне эти названия ни о чём не говорят.

– Оно и понятно. Едва ли вы бывали в наших краях!

– Не поэтому, – улыбаясь, ответила Ли-а.

– А почему? – изображая интерес, спросил Саша.

Обсуждать планеты, галактики и прочую астрономическую чушь ему было абсолютно неинтересно, но он готов был сделать исключение ради её очаровательной улыбки.

– Скорее всего, мы давно открыли вашу планету, но назвали её точно не Земля, а вашу галактику – наверняка не Млечный путь.

– Интересно было бы узнать, как вы их называете.

– Наверно, это возможно, но не сейчас, – холодно ответила Ли-а, и сменила тему. – Что за экспедиция? Какова её цель?

– Найти источник энергии или новые земли под заселение. Стоп! Как ты меня понимаешь? На Еве, прежде чем пойти с нами на контакт, местные несколько недель изучали нас.

– Нам понадобилось меньше времени, так как три человека среди вас несли всю необходимую информацию. Продолжай.

– Я понял. Значит, это правда? Что кто-то вселился в тела наших товарищей?

– Да, продолжай! – настойчиво твердила девушка, которую явно интересовали цели прибытия экипажа.

– Да что продолжать… Мы прилетели на Еву – соседнюю планету. Искали полезные ископаемые, вели исследовательскую работу, параллельно жгли лес, чтобы заряжать станцию. А потом вдруг эти трое запустили «ЗОЮ» и полетели к вам. Мы все до последнего думали, что возвращаемся домой.

– Поразительно. Вам не показалось странным столь неожиданное решение вернуться домой? А поведение руководителя и двоих учёных? Почему вы, не получив ответа на вопрос «куда летим», всё равно остались на борту?!

– Пожалуй, остаться на малоизвестной планете без возможности вернуться домой – куда страшнее, чем полететь в неизвестном направлении.

– Сомнительное утверждение, учитывая ваше пребывание в заточении.

– На тот момент я думал именно так.

– Вам удалось найти то, что вы искали?

– Нет. Насколько мне известно, экспедицию решили сворачивать после того, как начальнику станции причудилась мать, болтающаяся в петле. Там такое часто происходило. Я, например, видел своего брата.

Ли-а внимательно слушала рассказ Саши, и на её лице всё явственнее проступала улыбка. Прервав, наконец, диалог землянина, она спросила, знакома ли ему поговорка жителей земли: «Болтун – находка для шпиона». Лесоруб ненадолго смутился, а, увидев радужную улыбку Ли-а, расхохотался. Он прекрасно знал, откуда взялось это его словесное изобилие, и готов был продолжать трещать, лишь бы скучный чёрный пластик не скрыл от него эти глаза.

– А чего мне скрывать? Вы незнакомый язык осваиваете за несколько часов. Вы мысли из головы вытаскиваете раньше, чем я сам успею их осознать.

– И, тем не менее, при определённой сноровке нас можно обмануть.

– Даже не представляю, как.

После недолгой, но томительной паузы Саша, боясь, что Ли-а уйдёт, попытался продолжить разговор:

– Что с нами будет?

– Скорее всего, вас посадят обратно и отправят по исходящим координатам.

– На Землю? Или на Еву?

– Откуда был совершён последний взлёт.

– Я так и думал, до Земли не дотянем, – вздохнул опечаленный лесоруб.

– А что вам всем на Земле нужно? Судя по вашим же мыслям, у меня сложилось не очень хорошее впечатление о Земле.

– Может, и так. Но там я был как дома. А здесь чужой.

– То есть между мраком безысходности и неизвестностью вы выберете первое?

– Пожалуй, да.

– Вопиющая противоречивость, – заметно расстроилась Ли-а.

– Почему?

– Вы уже несколько минут стараетесь поддержать любой разговор, лишь бы не дать мне уйти. Возможно, существуют и другие мотивы, но, скорее всего, я вам понравилась. И, тем не менее, вы заявляете, что скучаете по Земле.

Саша сначала смутился, потом задумался и усмехнулся, разводя руками:

– Похоже, что так!

– Вы хотите улететь прямо сейчас? – слегка грубовато спросила Ли–а.

Саша замялся, похоже, испугавшись собственных мыслей. К счастью, отвечать не пришлось, девушка прервала его размышления:

– Можете ничего не говорить. Я уже знаю ответ.

Ненавистный пластик стал медленно покрывать её шею. Увидев это, Саша опомнился и поспешил её задержать:

– Постойте! Мы можем увидеться вне этой камеры?

– Зачем?

– Думаю, вы лучше меня об этом знаете.

Ли-а улыбнулась и ответила:

– Вообще, мы не выпускаем посторонних наружу. Такова наша позиция. Мы изолировались от внешнего мира и не желаем, чтобы кто-то собрал о нас информацию. Но кто знает, ведь у каждого правила есть исключения. Ты хороший парень, может, ты и станешь этим исключением.

Безжалостный пластик всё-таки скрыл изящные черты её лица, и она ушла. Саша остался один. Но теперь его одиночество скрашивали застывшая перед глазами игривая улыбка и засевшая в голове фраза: «Ты хороший парень». Довольный и мечтательный, Саша прилёг на матрац и продолжил попытки обмануть светящуюся стражу.

Глава 3. В плену

Большинство из нас только мысленно представляли себя в ситуации, в которой находился Иффридж – захватчик тела Георгия, отправившийся на непростые переговоры с землянами. Он, словно провалившись под лёд, стоял в кромешной темноте и что было сил лупил по ледяной стене, которая перекрывала ему проход. Он знал о том, что его это ждёт, и, тем не менее, поддался панике.

Иффридж получил особые устройства от Великого Правителя перед заброской на Землю: искусно выполненный термо-костюм, направленный заряд для разрушения ледяных преград, портативная палатка, чудесным образом складывающаяся до размеров стопки книг, небольшой запас провизии и весьма странную вещь, напоминающую «таблетку» неодимового магнита.

Мощным направленным зарядом, он, как планировалось, должен был пробить толщу льда, но в кромешной тьме ему никак не удавалось разобраться с его установкой. Наконец, когда у него всё получилось, магнитоакустический удар разрушительной силы справился на отлично. Огромный пласт льда разошёлся на полметра, этого вполне было достаточно, чтобы попытаться вылезти наружу.

«Пришелец» в теле землянина втиснулся между льдин и, уперевшись руками и ногами, начал понемногу продвигаться. Слой льда оказался намного толще, чем он ожидал. Десятки метров «геолог» пробирался наружу, местами едва не застревая, пока в его глаза не ударил солнечный свет. Он зажмурил глаза и улыбнулся, почувствовав себя в безопасности. Ему казалось, что худшее позади, но через несколько преодолённых метров он понял, что заблуждался. Наверху его встретила необъятная снежная пустыня.

Он сориентировался по наброскам Великого Правителя и пошёл вперёд. Ноги проваливались в снегу выше колен, а от слепящих солнечных бликов резало в глазах. Но он шёл, у него не было выбора. Он, в отличие от Петровича, не располагал сопровождением, и рассчитывать приходилось только на себя.

Термо-костюм со своей работой справлялся безупречно. Приборы показывали минус 63 градуса, а ему было комфортно. Еды, если экономить, вполне могло хватить на месяц, а этого хватит, чтобы пройти почти пятьсот километров! Хотя идти по такому снегу было невероятно трудно, Иффридж планировал преодолевать по двадцать километров в день, чтобы наверняка наткнуться на какое-нибудь поселение, или береговую линию – направившись вдоль неё, можно наткнуться на порт или рыбачьи угодья. Утешив себя мыслью, что пока всё идёт по плану, он запустил шагомер и двинулся в путь.

Прошло чуть больше месяца, и запас провизии иссяк. Иффридж преодолевал километры по толще снега голодным. Он перестал растапливать снег, просто ел его на ходу, чтобы экономить время. Страх обессилить и не дойти постепенно заполнял его разум.

Изо дня в день снег, уходящий далеко за горизонт, ветер, поднимающий позёмку, а во время штиля тишина – всё это сводило его с ума. Никаких признаков существования цивилизации. Безжизненные горные пояса затрудняли продвижение, они будто впервые встретились с человеком и говорили ему: «Не уходи». С каждым днём желание сдаться нарастало. «Что это за место?» – в отчаянии думал Георгий. Ноги перестали его слушать, он падал на четвереньки, проваливался в снег, выбирался и снова шёл. Сил хватало километров на десять в день. Всю оснастку геолог выбросил и спал, просто рухнув в снег, как подкошенный.

Завладев телом Георгия, Иффридж первое время, восторгался, словно ребёнок, который впервые встал на ноги. Он радовался возможности чувствовать запахи, слышать звуки, наблюдать красоту лесов, ощущать мягкость травы. Выбравшись из-подо льда наружу, он чувствовал эйфорию, бескрайние снега создавали иллюзию абсолютной свободы, которой он наслаждался. Теперь же он всем сердцем ненавидел всё вокруг: снег, горы, жуткий, сбивающий с ног ветер и одиночество.

Падая без сил в снег, он клялся, что больше не в силах встать. Но раз за разом поднимался, преодолевая сильнейшее изнеможение. Каждый шаг стоил ему неимоверных усилий. Ветер мотал его из стороны в сторону всё злее, а снег раз за разом всё сильнее проваливался под его ногами. Или ему просто так казалось из-за того, что всё труднее было выбираться.

Ненадолго появилось Солнце. Оно тоскливо поприветствовало путника, едва выглядывая из-за горизонта. Иффридж в теле Георгия прищурился, вглядываясь вдаль. Появление светила заставило его вспомнить одну весьма важную деталь. В тот день, когда он только двинулся в путь, послеполуденное Солнце было по левую руку. Сейчас же оно, злорадно посмеиваясь, скользило по горизонту справа. Даже будучи впервые на этой планете, Иффридж сразу понял, что сбился с пути. Дававшая ему сил вера в то, что цель вот-вот будет достигнута, погасла вместе с предательским Солнцем, трусливо скрывшимся за тучами. Иффридж опустился в снег и, наверно, зарыдал бы, если б на это остались силы.

***

Почти сутки прошли с того момента, как Саша и остальные члены экспедиции угодили в западню. С тех пор никто не позаботился о том, чтобы их накормить, и нарастающий голод давал о себе знать. То и дело из «камер» доносились крики:

– Принесите что-нибудь поесть! Будьте милосердны!

– Дайте хоть воды попить, в горле пересохло!

Но никакой реакции на просьбы не последовало. Земляне решили, что их просто хотят заморить здесь голодом, а иссохшие тела сгрузить на станцию и отправить в открытый космос. На всеобщее уныние возражал только Саша:

– Да успокойтесь вы! Никто нас не планирует морить голодом. Может, они просто выясняют, что из их обыденного рациона можно употреблять нам. Если б они хотели нас убить, давно б убили! Мы скоро вернёмся на Еву.

– Это тебе кто сказал? Та девка? – язвительно спросил один из бывших охранников.

– А она не уточнила, мы вернёмся живыми, или нет? Или, может, нас туда отправят частями? – с тревогой сказал Роберт, молчавший последнее время больше, чем положено человеку его должности.

– Не давка, а Ли-а, – строго ответил Саша.

– Ах, извините, значит Ли-а. Мы смотрим, ты время зря не теряешь, – послышались насмешки с разных сторон.

– Смейтесь, смейтесь. А я ей верю. У меня нет ни единой причины ей не верить. Они совсем не похожи на тех, кто издевается над себе подобными.

– Ну, конечно, у тебя и Петрович правду говорил про свою внучку, и Георгий про чудовищ. Ты верь всем подряд, и тогда точно до старости не дотянешь, – вновь раскритиковал Сашу кто-то из дальней «камеры».

В это время послышались странные звуки. К пленникам въехало диковинное устройство размерами с микроавтобус. Бесформенное, оплетённое сотней проводов и трубок, с активно мигающими индикаторами и странными ёмкостями сверху и по бокам.

Не успели присутствующие прийти в себя, как из недр устройства раздался механический голос:

– Прошу прощения за медлительность. Потребовалось некоторое время, чтобы овладеть вашим языком и изучить ваши вкусовые пристрастия.

Земляне раскрыли рты. Они переглядывались друг с другом, находясь в полном недоумении. Их так заинтересовал этот говорящий фургон, что они не сразу заметили, что стен из живых частиц больше нет. Странный аппарат продолжил:

– Прошу, по одному, я постараюсь удовлетворить даже самые изысканные пожелания!

Никто не решался, все с подозрением таращились на устройство, не зная, что делать дальше. Саша сделал несколько шагов из камеры, аппарат тут же на это отреагировал:

– Отлично! Есть первый желающий! Ну же, смелее, за несколько сот лет ещё никто не отравился.

Саша зашагал увереннее. Пока он сближался с аппаратом, ему настойчиво лезла в голову мысль: не попробовать ли выбраться наружу? Или же доверить свою жизнь совершенно незнакомым существам? Его мысли прервал механический голос:

– Давайте, вы позже попробуете сбежать, а сейчас отведаете чего-нибудь! Попробуйте сделать заказ!

Саша опомнился. Надо контролировать не только то, что говоришь, но и то, что думаешь, иначе быть беде. Он немного замялся, а потом с надеждой спросил:

– Как тебя зовут, чудо-юдо?

– Никак, я просто повар. Вы же не даёте имена утюгам и СВЧ-печкам?

– Иногда даём, – улыбаясь, ответил Саша. – А что можно заказывать?

– А чего вам хочется?

– Я бы сейчас многое отдал за жареную картошку с котлеткой! – едва сдерживая слюну, мечтал землянин.

– Заказ принят! – задорно объявил робот-повар и начал издавать такие звуки, что Саша невольно отпрял на несколько шагов.

Остальные, замерев, смотрели на эту картину и с нетерпением ждали результата.

Не прошло и минуты, как аппетитно запахло жареной картошкой. Наблюдавшие за приготовлением межгалактической еды чуть не сошли с ума. Желудок, получивший сигнал от мозга, скручивался, будто выжимая весь сок из себя наружу. Через несколько минут механизм вновь заговорил:

– Готово!

Открылась небольшая полость на фронтальной грани «повара», и все присутствующие увидели знакомое с детства лакомство, испускающее едва заметный пар.

– Приятного аппетита! – добавил аппарат, явно «прочитав» реакцию окружающих.

– Дружище?! – робко окликнул устройство Саша, забирая тарелку с едой.

– Весь во внимании!

– А напитки тоже можно заказывать?

– Безусловно! – радостно верещал робот, которого, похоже, забавляли удивление и восторг на лицах землян.

– И спиртные? – радостно сверкнув глазами, спросил Саша.

– А как же!

– Можно мне пива? Тёмного, любого сорта! На твой вкус.

Кулинарный аппарат затарахтел. Все было подумали, что он начал искать в собственных недрах кружку для пива, но, как оказалось позже, это был смех. Искренний и непосредственный.

– Что, что смешного? – смутившись, спросил лесоруб.

– На мой вкус… На мой вкус… – повторила машина и вновь залилась смехом, больше похожим на скрежет металла.

– Да я не в буквальном смысле, фигурально выражаясь…

Объяснения Саши прервал ещё более громкий хохот устройства. Звук был невыносим, будто двигатель на полных оборотах распрощался с одним из подшипников и стал методично самоуничтожаться.

Чудо-повар, видимо, уловил непонимание и смятение присутствующих, и поспешил подавить смех:

– Простите, простите! Я просто робот, у меня нет метафорического мышления и чувства юмора!

Грохот утих.

– Заказ принят! – вновь радостно отрапортовал аппарат.

Все вокруг замерли с надеждой.

Спустя четверть часа среди пленников стоял восторженный гомон. Все ели и пили то, о чём мечтали с момента приземления на Еве. Нужно отдать должное «чудо-повару»! Ни один заказ не доставил ему проблем. Даже варёная гусиная печень с чёрным трюфелем угрожающе выскочила из его недр. Конечно, неискушённый заказчик не смог бы определить подлинность блюда, никто из присутствующих таких яств не пробовал. Но картошечка, борщ, томлёное мясо, запечённые стейки форели и сёмги, раковый суп и голубцы оказались удивительно вкусными, а главное, были совсем как настоящие!

Но какими бы вкусными ни были представленные блюда, основной восторг вызывали напитки. Пиво – словно только что сваренное, вино – ароматное, с густым долгоиграющим вкусом, а виски – согревающий, слегка обжигающий, пробуждающий жизнь.

Всеобщее ликование прервал чудо-повар: выждав паузу после последнего заказа, он равнодушно объявил:

– Прошу прощения, трапеза окончена. Прошу всех вернуться по местам.

Секундная тишина сменилась возмущением и разочарованием. Большая часть пленников разбрелась по матрацам, кроме небольшой группы около десяти человек. Они, подогретые алкоголем, стали кричать устройству:

– Мы не собираемся подчиняться кухонному комбайну!

– Твое место на кухне!

– А что, если не вернёмся? Приготовишь отбивные из нас?

Саша был в шоке от такого поведения товарищей: этот аппарат их только что накормил, а в благодарность был осыпан язвительными усмешками и оскорблениями.

– Что вы несёте? Вернитесь к матрацам, идиоты!

– Ты сам идиот! Трус, и болван! Продолжай верить и подчиняться им…

– Друзья! – прервал ссору робот. – Мне подчиняться не нужно, это была лишь просьба. Моё место, и впрямь, на кухне, а за отказ в выполнении просьбы я вам ничего не сделаю. Всего хорошего!

Робот неожиданно развернулся на месте и резко рванул прочь. Взбунтовавшиеся земляне ликовали и злорадно подначивали чудо-повара. Кто-то даже попытался пойти за ним, чтобы выбраться наружу, но не успел. Вокруг тех, кто добровольно вернулся к матрацу, восстановилась едва заметная стена. Она практически не светилась, так что Саша прекрасно видел происходящее.

Кухонное устройство с разных сторон обошли два человека в чёрных «панцирях», появившиеся из ниоткуда, и перекрыли проход землянину, следовавшему за ним. Едва тот успел оказать сопротивление, как из пальцев чёрных стражей полетели искры, уложившие бунтаря на лопатки. Саша был шокирован. О таком можно было прочитать в детской сказке про отважных волшебников, или увидеть в фэнтези-сериале, но никак не своими глазами. Судя по стонам землян, жалили эти искры нещадно. В конце концов, каждый, кто нарушил условленные границы, был обезврежен и возвращён на своё место. Заломленные за спиной руки туго стягивал сияющий хомут.

– Я же вас просил! Предупреждал! – завопил Саша, видя страдания своих товарищей.

– Да пошёл ты! – злобно ответили ему.

Больше никто не осмелился нарушить тишину до тех пор, пока очередные люди в чёрных обличиях не пришли к ним. Их было много. Ровно по одному на каждого связанного. Их достаточно грубо потащили в неизвестном направлении. Саша с тревогой закричал:

– Эй! Куда вы их тащите! Не надо. Они всё осознали. Больше этого не повторится.

Никто не обращал на него внимания, кроме Роберта, который скривил недовольную мину:

– Тебе не надоело перед ними стелиться? «Простите», «больше не буду» – как маленький нашкодивший ребёнок, честное слово! Сохраняй хладнокровие и чувство собственного достоинства. Даже те, кого сейчас тащат в неизвестном направлении, верещат меньше тебя!

– Отвали, – обидевшись, ответил Саша, а старший учёный довольно крякнул, опустил голову на матрац, и продолжил смотреть в никуда.

***

Тибо двадцать лет проработал в детском театре. Как и его зрители, он был абсолютно беззлобным и открытым человеком. На самом деле, его звали Павел Михайлович, но такое имя шло вразрез с его внешнем видом и ростом. Он был кряжист, плечист и неуклюж. Лицо его совсем не походило на актёрское. Высокий лоб, узко посаженные небольшие глаза и пухлый кривой нос. Подбородок покрыт густой щетиной, которая теперь превратилась в настоящую бороду. Одним словом, с него можно было писать классический образ дворфа.

О происхождении его прозвища никто не знал наверняка. Родители бросили его ещё в детстве из-за проблем с физическим развитием. В интернате у него друзей не было, а сам он не помнил о своём прошлом. Существует предположение, что, будучи совсем ребёнком, он болезненно переживал проблему низкого роста. В интернате он бегал от одного одногруппника к другому, сравнивал рост и с грустью по-детски лопотал: «Ты бо». Сравнив себя со всей группой, на следующий день он начинал всё сначала, пытаясь найти хоть кого-то ниже себя. Со временем эта привычка исчезла, а вот прозвище прилипло – так он и стал Тибо.

Сейчас он едва мог связать два слова. Он и Фёдор провели отличную дегустацию и распевали только им известную и понятную композицию. Марк и Степан о чём-то спорили, Тарас Петрович, Михей и Анна увлечённо беседовали:

– Нет, всё-таки этот план безумен. Пустить сюда огромную свору землян! Они через сто лет разъедутся по всем направлениям, расплодятся и всё уничтожат! – твердил капитан.

– А какие у меня были варианты? Со мной особо и не разговаривали, понимаешь? Он нас позвал, скорее, для того, чтобы просто посмотреть, протестировать. А диалога никакого и не было.

– Ну, а отказаться-то ты можешь?

– Конечно. Тогда миллиарды людей на Земле замёрзнут до смерти, а Анна продолжит коротать свою вечность, паря меж деревьев в цифровом формате.

– Этому не бывать! У нас есть своё видение ситуации. Если большинство согласится пустить вас сюда ради обретения последнего тела, то будет так. Если нет, мы поступим по-своему, – вмешалась в разговор Анна.

– А это как, по-вашему? – Петрович заметно захмелел, говорил медленно, с трудом подбирая слова.

– Придёт время – узнаете, – Анна была сердита и немногословна.

Михей заметил это и мысленно направлял ей вопрос за вопросом: «Что случилось?», «Это из-за него?», «Или из-за моей глупой ревности?» Ответов не было. Михей предполагал, что, скорее всего, она молчит, боясь, что Ивраоскарь уловит и расшифрует то, чего он не должен знать.

Лингвист в это время весело прогуливался по окрестностям, периодически возвращаясь, чтобы выпить и послушать, о чём идёт речь за столом. Он даже пытался подпеть Фёдору и Тибо, но его знаний различных языков всей вселенной оказалось недостаточно для этого.

В очередной раз возвращаясь к столу и выполняя новый подход к «слезе А’круула», он едва заметно толкнул в плечо Тараса Петровича. Когда тот на него посмотрел, он, не стирая с лица раздражающей улыбки, кивнул головой, приглашая остаться с ним наедине.

– Послушай, твой товарищ в опасности, – сразу выпалил лингвист, едва они со стариком отошли от стола.

– Кто? О чём ты? Не понимаю, – Петрович, которого уже было необходимо поддерживать под руку, растерялся.

– Михей, вояка, который смотрит на меня как на добычу. Ему не в мою сторону надо с опаской смотреть. Не в мою.

– О чём ты? О какой опасности ты говоришь?

– Пока не знаю. Она хорошо скрывает свои мысли, зная, что я без труда их прочту. Отмечу, что она достаточно хороша в этом. Её разум, даже будучи нематериальным, весьма силён.

– Стой, я вообще ничего не понимаю. Не понимаю я, слышишь! Ты про Анну, да? Разве то, что она думает, не является её речью?

– Отнюдь. Во-первых, вы практически не владеете данным навыком. Вам мысль необходимо выдавать направленно. Если она просто о чём-то размышляет, не концентрируя на вас поток, вы, вероятнее всего, вообще ничего не заметите. А я замечу. И пойму её мысли, как вы понимаете речь друг друга.

Петрович потряс хмельной головой, почесал бороду и спросил:

– То есть в присутствии, скажем, десяти человек она способна «сказать» что-то так, чтобы услышали не все? А только те, в кого она мысль концентрировала, либо те, кто умеет мысли сканировать, как ты?

– Да. Причём она общается без использования языка. Видимо, на телепатическое общение они перешли несколько поколений назад.

– С ума сойти! – воскликнул старик. – А почему ты считаешь, что опасность нависла именно над Михеем?

– Он постоянный объект её мыслей. Пока не знаю, каких именно.

– Так, может, он просто ей нравится?

– Не думаю. Когда я только появился здесь, она жутко запаниковала. Едва бы она стала скрывать мысли о получении тела и уединении с любимым. Одно моё присутствие беспокоит её. Значит, есть что-то, чего ей не хотелось бы обнародовать. Конечно, есть вероятность, что Михей ей тоже симпатичен, а скрывает она совершенно отстраненные мысли, но мне кажется, это не так.

– И что ты предлагаешь? – задумчиво спросил Петрович.

– Поговори с ним. Попробуй его предупредить. Я с ним поговорить не смогу, Анна наверняка вмешается. Пусть хотя бы будет осторожным.

– Мы тоже будем за ним приглядывать.

– Я постараюсь подгадать момент и «прочитать» её. Но, повторюсь, она хороша, всё как в тумане, при этом отстранённые мысли направляет вам. Высший пилотаж! Она бы нам пригодилась!

Тарас Петрович вонзил в Ивраоскаря прищуренный взгляд:

– При первой встрече ты показался мне невероятно глупым. А теперь я и не знаю, что думать. Погоди. А как ты понял её мысли, если она не использует языка?

– Это сложно объяснить, сенсорное восприятие у нас почти одинаково, так как мы принадлежим к одному виду.

– Ничего не понял.

– Ты разговорил меня, старик. И утомил. Не злоупотребляй моим опьянением!

– Прошу! – взмолился Петрович. – Очень интересно.

– Допустим, перед вами лежит книга. Что твои глаза, что мои – они передадут одинаковый сигнал для мозга. Далее мозг анализирует этот сигнал, сравнивает его с существующими в памяти и определяет предмет. Без всяких названий. Мы на этом останавливаемся. И уже понимаем, что это. Вам же требуется ещё одна ступень. Вы, знакомясь с определённым сигналом, присваиваете ему имя. И в дальнейшем, когда вы видите предмет, ваш мозг идентифицирует не только полученный сигнал, но и соответствующее ему имя.

– Мне надо срочно выпить! – вздохнул старик и направился к столу.

Ивраоскарь, улыбаясь, смотрел ему вслед. Фёдор и Тибо уже спали. Марк и Степан давно забыли, о чём спорили, и теперь горячо беседовали с Михеем. Петрович шёл нетвёрдой походкой к столу. Анны нигде не было видно. Лингвист, на мгновение стерев с лица улыбку, пробежал зрачками по обозримому пространству, а затем не спеша поплёлся за стариком.

Глава 4. Проблемы прошлого, проблемы настоящего

Тициан и Эстебан ненавидели шахматы, но ещё сильнее они ненавидели скуку. Раньше на их исследовательской станции работал «симулятор действительности», и они развлекались на полную катушку. То сражаясь за штурвалом истребителя в главных схватках Второй мировой, то пытаясь догнать мирового рекордсмена по плаванию, то отправляясь в столицу развлечений и игорных заведений, чтобы проиграть уйму несуществующих денег и покорить пару соблазнительных красоток. Однако с приходом энергетического кризиса запуск симулятора стал невозможен. Стало смертельно скучно. Книг не завозили последние лет пятьдесят, так как в них не было никакой нужды. Поэтому к спасению полярников нашлась запылившаяся коробочка с шахматами.

Эстебан почти всегда проигрывал, злился и проклинал тот момент, когда принял решение стать учёным. Он ведь мечтал о невероятных открытиях, способных перевернуть мир. Но его мечты разбились о жестокую реальность – он всего лишь сотрудник научно-полярной станции «Международная». Звучит, как кажется, солидно, но фактически это низшее звено в учёной иерархии.

Ежедневно он и его менее амбициозный напарник Тициан снимали данные с «Арчи» – робота исследователя. «Арчи» имел внушительную оснастку: снегоходная база, несколько светочувствительных камер и специальная система «анти-буран». Когда метель заставала его врасплох, он просто включал режим ожидания и после наступления затишья выкапывал сам себя. Основная цель «Арчи» – патрулирование метеостанций и снятие показаний приборов. Каждый раз, возвращаясь на базу, Тициан, либо Эстебан, извлекали модуль памяти и ставили «Арчи» на зарядку. После непродолжительного анализа данных, составления протоколов и отчёта «наверх» пара полярников продолжала умирать от скуки и совершенствовать навыки игры в ненавистные шахматы.

Так и сегодня «Арчи» в очередной раз издал привычный звук, похожий на вздох безумно уставшего человека. Тициан успокоил Эстебана: мол, ему не о чем беспокоиться, и он сам всё сделает. Однако уже через минуту, вернувшись с удивлённым лицом, Тициан пригласил своего напарника пойти взглянуть на «нечто увлекательное».

«Арчи» привёз на станцию наездника, которого, впрочем, уместнее назвать «налёжником» – кто-то бессознательно лежал сверху на роботе. Как он там оказался и как его не перебило пневматикой самовыкапывания – загадка, ответ на которую полярники планировали получить в ближайшее время.

Они внесли тело внутрь, развели слабый огонь в печи и влили неизвестному в рот несколько ложек сладкого какао. Сообщили о находке своему начальнику и стали ждать, когда незваный гость придёт в себя.

Не успели они сыграть очередную проигрышную для Эстебана партию, как их внезапный гость заговорил, причём на абсолютно непонятном для них языке:

– Где я? Я что, жив? Я жив! – радостно воскликнул человек и попытался встать.

Эстебан и Тициан остановили его и удивлённо переглянулись. Они никак не ожидали, что приблудившийся человек будет иностранцем. Полярники вновь связались с руководством и получили команду не отпускать подозрительную личность. Объяснять свои намерения они не стали, да и не смогли бы, скорее всего, поэтому просто связали его до прибытия руководства.

Неизвестно, сколько прошло времени – пять дней, может, неделя, прежде чем полярники услышали шум вертолёта. За это время Эстебан снял с заблудшего иностранца странный, но очень хорошо согревающий термо-костюм, вручив ему взамен обычную пуховку с хлопковым нательным бельём. Термо-костюм он, правда, тут же проиграл Тициану в шахматы и, разозлившись, дал затрещину пленнику.

Когда, наконец, появился их руководитель, они оживились, стали быстро о чём-то говорить, показывать пальцем на загадочного иностранца и активно жестикулировать. Руководитель с серьёзным видом слушал, кивал и внимательно смотрел на заблудившегося человека. Выслушав доклад, он с важным видом подошёл к пленённому и, тыча в себя пальцем, сказал:

– Самуэль! – Затем он указал на связанного человека и добавил: – А ты?

– Георгий, – сориентировался пленник и продолжил уже на понятном для них языке без акцента: – Мне нужно попасть в ближайшее посольство! Доставьте меня в посольство!

– Ах, ты, скотина! – взревел Эстебан. – Неделю морочил нам головы! Чёртов иностранец, оказывается, всё понимает?!

– Когда вы задавали вопросы в прошлый раз, я, действительно, не понимал ни слова! – возразил Иффридж и повторил: – Доставьте меня в посольство.

Эстебан хотел наградить наглеца изысканными ругательствами, но Самуэль прервал его жестом и мягко сказал:

– Конечно, доставим, ближайшим вертолётом. Он отправится послезавтра.

Руководитель взглядом приказал развязать Георгия и продолжил:

– Бежать нет смысла, вокруг на сотню миль снежная пустыня. Поэтому я тебя развяжу, но давай без глупостей, договорились?

– Хорошо. И пусть вернут мой термо-костюм! – не унимался геолог.

– Да плевать я хотел на твой костюм, – ответил Самуэль и решительно ушёл прочь.

Через два дня его, действительно, доставили на большую землю. Напоминая всю дорогу о своём требовании посетить посольство, он не имел ни малейшего понятия, как оно выглядит. Поэтому Иффридж сохранял спокойствие излишне долго. Его не смутил ни высокий забор с колючей проволокой, ни караульные, ни решётки на окнах. Он твёрдо следовал за Самуэлем, не ожидая сюрпризов.

Руководитель научной группы привёл его в небольшую комнату со стеклянной перегородкой и познакомил с Хавьером – высоким, широкоплечим, но худым мужчиной с большими неухоженными усами. Тот не стал откладывать дело, предложил «Георгию» присесть, после чего спросил:

– Кто ты такой?

– Я учёный, член всемирной экспедиции, отправленной на планету Ева. У меня важное сообщение. Кем вы работаете в посольстве?

– Уборщиком, – ответил Хавьер, теряя терпение. – Ты либо и впрямь идиот, либо пытаешься выставить идиотами нас. Для тебя лучше сейчас оказаться идиотом.

– Я не идиот, – удивлённо ответил Иффридж, не понимая, что происходит.

– Ты посмотри, ещё и издевается! – вмешался Самуэль.

Хавьер нажал какую-то кнопку, в комнату вошли двое солдат. Они надели на Георгия наручники и несколько раз жёстко ударили по рёбрам. Дыхание учёного сбилось, он, как рыба, хватал воздух ртом, пытаясь сделать вдох.

– Кто ты такой? – вновь спросил Хавьер.

– Меня зовут Георгий, я учёный, член экспедиции ЗОЯ, был отпр… – тяжёлые удары добрались уже до лица. Он не выдержал и взвыл: – Да что я вам сделал? Чего вы от меня хотите?

– Правду. Кто ты, как оказался на станции и почему прикидывался иностранцем?

Всё пошло не по плану, согласно которому, Георгий должен был остаться Георгием. Никакого Иффриджа, потому что в такую историю точно никто не поверит. Но языковой барьер не позволил геологу объясниться в первые дни, а, выучив язык и «читая» мысли, он поставил себя под подозрение. Теперь ему нужно как-то выкручиваться. Никто не поверит в то, что он смог выучить язык за пару дней без единой книги.

– Я говорю правду. Я Георгий. Член экспедиции…

– Почему ты притворился иностранцем? – перебил его Хавьер.

– Я… я растерялся, думал, что попал к соотечественникам. Меня лихорадило, я был обессиленным и голодным, голова не соображала. И я… я испугался тех двоих, что подобрали меня.

– Да врёт он! Не было у него никакой лихорадки! – снова вмешался Самуэль. – Жрать хотел – да, но на второй день был как новенький, сидел и молчал. Сбежать хотел!

– С чего вы решили? Как бы я сбежал, если меня сразу связали?

Хавьер бросил на Самуэля вопросительный взгляд и скомандовал:

– Посадите его к противникам «глобальной дегуманизации». И скажите им, что он один из основателей идеи.

Солдаты повели Иффриджа под руки, он, извиваясь и сопротивляясь, кричал:

– Я вам ничего плохого не сделал! Доставьте меня в посольство! Доставьте меня…

Его увели. Самуэль и Хавьер остались наедине, и руководитель научной станции стал делиться предположениями:

– Наверняка здесь проделки этих фанатиков, отправили его сюда разнюхивать о «Морфее».

– Наверняка ты, как и в прошлый раз, бредишь!

– Я тебе точно говорю! Увидишь!

– Увижу. Твои болваны не в курсе?

– Эстебан и Тициан? – Самуэль расхохотался. – Это те ещё идиоты! Они ничего не заметят, даже когда там будут миллионы людей.

– Надеюсь. Всё, мне пора идти, много работы.

– Удачи! – сказал Самуэль, пожал руку Хавьеру и ушёл.

***

Решение проблемы энергетического дефицита не ладилось. Вестей от всемирной экспедиции не было. Поэтому главы правительств ведущих стран разработали вопиюще не гуманный план по «глобальной дегуманизации». Заключался он в использовании крионики для «консервации» девяноста процентов населения. Остальные десять процентов – богатые и медийные личности, политики высших рангов, но в основном врачи и учёные.

Процедуру планировалось проводить в добровольно-обязательном формате. Причём никто не давал никаких гарантий, что через несколько лет, когда учёные придумают новый вид энергии, всех благополучно оживят. В опытах на животных примерно в восьми случаях из десяти результат оказывался положительным. Но на людях методику не опробовали, поэтому результат мог быть весьма непредсказуемым.

С животными решили не возиться. Им можно было спасти жизнь только одним способом: заплатив кругленькую сумму за место в криокамере, а заодно добровольно лечь рядом. Причём условия были жёсткими. Один человек – одно животное.

Естественно, мало кто шёл на такой риск добровольно. Большинство считали, что это билет в один конец. Так как оживить мышь или кролика, чьи умственные способности оставляют желать лучшего, и человека – разные вещи. Все опасались, что мозг после пробуждения не восстановится в полном объёме. Что часть отделов отомрёт, и Земля будет заселена полчищами слепых, глухих или заторможенных людей.

Правительства и учёный совет пошли на ещё более отвратительный поступок. Они обманом отправляли людей в криокамеры. Тех, кто обращался за врачебной помощью, тех, кто прививался от очередной вирусной волны, кто проходил очередной профосмотр, просто усыпляли снотворным, и они уже никогда не возвращались домой. Уснувших людей на вертолётах отправляли в хранилища, расположенные на нейтральных землях за полярным кругом, где для поддержания условий крионики практически не требовалось энергии.

Многочисленные пропажи людей быстро начали вызывать подозрения. А вскоре стали замечать участившиеся полёты в заполярье. Жители ближайших населённых пунктов разносили домыслы один страшнее другого. Но среди них был и верный: что мир начал принудительную «криозачистку», которую пафосно называли «глобальной дегуманизацией».

Миллионы людей начали активно выражать свой протест. Не имея ни одного неопровержимого доказательства, толпы людей собирались на демонстрации и требовали немедленно прекратить преступления и наказать виновных. Многие несогласные переходили от требований к действиям. В основном те, у которых ничего не осталось. Возможность под видом протеста устроить дебош многим подарила смысл жизни. Под удар попадали исследовательские институты, лаборатории, медицинские центры и аналогичные заведения южных побережий.

В ответ мародёров группами на какое-то время сажали в изолятор, после чего отпускали. Морозить их в этот момент было удобно, но недопустимо. Пропажа бунтующих лишний раз подтвердила бы домыслы остального населения.

Как раз к одной из таких групп и попал несчастный Иффридж. Человек и в то же время пришелец, который ничего не понимал, но пытался спасти не только свой мир, но и мир землян, которые его так неприветливо встретили.

***

У Саши не было ничего, что помогло бы ему сориентироваться во времени. Только собственные ощущения. А они, учитывая неподдельный интерес к одной неземной женщине, были настолько выведены из строя, что ему казалось, будто прошёл год. А то и два. Поэтому, когда перед ним вновь оказался силуэт в чёрном, он едва сдерживался, чтобы не запрыгать от счастья.

Желание броситься к ней в объятия сдерживалось с огромным трудом. И, естественно, Ли-а это чувствовала, она подарила ему в ответ очаровательную улыбку и сказала:

– Я тоже рада тебя видеть. Пойдём. Я покажу тебе кое-что интересное.

Саша так был увлечён, что даже не заметил отсутствия стен вокруг себя. Он огляделся, какое-то время робея и не выходя за пределы своей «камеры». Ли-а протянула ему руку. Пластик, покрывающий её кожу, стал мгновенно уползать к предплечью. Сомнения бывшего лесоруба мгновенно растаяли. Он трепетно взял её руку, сердце бешено забилось. Будто вернувшись в школьные годы, когда первые чувства ставят тебя в неловкое положение, Саша, с одной стороны, хотел, чтобы всё поскорее закончилось, с другой, чтобы это не кончалось никогда.

Они шли в неизвестном для него направлении. Ли-а не переставала улыбаться, видимо, ощущая состояние землянина. Шаг за шагом они отдалялись от остальных узников, постепенно теряя их из вида. Саша, увлечённый и очарованный, даже не заметил, как вокруг них не осталось ничего. В темноте он видел только её игривый взгляд и лучезарную улыбку.

Ли-а не давала повода её бояться. И всё же Саша начал волноваться. Что если это ловушка и, исчезнув под чёрным панцирем, она бросит его одного среди этого мрака? Но зачем ей это? Ведь можно было усыпить, как в первый раз, или дать приказ светлячкам.

Пока он рассуждал, она крепко держала его за руку и смеялась, а спустя некоторое время остановилась, и заявила:

– Мы пришли. Здесь я тебя убью.

Саша побледнел, его накрыла волна страха, сменяемая разочарованием. Он отпустил её руку и отпрял. В голове хаотично замелькали мысли: «Вся эта кокетливость была лишь издёвкой? Приманкой? Вот же я наивный дурак». В этот момент Ли-а не выдержала. Смех вулканом вырвался наружу, звонкий хохот сбил цепь размышлений Саши, и он смущённо заулыбался.

– Прикрой глаза, сейчас будет ярко, – предупредила она и сделала странный жест рукой.

В тот же миг из темноты стал появляться целый мир. Не было не малейших сомнений, что этот мир был не настоящим. Весь в золоте осеннего листопада, украшенный разноцветными фонарями, состоящий из невиданных форм жизни.

Через прищуренные глаза Саша едва различал очертания грибов. Грибов исполинских размеров. Что-то сновало туда-сюда и издавало гул, напоминающий звук пчелиного улья. В слезящихся глазах бликовали разноцветные огоньки. Ли-а повела его за руку. Чернота за спиной схлопнулась, повеяв холодным ветром и открыв прекрасный вид на закат.

Привыкнув к свету, глаза лесоруба стали чётко различать контуры окружающего мира. Он увидел, что вездесущие огоньки – это круглые разноцветные лампочки, висящие на паутинках. Что-то снующее – ларгамы. Это удивительные существа, не похожие ни на одно животное Земли. Саша приметил, что по форме тела они напоминают патиссон, приплюснутый, глазастый, ушастый и чертовски милый. Любой землянин, наверно, недоумевал бы, как такой зверёк умудряется столь ловко летать.

– Это муколиты, – сказала Ли-а, умиляясь реакции Саши, любовавшегося с открытым ртом гигантскими грибами.

– Что? Они живые?

– Ну, конечно! Разве у вас такие на растут?

– Растут, но они обычно чуть меньше тех летающих патиссонов.

Ли-а засмеялась, схватила Сашу за руку и сказала:

– Пойдём. Поднимемся наверх.

Муколиты росли точь-в-точь как грибы. Только ножка их была в диаметре метров тридцать. Проделав в ней дыру, можно было бы обеспечить жильём несколько семей. А по юбочке, лихо закрученной спиралью вокруг ножки, спокойно могли прогуливаться несколько человек в ряд. По ней и направились Ли-а и Саша. С каждым витком землянин поражался всё больше и больше.

Гриб был явно живой. Он едва заметно двигался. Саша заметил это по лёгкому покачиванию, похожему на покачивание моста из-за попавших в резонанс шагов. Вокруг гриба летал целый рой ларгамов и неизвестных насекомых, похожих на стрекоз. Ли-а называла их зонтерами. Позади себя они оставляли цветной след, который, если приглядеться, представлял собой тончайшую прозрачную нить.

Грибы стреляли друг в друга какими-то камушками, издавая при этом пищащие звуки. Над предположением Саши, что это обмен спорами, Ли-а рассмеялась:

– Глупый. Они просто веселятся!

Наблюдая за этой «игрой», они добрались до самого верха, где открывался потрясающий вид на закат «Мамы». Оказавшись над огромными шляпками муколитов, Саша увидел источник золотых листьев, укрывающих землю внизу. Над их головами густо сплетались хрупкие, изящные ветви деревьев. Их стволы, тонкие и длинные, терялись среди громоздких грибных ножек, зато наверху ветви деревьев брали своё. Они слились сплошной стеной, создав прекрасную живую крышу.

– Какая красота! – воскликнул Саша.

– Да-а, – протянула Ли-а. – С ужасом вспоминаю, как мы чуть было всё это не потеряли.

– Ты о чём?

– Пойдём, сейчас расскажу.

Она понеслась по шляпке муколита. Оказавшись на самом краю, девушка в прыжке схватилась за ветви золотых деревьев. У Саши замерло сердце. Он рванулся за ней что было сил, но быстро успокоился, увидев, как хрупкие на вид побеги крепко схватили девушку и потащили куда-то наверх.

– Стой! Куда ты? – кричал ей лесоруб, стоя на краю гриба.

– Прыгай, не бойся. Они тебя поймают! – радостно крикнула в ответ Ли-а.

Саша смотрел то на удаляющуюся от него девушку, то вниз, сквозь паутину цветных шариков, на золотую листву. Он не мог решиться. В его голову вновь полезли подозрения о недобрых помыслах девушки, о подготовленной для него коварной, жестокой ловушке. Осмелиться на прыжок Саша смог только после того, как его визави практически пропала из вида.

Она в очередной раз не обманула. Едва тело землянина рванулось вниз, ветви одна за другой стали скручиваться вокруг него. Словно из рук в руки, они передавали Сашу наверх, где его ждала Ли-а. Ждала на огромной платформе, стоящей на худеньких, покачивающихся стволах. Всё вокруг было увито золотыми ветвями, так, чтобы не мешать никому наблюдать закат. Возможно, в целях безопасности, а, быть может, ради комфорта. Чтобы человек, не мучаясь от постоянного кружения головы, мог спокойно поужинать на одном из множества столиков, стоящих вокруг.

Оказалось, что ужин на большой высоте, под живую музыку с видом на закат – классика не только на Земле. Саша направлялся к девушке, с любопытством осматривая «интерьер». Затем ему на глаза попались «музыканты». В группе было только три человека, которые управляли не музыкальными инструментами. Они сосредоточенно давали команды своим помощникам издавать необходимые звуки.

За низкие частоты отвечал огромный пустотелый куб, резонирующий так, будто вот-вот взорвётся. Что это за куб и как он издаёт такой мощный звук – загадка. Рядом с кубом стоял большой постамент с различными бочонками, в которые задорно врезались ларгамы, обеспечивая ударное сопровождение. Вместо струнных инструментов использовались причудливые коробки разнообразных форм и размеров, внутри которых вместо струн были «натянуты» яркие световые нити. Через коробки юрко пролетали всё те же ларгамы, прерывая лучи и издавая звуки, напоминающие слегка перегруженную гитару. Пели, как ни странно, люди сами и, казалось, с удовольствием. Музыка была вполне сносна, даже для землянина.

Они сели за стол на самом краю, от заходящей звезды всё вокруг покрылось бронзой. У Саши захватывало дух от происходящего, но Ли-а решила на этом не останавливаться.

– Закажи что хочешь, – сказала она, указав рукой на приближающегося робота-повара, и скрылась где-то за оркестром.

Заказав скромный ужин и бутылку красного полусладкого вина, Саша стал с любопытством рассматривать прибывающих на площадку людей. Все были стройными и бледными, лица, как и на Земле, сильно различались. Некоторые из посетителей появлялись без характерного чёрного панциря. Мужчины в необычных мешковатых нарядах с большими капюшонами, женщины – в обтягивающих классических комбинезонах с искусной вышивкой на груди и открытыми плечами.

– Скучаешь? – спросила Ли-а, занимая место напротив Саши, который замер в исступлении.

Разрез его глаз увеличился, наверное, вдвое, а лёгкие совсем забыли, для чего их поместили внутрь груди. Он, наконец, увидел её настоящую. Никакого пластика, никакого панциря. Напротив него сидела красотка в шикарном сапфировом платье и туфлях на шпильках. Тёмные волосы длиной чуть ниже плеч были распущены локонами и в бронзовом свете заката отблёскивали синевой. Она смотрела на него большими серо-голубыми глазами и улыбалась. И без того довольно широкая нижняя челюсть становилась ещё больше, делая очертания её лица особенными, запоминающимися.

Чувствуя реакцию землянина, Ли-а светилась. Но звонкий задорный смех сменился тихой искренней улыбкой и пристальным взглядом, говорящим: «Ну, как я тебе?».

– Ты обещала рассказать о том, как вы однажды чуть всё не потеряли, – напомнил Саша, разливая по бокалам вино.

– Да, – ответила Ли-а. – Это, действительно, так. Даже не знаю, как тебе объяснить. Мы с тобой немного отличаемся. Мой мозг работает иначе – думаю, ты это заметил. Началось всё с открытия ГНВЧ. Группы неявно взаимодействующих частиц.

– Ли-а, я…

– Да-да, не буду взрывать тебе мозг. Если в двух словах, мы обнаружили материю, обладающую собственным разумом. И, ты не поверишь, оказалось, что она повсюду, содержит сотни различных частиц, и её можно контролировать! И, конечно, первый, кому это удалось, был полнейшим мерзавцем. Он научил эти частицы поглощать явные частицы, то есть всё, что ты видишь вокруг. На несколько лет наш прекрасный мир погрузился в хаос. Люди прятались от сумасшедшего учёного и его сподвижников, которые упивались своим, как они считали, могуществом. Но, как мы знаем, у любой явной частицы, есть античастица. Неявная материя не исключение. Всепожирающую мглу удалось нейтрализовать и направить открытие в созидательное русло.

– С ума сойти!

– Кстати, памятник учёному, который, по сути, спас нас всех, до сих пор сохранился.

– Покажешь? – с интересом спросил лесоруб.

– Не обещаю, это зависит скорее от тебя, – загадочно ответила Ли-а.

Саша не стал уточнять, увидев, что ей неловко об этом говорить, и заявил:

– Ну, раз так, значит, покажешь.

Ли-а улыбнулась и сделала характерный жест, предлагая наклониться поближе. Она привстала и с серьёзным видом прошептала Саше на ухо:

– Хочу, чтобы ты знал: всё, что ты ощущаешь сейчас, взаимно!

Саша был далеко не самым скромным человеком с Земли, но всё же залился румянцем и вновь услышал сладкий, как мёд, шёпот:

– У меня для тебя сюрприз.

Девушка бросила секундный взгляд в сторону оркестра. Один из вокалистов едва заметно кивнул и подал знак остальным. Они начали играть и петь:

Oh, she so special,

And my mind

Rages and rebels

As she's not mine

Саша узнал мотив с первых аккордов. Он подскочил со стула, вытаращил удивлённые и радостные глаза на Ли-а и на несколько мгновений замер в недоумении. Любопытство терзало его, было интересно услышать, как она узнала о его музыкальных вкусах, но не сейчас. Он схватил её за руку и потащил танцевать. Но девушка, выхватив руку, отказалась.

– Ты чего? – спросил удивлённый землянин.

– Я не пойду. Никогда не умела и не стоит даже начинать.

– Уметь и не нужно! Пойдём! – сказал уже во всю танцующий Саша.

Он ловко и раскованно двигался в такт музыке, вскидывал руки, кивал головой и качал тазом, то и дело призывая к нему присоединиться. И Ли-а сдалась.

– Не стесняйся! Повторяй за мной! – воскликнул обрадовавшийся землянин.

Ли-а смущённо повторяла за ним движения и хохотала над своей неуклюжестью. Вскоре она привыкла, обняла его за плечи и просто прыгала, радостно размахивая волосами.

I can't remember

How to breathe

I surrender

I'm on my knees

К ним с радостью присоединились другие гости ресторана. Музыканты продолжали играть земной репертуар. Набежавший мрак испуганно шарахался от цветных фонариков, всюду развешанных вокруг. Околдованный этой сказочной атмосферой и охмелённый вином, Саша, прижимая к себе Ли-а в медленном танце, раздумывал над отчаянным поступком. Он набирался смелости её поцеловать, напрочь забыв о том, что она уже знает о его намерениях.

Ли-а ухмыльнулась и избавила землянина от терзающих его сомнений, подарив трепетный, чувственный, нежный поцелуй. А после, глядя в его счастливые глаза, она с едва заметной грустью спросила:

– Сможешь её забыть?

– Кого? – ответил Саша.

Обменявшись влюблёнными взглядами, они продолжили наслаждаться счастливыми мгновениями этого вечера, обещающего подарить им не менее прекрасную ночь.

Глава 5. Особенности перевода

Трое из присутствующих уже наблюдали эту картину: шикарное дерево, море изворотливых «светлячков», влетающих в расщелину в стволе и странные звуки, доносящиеся изнутри. Тарас Петрович, Михей и Анна по понятным причинам не выглядели удивлёнными. Но, в отличие от четверых бывших лесорубов, восторгающихся, будто дети, увидевшие салют, Ивраоскарь сохранял невозмутимый вид. Его лицо было озадачено-спокойным, будто он читал сводку утренних новостей.

Когда процесс был завершён и по ветвям рассыпались белые изящные цветы, все направили свой взор на Анну, ожидая оглашения результатов.

– Увы, большинство против сделки Великого правителя, – резюмировала она.

– Но как? – спросил поражённый Петрович и тут же был перебит Ивраоскарем.

Впервые земляне увидели его в разгневанном состоянии. Он положил руку на плечо старику, дав ему тем самым понять, что настало время уступить ему право высказаться:

– Она лжёт! – твёрдо и сухо сказал он. – Причём не только сейчас всем нам, но и на протяжении определённого времени обманывает Михея.

– Что? – воскликнул капитан. – Что ты имеешь в виду? Анна? Что происходит?

– Она лжёт! С первой секунды моего пребывания здесь она скрывает свои истинные мысли и цели, пытаясь запутать меня. Если у неё хватит мужества признаться и всё рассказать, то мы узнаем, зачем и почему.

Анна, казалось, была совершенно спокойна, возможно, цифровая версия более сдержанна, по понятным причинам, но её выдали действия. Вместо спокойного диалога она, хладнокровно сверля взглядом Ивраоскаря, попыталась задушить его корнями. Выскочив из земли и обездвижив лингвиста, растения поползли вверх, к шее, повинуясь воле своей королевы.

Добродушный Тибо принялся срывать петли, затягивающиеся вокруг вуртруанца, но тщетно. Голыми руками справиться было невозможно. Фёдор схватил нож и стал разрезать корни, но он едва поспевал за стремительно растущими витками.

Ивраоскарь был абсолютно спокоен, он расставил руки в стороны, слегка запрокинул голову и выкатил грудь вперёд, демонстрируя свою готовность лишиться жизни. Корни уже начали скручиваться вокруг его шеи, когда он бросил пронзительный взгляд на ошарашенного Михея и сказал:

– Давай, сделай это! Пусть ни у кого не останется сомнений!

Образ Анны исчез. Корни какое-то время продолжали держать лингвиста в своих смертельных объятиях, а затем отступили. Шокированные лесорубы бросились к Ивраоскарю, желая убедиться, что с ним всё в порядке, а Михей, явно ошеломлённый, устремился в лес.

***

С каждым днём в новом теле у Иффриджа всё лучше получалось сканировать людей. И сейчас, когда он знал наперёд, что ему скажут, было нетрудно угомонить протестующих, как только они оказались готовы его слушать. Сначала они, конечно, его изрядно побили, чтобы компенсировать обиду на полицейских, которые давно не церемонятся при задержаниях.

От заключённых он узнал много интересной информации. Про «дегуманизацию», про напряжённую энергетическую обстановку и про политическую нестабильность.

Нарушались постулаты мировых конференций в отношении использования ядерного сырья, квантовой энергетики и биотехнологий. Вся Земля разделялась на два лагеря: тех, кто не терял рассудок и старался не допускать неоправданного риска, и тех, кто отчаянно хватался за любую возможность вернуть своему дому первозданный вид, порой забывая о безопасности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.