Екатерина Орлова
(Не)счастье на мою голову

Пролог

Толкнув дверь в комнату дочки, захожу внутрь и вскрикиваю, когда дверь за моей спиной закрывается, и я оказываюсь прижата спиной к мужскому телу, а опускающаяся на губы чужая ладонь закрывает мне рот. Мычу в ладонь и машу руками, пытаясь отбиться, но мужчина слишком крупный. Может, это Громов? Но они все знают меня, и вряд ли Матвей стал бы поступать так.

Паника холодными щупальцами обхватывает каждый орган в моем теле, сковывая движения.

– Тише, девочка, – шепчет мужчина мне на ухо. – Я не сделаю больно, если не будешь брыкаться. Твой парень должен видеть, что ты в целости и сохранности. Ты сама мне не нужна. Я лишь хочу, чтобы Матвей принял правильное решение. А ты, как всякая девочка, должна вдохновлять его. Так что мы с тобой сейчас прокатимся в одно место. Туда приедет твой верный рыцарь и вызволит из лап страшного чудовища. То есть, из моих. Если будешь вести себя тихо, мне не придется тебя вырубать. Ты же будешь вести себя тихо?

Всхлипнув, киваю. А что еще мне остается? Господи, какое счастье, что я отвезла сына в санаторий. Он бы однозначно вступился за меня, и кто знает, чем бы все это закончилось. Но постойте-ка… Этот монстр перепутал меня с Агатой! Он думает, что Агата – это я! Первый порыв сообщить ему, что он ошибся. Но что, если тогда он убьет меня и останется дожидаться дочку? Нет, надо как можно скорее уехать отсюда вместе с ним, чтобы дочь была в безопасности.

– Умница, – поощряет он, а потом шумно втягивает ноздрями воздух. – Вкусный запах. Что это? Духи? Или ты сама такая сладкая? Если это все ты, я понимаю Грома. Такая вкусная девочка, м-м-м.

Меня подташнивает от мысли, что эта сволочь могла бы вот так разговаривать с моей дочкой. И неизвестно еще, что он сделает дальше. В голове полный туман и каша от страха и ужаса. Тело бьет мелкой дрожью, а паника накатывает горячими, липкими волнами.

– Что ж. Давай для начала закроем тебе рот, – говорит он, и отнимает руку от моих губ. – Какая хорошая девочка. Умеешь молчать. Сразу скажу. Закричишь – вырублю. Тогда тебе останется только молиться, чтобы не получить кровоизлияние в мозг. Бью я сильно, силу рассчитывать не умею. Открой ротик.

Я послушно распахиваю рот, и между губ тут же появляется какая-то тряпица. Рвотный позыв становится таким острым, что мне кажется, меня сейчас стошнит.

– Тише, малышка. Это всего лишь твое полотенце из ванной. Маленькое такое, белое. Что ты им вытираешь, м? Маленькая проказница.

Сволочь! Лицо я им вытираю! Ублюдок мерзкий!

– А теперь руки. – Он заводит их назад и связывает веревкой. Мои мысли хаотично мечутся, пока я пытаюсь решить, что могу сделать в этой ситуации, но мозг соображает слишком медленно, и я не могу придумать ничего, кроме как покорно ждать, пока он свяжет меня. – Мы немного посидим здесь, а потом поедем.

Я быстро качаю головой, и тогда мужчина обходит меня и становится напротив. Склонив голову набок, внимательно изучает мое лицо. Я хочу, чтобы он был уродлив. С испещренным постакне лицом или шрамом, перекошенный, отвратный. Но передо мной стоит молодой красавец, внешность которого портит только мерзкое содержание.

– Что такое? – спрашивает он. – Хочешь поехать сразу? – киваю. – Мы не можем так рисковать. Нас заметят соседи. – Я бросаю выразительный взгляд на часы на стене. Он прослеживает за ним и поворачивается ко мне, задумчиво глядя в глаза. – Мы спешим? – Киваю. – Скоро кто-то должен прийти, – догадывается он, а я моргаю и киваю одновременно. – Тогда будем аккуратно выбираться. И помни, малышка, любая выходка с твоей стороны – и ты без сознания. Кивни, что услышала и осознала. Умница. Поехали.

Он достает из кармана джинсов телефон и набирает номер.

– Ве́таль, подгони машину максимально близко к подъезду. Тебя, блядь, забыл спросить! Быстро, я сказал!

Мы спускаемся в лифте, и я мысленно сокрушаюсь, что сейчас разгар рабочего дня и максимум, кого мы можем встретить, – это бабулек возле подъезда. И то маловероятно, потому что на улице слишком жарко. Выйдя из подъезда, я кручу головой, но вокруг ни души. Да что это за двор такой ненормальный! Буквально у каждого дома всегда сидят бабульки! А в нашем они сегодня как будто вымерли!

Меня заталкивают в машину на заднее сиденье, и мой похититель садится рядом. Водитель срывает машину с места, и мы несемся прочь со двора. Я чувствую, как на меня смотрят, и поворачиваю голову в сторону похитителя. Он оценивающе блуждает взглядом по моему телу, слегка задравшемуся подолу сарафана, “гладит” коленки, а потом осматривает лицо.

– Я думал, ты моложе, – наконец произносит он. – А Громов не дурак, – цокает языком и улыбается, – любит дам постарше. Все верно, с такими, как ты, не останешься голодным. В прямом и переносном смысле, – подмигивает мужчина, а мне хочется выплюнуть свое полотенце прямо ему в лицо.

Остаток дороги мы едем молча. Заезжаем в какой-то полузаброшенный гаражный кооператив, и мне кажется, что живой я отсюда не выберусь. Все тело трясет от страха. Я сбивчиво молюсь Богу и прошу его защитить моих детей.

Похититель вытаскивает меня из машины и тащит в гараж. Удивительно, но он пустой, и в нем очень чисто и аккуратно. Я ждала какую-нибудь ржавую заброшенную коробку, где меня свалят на грязный пол и оставят дожидаться моей участи. Но вместо этого мужчина бережно усаживает меня на диван и присаживается напротив на корточки. Положив руки мне на колени, он слегка сжимает их.

– Хочешь чего-нибудь? Пить? В туалет? – Я медленно качаю головой. В фильмах похитители со своими жертвами обращались совсем не так нежно. Но это иллюзорная нежность, Тина. Не обманывайся. Если не выполнят его требования, он так же, как и маньяки в кино, пристрелит тебя. Вон у него за поясом и пистолет имеется. Я снова начинаю дрожать. – Замерзла? – Испуганно глядя на него, качаю головой, стараясь запомнить все черты, чтобы потом описать его полиции. Но, как на зло, в голове ни одна мысль не задерживается. Здравый рассудок пытается пробиться сквозь пелену ужаса, но безуспешно. – Боишься? – Киваю. – Если твой мужчина будет вести себя разумно – и ты тоже, – то тебе ничего не угрожает. Ладно, – поднимается, слегка похлопав по коленке. – Отдыхай. Я пока позвоню Грому.

Он отходит на несколько шагов и, приложив телефон к уху, говорит:

– Ну привет, Громов. Твоя девочка у меня. Жду тебя в том же гараже. Одного. И не опаздывай. Слишком соблазнительное у нее тело, чтобы просто смотреть на нее. Сиськи зачетные. – Он подмигивает мне, а я снова чувствую тошноту. Сбросив звонок, он улыбается. – А ведь и правда зачетные. Я думал, у танцовщиц поменьше будут.

После этих слов он отводит своего подельника к выходу из гаража, и они тихо о чем-то переговариваются. Потом тот выходит, а мой похититель, положив на край стола пистолет, садится рядом и запускает на телефоне онлайн игру в шахматы.

– Говорят, твой Гром любит играть в шахматы. Интересно было бы с ним разыграть партию. Что скажешь? Например, сыграть на тебя, – подмигивает он и погружается в игру, а я шумно дышу носом.

В гараже душно и не хватает кислорода, и мне кажется, что я с каждой минутой становлюсь все слабее. От этого мужика исходят такие мощные вибрации, что они еще сильнее выматывают меня. Через некоторое время я уже готова отключиться, как дверь в гараж распахивается, и в него влетает Матвей Громов, держа у виска подельника моего похитителя пистолет. Похититель подскакивает на ноги, а я чувствую, что сознание окончательно плывет. Зажмуриваюсь и падаю на бок на диван, отключаясь.

Глава 1

Тина

Я намеренно вызываю в голове воспоминания о том дне, когда парень по кличке Борзый похитил меня, перепутав с моей дочкой. Тогда мне было жутко страшно, а сейчас случившееся воспринимается мной как некое приключение. Может, потому что все давно позади, и этот самодовольный засранец даже пытался заигрывать со мной. А еще потому что он на самом деле не представлял угрозы. Хотя кто знает, как все могло бы повернуться, если бы Борзый не был заинтересован в благополучном исходе.

Железная дверь грохает, и конвойный бросает на меня заинтересованный взгляд.

– Проходите.

Я проскальзываю мимо него, стараясь не касаться решетки, за которую он держится, и дверь за мной с лязгом закрывается, заставляя вздрогнуть. Какое же мерзкое место! Ненавижу сюда приезжать. Мне кажется, я потом несколько дней не могу смыть с себя тюремный смрад и отвратительное ощущение, будто меня окунули в грязь. Если бы не необходимость, я бы ни разу не навестила Ровинского. Пусть бы сгнил в этом клоповнике!

Меня проводят по коридору, стены которого до середины выкрашены ужасной зеленой краской. Я всегда задавалась вопросом, кто так аккуратно рисовал окантовку на таких “панелях”? Всегда идеально ровная полоса более темного оттенка. Такая же была в детской поликлинике, куда я водила Агату в раннем детстве. Там, правда, эти панели были голубыми, но тоже нанесенные масляной краской и с этой ровной полосой.

Господи, о чем я только думаю? Какие к черту панели? Похоже, я буду гонять в мыслях любую тему, только бы не думать о том, что сейчас встречусь с самым отвратительным подонком в своей жизни.

– Остановитесь, – произносит конвойный, а я борюсь с желанием заложить руки за спину и встать лицом к стене, как делают в фильмах. К счастью, заключенная тут не я, так что, слегка встряхнув кистями, выдыхаю. – Проходите.

Распахнув дверь в комнату свиданий, мужчина пропускает меня внутрь. Проходя глубже, чувствую на своей заднице его похотливый взгляд. Мне не привыкать к такой реакции, и все равно как-то мерзко.

– Простите, кофе не предлагаю, сами понимаете.

– Да уж, – отзываюсь, глядя на него.

Сгинь, зараза! Такой же, как мой муж. И почему ко мне все время липнут такие вот… очаровательные засранцы? Симпатичные мужчины, осознающие степень своего обаяния. Но от того и самые отвратительные, потому что кроме собственных потребностей не замечают вокруг ничего.

– Лицом к стене! – слышу из коридора и судорожно втягиваю воздух. Кажется, сейчас я встречусь с мужем. – Пошел.

В дверном проеме возникает фигура Юры. На лицо он немного осунулся за этот год, но в целом остался таким же, каким и был.

Мы познакомились с мужем, когда я училась на первом курсе института на факультете отельного бизнеса. Как же я мечтала укатить в какую-нибудь Турцию и стать управляющей отелем. А еще лучше – купить свой. Крохотный, на пару номеров, но родной и уютный. Но моим мечтам не суждено было осуществиться, потому что Ровинский буквально ворвался в мою жизнь на одной из студенческих вечеринок.

Обаятельный, красивый. Он щедро осыпал меня комплиментами, много шутил и не давал проходу. Мне это, конечно, льстило. Я влюбилась если не за пару часов, то за пару дней точно.

Юра не учился не то что с нами, он в принципе не видел смысла в высшем образовании. В то время каждый, у кого была такая возможность, занимался бизнесом. Торговля, какие-то школы, повсеместно открывавшиеся в нашем городе, разные услуги. Что угодно, на чем можно было построить бизнес. Юра промышлял покупкой, продажей и хранением автомобильных шин. Крутился в автомобильном бизнесе как белка в колесе.

Через три года наших отношений я забеременела, и мы сразу поженились. Юра еще сильнее ушел в работу и начал стремительно подниматься. Мы тогда так обрадовались, что у него пошел бизнес, что я даже не заметила, когда у мужа появились новые увлечения. Бильярд, карты, казино, девочки, водка рекой. Он все чаще уезжал “по делам” и все реже бывал дома. Но я все прощала и верила ему, потому что любила.

– Мой Цыпленок, – произносит муж своим бархатным, но уже не таким приятным тембром. Он немного просел и стал более сиплым. Кривлюсь, потому что с некоторых пор ненавижу это прозвище. А как же раньше таяла от него! – Рад тебя видеть, – добавляет Юра и садится на железный стул, прикрученный к полу.

Конвоир становится на входе, а Юра кладет скованные наручниками руки на стол, гремя цепью.

– Юра, я пришла просить тебя подписать документы на развод.

– Ты же знаешь, Цыпленок, я не подпишу. Насколько помню, ты собиралась подавать в суд.

– Я подам, но хочу договориться с тобой полюбовно.

– Полюбовно не выйдет, Цыпленок. – Черты его лица заостряются, а взгляд становится настолько пронзительным и резким, что я ежусь. – Или ты будешь моей, или умрешь.

– Э, угрозы, – осекает его надзиратель, а мои глаза расширяются.

– Я пошутил, командир, – хищно скалится Юра, не сводя с меня взгляда. – Малышка, ну зачем ты так? У меня же никого, кроме вас, нет. Ты, моя крошка Агата и мой богатырь Паша.

– Крошка Агата, – кривлюсь брезгливо. – Она уже замужем и сама мать.

– Да, я знаю. Хорошо устроилась. Сюда тоже долетают птички с новостями. Выйду, надо перетереть с ее муженьком. Может, бизнес вместе наладим.

– Не смей приближаться к ним, – шиплю я.

– Не возбуждайся так, Цыпленок, – хмыкает он. – Она и моя дочь. Имею право. Моя же?

Откинувшись на спинку стула, тяжело вздыхаю.

– Зачем я тебе, Юра?

– Я ж люблю тебя, глупая. Забыла совсем? Выйду – напомню.

Молча встав, я дергаю на себя дверь и выхожу. Ровинский что-то кричит мне в спину, но я бегу из этого места, останавливаясь только перед каждой решеткой, которую мне открывают надзиратели.

Любит он меня. Любит. Подонок. Интересно, когда проигрывал деньги, отложенные на спасение жизни сына, тоже любил? Когда трахал своих шлюх, тоже любил? Сволочь!

Слезы жгут глаза, дыхание сбивается. Я держусь изо всех сил, чтобы не захлебнуться рыданиями.

Вылетаю на улицу и бегу к воротам. Проскакиваю КПП и вырываюсь на волю. Резко торможу, заметив, как на меня смотрят другие люди, которые выходят из машин на парковке или садятся в них. Отхожу к скамейке сбоку и, приземлившись на нее, опускаю взгляд на потресканный асфальт.

Любит… Если бы любил, того, что произошло в тот ужасный день, не допустил бы.

Глава 2

Тина

– Валентина Герасимовна, в целом все идет своим чередом, – сообщает врач, когда я отпираю дверь в квартиру. – Через неделю можем начинать подготовку к операции.

– Мы уже приготовили деньги, – произношу я, все еще не в состоянии поверить в то, что у моего сына наконец будет новая почка. Мы так долго этого ждали!

– Хорошо, хорошо, – спокойно произносит врач. – Тогда в понедельник к восьми  привозите Павла в клинику. Думаю, операция много времени не займет. У него молодой организм, так что и реабилитация должна пройти быстро.

– Спасибо вам за хорошие новости, – благодарю и прощаюсь с врачом.

– Мам? – зовет Агата из кухни.

– А ты почему дома? – захожу и вижу, как дочь кусает большое яблоко.

– Последние два урока отменили, – прожевав, отвечает она.

– В котором часу едешь на танцы?

– У меня первый красный день. Алину Вениаминовну я уже предупредила.

– Хорошо. Папа не звонил? Не могу с ним связаться.

– Не-а.

– Ладно, я заехала за правами, забыла их дома. Поеду заберу Пашку, но перед этим заскочу к папе. У меня хорошие новости.

– Какие?

– Пашке сделают операцию.

– Правда? – дочка вскакивает со стула и бросается мне на шею. – Ура! Наконец-то!

Я смеюсь и обнимаю свою малышку, не в силах вобрать в себя все восторженные эмоции, которые меня переполняют. И мне так не терпится поделиться этой новостью с Юрой, что даже тело вибрирует. Поцеловав дочку и забрав водительское удостоверение, я выезжаю в офис к мужу. Недавно у него в бизнесе был небольшой кризис, и Юре пришлось организовать свой новый кабинет на складе, но я помогла ему создать там рабочую атмосферу и немного уюта. Он даже говорит, что так лучше, потому что работники постоянно под присмотром.

Припарковав машину недалеко от входа, я иду в конец склада, где расположен офис мужа. По дороге здороваюсь с сотрудниками и поглядываю на процесс упаковки новых шин, которые готовят к отправке. Юра такой молодец! С нуля построил свой бизнес, не попросив у родителей ни копейки. Купил нам с дочкой по машине, свозил на море за границу, показал мне Турцию, о посещении которой я так мечтала. И позволил заниматься любимой работой на полставки, чтобы я могла уделять время сыну, который отчаянно нуждается в родительской заботе.

Открыв дверь, я сразу захожу, как делаю это обычно. А когда шум склада стихает, отчетливо слышу стоны и шлепки тел друг о друга. Внутри меня все холодеет. Я, как, наверное, всякая женщина, попавшая в такую ситуацию, до последнего надеюсь, что это не мой муж. Наивно полагаю, что мой-то точно не мог.

Мог…

Завернув за угол в зону, где я обустроила для мужа обеденный уголок, замираю и в шоке накрываю рот ладонью. Можно сколько угодно обманывать себя и убеждать в том, что мой любящий муж не изменяет мне, но глаза врать не станут.

Юра стоит спиной ко мне, расположившись между раскинутых женских ног на высоких каблуках. Его штаны расстегнуты и едва держатся на заднице, пока он вколачивается в тело какой-то женщины.

– О, боже, – непроизвольно вырывается из меня, и Юра замирает.

Из-за его плеча выглядывает Татьяна, его постоянная клиентка – владелица магазина автозапчастей. Эта дрянь в прошлом году была на дне рождения моего сына! С мужем, на минуточку!

– Тина? – тихо спрашивает она, будто увидеть меня тут – это прямо неожиданность года.

– Вот блядь, – шепчет Юра и, покинув тело Татьяны, застегивает брюки.

Она быстро сводит ноги и, опустив юбку, спрыгивает со стола.

– Слушай, Тина, это… – она пытается подобрать слова, пока застегивает блузку, но я качаю головой.

– Пошла вон, – выдавливаю из себя сиплым голосом.

– Да. Иду, – бормочет она, отводя взгляд и, схватив с кресла сумку, выбегает.

Входная дверь бахает, закрываясь, и я вздрагиваю.

– Цыпленок, – говорит Юра, приглаживая растрепанные волосы, а я почему-то думаю о том, что ему пора подстричься. Чушь какая! Разве это сейчас важно?!

– Как давно? – так же сипло спрашиваю я. – Она одна или их несколько?

– Разве это имеет значение? – спрашивает он и сжимает челюсти, играя желваками. В последнее время я совсем не узнаю своего мужа, а сейчас передо мной вообще стоит какой-то незнакомый мужик. – Ну поигрались немного. Что тут такого страшного? Я же все равно вечером приду домой и лягу в твою постель. Люблю-то я тебя. Слушай, среди бизнесменов это нормальная практика. Ну ты чего, Цыпленок? – он делает шаг ко мне и поднимает руки, будто хочет прикоснуться, а меня мутит. Кто знает, где побывали до этого его руки?

Мое лицо кривится в брезгливой гримасе.

– Не смей прикасаться ко мне, – выдавливаю из себя и дергаю рукой, когда он снова пытается дотянуться до меня. – Ты… ты просто растоптал все, что между нами было.

– Ой, ну не драматизируй, – бросает он раздраженно. – Ты как Агата, ей-богу. Но ей можно такую чушь нести, она еще ребенок. Но ты-то? Взрослая женщина. Возьми себя в руки. И посмотри на ситуацию здраво. Таня – наш самый крупный клиент. А благодаря нашей связи она подтянула ко мне еще и своих конкурентов. Ты хоть осознаешь, какие перспективы открываются?

– Какие перспективы? – ахаю я. – Ты только что предал нашу семью! Предал меня! Нашу любовь!

Он закатывает глаза и шумно выдыхает.

– Тина, не еби мне мозги, – режет он. – Ты по делу? Чего приехала?

– Уже ничего, – выплевываю я и, развернувшись на каблуках, вылетаю из его офиса.

К машине буквально бегу, не замечая ничего вокруг. Боль, разъедающая кислотой мои внутренности, пока еще контролируема. Я не привыкла демонстрировать свои чувства на публике, и только это помогает мне сесть за руль и доехать до дома. Юра за мной ожидаемо не побежал. Все, что у него может ассоциироваться с драмой и выяснением отношений, под запретом. Он сделает все, чтобы не прояснять ситуацию и не оправдываться. Вплоть до того, что обставит все так, чтобы обвинить во всем меня. И как меня – такую умницу и красавицу – угораздило влюбиться в такого… мудилу?! Вот прямо вслух произношу это слово, хоть обычно не использую обсценную лексику.

Влетаю в квартиру и быстро сбрасываю обувь. Я сейчас соберу наши с детьми вещи, заберу деньги на операцию Паши и уйду от этого подонка! Поеду пока к папе, а дальше будет видно.

– Мам? – в коридоре появляется Агата. Глядя на меня, она хмурится. – А Пашка где?

– Вот черт, – выдыхаю дрожащим голосом. – Я забыла о нем.

– Мам, случилось чего? – дочь подходит ближе.

– Мы переезжаем к дедушке.

– Мы? Кто – мы?

– Я, ты и Паша.

– Но почему? Ты поругалась с папой?

– Агата, пожалуйста, не задавай вопросов, – прошу я, всхлипнув. Слез пока нет, но я чувствую приближение истерики.

– Я заберу Пашку, – говорит она, видя, как я снова натягиваю туфли. – Иди пока… не знаю, чаю выпей с мятой.

– Спасибо, – благодарю дочку и бросаюсь в нашу с Юрой спальню, где установлен сейф, в котором хранятся деньги на операцию Пашки.

В момент, когда слышу хлопок входной двери, раздается щелчок замка сейфа, и я открываю тяжелую дверцу. Мои глаза расширяются, а сердце перестает биться. В сейфе пусто.

Глава 3

Тина

Входная дверь снова хлопает, а я не могу отвести взгляд от пустого сейфа. Мне очень хочется моргнуть и, открыв глаза, увидеть, что деньги там все же лежат. Несколько аккуратных стопочек, приготовленных на лечение сына. Но, сколько ни моргаю, там не появляется ни одной купюры. Разворачиваюсь, чтобы пойти за телефоном, и сталкиваюсь с хмурым взглядом мужа.

– Юра, там… – севшим голосом произношу и киваю на сейф. – Там ничего нет.

– Я в курсе, – отвечает он, а я даже не обращаю внимания на его пугающе грозный вид.

– Но как… куда… В понедельник Пашке ложиться в больницу. Ты их куда-то перенес, да? Ты положил их на счет? Тогда надо снять, – начинаю тараторить я. – Яков Владиславович сказал, что с понедельника начнет готовить Пашку. Операцию назначат, как только его организм будет готов. Куда ты спрятал деньги? Мы же сможем их быстро снять? Впереди выходные, банки не будут работать.

– Денег нет, – отрезает Юра, прерывая мою торопливую речь.

– Надо будет еще в школу сообщить, чтобы домашку ему… Что? – наконец мозг обрабатывает сказанное мужем.

– Денег нет, – повторяет безжалостным ледяным тоном муж.

– Как это нет? – я все еще хочу верить в то, что все это какая-то комедия, но больше похоже на сюр. Сложно смириться с правдой, когда годы подготовки к этому моменту пущены коту под хвост. Когда осуществление мечты всей семьи не просто откладывается, оно нещадно рушится. – А где они, Юр?

– Я проиграл.

– Что? В каком смысле?

– В карты проиграл! – бросает раздраженно и смотрит на меня исподлобья.

– В карты? – переспрашиваю, будто услышала неправильно. А, может, и правда, я не расслышала или не так поняла.

– Да. Блядь, Тина, не тупи! – рявкает он. – В карты! Знаешь, люди играют в них на деньги? Я играл и проиграл.

Он разводит руками, типа, ну, дело-то житейское, с кем не бывает. А внутри меня просыпается истеричка и фурия. Я чувствую, как закипает кровь, как она горячей лавой стремительно разносится по венам. Моя кожа начинает гореть, а шум в ушах нарастает. Я впадаю в состояние, когда не чувствую ни лица, ни тела. Только чистую ярость, которая движет мной.

– Как ты посмел?! – реву я яростно. – Ты кто такой, чтобы распоряжаться этими деньгами?!

– Я их заработал! – не отстает мой муж. – Я! Ты, блядь, в отель игралась, пока я ебашил сутки напролет, договаривался с бандитами, рисковал своей жизнью! Строил этот ебаный бизнес, чтобы вы ни в чем не нуждались! Так что закрой рот и не смей так со мной разговаривать!

– Это деньги на лечение сына! Ты бесчувственный подонок! Ребенок не может нормально жить без этой операции! Ему даже бегать запрещено!

– Заткнись, я сказал! – ревет он. – И радуйся, что я тебя на кон не поставил! Хотя мне предлагали. Но я отказался, поняла?! Так что я сделал тебе одолжение.

– Да лучше бы ты меня поставил, чем лишил нашего сына надежды! Какой ты после этого отец?! Донор спермы, а не отец!

Юра замахивается и бьет меня наотмашь так сильно, что моя голова дергается, и я падаю на пол. Лицо прошивает пекучая боль.

– Папа! – ахает за его спиной Агата, и сквозь пелену слез я вижу, как они с Пашкой бегут ко мне.

Тряхнув головой, прогоняю воспоминание и стираю влажные дорожки со своих щек. Столько времени прошло, но я до сих пор помню тот день так отчетливо, будто весь этот ужас произошел вчера.

Как-то в наш отель на летнюю подработку устроилась студентка факультета психологии. Милая девочка Вита, с которой мы на одной из ночных смен заболтались за чаем, и я, сама не понимая как, рассказала ей свою историю. Она ответила, что для душевного спокойствия мне надо найти в себе силы простить мужа и отпустить. Возможно, тогда он тоже сможет отпустить меня. Сегодня я поняла, что ни один из нас не отпустил и, похоже, не намерен. Да и как я могу простить его подлый поступок? Он еще и меня пытался обвинить в том, что я чрезмерно драматизирую. Но разве может вообще быть применимо слово “чрезмерно”, когда речь идет о здоровье ребенка? Там вообще меры нет.

Я едва помню, как доехала до дома. Поднимаюсь в квартиру и, войдя внутрь, устало прислоняюсь спиной к двери. Еще только утро, а у меня уже ощущение, что из меня высосали все соки. А мне ведь и на работу ехать. Не знаю, как найду в себе силы улыбаться клиентам и коллегам.

– Ма? – Пашка выглядывает из комнаты.

На моем лице появляется улыбка. Сейчас, когда мой сын пышет здоровьем, я могу наконец свободно дышать, зная, что у него есть шанс прожить долгую, счастливую жизнь.

– А где ты была?

– Ездила по делам.

Я не рассказываю детям о встречах с их отцом. В тот злополучный день и Паша, и Агата вычеркнули его из своих жизней, заявив, что отныне у них есть только мама.

– Ма, у меня кеды порвались.

– Паш, рано еще в кедах ходить, – разувшись, подхожу к сыну и целую любезно подставленную щеку. Как всякий подросток, он не любит эти “телячьи нежности”, как их называет мой сын. Но терпит, потому что в этом нуждаюсь я.

– Ма, ну все уже ходят, – тянет Пашка.

– Ладно, с зарплаты купим.

– Пасиб, – коротко отзывается он и скрывается в своей норке, а я иду в ванную.

Хочу смыть с себя напоминание о тюрьме. Выдраить свое тело мочалкой, чтобы оно покраснело. Плеснуть на него кипяток, облиться гелем для душа и шампунем, начистить кожу до блеска и скрипа. Могла бы снять слой кожи – сделала бы это, не задумываясь, настолько мне омерзительно то место и человек, которого я там посещаю.

Сбросив одежду, с отвращением смотрю на нее. С какой огромной радостью я бы сожгла ее! Но у меня не слишком разнообразный гардероб, чтобы разбрасываться вещами. И каждая копейка на счету. Пашке вон новые кеды нужны. Агата с Матвеем нам, конечно, помогают, но я чаще всего отказываюсь, аргументируя тем, что нам всего хватает. Принимаю только подарки. Взять для меня деньги – это уже слишком. Пашку балуют, папу моего, и на том спасибо.

Встав под горячие струи, нещадно драю свое тело мочалкой, буквально физически ощущая, как смываю с себя это ужасное утро. Пытаюсь переключить мысли на что-то позитивное, но старая обида захлестывает, и, как каждый раз по возвращении из тюрьмы, я разражаюсь рыданиями и, открыв рот, молча кричу. Выдыхаю в пространство душевой кабины свою агонию.

Когда истерика стихает, выхожу из душа и, запустив стирку своих вещей, собираюсь на работу. Двигаюсь вяло, так что после сборов обед я буквально заглатываю.

– Паш, я на работу! – выкрикиваю уже из коридора, быстро скользя глазами по тумбочке в прихожей, пока обуваюсь и набрасываю легкий плащик. Проверяю сумку, чтобы ничего не забыть.

– Ма, я завтра после школы на тренировку.

– Так завтра же среда.

– Нам перенесли с четверга, тренера не будет.

– Ладно. Сам доедешь с тренировки?

– Ма, я ж не маленький.

– Ладно, не маленький, – улыбаюсь я. – Спать не позже десяти. На кухне после себя оставляем порядок.

– Угу, – соглашается он.

– Все, до завтра.

– До завтра.

Небрежно махнув рукой, сын снова уходит в комнату, а я еду на работу. Только войдя в отель, выдыхаю, снова попав в знакомую обстановку, где ничто не напоминает мне ни о Юре, ни о проблемах, связанных с ним. Поздоровавшись с сотрудниками, выясняю, что у нас все в штатном режиме и без эксцессов. Спешу наверх проверить работу горничных перед заселением гостей, а, когда спускаюсь, мои брови съезжаются на переносице.

Еще не дойдя до стойки ресепшен, я уже слышу пьяные мужские голоса. Ускоряю шаг и, свернув от лифтов, наблюдаю картину, из-за которой хочется сразу же нажать кнопку вызова охраны. Несколько пьяных молодчиков примерно возраста моей Агаты стоят перед стойкой, пара из них тискает за задницы откровенно одетых девушек. А один парень буквально лег грудью на стойку и отпускает какие-то шуточки, над которыми смеются только он и его друзья. Зато наша новая ресепшионистка Юля густо краснеет и что-то там лепечет. Господи, ну почему не нажала кнопку?

Я уже лечу ей на помощь, но слышу до боли знакомый голос, от которого меня бросает в жар.

– Отойди, дурила, ты не умеешь разговаривать с девушками! Я сейчас все разрулю. Здрасьте, – тянет он в особенной манере, и по моему телу проходит волна дрожи. А потом он поворачивает голову и сталкивается со мной взглядом. – Вот это да, – выдыхает он негромко и выпрямляется, криво усмехаясь. – Привет, секси-мамочка.

Глава 4

Тина

Я подхожу ближе, пока не понимая, какое чувство во мне ярче: ярость или страх. Как там называли этого молодчика? Борзый? Черт, да это прозвище просто создано для него! Буквы, блин, кто-то складывал в это слово, зная, что рано или поздно появится на свет мальчик, которого во взрослом возрасте будут называть именно так.

Борзый отрывается от стойки и идет в мою сторону.

– Тихо всем! – рявкает он, и его компания немного стихает. Слегка прищурившись, он сверлит меня своими синими глазами, а я… тушуюсь, как девчонка. Боже, что за глупая реакция?! Мне сорок один! А он… мальчишка просто! – Ну привет, красавица.

– В прошлый раз, помнится, ты обращался ко мне на “вы”, – не удерживаюсь от шпильки.

– Обращался, – прикусив губу, он слегка склоняет голову набок, окидывая меня таким взглядом, от которого щеки вспыхивают. Та что ж такое-то? – Вам больше нравится так? – задает он провокационный вопрос. – Мне кажется, немного похоже на ролевые игры. Я мог бы быть вашим нерадивым студентом, а вы – моей секси-преподавательницей. Или маминой подругой. Или…

– Зачем вы здесь? – перебиваю его, тоже переходя на “вы”, не до конца понимая, спрашиваю только о нем или о его свите тоже.

– Хотели снять номер, чтобы немного… – он окидывает взглядом своих друзей. – Немного отдохнуть. Мы готовы заплатить за самый дорогой.

– Насколько я знаю, у нас нет свободных номеров.

– А я знаю, что вы всегда держите парочку про запас на случай овербукинга. Так это работает? Или вот я могу, например, набрать мою сестру, и у вас внезапно появится свободный номер, – он достает телефон и просто держит его в руке. – Моя сестра – Алиса Громова.

– Вы считаете этот поступок достойным мужчины? – зачем-то спрашиваю я.

– Ты права, – немного ослабив браваду, Борзый возвращает телефон в карман. – Прости, и правда прозвучало тупо. Но как будем договариваться, Валентина?

Я практически скрежещу зубами от злости. Мне так хочется, чтобы эта гоп-компания покинула отель, что я уже сама готова вытолкать их из здания, но тут в фойе заходит компания шведских бизнесменов, приезда которых мы ждали. Я на автомате выпрямляю спину и задираю подбородок.

– Угомоните, пожалуйста, своих друзей, чтобы они не мешали гостям заселяться, а мы с вами поговорим в моем кабинете.

– Да? – хитро улыбается он. – Минутку.

Борзый подходит к одному из парней, быстро что-то говорит ему. Тот бросает на меня похотливый взгляд, под которым я немного ежусь. Хлопнув его по плечу, Борзый разворачивается ко мне, а остальная компания… выходит из отеля. Вот так просто? Достаточно было попросить?

– Пойдем поговорим, – произносит он, становясь практически вплотную ко мне. Нагло вторгается в личное пространство, обдавая облаком дорогой, терпкой мужской туалетной воды.

– О чем? Ваши друзья, как я и хотела, покинули отель. Остались только вы.

Он прищуривается и качает головой. Я ловлю себя на мысли, что этот мальчишка очень опасный тип. Хищник. Не успеешь глазом моргнуть, как можешь оказаться голой с раздвинутыми ногами. Соблазнитель, которому – уверена – даже толком напрягаться не надо, чтобы снять девушку.

Господи, Тина, ну что за чушь у тебя в голове?

– Они могут вернуться в любую секунду, – произносит он, а потом понижает голос до сексуального вибрирующего тембра и добавляет: – Веди… те меня в свой кабинет, – опускает взгляд на мою грудь, где к лацкану форменного пиджака приколот бейджик и добавляет: – Валентина. Будем договариваться.

Мне хочется сказать ему “секса не будет”, но эта фраза кажется дурацкой, учитывая, что он-то, в сущности, и не предлагал. Это уже мои домыслы. Боже, не хватало еще фантазировать о зарвавшемся молодчике.

Молча развернувшись, я твердым шагом направляюсь в свой кабинет. Бросив улыбку заселяющимся гостям, прохожу в коридор, где расположены кабинеты. Подойдя к своему, открываю дверь ключ-картой и, распахнув ее, указываю Борзому, чтобы проходил внутрь.

– Прошу.

– Дамы вперед, – усмехается он и картинно кланяется. Клоун.

Не сдержавшись, совершенно непрофессионально фыркаю и первая захожу в кабинет. На столе горит настольная лампа, но в остальном в кабинете полумрак. Развернувшись, хочу включить свет, но Борзый стоит уже прямо передо мной. Я едва не касаюсь его груди своими выдающимися четверками. Испугавшись, отступаю на шаг. Он наступает, я отхожу назад. Так мы “танцуем” до самого стола, пока я не догадываюсь выставить вперед ладонь.

– Стоп!

Он резко останавливается и озадаченно хмурится.

– Вы, наверное, меня неправильно поняли, – стараюсь говорить максимально строгим и серьезным голосом.

– А как я вас понял? – склонив голову, Борзый сверлит меня заинтересованным взглядом, под которым я тушуюсь, как девчонка.

– Вы что-то там надумали себе, – не так уверенно отвечаю я.

Может, он и правда ничего такого не имел в виду? Тогда какого черта наступал на меня и оттеснял к столу? Стоило мне подумать об этом, картинки о том, что могло случиться, не останови я его, заполоняют голову. Ой, Тина, Тина. Какая же ты недо… в общем, секс тебе нужен. Срочно! Главное, не с Борзым. Этого еще не хватало.

– А что я надумал? – произносит он так, что я невольно заслушиваюсь. Медленно, тягуче, с какими-то бархатными низкими нотками, которые резонируют с моей внутренней дрожью.

– В общем, мест в отеле нет, – отрезаю я.

– Это я уже понял.

– Тогда зачем вы пришли сюда?

– А вот это уже правильный вопрос, – тише отвечает он и подцепляет пальцем мой бейджик. Отпускает, и тот легонько шлепает меня по груди. Едва ощутимо, но я чувствую, как учащается мое дыхание и пересыхает во рту. Соски предательски напрягаются под тяжелым, темным взглядом Борзого. Я делаю судорожный вдох и поправляю полы пиджака. – Готова услышать ответ? – еще тише спрашивает Борзый, подаваясь вперед.

Глава 5

Тина

Я раздраженно дергаю плечом, понимая, что ответ мне совсем не понравится.

– Я пришел сюда за тобой.

– В каком смысле? – не дышу в ожидании ответа на новый вопрос.

– Ну ты шла впереди, а я – за тобой, – потешается засранец. – Тебе… вам кто-нибудь говорил, что у вас, – он подчеркивает последнее слово, – зачетная попка? Сочная такая. Так и хочется ее…

– Стоп! – снова торможу его, но, кажется, Борзого это совсем не смущает.

Он подается вперед и носом шумно втягивает воздух у моих волос.

– М-м-м… сладкий, терпкий, – произносит он медленно. – Восточный. Пряный. Вы очень вкусно пахнете, Валентина.

– Вы не могли бы… эм-м-м… отодвинуться? – смущаюсь я. Да что ж такое-то?! Почему я не могу просто жестко дать ему отпор?!

– Зачем? – тихо спрашивает он. – Посмотри, как ты дрожишь рядом со мной. Ты же тоже хочешь.

– Чего хочу? – задаю наитупейший на свете вопрос.

– Меня хочешь. Секса. Трахнуться. Чтобы тебя вые…

– Прекрати! – рявкаю на него и делаю шаг в сторону, вырываясь из этой похотливой дымки, которой Борзый так умело окутал меня. – Чего ты хочешь?

– Ну я же сказал уже. Тебя, – он смотрит прямо мне в глаза, просверливая дыры в моей обороне. Нет, я, конечно, не сдамся на милость наглого, зарвавшегося молодца. Но мозги в его присутствии, кажется, подтекают, и мне стоит научиться давать ему отпор. Прямо сейчас, иначе потом может быть поздно.

– Никакого секса между нами не будет.

– Почему это? Зачем вообще даже думать? Ты хочешь, я хочу. Бам! Идеальное совпадение.

– Бам, – качаю головой и выдыхаю. – Слушайте, я не буду заниматься с вами сексом. Свободного номера в отеле нет.

– Меня и твой кабинет устроит. Могу усадить тебя на стол, задрать твою сексуальную юбку. Обещаю даже строгую прическу не портить. Она, кстати, тебе идет.

– Нет! – жестче произношу я. – Сказала же: никакого секса не будет! Номера в отеле нет! Звоните кому хотите, от этого номер не появится! Резервного тоже нет!

– Ну что ты так возбуждаешься? А хотя возбуждайся. Злой секс самый сладкий, – подмигивает Борзый, а мне хочется залепить ему пощечину. Кажется, этот парень никогда ни в чем не знал отказа.

– Нет, – повторяю. – Прошу покинуть отель.

– Раз нет, тогда сходи со мной на свидание.

– Что за глупости? – хмыкаю я. Дурачок какой-то. Зачем ему я? Они пришли в компании моделей, не меньше. – Вряд ли ты хочешь со мной на свидание.

– Хочу, – настаивает он и становится серьезным. Я сглатываю. Такой он еще опаснее.

– Найди себе ровесницу.

– Не хочу ровесницу, – он качает головой. – Хочу тебя. Я, может, однолюб.

– Когда же ты влюбиться успел?

– Когда ты со связанными руками сидела в гараже моего друга. Или когда похищал. Сам не знаю, но уж как случилось, так случилось.

– Господи, это какой-то сюр, – вздыхаю и приглаживаю на висках уложенные волосок к волоску пряди. – Слушай… как тебя зовут?

– Андрей, – снова улыбается он. – И мне нравится, когда ты обращаешься ко мне на “ты”.

Игнорирую его веселье и провокации.

– Андрей, из-за вашей компании у меня могут быть проблемы.

– Ну так давай мы с тобой… порешаем эту проблему, – он выделяет слово “порешаем” такой интонацией, что сомнений в его намерениях не остается. Хотя какие тут сомнения, если он раньше озвучил свои желания. Секс. Трахнуть. Вые… Ой, мамочки, так недолго и скатиться в вульгарную речь.

– Мы ничего решать, – выделяю слово воздушными кавычками, – не будем. Вы сейчас благополучно покинете отель, а я останусь работать.

– Почему ты отказываешься от свидания? Всего одно. Если я буду совсем плох, разрешаю меня бросить. Можешь даже произнести пафосную речь по поводу остаться друзьями. Как тебе?

– Андрей, у меня правда могут быть проблемы, – снова избегаю отвечать на его предложение. – В это время я должна быть у ресепшена, а меня там нет. Пожалуйста…

– Хорошо, – внезапно серьезно произносит он.

Выключает и свою агрессивную сексуальность, оставляя только природную, а еще  клоунаду. И в эту же секунду он становится для меня странно привлекательным. Не хочу испытывать симпатию к этому мужчине, но как-то само-собой так выходит. Может, у меня какой-нибудь Стокгольмский синдром? Борзый меня похищал, а я прониклась к нему странным доверием. Ну нет, для такого совсем должна кукуха поехать, а моя вроде на месте. Неосознанно поднимаю руки и снова приглаживаю волосы, будто проверяю, на месте ли еще моя “крыша”.

– Я уведу друзей, – продолжает Андрей, – но вернусь.

Я едва успела чуток расслабиться, как он повергает меня в новый шок.

– Что? – спрашиваю, боясь, что расслышала неверно.

– Я уведу друзей, но вернусь, – повторяет он. – К тебе. Не сегодня, в другой раз. – Он снова подается вперед, сближая наши лица. Я хочу отшатнуться, но почему-то не делаю этого. Замираю, не в силах пошевелиться. Борзый проводит носом по моей щеке и касается ее своей щетиной. – Вернусь, чтобы уложить тебя в свою постель. Рано или поздно ты там окажешься, Валентина. Можешь сопротивляться, так игра по завоеванию тебя станет еще интереснее. Доброй ночи.

Бросив на меня пронзительный взгляд, он разворачивается и выходит из моего кабинета, а я наконец выдыхаю. Даже не заметила, что все это время не дышала. А, когда втягиваю новую порцию кислорода, вместе с ней в мой нос влетает выразительный мужской запах, отравляющий мою кровь.

Ловлю себя на том, что я дрожу. Но страха нет и в помине. Та мелкая дрожь, которая охватила мое тело, совсем другой природы. И, ох, как мне это не нравится!

Что он там сказал? Я обязательно окажусь в его постели? Фыркаю и поправляю полы пиджака. Пальцы натыкаются на бейджик и, зависнув взглядом в пространстве, я позволяю себе на секунду представить, каково было бы попасть на одни простыни с Борзым. Наглый, беспринципный, без тормозов и запретов… У меня никогда не было таких мужчин. Их и было-то всего четыре. Кроме мужа всего трое временных любовников. Как говорит моя подруга Карина, “для здоровья”. И все они уже не так молоды, и в них уже закончился тот задор, который есть в Андрее.

Да, с ним – уверена – было бы жарко и без тормозов. Но нет. Он – проблема, а их я наелась за свою жизнь с лихвой. Так что я сделаю все, но не допущу этой связи. Даже на одну ночь. Даже если буду на стены лезть от отсутствия секса.

Дав себе твердую установку, я выпрямляю спину и иду на выход из кабинета. Но перед тем, как открыть дверь, глубоко вдыхаю оставленный им запах и щелкаю выключателем, отключая проветривание и вентиляцию. Не потому что… а потому что просто нравится запах мужской туалетной воды. Да! И сексуальный наглец здесь совершенно ни при чем!

Глава 6

Тина

Горячий язык скользит между складочек. Раздвигает их и проникает к самому чувствительному месту. Тело разрывает от напряжения. Я хочу кончить. Чувствую, что так близко подобралась к краю, что даже задерживаю дыхание, чтобы не упустить момент взрыва и ощутить его каждой клеточкой тела. Меня трясет. Я мокрая от пота, а между ног потоп. Упругий язык кружит все быстрее. Мне кажется, я даже слышу мужские стоны. Низкие, рокочущие, которые возносят мое удовольствие на новый уровень. В лицо бьет волна жара, все тело на секунду напрягается, а потом происходит такой мощный взрыв, что мне приходится прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Меня накрывает настолько мощным удовольствием, что я даже не сразу прихожу в себя.

Через пару секунд медленно опускаю бедра на матрас и вынимаю руку из-под одеяла. Дышу порывисто и часто, жадно хватая воздух ртом. Медленно поднимаю веки и перевожу взгляд на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Почти десять утра. Пора вставать.

Отбросив одеяло, поднимаюсь с кровати и прямо голышом топаю в ванную. Пашка уже давно в школе, так что дома я одна. Становлюсь под теплые струи душа и наслаждаюсь, смывая с себя пот и грязные фантазии, которые сегодня довели меня до пика за считанные минуты. Обычно мне требуется гораздо больше времени, чтобы достичь оргазма.

Я упорно гоню от себя мысли о том, о чьем языке я фантазировала, и стараюсь сосредоточиться на задачах на сегодняшний день. Нужно сделать уборку в квартире, приготовить еду, вечером хочется встретиться с подругой. А еще у меня есть глажка и недосмотренный криминальный сериал. Надо как-то все это уместить в рамки одного дня. Будет трудно, но я справлюсь.

Выйдя из душа, завариваю себе ароматный травяной чай и встаю у окна. Попивая напиток маленькими глотками, смотрю на двор начальной школы, по которому носятся дети в разноцветных тонких куртках. Солнце отражается от хромированных частей припаркованных у дома машин, заставляя щуриться.

Хочется улыбаться и радоваться весне, но мое настроение омрачено эпизодом в постели. Я ведь точно знаю, о чьем языке между ног фантазировала. И рык, который я себе представляла, в моих грезах срывался с конкретных губ. Мне казалось, что я даже слышала пошленькие словечки, которые произносил этот греховный рот. И это…

– Это провал, Тина, – бормочу, касаясь губами кромки чашки. – Ты дура.

Надо найти себе мужчину. Нормального, адекватного. Да, кроме тела, мне ему нечего предложить. Но вряд ли большинство мужчин стремится под венец. Как раз именно большинству только секс и нужен. Вот были у меня те любовники после мужа. Ни один из них не стремился окольцевать меня и подарить свою фамилию. Ни один не пытался продвинуться дальше в наших отношениях. Встретились, переспали и разошлись. Наверное, с тем, о ком я фантазировала, будет так же. Он моложе меня, так что вряд ли его интересуют серьезные отношения с женщиной за сорок.

Из мыслей меня вырывает звонок телефона, лежащего на подоконнике. Опускаю взгляд и улыбаюсь. Вот оно – мое спасение от хандры и самокопания. Беру гаджет в руку и, проведя пальцем по экрану, прикладываю к уху.

– Привет, – отвечаю с улыбкой.

– И тебе привет, пропажа, – щебечет моя подруга Карина.

С Кариной мы вместе работали в отеле Громовых. Когда меня перевели из горничных в ресепшионисты, она как раз пришла к нам на работу. Неунывающая хохотушка, умудрившаяся подцепить в отеле бизнесмена среднего звена Леонида Бровкова, за которого уже через два месяца вышла замуж. Он носит свою Каришу на руках и пылинки с нее сдувает, а она позволяет себя любить. Но самое лучшее в моей подруге то, что она не остервозилась и осталась такой же простой и открытой, какой была несколько лет назад.

– Это я-то пропажа? Ты когда из Испании вернулась?

– Вчера, – смеется Карина. – Я, кстати, привезла тебе вкуснейшее вино, хамон, а Пашке офигенные кеды.

– Если бы ты знала, как вовремя это сказала, – улыбаюсь я.

– Почему?

– Я собралась завтра отвести его в магазин за новой обувью.

– О, точно вовремя. Когда встречаемся? Я отдам все подарки.

– Я сегодня выходная.

– Отлично! – восклицает Карина. – Часиков в шесть буду у тебя.

– Жду с нетерпением.

– А как ты вообще? – спрашивает подруга. – Была у мудака?

– Была, – вздыхаю и делаю еще глоток чая.

– Ну и?

– Ну и как всегда, – отвечаю, снова поникнув.

– Вот мудила, а? Что ему, суке, не сидится спокойно? Все должны говно жрать вместе с ним. Конечно, он теперь хочет вернуться, когда все проблемы решены. Долги погашены, Пашка здоров, Агата удачно замужем. Козлина вонючая!

– Ой, не говори. Меня уже аж трясет от него.

– Надо срочно снять напряжение. Что у нас там хорошо снимает?

– Подруга с вином? – предполагаю я.

– Секс, Тина! Секс – это лучшее средство от напряжения! Ты нашла уже кого-нибудь?

– Блин, Кариш, не начинай.

– Когда я уезжала, ты обещала, что к моему возвращению покувыркаешься с кем-нибудь. Так что?

– Слушай, насколько аморально будет переспать с мужчиной младше себя? – вырывается из меня вопрос. Совершенно непроизвольно. Я не собиралась его задавать никому, даже себе.

– Ух ты, – протяжно говорит Карина. – И кто это там у нас такой?

– Не спрашивай, – отвечаю и зажмуриваюсь, будто играю в детскую игру. Пока я никого не вижу, для всех окружающих я тоже невидимка.

– Ой, да ладно тебе. Моралистка, блин. Насколько моложе?

– Лет на… – прижимаюсь лбом к стеклу и кривлюсь. – Пятнадцать… – слышу, как ужасно это звучит, и исправляюсь. – Может, на десять.

– О, молодой жеребец! Иго-го, мать! – вскрикивает она, и я взрываюсь смехом. – Седлай и погнала! Какого черта он еще не под тобой?

– Все сложно.

– Это у тебя в голове все сложно, а у мужиков намного проще, поверь мне. Так, не рассказывай ничего. Хочу видеть твое краснеющее лицо, когда ты будешь вещать о нем. У-у-у, я заинтригована! – восхищенно выкрикивает она. – Буду в шесть. Нет, в пять!

– У меня куча дел, – смеюсь я.

– “Подождет ваша куча” – цитирует она известный фильм. – Что ты там собралась делать? Пельмени лепить? Я привезу тебе пять килограммов. Что еще?

– Господи, остановись, – смеюсь. – Я собралась сделать уборку, погладить и приготовить еду.

– Убирай, гладь, а еда на мне. Все, чмок. В пять буду.

С этими словами она отключается, а я качаю головой. Люблю свою подругу. Не за пельмени, а за то, что с ее точки зрения стакан всегда наполовину полон. Она умеет зарядить своим оптимизмом так, что я и сама начинаю верить в то, что все будет хорошо.

Правда, с Борзым это не срабатывает. Кроме того, что он моложе – и скорее всего, все же, лет на пятнадцать, – я его еще и боюсь. Не смогу расслабиться рядом с ним. Тем более, мое тело уже не такое, как даже пятнадцать лет назад. Живот не такой плоский, на нем растяжки после двух беременностей, грудь не такая упругая.

Поставив чашку на подоконник, иду в спальню, где сбрасываю халат и становлюсь перед зеркалом в полный рост. Пытаюсь увидеть себя глазами мужчины. Склонив голову набок, критически осматриваю каждый кусочек обнаженного тела, а потом качаю головой.

– Нет, – произношу вслух и, взяв с пола халат, набрасываю его, а потом затягиваю пояс. – Точно нет. – Уже хочу вернуться на кухню, чтобы позавтракать, как бросаю на себя еще один взгляд, и моя уверенность в отказе начинает вибрировать, выдавая уже не такую категоричную позицию. Может, все-таки… – Сто процентов нет! – произношу твердо и выхожу из спальни.

Глава 7

Тина

– Доброе утро, – Пашка заходит на кухню и чешет живот. Я отрываю взгляд от экрана телефона и смотрю на заспанного сына. Он тянется за чашкой в навесном шкафчике, а я отмечаю, как возмужал мой сын за последний год. Красавец и большой умница.

– Доброе, – отзываюсь с улыбкой.

Паша бросает в чашку чайный пакетик и заливает его кипятком. Ставит на стол и усаживается. Несколько секунд сонно медитирует над чашкой, а потом берет с тарелки фаршированный мясом блинчик и откусывает.

– Мам, я хочу поиграть в страйкбол.

– Что это?

– Стрельба пластиковыми пульками.

– По ком?

Он поднимает на меня взгляд и смотрит так, будто я спросила какую-то глупость.

– По людям.

– В смысле – по людям? Паш, ты в своем уме? Что это еще за игра такая?

– Ну я ж не по прохожим собираюсь стрелять, – усмехается сын. – Это типа специальная территория, несколько игроков. Две команды и цель, например, завоевать флаг или захватить территорию. Типа игра в войнушку.

– И сильно эти пульки стреляют? В смысле, там есть шанс получить увечья? – задаю вопрос, а сама уже в поисковой строке вбиваю “страйкбол”.

Не дождавшись ответ от сына, включаю первый попавшийся ролик. Смотрю фрагмент игры. В целом, ничего страшного. Игроки в защитной одежде, в шлемах, масках, перчатках. По идее, это не травмоопасно. Потом возвращаюсь к результатам поиска и натыкаюсь на статью “травмы от страйкбола”. И лучше бы я не открывала ту статью. Я же теперь не смогу нормально спать. Кто-то лишился зуба, кому-то прострелили щеку, кому-то повредили глаз.

– Нет! – заявляю решительно, заблокировав телефон.

– Ну мам, – тянет он в своей манере.

– Не “мам”, Паша, – строго отзываюсь я. – Ты видел, какие там травмы можно получить? Кошмар! Так же можно лишиться глаза!

– Ага, если ты дебил и не пользуешься специальной маской. Мам, ну нет там ничего страшного. Не страшнее пейнтбола.

– Пейнтбол – это краска. А здесь пульки! Прекрати. Ты как маленький. Неужели не осознаешь риски?

Встав из-за стола, мою свою чашку и тарелку.

– Мам, да у нас пацаны играли, все было нормуль.

– Нормуль, – передразниваю его. – Паша, я сказала “нет”.

– Ма, я вообще хотел днюху отметить на страйкболе. У нас в городе офигенный клуб открыли, туда даже взрослые мужики ездят играть.

– Балбесы эти мужики, – фыркаю я. – Если они не понимают, что могут угробить там здоровье, то я понимаю. Так что повторю свой ответ: нет. А еще и на день рождения. Ты хочешь, чтобы я позволила поставить под угрозу здоровье чужих детей?

– Мам, да там родители подписывают документы.

– Какие? Что не будут предъявлять претензии, если дети покалечатся?

– Да никто не покалечится! – психует Пашка. – Ма, ну пожалуйста, – он избирает тактику уговоров. Сейчас придет обниматься. И точно, через секунду он уже прижимается к моей спине и сопит мне в макушку. Вымахал на полголовы выше меня и теперь давит своим “авторитетом”. – Мамочка, я буду послушным, хочешь? И перестану запрещать обнимать меня на людях. И посуду буду мыть за собой. И… короче, придумывай любые условия.

– Паша, никакой торговли.

– Мама, – снова психует, но пока еще висит, прилепленный ко мне.

– Павел, – строже повторяю я.

– Ну мам! – снова отходит и становится неподалеку, прислонившись бедром к столу.

– Вот увидит твоя Женька, что ты без глаза, и бросит тебя.

– Да при чем тут Женька? – заводится по новой. – И почему я должен обязательно остаться без глаза? Мам, ну давай хотя бы съездим на полигон и посмотрим, как там и что.

– Даже не собираюсь, – отрезаю и вытираю руки полотенцем. Хочу обойти сына и пойти собираться на работу, но он перекрывает мне выход. – Павел, дай пройти.

– Не дам. Ну мам. Просто посмотреть. Ну, давай съездим. Ты же завтра выходная. Просто прокатимся и все. Если ты все равно будешь думать, что это опасно, обещаю больше не ныть. Потерплю до восемнадцатилетия, и сам тогда поеду с друзьями.

– Паша, выпусти меня, – я уже сама психую. Делаю шаг влево, он – вправо, не давая мне пройти. Я вправо – он влево. – Да блин!

– Ну мам! – снова повторяет он, выбешивая меня еще сильнее.

– Я опоздаю на работу.

– Мам, ну давай съездим. Обещаю, что больше не буду проситься, если там все так плохо.

– Обещаешь? – прищуриваюсь я, уже заранее зная, что для меня там все будет плохо, даже если из автоматов пульками стреляют розовые единороги, которые сидят на радуге.

– Угу, – настороженно отвечает сын. Похоже, он тоже понимает, что мать не намерена сдаваться.

– Ладно. Завтра поедем. Там надо договариваться об экскурсии?

– Не надо. Просто приехать.

– Хорошо. Приедем, посмотрим, я тебе откажу еще раз, и вернемся домой.

– Да ну мам! – в отчаянии восклицает он.

– Короче, посмотрим, но завтра. А сейчас дай пройти, у меня работа. Иначе за твою днюху, даже если она пройдет в кафе-мороженом, заплатить будет некому.

– Ты лучшая, – сын расплывается в своей очаровательной улыбке и целует меня в щеку.

– Ага, – отзываюсь и, обойдя его, иду в комнату.

Маленький манипулятор. Хотя не такой уже и маленький. Вымахал здоровяк и теперь считает, что может зажать мать в углу и заставить ее делать все, что ему заблагорассудится. Ну ладно. Завтра привезу его туда, скривлюсь как можно выразительнее и запрещу даже думать о таком. До восемнадцати доживет – и попутного ветра. Пускай сам принимает решения. Надо признаться, что я тайно надеюсь, что его к восемнадцати отпустит, и он и думать забудет о таком небезопасном развлечении.

Глава 8

Тина

– Паша! – зову сына, и его взлохмаченная макушка появляется в дверном проеме кухни. – Зачем ты дедушке сказал, что я не хотела тебя на страйкбол везти? Мы же уже договорились, что поедем все узнать!

– А… – он останавливается на входе и чешет затылок. – Я это… ну тогда еще сказал, когда мы с тобой разговаривали. Я же потом к деду поехал, ну и рассказал. А что?

– Он мне сейчас минут пять доказывал, что я не права, и что не так тебя воспитываю. Паш, – вздыхаю, – давай договоримся: наши с тобой проблемы – это наши с тобой проблемы. Не надо ими делиться с дедушкой. Он включает отца, а мне очень не хочется напоминать ему о моем возрасте. Так что все проблемы решаем в пределах этой квартиры.

– Ладно. Сорян, – тянет сын виновато.

– Ты долго еще? У нас в одиннадцать встреча в клубе.

– Ой, блин, точняк.

Сын срывается с места и несется в свою комнату.

– И зубы почисть! – бросаю вдогонку и кусаю бутерброд.

Спустя полчаса мы уже в машине едем в страйкбольный клуб. Я нетерпеливо барабаню пальцами по рулю в такт мелодии радио. Но больше в такт своим нервам. Они просто сходят с ума. Как представлю оружие в руках сына, так и бросает в холодный пот. Понимаю, что я дую на холодную воду. Так сказал папа. Мол, я за столько лет так привыкла переживать о сыне, что теперь, когда он полностью здоров, продолжаю делать это по инерции.

Но как я могу не волноваться? Если бы в моем теле была какая-то кнопочка, которая отключает эту опцию, я бы только порадовалась. Но ее нет, и мне приходится усилием воли сворачивать с загородной трассы, надеясь на то, что на месте Пашку как-нибудь напугают, и он откажется от своей затеи. Ну, или у меня появится железобетонный повод отказать сыну, не обидев его.

Паркую машину на асфальтированной площадке рядом с одноэтажным серым зданием. За ним простилается лес, густо поросший соснами. Чуть поодаль достаточно высокий пригорок.

Выйдя из машины, делаю глубокий вдох. Здесь так легко дышится, что, кажется, легкие раскрываются на полную мощь.

Пока идем к зданию, вижу, как Пашкина походка меняется. Из вальяжной и спокойной она становится немного дерганной.

– Волнуешься? – спрашиваю сына.

– Предвкушаю, – он широко улыбается, и я, не сдержавшись, вторю его улыбке.

Здание страйкбольного клуба “Шутер”* представляет собой самый обыкновенный офис за исключением некоторых нюансов. Например, сразу при входе нас встречает девушка, она стоит за стойкой ресепшен, на которую наброшена маскировочная сетка раскраски милитари. Позади на стене развешено оружие, а между парой автоматов светится неоновая надпись с названием.

Поприветствовав, девушка провожает в просторный кабинет, длинную стену которого украшают фотографии игр, а меньшую – плакаты с предстоящими турнирами. Длинный стол со светло-серой столешницей занимает большую часть кабинета. На нем разложены флаеры, стоят бутылки с водой, а в стаканчике – ручки с логотипом клуба. Выглядит солидно, и это становится первым фактором, который заставляет меня задуматься и склониться в сторону идеи сына. Ладно, вторым. Первым был папа с его словами о том, что мальчику нужно играть в мужские игры.

Оставив нас, администратор покидает помещение, попросив подождать, пока один из организаторов игр не присоединится к нам.

– Кру-у-уть, – тянет Пашка, рассматривая фотографии на стене. – Офигеть. Смотри, мам, это с международного турнира, – он тычет пальцем в большую фотографию, на которой я вижу поляну в лесу. На ней сидят, стоят, лежат человек пятьдесят. Все в обмундировании и с широкими улыбками на лицах. Двое держат большие флаги. Один – с логотипом клуба, второй – с логотипом турнира. – Блин, я бы тоже в международном поучаствовал. Прострелил бы задницу какого-нибудь Джона, – смеется сын, а я с улыбкой качаю головой.

– Добрый день, – в кабинет заходит симпатичная девушка в черных карго, грубых ботинках и белой футболке. – Меня зовут Аля. Я – организатор игр.

Мы пожимаем друг другу руки и рассаживаемся за столом. Аля подробно рассказывает, как и где проходят игры. Сколько человек участвует, какое оружие и защиту получают участники. В общем, все подробности, которые меня интересуют. Я расспрашиваю ее дотошно, не упуская ни одной детали. И, казалось бы, с каждой минутой все легче воспринимаю эту идею, но все равно внутри грызет какой-то червячок. И мысль – “А вдруг что-то пойдет не так?” не дает мне покоя.

– Тогда у меня еще такой вопрос. Я говорила, что сын хочет отпраздновать день рождения в вашем клубе. Но ему исполняется всего шестнадцать.

– До восемнадцати лет можно участвовать только с письменного согласия родителей. Они берут на себя все риски.

– Как все? Вообще все?

– Клуб обеспечивает безопасность. Выдает защитные маски, перчатки, каски, исправное оружие. Предоставляет максимально оборудованный полигон, достаточно безопасные условия. Дальше все зависит от участников. Мы ведь не можем ими управлять. Озвучиваем правила, даем подписаться под ними, но за нарушение отвечать не можем. За грубые нарушения участники отстраняются от игры, но вы же понимаете, существует еще человеческий фактор.

Я бросаю выразительный взгляд на сына.

– Ты можешь поручиться за каждого своего друга?

– Ма, – раздраженно шипит сын и бросает взгляд на Алю.

– К тому же, – продолжает она, – еще не факт, что вас возьмут.

– В каком смысле? – спрашивает Паша.

– Решение об участии в игре несовершеннолетних принимает наш директор, он общается с участниками или с тем, кто их организовывает.

– Так мы же деньги платим. Как это он принимает решение? – слегка раздраженно спрашивает Паша.

– Такое правило. Андрей Витальевич очень серьезно к этому относится. Не принимайте на личный счет, но таковы правила.

– А что нужно, чтобы он согласился?

– Просто побеседовать с ним.

– Мы можем сделать это сейчас? – спрашиваю я, надеясь на какого-то там Андрея Витальевича и его благоразумие. Может, он не пустит Пашку с его сворой напичканных гормонами друзей в эту игру?

– Да, конечно. – Она достает из накладного кармана джинсов телефон и набирает директора. – Андрей Витальевич, можете, пожалуйста, подойти в переговорную? У меня здесь клиенты. Шестнадцатилетний парень хочет отпраздновать у нас свой день рождения. Спасибо, ждем.

– Пока ждем директора, расскажите, пожалуйста, о расценках, – прошу я, и Аля открывает прайс.

Спустя несколько минут дверь в комнату открывается, и я бросаю рассеянный взгляд на вошедшего, потому что мысленно подсчитываю, сколько мне нужно денег на празднование дня рождения. Уже хочу отвести взгляд, но он цепляется за знакомое лицо.

– Добрый день, – криво ухмыляясь, здоровается Борзый.

Вот че-е-ерт!

________

* Название клуба вымышленное, любое совпадение случайно

Глава 9

Тина

Ну надо же, какое нелепое совпадение. Но еще нелепее моя реакция. Я чувствую, как краснеют щеки, и от этого смущаюсь еще сильнее. Что обо мне подумает эта Аля? Что я, как девчонка, краснею при виде симпатичного мужчины. А он не просто симпатичный. Борзый – это ходячий секс! Крупный, рельефный, с пошлым пронзительным взглядом, который раздевает меня с порога.

Сглотнув, я поднимаюсь и пожимаю протянутую руку. Он удерживает ее дольше положенного.

– Андрей, – представляется мне… в который раз?

– Валентина. Тина.

– Крайне рад познакомиться, Тина, – произносит он бархатным голосом, все еще держа мою руку в плену своей горячей огромной лапы.

Наконец он отпускает мою ладонь, и я выдыхаю. Оказывается, все это время я задерживала дыхание, но это не мешало моему взбесившемуся сердцу пробивать грудную клетку.

– Андрей, – представляется Борзый, пожимая руку моему сыну. Смотрит на Пашку серьезно, не как на ребенка.

– Павел.

– Приятно. Ну что тут у нас? – спрашивает, присев за стол.

Аля кратко обрисовывает ему Пашкино желание, а он внимательно слушает и кивает, глядя на стол. Мне очень странно видеть его таким собранным и серьезным. Как будто это не Борзый, а его брат-близнец. И только короткие, брошенные на меня заинтересованные взгляды с дьявольским огнем внутри напоминают, что это тот же наглец, который меня похищал, и который пытался соблазнить меня в моем кабинете.

– Сколько будет человек? – спрашивает он Пашу.

– Двенадцать.

– С тобой или без?

– Со мной.

– Насколько адекватны?

– Я с неадекватами не общаюсь, – уверенно заявляет сын.

– Дерутся? Хулиганят?

– Нет.

– Нормально. Можно играть. Но у тебя будет важная миссия. – Он открывает лежащую перед Алей папку, вытягивает оттуда листок А4 со списком и по столу пододвигает его к Паше. – Свод правил. Каждый должен выучить наизусть. Проведи инструктаж. Скажи им, что сниму с игры за каждое малейшее нарушение. Плюнул не в ту сторону – сваливает из игры. Это ясно?

– Да, – твердо и серьезно отвечает сын. Я впервые вижу его таким. Предельно собранный и максимально сосредоточенный.

– Это не пейнтбол, игра посерьезнее. Но если понравится и зарекомендуете себя хорошо, сможете играть на регулярной основе. Небольшие взносы, постоянное присутствие на играх – и вы в команде. Однако для этого надо реально серьезно отнестись к игре.

– Вы считаете, что шестнадцатилетним подросткам можно играть в такое? – спрашиваю я, и Борзый переводит на меня внимательный взгляд своих светлых глаз, в которых так просто утонуть.

– Тина, пойдемте со мной, – он встает и открывает дверь. Я растерянно смотрю то на сына, то на Алю, а потом снова на Андрея. – Обещаю вернуть вас в целости и сохранности через десять минут, – хмыкает он. – Буквально на пару слов.

Сглотнув, поднимаюсь и иду на выход. Как только оказываюсь в коридоре, Андрей кладет руку мне на поясницу и ведет в конец. Мы сворачиваем за угол, и Борзый толкает дверь в еще один кабинет. Подозреваю, что он принадлежит ему, хоть таблички никакой на двери не было. Здесь солидный стол, большое кожаное кресло, снова куча фотографий, а одна стена завешена сертификатами, грамотами и какими-то еще дипломами, но вряд ли он привел меня сюда, чтобы я посмотрела, где он работает.

Закрыв за нами дверь, Андрей встает напротив меня. Буквально в паре шагов, и в мои ноздри вторгается уже знакомый мне аромат туалетной воды. Он будоражит кровь и заставляет ее быстрее нестись по венам. Интересно, если бы я не фантазировала об этом мужчине, сейчас я бы чувствовала себя увереннее рядом с ним?

– Чего ты боишься? – спрашивает он, тут же переходя на “ты”. Я ожидаю, что теперь он начнет заигрывать и шутить в присущей ему манере, но Андрей остается предельно серьезным. Сейчас у меня даже мысленно не получается назвать его прозвищем.

– Что они покалечат друг друга. Ты же понимаешь, это подростки. Кровь кипит, а инстинкт самосохранения напрочь отсутствует.

– Для этого им выдается инструкция, снаряга, нормальное оружие. С ними будет инструктор, работа которого – направлять и следить за ходом игры. Мы же не выпустим их в лес одних с автоматами наперевес.

– Не знаю, – начинаю сомневаться. Рациональное зерно в его словах есть, но мне все равно страшно. – Просто… смогут ли они на кураже сохранить здравый рассудок?

– Слушай, я сам участвовал в почти пятидесяти играх. Твой сын пацан, ему надо играть в войнушку, не тормози его. Что его отец говорит?

Этим вопросом Андрей практически выбивает почву у меня из-под ног. Я не хочу отвечать на него, потому что одна мысль об отце моих детей может довести меня до трясучки.

– Ничего. Павел с ним не общается, – наконец выдавливаю из себя.

– Тем более, – спокойно отвечает Андрей, и я благодарна ему за то, что он не лезет в душу с дурацкими вопросами. – Дай ему заняться мужским делом. Твои женские страхи сделают из него мямлю.

– Да он год как после операции на почках! – психую я, озвучивая свой самый большой страх.

– Есть какие-то ограничения по подвижным играм? – слегка нахмурившись, спрашивает Андрей.

– Нет.

– Тогда не о чем волноваться. Это не бокс и не борьба. Никто не будет целенаправленно лупить ему по почкам. Я буду там, хочешь? Проконтролирую игру.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – с сомнением в голосе произношу я, с удивлением поймав себя на мысли, что, если бы Андрей там присутствовал, мне было бы спокойнее. Сейчас он воплощает собой силу, которой я по странной причине доверяю.

– Я все же проконтролирую, – настаивает он. – Не переживай. Ничего с ним и его друзьями не случится. А если кто-то решит почудить, я тормозну игру. Пойдем.

Он кивает на дверь и, выведя меня из кабинета, снова кладет горячую ладонь на мою спину. Я ощущаю ее жар даже через одежду, и это удивительным образом успокаивает. По телу от этого места расползается тепло, и я каким-то образом знаю, что Андрей не допустит, чтобы с моим сыном случилось что-то плохое. Вот откуда это парадоксальное доверие к мужчине, который меня однажды похитил?

Перед самым входом в переговорную комнату, где нас ждут Аля с Пашей, Андрей перемещает руку и слегка сжимает мою талию. А потом, открывая дверь, шумно втягивает носом воздух возле моих волос. От этого жеста по моей шее разбегаются мурашки, и я слегка вздрагиваю. Все это длится не больше пары секунд, но мое сердце снова разгоняется на максимум, и в переговорную я вхожу с алыми щеками. Черт побери этого Борзого! Его подчиненная подумает обо мне невесть что. Не то чтобы мне было до этого дело, но все равно как-то неловко.

Глава 10

Тина

После окончания переговоров Аля предлагает нам показать полигон, но Андрей вклинивается:

– Я сам покажу.

Аля бросает на него растерянный взгляд, а потом кивает. Смотрит на меня заинтересованно, но не без некой брезгливости. Ревнует, что ли? Мне внезапно становится стыдно. Такие, как Аля, подходят Андрею, а я уже успела после пары случайных встреч нафантазировать себе бог знает что. Еще и самоудовлетворением занималась, думая о нем. И не раз, черт побери!

Мы покидаем офис, но Пашка задерживается еще на минутку, чтобы забрать у Али бланки согласия для его друзей.

– Вообще-то это я должен был прийти к тебе, – внезапно произносит Андрей, за секунду превращаясь в Борзого с его мощной сексуальной энергетикой. Она так неожиданно влетает в меня на полной скорости, что я даже не успею выставить защитный барьер.

Андрей отводит меня к углу здания, где нет окон, и подходит так близко, что я начинаю дышать чаще.

– Это совпадение, – произношу тихо, стараясь не поднимать голову высоко, потому что тогда наши губы окажутся на расстоянии считанных сантиметров. Уверена, у этого мужчины хватит наглости воспользоваться ситуацией.

– Не сомневаюсь. Более того, уверен, сама ты бы точно не пришла ко мне. Но я рад такому случаю. И рад тебя видеть.

Я открываю рот, чтобы ответить что-нибудь очень умное и оттолкнуть его, но Андрей делает шаг назад, когда мы слышим, как хлопает дверь в офис.

– Пойдем, – тон Андрея меняется, когда к нам подходит Паша. – Покажу тут тебе все. Тина, вы с нами?

Он смотрит так… даже не могу описать как. Но от его взгляда одежда на мне начинает плавиться. Я плотнее запахиваю свой плащ, чтобы скрыть предательски затвердевшие соски. Хотя, судя по довольной ухмылке, от Борзого не ускользает этот факт.

– Я останусь здесь, – отвечаю и киваю на туфли на каблуках.

Шпильки невысокие, но все равно есть риск застрять в земле. Не хочу давать Андрею даже малейший повод прикасаться ко мне. Хватит того, что он уже и так сегодня меня слегка потискал. До сих пор тахикардия разрывает грудную клетку.

Парни отсутствуют минут десять. Сначала поднимаются на пригорок, потом скрываются за ним, и я перестаю слышать их голоса. Я остаюсь возле машины, чтобы полюбоваться густым лесом. Дышу глубоко и медленно, убеждая себя, что делаю это только ради того, чтобы почувствовать, как легко это сделать за городом. Но на самом деле пытаюсь угомонить свои разбушевавшиеся мысли и сердце, все никак не желающее успокоиться.

И почему меня будоражит именно этот мужчина? Почему я не могу хотеть, например, своего начальника? Он ведь симпатичный, галантный мужчина. Серьезный, спокойный и, самое главное, старше меня и не женат. Нет, мне обязательно надо дрожать при виде молодого мужчины, бросающего на меня такие пошлые взгляды, которые я на себе никогда и не ловила. Мне кажется, он даже о серьезном говорит с сексуальным подтекстом, если такое возможно. Будто все, что слетает с этих греховно привлекательных губ, преследует лишь одну цель – затащить меня в его постель.

Может, причина не в нем, а во мне? Блин, ну решила ведь уже, что мне нужен секс, но за неделю, что мы не виделись с Андреем, даже не попыталась найти кандидата на эту почетную роль. Все! Сегодня точно придумаю, кто мог бы снять мое напряжение. Тогда, уверена, дымка туманной похоти, которая наплывает каждый раз, когда Борзый оказывается рядом, рассеется.

– Круто! – восклицает Паша, и я дергаюсь от неожиданности. Даже не заметила, как они начали спускаться с пригорка.

– В общем, собирай подписи, – серьезно говорит Андрей, – инструктируй по правилам. Попробуем сыграть. Но предупреждаю, я буду лично контролировать игру и сниму с нее всякого, кто допустит хотя бы малейшее нарушение.

– Понял, – серьезно кивает сын.

– И проследи, чтобы никто не притащился в спортивных штанах. В идеале карго, но если их нет, плотные джинсы. Никакой обтягивающей и тонкой одежды.

– Понял, – снова повторяет мой сын.

Когда они подходят к машине, я поражаюсь тому, как Андрей разговаривает с Пашей. Как с равным. Со взрослым. И, кажется, Пашке это нравится, и он максимально собран во время этой беседы. Андрей дает еще какие-то пояснения, а Пашка кивает и озвучивает, что информация принята к сведению.

Может, Андрей и мой папа все же правы, и я пытаюсь слишком сильно ограждать сына? Возможно, ему и правда нужны эти игры и что-то мужское в его жизни? Матвей старается приобщить Пашу к мужским развлечениям. Постоянно берет его с собой в боулинг, на какие-то гонки. Но Матвей, видимо, слишком серьезный для таких игр, как страйкбол или пейнтбол, а Пашке именно этого и не хватает.

Удивительно то, что я так легко могу доверить сына Борзому. Несмотря на то, что он в первые наши встречи показал себя как самый обыкновенный хулиган. Мальчишка. Сейчас я вижу в нем взрослого мужчину. Рассудительного и серьезного. Такому не страшно и довериться. Вот откуда во мне может быть эта уверенность?

Пашка жмет руку Борзому и ныряет в машину, закрывая за собой дверцу, а Борзый делает шаг ко мне, но сохраняет безопасное расстояние.

– Все будет хорошо, – серьезно произносит он. – Ты планируешь присутствовать на игре?

– Конечно. Я же не оставлю их одних. К тому же, я должна проследить за их  питанием.

– Здесь рядом классная пиццерия, можно заказать с доставкой.

– Думаю, так и сделаю. Спасибо, – произношу после короткой паузы.

– Обращайся. В любой момент, – подмигивает он, и вот уже серьезный мужчина превращается в беспринципного соблазнителя.

– Ладно, нам пора, – быстро произношу я, желая как можно скорее убраться отсюда.

Развернувшись, оббегаю машину и открываю свою дверцу. Бросаю взгляд на Борзого. Он стоит с руками в карманах и криво улыбается.

– Еще раз спасибо, – произношу я.

– До встречи, – кивает он и улыбается шире, будто понял, что со мной творит этот его взгляд.

Кивнув, прыгаю за руль и максимально быстро покидаю территорию страйкбольного клуба.

А вечером, когда я нежусь в ванне, на телефон приходит сообщение с незнакомого номера:

“Так мы на свидание идем или как?”

По участившемуся сердцебиению и тому, как непроизвольно сжались мои бедра, я сразу догадываюсь, от кого оно. А еще, конечно, по наглому тону.

Тина: “Вы кто?”

Отправляю ответ и тихонько хихикаю. Хотя заранее понимаю, что такого человека, как Борзый, настолько тупой способ отшить не проймет.

Записываю его номер в телефонную книжку, всего пару секунд колеблясь, как его обозвать.

Борзый: “Будем считать, я уязвлен. Но ты так и не ответила на вопрос”

Тина: “Откуда у тебя мой номер?”

Борзый: “Ты заполняла бланк заявки, там есть твой номер”

Тина: “Нехорошо пользоваться служебным положением в личных целях. И вообще девушка должна сама захотеть дать тебе свой номер”

Вот вроде и отказываю ему, а внутри плещется такой щенячий восторг, что я задыхаюсь от него.

Борзый: “Понял. Пойдем длинным путем. Познакомимся? Я Андрей”

Кусая губу, зависаю. Порываюсь ответить нечто остроумное, но с другой стороны, хочется забить на все условности и просто нырнуть в это с головой.

Тина: “Тина. Но на свидание я с тобой не пойду!”

Борзый: “Это мы еще посмотрим”

Глава 11

Тина

– Кто мой самый красивый мальчик? – щебечу, чуть выше поднимая внука и целуя пухлую щечку. – Кто мой сладкий малыш?

Илья пускает слюни и улыбается. Умные глазки следят за мной так внимательно, что, кажется, он все понимает.

– Так ты все-таки сходила с тем мужиком на свидание? – спрашивает Карина, появляясь в моей гостиной.

Я усаживаю внука на коленку и протягиваю ему грызунок, который он тут же тянет в рот.

– Сходила, – вздыхаю я и качаю головой.

– Что-то мне не нравится твой тон. Ты с ним не переспала, что ли?

– Слушай, вот сама подумай: насколько высока вероятность найти свободного мужчину моего возраста? И чтобы не только не связан обязательствами, да еще и без каких-то отклонений?

– Вероятность есть. Тебе ли не знать? В ваш отель регулярно такие экземпляры заселяются. Какая тебе вообще разница, какой там у него бэкграунд? Соблазнила, пару раз поднялась к нему в номер, а завтра он выехал. Что тебе с ним, детей, что ли рожать? Так что с этим чуваком было не так? – спрашивает Карина и делает глоток кофе из своей чашки.

– В принципе, он симпатичный и вроде как адекватный. Но меня раздражает попытка пускать пыль в глаза. Я же не юная девочка, которая не понимает, к чему все идет.

– Ты можешь нормально объяснить? – раздраженно спрашивает подруга, махнув рукой.

– В общем, мы пришли в ресторан, все шло нормально. Тут он вдруг начал рассказывать о том, как хочет построить семью, долгосрочные отношения и все такое.

– Ну? А тебе чем плохо?

– Кариш, он мог бы заливать это девочке лет двадцати. Если бы он был нацелен на серьезные отношения, то не нырял бы взглядом в мое декольте чаще, чем вилкой – в свой салат.

– Ну так и сказала бы ему, что ты пришла не ради отношений, а просто потрахаться.

– Я намекнула. Не скажу же я прямо, – возмущаюсь.

– А он?

– А он… короче, начал распыляться о семейных ценностях. В общем, к концу ужина, когда мы вышли на улицу, и он попытался меня поцеловать, меня от него уже тошнило.

– И что ты?

– Поблагодарила за вечер, попрощалась и уехала. Для меня это слишком долгая прелюдия, понимаешь? Без огонька. Когда я хочу переспать с мужчиной, я не нуждаюсь в домостроевских лекциях.

– Ой, ну ты прямо странная у меня, – смеется подруга. – Какая разница, что мужик говорит, если все закончится так, как ты того желаешь?

– Я с ним уже ничего не желаю.

– А с кем желаешь? – прищурившись, она сверлит меня взглядом.

Я рассказала Карине о том, что уже неделю пытаюсь отшить ретивого Борзого, который вроде как старается не давить, но каждый день на работе меня ждет свежий букет цветов, а в телефоне какое-нибудь сообщение. И будто бы никаких прямых предложений он не делает, но в каждом слове сквозит двойной смысл.

– Кариш, – вздыхаю я.

– Тина, блин, ты меня бесишь! – подруга вскакивает и идет на кухню, откуда приносит тарелочку с небольшими эклерами. Ставит на столик у дивана и кусает одно пирожное. – Ну что тебе еще надо? Ты хотела потрахаться, вот тебе отличный шанс. Какого черта ты корчишь из себя недотрогу?

– Знаешь, есть такие мужчины, глядя на которых ты инстинктивно понимаешь, что не выйдешь из этой истории с целым сердцем. Ты просто заранее знаешь, что он его разобьет.

– Перестань всех мужиков сравнивать с Ровинским! – строго говорит она. – Мы же с тобой уже это обсуждали. Он – мудак. Но какова вероятность того, что ты снова нарвешься на такого?

– Выше, чем ты думаешь. Женщина-жертва – это как клеймо. Его просто так не стереть, только выжигать и шлифовать, пока оно окончательно не исчезнет. Ровинский в свое время мне тоже сладко заливал и настойчиво добивался. И вот чем все закончилось. Борзый действует как по учебнику для подонков.

– Ой, Тина, – Кариша откидывается на диванные подушки и закатывает глаза, закидывая в рот остаток эклера. Облизывает пальцы с красным маникюром и наконец смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Илюшу. – Илюха, ну хоть ты объясни своей ненормальной бабке, что даже способные легко очаровывать женщин мужчины  могут быть нормальными. На своем примере объясни. Блин, он такой ангелочек, – улыбается она.

– Мне кажется, я просто боюсь довериться другому мужчине, – тихо озвучиваю свою догадку.

– Наконец-то! – восклицает Карина. – Конечно, боишься. Тебе так настучали по голове твоей влюбленностью, что ты теперь вообще не веришь в порядочность мужчин. Но, Тина, не все они такие. Не могу точно сказать про этого твоего Борзого, но он может быть исключением из правил. Ты не поймешь, пока не попробуешь.

– Что, если история повторится?

– Какая? Пашка здоров, Агата уже замужем. Что должно повториться?

– Ложь. Измены. Ты бы видела, как на него смотрит его подчиненная. Ловит каждый звук, слетающий с его губ.

– Тина, не дури, – поджав губы, отвечает Карина. – Подчиненная смотрит, а цветы он шлет тебе. Угомонись уже. Отнесись к этому как к приключению. Забаве. Сексу на пару ночей. Пусть вытрахает из тебя все твои заморочки и катится дальше. Сделаешь себе запас впечатлений на пару месяцев, и тогда уже с приятной звенящей в голове пустотой будешь искать себе постоянного порядочного мужика.

– Может ты и права.

– Может, – фыркает подруга и берет еще один эклер. – Я всегда права. Но кто меня слушает? Когда игра?

– Завтра.

– Точняк! Надо не забыть выложить из машины Пашкин подарок.

Карина продолжает щебетать об игровой приставке нового поколения, которую купила в подарок моему сыну, а я пытаюсь представить себе, как все пройдет завтра. И представляю это до конца дня и полночи, проигрывая совершенно разные сценарии, большинство из которых заканчиваются на простынях. Два влажных от пота и удовольствия тела. Изможденные, запыхавшиеся, с горящими взглядами и искусанными губами. Надо ли говорить, что утром в день рождения сына я снова просыпаюсь от оргазма и едва дыша?

Глава 12

Тина

– Вот черт! – восклицаю я, пугая даже Пашку.

– Что? – спрашивает, стягивая наушники.

– Да забыла за кексами заехать, – бурчу, разворачивая машину.

– Ма, мы опоздаем! – возмущается сын.

– Ничего страшного. Это твой день рождения, так что подождут.

– Да у них время игр расписано! На фига мне эти кексы?

– Паша, вместо торта! Ну мы же неделю назад их заказали.

– Да блин! – возмущается он и откидывается на спинку сиденья, опять натягивая огромные наушники.

Возвращаясь с автострады на городскую дорогу, набираю по громкой связи кондитерскую.

– “Сладкий пирожок”, – раздается в салоне приятный женский голос.

– Здравствуйте. Девушка, мы на сегодня заказывали тридцать кексов с синим кремом. Моя фамилия Ровинская.

– Минутку. – Она на некоторое время замолкает, а потом продолжает: – Ваши кексы готовы и ждут вас.

– Спасибо, скоро подъеду.

Разгоняя машину, мчу к кондитерской.

– Мам, – снова вклинивается Пашка, – сейчас нас полиция остановит, и тогда мы точно опоздаем.

– Черт, – шиплю и сбрасываю скорость.

В том, что мы поздно выехали, я виню похотливый взгляд и невероятной красоты глаза. А еще наглую кривоватую улыбку и слишком красивые, по-настоящему мужские руки с канатами вен на тыльной стороне. Даже часы на его запястье меня, черт подери, заводят! Чтоб ему пусто было, этому Борзому! Андрей-черт-подери-Витальевич!

Я мало того, что не помню, как выключила будильник утром, я еще проспала целый лишний час, а потом лежала задыхалась, плавая в посторгазменной неге. Как результат – мы приезжаем с опозданием почти на полчаса. Немного по меркам обычного дня рождения, но, учитывая его специфику, слишком много.

Как только машина останавливается, Пашка бросает наушники на сиденье и идет к своим друзьям. Едва успевает получить поздравления, как их компанию подхватывает Аля и уводит в здание.

Открыв багажник, достаю оттуда коробку с кексами. Набираю номер пиццерии и, прижав трубку ухом, закрываю багажник. Мне не совсем удобно, потому что на сгибе локтя висит мой рюкзак, в руках коробка, телефон у уха. Ужасно. Но именно сейчас я никак не могу перестать суетиться и сделать все, как надо. Повесить рюкзак на плечи, поговорить с рестораном и только потом брать в руки коробку. Во мне как будто кто-то отключил мою привычную размеренность, заставив ускориться, хотя спешить уже некуда.

Пока разговариваю с пиццерией, окидываю взглядом здание. Сердце колотится, как ненормальное. И почему-то очень неловко встречаться с Андреем. Как будто он по моим глазам прочитает, что я позволяла ему в своем сне. Это так глупо, что даже не смешно. И все равно мне страшно увидеть его.

Получив подтверждение заказа, я кое-как перекладываю коробку в одну руку, прячу телефон и, сделав глубокий вдох, захожу в здание. Поприветствовав, ресепшионист провожает меня в другую часть здания. Потом выводит на улицу, и я начинаю улыбаться. Оказывается, за зданием есть отличная поляна. Точнее, кусочек земли, засеянный газонной травой. На нем расположены несколько столов со скамейками, сверху над которыми натянут навес.

– Вчера доставили ваш заказ, и Андрей Витальевич распорядился, чтобы развесили шары.

– Спасибо, – улыбаюсь шире.

По периметру действительно развешены заказанные мною шары, и выглядят они потрясающе красиво.

Ставлю на стол коробку и, повесив рюкзак на плечи, разворачиваюсь к девушке.

– Пойду принесу из машины посуду и фрукты.

– Вам помочь?

– Спасибо, я справлюсь. Там всего одна сумка. Я все расставлю и подойду к вам оплатить. Посчитайте пока, хорошо?

– Конечно, – кивает она и скрывается в здании.

Примерно двадцать минут у меня уходит на то, чтобы подготовить одноразовую посуду и нарезать фрукты. Накрыв их пищевой пленкой, оставляю на столе, а сама иду на ресепшен.

– Вы принимаете карты? – спрашиваю, доставая из рюкзака кошелек.

– Ваш заказ уже оплачен.

– Я не про шары, – улыбаюсь. – Я хочу оплатить сам праздник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.