Петли времени
Сборник стихотворений
Анжелика Лавицкая

© Анжелика Лавицкая, 2024

ISBN 978-5-0062-6256-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

МГНОВЕНИЯ

«и распалась на атомы…»

и распалась на атомы
неживая вода,
воздух выбит и чист
в обрамлении солнца,

и несётся по ветру
к мишени стрела…

время
крошит мишень,
и смеётся.
смеётся.

«солнечные часы…»

солнечные часы
выкрали время снов,
стёклами падает лёд,
углями сыплется кровь,
нежность – всего лишь
вздох,
цифры подводят итог:
на перекрёстке миров —
некуда больше идти.

«время – вода…»

время – вода,
счастье – лидокаин,
белым листом пророчества;

и новый шаг – неотвратим,
всё это скоро кончится;

будто планеты сходят с орбит,
вечность меняет краски;
прошлое – в прошлом,
прошлое – спит;
и на снегу маски.

«сумрачный голос…»

сумрачный голос
шепчет во сне:
всё не тебе,
это всё – не тебе;
остановилась
за окнами гладь —
некуда падать,
негде шагать.

и наизнанку
вывернут мир:
тот, кого любишь —
не полюбил;

только остались
прохлада и тьма —
время так часто
здесь сходит с ума;

серость минут
опять и опять —
не во что верить,
некого ждать.

«выжигают память…»

выжигают память
ледяные сны;
в небе
безразлична
темнота весны;
обрела свободу
неживая мгла,
колесо Сансары
вновь сошло с ума:
и повторы копий,
как чернильный яд
забирают время,
вороньём кружат
около открытых
не тобой дверей.

маяки погаснут
без живых огней,
и темней, чем
в бездне
в этой пустоте —
навсегда исчезнуть
в ледяной весне.

«ухожу неслышно вдруг, если…»

ухожу неслышно вдруг, если
не нужны мои слова, песни,
не нужны мои любовь, правда,
и не будет никаких завтра.

ухожу спокойно в дом или
к лесу, солнечным ветрам,
были сочтены дороги все —
что же: Слово есть
и лишь оно может

повернуть назад,
стереть,
разжечь, чтобы
лишь тепло
и никакой злобы,
и поставить наконец прочерк
там, где было миллион точек.

я уйду неслышно
и не надо,
говорить,
что я была рядом,
в чьем-то прошлом
или лишь мимо
проходила,
подняла крылья,
отошла,
и, не сказав
слова —
меня вновь забрал
дождей город.

«Как актёр ты, может быть, даже норм…»

Как актёр ты, может быть, даже норм,
А как человек – не очень;
Я тебя разгадала со всех сторон,
И пора бы поставить точку;

Эти игры наскучили до десяти,
И вообще-то было нездорово;
Уходи из моей временной петли,
Мой огонь обжигает холодом.

«Ты уже так не смотришь пристально…»

Ты уже так не смотришь пристально,
Не пытаешься разглядеть;
И всё стало таким неискренним,
И похожим на нашу смерть;

И ветра холоднее прежнего;
Снегопады,
Дожди,
Тьма;
Надвигается неизбежное:
Бесконечная тишина.

«знаков оставлено не было…»

знаков оставлено не было;
не разломать печать;
молча смотрю на небо —
нечего вдруг сказать;

и в пустоте, и дальше —
пеплом летит весна;
пепел ненастоящий,
будто опять зима

или застыло время;
под обезболом сны;
выжжены все сомненья,
выжжены все мечты.

«ни друзей, ни звонков…»

ни друзей, ни звонков,
ни фоток, ни перемен —
чужая во все стороны;
всё до того ровное,
будто тебя нет.

«никакой надежды, горят мосты…»

никакой надежды, горят мосты;
ничего забывать не стоит;
звёздный ветер нынче невыносим,
и снега никого не скроют;

колесо Сансары – обычный круг,
нити красные – стали пеплом;
настежь окна, двери,
и каждый звук – ничего,
пустота Вселенной.

обещанья только —
опять водой
или ядом в стакане,
в море.
и в шестом измерении
лишь огонь
с ещё большим огнем
в ссоре.

всё дотла
истлело,
до тишины,
до луны,
до молчанья,
холода.

никакой надежды;
падут мосты
как и стены
этого города.

«градус не понижают…»

градус не понижают,
если идут на дно:
холод, глинтвейн…
я знаю,
что тебе всё равно
будет ли в моих окнах
новый рассвет к шести;
мне уже не вернуться,
а на твоём пути —
нет моей тени больше.
и никаких обид.
градус не понижают,
если ещё болит.

«Тьма по привычке снова разинет пасть…»

Тьма по привычке снова разинет пасть,
Я прорастаю в давно привычную грязь;
И здешний холод такой же, как и везде,
Ты не услышишь в этой осенней мгле
И не узнаешь, где я теперь и с кем —
Катится солнце, и ничего взамен
Не предложить, да и не взять с собой,
И нет души, ничего нет и за душой,
Чтобы остаться или пойти вослед;
И переломан звук и неслышен свет,
Всё что манило – стало пустым, и я
Вновь выхожу одна за свои края.

«в мёртвой чаще…»

в мёртвой чаще
тьма обретает власть:
ведьмин круг и вороны —
только часть
всех цепей и звеньев
под небом,
от
деревьев
слышится
и от вод,
что скрывает
чаща среди теней
голоса непрожитых
кем-то дней,
свет и песни
где-то вдали
и над
этим тёмным куполом,
и назад
нет путей,
и нет здесь
проводников —
выбирайся вон,
выбирайся вброд;
только травы,
как змеи,
цветы смердят,
тишина заглушает
весь мир,
и ад —
не так страшен
будет,
будь он вблизи:
кружат вороны над,
и нельзя уйти.

[это сон,
кошмар,
ведьма
спит;
не спят
только
те, кто
выпил
её же яд].

забывается
всё,
было прожито зря:
вот он вызов смерти,
и за края
уже смысла нет
выходить, бежать —
и стирается время,
не миновать
этой тьмы,
и всё больше
ты веришь ей:
холод стали,
оскал неживых
зверей —
принимаешь
как есть,
будто ты —
есть часть
мёртвой чащи,
где тьма
обретает власть.

рыжим всполохом
солнце прорежет
тьму —
лишь мгновение есть,
но её одну —
оставлять
не хочется,
и с собой
тащишь к свету
тьму,
но за той стеной
вековых деревьев —
она бледна,
(краше только Смерть),
и сойдёт с ума —
стоит только
небу шагнуть вперёд,
и забрать из чащи
и из болот,
увести подальше
от мертвецов,
где свободна ведьма
от страшных снов.

«остальные останутся…»

остальные останутся:
взять их с собой нельзя;
у меня в рукавах
не козыри, а моря,
за спиною не крылья,
а чёрт-те что или кто;
остаются: бессилье,
разыгранное кино,
бесконечное лето
да сорок десятков зим,
все, кто любят меня,
и те, кто не полюбил;
настоящее в руки,
до будущего – вперёд;
даже если никто,
никогда и нигде не ждёт;
даже если обу́глится
что-то внутри ещё —
я всего лишь хочу
выровнять этот счёт:
ничего не оставить
бесследным,
в забвенье вод —
я у времени выиграла
новый, другой исход;

и ничто не мешает,
не сможет теперь сломать.
ухожу от всего,
и мне некуда вдруг бежать.

«Где «машины не ставить» – ставят…»

Где «машины не ставить» – ставят,
Где «прохода нет» – там идут;
Там, где «не курят» – курят;
И мне нравится этот круг,
Где частица – всего лишь частица,
Ничего общего с настоящим «нет».
Я обещаю влюбиться
И не гасить свет.

«в капкане дорог, гостиниц …»

в капкане дорог, гостиниц —
всего лишь однофамилец
с какой-то другой реальностью —
не выйти к себе никак;
и с кем-то опять простились,
и с кем-то договорились,
меняя за маской маску —
уходишь то в свет, то в мрак;

забыты платформы прошлого,
и в памяти всё изношено:
на каждом шагу – лишь линия,
лишь вымысел, пустота;
всему придаёшь значение,
и слушаешь плач и пение —
всё, чтоб не шагнуть за грани,
и чтоб не ушла черта,

придуманная случайно
(как будто бы изначально)
на случай последней тайны,
последнего в жизни дня.

«Дом покинут…»

Дом покинут,
Игры кончились,
Осыпается броня;
Сны растаяли
Под звёздами,
И срывает якоря;
Все цветы мертвы
От холода,
все дороги – наизусть,
окна, башни, стены города —
пересказанная грусть
и усталость манит
в пропасти
или
в круг безликих дней,
красной нитью
сшиты плоскости
и морозностью теней —
там, за гра́нями – всё тщетное,
и изношено дотла;
мир покинут
и нечестная
завершается игра.

«я созвучна со многими…»

я созвучна со многими,
а со мною – никто.
рассыпается небо
будто стекло;
время поймано
солнцем —
золотая петля:
что вернётся к
исходной —
маяком
на моря.

догорает
в закате
надоевший сюжет.
я созвучна со многими,
и созвучных мне – нет.

«Слышишь, а сердце – просто дешёвый шёлк…»

Слышишь, а сердце – просто дешёвый шёлк,
Если его навсегда забирает мрак.
Если б любил —
Давно бы меня нашёл,
Всё бы давно
(не выдумывай)
Было б не так.
Я вновь застряла
В глянцевой темноте
С теми, кто тоже
Ступил на картонный лёд.
Что там ещё
Заготовлено
В той судьбе?
Ты там один в списках,
кто не придёт.

Или скажи,
Что опять изменился мир,
Или вселенную глючит от нас двоих.
Я остаюсь в тенях чужих квартир.
Какой ещё у тебя там случился сдвиг,
Что так мешает сделать навстречу шаг,
Не исчезать,
И просто позвать с собой?

Да, и я знаю – это всего лишь страх,
Что это – ложь совпадений, но не любовь,
Или вообще – мне нужно чего-то там,
Или ещё: не с кем идти в снег,
И просто так, от скуки, плету обман.

Но я устала ждать,
И мой гаснет свет.

«я соглашаюсь вновь с первым встречным на что угодно…»

я соглашаюсь вновь с первым встречным на что угодно,
какая разница, с кем идти, когда свободна —
лишь бы избавиться от пустоты
[её вдруг стало
больше, чем было
до тех веков,
где я встречала
что-то похожее на любовь;
и вновь не с нею —
всё стало выжжено до краёв,
и я ничьею
согласна даже на смерть,
на крик, на этот выстрел].

я соглашаюсь идти за тем,
кто также выцвел
от неудач,
падений,
и —
с кем не сдается,
и забирает меня идти
туда, где солнце.

«Воскрешение – всего лишь попытка…»

Воскрешение – всего лишь попытка
Вернуться назад,
Отыграть наугад
Или заново все миражи;
И всего-то для этого надо:
Нажать на START,
и убрать все осколки
памяти, боли, лжи;
И живою водой
Или ядом —
Уже плевать,
Чем поить,
Чем травить —
Непрерывен Сансары бег.

Мне не то чтобы нравится
жить и опять умирать.
Я люблю тишину;
Тишина – охуительный трек.

«вот: пустеет комната…»

вот: пустеет комната,
зал – пустой,
голосов всё меньше,
а по кривой —
выползают тени,
и кадр снят:
кто-то станет лишним
в системе дат,
планов, цифр,
слов,
километров, миль,
в переплёте льдов
надоест и штиль,
да и рядом —
те же
и тот же круг.

шли за мной,
и вот —
больше не идут,
и остались где-то
в глухой дали.
не зову к себе,
не зову идти —
потому что это —
последний шаг.
только мой.
не будет пути назад.

«это звучало как…»

это звучало как:
зачем ты мне здесь нужна?
жизнь твоя – неважна,
и убирайся к чёрту;
там, вон, твоя метла,
письма сожги дотла,
не приходи сюда,
я не люблю мёртвых.

мне и самой смешно,
всё было хорошо:
пусть я летела вниз,
но я хотя бы знала,
что ничего вокруг
и мне никто не друг,
и укрывала тьма,
и навсегда стирала
память, пустые дни,
серость знакомых лиц,
вопли двух чёрных птиц,
и всё привычно больно.

а теперь я жива,
слышу твои слова…
мы стоим у окна.
выхода только два.
я ухожу.
довольно.

«я приду к кому угодно…»

я приду к кому угодно,
не к тебе —
догорает пачка писем на воде;
и в душе, вокруг меня – безумство льда;
забываются чужие города.

меня нет среди прохожих и других,
кто придёт, и кто останется в живых
от немого безразличия и тьмы —
ничего не будет,
нет ничьей вины.

меня можно ненавидеть и любить —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.