Джо Беверли
Леди Жаворонок

Jo Beverley

Skylark

© Jo Beverly, 2004

© Перевод. Е. З. Спектор, наследники, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Моим сестрам, Стелле, Марианн и Эйлин, посвящается, потому что сестры играют важную роль в этой книге и потому что сестры – это что-то особенное.

Глава 1

«Беркширский обозреватель», 7 октября 1816 года:

Мы приветствуем возвращение Джонни Тринга, оплакиваемого семьей после того, как он пропал шесть лет назад. Его и еще тысячу христиан, по большей части, выходцев из стран Средиземноморья, захватили в плен мусульманские банды Алжира. Морской флот Его Величества и храбрые британские солдаты освободили этих несчастных.

Как велика должна быть благодарность Тринга Всевышнему за то, что смилостивился над ним и помог возвратиться в прохладный зеленый рай Беркшира!

«Благодарность Всевышнему велика, но еще больше потрясение от пережитого», – подумала Лаура Гардейн, кутаясь в шерстяную шаль. Солнце скрылось за облаками, прохладный ветерок шевелил полосы газеты и пожелтевшую листву на дубе, под которым она сидела.

Освобождение от рабства не может не обрадовать сердце. К ней подбежал сын, трехлетний Гарри.

– Мама, можно я возьму мяч?

Лаура улыбнулась и дала малышу мяч.

– Попроси няню сложить башню из кубиков, – ласково произнесла Лаура. – А ты потом ее разрушишь.

Ребенок побежал к няне, крепкой энергичной женщине, одетой в китайские хлопковые брюки и короткий синий жакет. Гарри звонко смеялся. Только дети бывают так счастливы и беспечны. Взрослые могут им позавидовать.

Лаура огляделась. Поистине райский уголок. Парк вокруг дома был прекрасен даже в пасмурный день и радовал глаз своей естественностью.

Трава на склоне, спускавшемся от дома к реке Колд, была короткой – здесь паслись овцы. Многовековые деревья давали густую тень.

Здание, стоявшее на холме, светлое и величественное, было образцом современного загородного дома. Лаура вспомнила стихи Ловеласа:

Каменные стены не образуют тюрьму,
А железные прутья – клетку.
Невинный и спокойный воспримет это
Как уединенное жилище.

Верно было и обратное. Идиллическое жилье могло восприниматься как заточение.

Смех сына отвлек ее от печальных размышлений. Она не была склонна к меланхолии и в отличие от других считала себя счастливой.

Год назад Лаура овдовела. Муж оставил солидное наследство, и нужда ей не грозила.

Сын, радость ее жизни, пошел в отца.

Квадратный подбородок, карие глаза, крепкое телосложение. Все как у Гардейнов, только волосы как у Лауры. Темные и вьющиеся.

Когда малыш разрушил башню из кубиков, Лаура отложила газету и зааплодировала:

– Молодец!

Мальчик подбежал к ней, позволил себя обнять и вернулся к вновь построенной башне. Мяч задел только ее край, но звук был похож на взрыв.

– Мама, мама! – испуганно закричал Гарри, бросившись к матери.

Лаура прижала его к себе, теряясь в догадках, что бы это могло быть. Удар грома? Вряд ли. Тогда бы вороны не поднимались в небо. Скорее, выстрел!

Тут Лаура сообразила, что произошло.

– Не пугайся, малыш. Это твой дядя Джек развлекается охотой.

– Может быть, отвести мальчика в дом? – спросила няня.

– Нет, конечно. Преподобный Гардейн не станет стрелять туда, где мы находимся. А Гарри тут хорошо. Правда, малыш?

Помолчав, Гарри кивнул, сполз с колен матери и побежал к своей башне.

Лаура улыбнулась и перевела взгляд на рощицу между главным домом и деревней. Выстрел прозвучал в той стороне. Вороны успокоились и уселись на ветках деревьев.

Брат ее мужа, Джек Гардейн, не станет стрелять куда попало. Джек Гардейн был викарием в приходах Святого Эдвина и Святого Марка, всеми уважаемых. Но, как и все из рода Гардейнов, пристрастился к охоте, стрельбе и рыбалке.

За шесть лет замужней жизни Лаура привыкла к огнестрельному оружию, собакам и лошадям. К оружию относилась спокойно до того момента, когда стала подозревать, что преподобный Джек Гардейн желает ее сыну смерти.

Лауру прошиб холодный пот. Она пыталась убедить себя, что ни один человек, тем более служитель церкви, не может желать зла невинному ребенку. Если даже речь идет о титуле, богатстве, охоте, стрельбе, рыбной ловле, в общем, обо всем, о чем он мечтал.

Однако Лаура не могла избавиться от своих подозрений, как ни старалась, и не спускала глаз с ребенка, хотя понимала, что это бессмысленно. А когда он вырастет, вообще исключено. Мальчик должен набираться жизненного опыта, но при сложившейся ситуации Лаура не представляла, как сможет отпустить его от себя.

Вид у Гарри был усталый, и Лаура решила уложить его спать. Но вдруг вскочила и побежала. Мяч прокатился мимо няни и теперь катился вниз к реке, Гарри бежал за ним. Но не это испугало Лауру. Она увидела, как из леса вышел большой черный пес и схватил мяч зубами. Малыш остановился, затем повернулся и побежал к матери. Обняв сына, Лаура стала его успокаивать, но сердце ее бешено колотилось.

– Не будь трусишкой, Гарри! Бонсер не тронет тебя, – раздался голос Джека Гардейна, который приближался к ним с веселой улыбкой на лице. Как и все Гардейны, Джек излучал силу и добродушие. Никому бы и в голову не пришло, что он способен на злодеяние. Ствол ружья, которое он держал, был направлен в землю. Он выглядел совершенно безобидно в простой деревенской одежде, в руке держал убитого фазана, чья голова волочилась по земле. Вообще-то Лаура спокойно относилась к убитым животным, но сейчас почему-то вздрогнула.

– Дядя прав, мой мальчик, – проговорила Лаура, стараясь скрыть волнение, – собака не тронет тебя.

Ее слова скорее были адресованы Джеку, чем сыну. Лаура передала ребенка няне и попыталась забрать у собаки мяч.

– Отдай, Бонсер!

Собака зарычала. Лаура испугалась, но виду не подала и взглянула на Джека. Улыбка сбежала с его лица.

– Отдай, Бонсер! Быстро! – сказал он.

Пес выпустил из зубов мяч и вернулся к хозяину. Джек покачал головой:

– Лаура, дорогая, тебе не кажется, что ты слишком сильно опекаешь Гарри?

В последнее время он гнул эту линию, пытаясь отдалить ее от сына. Лаура опасалась, что ему удастся привлечь на свою сторону его отца, лорда Колдфорта.

– Ему всего три года, Джек, – ответила Лаура, вытирая мяч носовым платком. Она решила перейти в наступление. – Я удивилась, увидев тебя. Нам сообщили, что у Эммы уже начались роды.

– Мужчине там совершенно нечего делать, – сказал Джек. – Я уже прошел через это трижды.

– Надеюсь, что на этот раз все окончится благополучно.

– Акушерка сказала, что опасаться нечего. Если родится мальчик, отец будет доволен. Хорошо, когда есть еще один мальчик, кроме наследника.

У Лауры комок подступил к горлу, но она посмотрела Джеку в глаза.

– Разумеется, хотя маловероятно, что с Гарри что-нибудь случится. Дети теперь не умирают так часто, как раньше.

– Слава богу! Однако Всевышний может забрать и невинного. Мудр тот, кто молится о лучшем, но всегда готовит себя к худшему. – Он кивнул. – Всего хорошего, сестра. Навещу отца и вернусь домой.

Джек шел быстрым шагом, а убитая птица волочилась по траве. Лаура старалась себя убедить, что ее предчувствия беспочвенны. Джек Гардейн – священник, помогает бедным прихожанам, хороший отец и заботливый муж.

Она перевела взгляд на сына. Гарри почти спал на руках у няни, положив голову ей на плечо.

– Пора возвращаться домой, малыш, – сказала Лаура, собирая игрушки. Ей очень не хотелось еще раз встретиться с Джеком по дороге домой.

Джек часто навещал своего не очень здорового отца, беседовал с ним, играл в карты. Лаура охотно общалась со свекром, но лорд Колдфорт предпочитал мужскую компанию и азартные игры.

Жить в доме лорда Колдфорта было отнюдь не просто, но Лаура относилась к лорду с пониманием. Он всегда вел активный образ жизни и, став инвалидом, очень страдал, отойдя от дел. Особенно горько ему было сознавать, что здоровье ухудшилось как раз тогда, когда он получил титул и наследство от своего брата, и жизнь его могла измениться к лучшему.

Поистине трагическая судьба у Гардейнов, подумала Лаура. Ее свекор получил титул своего старшего брата потому, что единственный сын этого брата утонул в Средиземном море. Его собственный сын, Гэл, муж Лауры, погиб тридцати двух лет от роду.

Лаура поклялась сделать все возможное, чтобы несчастье не коснулось ее сына. Подняв газету, она огляделась и, убедившись в том, что на траве ничего больше не осталось, направилась к дому.

Колдфорт-Хаус был построен всего полвека назад для небольшой семьи и приема гостей. В высокие окна в комнаты лился свет.

Дом нравился Лауре. Здесь можно было отдохнуть после суматошной жизни в столице. Но находиться тут постоянно в обществе ожесточенного лорда Колдфорта и его странной жены, леди Колдфорт, совсем другое дело. Если добавить к этому присутствие Джека и ее мрачные подозрения, то дом этот можно сравнить с камерой в Тауэре.

Лаура забрала Гарри у няни. Ничего дороже сына в жизни у Лауры не было. Ей предстояло не только растить, но и защищать. Пусть даже ее опасения необоснованны, она не вправе их игнорировать. Она никогда не простит себе, если с ним что-то случится.

По мере приближения к дому Лаура шла все медленнее. Она гнала прочь запоздалые сожаления. В день свадьбы она считала себя самой счастливой женщиной на свете, однако не нашла счастья в замужестве, а теперь ее будущее выглядело весьма печально.

В свои двадцать четыре Лаура чувствовала себя пленницей.

Лорд Колдфорт настаивал, требовал, и не без оснований, чтобы его наследник рос в этом доме. Ей разрешалось ненадолго увозить его к ее родным. Сама она могла ездить куда заблагорассудится, но, не уверенная в безопасности сына, Лаура не могла оставить его даже на день.

Колдфорт-Хаус останется для нее тюрьмой до тех пор, пока сын не вырастет и не сможет сам о себе заботиться.

Глава 2

Когда они зашли в отделанный мрамором холл, Гарри всхлипнул, словно собирался заплакать. Однако, взглянув на его личико, Лаура поняла, что он крепко спит, и поцеловала его в лоб.

– Что теперь с ним случилось?

Лаура подняла глаза и увидела в дверях кабинета обрюзгшего лорда Колдфорта. Он опирался на палку и тяжело дышал.

– Ничего. Он просто устал.

– Джек сказал, что он с визгом удирал от его собаки.

– Пес зарычал на него, сэр.

– Ты не даешь шагу ступить мальчику, только и знаешь, что опекать его. Джек прав. Парень должен больше времени проводить с ним. Это пойдет Гарри на пользу.

Лаура надеялась, что ужас, который она почувствовала, не отразился у нее на лице.

– Это хорошая мысль, – сказала она. – Но вам не кажется, что он еще слишком мал? Если бы уделяли ему немного внимания, могли бы многому его научить. У вас есть опыт, вы воспитали двоих прекрасных сыновей.

Лаура изо всех сил льстила лорду, однако, он был доволен.

– Прекрасная идея, дорогая. Я теперь, правда, не выхожу из дома, но даже в доме могу кое-чему научить малыша.

Лаура поблагодарила его, сделала реверанс и поднялась по лестнице. Она надеялась, что теперь лорд забудет о предложении Джека. Проблема была в том, что было совершенно естественно, чтобы брат занял место погибшего в воспитании его сына. При других обстоятельствах она сама бы этого хотела.

Поднимаясь по лестнице, Лаура вспомнила про жену Джека и помолилась, чтобы роды прошли нормально. Она предложила свою помощь, но Эмма вежливо отказалась. Вспомнив свои роды, Лаура не удивилась. Они с Эммой поддерживали отношения, но были слишком разными, чтобы подружиться. Она знала, что Эмма мечтала о мальчике, так же как и Джек. Но, зайдя в детскую и передав сонного Гарри няне, Лаура мысленно пожелала Эмме родить еще одну девочку. Если ее подозрения небезосновательны, то, имея сына, Джек может стать весьма опасным.

Когда Лаура спустилась к обеду, то застала в столовой Джека и своего свекра, оба сияли.

Джек протянул Лауре бокал вина, лорд Колдфорт поднял свой:

– Давайте выпьем, моя дорогая! За Генри Джека Гардейна!

Лаура замерла. Это была семейная традиция называть первого сына именем Генри. Но сейчас это звучало так, будто они намеревались заменить ее сына, Гарри.

Джек не переставал улыбаться.

– Если не возражаешь, Лаура, мы собираемся звать его Гэл.

– Конечно же, нет, – Она заставила себя улыбнуться. – Мои поздравления!

Она хотела спросить, как чувствует себя Эмма, но в этот момент вошла леди Колдфорт. Услышав новость, она удивилась, словно понятия не имела о том, что ее невестка беременна. Потом сказала:

– Как хорошо. Будет наследник, если старший умрет.

Даже мужчины были озадачены ее откровенностью, хотя и привыкли к ее странностям. Лаура пожалела, что не посмотрела на Джека и не видела его реакции на эти слова.

Леди Колдфорт была холодной угловатой женщиной, которую мало интересовали окружающие ее люди. Вероятно, майор Гардейн в свое время женился на ней из-за денег.

Ее интересовали только насекомые, которых она собирала и раскладывала по коробочкам. Коробочки держала в пустой комнате и никому не показывала. Лаура опасалась, как бы свекровь не потеряла рассудок, ведь тогда Лауре придется за ней ухаживать.

– Разве еще не наступило время обеда? – спросила леди Колдфорт и направилась в столовую, хотя никто не сообщил, что обед подан. Переглянувшись, Лаура и мужчины последовали за ней. Как только все уселись, лорд Колдфорт и Джек принялись обсуждать дела поместья. Как мать будущего наследника, Лауру интересовала эта тема, однако они обсуждали какие-то мелочи, недоступные ее пониманию. Потом заговорили о спорте, и она совсем перестала прислушиваться.

Нахмурившись, леди Колдфорт молча разглядывала горящие свечи. Возможно, она злилась оттого, что не было еды на столе, а может быть, ее занимали проблемы ее насекомых. По опыту Лаура знала, что попытка завязать разговор окажется бесполезной. Подобного рода обеды были Лауре в тягость, однако она обязана была на них присутствовать.

Сколько таких обедов ей еще предстоит? Почти триста тридцать. Лаура овдовела одиннадцать месяцев назад.

С момента рождения Гарри Лаура проводила в этом доме почти каждые полгода. Гэл и его отец возражали против того, чтобы она увозила его надолго, а она не хотела расставаться с ребенком, несмотря на то, что очень любила бывать в Лондоне, в Брайтоне и других фешенебельных местах.

Когда Гэл погиб, Гарри было два года и пять месяцев. Два умножить на триста шестьдесят пять и прибавить около ста пятидесяти – будет восемьсот восемьдесят. Она прожила в этом доме без мужа около четверти этого времени, примерно двести двадцать дней.

Если прибавить триста тридцать дней, прошедших со дня его смерти, получится пятьсот пятьдесят.

Нет, больше, потому что он часто оставлял ее тут одну, когда она была в положении. Это совпало с сезоном охоты, и она не возражала. В последние месяцы беременности рядом с ней была Джульетта, ее сестра, а потом приехала ее мать. Родные скрасили ей жизнь.

Следует прибавить еще пятьдесят, и получится шестьсот. Шесть сотен таких обедов. И еще тысячи впереди. Возможно, у нее обнаружатся странности, как у леди Колдфорт. Только проявятся они по-другому. Лаура будет обедать у себя в комнате, читая книгу или газету.

Леди Колдфорт неожиданно стукнула ложкой по столу:

– Где, в конце концов, обед? Почему в доме нет порядка? Ленивые славяне, вот они кто!

Появился слуга Томас.

– Через несколько минут обед будет подан, – заверил он леди Колдфорт.

Леди продолжала стучать ложкой по столу. Она была разъярена, и казалось, сейчас набросится на кого-нибудь с кулаками.

– Заберите у нее эту чертову ложку, – проворчал лорд Колдфорт.

Лаура попыталась и была весьма благодарна лорду за то, что он обратился к жене:

– Прекрати, ради бога, Сеси.

Леди отдала ложку и теперь что-то бормотала себе под нос.

– Налей вина, Джек, – распорядился старый лорд.

Джек поднялся, наполнил бокалы. Выпив вина, леди Колдфорт немного успокоилась. Лауре жаль было старую женщину. Ведь она терпела семейство Гардейнов значительно дольше, чем она, Лаура. А это нелегко. Пожилая леди была невероятно эгоистична.

Сын весь в мать, подумала Лаура, Гэл тоже был эгоистом. В отличие от матери он обладал красивой внешностью и обаянием, однако характер имел скверный…

К счастью, он не был эгоистом в постели, ему нравилось доставлять удовольствие женщине. Он считал это долгом джентльмена. Вероятно, их семейная жизнь была счастливой, потому что ее легко было удовлетворить.

«Перестань думать о прелестях семейной жизни, – говорила себе Лаура. – Помножь число бокалов на число тарелок и прибавь число свечей в подсвечниках…»

Наконец принесли первое блюдо.

– Давно пора! – проворчала леди Колдфорт, сняла крышку с супницы и налила себе суп.

Лаура считала, что им повезло с домоправительницей миссис Мурсайд. Когда возникали проблемы, она обращалась к Лауре, а не к леди Колдфорт. Суп, как всегда, был замечательный. Следовало отдать должное кухарке.

Лаура вышла замуж за Гэла Гардейна по собственному выбору и считала себя самой счастливой женщиной в Дорсете. В первый год замужества так оно и было.

Даже теперь Лаура чувствовала бы себя удовлетворенной, если бы была уверена в безопасности Гарри. Тут она подумала о пистолете.

Лаура обрадовалась, когда леди Колдфорт поднялась из-за стола, и последовала за ней, хотя они не собирались вместе пить чай. Пожилая леди поднялась наверх, а Лаура, взяв свечу, направилась в комнату, где хранилось оружие.

Гэл научил ее стрелять. Для него это было развлечением. Для Лауры тоже, пока муж не предложил ей стрелять в кролика. Лаура отказалась, Гэл разозлился, и уроки прекратились.

Она умела зарядить ружье, прицелиться. Знала, что, когда Гарри вырастет, сможет им воспользоваться. В коллекции были охотничьи ружья, оружие для дуэлей и другие, но ее интересовал маленький пистолет, который Гэл носил с собой в кармане, когда задерживался допоздна.

Зайдя в комнату, Лаура вздрогнула. Предыдущий лорд Колдфорт увлекался изготовлением чучел для демонстрации своих охотничьих достижений. Над дверью висела оленья голова, три лисицы смотрели на нее, у одной в зубах была курица. И еще несколько хищных птиц, казалось, не сводили с нее глаз. Она знала, что все чучела изготовлены профессионально, но ей всегда чудилось, что в комнате стоит неприятный запах.

Поставив свечу, Лаура открыла ящик, где ее муж хранил пистолеты. Ящик оказался пустым. Когда она открыла соседний ящик, то увидела там пистолеты лорда Колдфорта. Еще в одном лежали старинные пистолеты. Лаура подумала, что, скорее всего, пистолеты забрал Джек.

Глядя на висевшую на стене сову, Лаура пыталась убедить себя, что у нее нет оснований для подозрений. Ничего удивительного нет в том, что его брат решил попользоваться ими, пока Гарри не вырастет.

Однако сомнения не покидали ее. Обращаться с большим пистолетом Лаура так и не научилась. Взяв свечу, Лаура вышла из комнаты с пустыми руками.

Глава 3

Лаура плохо спала эту ночь, хотя и пыталась убедить себя в том, что все угрозы существовали только в ее воображении. На следующее утро ее ждала большая радость, пришло длинное письмо от Джульетты. Убедившись, что в детской все в порядке, Лаура поднялась к себе, чтобы спокойно прочесть письмо.

Благодаря замужеству, Лаура ввела свою младшую сестру в лондонское общество. Их собственная семья принадлежала к бедным мелкопоместным дворянам, поэтому считалось, что, выйдя замуж за Гэла Гардейна, наследника высокого титула, Лаура сделала весьма удачную партию.

В Лондоне Джульетта, обладавшая привлекательной внешностью и мягким характером, очаровала мужчину из хорошей семьи. Два года она ждала, пока Роберт Фанкорт занял соответствующее положение в палате общин и мог позволить себе жениться. Но Джульетта не возражала. Больше всего волновалась по этому поводу старшая сестра.

Теперь же Джульетта была вполне счастлива. Она обожала мужа и большую часть года проводила в Лондоне.

Читая о лондонских сплетнях, о которых писала сестра, Лаура немного успокоилась. На губах ее появилась улыбка. Живя в глуши, Лаура забыла, что где-то бурлит светская жизнь, даже в холодном октябре.

Хотя в это время года светская жизнь обычно угасала, Джульетта находила себе занятия. Суета, жужжание светской жизни исходили от страниц письма, как аромат, вызывая у Лауры желание оказаться там. Подняв глаза, она посмотрела за окно. Лаура уже привыкла к скучной, монотонной жизни. И вот сейчас ей захотелось походить по магазинам, по театрам, посетить выставки, пообщаться с интересными людьми. А главное – повидаться со своей любимой сестричкой! Перевернув страницу, Лаура читала дальше:

«Можешь себе представить, кого Роберт недавно привел к обеду? Сэра Стивена Бола! Он спрашивал о тебе».

Странное чувство овладело Лаурой, как будто что-то сжалось у нее внутри.

«Я думала, вы были бы хорошей парой. Разумеется, до того, как появился Гэл».

Лауре это не приходило в голову до того дня, когда Стивен неожиданно сделал ей предложение. В то время она уже была помолвлена с Гэлом. Лаура продолжала читать, буквы расплывались перед глазами.

«Мне самой он нравился. Помнишь его в роли Веленкорта, когда вы там ставили пьесу? Героический блондин. Персонаж для романтических мечтаний.

Ему тогда было не больше семнадцати. Но тринадцатилетней девочке он казался взрослым мужчиной».

Лауре в то время было пятнадцать, но ей он тоже казался взрослым. Следует сказать, что Стивен рано повзрослел. Он очень серьезно относился к занятиям, интересовался политикой и законодательством. С ним никогда не было скучно. Лаура помнила, как во время летних каникул Стивена они вместе писали сценарий по роману. Странно, но Лаура только сейчас впервые вспомнила об этом. Почему? Неужели нарочно старалась забыть?

В пьесе, которую они поставили, Лаура играла Эмили, а Стивен – Веленкорта. По ходу действия Стивен должен был ее поцеловать, и когда он коснулся ее губ на глазах у публики, среди которых были члены ее семьи, Лаура едва не упала в обморок.

Теперь все это казалось смешным, но почему вдруг Стивен спросил о ней? Их дружба дала трещину после того, как Стивен сделал ей предложение. А когда стал называть ее леди Жаворонок, они не общались целых шесть лет.

Леди Жаворонок. Как он мог быть таким жестоким?

Ей было восемнадцать, когда после свадьбы они с Гэлом отправились в Лондон, где она произвела фурор. Ее называли очаровательной миссис Гэл Гардейн, красавицей Лаурой, потом красавицей Л, в этом было что-то загадочное, и Лауре очень нравилось.

И вдруг появилось прозвище леди Жаворонок. Всем, кроме самой Лауры, оно нравилось и надолго приклеилось к ней.

Все полагали, что у Лауры прекрасный голос, однако голоса у нее не было. Но главное заключалось в другом. На флоте жаворонками называли матросов, которые не очень умело занимались опасной работой высоко на мачтах.

Когда Лауре сказали, что Стивен назвал ее жаворонком на вечеринке в пьяной мужской компании, она поверила, решив, что он это сделал со злости, поскольку для обоих слово это было связано с неожиданным предложением.

Лаура также поняла, что не должна была смеяться, поскольку это обидело Стивена, а обижать его она не хотела. После этого он сразу ушел, и Лаура не успела ему ничего объяснить. Лаура осознавала, что причинила ему боль, но не считала, что заслужила такую реакцию.

Все это было в прошлом, в далеком прошлом. Почему он интересовался ее судьбой? Пишет ли об этом Джульетта?

«Он пользуется большим успехом в парламенте. По словам Роберта, блестящий оратор. Сама я не слышала его речей. Сидеть в галерее зрителей весьма престижно, но мне это неинтересно. Роберт также говорит, что ему могут предложить пост премьер-министра. А ему всего двадцать шесть. Он еще не женат, но у него впереди вся жизнь».

«Он всего на два года старше меня», – подумала Лаура. Меньше всего Лауру интересовала его карьера.

«Представляешь? Конечно, Пит стал членом парламента в двадцать два года, а премьер-министром в двадцать четыре, так что Стивен не первый. Теперь я поняла, почему ты не приняла его предложение. По-моему, он до того умен и остроумен, что это даже пугает.

Ты только представь, за все время обеда я не решилась произнести ни единого слова. И это я-то!»

В это Лауре трудно было поверить.

«Кстати, Роберт собирается по делам в Данию, так что я поеду домой. Не сможешь ли ты присоединиться ко мне? Я так хочу увидеть тебя и маленького Гарри! Я, конечно, могла бы приехать к тебе, но, честно говоря, Колдфорт наводит на меня тоску».

Лаура отложила письмо и задумалась. Поехать домой? А почему бы и нет? Она не видела Джульетту со времени ее свадьбы шесть месяцев назад. И с тех пор не была дома. Поднявшись на ноги, она аккуратно сложила длинное письмо и улыбнулась, предвкушая встречу с сестрой.

Неделю вне этого дома! Это казалось раем, она сможет успокоиться. Может быть, она убедится, что ее подозрения относительно Джека безосновательны, и, что самое главное, в доме ее родителей Гарри будет в полной безопасности.

Желая организовать все как можно быстрее, она поспешила вниз и постучала в дверь кабинета лорда Колдфорта. Никакого ответа. Постучала еще раз. Ведь если она поторопится, они смогут уехать уже на следующий день.

Завтра.

Снова молчание.

Лорд Колдфорт мог находиться либо в кабинете, либо в спальне. Днем его обычно можно было найти в кабинете. Он ложился в кровать, лишь когда ему нездоровилось.

Лаура уже хотела уйти, но в этот момент услышала слабый голос:

– Входите.

Лорд Колдфорт сидел за столом, перед ним лежали письма, однако выглядел он хуже, чем обычно.

– Вам нехорошо, сэр? – спросила Лаура. – Может быть, дать вам лекарство?

– Ничего особенного. А что ты хотела? Зачем нарушила мой покой? Всем всегда что-нибудь нужно, – проворчал старик.

Лаура успокоилась. Он позвал бы врача, появись в этом необходимость. Лаура изложила ему свою просьбу. Реакция лорда поразила Лауру.

– В Мерримид? Почему бы нет? Прошло уже больше шести месяцев, как ты была у родных. Когда ты хочешь ехать?

Тон его был необычно благожелательным, непривычным для нее.

– Мне кажется, нет смысла откладывать. Сейчас хорошая сухая погода. Если получится, я хотела бы отправиться завтра.

Лорд не возразил.

– Конечно, моя дорогая. Можешь побыть там подольше. Скажем, месяц или около месяца, а?

Это превосходило все ее ожидания. Она хотела из вежливости возразить, но передумала.

– Большое спасибо, сэр, – сказала она, сделала реверанс и быстро вышла из комнаты.

В холле Лаура остановилась. Не послать ли все же за доктором? Лорд Колдфорт был каким-то странным. Однако Лаура тут же подумала, что не следует вмешиваться туда, куда не просят, и поторопилась наверх, чтобы приготовиться к поездке.

Зайдя к себе в комнату, Лаура не переставала думать о том, что заставило старого лорда предложить ей такую длительную поездку к родным.

Может быть, у него пропал интерес к Гарри после того, как появился еще один потенциальный наследник? Но почему он должен предпочесть одного внука другому? Он всегда хорошо относился к Гарри.

Или существование еще одного внука уменьшает интерес к старшему внуку, делая его не единственным? Такой поворот событий вполне устроил бы Лауру, но она понимала, что это неразумно. Маленькие дети весьма хрупкие создания, и чем старше ребенок, тем больше вероятность того, что он уцелеет. Тут Лаура вспомнила, что она еще не навестила жену Джека и надо это сделать до отъезда. Лаура уже собралась выйти, но тут подумала, что Джек может воспользоваться ее отсутствием и зайти в детскую. Боже, ее подозрительность сведет ее с ума. Ребенок не один, с ним преданная няня.

Надев шляпу, перчатки и кожаные полуботинки, Лаура вышла из дома, предвкушая радость прогулки на свежем воздухе. Как странно ведет себя лорд Колдфорт. Эта мысль не давала Лауре покоя. Он выглядел больным, но почему-то не обращался за помощью к доктору. А может, он просто расстроен? Но чем? Когда она зашла к нему в кабинет, он пересматривал почту. Быть может, получил какое-то неприятное сообщение? Судя по выражению его лица, так оно и было.

Лаура постояла несколько минут и пошла дальше. После смерти Гэла они получали массу писем. Кредиторы облепили их как мухи. Две женщины заявили, что понесли от Гэла. Лаура не поверила, хотя не сомневалась в том, что у мужа были связи на стороне.

Вряд ли через одиннадцать месяцев после его смерти мог появиться еще один ребенок. Кроме того, появление еще одного незаконнорожденного не могло расстроить старого лорда, он относился к этому весьма снисходительно.

Какой-нибудь скандал, связанный с Джеком? Вряд ли это возможно. И пусть даже он опасен как дядюшка.

И все же что-то произошло.

Может быть, финансовый крах, оставивший их нищими? Но насколько Лауре известно, финансами в семье распоряжались весьма осторожно. Лорд Колдфорт был вполне удовлетворен тем наследством, которое неожиданно получил. Почему лорд предложил ей на некоторое время уехать вместе с Гарри из дома? Точнее, удовлетворил ее просьбу об отъезде. Лаура дошла до деревни, так и не придя ни к какому выводу. Надо спросить об этом у Эммы. Она наверняка в курсе дела. Пока Лаура не узнает правду, ни за что не уедет.

Глава 4

Поднимаясь по лестнице в спальню Эммы, Лаура думала о том, что Джеку с его многочисленным семейством тесно жить в этом доме. Дом был небольшой. И когда его строили, меньше всего заботились об удобствах. На это не было денег. Эмма Гардейн сияла от радости. Наконец-то родился мальчик. Лаура полюбовалась спящим младенцем и за чашкой чая слушала рассказ о том, как прошли роды.

Лаура подумала, что и тут была несправедлива по отношению к Джеку. Эмма сказала, что роды были легкими, и она попросила Джека уйти из дома.

– Он бы все время беспокоился, выяснял, все ли в порядке, а вы по опыту знаете, как это раздражает.

Гэл никогда не проявлял особого беспокойства о Лауре, однако она что-то пробормотала и согласно кивнула.

Появилась акушерка, осведомилась о самочувствии матери и новорожденного и осталась поговорить с дамами. Миссис Финч, жена кузнеца, помогала при родах и Лауре.

Лауре казалось, что Эмма чем-то озабочена.

Или это тоже плод ее воображения?

Скорее можно представить Джека в роли детоубийцы, но представить себе Эмму в роли его соучастницы немыслимо. Ее доброта и следование моральным принципам подчас ставили Лауру в тупик, и, возможно, именно из-за этого они не стали близкими друзьями. Лауре часто приходилось прикусить язык, чтобы не сказать нечто обидное для верующей Эммы. Эмму, в свою очередь, шокировало то, что говорила Лаура, и она говорила ей об этом без обиняков.

Эмма никогда не злословила, не сплетничала.

Когда миссис Финч ушла, Лаура сообщила невестке новость, внимательно следя за ее реакцией:

– Лорд Колдфорт сказал, что мы с Гарри можем провести у моих родных целый месяц.

Эмма искренне удивилась.

– Рада за вас, Лаура. Мне тоже хочется повидать своих родных, но Дургам слишком далеко отсюда, дорога будет стоить немалых денег. Джек прав, полагая, что маленьким детям трудно переносить дорогу. К тому же у Джека обязанности перед прихожанами.

– Вы должны уговорить его взять помощника, – посоветовала Лаура.

– Это дополнительный расход. А у Джека их и без того слишком много, – сказала Эмма.

Главным образом его лошади и собаки, подумала Лаура, но промолчала. Джек ничем не отличается от других. Вряд ли он станет экономить на собственных удовольствиях, чтобы предоставить жене возможность повидаться с ее родными.

– Как ни странно, лорд разрешил мне увезти Гарри на целый месяц.

– Возможно, Колдфорт стал более терпимым, – предположила Эмма, – в столь юном возрасте мальчик мало чему может научиться здесь.

Лаура была уверена, что тут какая-то другая причина.

– Джеку очень хотелось бы заменить Гарри отца. Он очень огорчен, что вы не соглашаетесь.

У Лауры пересохло во рту, и она глотнула немного чая.

– Гарри еще очень маленький.

– Вы сказали бы то же самое, будь жив Гэл?

– Это совсем другое дело.

– Мне кажется, – осторожно заметила Эмма, – вы не доверяете Джеку. И напрасно. Он вполне мог бы заменить Гарри отца.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказала Лаура. Ничего другого ей не оставалось. – Не обращайте внимания на его слова. Он говорит не то, что думает.

Лаура удивленно посмотрела на Эмму:

– Что вы имеете в виду?

Эмма покраснела. Она была очень хорошенькой, с мягкими светлыми волосами. Глядя на нее, просто не верилось, что ей уже тридцать и что она мать четверых детей.

– Он так взволнован рождением сына. Вы знаете, как мужчины относятся к этому. Джек как-то сказал, что если что-нибудь случится с Гарри, маленький Гэл может стать лордом Колдфортом. Но это ничего не значит.

Лаура натянуто улыбнулась:

– Конечно, не значит. Я, к примеру, могу сказать, что в случае смерти лорда Колдфорта Гарри станет несовершеннолетним виконтом.

Эмма улыбнулась:

– Да, верно. Но вовсе не значит, что вы желаете его смерти.

– Разумеется, нет. Я от всей души желаю лорду долгих лет жизни. Но он плохо себя чувствует. Мне показалось, лорд получил письмо, которое его расстроило. Джек ничего не говорил о неприятностях с финансами или имением?

Эмма явно была рада сменить тему.

– Нет. Только обычные проблемы с депрессией в экономике и с ужасной погодой. Урожай в этом году плохой, и у многих будут серьезные трудности. Мы хотим объявить сбор пожертвований для нуждающихся. Вы сможете принять участие?

– Безусловно, – с готовностью ответила Лаура. Вряд ли Эмма сказала ей неправду. Она никогда не лгала.

– Вы не думаете, что поместье обременено долгами? – осторожно спросила Лаура.

– Не думаю. Джек знал бы об этом. И наверняка сказал бы мне. Но если отцу нездоровится, надо послать за доктором Трампером?

Лаура встала.

– Лорд обычно сам приглашает доктора, – сказала она. – Посмотрю, как он себя чувствует, когда вернусь домой.

Она поцеловала невестку в щеку. Спустившись вниз, Лаура увидела только что вошедшего в дом Джека.

– Я навестила Эмму и малыша. Мои поздравления, Джек. Чудесный крепкий ребенок. Настоящий Гардейн.

– Да, надеюсь, он не будет ни хрупким, ни слабеньким.

Лаура постаралась сохранить на лице улыбку.

– Эмма тоже хорошо себя чувствует.

– Она легко рожает, – небрежным тоном бросил он.

– Но даже легкие роды – это непросто, уверяю вас, Джек.

Ей показалось, что он слегка покраснел.

– Да, конечно. Отец сказал, вы собираетесь в Мерримид на пару недель.

Она уловила что-то странное в его тоне и приготовилась к неприятностям. Неужели он захочет ей помешать?

– Гарри должен знать и других своих родных.

– Безусловно.

Значит, Джек виделся с отцом в последние пару часов.

– Послал ли лорд Колдфорт за доктором Трампером? – спросила Лаура.

– Не знаю. – Джек нахмурился. – А что?

– Мне показалось, лорду нездоровится.

Джек еще сильнее нахмурился.

– Мне тоже показалось, что он выглядит хуже, чем обычно. Сердце?

– Не знаю, – поколебавшись, Лаура добавила: – Когда я к нему зашла, он как раз разбирал почту. Может быть, его расстроило какое-то письмо? Он вам ничего не говорил?

Джек насторожился.

– Нет. Там не могло быть ничего важного. Все-таки вызови доктора, Лаура.

На языке у нее вертелось саркастическое «будет сделано, сэр», но она проглотила эти слова.

– Мне пора домой. Еще многое надо сделать перед отъездом.

– Надеюсь, ты сводишь Гарри на могилу отца, прежде чем уехать?

Ей захотелось возразить, но Джек был прав. Они с сыном ходили на могилу каждое воскресенье и приносили свежие цветы. Им следовало сходить туда до того, как они уедут на несколько недель.

– Мы выедем позже на двуколке, – сказала Лаура и, помолчав, спросила: – Оружие Гэла у тебя, Джек?

Джек покраснел.

– Да. Зачем ему ржаветь без дела.

– Конечно. Но я подумала о том, что ты говорил про мужское воспитание. Если у Гарри будет маленький пистолет, незаряженный, это будет напоминанием об отце и приучит его к оружию.

– Неплохая мысль. Сейчас принесу.

Он прошел к себе и вернулся с ящиком в руках. Лаура внимательно рассматривала оружие, проверяя, все ли на месте.

– Печальные воспоминания, – произнесла она, и это была правда. Бедный Гэл, он так любил жизнь! Закрыв ящик, Лаура поблагодарила: – Спасибо, Джек.

– Будь осторожна с пулями и порохом. Мальчишки начинают разбираться в оружии гораздо раньше, чем мы думаем.

– Постараюсь.

По дороге домой Лаура все время думала о последних словах, сказанных Джеком. Она была уверена, что его забота о мальчике была искренней. Слава богу, она уезжает к родителям. Может быть, там она успокоится.

Лаура стала готовиться к отъезду. Велела конюху заказать на завтра экипаж, помогала упаковывать вещи, разрешив Гарри собирать игрушки.

– Нет, малыш, мы не можем брать с собой живые цветы для бабушки. Они завянут, пока мы доедем. Лучше выбери из моих драгоценностей то, что захочешь подарить бабушке. – Она открыла шкатулку, и какое-то время малыш был занят, рассматривая ее содержимое. Лаура в это время написала то, что хотела поручить домоправительнице. Гарри выбрал очень симпатичную розовую булавку. Матери наверняка понравится. Это был подарок от Шарлотты Болл в ее восемнадцатый день рождения, вспомнила Лаура. Вспомнила она также, что Стивен, брат Шарлотты, заметил, что роза розового цвета – это странный выбор. Она спросила, какой цветок подошел бы ей. И он ответил, что мак.

– Полевой мак? – удивилась тогда Лаура.

– Да, – ответил он, – вибрирующий на ветру, красивый и гораздо более крепкий, чем кажется на первый взгляд. Из него изготовляют сильный наркотик, который лишает мужчин разума.

Она не поняла, комплимент это или оскорбление. А он в тот день подарил ей книгу стихов Уильяма Вордсворта.

– Мама! – окликнул ее Гарри.

– Да, дорогой. – Лаура наклонилась к ребенку. – Я вспоминала то время, когда получила эту брошку. Мы завернем ее в красивую бумагу и перевяжем ленточкой. Бабушка будет очень довольна.

Лаура вспомнила, что Стивен относился к ней неодобрительно еще до того, как Гэл Гардейн приехал в их края и изменил всю ее судьбу.

Глава 5

Гарри все время болтал о бабушке, дедушке, тетушках и дядюшках и маленьких кузинах. Казалось, он помнил их всех, несмотря на то, что прошло уже больше шести месяцев со времени их короткого визита к ее родным. Лауру не покидала мысль о том, что его детство было бы более радостным, живи он в Мерримиде. Но она была бессильна что-либо изменить.

В разумном и справедливом мире мать должна иметь больше прав, но в этом мире лорд Колдфорт был опекуном Гарри. А после его смерти опекуном станет Джек.

При мысли об этом Лаура замерла, не успев завязать ленточку, и еще раз от всей души пожелала лорду Колдфорту долгой жизни.

За ленчем Лаура старалась есть как обычно, чтобы Гарри не заметил, как она взволнована. Потом они пошли в сад, и мальчик сам выбирал цветы.

Предстоящее посещение могилы мужа навеяло печаль. Когда Лаура посадила малыша в двуколку, настроение у нее немного улучшилось. Человек сам кузнец своего счастья, подумала она. Целый месяц они с Гарри проведут у ее родных. Там она сможет вздохнуть спокойно.

Лаура не брала с собой в поездку к родным няню. Семья была многочисленной, и все с удовольствием возились с ее малышом. Не брала она и горничную. В доме не было лишнего места.

– Мы поедем вдвоем, только ты и я, – говорила Лаура, когда они подъезжали к деревне.

– Только ты и я, – эхом отозвался ребенок.

Гарри с любопытством смотрел на коров, лошадей и овец, встречавшихся по пути. Они остановились на ферме Фиггерсов и понаблюдали за утками. Когда подъехали к кладбищу и Лаура взяла его на руки, лицо у малыша сияло. Он был по-настоящему счастлив. Лаура крепко поцеловала его, прежде чем опустить на землю.

Привязав лошадь, она взяла малыша за руку:

– Пошли. Смотри, не урони цветы.

Пройдя через калитку, они пошли по дорожке.

– А теперь в церковь? – спросил Гарри, указывая на старинное здание.

– Не сегодня, милый. Сейчас мы пойдем на папину могилу и положим цветы. Потому что в следующее воскресенье нас тут не будет. Мы будем уже в Мерримиде. Там и пойдем в церковь.

Пока они шли к могиле, Лаура рассказывала Гарри об отце. Она делала это всякий раз, когда они приходили на кладбище. Рассказывала, разумеется, только хорошее.

– Твой папа был сильный, высокого роста, широкоплечий. Ты тоже будешь таким, когда вырастешь. Вот мы и пришли. – Лаура остановилась у мраморного надгробия. Надпись гласила: «Здесь покоится старший сын Джона, лорда Гардейна, принадлежащего этому приходу, любимый брат преподобного Джека Гардейна, викария церкви Святого Эдвина. Любящая жена Лаура и единственный сын Гарри безутешно скорбят о нем».

Внизу была фраза, на которой настоял Джек:

«Расстался с жизнью, преодолевая препятствие».

Лауре эти слова казались немного смешными, но она знала, что они продиктованы любовью. Гэл действительно был полон энергии, когда погиб. Сидя верхом на лошади, он прыгнул через забор.

Гарри собрал увядшие цветы, которые они принесли в прошлое воскресенье, и пытался установить свежие. Лаура подошла, чтобы помочь ему.

– Теперь надо принести воды. Пойдем, малыш, – позвала она его.

Однако Гарри сел и занялся цветами, составляя букет. Лаура не стала ему мешать. Вода была недалеко, и она держала Гарри в поле зрения.

Лаура тосковала в одиночестве. Слишком рано она овдовела, не успев насладиться супружеским счастьем и фешенебельной жизнью, о которой мечтала.

Очарованная красивым энергичным мужчиной с высоким титулом, она надеялась, что ее семейная жизнь будет счастливой. Но вскоре после свадьбы Гэл снова стал заниматься охотой и спортом.

Оказалось, что у них мало общего. Он гордился женой, красавицей Лаурой, но ему больше нравилось, когда ее называли леди Жаворонок. «Красавица Лаура» звучало слишком высокопарно.

Однажды он ей сказал:

– Какой странный этот Браммел. Не любит охоту, потому что после нее одежда становится грязной. Смешно, правда? А ты, мой жаворонок, счастливая, как птичка.

Они лежали в постели, потные и удовлетворенные.

Как хорошо, подумала Лаура, что нельзя прочесть мысли. Все выражали ей соболезнования, но никто и словом не обмолвился о том, что отныне ее ждет холодная постель. Это не принято. О том, чтобы завести любовника, не могло быть и речи. В этом случае у нее отобрали бы сына. И Джек наверняка воспользовался бы ситуацией, если ее подозрения небеспочвенны.

Малыш все еще сидел у могилы, окруженный цветами. Подняв ведро, Лаура медленно пошла к нему, стараясь не залить юбку.

Гарри в это время поднял что-то с земли и сунул себе в рот.

– Гарри, не надо! – закричала Лаура и бросилась к сыну. В руке у него было что-то коричневое. – Гарри, не ешь всякую гадость! Выплюнь!

Он продолжал упрямо жевать.

– Открой рот! – потребовала Лаура.

Мальчик открыл рот, и она увидела смесь чего-то белого и коричневого. Похоже на сладкую булочку с изюмом.

Лаура вынула у него изо рта все, что возможно.

– Набери в рот воду, только не глотай. Подержи и выплюнь. Неизвестно, что ты съел. Так и заболеть недолго.

Постепенно Лаура успокоилась. Это был кусок булки, который кто-то обронил, уговаривала она себя.

Став на колени, Лаура обняла малыша. Он был весь мокрый.

– Мне жаль, если я тебя напугала, малыш, но я была сама не своя от страха.

Глаза Гарри блестели от слез.

– Прости меня, мама.

Лаура поцеловала его в лоб.

– Все хорошо, что хорошо кончается, мой маленький. А теперь давай положим цветы и поедем домой. Тебе надо переодеться.

Лаура взяла мальчика на руки. Ей необходимо уехать из Колдфорта. Дома она успокоится, и ее перестанут мучить страхи. Посадив сына в двуколку, она пообещала ему лишний кусок пирога по возвращении домой.

Близился вечер, стало свежо. Лаура сняла с мальчика мокрую курточку и надела на него пальто, которое захватила на всякий случай. Сама закуталась в шаль и, как принято в деревнях, завязала ее концы сзади.

Гарри прислонился к ней, она обняла его одной рукой, и поэтому они не могли ехать быстро. Когда они уже почти подъехали к дому, ребенок заплакал.

– Мама! – Его вырвало.

Остановив лошадь, Лаура вытерла мальчику рот.

– Это, наверное, от булочки. Одному богу известно, как долго она там валялась.

Схватив вожжи, Лаура погнала лошадей. Малыш плакал, держась за живот. Она в ужасе смотрела на него. Через несколько минут они были у конюшни.

Взяв плачущего ребенка на руки, Лаура поторопилась в дом. В комнате у нее хранились лекарства.

Лаура налила в стакан настойку ипекакуаны. Малыш не хотел ее пить, однако Лауре удалось заставить его. Малыша буквально вывернуло наизнанку, и он снова заплакал. Прижав его к себе, Лаура с облегчением заметила, что его стошнило кусочками злополучной булки.

В комнате появились домоправительница и горничная.

– Что случилось, мадам? – взволнованно спросила миссис Мурсайд.

– Гарри нашел что-то на земле и съел. Пожалуйста, приготовьте для него лимонад. Добавьте в него мед и немного бренди.

Мальчик залился слезами, пока мать несла его в детскую. Лауре пришлось повторить всю историю сначала, пока они с няней снимали с него мокрую одежду. Малыша вымыли, надели на него ночную рубашку и уложили в постель. Лаура не отходила от него.

Миссис Мурсайд принесла лимонад, один из любимых напитков Гарри. Малыша уговорили выпить его, и вскоре он уже крепко спал.

Лауре очень не хотелось уходить из комнаты, оставив Гарри на попечение няни, но ей необходимо было переодеться.

Оказавшись у себя в комнате, Лаура прислонилась к стене, однако ноги подкашивались, и она сползла на пол.

Кто-то хотел отравить ее сына. Это мог быть Джек Гардейн. Лаура доползла до стула и села.

Булка, даже пролежи она на земле целый день, не могла бы причинить такой вред.

Слава богу, завтра они уедут. И все страхи останутся позади.

В комнату вошла горничная, помогла Лауре раздеться, помыться и надеть свежее платье, после чего занялась ее прической.

Тут появилась еще одна горничная. Она сказала, что лорд Колдфорт просит Лауру зайти к нему. Он хочет выяснить, что произошло с его внуком.

Лорд сидел в кресле у окна, положив отекшие ноги на скамеечку. Вид у него был болезненный.

– У Гарри все хорошо, сэр, – с порога заговорила Лаура. – Опасность миновала.

– Но какая была опасность? – продолжал допытываться лорд. – Как вы могли позволить ему есть яд?

– Яд?

Хотелось бы знать, что лорд имеет в виду.

– Я слышал, ему дали рвотное. Ведь неспроста?

Лаура села, опасаясь, как бы снова не подкосились ноги.

– Нет, сэр, конечно, нет. Возможно, не было такой необходимости, но я не хотела рисковать. Гарри подобрал что-то с земли и съел. Кажется, булочку.

– Это был крысиный яд? – спросил лорд.

Лаура вздрогнула. О крысином яде она слышала. И не раз. Им травили не только крыс, но и людей.

– Зачем класть крысиный яд возле могилы? Кто-то уронил булку, Гарри поднял ее и сунул в рот. Я запаниковала и напугала ребенка.

Прищурившись, лорд внимательно посмотрел на нее:

– Думаю, ты действительно испугалась.

– Я не могла рисковать, сэр, – повторила она.

– Ты хорошая мать. Я думал, ты легкомысленная девчонка, когда Гэл на тебе женился. В свете тебя прозвали Жаворонком, да? – усмехнулся лорд. – Не за твое пение, а за твои проказы. Но на поверку оказалось, что ты и серьезная. Гэлу повезло.

Ничего подобного Лаура от лорда не слышала.

– Благодарю вас, сэр. Я скорблю о нем.

– Для Гэла самым важным в жизни была охота.

– Да, это так, – согласилась Лаура.

– Полагаю, ты отложишь свой отъезд, – предположил лорд.

– В этом нет необходимости, – сказала Лаура. – Если Гарри не станет хуже, мы отправимся завтра же.

Она была готова к тому, что лорд станет возражать. Однако он кивнул:

– Пожалуй, так будет лучше.

Сделав реверанс, Лаура вышла из кабинета. Неужели лорд Колдфорт разделяет ее подозрения? Возможно, его расстроило не письмо, а то, что сказал ему Джек?

Лаура остановилась в холле, обдумывая ситуацию. Она была почти уверена, что Джек не мог прийти в дом так рано. Все говорило о том, что лорд был один в кабинете, когда читал письма.

– Лаура? Что-нибудь случилось?

Лаура быстро обернулась, прижав руку к груди. Нет, ей не померещилось.

– Стивен! Что ты здесь делаешь?

Глава 6

Хорошо сложенный, элегантный блондин, сэр Стивен Болл действительно стоял перед ней в холле, но она никак не могла понять, как он сюда попал.

– Что я тут делаю? – Он подошел к Лауре. – Я пришел поговорить с лордом Колдфортом о некоторых политических делах, но почувствовал, что в доме что-то произошло. Повар сжег соус? Или крысы съели запасы провианта?

Стивен с присущим ему сарказмом намерен вести разговор с лордом Колдфортом.

Неожиданно мозг Лауры заработал с лихорадочной быстротой. Утреннее беспокойство лорда связано с приездом Стивена? В письме могли быть сведения о каких-то политических потрясениях.

– Лаура? – Вскинув брови, Стивен пристально смотрел на нее. Только сейчас Лаура сообразила, что Стивен зашел в холл.

И она попыталась разобраться в том, что произошло. Он приехал, чтобы поговорить с лордом о политике, и его проводили в холл. Случившееся с Гарри взбудоражило всех слуг, и про Стивена просто забыли.

– Стивен, прошу прощения, – рассмеялась Лаура. – Как ты мог заметить, все озабочены домашними проблемами и не уделили тебе должного внимания. Ты хотел встретиться с моим свекром? Сейчас пойду, скажу ему.

Она уже повернулась, чтобы вернуться в кабинет, но Стивен схватил ее за руку.

– Успокойся немного, – сказал он, отпустив ее руку. – Не хочу вмешиваться, но буду рад помочь. У меня это неплохо получается.

Первым побуждением Лауры было обо всем рассказать Стивену, но она сдержалась. Когда-то они были откровенны друг с другом, но это было очень давно. С тех пор прошло шесть лет.

– Благодарю, – вежливо ответила Лаура, – но все уже позади. Мой сын что-то нашел на земле и съел. Пришлось дать ему рвотное. Лорд Колдфорт, конечно, расстроился, ведь Гарри его наследник.

– А что он съел?

– Какую-то булочку, которую обронили в церковном дворе.

Она старалась говорить небрежным тоном, но в голову ей пришла ужасная мысль. Возможно, в булку подсыпали яд.

Стивен проводил Лауру в соседнюю комнату и усадил на диван.

– Все в порядке… – пыталась убедить его Лаура.

– Что это, новый трюк леди Жаворонок? Побелеть как полотно и едва держаться на ногах? – Стивен дернул шнурок колокольчика и вызвал слугу.

– Все волнения уже позади, – произнесла Лаура небрежным тоном, но тут же села, закрыла глаза и откинулась на диван. Словно откуда-то издалека до нее донесся голос Томаса. Он извинился перед Стивеном за то, что забыл о нем.

– Это не важно, – проговорил Стивен. – Миссис Гардейн почувствовала себя плохо. Принесите сладкий чай и бренди. Быстро.

Томас ушел. Лаура открыла глаза, и ее губы тронула улыбка.

– Это в твоем стиле, Стивен. Распоряжаться в чужом доме.

– Играя роль Создателя. Не возражаешь?

– Конечно, нет.

Ну, а если он просто решил ей отомстить? На Стивена это не похоже. Не мог он пасть так низко. Они ведь были когда-то друзьями.

Он сел рядом с ней на диван, и она заметила, как он изменился. Стал шире в плечах, выше ростом. На нем были тяжелые ботинки и кожаные бриджи. Деревенский стиль одежды, однако, все было сделано в Лондоне. Она вспомнила, что его всегда называли «политический денди». На столе лежали его перчатки, шляпа и кнут.

Он прискакал на лошади. Откуда? Редко кто ездит верхом на большие расстояния, разве что на охоте.

– Как всегда, можно прочесть твои мысли, Лаура. – Стивен усмехнулся. – Что я делаю здесь? Заехал обсудить с лордом Колдфортом некоторые проблемы, те, что сейчас решаются в парламенте.

Лаура посерьезнела.

– Да, ты говорил. Заехал по пути? Ведь далеко и от Лондона, и от Девона.

– Не совсем по пути. Хочешь сказать, что мой визит не вовремя?

– Ну что ты, – поспешила его успокоить Лаура, хотя это действительно было так. – Просто я до сих пор не могу прийти в себя после того, что случилось с сыном. Думаю, ты напрасно приехал. Вряд ли лорд появится в парламенте. – Лаура понизила голос: – По-моему, он долго не протянет.

– Жаль. Он всегда поддерживал военные реформы, которые сейчас готовятся.

Лаура подозревала, что появление Стивена как-то связано с плохим настроением лорда. Она не очень верила в совпадения. Впрочем, кто знает.

Принесли чай и графин с бренди. Лаура налила себе чай и позволила Стивену добавить ей в стакан бренди. После чая она почувствовала себя лучше и улыбнулась:

– Это как раз то, что мне нужно. Ты, видимо, подумал, что я совсем свихнулась.

– Не свихнулась, но пережила стресс. Что вполне естественно. Угроза жизни ребенка – сильнейшее потрясение.

Лаура замерла, не донеся чашку до рта.

– Угроза?

– Разве яд – это не угроза? – Он вскинул брови. Лаура натянуто рассмеялась:

– Да, конечно. Но угроза обычно связана со злым умыслом. А это просто случайность.

Стивен промолчал, и Лаура продолжила:

– Так что не напрягай свой пытливый ум.

– Ты знаешь, откуда взялась эта испорченная булка?

Обмануть Стивена не так-то просто.

– Нет. Возможно, она не была испорченной. Детский желудок реагирует даже на волнения. Я очень испугалась и без всяких на то оснований дала ему рвотное. А теперь малыш расплачивается за это. Жаль, что я не могу тебя с ним познакомить. Итак, откуда ты прибыл в наши края? – сменила Лаура тему.

– Я был в Оксфорде, это недалеко, а теперь возвращаюсь домой.

Даже в обычных условиях приезд Стивена вызвал бы напряжение. А сегодня это было просто невыносимо. Скорее бы он уехал. Но он хочет во что бы то ни стало поговорить с лордом. Она должна устроить им эту встречу.

Часы пробили пять.

– Как поздно! – вырвалось у нее. Стивен поставил чашку и поднялся.

– Прости, пожалуйста. У тебя болен ребенок, а я тут болтаю. Переночую в гостинице, а завтра попытаюсь поговорить с лордом Колдфортом.

Лаура тоже поднялась.

– Ты заночуешь у нас. Уверена, лорд будет счастлив поговорить с тобой, если только он в состоянии. Он теперь не у дел, и это причиняет ему страдания. Сейчас узнаю, как он себя чувствует.

На сей раз Стивен не пытался ее остановить, и Лаура вышла из комнаты. Она остановилась посреди холла, стараясь привести свои чувства в порядок. Стивен ничего не делает, не продумав. Он приехал к концу дня и занимал ее разговорами, хотя в детской ее ждал сын. Он устроил все так, что она не могла не предложить ему остаться у них ночевать.

Они избегали друг друга целых шесть лет. Он не приехал бы в ее дом просто так.

Зайдя в кабинет лорда, Лаура сообщила ему о приезде гостя, внимательно наблюдая за его реакцией. Лорд явно обрадовался.

Выйдя из кабинета, Лаура пожала плечами. Если над семьей Гардейнов занесен меч, рано или поздно он все равно опустится. Лаура позвала миссис Мурсайд и попросила ее приготовить комнату для Стивена.

– И предупредите повара, что у нас будет гость к обеду. Джентльмен может съесть столько, сколько мы все, вместе взятые.

Несмотря на стройную фигуру, Стивен отличался хорошим аппетитом, особенно после поездки верхом. Она хорошо это помнила…

– И поскольку слуги при нем нет, предупредите Кинга, чтобы готов был помочь джентльмену, если понадобится.

Кинг, слуга лорда Колдфорта, наверняка обрадуется общению с модным молодым человеком.

Лауре не терпелось посмотреть, как себя чувствует Гарри, но ей нужно было повидаться с леди Колдфорт и сообщить, что у них в доме гость. Лаура взяла на себя управление домом, но старалась не игнорировать старую женщину.

– Молодой человек? – переспросила леди, сделав ударение на первом слове, и посмотрела на Лауру. В руке леди Колдфорт держала коробочку с наколотым на булавку жуком.

– Да, – спокойно ответила Лаура.

– Очень хорошо. Тебе надо выйти замуж и уехать отсюда.

Лаура вышла, думая о том, не было ли это предупреждением. Вряд ли. Меньше всех в доме свекровь могла быть посвящена в какие-либо секретные планы. Она просто не понимала, что сама Лаура пригвождена к этому дому, как ее жук к булавке.

Теперь, слава богу, Лаура могла подняться в детскую. Гарри выглядел вполне здоровым, и она почти успокоилась. Мальчик уже проснулся и попросил есть.

– Тебе можно только суп с хлебом. А потом, если захочешь, съешь печеное яблоко.

Лаура поиграла с Гарри, но оставаться с ним весь вечер не могла, поскольку в доме был гость. Поцеловав сына, Лаура спустилась вниз.

Возможно, ей показалось, что лорд Колдфорт сильно взволнован?

Неужели в булке был яд? Или это тоже плод ее воображения? И что привело сюда Стивена?

Вернувшись к себе в комнату, Лаура закрыла дверь и прислонилась к ней, пытаясь прогнать страхи.

Возможно, проблемы, возникшие у лорда Колдфорта, не имеют к ней никакого отношения. У Джека есть масса возможностей избавиться от Гарри. Через несколько лет Гарри будет лазить по деревьям, кататься по реке, ездить верхом, перепрыгивать через заборы. Этим Джек и воспользуется. Стивен приехал потому, что забыл старые обиды. Она должна последовать его примеру.

Появилась горничная.

– У нас гость, мадам, вам необходимо переодеться к обеду.

– Не ради сэра Стивена, Кэтрин, – рассмеялась Лаура, – мы с ним старые знакомые.

– А это ваше платье еще старше, мадам, – настаивала Кэтрин, – оно годится только для ухода за больным ребенком.

– Вы не поверите, Кэтрин, – сказала Лаура, расправляя юбку, – но когда-то оно было очень красивым. Зеленые листья на белом фоне.

Теперь же листья выцвели, а само платье пожелтело.

– Я его носила еще до замужества, – сказала Лаура. Именно это платье было на ней в тот день, когда Стивен сделал ей предложение. Интересно, он вспомнил его?

Глава 7

– Пойдемте, мадам, иначе не успеете переодеться, – торопила ее горничная.

Лаура вошла в спальню, но не могла остановить поток воспоминаний, прорвавший все воздвигнутые ею барьеры.

Пикник в июне, устроенный родителями Стивена на холме. На вершине холма находились руины древней крепости Анкросс. Там были вся ее семья и почти вся семья Стивена, в том числе Гэл и его приятель, у которого Гэл гостил. Гости сидели за столом под навесом, а Лаура, Шарлотта, Стивен и Гэл отправились бродить по древним руинам.

Шарлотта дразнила Гэла, просила его помочь ей взобраться по каменным ступеням на вершину. Неужели Шарлотта ревновала ее, завидовала, что такой джентльмен попросил руки Лауры? Скорее всего, так оно и было.

Лаура и Стивен много раз бывали здесь, и руины не представляли для них большого интереса. Кроме того, Лаура не хотела в новом платье карабкаться по камням.

И когда Шарлотта и Гэл полезли вверх, Лаура и Стивен остались внизу. Их очаровало пение жаворонка. В этих местах жаворонки встречались не часто, поэтому их пение напоминало Лауре дом. Птичка сидела у их ног, они подошли почти к самому гнезду.

Птица пыталась отвлечь их от гнезда, взлетая все выше и выше. Чтобы не потерять ее из виду, они легли на землю и смотрели в небо до тех пор, пока птица не превратилась в черную точку. Сейчас, оглядываясь на прошлое, Лаура вспоминала этот момент как нечто божественное, как ощущение прелести природы.

Не дождавшись возвращения птички, Стивен сел, помог Лауре сесть. Он просил ее изменить решение и выйти замуж за него. Подождать несколько лет, пока он закончит учение.

Кэтрин начала расстегивать пуговицы на платье, и Лаура вернулась к действительности.

Вряд ли Стивен подумал, что она специально надела это платье, желая огорчить его. Не следует придавать этому значения. Так же как и его приезду. Простая случайность, и все. Завтра он наверняка уедет.

Умывшись, Лаура надела траурное платье. Закрытое, черное, с темно-лиловым воротником. Как же ей надоели траурные одежды. Даже в старом выцветшем платье она чувствовала себя лучше.

Какое-то время Лаура перебирала в памяти свой гардероб, прикидывая, что могла бы надеть, но потом решила ничего не менять. Она будет носить траур по покойному мужу положенные двенадцать месяцев. Чтобы у лорда Колдфорта не было причин ее осуждать.

Взглянув на часы, Лаура подумала, что пора спуститься вниз, проверить, все ли готово для приема гостя. Она всегда рассчитывала время так, чтобы не пришлось находиться длительное время в кабинете лорда до того, как будет объявлено, что обед подан.

В то же время Лауре хотелось выяснить, что расстроило свекра утром. Он всегда заходит к себе в спальню переодеться к обеду, а сегодня, поскольку в доме гость, задержится в спальне. Если поторопиться, кабинет может оказаться пустым, и ей удастся…

Лаура остановилась как вкопанная.

Неужели она станет рыться в его ящиках? Читать его личные письма? Какой позор! Да, она готова на все, даже сесть в тюрьму, только бы защитить Гарри.

Когда Лаура спустилась вниз, дверь кабинета была распахнута. Лаура огляделась, нет ли кого-нибудь поблизости, и вошла в кабинет. Волнения ее оказались напрасными, лорд Колдфорт сидел в кресле у камина.

– Ты все еще носишь траур? Старое платье, в котором ты была утром, тебе гораздо больше идет.

Лорд словно прочел ее мысли. Но он не сочувствовал ей, просто нашел очередной повод для недовольства. Лаура в этом не сомневалась.

– Еще не прошел год, сэр, – ответила она.

– Почти год. Я считаю, что хватит.

Она посмотрела ему в глаза.

– Я выдержу траур по Гэлу до конца, – сказала Лаура и спросила: – Как вы себя чувствуете? Надеюсь, тревоги в доме не отразились на вас?

– Тревоги? – Лорд напрягся. – И даже не одна? А мне ничего не известно!

– Небольшое преувеличение, – улыбнулась Лаура. – Приезд сэра Стивена тут ни при чем. Просто он был неожиданным.

Лорд успокоился и поудобнее уселся в кресле.

– С гостями хлопот не оберешься. Следует отдать должное сэру Стивену. Он хорошо образован и обладает блестящим умом.

Лаура не ожидала, что Стивен упомянет об этом.

– Имение его родителей находится в трех милях от нашего дома. Сэр Стивен – член комитета нашего города, Барема.

Через несколько минут в кабинете появились леди Колдфорт и Стивен. Леди остановилась у дверей, с нетерпением ожидая обеда, однако на сей раз не ворчала. Стивен подошел к лорду, едва заметно пожав плечами.

Пока мужчины беседовали о военных пенсиях, Лаура воспользовалась случаем и обошла комнату в надежде увидеть злополучное письмо. Она не отказалась от мысли найти его, чего бы это ей ни стоило.

В массивном столе орехового дерева было семь ящиков, по три в каждой тумбе и один посередине. Все с металлическими замками, но ни в одном замке не торчал ключ.

На столе стояли две коробочки, одна из инкрустированного дерева, другая из камня. Возможно, там и хранились ключи. Это ей предстоит выяснить.

Она придет сюда ночью, когда все в доме уже спят.

– Лаура?

Подняв глаза, она увидела лорда Колдфорта. Он стоял, одной рукой опираясь на стул, другой на палку.

– Нас приглашают к столу, – проговорил Стивен, протягивая ей руку.

Лаура слегка покраснела, и оба они последовали за леди и лордом Колдфорт. Стивен вопросительно посмотрел на нее, и, чтобы отвлечь его внимание, Лаура заговорила:

– Когда мы виделись в последний раз? На каком-то приеме в Лондоне.

– Это была свадьба Арденов.

– Совершенно верно. – Лаура вспомнила, что на ней тогда было красивое красное платье.

– Ардены счастливы в браке. Бог уже благословил их сыном.

– Я знаю, об этом писали все газеты. Крестины, наверное, были большим событием?

– Еще бы! Следующий наследник в семье Белкрэйвен. Впрочем, Арден намерен растить сына в нормальной, обычной обстановке, насколько это возможно для будущего герцога.

Лаура удивилась, что Стивен в таких близких отношениях с аристократической семьей. Обычно он вращался в среде политиков, занимающихся реформами. Потом вдруг вспомнила.

– «Плуты», да? – спросила Лаура. – Арден был одним из «Компании плутов», твоих друзей в Харроу. Вы до сих пор встречаетесь?

Тут Лаура поняла, что переступила опасную черту, вспоминая юность, время, когда они были близкими друзьями.

– Неужели я так надоел тебе рассказами о моих друзьях? – с лукавой улыбкой спросил Стивен. – Да, Арден входил в «Компанию плугов», мы до сих пор общаемся.

– Лорд Дариус Дебнем тоже из вашей компании? Я читала о его чудесном возвращении. Вы все, полагаю, счастливы?

– Разумеется, – ответил Стивен.

Они уже подошли к столу, Стивен отодвинул для Лауры стул, обошел стол и сел напротив.

– Как теперь чувствует себя лорд Дариус? – спросила Лаура и, повернувшись к хозяевам дома, объяснила: – Мы говорим о младшем сыне герцога Йоувила. Его считали погибшим при Ватерлоо, но оказалось, что он жив, правда, тяжело ранен. Его только недавно обнаружили.

– Странно, – удивился лорд Колдфорт, – ведь прошло больше года?

– Ранение в голову, – объяснил Стивен, – а также действие опиума в качестве обезболивающего.

– Он тронулся умом?

– Нет, сэр, – ответил Стивен спокойным тоном, но Лаура видела, что он разозлился. – Лечение солдат, потерявших на войне рассудок, один из вопросов, которые широко обсуждаются…

Благодаря Стивену разговор перешел на общие темы. Лаура вспомнила, что совсем еще юным Стивен умел быть тактичным со всеми. Никогда ни на чем не настаивал. Даже когда сделал Лауре предложение. Возможно, именно поэтому она ему и отказала.

Ладно, хватит воспоминаний.

Мужчины теперь говорили исключительно о политике. Стивен взглянул на Лауру, и она ему ободряюще улыбнулась.

Политический денди. Когда Лаура впервые услышала это прозвище, оно показалось ей забавным. В юности Стивен не обращал внимания на свою одежду. Но потом Лаура поняла, в чем дело. Даже самую простую одежду Стивен умел носить так, что она выглядела элегантной.

Когда Лаура увидела его в Лондоне, то заметила, что он одет в стиле Браммела. Его нельзя было назвать настоящим денди, просто он умел использовать моду. Денди верховой езды, денди охоты, почти золотой денди.

Она с интересом продолжала изучать его одежду. Исключительно темные тона, но без малейшего намека на траур. Сюртук и брюки черного цвета, жилет из дорогой ткани – черно-серебристый. Галстук завязан сложным узлом, которым обычно так гордятся мужчины, и заколот дорогой булавкой, единственным ярким пятном в его одежде. В пламени свечей изумруды, сапфиры и бриллианты переливались всеми цветами радуги.

Лаура видела эту булавку, когда они встретились на балу у Арденов. Но почему он надел ее сейчас, во время делового визита?

Игнорируя разговор за столом с такой же легкостью, с какой мужчины игнорировали ее, Лаура снова предалась воспоминаниям.

Гэл был невероятно горд тем, что его пригласили на этот бал. С Арденом они практически встречались только на охоте. Гэлу очень хотелось похвастаться женой, и он уговорил Лауру заказать новое платье.

Платье было ярко-красного цвета, с открытой спиной. И он попросил ее надеть рубины, которые очень подходили к этому наряду. Платье имело большой успех, и Лаура наслаждалась балом до тех пор, пока они не встретили Стивена.

Гэл остановил его, заговорив о спортивном клубе в Мелтоне. Лаура была удивлена тем, что Стивен занимался не только политикой, но и спортом.

Стивен был безупречно вежлив, однако вел себя с ними как с малознакомыми, не очень приятными ему людьми. Лаура полагала, что он все еще обижен на нее, но вскоре поняла, что это Гэл ведет себя так, словно он в спортивном клубе, а не на аристократическом балу в Лондоне.

Лаура увела его от Стивена и весь вечер делала все возможное, чтобы они больше не встретились.

В этот вечер Лауре впервые стало стыдно за мужа. И тут не последнюю роль сыграл Стивен, сам того не желая.

В том году Лаура в Лондон больше не ездила, а в ноябре овдовела.

Глава 8

Стивен довольно долго поддерживал беседу за столом, пытаясь втянуть в нее Лауру и леди Колдфорт. У Лауры пропал аппетит, и она кромсала на тарелке свиную отбивную, надеясь, что свекровь, как обычно, неожиданно покинет столовую и можно будет последовать за ней. Уйти первой Лауре было неловко.

– У вас есть какие-нибудь соображения относительно избирательной реформы, Лаура? – спросил Стивен, не желая сдаваться.

Лаура состроила ему смешную рожицу и очень серьезно ответила:

– Некоторых членов парламента избирает маленькая группа людей, а других – тысячи избирателей. По-моему, это неправильно.

– Такова традиция, – проворчал лорд Колдфорт.

Лаура ничего не ответила и положила себе на тарелку тушеный турнепс. Стивен тоже взял репу и возразил лорду:

– Согласно традиции вчерашние школьники получают в армии звание полковников, сэр. И вы одобрили эту реформу.

Лорд заворчал и налег на еду. Ему нравилось считать себя реформатором, но лишь до тех пор, пока это не касалось его лично. В качестве виконта Колдфорт контролировал небольшую группу избирателей, где человек тридцать избирали того, кого он считал нужным.

– Согласно традиции, – продолжал Стивен, – владельцы собственности имеют право голоса. А как быть с женщинами, у которых есть собственность?

Лорд побагровел.

– Женщины? Право голоса?

– Не ори, Джон! – одернула мужа леди Колдфорт. – Ты же знаешь, что это действует на мое пищеварение.

– К черту твое пищеварение! – взорвался лорд.

– Не надо так расстраиваться, сэр, – попыталась вмешаться Лаура.

Лорд Колдфорт повернулся к ней:

– А ты сама хотела бы голосовать?

Лгать Лаура не хотела, сказать правду боялась, чтобы еще больше не разволновать старика.

– Видите? – Лорд опять повернулся к Стивену. – Она не может ответить даже на простой вопрос. У женщин мозги устроены так, что они не могут голосовать, Болл. Это было бы противоестественно. Мир рухнул бы.

– Странно, – проговорил Стивен, бросив взгляд на Лауру. – Насколько я помню, Лаура не раз обыгрывала меня в шахматы.

Боже, сколько времени прошло с тех пор, как она играла в шахматы!

Лорд махнул вилкой, как бы отметая это возражение.

– Да и многие ли женщины владеют собственностью? Не считая тех, кто владеет тавернами и тому подобными заведениями?

– Здесь тоже следует менять законодательство. Уточнить, какой собственностью могут владеть женщины.

Было ясно, что он не собирается уступать лорду, и Лаура, опасаясь за здоровье старика, выразительно посмотрела на Стивена.

Лорд выронил вилку.

– Черт возьми, сэр, да вы, оказывается, настоящий радикал! – воскликнул он.

– Пожалуй, вы правы. – Стивен взглянул на Лауру и, вероятно, понял значение ее взгляда. – Но я считаю, что закон и порядок необходимы, – добавил он. – Что толпу следует сдерживать ради безопасности граждан.

– Вот это разумно. Надо использовать войска, некоторых расстрелять.

Лаура сомневалась, что Стивен с этим согласен, но он не возражал, и вскоре лорд успокоился, особенно когда Стивен перевел разговор на спортивные темы. От разговоров об охоте они перешли к обсуждению верховой езды. Говорили о том, что король, будучи уже в преклонном возрасте, часто ездил верхом и, возможно, из-за этого теперь плохо соображает. Потом перешли к другим видам состязаний.

– Состязание в беге, – начал Стивен, когда основные блюда были съедены и подали сладости.

– Состязания в беге – это для слуг, – сердито сказал лорд, остановив взгляд на пироге с терном. Ему нельзя было есть сладкое, но он не смог удержаться.

– И многие на этом зарабатывают, – продолжал Стивен. – Лейтенант Нейсмит недавно выиграл пятьсот гиней на пеших состязаниях на пять миль. Думаю, что бег так же полезен для здоровья, как и верховая езда. Или плавание, – добавил он, искоса взглянув на Лауру, прежде чем заняться пирогом.

Лаура едва не пролила вино на платье.

Стивен, разумеется, знал, что они с Шарлоттой ходили плавать. Но по его взгляду догадалась, что Стивену было еще кое-что известно.

– Плавание, – воскликнул лорд, – это развлечение для подростков, и ничего больше! Так же, как и ныряние в море. Король этим занимался, и к чему это привело? Помутнение рассудка. Джентльмен должен заниматься верховой ездой и пешими прогулками. К сожалению, у меня уже нет на это сил.

Наступило молчание. Лауре следовало бы его нарушить, но она думала о том, на что намекал Стивен.

Однажды, когда стояла невыносимая жара, Шарлотта и еще несколько девочек решили искупаться в реке вблизи Анкросса, в том месте, где, по словам Шарлотты, купались мальчики. Одна из девочек осталась на берегу, а остальные резвились на мелком месте в одних рубашках.

На следующий день, не без участия Стивена, распространился слух о том, что это место на реке видно с верхнего этажа дома в Анкроссе. Сам он говорил, что это не так, но убедить других уже было трудно.

Прошел также слух, что Лаура и Шарлотта, вооружившись биноклем сэра Артура Болла, рассматривали мальчиков, купавшихся в этом самом месте. Обе девочки были потрясены, обнаружив, что мальчишки купаются голыми, и с любопытством рассматривали их.

Опустив голову, Лаура думала о том, как давно она не видела мужского тела, не прикасалась к нему.

Знакомое до мелочей тело Гэла. Мускулистое, но не толстое, с волосами на груди. В те юные годы Стивен был другим. Даже среди своих юных друзей он выделялся стройностью, а в воде был стремительным, как рыба. Однажды он выпрямился на мелком месте и, смеясь, отбросил со лба мокрую прядь волос. Освещенный ярким солнцем, он был как молодой бог.

Лаура взяла бокал с вином, отпила немного, глядя на Стивена сквозь опущенные ресницы.

Леди Колдфорт поднялась и молча покинула столовую. Лаура последовала за ней и быстро поднялась наверх. Неужели ей суждено до конца дней своих влачить жалкое существование вдовы? Без любви, без мужской ласки? Услышав шум внизу, Лаура обернулась и увидела Джека. Он шел через холл, направляясь в столовую. Узнал о приезде гостя и решил пообщаться с молодым человеком.

Его появление подействовало на Лауру как ушат холодной воды, и она заторопилась в детскую.

Глава 9

Гарри крепко спал. Няни рядом не было. Лаура понимала, что молодой женщине хочется пообщаться с другими слугами. Лаура решила подождать няню и села возле кроватки, с улыбкой глядя на малыша. Он был до того красив, что мог послужить моделью для изображения темноволосого ангела. На самом деле он не был ангелом, и со временем у него возникнет много проблем, как у любого мужчины. Лауру уже сейчас пугало его стремление к приключениям. В конце концов, он сын Гэла Гардейна. Да и сама Лаура не была в юности осмотрительной и осторожной.

Купание в реке и наблюдение за мальчишками в бинокль было ее идеей.

Лучше не вспоминать о юности. Надо думать о том, как обеспечить безопасность сына. Держать его все время при себе невозможно.

Когда она приедет домой, непременно поговорит об этом с отцом и старшим братом, Нэдом. Но они оба такие доверчивые, такие порядочные. Они решат, что все это ее выдумки, или сразу обратятся к лорду Колдфорту. Только этого не хватало.

Можно было бы посоветоваться со Стивеном.

Он хорошо знает законы. Но теперь они стали друг другу чужими. Лаура обойдется без посторонней помощи, если выяснит, что расстроило лорда утром.

Вернулась няня.

– О, мадам, – прошептала она, – Все хорошо? Ничего не случилось?

Лаура встала и вышла в коридор.

– Все хорошо. Я поднялась посмотреть, как Гарри, и немного посидела возле него. Спящие дети – это такая прелесть!

– Конечно, мадам.

– Все готово для завтрашней поездки?

– Да, мадам.

Лауре очень не хотелось уходить, но не было видимой причины, чтобы остаться. Она направилась к себе, но по пути остановилась на лестничной площадке. Из столовой доносился громкий голос Джека.

Придя к себе в комнату, Лаура позвала Кэтрин и попросила постелить ей постель, хотя было еще рано. Горничной она сказала, что день был суматошным, она устала от всех треволнений, а завтра они с Гарри уезжают, и ей надо отдохнуть.

Лаура отослала Кэтрин, но ложиться не стала, прислушиваясь, не поднимается ли Джек. Как только все уснут, она проникнет в кабинет лорда. Лаура стала мерить шагами комнату, то и дело поглядывая на часы, потом, наконец, села и попробовала почитать газету.

Однако смысл до нее не доходил. Но одно сообщение привлекло внимание Лауры. Там говорилось об армейских офицерах, которые на войне потеряли рассудок. Стивен именно их имел в виду.

Этих несчастных лечили прямо в воинских частях, а потом направляли в специализированные госпитали. В этих госпиталях даже нормальный человек мог стать сумасшедшим.

Лаура подумала, что в Колдфорт-Хаусе тоже можно лишиться рассудка.

Часы показывали половину десятого. Лорд Колдфорт обычно в десять ложится в постель. Почему Джек не уходит домой? Приоткрыв свою дверь, она услышала его голос.

Лаура снова взялась за газету и прочла сообщение о захвате английского консула в Алжире во время военных столкновений. Его, всю его семью и нескольких офицеров, пытавшихся его защитить, заковали в кандалы и отправили по этапу на довольно большое расстояние, не давая им ничего, кроме хлеба и воды.

На глаза ей попалась еще одна заметка, от которой волосы стали дыбом. Пленники были освобождены лишь благодаря усилиям американского консула. Правда, дикие алжирцы были настолько гуманны, что отпустили сына посла на британский корабль, где он был в безопасности.

Почему не ограждают детей от насилия? Это должно стать общим правилом.

Пострадал и принц Артур.

Лаура стала читать дальше. Две кареты столкнулись во время состязаний в Брайтоне. Лаура покачала головой. Один из друзей Гэла погиб при схожих обстоятельствах.

Лаура снова посмотрела на часы. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она вышла из столовой. Но часы показывали всего четверть одиннадцатого. И Лаура решила написать письмо Оливии, своей сестре, которая была замужем за капитаном корабля.

Снизу донесся шум. Приоткрыв дверь, Лаура услышала голос Джека. Он пожелал всем спокойной ночи.

Лорд Колдфорт готовится ко сну у себя в спальне. Слуги будут убирать столовую, мыть посуду. Леди Колдфорт выходит из своей комнаты только к обеду.

Когда часы показали половину двенадцатого, Лаура со свечой в руке спустилась вниз.

Если ее заметят, Лаура скажет, что пришла за путеводителем, поскольку утром уезжает домой.

У кабинета Лаура остановилась, прислушалась и решительно открыла дверь. Сердце бешено колотилось. Она чувствовала себя преступницей.

Поставив на стол подсвечник, Лаура открыла две маленькие коробочки. Одна оказалась пустой, во второй лежали монеты. Все ящики были заперты. Ключа она пока не обнаружила. Открывать силой не решилась. Не хотела оставлять следов. Лаура снова стала искать ключ и обнаружила его в коробочке с воском, когда высыпала ее содержимое себе на колени.

Ключик сверкнул, отражая пламя свечи. Не веря в свою удачу, Лаура стала открывать ящики, один за другим, и в верхнем правом обнаружила, наконец, письма.

Лаура едва не вскрикнула от радости. Писем было много. Придется просмотреть все, чтобы найти то, которое ей нужно.

Заинтересовало Лауру лишь одно. Написанное на дешевой бумаге, в отличие от остальных, оно было адресовано лорду Колдфорту, на нем значилось место отправления.

Дрейком в графстве Дорсет.

Лаура удивилась. Она сама была уроженкой Дорсета. Дрейком находился на берегу, на западной окраине графства. Туда она ни разу не ездила. Могло ли это письмо быть как-то связано с ней и взволновать лорда?

Глава 10

Дрожащими руками Лаура развернула письмо. Почерк ей казался странным. Еще более странной – подпись: Азир аль-Фарук. Что за имя? Лаура стала читать текст.

«Уважаемый лорд!

Я располагаю информацией, касающейся небезызвестного вам Г. Г.

Информация связана с Мэри Вудсайд. Являясь несколько лет гостем Оскара Риса, Г. Г. изменил свою жизнь и может причинить вам неприятности.

В письмо вложены сведения, подтверждающие истинность моей информации.

Я готов помочь вам за вознаграждение в сумме десяти тысяч гиней.

Со мной можно связаться через капитана Эгана Дайера, в гостинице «Компас», город Дрейком, Дорсет.

Остаюсь вашим преданным слугой, высокочтимый лорд.

Азир алъ-Фарук»

Десять тысяч гиней! Лорд придет в ужас. Видимо, именно это письмо расстроило свекра.

Г.Г. – это, вероятно, Генри Гардейн? Или ее сын Гарри? Разумеется, нет. Он слишком мал, чтобы находиться несколько лет у какого-то Оскара Риса, кем бы тот ни был.

В генеалогическом древе Гардейнов имя Генри весьма распространенное. Но об этом Лаура подумает в более спокойной обстановке. Лаура взяла лист бумаги и переписала письмо, чтобы не забыть какой-нибудь детали, а оригинал положила на место. На всякий случай взяла путеводитель, вложила в него копию письма и поднялась в детскую. Малыш сладко сопел во сне, приход Лауры не разбудил нянюшку. Так Джек вполне мог вернуться в дом, подняться по лестнице и придушить Гарри подушкой. Или выбросить в окно, объяснив это тем, что мальчик был лунатиком и ходил во сне. Было сколько угодно способов лишить жизни ребенка так, чтобы это не выглядело убийством.

Лауре очень не хотелось уходить из детской. Но если она останется, ее сочтут не совсем нормальной. Кроме того, она намеревалась еще раз прочесть письмо. В нем было много загадок. Существует какая-то связь между этим письмом и тревогой лорда Колдфорта? Быть может, он знает, что ее сыну грозит опасность?

Подойдя к своей комнате, она услышала тихий голос:

– Что-нибудь случилось?

Обернулась и увидела Стивена. Он стоял в дверях своей комнаты, в синем халате поверх ночной сорочки. Судя по его виду, Стивен еще не ложился.

– Я поднималась в детскую, – сказала Лаура, ничем не выдав своего волнения, – Посмотреть, как там Гарри.

– Надеюсь, с ним все хорошо?

– Да, он крепко спит. Спокойной ночи.

Она уже хотела уйти, но он снова обратился к ней:

– Ты спускалась вниз. Чтобы взять книгу, которая у тебя в руке?

– Боже, какое тебе до этого дело? Мне надо было взять описание дороги. Мы завтра уезжаем в Мерримид.

– Ты недостаточно хорошо знаешь дорогу? – В его тоне слышалось недоверие.

– Я хотела вспомнить детали, чтобы по пути рассказать Гарри.

– Я бы охотно сопровождал вас, у меня там дела, но я назначил на завтра встречу в Уинчестере.

– Ну что ж, – сказала Лаура, а мысленно добавила: «И слава богу». Находиться в его обществе несколько дней было бы просто невыносимо. Почему-то, когда он пристально смотрел на нее, Лаура теряла способность соображать.

– Значит, в доме ничего не случилось? С мальчиком все хорошо?

– Все хорошо, – ответила Лаура. – Спокойной ночи, Стивен.

Она зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

Стивен постоял несколько секунд в задумчивости и вернулся в свою комнату.

Колдфорт-Хаус был весьма элегантен, разумно распланирован, однако Стивен не хотел бы здесь жить. Он полагал, что Лауре здесь тоже неуютно. Можно ли было этим объяснить ее напряженное состояние, ее страх?

Нет, конечно. Просто она постоянно опасалась за сына. Стивен не верил, что это навязчивая идея. Единственным, кто мог быть заинтересован в гибели мальчика, был его дядя, преподобный Джек Гардейн. Поэтому все послеобеденное время Стивен пытался понять, что представляет собой этот человек.

Любитель спорта, вполне хорошо соображающий, но не очень умный. Придает большое значение рождению ребенка мужского пола.

Иметь наследника существенно, если у тебя высокий титул или другое наследство, которое передается по мужской линии. Но для семьи Джека это могло иметь большое значение лишь в том случае, если его племянник погибнет.

Несмотря на многочасовой разговор, у Стивена не было твердого убеждения, что Джек – потенциальный убийца, но он очень обрадовался, узнав, что Лаура с сыном на следующий день покинут этот дом. Конечно, это была лишь передышка, и Лаура не могла скрыть своего волнения.

На лице у Стивена появилась ироническая усмешка, он подумал, что выбрал не самое удачное время для ухаживания.

Он долго и тщательно планировал свой визит. Не в то время, когда она была погружена в траур, это было бы просто неприлично. Но перед окончанием траура, пока она не вернулась в общество и кто-либо другой не завладел вниманием леди Жаворонок.

Чтобы визит его выглядел случайным, он организовал встречи со сторонниками реформ в Оксфорде и Уинчестере, а также встречу с лордом Колдфортом. Если она все еще относится к нему как к брату, ей не следует знать о его намерениях.

Независимо от того, был он ей братом или любовником, он не мог оставить ее в беде, когда она, испуганная, с неизвестной ему целью бродила ночью по дому.

Здешнее гостеприимство не включало в себя графин с крепким напитком для гостя, но у него в сумке была фляга с бренди, и он приложился к ней.

Лаура.

Он ожидал встретить блестящую модную миссис Гэл Гардейн и приготовился соблазнять ее. Или утонченную леди Жаворонок, которая оценит умную беседу и остроумие. А вместо этого увидел Лауру, охваченную страхом, в старом платье, которое он хорошо помнил, с простой прической.

И он чуть не выдал себя. Угроза ей или ее близким привела его в ужас. Ради нее он готов был перевернуть весь мир, но…

Стивен снова усмехнулся и выпил еще бренди. Для нее он был незваным гостем, только и всего. Даже не старым другом, черт возьми! Долг гостеприимства заставлял ее быть вежливой, однако Стивен чувствовал, с какой неохотой Лаура предложила ему переночевать в их доме.

Стивен с трудом сдержался, чтобы не запустить флягой в стену.

Он не забыл Лауру, любил ее и желал всю жизнь и воспринял весть о гибели ее мужа как шанс жениться на ней, осуществить свою мечту. Но, судя по всему, она не питала к нему нежных чувств. Ему хотелось сбежать и зализывать свои раны, как он это сделал шесть лет назад, когда уверял себя, что это не такая уж большая потеря. Что ему не нужна жена, которая будет его таскать по балам и приемам. Стивен взглянул на флягу и отложил ее в сторону. Пусть Лаура больше не считает его своим другом, он все равно ее не оставит.

Если преподобный Джек Гардейн замыслил убийство, надо найти способ спасти ребенка. Пока Лаура будет гостить у родителей, он проанализирует ситуацию, которая гораздо сложнее, чем может на первый взгляд показаться. Поднявшись к себе в комнату, Стивен весь обратился в слух. Не вернется ли Джек? Он слышал, как Лаура вышла из своей комнаты, и с лестничной площадки второго этажа он наблюдал за ней. Когда она в нерешительности остановилась у дверей кабинета свекра, Стивен понял, что происходит что-то серьезное.

Лаура сказала, что хотела взять путеводитель, но оставалась в кабинете довольно долго. И вышла очень взволнованная. Поднялась в детскую, видимо желая удостовериться, что с малышом все хорошо. Когда она вернулась оттуда, Стивен остановил ее, надеясь, что она поделится с ним своими проблемами, но этого не случилось.

Шесть лет назад он пытался спасти Лауру Уотком от неразумного решения, но оказался в глупом положении. Он думал, что она совершает ошибку, а она была счастливой миссис Гэл Гардейн. Счастливой, как глупый жаворонок.

И теперь он опять намеревался вмешаться в ее жизнь.

Стивен вышел из комнаты. Если у Лауры темно, значит, она уже спит и ему придется подождать до завтра.

Но под дверью он увидел полоску света.

Глава 11

Стивен постучал. Дверь тотчас же открылась. Вид у Лауры был испуганный. Но в следующее мгновение страх уступил место досаде.

– Что-нибудь случилось?

– Прости меня. Ты думаешь, это имеет какое-то отношение к твоему сыну? – Стивен вошел в комнату.

Лаура не возражала. Возможно, потому, что это была не ее спальня, а будуар. В комнате стоял аромат дорогих духов. Стивен слышал, что известные парфюмеры создали новый аромат специально для Лауры.

– Я понимаю, что это непростительное вторжение, – проговорил он, закрывая дверь, – но мы когда-то были друзьями, а друзья познаются в беде. Я чувствую, что-то происходит. Ведь ты неспроста отправилась ночью в кабинет свекра…

– Путеводитель, – перебила его Лаура. Стивен бросил взгляд на столик за ее спиной.

– И письмо?

Она замерла. Стивен подошел к столику, где, освещенное свечой, лежало письмо.

– Можно? – едва слышно спросил он.

Лаура не ответила. Стивен с явным интересом прочел послание. Он любил загадки.

– Любопытная корреспонденция. – Он перевернул листок и, не обнаружив ни адреса, ни воска, спросил: – Это копия?

– Да. – Лаура оживилась. – Мне действительно нужна помощь, только обещай сохранить мою тайну.

– Ты меня обижаешь, – проговорил он спокойным тоном, но в глубине души был оскорблен.

Она слегка покраснела.

– Прости. Прошло много времени с тех пор, как мы были друзьями.

Помолчав, Стивен сказал:

– Я никогда не переставал быть тебе другом.

– А леди Жаворонок? – напомнила Лаура. Стивен пришел в замешательство. Он не знал, что Лауре известно, кто дал ей это прозвище.

– Тебя это задело?

Она пожала плечами:

– Я предпочитала другие прозвища.

– Приношу свои извинения, – сказал Стивен. – Но я остаюсь твоим другом, можешь в этом не сомневаться. Расскажи мне об этом письме.

Прошло несколько секунд, и она, к огромному его облегчению, села на стул возле столика.

Конечно, было бы лучше, если бы она обратила внимание, что они оба находились в ее будуаре в ночных сорочках. Было бы гораздо лучше, если бы на ней, на ее прекрасных волосах не было этого дурацкого ночного чепчика, но, по крайней мере, на ней был приятный розовый халатик. Траурная одежда была ей совсем не к лицу.

– Я находилась в кабинете у лорда Колдфорта, когда он просматривал почту, и мне показалось, что одно из писем его расстроило. Я захотела узнать, какое именно, и отправилась ночью к нему в кабинет.

Лаура вздернула подбородок, готовая защищаться от обвинений.

– То, что важно для имения, может быть важным и для Гарри.

– Безусловно, – согласился Стивен, поставив стул рядом с ее стулом, и опустился на него. – И к какому выводу ты пришла, прочитав письмо?

Возможность сидеть так близко от нее при мерцающем пламени свечи была для Стивена все равно что кусок хлеба для умирающего с голоду.

– Пока ничего определенного сказать не могу. Кроме того, что Азир аль-Фарук – арабское имя.

Стивен еще раз пробежал глазами письмо.

– По звучанию арабское. Араб, прекрасно владеющий английским. Письмо было адресовано лорду Колдфорту? Здесь есть только обращение «уважаемый лорд».

– Следовало скопировать обе стороны. Но уверена, там было написано все как полагается.

– Араб, блестяще знающий правила английского этикета. Любопытно! – заметил Стивен. – Давай будем рассуждать последовательно, – продолжил он, понимая, что это будет нелегко. – Инициалы Г. Г., наверное, относятся к твоему мужу Генри Гардейну.

Она покачала головой:

– Как он может вернуться и доставить еще кому-нибудь неприятности? Вряд ли тебе известно, но в этой семье старшего сына всегда называли Генри, с разными вариациями.

– А, значит, лорда Колдфорта тоже зовут Генри?

– Нет, он второй сын, его зовут Джон. Титул перешел к нему после смерти Генри, его старшего брата. У него был один сын, тоже Генри, он погиб на море.

– Моряк?

– Нет, ученый. Он отправился в Грецию. Но в родовом древе Гардейнов можно найти несметное количество умерших Генри.

– А сколько живых?

– Всего двое детей. Мой сын и новорожденный сын Джека, Гэл.

– Инициалы Г. Г. не могут относиться к ним. Тут написано: «являясь несколько лет гостем Оскара Риса…» Это скорее относится к умершим Генри Гардейнам.

Он был вознагражден тем, что Лаура успокоилась, даже чуть улыбнулась.

– Старые долги? Старые скандалы?

– Как-то это связано с женщиной по имени Мэри Вудсайд. Могла она быть любовницей погибшего Генри Гардейна? И иметь от него ребенка?

Слишком поздно Стивен понял, что этого не следовало говорить. Стивену было известно, что Гэл Гардейн не хранил Лауре верность. Но знала ли об этом Лаура?

– Существование незаконнорожденного ребенка не могло расстроить старого лорда, – как ни в чем не бывало сказала она. – Он считает это проявлением мужской силы. Хотелось бы знать, кто по национальности Оскар Рис.

– Скорее всего, испанец или португалец. А кто такой капитан Дайер?

– У лорда Колдфорта много знакомых среди военных, но этого имени я никогда не слышала.

– Может быть, это как-то связано с войной?

Откинувшись на стуле, Лаура покачала головой:

– Лорд вернулся из армии девять лет назад. Среди его предков никогда не было военных. Они любили комфорт старой Англии. Насколько мне известно, единственным, кто отправился в путешествие, был сын старого виконта. Он погиб на море.

– А не мог Генри направляться в Грецию на корабле, который затонул в Средиземном море вблизи арабских стран? Может, Оскар Рис – греческое имя?

Такой же увлекающейся Лаура была и в юности.

– Не думаю, – ответил Стивен осторожно. Это охладило ее пыл.

– Его возвращение явилось бы ударом для лорда. Он больше не был бы лордом Колдфортом. А этот Фарук предлагает избавить лорда от неприятностей. Удивительно!

Наконец Лаура вернулась с небес на землю.

– Впрочем, это маловероятно. Ведь прошло столько лет!

– А вот лорд Дариус вернулся, – возразил Стивен.

– Через год, а не через десять лет.

– Верно, – опять согласился Стивен, тщетно пытаясь сосредоточиться. – А что ты знаешь об этом Генри Гардейне?

– Очень мало. Он погиб или исчез задолго до того, как я вышла замуж за Гэла.

Звук ее голоса мешал ему думать.

– Он похоронен на семейном кладбище. Надпись на могильной плите гласит, что он умер двадцати одного года от роду. В холле висит его портрет. Выражение лица у него мечтательное.

Взгляды их встретились. В ее блестящих сапфировых глазах не было мечтательности, но не зря поэты воспевали их.

Так близко, при свечах, Стивен видел ее глаза. Он чувствовал, что теряет контроль над собой.

– На этом портрете художник запечатлел не его мечтательность, а жажду приключений, – продолжала Лаура. – Безвременная кончина поистине печальна. Мне бы хотелось, чтобы он оказался жив. Но где он мог находиться все эти годы?

– Возможно, у Оскара Риса, – предположил Стивен, пытаясь вернуться к реальности. – Но ты сама говоришь, что в этом нет смысла. Зачем он будет гостить за границей, когда в Англии его ждут наследство и титул?.. А что, если у Генри остался сын, законный наследник?

Лаура с горечью усмехнулась.

– И злой Фарук предлагает за большие деньги убить ребенка? Ты умница, Стивен, – сказала Лаура и уже серьезным тоном добавила: – Мы должны этому помешать.

Она произнесла слово «мы». Это единственное слово окрылило Стивена, вселило в него надежду.

– Даже если это лишит твоего сына наследства?

– Думаешь, я закрою глаза на гибель другого ребенка? Я не чудовище, Стивен!

– Прости. Но я знаю законы. И объясняю людям возможные последствия принимаемых ими решений.

– Я все хорошо понимаю, – сказала Лаура спокойным тоном и внимательно посмотрела на Стивена. – Мы должны что-то сделать.

Опять «мы». «Если ты настаиваешь», – подумал Стивен, хотя полагал, что Лаура не права.

– Можешь считать меня ненормальной.

Стивен молчал, не в силах произнести ни слова. Ее грудь вздымалась и опускалась при каждом вздохе, в комнате пахло ее духами.

– С какой стати?

– Я с радостью думаю о том, что мой Гарри не будет наследником титула. – Глаза Лауры сияли. – Если Генри Гардейн жив или жив его законнорожденный сын, не будет причин опасаться за Гарри. – Она схватила его за руку.

От ее прикосновения Стивен едва не лишился дара речи.

– Многие сочтут тебя ненормальной.

Лаура рассмеялась. Стивен взял ее руку в свои.

– Подумай, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Это совет юриста.

Лаура высвободила руку.

– Куда девался Стивен, непоколебимый поборник справедливости? Как я могу допустить убийство?

Помолчав, Стивен проговорил:

– Возможно, это просто обман, вымогательство. Ты хочешь вмешаться в это дело, преследуя собственные цели?

Лаура нахмурилась:

– Обман, несмотря на множество доказательств?

– Как много у нас есть доказательств? – задал он вопрос и сам попытался на него ответить: – Кто-то узнал, что Генри Гардейн жив. Это может быть кто угодно. Он прислал что-то, что может служить доказательством его слов, и мы не знаем, что это. Кто такие Мэри Вудсайд и Оскар Рис? Непонятно, где находился Оскар Рис во время своего десятилетнего отсутствия.

– Ты рассуждаешь как юрист, – сказала Лаура, надув губы.

Стивену так хотелось ее приласкать, как бывало в юности. Взгляд ее смягчился, и она отвела глаза. Было ли это свидетельством того, что Лаура стала воспринимать его как мужчину?

– Моя добродетель и мои недостатки, – согласился он. – А не может моя сообразительность компенсировать мои ошибки? Готов биться об заклад, что «Мэри Вудсайд» – название корабля. Он затонул в Средиземном море, когда на нем плыл в Грецию Генри Гардейн.

Лаура с восхищением взглянула на Стивена:

– До чего же ты догадлив!

– Но это общеизвестно. И вымогатель, конечно же, был в курсе дела.

– Но у него должны были быть веские причины, чтобы выяснить подробности. Поэтому нужно установить контакт с Генри.

Стивен не сдержал улыбки. В юности они тоже часто спорили.

– Согласен.

– Я рада, что ты оказался здесь сегодня, Стивен, и что ворвался в эту комнату. Думаю, я сошла бы с ума, если бы не твое самообладание.

Самообладание?

– Думаешь, мы стареем? – спросила она, как и раньше, читая его мысли. – Мы ведь уже вышли из юношеского возраста.

– Ты уверена? – спросил он и быстро добавил: – Конечно, вышли. Я теперь член парламента, поддерживающий серьезные реформы, а ты леди, мать трехлетнего сына. И даже носишь ночной чепчик.

Этот дурацкий чепчик с завязками под подбородком должен быть запрещен для молодых леди. Лаура покраснела. Что, черт возьми, связанное с этим чепчиком, заставило ее покраснеть?

Лаура схватила письмо, перечитала его, хотя оба уже знали его наизусть. А Стивен считает, что она уже в возрасте.

– Прости. Ты все еще юная, очаровательная женщина, Лаура. Если вернешься в общество, по-прежнему будешь звездой.

– Звездой? – Щеки ее все еще пылали. – Спасибо за комплимент, но я не могу оставить Гарри, пока ему грозит опасность.

– Возьми его с собой, когда выйдешь замуж.

– Лорд Колдфорт этого не допустит. Он считает, что наследник должен воспитываться здесь, что, в общем, справедливо.

– Да, но лишь только до тех пор, пока он является наследником. Теперь я лучше понимаю ситуацию.

– Я хочу это сделать не только из эгоистических соображений.

– Разумеется, – подтвердил Стивен, но это был для него дополнительный мотив.

Если Лауре надо найти нового наследника Колдфорта до того, как она сможет выйти замуж, он будет помогать ей всеми силами. Ведь это совпадает с его собственными планами.

– Узнать всю правду можно только в Дрейкоме.

Она одарила его сияющей улыбкой:

– Ты поедешь туда?

– Нет.

– Стивен, прости. Я не подумала, что у тебя совсем нет времени…

Он жестом остановил ее.

– Для друзей я всегда найду время, если надо помочь, особенно для тебя, Лаура. Я могу поехать туда и установить некоторые факты. Но решение принимать тебе.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Лаура.

– Пока не могу сказать. Что, если Г. Г. – законнорожденный сын Генри Гардейна, но неполноценный или совершенно безнравственный? Можем мы позволить себе навязать такого наследника Колдфорту?

– Но закон… – проговорила Лаура.

– Закон не должен идти вразрез со здравым смыслом, – договорил за нее Стивен.

– Я не могу решить, – призналась Лаура.

– Но больше некому. Гарри слишком мал, желания лорда Колдфорта могут не совпадать с твоими. Не исключено, что лорд заплатит Фаруку столько, сколько тот просит. Именно поэтому ты должна поехать в Дрейком и решить все на месте.

Лаура вопросительно посмотрела на него:

– Но как? Это невозможно без объяснений, а что я могу объяснить?

– Ты же собираешься навестить своих родных, а это уже половина пути до Дрейкома.

– Но я не могу, едва приехав в Мерримид, сразу же куда-то уехать.

Лаура права, но Стивену показалось, что он нашел выход. Необходимо хорошенько обдумать и отшлифовать все детали плана, и тогда сработает.

– Сейчас уже поздно. – Стивен поднялся. – Мы оба устали. Утро вечера мудренее. Часть пути я проеду с вами, и мы все обсудим.

Лаура тоже встала.

– Я должна что-то предпринять. Может быть, отец или Нэд согласятся поехать в Дрейком.

– Я всегда считал их традиционно мыслящими. Соль земли и тому подобное. Но если происходит что-то необычное…

– Ты прав. Но мне не хочется обременять тебя, Стивен.

– Сейчас ложись спать, – посоветовал он, поднес ее руку к губам и поцеловал.

Ничего подобного он себе раньше не позволял.

– Я твой преданный друг, Лаура, и помогу тебе, – сказал Стивен, не выпуская ее руки.

Он почувствовал, как напряглись ее пальцы.

– Само небо послало мне тебя в это трудное время.

– Согласно восточной философии случайностей не бывает. От судьбы не уйдешь. Спокойной ночи, Лаура.

Он покинул комнату, получив меньше, чем хотелось бы, но больше, чем он ожидал. И намного больше, чем он заслуживал.

Глава 12

Лаура опустилась в кресло. Последние слова Стивена взбудоражили ее. В них был какой-то особый смысл. Или ей показалось? Надо выспаться, и все пройдет. Только вряд ли ей удастся уснуть.

Они были в ее будуаре, в ночной одежде! Оба!

Лаура прошла в спальню, разделась, вымылась холодной водой. Надо забыть о своих желаниях и думать только о сыне. О его безопасности.

Лаура вытерлась, надела рубашку, поглядела в зеркало. На нее смотрела леди Лаура Гардейн. В чепчике. Лаура прикоснулась к нему.

Гэл обычно играл с ее чепчиком. Мужу нравилось его снимать. Только поэтому Лаура и надевала его. Гэл вваливался в спальню со словами: «Быстрее снимай этот замечательный чепчик».

На Лауру нахлынули воспоминания. Тело немедленно отреагировало на них.

Уже больше года Лаура не знала мужской ласки. И неизвестно, сколько времени пройдет, пока кто-нибудь заменит Гэла. Забравшись в кровать, Лаура долго не могла уснуть. Дважды просыпалась среди ночи. Поднялась в детскую. Гарри крепко спал. Лаура долго стояла у его кроватки, думая о том, что когда-нибудь он возненавидит собственную мать, если ей удастся лишить его титула.

Но у Лауры не было выбора. Если жив Генри или его сын, Колдфорт должен принадлежать им.

Тогда Гарри окажется в безопасности, а сама она обретет свободу. Покинет этот дом и будет радоваться жизни. Быть может, найдет свою любовь.

Возвращаясь в спальню, Лаура думала о предстоящей поездке и о письме Азира аль-Фарука. И тут ей пришло в голову, что она может сделать что-то полезное. Например, скопировать портрет Генри Гардейна.

Сумка с рисовальными принадлежностями была уже упакована, Лаура достала ее, взяв свечу, выскользнула в коридор. Теперь ее мало тревожило, что ее могут заметить.

Спустившись вниз, Лаура сделала копию портрета, стараясь запечатлеть тип лица, линию носа и подбородка, а также форму уха, которое было видно на портрете. Нос, подбородок и уши с годами мало меняются, и Лаура надеялась, что копия портрета ей пригодится.

Часы пробили шесть, снизу из кухни донесся шум. И Лаура решила вернуться в спальню. Закрыв за собой дверь, Лаура с облегчением вздохнула. Интересно, как поступили бы Гардейны, узнав, что ей известен их секрет?

Лаура не будет чувствовать себя в безопасности, пока они с сыном не покинут этот дом. Хорошо, что с ними поедет Стивен. Воображение нарисовало ей страшную картину: Джек верхом гонится за каретой, в которой они поедут с сыном. Неизвестно, как поведет себя в сложившейся ситуации Колдфорт. А вот Джек наверняка попытается воспрепятствовать возвращению кузена.

К пистолету, который ей вернул Джек, Лаура не прикасалась. И сейчас тщательно протерла его, проверила, зарядила. И положила в сумочку. А кобуру – в сундук.

Чтобы скоротать время до завтрака, Лаура в сотый раз прочла письмо, загадкой по-прежнему оставался Оскар Рис. Может, лорд Колдфорт что-нибудь знает о нем?

Боже! Неужели лорд Колдфорт много лет назад засадил племянника в тюрьму вместе с Оскаром Рисом?

Надо поделиться этим соображением со Стивеном. Впрочем, Лаура знала, что он скажет. Если бы полковник Джон Гардейн решил избавиться от своего племянника, он просто организовал бы его убийство. Только в сказках наемные убийцы оказываются добросердечными и спасают свою жертву.

Часы пробили половину седьмого. В семь Лаура и Гарри уже завтракали. Гарри извелся в ожидании почтовой кареты, которая должна была приехать в восемь часов.

В половине восьмого няня сказала:

– Может быть, пойти с ним в конюшню, мадам? Мальчик немного развлечется. Там лошади и кошки.

Однако Лаура боялась отпускать от себя малыша. Вдруг появится Джек?

– Лучше мы поднимемся в мою комнату. А вы еще раз проверьте, все ли в порядке.

Гарри очень понравилась механическая поющая птичка.

Гэл подарил Лауре эту игрушку на двадцатилетие, поскольку ее прозвали Жаворонком. Подарок Лауре не понравился. Какой смысл помещать жаворонка в клетку, если эта птица поет только на воле.

– Карета уже здесь, мадам.

– Слава богу, – обратилась к Лауре Кэтрин, и они обменялись улыбками. – Пойдем, малыш.

Миссис Мурсайд и Риммер, дворецкий, ждали внизу, чтобы пожелать им счастливого пути. Но сначала она с сыном зашла к лорду Колдфорту.

Лорд был бледнее обычного. Никогда еще Лаура не видела его таким расстроенным. Судя по его виду, он плохо спал ночью.

Лорд поцеловал мальчика в лоб, привлек к себе.

Лауре было жаль старика. Если даже он знал, что Генри жив, письмо Азира явилось для него тяжелым ударом.

– Не спешите возвращаться, – проговорил лорд, отпустив Гарри, – мальчик еще слишком мал, чтобы учиться управлять имением.

– В Мерримиде сейчас гостит моя сестра Джульетта. Быть может, я вместе с ней вернусь в Лондон.

Лаура видела, что лорд колеблется, обуреваемый противоречивыми чувствами. Наконец он сказал:

– Поезжайте на пару недель.

Почему это письмо изменило его намерения? Возможно, его обрадовало, что нашелся сын Генри Гардейна. По крайней мере, ему придется решать столь сложные проблемы, и Лаура сможет спокойно дожить в этом доме до конца своих дней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.