Юлия Бабчинская
Тайный Факультет

© Бабчинская Ю., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Действующие лица Академии Дискорд

Римский факультет

Лавр

Максимилиан Лимуззи – студент третьего курса

Изабель – новенькая, студентка первого курса

Римма – студентка третьего курса

Славянский факультет

Рябина

Веда Лисова – студентка третьего курса

Корней Черников – студент третьего курса

Велислава Воронина – профессор «новой» Академии

Матвей Нещадный – друг детства Веды

Египетский факультет

Золотая пальма

Анкх – студентка второго курса

Восьмерка:

Тотт – кузен Анкх,

Баси – его девушка,

Магнус, Нуби, Ка, Кеми, Климента, Александр Энтр – воскресший Анубис

Греческий факультет

Олива

Роза Аморант – профессор истории

Сол – преподаватель поэзии

Гектор – лектор

Фабия Деймос – студентка второго курса

Скандинавский факультет

Можжевельник

Свен – студент третьего курса

Ларсен – студент третьего курса, брат-близнец Свена

Кельтский факультет

Остролист

Мисс Мэри – куратор

Западногерманский факультет

Роза

Иоганн Себастьян – лектор

Азиатский факультет

Лотос

Инь и Ян – студенты

Барон Б. – Декан Академии Дискорд

Тайное Королевство

Маха – Верховная Королева

Велес – Верховный Король

Предки

Доминик Деймос – отец Фабии

Массимо Лимуззи – отец Макса

Валерия Лисова – мать Веды

Светислава Ларчевская / Моника Лимуззи – мать Макса

Тимофей Черников – отец Корнея

Тутан Хатон – отец Тотта, бизнесмен

Эрнутет – мать Анкх

Зависть – очаровательная демоница

Мозарт – замурчательная летучая мышь

Карлик Сигисмунд Фэй и его верный мопс Топси-Мопси

Ректор Академии Дискорд

Прелюдия

Как тучи одинокой тень,

Бродил я, сумрачен и тих,

И встретил в тот счастливый день

Толпу нарциссов золотых.

В тени ветвей у синих вод

Они водили хоровод.

У. Вордсворт, «Нарциссы» (перевод А. Ибрагимова)

Справка. Прелюдия (от лат. praeludo) – играю предварительно, делаю вступление; (от франц. prèlude, итал. preludio, англ. prelude, нем. Vorspiel) – род инструментальной пьесы, чаще всего для одного инструмента, позволяющего исполнять многоголосную музыку

Глава 1. Все дороги ведут в Рим

Tutte vie conducano a Roma

Мое сердце бьется чаще, когда я вижу ее.

Я ничего не могу с собой поделать, все происходит на том физиологическом уровне, когда ты бессилен сопротивляться. Или глубже. Гораздо глубже.

Пронизывающий до мозга костей туман вьется возле ее тонкой фигурки.

Она кутается в пальто, небрежно накинутое поверх пушистого серого свитерка и такой же серой юбки в клетку, а мне хочется разогнать эту хмарь, нависшую над Академией Дискорд. И над ней.

Мышка, милая мышка, улыбнись мне.

Гнется ветвь боярышника, увешанная тугими красными ягодами. Алыми, как кровь. Отгоняю от себя воспоминание о недавних ужасах. Но небо столь суровое, и острые зазубренные листья сами впиваются мне в память.

В ее руках – потертый томик «Грозового перевала». С какого она факультета, пытаюсь прикинуть я, отвлекаясь от мрака этого осеннего дня, и вновь разглядываю новенькую.

Мое сердце бьется оглушительно с первой секунды, что я увидел ее.

Порыв ветра, обрывки тумана, летящего мне в лицо… мгновение, и моя мышка исчезает, вильнув хвостиком, украшенным черным бархатным бантом.

Что в ней такого особенного?

Я не знаю. Но мне интересно.

Я. Хочу. Ее. Узнать.

– Макс!

Черт. Пора возвращаться в реальность.

– Макс! Макс! Ну поможешь с багажом?

Из автобуса вывалилась Веда и тут же повисла у Макса на шее. Она впилась губами в его рот и страстно поцеловала, не дав ему опомниться. Они не виделись целый месяц после трагического события в «новой» Академии, но Веда была все той же. Мягкой, уютной, полной энергии.

Его солнышко.

Иногда Макс жалел, что они теперь «больше, чем друзья». Он знал, что рано или поздно ранит ее.

Веда отстранилась и заглянула за его плечо, поправляя рыжие волосы под вязаной шапочкой.

– Твоя новая тачка?

Макс обернулся и посмотрел на белую машину с двумя красными полосами на капоте. Подарок отца. Рядом с угрюмым зданием Академии машина выглядела инопланетной, будто из другого времени и пространства.

– Хм, крутая, – нахмурилась Веда, но на губах ее играла улыбка. – Надеюсь, это единственное, что изменилось за нашу разлуку. Моя сумка, – напомнила она, и Макс шагнул к багажному отсеку, откуда студенты уже разбирали саквояжи всех цветов и размеров.

Сумки были чуть ли не главным атрибутом студента Академии Дискорд: каждый старался отразить на ней не только герб своего факультета, но и индивидуальность. Макс же ненавидел таскать за собой саквояжи, и чаще в его руках оказывался лишь скетчбук. Да и с книгой он ходил не так уж часто, хотя самым важным делом в Академии, несомненно, была учеба. «Иначе тебе никогда не занять достойное место в обществе», – повторял отец.

Сумку Веды Макс узнал сразу же – рыжевато-коричневую с вышитой на ней лисой в окружении земляничных ягод. Как же это подходило Веде! Он взглянул на ее коричневые ботинки с завитками и переплетениями вышитых там трав и букашек, посмотрел на молочно-белые гольфы до колен, на песочного цвета юбочку в клетку, слишком короткую для такой прохладной погоды. Длинный вязаный кардиган такого же оттенка напоминал поляну разнотравья. Веточка рябины на нагрудном значке была символом славянского факультета. Раньше Макс тоже носил такой, но теперь на нем красовалась золотая лавровая ветвь.

Ладонь Макса легла на ручку сумки в тот же миг, как и чья-то еще.

– Корж! – радостно воскликнул Макс, увидев своего друга. На мгновение они замерли с саквояжем Веды между ними, но вот Корней усмехнулся и выпустил ручку, а потом похлопал друга по плечу. Тряхнул светлой шевелюрой.

– И я рад тебя видеть, Максимус.

– Отстань, Корги, – захохотал Макс, шутливо толкнув друга. – Ненавижу, когда ты меня так называешь.

– Вот и правильно, давай друг друга ненавидеть, – ответил Корней.

– Только не начинай!

Прошлый месяц стал для них троих настоящим испытанием, ведь два года до этого они были неразлучны: Макс, Веда и Корж.

Улыбка Макса на миг померкла. Внутри вновь дрогнуло воспоминание, и еще одно – засевшее глубже. Ведь он уже бывал в «старой» Академии.

А потом, как дуновение ветра, пронесся образ новенькой. Грозовые, как это темно-серое небо, глаза, но взгляд кроткий.

Отчего-то Максу было необходимо выяснить, как ее зовут.

– Ребята! – воскликнула Веда. – Опять вы за старое! Макс, заноси «лису» внутрь. Пойдем устраиваться в Академии, там и наболтаемся за весь месяц.

Неожиданно хлынул ливень. Дождевые капли заструились по лицам друзей, вызывая еще больше восторга от воссоединения.

И только молчаливо взирало на них старое суровое здание Академии Дискорд.

* * *

Ливень заставил всех поторопиться, и толпа студентов отхлынула от автобуса, наполняя громадину Академии шумом и даже визгами. Всех новоприбывших собрали в просторном холле с высокими сводчатыми потолками, под которыми дремали каменные ангелы, и велели выстроиться по факультетам, даже не позволив как следует обустроиться. Макс, возвышаясь над многими на голову, молчаливо наблюдал, как студенты разбиваются по стайкам, выстраиваясь полукругом перед прямоугольными длинными столами. По другую сторону, будто отражая их в кривом зеркале, стояли студенты «старых» факультетов. Здешние обитатели. Мрачные, неулыбчивые, в темной, старомодной форме. Будто в этой Академии время текло иначе. Египтяне с золотыми пальмами на значках, греки – с ветвью оливы и кельты, на чьих темно-зеленых формах красовался остролист. Тьма против света.

Столы ломились от вычурных ваз с фруктами, громоздких бокалов и графинов с бордовой жидкостью. В старинных канделябрах горели свечи, с которых медленно стекал воск, погружая Макса в некий транс. Он тряхнул головой, когда Веда потянула его за руку.

– С хлебом-солью, – шепнула она ему на ухо, а потом чмокнула в щеку. – Пойду к своим.

К своим…

Академия Культуры и Искусств Дискорд существовала уже не одно столетие, выпуская в мир подготовленных лидеров. Дипломатов, бизнесменов, политиков. Состоятельные родители отдавали сюда своих отпрысков, желая, чтобы позже те заняли свои столь важные, а порой и «теневые» позиции в обществе. Макс не вдавался в политику, посещая Академию только потому, что этого требовали предки. Иначе его ноги бы здесь не было.

Но чтобы не вылететь, приходилось усиленно учиться. Порой даже слишком: иногда ему казалось, что студенты Дискорда и не спят вовсе. Им просто некогда. Но местные обитатели выглядели еще хуже тех студентов, к которым он привык. Круги под глазами будто были чернее, кожа бледнее, а от их мрачных ухмылок по коже шел холодок.

Десятилетие назад в Дискорде произошел раскол – тогда и построили новое здание Академии, в самом сердце мегаполиса, куда и переехала часть факультетов. «Новая» Академия совершенно не походила на старый Дискорд. Это была глыба из металла и стекла, удачно вписавшаяся в городской ландшафт. Все современное, все на высшем уровне. А здесь – Макс осмотрелся – здесь вообще было где зарядить телефон? Свечи, кубки, что дальше?

В груди сжался тугой комок. Будет ли этот год в Академии спокойным или таким же, как предыдущие два? Что-то подсказывало: без приключений не обойдется.

В первый год Макс с легкостью поступил на факультет славянской культуры и мифологии, не прибегая к поддержке и влиянию отца. Первые полгода в Академии Макс вспоминал как самые светлые – тогда они и познакомились с Ведой и Корнеем, с тех пор и не расставались. Но весной случилось то, что случилось, и его перевели на римский факультет.

Отец был доволен. Макс – нет.

А матери было как всегда плевать. Она снималась в какой-то новой картине, уехав из страны. Моника Лимуззи, потрясающе талантливая актриса и совершенно бездарная мать.

Уже в конце первого курса за Максом прочно закрепилось звание «Царя»: девчонки устремлялись следом за ним, как косяки рыбок со сверкающими глазками, парни хотели быть в его компании. Он заслужил свое место под солнцем, показал, чего стоит.

А после второго курса – в летний триместр – «новую» Академию ждали оглушительные перемены. И разрушительные – теперь она подлежала реконструкции. Кого-то отправили в здание Института Архитектуры, а кого-то, включая самого Макса, переселили сюда.

Их факультет поставили первым в ряду: римлян можно было найти в толпе по прямой осанке, бежевой или светло-серой форме, белоснежным джемперам или рубашкам с вышитой золотом лавровой ветвью. Многие из студентов обожали татуировки с латинскими фразами, и Макс не стал исключением: латинские буквы бежали по его предплечью. Tutte vie conducano a Roma[1].

«Но какая дорога ведет к его сердцу?» – мысленно спрашивал он себя. И какое ему было до этого дело. Следовало просто учиться и ни на что не отвлекаться. И стать таким же, как отец.

Далее стояли славяне – на их белых рубашках или блузках распускались цветы и красные ягоды, форму они носили цвета осенней листвы или ржавчины, иногда коричневую или черную, но всегда стремились поймать в своем образе природные мотивы. Макс заметил взгляд Веды и подмигнул ей, вызвав ее улыбку. Сегодня на воротнике ее белой блузки сидел вышитый заяц. Веда была слишком хороша для него… слишком.

Добрая, красивая, умная. Что еще ему нужно? Он повторял себе, что нужно расслабиться и быть счастливым. Но ничего не выходило.

Они были прекрасной парой – лучшей. Царь и Царица «новой» Академии.

Улыбка Веды дрогнула – возможно она тоже вспомнила события августа, омрачившие летний триместр.

Самыми громким и яркими среди студентов, безусловно, были «драконы» – студенты с азиатского факультета. Такая разношерстная компания тут собралась: поклонники кей-поп с безумной расцветкой волос, студенты в кимоно, сари и еще невесть в чем. Они хотели быть ближе к изучаемой культуре, пряча традиционную форму поглубже в свой шкаф.

Макс мотнул головой, а потом пересекся взглядом с Корнеем. Оба закатили глаза и усмехнулись.

Макс попытался отыскать в толпе новенькую, ведь она прибыла сюда с автобусом, но среди скандинавов, как он сперва подумал о ней, не нашел. Увидел Ларсена и Свена, братьев, которые что-то оживленно обсуждали, возможно, как закадрить очередную девчонку. Местные Тор и Локи, с которыми у них уже было несколько стычек. Макс обернулся и краем глаза заметил серый свитерок на своем собственном факультете. Тоже Рим? Любопытно. Здесь практически не было девушек – те чаще выбирали славянский или азиатский факультеты.

Но вот незнакомка стояла совсем рядом и даже не знала о нем. А если и знала, то вряд ли догадывалась, о чем Макс сейчас думал. О ком. О ней.

Как ее зовут, черт подери?

Вновь земля стремительно уходила из-под ног.

Затянувшуюся тишину нарушила женщина, спустившаяся по широкой лестнице, обвитой колючими лозами.

– Приветствую наших новых студентов! – проговорила женщина, потирая руки в черных кожаных перчатках. – Меня зовут Роза Аморант, и я профессор истории на греческом факультете. Вы можете называть меня просто Профессор, – отчеканила она. – Со всеми вопросами и по всем провинностям вы будете приходить ко мне, у Ректора нет на вас времени, – на этих словах она немного усмехнулась. Губы, накрашенные темно-бордовой помадой, улеглись на ее лице изогнутым змеиным хвостом. Строгая белая блузка, черный жакет. Шею обхватывало массивное жемчужное колье с камеей по центру. – Новости для тех, кто только что прибыл. Римский факультет теперь будет входить в состав греческого.

Макс услышал за спиной ворчание своих парней, но Профессор властным взмахом руки заставила всех замолчать.

– Это не обсуждается, мои дорогие. Вы здесь – гости, и будьте добры вести себя прилично.

Естественно, все были недовольны, как, впрочем, и Макс. Теперь он явно увидел студентов греческого факультета. В отличие от римлян они были исключительно в черном и белом и задирали подбородки гораздо выше. Макс потер переносицу своего орлиного носа, предвкушая грядущие разборки. Вряд ли они с этими ребятами уживутся на одной территории.

– Хочу также представить моего нового помощника с римского факультета – Сол, выйди, пожалуйста, вперед. Господин Сол будет вести курс поэзии. Уверена, вы подружитесь.

Молодой человек с золотистыми, собранными в низкий хвост волосами поклонился студентам и, ослепительно улыбнувшись, отошел в сторону. Макс не помнил его по предыдущим курсам, хотя что-то знакомое в его внешности все же угадывалось.

– В Царство Мертвых мы с радостью примем факультет славянской культуры, – возобновила свою речь Профессор, кивнув девятерым мрачным студентам, полностью облаченным в черное, лишь с золотыми отличительными нашивками на одеждах. Восемь из них стояли по парам, юноши и девушки, которые держались за руки, и лишь одна студентка с прямыми черными волосами до плеч находилась поодаль, скрестив руки на груди с самым скучающим видом на свете. Египтяне.

На лице Веды отразился ужас, и она тут же нашла взглядом Макса. «Это полная катастрофа», – прошептала она одними губами.

– Мисс Мэри, – позвала Профессор девушку с каштановыми кудряшками, одетую в зеленую блузку и клетчатую юбку в тон. В руке та сжимала потрепанный блокнот с изумрудным переплетом. – Мисс Мэри выпускница нашей Академии, и в этом году станет куратором для третьекурсников.

– Ребята! – вышла вперед мисс Мэри. – Я буду вашим проводником по Академии Дискорд! Если вы заблудитесь, то приходите ко мне! В смысле, если вы заблудитесь, конечно, будет сложно найти правильную дорогу, но… В общем, что я хотела сказать? Я всегда рада вам помочь и ответить на любые вопросы!

«Лепрекон вещает…» – услышал Макс возгласы с противоположной стороны стола и заметил, как мисс Мэри мигом покраснела. Похоже, что она преподавала у кельтов, но ее студенты сейчас стояли вдалеке мрачными монолитами.

Очевидно, здешние не были рады приезжим, как и сами студенты «новой» Академии. Им придется провести здесь как минимум год, а что это будет за год… что ж, время покажет.

– А теперь в честь вашего приезда наполним кубки! – провозгласила Профессор, и «новые» с сомнением посмотрели на стол. «Старые» же, напротив, с едкими ухмылками шагнули вперед, налили до краев, после чего опрокинули кубки до дна. Красная струйка стекла по подбородку одинокой египтянки. Кто-то толкнул Макса, и он понял, что новенькую буквально выдернули из их строя.

Парень из греков наполнил бокал и сунул ей в руки. Глаза девушки расширились от потрясения, но еще больше было ее удивление, когда парень бесцеремонно попытался влить содержимое ей в рот.

Макс, рванув вперед, схватил грека за рубашку. Послышался треск ткани, возмущенный ропот со стороны студентов и Профессора. Макс занес кулак и впечатал парню в челюсть. Нечего здесь раздумывать, идиота нужно проучить. Кубок опрокинулся девчонке на свитер, оставляя алые следы. У парня лопнула губа, выпуская наружу кровь. Грек полетел на пол, а Макс повернулся к новенькой.

– Ты как? – спросил он, стараясь не задерживаться взглядом на ее лице.

– Все в порядке, – ответила она и облизнула губы, где остались следы напитка. Макс все же невольно посмотрел на них. – Это… это гранатовый сок.

– Ну вы и придурки! – воскликнула девушка с греческого. – Психи! Я же говорила, им здесь не место!

– Фабия, помолчи! – прикрикнул на нее парень, развалившийся на полу. Потом поднялся и протянул руку Максу. – Гектор. Будем знакомы.

– Хорошо, что не Ганнибал Лектер, – выдохнул появившийся рядом Корж.

– Ну почти, – ответил Гектор. – Меня и так называют. Я буду читать вам лекции.

– Ты только что врезал преподу, придурок, – выкрикнула Фабия.

– Пусть сам подучится манерам, – фыркнул Макс.

– Все в порядке, Фаби, – проговорил Гектор. – Уверен, мы поладим. Правда, Максимилиан? Защита своего факультета прежде всего.

Гектор с его проницательными голубыми глазами теперь вовсе не казался таким молодым. Да, его действительно можно было принять за студента. Но только поначалу. Кое-где среди черных завитков даже проглядывала седина.

Макс ничего не ответил, поджал губы и отвернулся, оглядывая с ног до головы девчонку.

– Точно все в порядке? – спросил он, стараясь говорить максимально равнодушно.

Она кивнула и отвела взгляд, собравшись было уйти. Снова смыться, вот так легко, раствориться среди многочисленных коридоров Академии.

– Как зовут? – тихо выдохнул Макс.

Девчонка остановилась вполоборота. Из-под челки на него смотрели огромные серые глаза. Грозовое небо готовилось пронзить его молнией, послать электричество по венам на пути к сердцу.

– Изабель, – ответила девушка. – Иза.

Она спряталась за толпой парней, оставляя Макса позади. Какой бы дорогой он ни пошел, возможно, все равно оказался бы здесь, в этой точке. Неизбежность, полная, абсолютная неизбежность накрыла его темной волной, опуская на самое дно океана. И только биение сердца было будто бы настоящим.

«Изабель…»

Сердце пропустило удар.

Глава 2. Ни свет ни заря

Она улыбается мне, и на душе теплеет. Вечная мерзлота уступает место весне.

Стоит вполоборота, смотрит на меня искоса. Протягивает руку, и я тоже тянусь к ней. Но вот она отступает на шаг, и я проваливаюсь в пустоту. «Изабель!» – кричу я, предвкушая соприкосновение с жесткой поверхностью. Что-то царапает мою одежду, добираясь до кожи. Разрывает плоть. Древесные ветви, понимаю я. Они будто корявые пальцы тянутся со всех сторон. Нещадно бьют по спине, рукам, животу, заставляя меня опускаться все ниже и ниже, к поверхности. К земле. Под землю.

Я просыпаюсь с привкусом влажной почвы на языке.

Все еще серое небо за окном, мрачная пелена на моих веках. Кто я, где я? Соображаю не сразу. Помню лишь имя, запекшееся на моих губах, как кровь. Внутри рождается жгучее желание немедленно найти Изабель и проверить, все ли с ней в порядке. Это всего лишь сон. Но сама мысль о ней будто помогла мне проснуться и вновь увидеть рассвет.

На моих коленях дневник и пожелтевшие страницы, вновь буквы, что я роняю на бумагу. В этот раз посвященные ей. Изабель, Иза… моя Эос.

– Эй, Байрон! Поэзию сочиняешь? – выдернул его из размышлений Корней. – Во сколько ты вообще проснулся? Ни свет ни заря же!

– Ни заря, ни свет, ни тьма, ни закат, все не зря, – мечтательно выдохнул Макс.

– Влюбился? Снова? Понимаю, в нее невозможно не влюбиться, – сказал Корней и схватился за голову. – Меня будто ночью дубинками колотили.

– Почти колотили, – усмехнулся Макс, вспомнив, как они накануне выгоняли «греков» из комнаты.

Их с Коржом подселили к двум парням с греческого факультета. Ради чего, не ясно. И так было понятно, что неприязни не миновать.

Вот только греки никак не ожидали, что кубарем выкатятся из комнаты после того, как начнут командовать направо и налево с этими их едкими ухмылками на лицах. Макс был благодарен другу, что тот всегда сдерживал его ярость, но вместе с тем в нужный момент приходил на подмогу. Греки обиды не стерпели и привели Гектора. Макс уже предвидел, как врежет преподу во второй раз, а может, и в третий, если понадобится. То, как Гектор повел себя с Изабель, вызывало в Максе неподдельную злость. На помощь им с Корнеем – перевес был не на их стороне – пришли парни с римского, во главе с Гладиусом и новым преподавателем поэзии Солом. Шуму они навели точно, но Сол поддержал их, чем вызвал бурю триумфальных восклицаний среди римлян. В итоге греков определили в другие комнаты, а Сол подошел к Максу и молча пожал руку.

Пока им сделали лишь устный выговор. Конечно, пришлось плестись на ковер к Профессору и все объяснять этой Аморальной Розе, как они с Коржом прозвали ее. Но они определенно выжили, отстояли свои права и показали грекам, кто тут главный.

И это первый день в Академии.

Теперь можно было и помечтать о серой мышке, учитывая, что погода располагала.

«Как там она?» – подумал Макс, вспоминая образ Изабель из своего сновидения. В серых глазах сквозила печаль, а Максу хотелось видеть там солнце. Хотя бы проблеск.

– У меня тоже голова раскалывается, – признался Макс, проведя ладонью по черным волосам, когда вдруг за окном промелькнула тень.

Он встрепенулся, вскочил с кровати и подошел ближе. Что это было? Всего лишь птица…

– Мы напились гранатового сока, кто бы мог подумать, – расхохотался Корж. – Да эти старички пуритане!

– Просто пафос, ничего больше, – фыркнул Макс, прикусив кончик карандаша, который прихватил с собой. Он вновь внимательно всмотрелся в серую завесу. – Ладно, хватит тут валяться, идем изучать территорию, – наконец сказал он.

– Ты к Веде? – сухо уточнил Корж, и Макс коротко кивнул. – Я, пожалуй, еще тут побуду. Не все еще законспектировал про поход Александра Македонского.

– Занудный Корги, – фыркнул Макс, но друг лишь пожал плечами.

И к лучшему. Макс пойдет один, ведь еще до рассвета он принял для себя важное решение: они с Ведой должны расстаться.

* * *

Коридоры Академии оглушали тишиной, такие непохожие на прежние, где они часто бродили с друзьями в окружении таких же студентов. А здесь все будто попрятались по своим комнатам. Стены из серого камня, барельефы, колонны – архитектура буквально давила со всех сторон. Статуя ангела. Неплохо.

Макс остановился перед аркой с египетскими иероглифами на черной табличке. Рядом значилась и более доступная надпись: «Царство Мертвых».

– Так, нам, кажется, сюда, – буркнул себе под нос Макс, вспоминая, что Веду поселили с «египтянами». Решение поговорить с ней далось не сразу, но лучше быть негодяем сейчас, чем через полгода, или год, или два, или если они вдруг решат связать себя более крепкими узами, а он не сможет быть ей хорошим мужем.

Далеко забегаешь, Максимилиан, поругал внутренний голос. Но другой велел всегда все продумывать заранее, как делал это отец. С детства жизнь Макса была расписана по секундам. Идеальный график в идеальном мире.

И неидеальный он. Как не повезло.

– Заблудился? – раздался рядом грубоватый голос.

С ним поравнялась та девушка с черным каре, которую он заприметил еще вчера. Черная водолазка обтягивала точеную фигурку. Короткая графитовая юбка в золотистую клетку аккуратно обхватывала тонкую талию и бедра. Местная Нефертити с изящной длинной шеей. Поверх кофты паутинками сверкали золотые цепочки, а к груди крепился металлический значок с коптским крестом. Пальмовой ветви, как у других египтян, Макс не заметил.

– Не подскажешь, куда заселили «славян»? – спросил Макс, почесав затылок.

Девушка посмотрела на него из-под ровной, на египетский манер, челки.

– Скажи «пожалуйста, Анкх».

Ее губы чуть изогнулись в улыбке. Макс в недоумении посмотрел на нее.

– Говори, и я провожу тебя по Царству Мертвых, римлянин.

Макс потрясенно замер. Они тут все такие странные? Сначала греки набрасываются на них с кулаками, теперь еще египтянка с причудами.

– Пожалуйста, Анкх, – выдохнул Макс, и девушка прикрыла рот ладонью, прыснув со смеху.

– Вот и познакомились. Я – Анкх. Проводник по миру душ.

– Отлично. Так проводишь меня, Анкх?

– Следуй за мной, римлянин.

Они остановились возле черной прямоугольной двери, испещренной символами.

– Полное погружение, да? – спросила у него Анкх, тоже разглядывая дверь.

– Очень на то похоже, – ответил Макс, размышляя над тем, как они в этой Академии отстали от внешнего мира. Он не заметил здесь совершенно никакого намека на прогресс. – У вас есть тут компьютеры? – спросил Макс, и Анкх посмотрела на него как на умалишенного. – Ноуты? – попытал счастья он.

– Книги, – ответила Анкх. – Манускрипты, папирусы…

– Не продолжай, пожалуйста.

– Кого из девушек тебе позвать?

– Мою подругу зовут Веда. Буду тебе очень признателен.

– Анкх.

– Точно! Анкх. Теперь точно не забуду.

Стоило девушке распахнуть дверь, как оттуда выскочила новенькая. Анкх ловко отошла в сторону, а Изабель с разбега влетела прямо в него. Макс вовремя поймал ее за локти и придержал. Большие пальцы непослушно описали окружность, будто в своевольном жесте, оценивая, какая гладкая и шелковистая ткань у ее жемчужной блузки, какое теплое под ней тело. Их дыхание сбилось одновременно, или же Максу так показалось. Но он не смел задерживать Изу и быстро выпустил, позволяя пройти дальше. Что она делала в этой части Академии? Почему не поселилась с римлянками?

Она бросила на него мимолетный взгляд и кротко засеменила прочь. Серый свитер она сменила на такой же серый жилет безо всякого узора и белую блузку. Это нервировало. Где стандартная принадлежность к факультету? Где вышивки, значки? Она будто намеренно игнорировала нормы.

Слишком простая серая мышка, а?

Черный бархатный бант остался на месте, сдерживая ее темные волнистые волосы. Макс хотел бы посмотреть, как они струятся по ее плечам, спине… по его рукам.

Она крепко прижимала к груди стопку книг: томик Байрона и что-то еще, что он не успел разглядеть.

– Эй, Ромео, зайдешь? – позвала его Анкх, и он ступил в жилище Древнего Египта: узкий коридор, который вел ко множеству других дверей. Из одной вдруг выплыла Веда, неся в руках косметичку и полотенце – должно быть, только что проснулась. Девушка радостно помчалась к нему, и сердце Макса сжалось.

– Приветик! – просияла Веда, лучезарно улыбнувшись ему. Однако он заметил фиолетовые круги под ее глазами. Возможно, она все-таки не так уж и много спала. – Как здорово, что нам дали пару выходных, да? Спасибо, что нашел меня! Я бы затерялась в этих катакомбах, да и сеть здесь не ловит.

– Не ловит, – признался Макс, хотя он даже не пытался ее поймать. – Прогуляемся?

– Конечно! Я в душ, потом соберусь и приду в холл. Подождешь?

Макс вернулся обратно в пустой холл – относительно пустой. Он не сразу заметил в кресле с высокой спинкой Изабель. Она сидела, поджав ноги, и что-то строчила на листе бумаги. Тени окутывали ее, ложились на плечи и волосы.

Он бесшумно подошел к ней: никого кругом не было, и так он мог позволить себе пообщаться с ней без лишних пересудов. Увлечение Максимилиана Лимуззи тут же стало бы всеобщим достоянием. Но ему отчего-то хотелось сохранить в тайне все, что он сейчас испытывал, приближаясь к Изе. Будто это могло полностью перевернуть его мир.

– Привет, – шепнул он у нее над макушкой.

Иза подняла голову, даже ни капельки не вздрогнув, и уставилась на него круглыми глазами на милом личике.

– Привет, – ответила она без улыбки или намека на то, будто рада его видеть.

А с чего бы ей радоваться? Ну какой же он придурок, почему решил, что она могла им заинтересоваться? Похоже, ее только книги и волнуют.

– Все в порядке? – спросил он, будто ничего лучше не придумал.

– Полный порядок. – Она вернулась к письму. – А… – Изабель снова подняла голову и сложила губы бантиком. – Спасибо, что врезал тому преподу.

– Да не за что, – пожал плечами Макс. – Защита факультета.

Изабель снова опустила голову, а Макс пытался сообразить, о чем еще можно спросить у нее. Что-то менее банальное. И не слишком навязчивое. Откуда эта неловкость? Он всегда чувствовал себя свободно в общении с девушками. Порой даже слишком свободно.

– Что-то сочиняешь?

Изабель лишь хмыкнула в ответ.

– Дашь почитать? – выпалил он.

Макс ждал, что она откажет – кто станет давать читать сокровенное незнакомцу?

– Моя творческая работа про Эос, – ответила Иза. – Для госпожи Профессора.

– Ты первокурсница? – спросил Макс, хотя прекрасно знал ответ.

– Единственная в этом потоке. Знаю, что после летних событий никого больше в этом году не принимали. Но мне не могли отказать. Грант, если ты понимаешь.

– А факультет? Римляне, значит?

– Мне позволили выбрать. Подумать и выбрать. Время еще есть.

– Подумать и выбрать? Так можно было? Любопытно. А что за грант?

– Мои родители не могут позволить себе все это, как ваши семьи. – Иза взмахнула руками в воздухе. – А мне очень хочется учиться. Горы бумаг, тестов, собеседований – и вот, я здесь. Как и мечтала. Держи, прочти. – Она протянула Максу листок бумаги. – И скажи честно, как думаешь, Профессор позволит мне перейти на второй курс экстерном?

«Бежала. Едва касаясь розовыми ступнями воды, рассыпая по голубым волнам золото и жемчуг. Дышала часто, проникновенно, обжигаемая свободой. Глина в жаркой печи. В столунный раз благодарила. «Спасибо, систер, ты подарила Эос улыбку. Забыла вколоть мне в вену ночи и сна беспробудного. Думаешь, я не знала? Просто ждала. Привет матушке и нашему солнечному зайчику! Адьес, дорогие тираны!»

Эос на бегу стригла косу цвета фрез, облегчала ношу. Берег был близок, стальные ворота все дальше. Заклинили и щелкали зубами-створками. Пароль она угадала бы, даже не услышь его лично. Не умница ли Эос? Да, слишком много спала, но что только не привидится красной девице. В оковах мрака не давал ей покоя образ. Того, кто покроет ее тело пламенем…»[2]

Текст унес Макса далеко отсюда, а вернувшись, Макс встретил пытливый взгляд Эос. Точнее, Изы.

– Я…

Лицо Изабель сейчас казалось таким наивным, во взгляде плескались искорки, словно надежда на одобрение. А ведь всего несколько минут назад она демонстрировала полное равнодушие.

Макс невольно скользнул по красивым губам. Вновь посмотрел в глаза Изабель и будто заметил среди грозовых туч маленькие алые молнии.

Что это было?

Макса необъяснимым образом тянуло к ней, влекло, как магнитом. Он чуть приблизился, но какой-то свист вторгся в мысли, а следом ему на голову приземлилось нечто цепкое, впиваясь в волосы. Макс подпрыгнул на месте, взмахнул руками, будто отгоняя… кого? Птицу? Кто это?

Он услышал, как прыснула со смеху Изабель, но разобраться во всем не вышло – следом его позвала Веда.

– Макс!

Подруга уже собралась и вышла к нему вся «при параде», будто они не просто шли на утреннюю прогулку, а на светский променад. Может, так оно и было в самом деле.

– Я должен идти. Удачи тебе, Изабель, – тихо сказал Макс, на всякий случай приглаживая волосы. Ничего странного он не обнаружил. Видимо, ему померещилось. А вот кончик языка пощипывало, будто он вкусил некий запретный плод.

Он впервые произнес ее имя вслух.

* * *

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила Веда, подхватывая его под руку. – Или просто прогуляемся по этим мрачным паркам? Согласись, здесь все такое пугающее.

– Я бы даже сказал кошмарное, – признался Макс, когда они ступили на гравийную дорожку. – У меня такое чувство, будто все здесь появляются из ниоткуда.

– И так же незаметно пропадают, – хихикнула Веда.

Макс чуть замедлил шаг и посмотрел на видневшийся вдалеке садик, огороженный серыми монолитами. Он не знал, как начать нужный разговор.

– Значит, ты тоже заметила?

– Конечно, – призналась подруга, теснее прижимаясь к нему. – Думаешь, ты один такой особенный? Очевидно, что старые факультеты нас ненавидят. Только посмотри на лица этих кельтов.

Веда кивнула в сторону садика, и среди монолитов Макс различил высокие крепкие фигуры в черных и темно-зеленых одеждах. Они с Ведой подошли ближе, и стало очевидно, что студенты танцуют в каменном круге. Спины их были прямыми, как доски, ноги четко отбивали ритм. Они казались единым слаженным механизмом.

– Ладно лица, ты лучше посмотри на их ноги и плечи. – Макс с любопытством рассматривал студентов. – Такое ощущение, что они тренируются дни напролет.

– Если ты еще не заметил, – проговорила Веда, – здесь гораздо больше физических дисциплин, чем было у нас.

Макс заметил. Вновь вспомнил греков, которых они с Коржом выпроваживали из комнаты. Те на удивление оказались слишком крепкими. Хотя на вид и не скажешь. Если бы в дело не вмешались преподаватели, неизвестно, как закончилась бы их стычка. Максу было неприятно признавать это, но они явно недооценили соперников.

– Что разглядываете? – раздался вдруг женский голос, и рядом с серым монолитом возникло овальное лицо, обрамленное каштановыми кудряшками.

– Мисс Мэри? – произнесла Веда.

– Все верно, милая. Можно просто Мэри. Вы потерялись? Вас нужно куда-то проводить?

– Нет-нет, – улыбнулась Веда. – Мы с Максом просто прогуливались. Хотим немного осмотреться, раз выдался свободный денек.

– Думали, что все еще спят, а тут жизнь бьет ключом, – усмехнулся Макс, и мисс Мэри тоже засмеялась, прикрывая рот ладошкой в зеленой атласной перчатке.

– Студенты тут встают очень рано, – проговорила куратор. – Иногда задолго до рассвета… или просто не ложатся спать.

– Но это же очень вредно, – возмутилась Веда, нахмурившись, на что мисс Мэри лишь пожала плечами.

– Учеба есть учеба. Ты либо учишься, либо вылетаешь! – На последнем слове она снова радостно хихикнула, хотя Макс не мог разделить ее эмоций. Если он вылетит, ему совсем не поздоровится.

Он отвел взгляд, разглядывая зеленую лужайку клевера внутри монолитного круга. Потом задумчиво посмотрел на нависшее небо и пожелтевшую листву на деревьях.

– Хм… – протянул он. – Какой у вас зеленый клевер.

Лицо мисс Мэри застыло, улыбка так и осталась приклеенной к нему, а в следующий миг куратор отступила на шаг, возвращаясь за стену из серого камня, опустилась на траву и сорвала стебелек. Когда она выпрямилась, перед носом Макса красовался изумрудный четырехлистный клевер.

– На удачу! – сказала мисс Мэри. – Забирайте! У нас тут этого добра навалом. Целая поляна особого сорта под названием «Лаки Стар». Наши студенты долго его выводили, но теперь удачей могут пользоваться все! Берите! – И она сорвала еще один стебелек, на этот раз вкладывая его в ладонь Веды. – А кстати… – Мисс Мэри окинула их взглядом горящих карих глаз. – Наши друзья с греческого решили поставить спектакль в честь объединения факультетов. Обыграть сценку про Елену Прекрасную. Ваших тоже позвали, сценарий пишет господин Сол. Может, вы тоже хотите поучаствовать? – На этот раз мисс Мэри посмотрела на Макса оценивающе. – Из тебя бы получился неплохой Парис. Но решать надо очень быстро!

Макс заметил, как завертелась рядом с ним Веда, обожавшая всяческие театрализованные постановки.

– Я бы могла сыграть Елену, – просияла подруга.

Лицо мисс Мэри потускнело.

– Главная женская роль, кажется, уже занята.

Сердце Макса на мгновение остановилось. Он будто бы предвкушал, что скажет дальше куратор. Почему-то он не сомневался, что Елену должна играть новенькая. Он вспомнил ее милое личико, чуть вздернутый носик. Макс вспомнил, зачем привел сюда Веду. Но понятия не имел, как сказать, что их путям предстоит разойтись.

– Жаль, – протянула рядом с ним Веда. – Ладно, Макс, идем. Может, в следующий раз.

– И кто же будет Еленой? – вдруг спросил Макс. Мисс Мэри кивнула в сторону группы студентов, которые расположились вокруг скамьи. Он заметил там парней со скандинавского, греческого и даже парочку своих знакомых с римского.

– Фабия, – ответила мисс Мэри. – Безусловно, Елену сыграет дочка самого влиятельного спонсора Академии.

В этот момент Фабия, будто услышав их, повернула к ним голову. Губы ее чуть изогнулись в улыбке. А следом она повисла на шее Свена, он подхватил ее за бедра, поднимая над землей и усаживая себе на талию. Черная клетчатая юбочка разлетелась кругом, обнажая загорелые золотистые ноги в белых гольфах. Увидев их страстный поцелуй, Веда недовольно заворчала:

– К чему этот театр прямо здесь?

Макс хотел напомнить, что она сама зачастую не стеснялась в проявлении чувств, но не стал.

– И так быстро они спелись со Свеном? Серьезно? Разве так можно? – не унималась Веда, бормоча себе под нос. – Просто не верю, что из этого что-то выйдет.

– Ну так что? – прокашлявшись, спросила мисс Мэри и посмотрела на Макса. – Вечером будет репетиция в Храме Поэзии. Придете?

Веда уже шла прочь, а Макс замер в нерешительности, глядя на листик клевера в своих пальцах. Потом сжал его в ладони.

– Я подумаю.

Глава 3. Бойтесь Данайцев, Дары Приносящих!

Timeo Danaos et dona ferentes

Солнце в зените. Выглядываю из окна нашей комнаты и смотрю на Изу, гуляющую в парке перед особняком Академии Дискорд. Ржавые листья, серая мышка, что покорила меня. Завладела моим умом без остатка. Если бы она только знала…

Шуршат листья под ее ногами – не слышу, но знаю. Шуршат страницы книги под ее хрупкими пальцами. Взмах ладонью, и новая страница предстает перед ее взором. Изабель медленно впитывает строчки, хмурится, вызывая мою улыбку. Она на расстоянии, но я прекрасно вижу ее. Но что-то дорисовывает воображение. Оно рисует гораздо больше. Мне нужен новый скетчбук, мне не хватает мыслей, не хватает слов, мне нужно чувствовать ее настоящую.

Но я не готов признаться ей, что не вижу больше никого кругом.

Нерешительная сволочь. Ненавижу себя. Но разве я вправе указывать ей, на кого смотреть, кому улыбаться.

Я хочу, чтобы она решила сделать это сама. Хочу быть ей интересным. Хочу, чтобы она искала меня взглядом в толпе, и я улыбался ей, только ей одной.

Подари мне свою улыбку, Иза.

Макс, повинуясь внезапному порыву, сорвался с места и помчался прочь из комнаты – только бы Иза еще не ушла из сада. Он совершенно не понимал, что скажет ей.

Стрелой вылетел из дверей Академии, ведущих во внутренний двор, сбил по пути странную парочку с азиатского факультета, ринулся к скамье, где всего пару минут назад сидела Изабель, но сейчас ее там не было. Неужели успела так быстро уйти? Макс осмотрелся по сторонам, но нигде ее не увидел. Запыхавшись, он обнаружил на скамье только томик в сером потертом переплете. Софокл, «Похищение Елены. Античные трагедии». Макс повертел книгу в руках – казалось, та рассыплется прямо у него в ладонях, настолько ветхой она была. Странно, что Изабель ушла и оставила здесь книгу, с ее-то любовью к безмолвным обитателям библиотек.

В груди Макса шевельнулось неприятное чувство. Он глянул в сторону рощи: пожелтевшая листва тревожно покачивалась от поднявшегося ветерка, серое небо давило своей неизбежностью. Еще немного, и снова польет дождь. А Изабель, возможно, решила прогуляться, и теперь вся промокнет. Макс сам не понимал, почему так разволновался. Но ему срочно требовалось найти ее, будто мания какая-то!

Среди желтизны осин вдруг что-то мелькнуло – наверное, просто пролетела птица, но Макс немедленно пошел вперед. Его будто тянуло магнитом. Он быстро сократил расстояние до линии деревьев, шагая по аккуратной дорожке, которая резко сворачивала направо, в осиновую рощу. И столкнулся нос к носу с Фабией. Студентка с греческого выглядела немного растерянной, но ее зрачки вдруг сузились до змеиных щелок.

– О! Какие люди, – промурлыкала Фабия и обольстительно улыбнулась Максу. Все в ее облике неожиданно показалось Максу зловещим. Он инстинктивно шагнул назад, уступая девушке дорогу, но Фабия и не думала уходить. Она не спускала с него взгляда. Небо стало почти свинцовым, гнетущим. Ветер завыл, будто проголодавшийся волк, и Макс понял, что Фабия смотрит на него как настоящая хищница. Ему стало не по себе. Она приблизилась к Максу и бесцеремонно положила руки ему на плечи, обвивая шею, будто змея. Прежде чем он успел возразить или отстраниться, Фабия встала на носочки – совсем немного при своем высоком росте – и наградила Макса поцелуем. Его руки моментально сжались у нее на талии, напряженные, протестующие.

Он резко оттолкнул девушку, которая буквально вцепилась в него своими когтями.

– Что ты творишь? – выдохнул Макс.

– То, что могу, – улыбнулась Фабия, и Макс заметил круги под ее глазами и бледную кожу лица. – Хотелось напоследок насладиться чем-то таким… беззаботным. – Она взмахнула рукой и прошла мимо, слегка задев Макса плечом.

Напоследок? Ему не понравились эти слова, но Макс постарался выкинуть всю эту ситуацию из мыслей.

Он тряхнул головой и прошел дальше, когда его ботинок коснулся чего-то твердого, спрятанного под золотым ковром осени. Макс глянул себе под ноги и отшатнулся. На земле лежал черный скворец, абсолютно безжизненный. Антрацитные перья смешались с опавшей листвой – очевидно, птица стала жертвой хищника. Невольно он вспомнил Фабию. Макс задержался взглядом на скворце и пошел дальше. В роще он тем днем никого не нашел.

Вечером он все же решил наведаться на репетицию в «Беседке Аполлона», которую местные окрестили Храмом Поэзии. Здесь уже шуршал пожелтевшими страницами со сценарием сам господин Сол, ему вторили братья со скандинавского, Свен с Ларсеном, и несколько ребят с греческого – Макс мысленно поблагодарил всех несуществующих богов, что здесь не было Гектора. С лектором их отношения не заладились. А на перилах беседки тихонько, будто воробушек, сидела Изабель, уткнувшись носом в сценарий.

Макс заметил, как Иза мельком глянула на него и вновь скрыла лицо за кипой бумаг. Ему вдруг стало неловко от того, что он пришел сюда. О чем он думал? Неужели правда собирался играть в нелепом спектакле?

– Фабия опоздает, – сказал Свен, и преподаватель понимающе кивнул.

– Что ж, начнем. – Он окинул присутствующих взглядом, а когда увидел Макса, его губ коснулась легкая улыбка. – Максимилиан? – позвал господин Сол. – Будь так добр, почитай роль Париса.

Преподаватель протянул ему листы, а следом повернулся к Изе. Все это казалось нелепым совпадением и в то же время роковым Провидением.

– Кажется, Изабель? – Она коротко кивнула. – Раз наша Елена задерживается, похищенная неким срочным делом, возьмешься почитать за нее?

В горле Макса вдруг застрял ком. Преподаватель будто подслушал его мысли, его самые сокровенные желания. Макс одновременно и хотел приблизиться к Изабель, и до ужаса этого боялся. Но сбежать у него уже не выйдет.

* * *

Дверь скрипнула, заставив Макса вздрогнуть. На пороге их с Корнеем комнаты появилась Веда – румяная, сияющая, прекрасная. Чем больше она улыбалась ему, тем сложнее было Максу сказать колкие слова. Вчера, сразу после репетиции, он наконец решился поставить точку в их отношениях. Ради нее.

– Ты готов? – спросила подруга, демонстрируя белое платье, расшитое цветами и ягодами. Русые волосы она заплела в косу, на макушке красовался венок, с вплетенными в него колючими ветками и ягодами боярышника. Поверх платья Веда небрежно накинула оранжевое пальто.

– Прелестная мавка, – улыбнулся Макс, коря себя за слабость.

С другой стороны, не кричать же на нее с порога? Он никогда не повышал голос на девушек. Принцип Максимум, как называл это Корж. Сейчас просто был неподходящий момент для расставания.

А когда?

Есть ли этот идеальный миг, когда ты скажешь человеку «все кончено»? «Ты мне больше не интересен, не нужен, я иду дальше, а ты теперь сам по себе».

Макс тряхнул головой и шагнул к Веде, откладывая свой дневник в сторону. Ни к чему, чтобы она еще прочитала его записи и узнала, о ком он уже несколько дней думает.

– Макс, ты даже не переоделся! Это же вечеринка в честь слияния факультетов, нам сказали представлять наш факультет, а ты? Ты сейчас кого представляешь?

Макс окинул себя взглядом – черные брюки, черная рубашка. Кривая ухмылка. Не хватало золотой цепи и египетских орнаментов.

– Египет? – рискнул предположить он. – Сверху накину пальто, на нем как раз эмблема факультета. Сойдет?

– Моя мать сожрет тебя с потрохами, Лемурчик! Она подарила тебе целый гардероб из новой коллекции. А ты его не продемонстрируешь публике? Да она с ума сойдет!

– Твоя мать будет на празднике?

Веда заметно приуныла.

– К несчастью.

– В костюме лесной ведьмы, надеюсь?

Оба засмеялись. Но вот в дверях показался и Корней – светлые брюки, белая рубашка-поло с вышитыми на ней ягодами черники, идеально уложенные пшеничные волосы. Весь такой светлый и правильный, его лучший друг.

– А вот и Черничный Корж пожаловал, – усмехнулся Макс, вызвав у того ехидную ухмылку.

– Ты идешь на праздник или у тебя по расписанию похороны? – парировал тот.

– Иду конечно, но Веда заставляет меня переодеваться.

– А ты капризничаешь? Веда, забей, пусть идет так и переселяется в Царство Мертвых. Большой мальчик уже, в самом деле. – Корж подошел ближе и сунул ему в руки черный конверт. – Только у нас есть проблема.

Веда взволнованно посмотрела на них и прикрыла дверь в комнату.

– Видимо, выселение «греков» не прошло бесследно, и они хотят вендетты.

– Если они ее хотят, то непременно получат, – фыркнул Макс.

– Не горячись, – сказал Корж, кладя руку ему на плечо.

Макс поспешил распечатать конверт, после чего зачитал вслух послание:

«Я, Фабия Деймос, единственная дочь и наследница Доминика Деймоса, пишу это для всех, кто услышит меня и мою боль. Я не смогу хранить этот камень в своей душе, он рано или поздно утянет меня на дно. Так не лучше ли сделать все сразу? Мое репутация запятнана, моему отцу решили навредить через меня. Максимилиан Лимуззи, этот подлый мерзавец, ничего не знает о чести и морали. Вчера он предал мое тело позору, когда я отказала ему. Он заставил меня молчать. Но я не могу. Не могу так. Я истинная дочь своего отца, и я не предам свой Дом. Пусть все узнают имя моего обидчика. И если я вдруг исчезну, то знайте – во всем виноват Максимилиан, возомнивший себя местным Царем».

– Что за бред! – взвизгнула Веда.

– Я бы тоже хотел это узнать, – ровным голосом проговорил Макс, хотя все внутри так и клокотало. Это была очевидная провокация, но ее хватит, чтобы устроить с ним новый скандал. Отец за него больше не вступится – Макс дал слово, что будет разбираться со всеми проблемами сам.

– Но вчера ты почти весь день был со мной! Давай просто всем расскажем!

Макс тут же вспомнил прошлую репетицию и то, как весь вечер пялился на Изабель. А еще как до этого случайно встретил Фабию…

Корней поморщился.

– Давайте без подробностей, ребята.

Макс покачал головой.

– Я не хочу втягивать тебя в это, лисичка.

– Но я смогу за себя постоять… за нас.

– Нет.

– Там что-то говорилось про дно, – задумчиво протянул Корней.

Макс бы даже не обратил внимание на эту деталь, но Корж буквально испепелял бумагу взглядом, будто видел там то, чего обычный человек видеть не может. И что за странные мысли лезли к нему в голову? Все эта Академия! Она слишком странно влияла на его сознание.

– Это может быть подставой, но вдруг кто-то правда навредил Фабии? Кто-то с греческого факультета?

– Я видел пруд в парке, – проговорил Корж.

Веда округлила глаза и прикрыла рот ладонью.

– А что, если Фабия…

Макс вспомнил недавнюю потасовку с греками на встрече факультета. Почему именно Фабия? Что в ней такого особенного, кроме влиятельного папаши? Или не в этом суть? Правда будто лежала на поверхности и в то же время ускользала от него.

– Откуда у тебя конверт? – спросил вдруг Макс у Корнея.

– Скажи спасибо, что я первым нашел его.

– То есть ты просто увидел черный конверт, лежащий… где?

– В общаге у девчонок. Что за подозрения, Максимус?

– И что ты делал в общаге у девчонок? – нахмурилась Веда.

Корж дернул плечом и хмыкнул.

– А что обычно там делают парни? – наконец улыбнулся он, поймав недовольный взгляд Веды. – Анкх обещала показать мне территорию.

– Значит, Анкх? – хором проговорили Макс и Веда.

– А ты сказал ей «пожалуйста, Анкх, проводи меня»? – проговорил Макс с усмешкой.

– Эм… что?

– Забей. В общем, ты нашел письмо прямо перед спектаклем. Все это, конечно, очень странно.

– Возможно, нам просто повезло, – развел руками Корней. – Ну что, на всякий случай проверим пруд? Вдруг что-то поймем. До праздника еще есть время, и к тому же нам не известно, сколько таких писем разлетелось по Академии.

Они втроем выбежали в осенний парк – Макс так и не переоделся, оставшись весь в черном. Было зябко, но он не обращал внимания на дискомфорт. Мимо них прошла пестрая, как осенняя листва, компания с азиатского факультета. Пара девчонок с подведенными глазками подмигнули Максу, одна сложила руки на груди и шутливо поклонилась ему. Может, они уже что-то знали?

Макс поджал губы, сминая в кулаке конверт с запиской.

Хохот и веселые голоса казались неестественными. Парни несли в руках бумажного дракона с отвратительной разинутой пастью.

«Сейчас что-то произойдет, что-то дурное», – вдруг пронеслось в голове Макса.

Солнце разрезало небо напополам, освещая массивную серую Академию Дискорд. На кованых воротах, отделяющих учебное здание от парка, расселись жирные вороны. Совсем как зрители.

Троица спешным шагом шла вперед. Где этот чертов пруд? И с чего все решили, что найдут там Фабию? Будто чья-то невидимая рука подталкивала их вперед. Между стволов елей и осин Макс заметил тоненькую знакомую фигурку, и все его тело моментально напряглось. Изабель.

Что она тут делала?

Перед ней стоял парень, в котором Макс узнал Свена со скандинавского факультета. Он размахивал кулаками перед носом Изы, яростно жестикулируя. Но на репетицию это мало походило. Иза попятилась к пруду, держа руки за спиной.

– Что тут происходит? – ворвался на поляну Макс, позабыв обо всякой осторожности и о том, зачем они шли сюда.

– Это ты у нее спроси! – Свен махнул в сторону Изы. – Давай, покажи им.

Изабель убрала из-за спины руку, в которой сжимала скомканную белую окровавленную ткань. Греческая туника. Во второй руке она держала подвеску на цепочке.

Макс подскочил к ней и, выхватив круглый амулет в виде монеты из ее рук, прочитал надпись на латыни. «Timeo Danaos et dona ferentes»[3]. На обороте – «Fabia».

– Что ты сделала с Фабией, Иза-шиза? – свирепо начал Свен. – Мы с ней должны были пойти на праздник, но я увидел в ее комнате следы крови, а на листе было написано идти к пруду. И тут ты, ненормальная!

Какое интересное совпадение.

– Приехали, – выдохнул Корней.

– Я ничего не делала, – ровным голосом ответила Изабель. Она не выглядела испуганной, но все же Максу безумно хотелось защитить ее, загородить от этого разъяренного тролля Свена.

Локи, он местный Локи, а не тролль, напомнил себе Макс.

– Отойди от девушки, Свен, – выступил вперед Макс. – Что бы там ни было, ты не смеешь так с ней разговаривать!

– Значит, Фабия пропала? – выдохнула Веда, прикрыв глаза, и в этот момент из-за кустов бузины вышла Анкх, шурша опавшей листвой.

– Что значит пропала? – проговорила она. – Вы чего тут собрались? Где Фабия? Она оставила у нас в комнате записку, велела мне прийти сюда.

– Очень любопытно, – буркнул Корней.

Кто бы ни собрал их здесь, ничего хорошего это не предвещало.

– Детишки! – крикнула им показавшаяся на тропинке мисс Лепрекон. Только ее тут не хватало. – Вы что там делаете? Совсем скоро начнется праздник! – Когда она подошла ближе, выражение ее лица изменилось. – А что это такое? – Она кивнула на тряпку, которую все еще держала в руках Изабель, даже не думая скрыть окровавленную вещь. И Макс поверил в этот момент – что бы ни случилось, Изабель не виновата.

– Кажется, это то, что осталось от Фабии, – невозмутимо ответила та. – Она пропала, оставив после себя множество противоречивых записок.

Все замолчали, то краснея, то бледнея, разве что мисс Лепрекон слегка позеленела.

– Мы должны пойти и рассказать обо всем, – заявил Свен и уже двинулся вперед, но Корней преградил ему дорогу.

– Стоять, где стоишь. Нам ничего не известно. К чему поднимать панику? Тем более вот-вот начнется праздник.

– Мой первый праздник в качестве куратора! – запричитала мисс Мэри, как будто это кого-то сейчас могло волновать. Она стянула с волос зеленый берет и промокнула глаза.

– Если мы сообщим обо всем сейчас, – проговорила Анкх, – то Академию точно прикроют. Как сделали с новым зданием. А если Академию прикроют…

– Мы все поедем по домам, – закончил за нее Макс.

Он посмотрел на Изу и впервые заметил настоящую беззащитность и беспомощность на ее лице. Она была на грани слез.

– Я ведь только приехала учиться, – тихо сказала она.

Неужели она сейчас могла думать об учебе?

– Значит, нам не стоит ничего рассказывать про Фабию, – пожала плечами Анкх. – Кто-то из вас возражает?

Она произнесла это так невозмутимо, что Макс не удивился бы, узнав, что она, к примеру, вонзила кинжал в спину Фабии, а после с равнодушной улыбочкой на лице спрятала тело.

– Это… хм… неправильно, – неуверенно проговорила Веда.

Все уставились на Макса – окончательного решения ожидали от него.

Он опустил голову, глядя на носки своих коричневых кожаных туфель, на черные штанины, к которым прилипли травинки и листики, на кулак, в котором он сжимал зловещее послание Фабии. Если бы он мог дать им всем ответ прямо сейчас. Если бы он нашел ответы и для себя самого…

А ведь учеба еще даже не началась.

Но похоже, кому-то нужно прикрыть Академию насовсем. Прямо сейчас.

Вдруг мисс Мэри потрясла его за руку.

– Кажется, сюда идет Профессор!

Она совершенно разволновалась, больше походя на студентку, чем на куратора.

– Корж, займись вещами Фабии, – отдал четкий приказ Макс. Друг послушался беспрекословно, забирая вещи из рук Изабель. – И присмотри за этим, – он кивнул в сторону Свена. – Парень, давай без шуток. В конце концов, ты был связан с прошлой историей летом. Совпадение?

Действительно, тогда Свена тоже нашли на развалинах новой Академии.

Он опустил взгляд, выставляя перед собой руки.

– Хорошо-хорошо. Я могила.

– Давайте не будем о могилах, – выдохнула Веда, и хотя Макс беспокоился за нее, он уже видел, что подруга собралась. В опасности она всегда могла стать надежной опорой.

– А почему бы не поговорить? – усмехнулась Анкх. – Я вот хотела сегодня нарядиться мумией, но похоже, уже не успею.

Макс проигнорировал ее шуточку и обратился к Изабель и Веде.

– Девчонки, идите вдоль пруда вместе с мисс Мэри, сделайте вид, будто вы просто гуляете.

– Мы отвлечем Профессора, – выступила вперед Анкх. – Белок любишь?

– Что? – недоуменно вскинул брови Макс.

– Ну таких, пушистых. Из них получаются очень милые чучела.

Веда взяла под руку Изабель и мисс Мэри, отводя их в сторону, Корней и Свен пошли в другую, а Макс и Анкх выдвинулись навстречу Профессору.

– Не вижу здесь ни одной белки, – заметил Макс, пытаясь обернуться и мельком глянуть на Изу.

– Пфф, – только и сказала Анкх. Потом схватила Макса за руку и потянула за собой к дереву плакучей ивы. – Садись.

Из кармана черной куртки Анкх достала несколько орешков и зацокала языком.

– Это ты богине белок молишься?

– В египетской мифологии есть животные-боги, ты прав, римлянин, – сказала Анкх. – Бастет – богиня с головой кошки, Анубис – бог с головой волка. Богини-белки не существует.

– Пока что, – усмехнулся Макс, искоса глядя на девчонку.

К его удивлению, буквально через несколько секунд к ним спустилось с дерева пять или шесть пушистых созданий, которые ловко забирали орехи из рук Анкх и прятали трофеи в листве.

– Хм, сработало, – заметил Макс.

– Белки – мои друзья. Лучшие, – самодовольно заметила Анкх, сверкнув черными глазами.

– И ты делаешь из друзей чучел? Не хотел бы быть твоим другом, знаешь ли.

– Главное не стать лучшим, – улыбнулась Анкх.

В этот момент к ним приблизилась Профессор Роза Аморант. Она держала спину слишком уж ровно, такая чопорная, напряженная до предела.

– Что вы тут делаете, господа студенты? И это кто, кажется, Максимилиан?

– Белочек кормим, – невозмутимо отозвалась Анкх.

– Обожаю их, – улыбнулся Макс. – А что-то случилось?

Профессор с подозрением посмотрела на них, оглянулась на здание Академии, а потом сложила руки в кожаных перчатках на груди.

– Нам придется перенести праздник. Начнем чуть позже, в полночь.

– В полночь? – с сомнением спросил Макс. Пришел его черед удивляться. – Но утром же всем на пары.

Все это казалось слишком странным даже для Академии Дискорд, которую и так все считали крайне необычным закрытым заведением.

– Актриса с греческого задерживается. Думаю, к полуночи как раз успеем. Насколько мне известно, по ночам студенты вовсе не спят, – усмехнулась Профессор. – И кстати, вы не видели Фабию?

Глава 4. Завеса тайны

Arcanum – от лат. тайное

Кто же этот Троянский конь, проникший в Академию и не дающий всем жить спокойно? Кому нужно закрыть Дискорд? Слишком много влиятельных людей отправляют сюда своих отпрысков, и даже писать об этом в дневнике крайне опасно.

Но я не могу избавиться от мысли, что Троянский конь совсем рядом.

Свен? Парень со скандинавского факультета по прозвищу «Локи». Несколько раз мы пересекались в «новой» Академии с его братом Ларсеном. Ничего особенного. Был замечен в компании с Фабией.

Анкх? Любительница белочек с египетского. Странная особа и всегда появляется поблизости в самый нужный момент.

Мисс Лепрекон? Паникерша в зеленом. Она куратор с факультета кельтов, а они и так слишком мрачные ребята. Им не стоит доверять.

Изабель… Иза. Мысли снова возвращаются к ней. Мне просто хочется укрыть ее ото всех невзгод.

– Туши свет! Макс, достал уже строчить, ложись спать.

Корней перевернулся на другой бок и пробурчал что-то в стену.

– Хочешь быть пай-мальчиком и явиться на первую пару? – ответил ему Макс, захлопнув блокнот. Ему казалось, что Корней уже давно витает в объятиях Морфея. От этой мысли ему вдруг стало смешно. Макс расхохотался, и Корж вновь повернулся, приподнимаясь на локте. Его кровать неприятно скрипнула. Здесь многие вещи, а уж тем более двери и кровати, обладали особой скрипучестью, создавая странную мелодию.

– Ну что еще? Я всего лишь хочу выспаться.

– За три оставшихся часа? Брось попытки, дружище.

– Тебе снова не спится, да? – вздохнул Корней, проводя пятерней по светлым волосам. – Ну хочешь я тебе колыбельную спою? Баю, баюшки, баю, спи, Максимка, на краю. Придет серенькая мышь, и наступит гладь да тишь. Макс замер, слова Корнея застали его врасплох.

– Ты зачем это сейчас сказал?

– О чем ты? Не понял, что за наезд.

– Придет волк, а не мышь, тебе ли не знать.

– Волк уже, похоже, тут, осталось дождаться мыши, – ответил на это Корж.

Вот с чего он вдруг заговорил про мышь?

Макс резко поднялся, подтянул шнурок на клетчатых пижамных штанах и, накинув поверх майки черный халат, вышел за пределы спальни. Он вновь думал об исчезновении Фабии, об Анкх, сказавшей Профессору, что ее подружка «приболела». Они действительно дружили с Фабией? Что он вообще знал о местных?

А потом этот дурацкий праздник с инсценировкой эпизода Троянской войны. Спектаклем руководил Гектор, а играть Елену Прекрасную предстояло Фабии. Но раз Фабии не было – как на репетиции, так и на самом спектакле, – ее заменили на Изабель. По сценарию ее выкрал Парис – то есть сам Макс. Ему даже не хотелось вспоминать этот стыд! Он заикался на каждой фразе, а все потому, что рядом с ним стояла Изабель, а из амфитеатра на них во все глаза смотрели Веда и Корж. Макс ловил на себе недоуменные взгляды друзей, и от этого еще сильнее краснел. О боги! Он правда краснел!

Ларсена попросили сыграть Царя Спарты. «Тор» в роли Менелая выглядел слегка нелепо – казалось, что одежды ему слишком малы. А голые ноги Ларсена вовсе не были предназначены для всеобщего обозрения. И вот соломенный троянский конь въезжал на территорию врага. Здесь на помощь пришли азиаты, и вместо коня влетел бумажный дракон со спрятанными в нем «воинами». Состоялась импровизированная битва. Ниндзя против ребят в тогах – это было как минимум свежо, а главное, как бурно аплодировала Профессор и господин Сол.

После этого безумия все разошлись по своим комнатам, чтобы в восемь утра явиться на занятия, первые в этом триместре. Почти три месяца передышки всех расслабили. Обычные каникулы между триместрами не превышали недели отдыха, и никаких послаблений, как в других универах, где, например, не учились летом.

Макс прошаркал по коридору, выходя с «территории парней», и на пересечении четырех лестниц услышал смеющиеся девичьи голоса. Один из них он узнал. Веда! Но что она тут делает так поздно? Макс был уверен, что она, как и Корж, не захочет проспать первую пару. У него самого день начинался с истории средневекового периода, куда он идти не собирался. А дальше им поставили курс мифологических образов. Плюсом литература и латынь, которой он и так прекрасно владел. Можно будет пропустить и поизучать территорию Академии. Казалось, здесь так много укромных уголков. И может, ему посчастливится увидеть где-то Изу.

И найти бы Свена и надрать ему зад, чтобы он не смел больше ее оскорблять.

Но увидел Макс не только Веду: по обе стороны от нее шли Анкх и Изабель! Когда только спелись.

Макс не сразу узнал Изу: ее серые глаза были густо подведены на египетский манер – точно не без стараний Анкх. Волосы все так же скреплены бантом, серое платье в клетку украшал кружевной воротничок с вплетенными в него ягодками – который несомненно выдала ей Веда. И куда они направляются, такие ряженые?

Анкх все же постаралась с костюмом мумии, в этом она не шутила. Бинты обвивали ее запястья, шею, щиколотки, а в обнаженном пупке сверкало украшение в виде коптского креста. Веда тоже более-менее придерживалась традиций своего факультета, а вот вид Изабель вдруг разозлил Макса: зачем она так разрисовала себя? Ее что-то не устраивало на римском?

В этот момент Макс понял: он обязан сделать так, чтобы Изабель поскорее определилась и осталась на римском. Да, они на разных курсах, но все равно у него будет больше шансов видеться с ней чаще.

– Девчонки? Вы куда? – Макс вырос перед ними, преграждая дорогу. – Спать не пора?

Веда состроила ему глазки и улыбнулась.

– А ты чего не спишь, Лемурчик?

– Фу, – скривилась Анкх. – Что за щенячьи нежности. Избавьте меня от этого. Иза, пошли.

Она потянула Изабель за собой, но Макс снова остановил их.

– Вам мало приключений? Нам еще как-то разбираться с Фабией.

Анкх прыснула со смеху.

– Ага, все думают, что она в депрессии и не хочет показываться из нашей комнаты.

– И сколько она так будет сидеть – в вашей комнате? Эту ложь быстро раскроют.

– Мы что-нибудь придумаем, – ободряюще улыбнулась Веда. – Я не могу позволить этому навредить тебе, Макс.

Всегда такая заботливая.

Макс искоса глянул на Изабель. Какие мысли сейчас крутились в ее голове? Она лишь скромно стояла в сторонке, позволяя говорить другим.

– Так куда идете? – повторил вопрос Макс. – Может, я присоединюсь.

– Арканум, – шепнула Иза. – Тайна.

– Это девчачьи дела, Макс, только для посвященных, – сказала Веда, прогоняя его, а потом хихикнула, так беззаботно. – До завтра! Точнее до сегодня. – Она подпрыгнула к нему и запечатлела поцелуй на его губах.

Что подумает Изабель?

А что она должна подумать?

Взгляд Макса вернулся к ней. Что он заметил в ее серых глазах, очерченных черным карандашом? Любопытство?

* * *

Утро было неприятным, и все потому, что Макс не понял, когда закончилась ночь. Белесый туман вгрызался в кости, добираясь до сердца, среди статуй за окном завывал ветер. Макс пропустил историю с мифологией и приплелся прямиком на литературу. Зашел в мрачный на вид класс, так сильно отличавшийся от их прежней аудитории. Кое-где на полках даже стояли черепа, скорее всего, для антуража. И целый стеллаж с книгами, облаченными в громоздкие кожаные переплеты. Здесь как раз можно было вздремнуть, атмосфера располагала. Но вот среди прочих студентов он заметил Изабель и подсел к ней. Значит, на лекции третьекурсников?

– Так что вчера было? – спросил он тихо.

Она перевела на него изумленный взгляд, а губы сложила бантиком.

– Где было?

– Что за тайна? Приоткроешь завесу?

– С чего бы?

Он даже не ожидал, что она может отказать ему так нагло.

Или все-таки ожидал?

Видимо, Иза заметила растерянность на его лице и тут же смягчилась.

– Анкх показывала нам статую Изиды.

– Та, что жена Осириса? – блеснул знаниями Макс.

– Она самая, – просияла Изабель. – Мы всего лишь потерли ей стопы на удачу и успехи в учебе.

Макс кашлянул.

– Вы бродили ночью по кампусу, чтобы потереть стопы статуе?

Иза кивнула, когда в аудиторию вошел преподаватель: квадратный мужичок в клетчатом пиджаке и смешном берете с помпоном.

– Они сменили нам всех преподов, что ли? – шепотом возмутился Макс.

Действительно, из прошлогоднего состава кафедры он тут еще никого не видел.

– Но вернемся к стопам, – снова переключился он на Изабель, которая уже раскрыла девственно-чистый блокнот для записей.

– Изида не станет помогать мужчине, – слегка пожала плечами Иза и отвернулась от него, полностью отдав внимание учебе. – Так сказала Анкх.

– «Я то, что было, есть и будет: никто из смертных не приподнимал моего покрывала», – на ходу процитировал квадратный преподаватель. – Откуда эти слова?

Изабель радостно потянула руку вверх.

– Прошу вас, моя юная римлянка.

– Это надпись на храме Изиды в городе Саис.

Преподаватель на миг оторопел, но следом воскликнул:

– Великолепно! Вы не безнадежны, мои дорогие римляне! Позвольте представиться, Иоганн Себастьян, преподаватель немецкой литературы с германского факультета. Я дам вам несколько лекций в этом семестре. Но сперва зачитаю вам пару строк Иоганна Фридриха Шиллера из «Истукана Изиды».

Макс прислушался к речи преподавателя, стараясь вникнуть в строчки, будто это было важно услышать именно сейчас:

Жрецами Саиса, в Египте, взят в ученье
Был пылкий юноша, алкавший просвещенья.
Могучей мыслию он быстро обнял круг
Хранимых мудростью таинственных наук…[4]

– Итак, под «покровом Изиды» скрывалась Истина, – задумчиво проговорил Иоганн Себастьян. – Но тот, кто узрит эту истину… будет ли он счастлив? Что думаете, мои милые студенты?

Макс повернулся, скользя взглядом по аккуратному профилю Изабель. В ней все было такое складное и в то же время до сих пор тревожившее его. Иза отчаянно писала в блокноте, а когда Макс сунул туда нос, то увидел несколько строк на немецком. Она записывала оригинал стихотворения.

– Мышь! – вдруг закричал преподаватель и шустро вскочил на стул, указывая на пол. Иза не выдержала и расхохоталась так громко, что даже Максу пришлось улыбнуться.

* * *

– Не боишься мышей? – спросил Макс, когда они вышли с Изабель после пары. – Обычно девчонки визжат, а не смеются во весь голос.

– Прости, – робко улыбнулась Изабель. – Господин Себастьян так забавно прыгал. А мыши… очень милые.

Совсем как ты, хотел добавить Макс, но прикусил язык.

– Ну а ты? – вдруг спросила Изабель. – Как относишься к мышкам?

Было в этом вопросе нечто двусмысленное, и Макс совершенно растерялся. После недолгой паузы он сказал:

– Знаешь, крайне положительно.

Макс и не заметил, как врезался в чье-то крепкое тело. Однако ничуть не удивился, увидев перед собой Гектора. По лицу преподавателя будто прошла рябь, словно ветер коснулся водной глади. Да какой уж там ветер – настоящий ураган!

– Снова ты, – оскалился он. – Мне кажется, или ты постоянно переходишь мне дорогу?

Макс сжал челюсть. Ссориться с преподавателем было ни к чему, но он до сих пор не мог забыть, как грубо тот обошелся с Изабель.

Макс хотел рвануть вперед, на Гектора – откуда только это желание выяснить с ним отношения? – но внутри будто все застыло, и только тихий настойчивый голос вторил ему: «Пустой, пустой, пустой… Ты – пустой…»

Мысль звякнула, как монета, брошенная в пустой колодец.

Что это значит? Пустой?

Возможно, Макс знал, но не хотел признаваться себе.

Внезапная пелена сумраком легла ему на глаза, обволакивая со всех сторон, а в следующий миг Макс понял, что стоит перед каменной стеной с изображенным на ней символом. Это был круг с расходящимися лучами. Солнце. Или же звезда? Символ мог означать что угодно.

Мысли путались и ускользали, и он пытался вспомнить, как оказался в этом темном тесном коридоре. Символ манил его, загораясь ярким пламенем на задворках памяти, отпечатываясь в его сознании. Он был началом и концом. Он был всем.

Странный знак настолько приковал его внимание, что Макс мог бы остаться здесь навсегда, лишь бы изучить его тайны.

Но вдруг его окликнул знакомый голос:

– Максимилиан? Что ты здесь делаешь, дорогой?

Макс резко обернулся, взгляд его моментально сосредоточился на рыжем ореоле над головой женщины. И он понял, что смотрит на мать Веды, Валерию Лисову. Та как всегда доброжелательно улыбалась ему.

– Дай я тебя обниму, дорогой, – проговорила Валерия, откидывая на одно плечо длинные шелковистые волосы. Липкие губы прижались к его щеке. Почему-то в последнее время все так и норовили поцеловать его. Будто он был Спящей Красавицей, а все кругом решили попробовать свои силы в его пробуждении. Он слегка усмехнулся от этой мысли. – Привет от родителей, Макс, они просили передать, что у них все хорошо – и чтобы ты был послушным мальчиком. – Валерия Лисова потрепала Макса по щеке, а после попыталась стереть оставленную на его коже помаду.

«Что же они сами не приехали?» – подумал Макс.

«Потому что им нет до меня дела», – ответил он сам себе.

– Спасибо, Валерия, – сказал Макс и тоже очаровательно улыбнулся матери Веды. Чем дольше он смотрел на эту женщину, тем больше понимал, что неправильно держать Веду в неведении. Пора поговорить обо всем начистоту.

Глава 5. Голос истины противен слуху

Голос истины противен слуху

Лао-Цзы

Она смеялась, а я слушал. Нет ничего прекраснее смеха Изы. Он очаровывает. И заражает своей простотой и искренностью. Вскоре и вся группа хохотала, в том числе и я. Профессор Себастьян орал, чтобы его спасли от мыши, а я вижу в этом двойственность – это я должен кричать, чтобы спасли меня. Но кажется, уже поздно. Я безнадежен.

На следующий день Иза отвела меня в канцелярскую лавку на первом этаже Академии и заставила купить себе новую тетрадь. В римском стиле там, увы, ничего не нашлось, и я позволил ей самой выбрать тетрадь для меня. «Тайный лес» – вот он, выбор Изабель. На черной обложке рассыпаны травы и цветы, мелкие насекомые, лягушка. Ключ. А на оборотной стороне я нахожу зеленую дверь, увитую листьями черного плюща.

Ничего особенного для прохожих. Просто тетрадь. Просто двое студентов. Просто наши пальцы так невзначай соприкасаются.

Просто меня прошибает молнией.

Я, кажется, задолжал один разговор.

– Веда! Можно тебя на секунду? – Макс снова сунул нос в комнату девушек. Увидел сидевшую за письменным столом Изабель, спиной к нему, которая вновь что-то строчила в тусклом свете лампы.

– Макс! Ты вовремя! – подруга ответила теплой улыбкой. – К нам тут Профессор приходила. – Веда чуть нахмурилась, и Макс напрягся.

– Спрашивала про Фабию?

– Угу. – Веда вышла в коридор и прикрыла за собой дверь.

Изабель даже не обернулась. Макс сжал руки в кулаки, отчего-то злясь на себя. Его охватило раздражение из-за того, что он собирался сделать.

– Я должен это прекратить, – сказал Макс. – Но сначала выслушай меня.

Макс взял Веду за руку и повел прочь из Царства Мертвых. Ноги сами вели его. Будь что будет, будь что будет, повторял он про себя.

Веда прильнула к нему, но Макс угрюмо отстранил ее.

– Что сказала Профессор? – спросил он шепотом, оглядываясь по сторонам.

– Ничего особенного, просто спрашивала про самочувствие Фабии.

Он подвел Веду к огромному мутному окну, и она мигом уселась на подоконник. Кругом не было ни души, что даже странно, учитывая обычное вечернее оживление в стенах прежней Академии. Неужели здешние ребята совсем не умели веселиться? И этот их праздник – все, на что они способны?

Веда ухватилась за лацканы его пиджака песочного цвета и притянула Макса к себе, обхватывая ногами его бедра. Прижалась к нему так тесно, что он слышал быстрый стук ее сердца. Веда стала такой родной…

Как он смел ранить ее?

Макс отступил на шаг, встречаясь с удивлением во взгляде Веды. Она не ожидала никакого подвоха, не была готова. Ничто ведь не предвещало!

Но и ему сложно было предугадать, что он встретит в старой Академии Изабель.

Свою загадочную мышку.

– Макс? Что-то случилось? – раздался будто издалека голос Веды.

– Разве ты не видишь! – мотнул головой Макс. – Все случилось!

– Не кричи, пожалуйста.

– Прости.

Они всегда умели находить общий язык, Веда всегда успокаивала его, смягчала его нрав. И что будет с ним теперь, когда эта стихия вырвется наружу?

Ему показалось или стекло за спиной Веды слегка задребезжало?

Макс подавил неприятные воспоминания, грузом лежавшие на сердце. Если бы он всегда мог сдержаться…

– Я разберусь со всем, что касается Фабии. Тем более, что все это из-за меня. Вы не должны пострадать. Никто из вас.

– Но, Макс…

– Не спорь. Ты же знаешь, я поступлю так, как считаю нужным, – твердо сказал он. А следом добавил: – И мы… мы с тобой больше не пара. Мы можем остаться друзьями… как прежде.

Но конечно, он знал, что как прежде уже не будет.

Веда впилась пальцами в край подоконника так, что побелели костяшки.

– Макс? Скажи, что ты не серьезно?

Ясный зеленый взгляд вдруг помутнел.

– Ты же не можешь говорить это всерьез, Макс, нет. Мы со всем справимся вместе. – Она схватилась за голову. – Я не хотела в это верить… все твое поведение выдавало тебя, но я не верила! И этот дурацкий спектакль, да?

– Прости.

Он отвернулся, чтобы не видеть ее слез. Трус.

– Значит, я все-таки не слишком хороша для тебя? Я так боялась, что ты бросишь меня. – Голос Веды задрожал. – Макс… но это же мы… ты и я… что изменилось?

Это всегда был он один, хотел сказать Макс, но не осмелился. И все же повернулся. Увидел сверкающие изумруды ее глаз. Упал перед ней на колени, словно сраженный мечом римский воин.

– Так будет лучше, Веда. Ты чудесная, ты – само совершенство, и не смей сомневаться в этом.

– Но ты заставляешь меня сомневаться! Я ведь люблю тебя, Макс…

Они будто разыгрывали очередной спектакль на потеху жаждущей публике. Если бы не было так больно.

– Нам просто хорошо вместе, ты знаешь. Я люблю тебя… но только как подругу.

Какие кошмарные слова он говорил. Макс видел по лицу Веды, насколько они ужасны.

– Ах, вот вы где! – раздался за спиной чирикающий голос. Веда всхлипнула.

Макс обернулся и увидел мисс Мэри в длинной темно-зеленой юбке, в блузке на тон светлее, с клетчатым шарфом поверх.

– Ребята, нам с вами нужно многое обсудить!

Мисс Лепрекон взглянула на Веду, и улыбка сошла с лица куратора.

– У вас все в порядке? Вы что-то… что-то узнали про Фабию?

Макс тряхнул головой, не желая сейчас вспоминать недавнее исчезновение студентки, которое Дамокловым мечом висело над ним. Нужно немедленно пойти к Профессору.

– Я лишь хотела сообщить, – с меньшим энтузиазмом проговорила мисс Лепрекон, – что вам двоим поручили приготовления к празднику в конце месяца. Судя по разговорам ребят, вы – Царь и Царица прежней Академии, а у нас есть традиция объявлять Короля и Королеву нашего бала. И будет здорово, если вы поможете с организацией, да?

Макс перевел взгляд на Веду – для нее это оказалось последней каплей. Слезы все скатывались по ее щекам, когда она побежала прочь, задевая мисс Мэри плечом. Куратор нахмурилась и пошла следом, очевидно не понимая, что могло так расстроить студентку. Макс не шелохнулся.

На душе возникло странное чувство: будто на него смотрят.

Макс перевел взгляд направо и только сейчас заметил зеленую дверь, обвитую искусственным плющом, слишком похожую на дверь с его тетради. А внизу, в самом уголке, был нарисован черный силуэт человечка, который держал в руках солнце. Макс проследил взглядом до замочной скважины, и еще выше – до символа трискелиона, который витиеватым узором украшал глазок.

По коже пробежали мурашки, Максу стало не по себе. Смутные образы наполнили его голову. «Пустой… проснись, Макс!»

Он немедленно шагнул к двери и потянул ее на себя, распахивая настежь.

За ней он обнаружил целующуюся парочку с азиатского факультета. Насколько странно было увидеть их за дверью с кельтским узором? И тем не менее они были там, будто нарушали устоявшиеся порядки. Девушка с длинными темными волосами, собранными в хвост, выбеленной ровной челкой и черными раскосыми глазами обвивалась вокруг парня-альбиноса в белом костюме.

Она смотрела прямиком на Макса, и он понял, что она могла подглядывать в глазок и все слышать. Почему он раньше не заметил эту дверь?

Парень развернулся к Максу и криво ухмыльнулся.

– А ты жестко с ней обошелся.

– В тебе слишком много ян, – проговорила девушка. – Я бы тебе такого точно не простила.

– Ему нужно больше инь, – согласился парень. – Но Инь сегодня моя.

– Вы еще кто такие, чокнутые? – спросил Макс, припоминая, что видел их на спектакле о Троянском коне. Они ведь приехали вместе со всеми ребятами из «новой» Академии, но Макс не мог припомнить, чтобы встречал их прежде.

– Инь, – представилась девушка.

– Ян, – проговорил парень.

– Но это сегодня. Иногда мы меняемся.

– Ух, – выдохнул Макс, – интересные у вас отношения. А что вы у кельтов забыли?

– Нас к ним подселили, – отозвался парень. – Славные ребята.

– У них тут просто сказка, – сказала Инь. – Атмосфера леса даже в спальне. Полное слияние с природой.

Ян снова повернулся к девушке и накрыл ее губы своими, а потом взял за руку и потянул за собой, увлекая в глубь кельтских недр. Азия и кельты? Макс лишь пожал плечами.

Дверь как-то сама бесшумно захлопнулась за ними, а Макс был слишком взволнован и раздражен, чтобы разбираться с этим сейчас.

Пора найти Профессора и поговорить о Фабии. Выложить все начистоту и возможно, даже попросить о помощи.

Но прежде он заглянул в комнату, которую теперь делили Веда, Анкх, Иза и призрак Фабии. Подругу он там не нашел, а вот Иза все так же сидела за столом.

Увидев его, на этот раз она встала и кивнула на свой стул.

– Садись, – велела она скромно, но он не смел ослушаться. На столешнице лежал большой белый лист бумаги и карандаш. – Ты прогулял Средневековье, а там нам, между прочим, задали составить ментальную карту. Чтобы соединить античность и поздний период. Там и падение Римской империи, кстати, есть. Давай, бери карандаш, я помогу.

– Помогаешь с домашкой? Не думаешь, что я сяду тебе на шею?

– И ножки свесишь, – улыбнулась Изабель. А потом легонько коснулась его плеча, принуждая взяться за карандаш. – Давай же.

– Что мне писать?

– Первое, что придет в голову, а дальше посмотрим, как связать это с нашим предметом.

– Хорошо, – произнес Макс, стараясь не думать, с чего вдруг Изабель захотела помочь ему. Под гулкие удары сердца он написал:

«Ты мне нравишься».

Глава 6. Я извлеку порядок из хаоса…

…и свет из тьмы.

У. Теккерей

Свет вторгается во тьму, заставляя меня вынырнуть на поверхность из небытия. Сколько времени я провел в этой тьме, неизвестно. Сколько дней, ночей, недель, месяцев. Я запомнил лишь боль, а следом – пропасть. Я куда-то шел, зачем – неизвестно.

Я не сразу понял, что это Корней хлопает меня по щекам, заставляя очнуться. Но стоит мне распахнуть глаза, как он заносит кулак для удара и… снова боль! Резкая, жгучая, алая.

Из носа течет кровь.

«Я выбью из тебя эту дурь!» – ревет друг.

«Ты мне больше не друг!» – орет он.

«Ты мерзавец, подлый предатель!» – свирепствует.

Да, я такой. Но где я, что со мной?

«Как ты мог! Так! С ней! Поступить!»

Это он про… Веду.

Начинаю вспоминать, что порвал с ней, встретил странную парочку, и…

Дальше пустота.

«Где ты пропадал!» – буйствует Корней, мой верный друг.

Хотел бы я знать. А когда он, дотащив меня до спальни, бросает на кровать, я распахиваю ладонь – и вижу там записку: «Не подходи к Вратам Хаоса. Бойся порождений Тьмы».

Я напился? Или узнал лишнего?

Знакомые руки обхватывают мое лицо.

«Ты что наделал, Корней! Макс, Макс, ты как? Боже, что с тобой? Где ты был? Я так нервничала!»

Иза… хотел бы сказать я.

– Веда, – шепчу ей. – Веда, прости.

Когда Макс немного пришел в себя, все еще не в силах вспомнить прошлую ночь – а может и две, на всю Академию раздались вопли. И хотя у него раскалывалась голова, он смахнул со своей груди руку Веды, которая уснула возле его кровати, и помчался к окну. Отодвинул темно-серую штору и глянул вниз.

Увидел светлую шевелюру Коржа среди толпы других студентов, которые столпились возле каменного фонтана во дворе. У самого края бегала Анкх и отчаянно кричала.

– Что за переполох? – сонно простонала Веда, встала и подошла к Максу, обняв его со спины. Он убрал ее руки. Макс причинял подруге боль, но надеялся, что время излечит ее раны.

– Я не шутил, когда сказал про нас, – коротко проговорил он, пытаясь собрать в голове разрозненные мысли.

– Пойду посмотрю, что случилось.

– Я с тобой.

В груди Макса росло тревожное чувство. Странное исчезновение, записка…

– Мы, кстати, еще должны начать приготовление к празднику, – тихо сказала Веда, пока они шли, минуя статую медузы Горгоны.

Макс промолчал, в голове и так все путалось, какой еще праздник! И если предыдущие два курса он был рад расслабиться с друзьями, всегда оказываясь в центре внимания, то сейчас хотелось куда-нибудь зарыться и не выглядывать. Совсем не до веселья.

Сама Академия Дискорд будто пыталась свести его с ума.

Во дворе он растолкал народ и протиснулся к рыдающей Анкх. Сейчас она сидела на коленях перед фонтаном, держа в руках длинное черное тельце с оранжевыми кольцами. Змея не шевелилась. Это была совершенно дохлая змея.

Символ смерти и хаоса. Но и не только.

– Они убили моего Осириса! – всхлипнула Анкх, когда Макс приобнял ее за плечи. Они? Кто они?

Народ понемногу стал расходиться. Корней, наоборот, подошел ближе, а Веда помогла Анкх встать. Среди прочих Макс заметил и Изу, которая стояла на расстоянии и задумчиво смотрела на них.

– Ничего, заведем тебе нового Осириса, – сказал Макс. Но Анкх была неумолима в своем горе.

– Не существует другого такого! Умного! Красивого! Верного!

– Ты ведь про змею сейчас говоришь? – уточнил Макс.

– Ладно, давай уведем ее отсюда, – сказал Корней, пытаясь забрать Осириса из рук Анкх, но безуспешно. Совладать с обезумевшей «египтянкой» им помог появившийся во дворе школы господин Сол. Казалось, его волосы так и сияют, даже несмотря на пасмурное небо.

– Отдай мне эту несчастную, – сказал преподаватель, протянув руку к змее, и Анкх безвольно подчинилась, передавая ему питомца. – Я позабочусь о ней, – еле слышно проговорил Сол, а потом глянул на Корнея и Веду. – Помогите студентке добраться до ее комнаты. Так, – сказал он громче. – Всем можно расходиться! Ничего не произошло! – И властно махнул рукой.

Удивительно, как он им помогал уже в который раз, подумал Макс. И даже немного подозрительно. Но господин Сол выглядел столь добродушным и лучезарным, что, глядя на него, все сомнения Макса рассеивались. Анкх безучастно посмотрела на них, бросила последний взгляд на змею и вяло поплелась следом за Ведой и Корнеем.

– Кому понадобилось убивать ее питомца? – проговорил Макс, сболтнув свои мысли.

Преподаватель остановился возле Макса, все еще держа у груди змею.

– Тьма повсюду, Макс, – тихо произнес он. – Не позволяй ей соблазнить тебя.

Макса будто пронзило молнией. А господин Сол уже шел прочь от фонтана, где развернулась очередная трагедия. Что он имел в виду?

– В Древнем Египте змей почитали как символ Солнца, – раздался за его спиной спокойный, размеренный голос Изабель. Макс обернулся, встретившись со взглядом серых глаз. – Врагов своего царя змея могла испепелить огнем. Да и Изида была наполовину змеей, кстати.

– Вижу, ты осведомлена, – сказал Макс, пытаясь изобразить улыбку. Не такая уж и несмышленая для первокурсницы. Какой гений в ней скрывался? Похоже, ему еще предстояло это выяснить. – А что с Римом?

– Удивлена, что ты спрашиваешь, – изогнула брови Иза. – Змея – атрибут Минервы, богини мудрости. Ты и сам все будешь знать, если перестанешь прогуливать пары.

Ему показалось или ее это задевало? Он надеялся, что Изабель соскучится по нему. Будет ждать его появления, как он ждал ее. А она отчитывала его за прогулы?

Макс снова всмотрелся в ее симпатичное лицо и понял, что упускает нечто важное. Когда они виделись в последний раз? О чем говорили? Рядом с Изой его рассудок мутнел.

– Почему ты выбрала Дискорд? – вдруг спросил он, шагнув на ступеньку и оказавшись под высоким сводом Академии. Изабель шагнула следом.

На учебу в Дискорд отправляли предки, и мало кто из тех, кого Макс знал, выбрали свои факультеты по доброй воле. Все был предопределено задолго до них. В семьях выпускников сложились своеобразные традиции – отпрыски отправлялись в Академию, чтобы позже перенять дело своих родителей. Дискорд давал базу, гуманитарные знания, без которых, как им упорно внушали, никакого успеха им не светит. А уже после Дискорда ты мог получить образование по специальности. Отец Макса – Массимо Лимуззи – был бизнесменом, родом из Италии. Поговаривали о мафии, но отец никогда не посвящал Макса в подробности. Мать Веды – крупный предприниматель и дизайнер, владелица сети бутиков. Отец Корнея – лучший стоматолог, к которому выстраивалась очередь сильных мира сего.

Так или иначе, это были успешные люди, заработавшие себе состояние или имя.

Правда, к чему им изучать ту же мифологию, Макс ума приложить не мог.

– И кто твои родители? – спросил он у Изабель чересчур прямо. Отчего-то ему хотелось знать, что она не принадлежит к их скучному деловому миру, в котором нет места любви.

– Никто, – тут же ответила Изабель и отвела взгляд. – Я просто захотела учиться.

Она не была вынуждена, она желала учиться. Это было как минимум необычно.

Изабель подняла голову и поймала изучающий взгляд Макса. Он стоял на одну ступеньку выше, нависая над ней, и все же казалось, будто она… главнее? Мудрее?

Взрослее?

А может ему просто хотелось усадить ее на пьедестал, самому опуститься на колени и вздыхать, глядя на свою музу.

– Кстати, ты знал, что эта школа построена по проекту колледжа Чартерхаус? – спросила Изабель.

– И что? Ты поэтому сюда приехала?

Однако Изабель ничего на это не ответила.

– Deo Dante Dedi[5] – девиз школы.

– И какие у тебя способности? – спросил Макс.

– Я умею учиться! В постижении знаний мне нет равных. «Я извлеку порядок из хаоса и свет из тьмы». Ну, кто это сказал?

– Хочешь поиграть, значит? – ухмыльнулся Макс.

– Не буду мучить тебя. Это Уильям Мейкпис Теккерей.

– Мейкпис – это как «делай мир»? Мне больше нравится «Make love».

Иза бросила на него взгляд, щеки ее вспыхнули.

– …not war[6], – договорил Макс, сам немного краснея. Вот кто его за язык тянул?

Не успели они завернуть за угол, как навстречу им вышла Профессор, вся такая подтянутая и строгая, в серой юбке-карандаше и жемчужно-белой блузке, с наброшенным на плечи светлым блейзером. Руки она держала за спиной, но Макс не сомневался, что они в кожаных перчатках.

– Все ли хорошо? – спросила она, переводя взгляд с Изы на Макса и обратно. Вид у Макса, конечно, был потрепанный.

Что-то промелькнуло в его голове. Будто обрывок воспоминания.

Улыбающиеся алые губы.

Вспыхнуло и исчезло.

– Нормально, – ответил Макс.

– Я очень вовремя увидела вас двоих, – сказала Профессор. – Максимилиан, наверное, ты уже знаешь, что Изабель демонстрирует прекрасные академические умения. Не прошло и недели, а она уже на третьем курсе. Но ей не хватает… хм… социальных навыков и умения ориентироваться в учебной среде. Надеюсь, ты сможешь присмотреть за ней на вашем факультете, пока она еще там?

Пока? Неужели Иза собралась перейти на другой факультет? Может, египетский? Или греческий?

Сердце Макса забилось сильнее. Может, ему все же стоит почаще бывать на парах.

– Конечно, Профессор.

– И еще. В конце недели состоится наш ежегодный турнир. Участвуют все факультеты! – радостно сообщила она. – Мы отправимся к Змеиной Скале, так что готовьте вещи и собирайте команду. Для сплочения коллектива это всегда отличный опыт!

Когда Профессор ушла, Макс посмотрел на Изу и провел ладонью по затылку.

– Получается, я теперь за тобой приглядываю?

Иза состроила смешную гримасу, будто была не очень довольна.

– Неизвестно, кто за кем приглядывает. Пока!

Макс дошел до своей спальни и обнаружил на кровати неприятный сюрприз. Еще один черный конверт с запиской.

«Больше не ходи на Тайный Факультет, – говорилось там. – Иначе я умру».

Что еще за Тайный Факультет? И что значит – больше не ходи? А он ходил?

И кто может умереть из-за него?

Неужели все повторялось.

Макс зажмурился, стараясь прогнать тошнотворный запах дыма и мучительную какофонию криков.

Глава 7. Чем дальше в лес, тем больше дров

Серый свет льется сквозь мутное окно в нашей комнате. Я хотел бы позволить себе расслабиться, но не могу. Нужно вставать на пары. Нет, более того – я жажду туда пойти! Хочу увидеть удивление в ее глазах, когда она заметит меня, явившегося заранее. Всего лишь хочу, чтобы она посмотрела на меня.

Глупости какие. Я ищу чьего-то взгляда, разве это похоже на меня? Обычно прохожу мимо, глядя перед собой. Веда и Корж – исключение из правил. С ними я могу быть настоящим. Я бы так хотел сохранить нашу дружбу. Ценнее у меня ничего нет.

Но должно пройти время, прежде чем друзья поймут меня и примут обратно. Я ошибся куда раньше – когда позволил Веде переступить черту. Точнее, позволил себе.

Но что сделано, то сделано. Надо идти дальше. И я иду, прихватив свой скетчбук, где изредка рисую одну загадочную девушку.

Остальные словно не обращают на нее внимания. Не видят ее так, как вижу я. Она не собирает всех вокруг себя, как Веда. Она – другая.

Но за этим спокойным фасадом я вижу бурлящую энергию, страсть, которая вспыхивает в ее грозовых глазах, особенно когда она говорит про учебу. Просто заучка? Просто серая мышка? Даже если так, мне этого достаточно.

Макс открыл дверь спальни, только чтобы обнаружить на пороге Веду с блюдом, полным аппетитных и ароматных блинчиков.

– О! – воскликнула она от неожиданности. – Ты так рано? А я думала принести вам завтрак, пока вы спите…

– Корж уже ушел, – сказал Макс, поймав ее взгляд. В последнее время друг был молчалив, тих и даже немного зол. Макс не сомневался, что все из-за него. – И я тоже иду на пары.

В глазах Веды застыло непонимание.

– Макс, я никак не могу привыкнуть… Мы можем поговорить? Спокойно и взвешенно. Я понимаю, что многое навалилось. Но нам все еще надо решить вопрос сам знаешь с кем.

Веда шагнула внутрь и, пройдя мимо Макса, поставила на столик тарелку блинов. Даже сейчас, после всех его слов, она оставалась идеальной.

Что ему еще нужно?

– Мне пора, Веда, могу опоздать. У нас сейчас римская мифология.

– Ты же постоянно ее пропускаешь. Чтобы время не тратить…

– Новый препод, новые правила, – пожал плечами Макс, выходя в коридор.

– До встречи!

Возможно, она заплакала, когда он ушел. Скорее всего, она заплакала, хотя всегда лучилась счастьем и светом. Что же он натворил? Что он сделал с прекрасной Ведой? Он разрушал ее, как и самого себя.

Прежде чем войти в учебную аудиторию, Макс поправил на себе кремовый блейзер и песочно-коричневые брюки, пригладил волосы, глянув на себя в зеркало рядом с дверью, столь же мутное, что и стекла тут. На мгновение ему померещилось шевеление и даже бряцание металлических цепей. Возможно, он просто не выспался. Да и эти провалы в памяти… не наведаться ли к врачу? Или же дело в другом – и кто-то ведет с ним некую игру. Тогда стоило быть настороже.

Он переступил порог аудитории и встретился лицом к лицу с компанией однокурсников. Максу улыбнулась одна из девушек – Римма – и пошла навстречу.

– Ой, какой красавчик к нам пожаловал, – сказала она мурлыкающим голосом, проводя пальцем по золотой эмблеме в виде оливковой ветви у него на груди. – Макс вдруг решил порадовать нас своим присутствием? Ты в последнее время сам не свой.

Макс осторожно отстранил ее руку и смерил взглядом.

– Римма, можешь даже не растрачивать на меня свое очарование. Оставь немного другим парням.

– Но ты ведь, кажется, теперь свободен?

Вот в чем дело. Значит, слухи о них с Ведой уже расползлись по факультетам. Нужно же было всем кого-то обсуждать. Убийство змеи на египетском факультете куда менее интересно, чем любовные отношения.

Макс заметил Изу на ее привычном месте – она сидела особняком от остальных. Наверняка слышала их с Риммой разговор, но не подала виду.

– Не для тебя, – ответил Макс, пройдя мимо девушки к группе парней. Обменявшись рукопожатиями, они заговорили обо всем и ни о чем. Все факультеты готовились к турниру, а римский нещадно отставал. Да и по успеваемости тоже. Максу даже стало смешно – ведь это не он отобрал у своего факультета удачу?

В аудиторию вошла Профессор, принеся с собой тишину. Сегодня на ней был костюм, который больше относил ее к славянскому факультету, нежели к римскому. Профессор Роза Аморант заметила удивленный взгляд Макса и объявила всем ребятам:

– Сегодня я решила явиться к вам в таком виде, потому что мы начинаем новый раздел – взаимодействие мифологий. Начнем с того, что сравним римскую и славянскую системы. – При этом она многозначительно посмотрела на Макса, будто хотела ему что-то сказать. – Займите свои места.

И какое у него было здесь место, если он еще не посещал ее занятий?

Недолго думая, Макс непринужденно расположился рядом с Изой.

– Расскажи мне потом, как ты все-таки оказалась на третьем курсе, – шепнул он ей.

Изабель и бровью не повела, будто и вовсе его не услышала.

– Пришлось вот прийти сегодня пораньше, чтобы присмотреть за тобой, – сказал Макс. – По поручению Профессора.

– Спасибо за беспокойство, – наконец еле слышно ответила Иза, убирая за ухо выбившуюся прядь волос, – но я не нуждаюсь в твоей опеке. У меня все в порядке.

– А как же твои социальные навыки? – усмехнулся Макс, поймав сердитый взгляд Профессора.

– Сейчас не стоит их проверять. Давай послушаем лекцию!

Максу пришлось заткнуться, но сидеть рядом с Изой и просто молчать, искоса поглядывая на нее, оказалось сущей пыткой.

После пар по мифологии Макс догнал Изабель в коридоре – она как всегда пыталась поскорее смыться.

– Ты на что-то обиделась? – спросил он. – Я как-то не так повел себя? Надоел тебе?

Изабель остановилась и устало посмотрела на него. Вид у нее был неважный.

– Тебе нездоровится? – Она действительно выглядела бледнее обычного. – Отвести тебя в медпункт?

– Не стоит…

Вдруг ее взгляд затуманился, и Макс понял, что Иза вот-вот потеряет сознание. Да что же такое! Он мигом подхватил ее на руки, не давая упасть. Вот бы еще знать, где тут медсестры обитают.

По пути ему попалась Анкх – вот уж правда вовремя! – и проводила его до медпункта, который располагался в подвальном помещении. Весьма странный выбор локации…

– С вами побыть или вы сами справитесь? – равнодушно спросила Анкх. Возможно, она уже пережила гибель своего питомца. Но тогда ее приступ был слишком уж театральным. И это наводило на некоторые мысли. Анкх постоянно оказывалась рядом и слишком много знала.

– Спасибо, что проводила. Надеюсь, что справлюсь.

Иза уже понемногу приходила в себя.

– Эй, ты как? – позвал ее Макс, вглядываясь в бледное, почти обескровленное лицо. Он перепугался не на шутку. Он ведь почти ничего не знал про Изабель. Может, она больна чем-то? Когда дело доходило до Изы, у него было больше вопросов, чем ответов.

– Я… мне уже лучше.

Появившаяся медсестра, круглолицая улыбчивая девушка в белом халатике с необычным принтом – извивающимися змеями, – не пустила Макса в кабинет, и он остался ждать Изу в коридоре, больше напоминавшем подземелье драконов. Ожидание было мучительным. Пару раз в темном коридоре раздавались совершенно неприятные звуки, напоминавшие хлопание крыльев. Может, и правда птицы… Потом до его ушей донеслось завораживающее мурлыкание, которое буквально убаюкивало. И если бы не открывшаяся дверь медпункта, Макс провалился бы в сон прямо здесь. Неужели в этом подземелье прижился какой-то бездомный кот-бедолага?

– Ну все, можете забирать пострадавшую, – выглянула из кабинета медсестра. – Только проследите, чтобы она дошла до спальни и отдохнула. Видимо, переутомилась ночью за учебниками, – хихикнула медсестра, а змеи на ее халатике будто шевельнулись.

– Значит, не нуждаешься в присмотре? – сказал Макс достаточно хмуро, чтобы Иза поняла его серьезный настрой. – Я с тебя глаз не спущу, так и знай.

Он ожидал, что она хотя бы улыбнется, но Изабель лишь больше насупилась.

– Ладно, я думаю, тебе нужно развеяться. Учеба – это прекрасное занятие, но не единственное в жизни.

– Учеба – это святое, – буркнула Иза.

– Брось, не будь занудой… – Макс осекся, не хотя ненароком обидеть ее.

– Я и так зануда, – наконец улыбнулась Изабель, и на душе Макса чуточку потеплело.

– У меня есть план. Садимся в мою машину и едем до ближайшего населенного пункта.

– Но у нас пары…

– Мы сбегаем с пар. Что там дальше, искусство? Вот и прекрасно. Изучим с тобой искусство шопинга в глуши. Как тебе?

– Звучит ужасно.

– Я рад.

Он хотел взять ее за руку, но Изабель отстранилась.

– Либо так, либо я понесу тебя на руках. Ты только что грохнулась в обморок. Ты за кого меня принимаешь?

– За самовлюбленного мальчишку.

– О… вот значит как. Даже обидно.

Макс протянул ей руку, и на этот раз Изабель робко доверила ему ладонь. Такую хрупкую, точно хрустальную. Макс с потрясением смотрел на тонкое запястье Изы и думал о том, что еще никогда в жизни не чувствовал ничего прекраснее.

Глава 8. Что в имени тебе моем…

Изабель. Иза.

Мы сидим в кафе, а она задумчиво смотрит в окно.

Мы вместе в кафе, кто бы мог подумать. Она здесь и где-то далеко. О чем она мечтает? Мне никогда не узнать.

«Дыша духами и туманами, она садится у окна…» – вспоминаются мне строчки Блока. Моя незнакомка сидит совсем рядом, могу дотянуться до ее руки, если захочу. Но откуда-то во мне появляется нерешительность. Иза может быть против.

И я не нарушаю ее границ. Когда она поворачивается и смотрит на меня, я все так же не могу ничего прочесть в ее взгляде. В поле зрения мне попадается газета на столике и статья о «новой» Академии Дискорд. «… ведется реконструкция в связи с кошмарным пожаром, вспыхнувшим этим летом на территории кампуса… причина до сих пор не установлена…»

В этот момент я кое-что вспоминаю: я не видел, как Иза выходила из автобуса «новой» Академии. Когда я подъехал, она уже стояла рядом – и я впервые увидел ее, притянутый неведомой силой.

Откуда она?

Выпив горячего шоколада, Макс повел Изабель по улочке небольшого поселка, приютившегося на лоне природы. Местоположение старого здания Дискорд не разглашалось, это было правилом среди всех выпускников и студентов. Тем не менее здесь, в поселке Лесном, прекрасно знали, кто обитал рядом – толстые кошельки. Папенькины и маменькины сыночки и дочки, которым все-таки требовались иногда блага цивилизации и развлечения. Правда, Макс еще не видел, чтобы кельты или египтяне по-настоящему развлекались, куда-то ездили, или, о ужас, пользовались гаджетами.

Здесь не было вызывающе роскошных зданий, приманивающих богатых посетителей. Лесной представлял собой ухоженный поселок с винтажными зданиями, лавочками и довольно простыми, даже унылыми домишками. Но вот внутри можно было приобрести практически все.

Изабель замерла возле витрины с платьем цвета мокрого асфальта. Довольно простое, с симпатичной кружевной оборкой, оно могло бы смотреться старомодно, но в Академии Дискорд моду создавали, а не следовали современным трендам.

– Нравится? – спросил Макс. Изабель скромно кивнула. – Хочешь примерить? – Ему вдруг остро захотелось что-нибудь купить для Изабель, чтобы, надевая эту вещь, она думала о нем.

Он взял Изабель за руку и решительно завел внутрь. Это восхитительное чувство – что они вместе.

Внутри бутика Макс скользнул взглядом по манекену с кружевным бельем и нервно сглотнул, когда мысли наводнили яркие образы – с Изабель в главной роли.

– Вам помочь? – подлетела к ним худосочная девушка, разглядывая Макса и очевидно оценивая его состоятельность.

– Это платье на витрине. Моя… – Кто? Как назвать ее? – Спутница… нет… Изабель… – замялся Макс. – Хотела бы его примерить.

Девушка покорно сняла платье с манекена и повела Изу в примерочную.

Чтобы не терять времени – и заодно унять нервы, – Макс подошел к кофемашине и сделал себе чашечку, после чего уселся на широком подоконнике, перетекающем в витрину.

До поступления в Академию его жизнь была размеренной и более-менее сносной. Но потом… Постоянные скандалы дома. Он ненавидел универ, ненавидел ту роль, что избрал для него отец. К матери идти было бессмысленно, она всегда только и делала, что соглашалась с супругом. Или уезжала. А Макс оставался предоставлен самому себе и выбранному для него пути.

Но как бы он ни злился на отца, он боялся самой мысли о том, что сам мог бы выбрать для себя. Каков был бы его путь? Сейчас, ожидая Изабель, Макс размышлял о том, что в Академии не так уж плохо.

Если только никто не узнает про пожар.

Наконец, Изабель вышла из-за шторки.

– Как тебе?

Платье идеально сочеталось с ее серыми глазами, но как будто утаивало истинную красоту.

– Прекрасно, – кивнул Макс. – Не хочешь попробовать еще что-нибудь? Может, вот это? – и Макс указал в сторону нарядов бордовых оттенков. Он и сам не мог понять, почему предложил именно их.

Иза нахмурилась, как будто разозлилась на него, и молча скрылась в примерочной.

Что он сделал не так?

После магазина одежды они направились в парк, пребывая в тишине. Пасмурное небо нависло над Лесным, будто помещая весь мир в промозглое потустороннее пространство. Макс чуть придвинулся к Изе, легонько коснувшись ее ладони своей. В другой руке он нес бумажный пакет с платьем – подарок. Макс не стал спорить и купил для Изабель тот наряд, что понравился ей сразу же – в конце концов, она тоже понравилась ему с первого взгляда. В какой-то момент все осложнилось, и он чувствовал себя совсем не так, как с другими девчонками.

Макса всегда окружали поклонницы. Пожалуй, именно так – девушки тянулись к нему, и он, бывало, отвечал взаимностью. С Ведой все случилось иначе, ведь она была не просто увлечением, а другом, оттого такой запутанной и вышла их история. Но разве мог кто-то вот так привлечь его внимание с первого взгляда?

В этом всем таилась загадка. Макс не мог объяснить свое предчувствие, лишь улавливал на интуитивном уровне.

Когда они подошли к пруду в форме сердца, Изабель вдруг радостно завизжала:

– Смотри, какие красивые!

Макс вгляделся в серую пелену, нависшую над водой, и увидел стаю лебедей. Целое море белоснежных птиц, среди которых контрастно выделялся черный лебедь, грациозный и осанистый. Ему не хватало разве что короны на голове.

Они присели на скамейке, будто покрашенной совсем недавно. Изабель зачарованно смотрела на лебедей, Макс – на Изабель, а над их головами раскинулись переплетенные ветви двух деревьев. Листья на них уже опали, но ветви одного были усыпаны мелкими райскими яблочками, а второго – черными ягодами бузины.

– Ты знаешь, насколько ты удивительная? – тихо проговорил Макс. Откуда в голосе столько нерешительности?

Иза посмотрела на него из-под бахромы густых черных ресниц, и что-то в душе Макса перевернулось.

– Что-нибудь знаешь про лебедей? – вдруг непринужденно спросила Иза.

– Эм… а что ты хочешь знать?

– Ты на третьем курсе римского факультета, уж должен что-то мне рассказать.

Макс порылся в памяти, вспоминая легенду о Зевсе-Юпитере.

– Зевс влюбился в прекрасную девушку, – сказал Макс. – А потом обратился в лебедя и соблазнил ее. Из яйца родилась прекрасная Елена… – в мыслях промелькнуло понимание: совсем недавно они ставили спектакль об Елене. Все будто бы вращалось вокруг оси.

– Ее звали Леда, и она была женой спартанского царя, – уточнила Изабель.

– Признаюсь, я подзабыл ее имя.

– Вот и мое когда-нибудь забудешь, – бескомпромиссно проговорила Иза. А следом прозвучали ее слова, полные тайной печали:

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом…[7]

Макс на мгновение замер, а потом легонько коснулся ее руки:

«Изабель, Изабель, Изабель…» сколько раз он написал это имя в своем дневнике? В своих мыслях? Ему захотелось вдруг узнать, что скрывалось за этим именем, какие тайные оно несло в себе.

Теперь Иза неотрывно смотрела на него, а он опустил взгляд на ее губы и прислонил к ним палец, не давая продолжить.

Они оба замерли, неотрывно глядя друг на друга. Макс чуть наклонился к Изе, но она отстранилась.

– Я ничего о тебе не знаю, Макс.

– Как и я о тебе.

– Но я знаю, что фреску с Ледой и Лебедем нашли, к примеру, в Помпеях. Что у кельтов лебеди обладали магической, даже целебной силой. Что у древних германцев в лебедей превращались девушки, и это запечатлено в «Песни Нибелунгов». Что в славянской мифологии лебедей почитали, как священных птиц. А еще это птица поэтов. Согласно тем же грекам, лебеди обладали пророческим даром и могли предрекать собственную гибель.

– Лебединая песня, как же…

Макс напрягся, пытаясь понять, к чему вела Изабель. Казалось, что еще мгновение, и она сама обернется лебедкой с серебристо-серым оперением и устремится ввысь.

Но ничего такого не произошло. Она оставалась все той же кроткой и симпатичной девушкой, которая почему-то считала его болваном.

– Почему ты рассказываешь мне это? – спросил Макс.

Изабель встала и пошла к пруду, остановившись у перил. Макс немедленно двинулся следом. Кругом стояла невероятная тишина, туман и морось создавали вокруг них непроницаемый купол, отгораживая от прочего мира.

– Потому что это понятные вещи, Макс, – сказала Изабель. – Осязаемые даже. – Он мог бы поспорить с ней, но промолчал. – А вот все, что касается тебя, мне непонятно.

Он застыл на месте. Макс мог сказать об Изе то же самое. Он совершенно не мог ее разгадать.

– Эти чувства, Макс… они меня пугают.

Она сказала ему об этом так прямо и открыто, что он оторопел.

Один из белых лебедей отделился от стаи и теперь проплывал мимо них. Изабель перегнулась через бортик, протягивая к птице руку, будто хотела погладить. Следом за белым из тумана явился и черный лебедь. Этот дуэт выглядел неотразимо. Они дополняли друг друга, как инь и ян. Как те студенты с азиатского…

– Я испытываю то же самое, Изабель, – признался Макс.

В этот миг они будто заключали негласный союз. Ничего после не будет прежним.

– Я понятия не имею, что такое любовь, – выдохнула Изабель, потянувшись к лебедям еще сильнее.

– И я.

Макс подступил к ней ближе, обхватывая за талию со спины, вдруг испугавшись, что она упадет.

Иза обернулась и внимательно посмотрела на него. Ее взгляд околдовывал.

– Но я слышала, что любовь – это доверие. Ты доверяешь мне, Макс?

Он чуть заметно кивнул и коснулся свободной ладонью щеки Изабель, безумно желая поцеловать ее сейчас.

Но в этот миг неведомая сила потянула их за перила. Навстречу лебедям и воде.

«Невозможно», – подумал Макс.

И тем не менее они падали.

И его губ легонько коснулись сладкие губы Изы.

Глава 9. Поверить в него почти невозможно

Первым высшим учебным заведением на Западе считалась Платоновская Академия, давшая начало и Академии Дискорд. Платон, древнегреческий философ, стал отцом множества важнейших понятий – диалоги Платона, платонизм, платоническая любовь… Его диалог «Тимей» переводили на латинский мыслители Средневековья, в особенности был всем по душе перевод римского философа Халкидия. В этом труде Платон говорит о природе женщины, как о некой загадке.

Которую теперь разгадываю и я.

Что за чувства я испытываю к этой девушке? Я боюсь называть ее имя. Оно – мой соблазн.

Вот она сидит на паре, глядя на меня из-под темно-русой челки, пока я пытаюсь нарисовать ее. На моих запястьях некрасивые пунцовые следы, по позвоночнику бежит дрожь. А память отматывает время назад.

Макс обхватил Изабель за талию, крепко прижимая к себе, ожидая соприкосновения с ледяной водой. Он успел насладиться поцелуем всего на мгновение, прежде чем холод поймал их в капкан. Тело напряглось, Макс собрал все силы, желая рвануть вверх – он отлично плавал, но тело свело судорогой, а одежда стесняла его движения.

Адреналин прогнал кровь по венам, прожигая борозды, немного разогревая ее. Вверх, вверх.

Но что-то было не так.

Изабель.

Она обхватила его так крепко, буквально стиснула в объятиях с нечеловеческой силой. Сковывала его. Не давала пошевелиться. А ее грозовые глаза были распахнуты, устремлены на него. В них не осталось серости – два сверкающих рубина среди водной толщи.

«Потерпи», – уловил он голос Изабель, но будто бы не по-настоящему, а в своей голове.

Спустя мгновение под ногами появилась твердая поверхность, а вода разлетелась по сторонам, как лопнувший мыльный пузырь.

Макс сидел на коленях, уперевшись руками в шероховатый каменный пол, усеянный символами на незнакомом языке. Пытался отдышаться. Перед глазами мелькнул алый росчерк – он увидел лоскут ткани и проследил за ним взглядом. Это был край ярко-красного платья, в разрезе которого мелькнули стройные ножки. Он вскинул голову, чтобы увидеть, кто перед ним – или точнее перед кем он стоит на коленях, как побитый пес. И невольно ахнул. От восхищения и ужаса.

Девушка в алом платье с глубоким декольте, с рубиновым колье, будто ошейник охватившим ее шею, надменно смотрела на него. Брови вздернуты, губы скривлены в улыбке. И все же он не видел никого красивее. Белая мраморная кожа, черные как ночь волосы, эта алая улыбка. Знакомые черты на незнакомом лице.

Изабель?

Макс разлепил пересохшие губы, поняв, что отчаянно хочет пить. И тут же ему протянули бокал с бордовой жидкостью. Он поморщился, ощутив резкий непонятный запах. Но жадно выпил.

Хотел поблагодарить, но не смог вымолвить ни слова, будто рот его был запечатан. Хотел встать с колен, однако ноги не слушались его, как и руки.

Звякнула цепь, и девушка помахала у него перед носом кандалами, нацепила ему на запястья, чуть дернув на себя, а потом указала на статую – суровый каменный мужчина, прислонивший палец к губам, будто призывал соблюдать тишину. Это библиотека?

Какого черта! Мысли путались, и Макс старался собрать остатки разума воедино. Как они могли оказаться здесь? Почему Иза так выглядит? Будто и не она вовсе? Возможно, он потерял сознание под водой и теперь бредит.

Скорее всего, так и есть. Самое правдоподобное.

В поле его видимости появились ботинки из черной кожи, а следом он различил и самого человека – сухопарый, довольно высокий мужчина с длинными черными волосами, в которых мелькало серебро. Он был столь же бледен, как и Иза.

Гектор.

Гектор?

Вот же замечательный бред! Привидится же. Лектор с греческого факультета. Чтоб его.

– Давай сюда, – рыкнул Гектор и пнул безвольного Макса ботинком в живот. От резкой боли перед глазами вспыхнули искры, но тело не сдвинулось ни на дюйм.

– Не смей, – раздался тихий, но устрашающий голос Изабель.

Это не могла быть она! Чудесная, тихая, милая Иза! От ее голоса становилось зябко. От него веяло потусторонним.

– Я отведу его в Зал Жажды. Ему там понравится, обещаю, – улыбнулся Гектор, глянув на Макса, который исподлобья смотрел на него в ответ так дерзко, как только мог в сложившемся положении.

– Нет, – отрезала Изабель. – Он мой, и я отведу его, куда пожелаю. – Она снова дернула Макса за цепь, призывая следовать за ней. Он действительно теперь мог подняться на ноги и сделать пару шагов. – Ты не можешь мною командовать, Гектор.

– Пока, – было ей ответом.

И это безумно не понравилось Максу. Что бы тут ни происходило, Гектор вел себя агрессивно и неуважительно.

– Дай знать, когда наиграешься с ним. Скоро время ритуалов. И впереди самый главный. Не пропусти нашу свадьбу, милая.

Максу показалось, или Изабель скривилась?

Ее лицо перекосилось словно в ужасной маске. Нет, она все еще оставалась невообразимой красавицей с распущенными волосами и властным взглядом. Но в ее чертах читалось нечто… иное.

Жуткое.

Или же это он спятил.

Да и сам Гектор, если так посмотреть, выглядел не вполне привычно, а будто стал старше и… ну что сказать, гораздо уродливее.

– Сгинь, – фыркнула Изабель Гектору и шагнула дальше.

– Только после твоего благословения, милая. Даруй мне частицу своей энергии.

Изабель напряглась, но в следующий миг бросила цепь и оказалась возле Гектора, впившись в его рот своими алыми губами. Мужчина застонал, его лицо вспыхнуло румянцем, а волосы будто стали чернее. Когда Иза отпустила его, он заметно помолодел.

– Проваливай, – зарычала она.

– Жду свадьбы, милая.

– Катись к черту.

– К нему и иду, милая. И не отпускай свою зверушку далеко, а то потом ищи-свищи в лабиринтах, – усмехнулся Гектор.

Когда он ушел, Изабель подошла к Максу и чуть прильнула к нему, приближая губы к его уху.

– Доверься мне. Ты же обещал. Если скажешь, что хватит, я верну тебя обратно. Но если ты хочешь узнать – доверься мне.

Макс снова попытался ответить ей. Возможно, это какое-то испытание? Посвящение? Что она хотела от него? Да кто она?

Но он ничего не мог сказать, а Изабель будто озвучила его мысли.

– Здесь ты либо помалкиваешь, либо погибаешь. Это Тайный Факультет. И право голоса имеют немногие. Так что, остаемся?

Макс хотел сказать ей, что она спятила.

Макс хотел бежать. Все внутри кричало об опасности рядом с Изой.

Макс неторопливо кивнул.

Он не мог ей отказать.

Он шел следом за Изой, как сомнамбула. Иногда мог очнуться и осмотреться по сторонам, иногда оказывался так близко к Изабель, что касался ладонью мягкого бархата ее алого платья. Он не знал, что делает здесь – и где это «здесь» – но ему отчаянно хотелось остаться рядом.

Иногда мимо проходили какие-то люди, Макс не замечал их лиц, только неизменно темные одежды, и лишь Изабель ярким силуэтом выделялась среди этой мрачной потусторонней реальности, в которой он оказался.

Коридоры, по которым они следовали, поначалу были узкими, но потом все больше расширялись, выводя их на соединение дорог, причудливый перекресток. Некоторые дороги, будто мостики, парили в воздухе, а люди, которые шли по ним, то появлялись, то исчезали.

Спустя некоторое время Макс стал различать и лица. Почему они идут так долго? И куда?

Изабель будто вновь прочла его мысли и остановилась, притянув за цепь к себе.

– Мы не должны привлекать здесь лишнее внимание. Поэтому пока просто иди. И замечай все, что видишь.

Он повиновался.

Они ступили на один мостик, который шел в никуда, в пустоту. Макс нервно сглотнул, однако ноги сами несли его вперед.

Возле края тропы, ведущей в туман, Изабель вновь прильнула к нему:

– Ты мне доверяешь, Макс? – тихим голосом спросила она, и не было в нем той надменности, что он совсем недавно видел на ее лице. – Я очень хочу, чтобы ты сказал «да». Доверие – это единственное, что может нас спасти.

Что она имела в виду, он не узнал, да и не мог: язык будто прилип к небу.

Макс посмотрел в ее серые глаза, сейчас густо подведенные черными тенями, и решительно кивнул.

Они шагнули в неизвестность и… его ноги коснулись твердого пола. Теперь они с Изабель стояли совершенно на другом мостике, а местность переменилась – кругом темная зелень, обвивающая полуразрушенные колонны и статуи, а из темной чащобы на них уставились сотни ярко-изумрудных глаз.

– Здесь никто не тронет тебя, – раздался в его голове голос Изабель. Как ей это удавалось? Но если учесть, что он ни жив, ни мертв… почему бы и нет. – На тебе железо, а они его не любят.

Макс напрягся, пытаясь мысленно ответить ей, но ничего у него не вышло.

– Даже не пытайся… пока… – пришел ему ответ Изабель. – Рано. Но мы обязательно этому научимся. Если ты захочешь…

Снова они шли, и шли, и шли. И что-то стало всплывать в памяти Макса, будто он уже когда-то бывал здесь. Как это возможно?

Прошедшая мимо женщина обменялась взглядом с Изой и мельком посмотрела на него. Все в ней было необычно хотя бы потому, что ее кожа светилась зеленым огнем, а волосы рассыпались по плечам настоящим золотом. Но что-то в ней показалось Максу знакомым – круглое лицо, а может застывшая на губах улыбка. Где он видел ее?

Они завернули за угол и проследовали мимо группы людей в темно-зеленых балахонах. Парни и девушки держались за руки, сомкнув кольцо вокруг камня. Меч, застрявший в тверди, источал черный дым, а из трещин сочилась темная густая кровь. Только сейчас Макс понял, что один из этих «людей» и не человек вовсе: хотя бы потому, что за его спиной трепетали крылья, похожие на стрекозиные, а на лице слишком ярко проступали скулы, делая его совершенно неестественным.

Сон, это все сон, в это невозможно было поверить.

Не говоря уже о том, чтобы довериться…

«Мне придется ненадолго оставить тебя, – снова вторглась в его мысли Иза, – у меня тут есть дела. Но сначала я кое-что покажу тебе. Запоминай».

Они ступили в комнату, заставленную книгами с пола до потолка – а сводчатый потолок, расписанный жутковатыми фресками, оказался очень высок, и все же Макс видел каждую деталь.

Вдруг Макс понял, что остался один, а Изабель точно испарилась в воздухе. Он все так же был скован, кругом ни души. Только книги, чахлые растения в пафосных горшках с трещинами, несколько круглых столов из красного дерева, но без стульев рядом. Здесь царила странная атмосфера, сам воздух казался пропитанным чем-то вязким. Дышалось так тяжело, что Макс опустился на колени, уперевшись руками в каменный пол.

И только сейчас он заметил сидевшую под столом девушку.

Она поджала колени, ее руки и ноги тоже были скованы цепями, кожа светилась белизной, пшеничные волосы почти выцвели, а под глазами пролегли темные круги. Перед ней лежала распахнутая книга, которую девушка жадно поглощала взглядом.

Это была Фабия. Живая. Но что с ней?

Макс распахнул рот, но Фабия вдруг подняла на него взгляд, в котором сквозило безумие. Девушка приложила палец к губам, призывая Макса к тишине, а потом показала корешок книги, где было написано золотыми буквами: «Сборник Гейсов». Знаки, а точнее руны, не были знакомы Максу, и тем не менее он все понял.

Фабия жестом руки подозвала его, и Макс подполз ближе, рассматривая ее изможденное лицо. Но самое странное было не это. Фабия вдруг улыбнулась, и меж ее губ высунулся длинный раздвоенный язык. Змеиный язык.

Он не знал, сколько времени провел в этом зале, бывшем чем-то вроде библиотеки. С Фабией они не общались – это было под запретом. Макс безвольно перебирал книгу за книгой: на него навалилась такая апатия, что хотелось просто лечь и задремать. Но стоило действительно прилечь, как Фабия трясла его за плечо, не позволяя.

Если он хотя бы немного напряжется, то наверняка найдет выход отсюда! Но как же Изабель? Он же должен ее дождаться!

Сейчас Иза казалась ему видением из прошлого, да и вообще вся его жизнь будто перестала быть настоящей.

Но вот перед ним пронесся алый всполох платья. Макса дернули за цепь, заставляя подняться. Изабель вцепилась ему в подбородок на удивление сильными пальцами, повертела его голову из стороны в сторону. Макс глупо улыбнулся при виде нее. На суровом лице Изабель промелькнула тень эмоции, которую он не смог разобрать.

Она повела Макса обратно по бесконечным коридорам, и он замечал все больше и больше странных на вид людей или скорее существ. С рогами, копытами, даже с хвостами. Некоторые женщины были убийственно красивы и улыбались ему.

Пока наконец они не дошли до огромного зеркала. Изабель снова дернула его за собой и… холод, мгла, окаменевшие конечности… его выворачивало наизнанку, и Макс не сразу понял, что задыхается, пока сильные руки не вытащили его на поверхность.

Он глотнул воздуха, судорога сотрясла все тело. Холодно, как же холодно… Кто-то теплый прижался к нему, согревая, успокаивая… что, черт подери, случилось? Но вот он встретился взглядом с серыми глазами Изы. Прежней Изабель, которая смотрела на него с доверием и даже надеждой.

– Макс… я так рада, что ты вернулся. Что мы вернулись.

– Я… – Макс чуть не закричал – он снова мог говорить. – Что…

– Т-ш, я все объясню, – пообещала Изабель и потянула его к берегу.

* * *

Чуть позже они, промокшие и продрогшие, добрались до ближайшего гостевого дома – благо, их здесь хватало. Купленное для Изабель платье оставалось в пакете на скамье у берега, и хотя бы оно было не мокрым.

Макс попросил хозяев гостиницы заказать ему сменную одежду, записав на свой счет, и поплелся в ванную за полотенцами. Зубы отбивали дробь, он никак не мог согреться.

Иза сидела на краю кровати, тоже совершенно промокшая, вот только совсем не дрожала.

Макс протянул ей полотенце, но Иза лишь подняла на него усталый взгляд. Темные волосы, забранные в хвост, растрепались и спутались. Лицо ее казалось бледнее обычного.

Изабель похлопала по кровати рядом с собой, и Макс послушно сел – хотя сейчас она не сковывала его цепями. Да и не было ли это плодом его воображения?

Его ладони осторожно коснулись такие теплые пальцы. Сейчас Изабель была примером скромности.

– Расскажи, – прошептал Макс, глядя прямо перед собой, а не на сидевшую рядом девушку. – Что это было?

Он надеялся, что она удивится его вопросу или же рассмеется. Но нет. Изабель оставалась молчалива и серьезна.

– Я показала тебе Тайный Факультет, – проговорила Иза. – Вход туда запрещен непосвященным. Как и обучение. Но мы можем приводить иногда тех, кто позже забудет об этом. Тех, в ком мало энергии. Тайный Факультет лежит на полпути к Тайному Королевству, а там смертному и вовсе не выжить.

– А ты? – тихо спросил Макс. – Кто ты?

– Я не совсем человек, Макс. У меня есть энергия, которая недоступна вам. Но многие из вас желают получить знания и приходят к таким, как я. Шаг за шагом проходят они свои испытания, и если учатся они прилежно, то получают сакральные знания и даже способности. Некоторые крохи энергии.

– Значит, это не сон?

Наконец, он повернулся к Изабель, встречаясь с ней взглядом. Она выглядела невыразимо грустной.

– Нет, Макс. Это моя жизнь.

В ее словах звучала боль.

– Тайный Факультет существует так давно, что никто уже не помнит дня его основания. Благодаря знаниям, что там получают люди, в вашем мире появляются лидеры, гении и, конечно, злодеи. Но не все проходят обучение, некоторые навеки остаются пленниками факультета, теряя человечий облик навсегда. Макс, я принадлежу тому миру. Здесь я – случайная гостья. – Ее голос дрогнул. – Но мне бы очень хотелось, чтобы… чтобы наши миры стали чуточку ближе. Знаю, это невозможно, и теперь ты считаешь меня чудовищем…

Он накрыл ее губы поцелуем, согреваясь, согревая.

Изабель.

Какое сладкое слово.

Глава 10. Предупрежден значит вооружен

Она – моя тайна, а я – ее. Раскрыть все, что она доверила мне, значит предать. А я не могу ее подвести. С каждым днем мое сердце наполняется все большим трепетом, которому я не знаю названия. Моя Изабель изо всех сил старается быть незаметной при свете дня, тихой мышкой, далекой от светской жизни. Но я знаю, какая она на самом деле. Я видел.

Она думает, я возненавижу ее. Глупая. Это лишь больше притягивает меня. Невозможность происходящего, даже фантастичность. И все, что я испытываю к ней, не менее невероятно.

Макс глянул украдкой на Изу, совершенно не слушая, что вещает Гектор. Даже смотреть в сторону этого мерзавца было противно. В голове Макса звучала совершенно иная мелодия, столь же прекрасная, как и сама Изабель. Вот бы остаться сейчас с ней наедине, подальше от любопытных глаз.

Возвращение в стены Академии далось Максу непросто. Даже тяжелее, чем принять правду о Тайном Факультете. Существовал совершенно чуждый, непонятный ему мир, где действовали другие законы. Он видел это своими глазами. Хуже всего, что Изабель была именно оттуда, а он сам не имел никакой власти над их дальнейшей судьбой. Он бы хотел сейчас бросить Академию, сесть в автомобиль и вместе с Изой умчаться подальше.

Удивительно, какие безумные мысли рождались в его голове, какие сильные чувства к той, кого он знал совсем недолго.

– …красные анемоны в Древней Греции были символом скорби и смерти, – вторгся в его мысли голос лектора. Макс вскинул голову, и от него не ускользнула сальная ухмылочка на лице препода. Гектор не отводил взгляда от Изабель, а та ссутулилась, чуть ли не уткнувшись носом в тетрадь. – Кровь бога – вот что это значит. Согласно легенде, Афродита влюбилась в Адониса, прекрасного, но вполне себе смертного юношу. Артемиду такой расклад не устроил, и она натравила на Адониса разъяренного кабана, который пронзил юношу клыками.

Плечи Изабель чуть вздрогнули, и на Макса вдруг навалилась необычайная тоска. Следом из уголка его глаза скользнула вниз по носу теплая слеза. Что это еще такое? Иза закрыла лицо ладонями, будто сдерживая себя от… слез?

Макс смахнул слезинку с носа. Как можно объяснить то, что сейчас происходило с ним? Невозможно, но он словно бы чувствовал Изу. Ее эмоции.

– Кровь бога… – повторил Гектор.

– Стойте, – вдруг прервал его Макс, запоздало поднимая руку. – Вы же сказали, что он был простым юношей.

– Из крови Адониса рассыпались по земле прекрасные цветы, – будто не слыша его, проговорил Гектор, – говорят, то были анемоны, а может, и розы. С такой же вероятностью цветы могли родиться из слез Афродиты.

– Это еще больше запутывает дело, – заметил Макс.

– Умирающий юноша, жертва божественной любви. Сам обращенный в бога. Важно лишь то, что произошло: природа умирала и оживала. И бог весны Адонис стал символом сам по себе.

– Его имя с финикийского переводилось как «господин» или «владыка», – подала вдруг голос Изабель.

Максу казалось, что вся аудитория растворилась, и остались лишь они втроем: те, кто знал правду о Факультете. Сам он понимал в происходящем гораздо меньше Гектора и Изы. Но между ними с Изабель не должно быть никаких тайн. Он верил ей, верил каждому ее слову.

Она определенно не говорила ему всего. Например, почему этот миф вызывал у нее слезы?

Раздался звонок, ударив по барабанным перепонкам, и студенты с шумом стали покидать аудиторию.

Преподаватель собрал со стола свои записи и зашагал по проходу, на миг глянув на Макса с прежней ухмылкой. Внутри Макса зрела ярость. Алый цвет, под стать тем анемонам, будто вспыхнул у него в голове, заставив обернуться, схватить Гектора за руку, дернуть его на себя и запечатлеть удар у него на челюсти.

Во второй раз, уже во второй раз.

Засвистели ребята с римского, ожидая драки.

Брызнула кровь. Бога ли? Кем был Гектор на самом деле?

– Это ты зря, Лимуззи, – усмехнулся препод, вытирая кровь с лица. – Ты подписал себе смертный приговор, – совсем тихо прошипел он.

– Не смей даже смотреть в ее сторону, – выдохнул в ответ Макс, а в душе росла уверенность, что он сумеет справиться с Гектором, кем бы тот ни оказался, сумеет защитить от него Изабель. Макс найдет способ, он научится, в конце концов.

Гектор пошел прочь, а со спины к Максу тихонько подошла Изабель. Ее ладонь коснулась его напряженного кулака.

– Идем отсюда, – шепнула она.

Изабель знала эти коридоры гораздо лучше и теперь уверенно вела Макса.

– Куда мы?

– В библиотеку, конечно же. Пары закончились, но учеба продолжается.

– И что, даже не поругаешь меня из-за этого твоего жениха?

– Он заслужил, – улыбнулась Иза. – Да, это было лишним. Но, возможно, ты просто воплотил мое желание. Самой очень хотелось врезать ему.

– Воплотил твое желание? Что ты имеешь в виду?

Иза открыла дверь в одном из пустынных коридоров и затянула Макса в темное помещение.

– Это точно библиотека? Мне казалось, она дальше по курсу.

– Там не будет того, что мы ищем. Это закрытые помещения. Сюда обычным студентам вход воспрещен.

– А как ты открыла?

– Видишь ли Макс, для других этой двери не существует. Ну, в смысле, для людей.

Она потянулась к нему, обвила руками его шею. Такая хрупкая, теплая и неожиданно родная. Максу казалось, что он знает Изу целую вечность. И ему плевать на ее истинную природу. В темноте библиотечных стеллажей он толком не видел Изабель, но улавливал каждое движение, каждый вздох. Будто мог проникать ей под кожу.

– Макс… – выдохнула Изабель. – Что же ты творишь!

– Я еще ничего не начинал, – сказал он в свое оправдание.

– Ты подумал! И почувствовал!

Она крепче прижалась к нему. Макс обхватил руками ее талию, касаясь мягкого шерстяного свитерка. Наверное, серого. Он не обратил внимания. Какая разница, что надето на девушке, которую ты любишь…

– Макс!

– Ты прочитала мои мысли?

Она промолчала.

– Удобно, – сказал Макс.

– Ты злишься?

– Ты ведь уже знаешь ответ.

– Макс, прости, я совсем этого не хотела. Оно происходит само собой. Я еще не была с кем-то так близко, с кем-то…

– Обычным?

Она уткнулась лицом ему в грудь, и он крепче прижал Изу к себе.

– Попробуем поговорить еще раз? – предложил он. – Я хочу все узнать. Все – это все. Доверься мне.

Он обхватил ее голову за затылок, распутывая небрежно забранный пучок. Волосы Изабель заструились по спине, накрывая его ладонь. Макс намотал на палец прядь и чуть потянул, заставляя Изу откинуть голову. Накрыл губы поцелуем, слизывая соленую влагу. Она опять плакала.

– Ну что такое, мы только нашли друг друга, а ты плачешь, – сказал Макс шепотом.

– Это и есть самое грустное, Макс. Я не могу так с тобой поступить. Впутать тебя в эти игры.

– А что, если я скажу, что давно уже в них играю?

Изабель чуть отстранилась и недоуменно посмотрела на него.

– У меня сохранились обрывочные воспоминания о Дискорде, но я точно бывал здесь раньше, еще до переезда факультета. В детстве. Я приезжал сюда с отцом. И мы… похоже, он уже водил меня на Тайный Факультет. А потом, все, что произошло в Новой Академии… Это все из-за меня, Иза. Это я вызвал тот пожар, в котором буквально исчезли студентки. Не сгорели, а исчезли, понимаешь? Совсем как исчезла Фабия. Но мы-то знаем, где она. А главное – я хочу быть с тобой, Изабель, кем бы ты ни была. Кем бы ни был я. И я хочу узнать – зачем отец приводил меня сюда. Как я связан с этим местом. Боюсь, такая уж у меня судьба.

– Наши судьбы странным образом переплелись, Макс. – Изабель прижалась щекой к его груди и тяжело вздохнула, будто сдаваясь. – И я правда не хочу, чтобы между нами оставались тайны. Я добилась учебы в Дискорде, потому что моей семье грозит опасность извне, и мне нужно узнать, кто решил навредить нам. Мне предстоит выйти замуж за Гектора, и в этом мои родители непреклонны. Потому что я единственная в своем роде. Я их дар и их ошибка. Таких, как я, раньше называли суккубами. Больше никого не осталось: они выродились, когда перестали смешивать ветви Древних Семей. Но мои родители нарушили этот запрет. Когда Велес явился к моей матери – Махе, верховной царице кельтского народа, то не устоял перед ее красотой. И стал ее супругом. Спустя много столетий у них появилась я – наследница их трона. Сейчас именно мои родители – Велес и Маха – правят в Тайном Королевстве. И кому-то это очень не нравится… Макс? Ты еще здесь?

– Прости, я пытаюсь успеть за твоими словами. Значит, суккуб… и принцесса в придачу.

– Ну все, теперь можешь бежать отсюда со всех ног, – хихикнула Изабель, но Макс уловил тревогу в ее голосе. Она правда думала, что сможет этим отпугнуть его? – Мои силы слишком мощны для Тайного Королевства, поэтому меня отправили на Факультет. А когда поняли, что и это не помогает – что ж, мне нашли мужа. Он должен уравновесить меня. Я буду отдавать ему часть энергии после нашей свадьбы. И когда-нибудь мы даже будем править.

– Ты говоришь так, будто все это уже произошло.

– Оно почти произошло, времени осталось совсем мало. После свадьбы Гектор будет распоряжаться мною, как ему захочется, и он точно не отпустит меня в Академию. Если только чтобы позлить тебя… Мне нужно узнать то важное, зачем я сюда явилась.

– И как может такой, как я, стать одним из вас? – выпалил Макс то, что вертелось у него не языке.

Изабель вдруг щелкнула пальцами и между ними возник небольшой огонек, который осветил пространство. Макс привалился спиной к стеллажу с книгами, прижав Изабель к себе. Ее лицо сейчас казалось таким невинным – несмышленая девчонка, вот кто перед ним. Не суккуб уж точно. И тем не менее, ей было так просто создать тут светящийся клубок энергии. Щелчком.

– Для этого придется начать с самого нуля… стать адептом… Но это слишком опасно. И путь слишком долгий.

– Есть путь короче?

Изабель нерешительно кивнула.

– Есть. Но тебе он вряд ли понравится. Как, впрочем, и Гектору. Или моим родителям.

– То, что надо.

Изабель отошла от него на шаг, развернулась на пятках, осматриваясь. Потом взмахнула рукой, и с полки подскочила книга. Зависла в воздухе на мгновение и плавно поплыла к ним. Темно-бордовый истертый переплет, алый цветок в золотой рамке по центру. Неизвестные символы.

– Что здесь написано? – спросил Макс.

– «Свадебные обряды Анабель Росс». Используя такую книгу, можно пожениться моментально. Сама книга становится твоим свидетелем. В данном случае нашим свидетелем станет Анабель Росс, точнее ее дух, заточенный в книгу. Ты будешь моим мужем, Макс Лимуззи? Здесь и сейчас. Не исключено, что потом ты сто раз пожалеешь об этом, когда все осмыслишь.

– Я пожалею, если откажусь, – ответил ей Макс. – Я должен быть только твоим. И если так я уберегу тебя от Гектора…

– Не горячись, Макс, предстоит еще непростой путь. Одно дело – пожениться, другое – доказать, что ты достоин этого места…

Изабель опустила взгляд. Было видно, что эти слова давались ей с трудом.

– Но совершив обряд, мы убьем двух зайцев. Ты сможешь бывать на Тайном Факультете вместе со мной и развивать свои силы. А я… я избавлюсь от Гектора. Ну и… ну и конечно ты мне тоже очень нравишься, – засмущавшись, проговорила она.

– Изабель… – он усмехнулся. – Я даже не знаю твоего фамильного имени, но мне это не важно. Изабель, ты выйдешь за меня?

Макс мотнул головой.

– Не думал, что в обозримом будущем скажу такие слова. Но я слишком хочу этого: так ты выйдешь за меня?

Конечно же, он сошел с ума. Как иначе?

– Эомайн. Моя фамилия. Ее Высочество Изабель Эомайн, дочь Махи Троеликой и Велеса, Великого Стража Миров.

– Это значит да? – сглотнув ком в горле, проговорил Макс.

– Да, Макс. Это значит да.

Глава 11. Мчатся тучи, вьются тучи…[8]

Колдовским зельем становятся глаза Изы, когда она смотрит на меня. Невинность и распутство соединяются в диком танце, который манит, уводит вслед за собой в темные края. Иза – принцесса, дочь древних богов, рассказывает мне свою семейную тайну так непринужденно, будто на каждом шагу можно встретить какое-то божество или мифическое существо. Будто это в порядке вещей. Для нее – да. Богиня Маха, говорит Иза, была отвергнута и изгнана с берегов Ирландии, но прихватила она с собой серебряную брошь, которой очертила границу Тайного Королевства – места, где смогут жить в почете такие, как она. Другие боги и богини тоже возжелали власти и пошли войной. Был среди них и Велес, которого взяла Маха себе в мужья: он не смог ее убить, ведь она была сильнее, чем он; она же не смогла убить его, потому что была проклята любовью к нему. Взяла она себе новое имя, под стать мужу своему – и стали звать ее Макошь, богиня-мать, богиня-земля.

– Чем это вы тут занимаетесь? – спросила Анкх, и Макс с Изой синхронно вздрогнули. Их ладони были сцеплены в замок, книга свадебных обрядов парила в воздухе, а между ними воздух чуть ли не искрил. – О Великий Ра! Вы что тут… – Анкх прикрыла глаза ладонью, но щелочку оставила. – Веда вас убьет, обоих, – выдохнула она. Когда только успела стать ее лучшей подружкой?

И только сейчас Анкх будто увидела необычную книгу, зависшую в воздухе.

– Вот же!

Иза моментально поднялась на ноги и шагнула к девушке.

– Анкх… – голос Изы был сладким как мед, слаще, чем Макс слышал раньше. И эти звуки заставляли его проваливаться в вязкое забвение, будто он снова оказался на Тайном Факультете. Иза применяла свою силу? Мог ли он сопротивляться? Хотел ли?

– Лети, лети, мотылек, через тернии, на восток, – пропела Иза знакомый мотив.

Глаза Анкх чуть расширились, когда ей в лицо хлынул взявшийся из ниоткуда поток воздуха. Как она вообще нашла этот закоулок библиотеки?

Макс ожидал чего угодно, но не того, что Анкх просто со скучающим видом вздохнет.

– На меня такое не действует, – проговорила она, заставив нахмуриться даже Изу.

– Что значит не действует?

– У меня иммунитет к вашей магии, – непринужденно сказала Анкх. – С рождения. Как и полное отсутствие «таланта».

– Ты все знаешь? – в один голос воскликнули Макс и Иза.

Анкх лишь пожала плечами.

– Не нужно окончить десять универов, чтобы понять, что тут творится всякая чертовщина. Возможно, в вашем новеньком здании все иначе, Макс, но здесь… здесь всегда было так. Таинственно, – губы Анкх растянулись в улыбке. – Но, конечно, никто бы просто так не доверил мне тайные знания, верно, Изабель?

– Если только твои родители. Они связаны с Дискордом больше, чем ты думаешь.

– О, еще как связаны! Насколько я знаю, через несколько лун они даже обещали принести меня в жертву Верховному Богу.

– Анкх, что ты такое говоришь? – перебил ее Макс.

– Что слышал. Я никогда не была им нужна. Разве что ради жертвы. Что взять с беспомощной девчонки? В таком случае тайные знания мне просто необходимы! Правда, Изабель? Ты же покажешь мне дорогу к ним? Я уже несколько дней наблюдаю за тобой и ни на секунду не усомнилась, что ты из них… из теневых студентов.

– Ты для этого предложила вместе поселиться?

Макс окинул их троицу взглядом. Книжные стеллажи нависали со всех сторон, книга свадебных обрядов все еще парила в воздухе – а Макс уже и позабыл, зачем они с Изабель здесь уединились. Ему нужно довести обряд до конца. И обезопасить Изу, оградить ее от Гектора.

– Ладно, мы обсудим это позже, – вздохнул Макс, даже не представляя, как будет все разгребать. – А пока, Анкх, не могла бы ты оставить нас с Изабель наедине? У нас есть одно незаконченное дело.

Анкх свела брови на переносице и сложила руки на груди, сверкнув гневным взглядом из-под густой черной челки.

– Ну уж нет, я вас тут одних не оставлю.

Ему показалось, или Изабель раздраженно вздохнула? Он еще не видел, чтобы та злилась.

И ему бы хотелось посмотреть. Ему столько всего хотелось, когда мысли доходили до Изы. Макс надеялся, что дело не в магическом очаровании Изабель, ведь суккубы, с ее слов, могли заколдовать человека, влюбить его в себя.

– Рассказывайте, что вы тут задумали! – скомандовала им Анкх, всем своим видом давая понять, что без боя не уйдет.

– Мы… – заговорила Иза, но Макс перебил ее.

– Мы решили пожениться. И раз ты тут, так и быть. Будешь свидетельницей.

Анкх ничего не сказала, лишь выпучив глаза, смотрела на них с потрясением.

Спустя долгую неловкую паузу, Анкх замахала руками:

– Вы что… она что… – И указала на Изу, которая обреченно вздохнула и прикрыла глаза ладонью.

– Макс, давай просто ее где-нибудь закроем?

Она сейчас действительно это предложила?

– Конечно нет! – поспешил ответить Макс на оба вопроса. – Нас просто осенило, что мы не можем друг без друга.

Лицо Анкх чуть смягчилось.

– О, Макс… Ты оказывается такой милый! А я думала, очередной бабник, когда увидела тебя впервые. Знай, если у тебя с ней ничего не выйдет – а шансы у вас так себе, если честно, я здесь и могу стать твоей следующей подружкой. Очень классной подружкой, Максимилиан Лимуззи.

Макс вдруг услышал тихий рык и с удивлением посмотрел на Изу. Его внезапная невеста – невеста! – ощерилась на Анкх, напоминая пантеру, готовую к броску.

– Будешь на него так пялиться – глаза выжгу, – процедила Изабель.

– Эй, девчонки… Изабель, может вернемся уже к церемонии? Если хочет быть здесь, пусть. У нас уже и так есть общие тайны.

«Она правда умеет выжигать глаза? А что еще умеет суккуб? – промелькнуло в голове у Макса со странной ноткой интереса. – Разве что читать мысли…» Которые Изабель в данную секунду, наверное, и читала.

Сколько же всего уживалось в Изе – ему еще предстояло это изучить. И от таких мыслей по коже пробежались мурашки – ему не терпелось поскорее закончить обряд, спровадить куда-нибудь Анкх и остаться наедине с Изабель. Прижаться губами к ее губам.

– Я же говорила, твоя сила на меня не действует. А вот парнишка, кажется, поплыл, – ехидно сказала Анкх, и Макс тряхнул головой.

Изабель молча взяла его за руку, и они снова сцепили ладони. Между красивых изогнутых бровей пролегла морщинка, когда Иза прикрыла глаза, шевеля губами и выговаривая шепотом непривычные слова.

Что ему надо было делать? Тоже что-то сказать?

«Просто стой молча», – мысленно велела ему Иза.

По окружающему пространству вдруг побежала рябь, Макс ощутил внезапный холод, а следом его бросило в жар. Как работал этот обряд? Ему было до ужаса любопытно, хотя внутренний голос подсказывал – и уже не в первый раз – что стоило собрать вещи и уехать из Академии.

А дальше стало только хуже: пространство перед ними распахнулось, и в образовавшемся черном проеме показался женский силуэт. Точеные черты лица, надменный взгляд. Волосы собраны в высокий хвост. Перед ним была женщина невероятной красоты. Смертельной красоты, вдруг понял Макс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В переводе с латыни «Все дороги ведут в Рим».

Вернуться

2

Полный текст сочинения Изы вы найдете в конце книги. – Прим. автора.

Вернуться

3

В переводе с латыни «Бойтесь данайцев, дары приносящих».

Вернуться

4

Полный текст можно найти в конце книги. – Прим. автора.

Вернуться

5

В переводе с латыни «бог дал способности, реализую их по совести». – Прим. автора.

Вернуться

6

В переводе с английского «Займитесь любовью, а не войной». – Прим. автора.

Вернуться

7

Из стихотворения А. С. Пушкина.

Вернуться

8

Из стихотворения А. С. Пушкина «Бесы».

Вернуться