Сергей Кузьмичёв, Алекс Нагорный
Магические Перпендикуляры 3. Драгуны специального назначения

* * *

Глава первая

С работы в Турцию Ленку отпустили. Не сразу, и даже с какой-то ругачкой, но отпустили. Это же ТУРЦИЯ…

Отель в первой линии, окна с видом на пляж. Наши соседи – Игорь со Светой – не просто из России, или Самарской области, они из Тольятти. С Подстёпок. Игорь – предприниматель средней руки. Это он сам так говорит, а на самом деле у них коттедж, и они оба ездят на «Мерседесах». Может быть, у меня сейчас денег побольше, только я-то их, можно сказать, нашел, а Игорь заработал. И это – огромная разница. Особенно во взглядах на жизнь.

Вот чего я от них совершенно не ожидал, так это того, что ребята окажутся жутко компанейскими. На второй день после знакомства Светлана потащила Ленку на какую-то экскурсию, а потом по магазинам. Я выдал своей барышне карту с полутысячей баксов и попросил все не тратить. К хорошему быстро привыкают, отвыкнуть сложно. Заодно посмотрю, как Ленка относится к моим деньгам. Раз уж она, по её словам, замуж за меня собиралась, то подобные знания лишними не будут.

Мы же с Игорем отправились в местный дайв-центр. Это где акваланги на прокат выдают. Игорю там почему-то не понравилось, и мы побывали ещё в двух. Из его объяснений я понял, что акваланги разные бывают, и про соотношение цена-качество тоже забывать нельзя.

Кроме всего прочего, отсутствие у меня сертификата сильно осложняло дело. Сертификат – это такие водолазные права. Под водой, конечно, никаких гаишников нет, но ведь и проблема не в этом. Человек, который не умеет управлять автомобилем, сев за руль, с высокой степенью вероятности попадёт в аварию. Человек не умеющий пользоваться аквалангом, тем не менее, нырнувший с ним под воду, с гораздо более высокой вероятностью утонет. Так мне Игорь объяснил.

Умирать не старым ещё человеком, мне совсем не хотелось, но мой новый знакомый сказал, что это и не обязательно. Для того чтобы и новички могли насладиться прелестями дайвинга, существуют инструкторы. Правда их труд оплачивается отдельно и не очень дёшево. Это потому, что во время погружения каждому ученику полагается отдельный инструктор, который находится рядом с ним под водой на расстоянии вытянутой руки. Без своего инструктора новичка дайв-центр под воду не пустит. В том смысле, что не выдаст ему никакого снаряжения. Ну, инструктор так инструктор. Хотя бы жив останусь, уже хорошо.

Вот только если это так опасно, то какого икса учить меня стали не у берега, не в бассейне, а сразу в море. Игорь, правда, заверил, что подобное допустимо. Я решил надеяться, что он не врёт. Или его кто-то нанял для моего устранения? Да не-е-ет…

Катер с туристами, возжелавшими погрузиться в пучину морскую, отплыл. По дороге инструктор пункта проката, специально выделенный для моего сопровождения, пытался на ломаном русском объяснять мне правила пользования аквалангом. Я не понимал и половины, но Игорь вмешался в процесс, и дело пошло.

В принципе минут через пятнадцать я был готов к первому в своей жизни погружению. Передвигаться по палубе в ластах, мягко говоря, неудобно, но всё же дошёл до края… или как оно тут называется? Да похрен! Игорь нырнул первым, не вообще первым, а до меня, тут же всплыл и, вынув загубник крикнул:

– Прыгай, я тебя поймаю!

Не в смысле прямо вот поймает, конечно, а типа если что, то выловит. Ну что ж, глубокий вдох, широкий шаг, и тёплые воды Средиземного моря сомкнулись над моей головой. Почти сразу архимедова сила вытолкнула меня на поверхность. Прикольно.

– Расслабься! – услышал я голос Игоря. – Дыши ровнее.

Ровнее? Да я вообще не дышал. Не знаю почему, наверное, по привычке, ведь дышать под водой нельзя, ну, и вот… Но я, тем не менее попробовал воспользоваться его советом, и задышал через регулятор акваланга. Потом стравил из компенсатора воздух и медленно погрузился. Компенсатор – это такая надувная жилетка, к ней идёт шланг из баллона: можно подкачивать воздух прямо под водой. Очень занятная штука: стравливаешь воздух через клапан – погружаешься, нажимаешь кнопочку, воздух из баллона поддувается – всплываешь.

Поиграв немного подобным образом, я всё-таки поймал относительно нейтральную плавучесть. Ну, вот, теперь можно и поплавать. Мне уже не страшно: а чего бояться, вот Игорь, вот Али. Али – это инструктор. На самом деле имя у него другое, но он сказал, что его можно называть просто Али. Так типа быстрее, а то пока вспомнишь, пока выговоришь, уже два раза утонешь, а то и все три.

Мы втроём поплавали вокруг катера. Под водой, конечно. Поднырнули под него, а потом Али знаком показал погружаться. Жесты у водолазов служат для общения под водой: там же не вынешь загубник, и не крикнешь, да если даже и попробуешь на это решиться, всё равно ничего не получится. Так что все переговоры с помощью знаков.

Так вот для обозначения погружения применяется жест, которым древние римляне в Колизее сообщали победившему гладиатору, что его соперник, то что называется, маст дайд. Ну, если кто не понял, то большой палец вниз. И, кстати, кулак с оттопыренным большим пальцем направленным вверх обозначает совсем на полную круть, а необходимость всплывать. Смотрите не перепутайте при случае.

Пока мы спускались на дно, до которого было метров двенадцать-пятнадцать, Игорь развлекался, кувыркаясь в воздухе. Не-не-не! В воде, конечно! Откуда там воздух?! Я тоже попробовал, но Али поймал меня за руку и жестами показал, чтобы я не баловался такими вещами. Наверное, он прав, не стоит. Пока, во всяком случае. Но и без того, находясь в настоящей невесомости, я ощущал себя космонавтом.

Средиземное море – не Байкал, конечно, но вода в нём гораздо прозрачней, чем в той же Волге. Мы словно попали в гигантский аквариум. Правда, рыб было мало. Может не сезон, а может катер распугал. Когда по телевизору показывают, их там уйма, а тут… тут тоже есть, но меньше.

На дне… На дне песок и камни. Валуны. Ага! А вот и рыбки. Приплыла стая каких-то бесцветных мелких рыбёшек. Али показал, как их разгонять, чтобы не мешались. Мы немного поплавали с рыбками и двинусь обратно. Вскоре проявились остальные. Они нелепо барахтались, сгрудившись в кучу. Всё это выглядело настолько странно, что я сразу даже и не понял, чем они там заняты. А они фотографировались. Кто-то с краю заметил нас и начал призывно махать руками. Мы присоединились.

На подводной фотографии узнать кого-то крайне затруднительно. Когда мы потом в отеле показывали фотки Светлане с Ленкой, первое, что они спросили:

– А где тут Вы?

Игорь показал троицу крайних слева и, ткнув пальцем в меня, торжественно произнёс:

– Вот он, наш герой! В нашем полку прибыло. Надо обмыть!

Ленка притянула к себе телефон с фотографией и скептически проговорила:

– Вот если не знать, так и в жизни не догадаешься.

– Так это и не они, – заверила её Светлана. – Выклянчили у кого-то снимки для отмазки, типа герои-подводники, а сами на подводы и по бабам.

Я ждал чего угодно, только не этого, поэтому не придумал ничего умнее, чем промямлить:

– Да не-е, девчонки, это мы. Вот Игорь, вот Али…

– Али – это кто? – с лёгким намёком на подозрительность поинтересовалась Ленка.

– Инструктор из местных, – ответил я. – Он сказал, чтобы его Али называли, у него имя какое-то заковыристое…

– Али-баба? – предположила Светлана.

– Нет, просто Али.

– Ага! Просто Али! – тут же среагировала она и, тыкая пальчиком в экран, продолжила: – Смотри, Лен, вот Али, а вот баба. Просто Али и просто баба. Тебе не кажется, что этот водолаз какой-то неприлично сисястый?

В этом смысле указанный водолаз… вернее дайверша, сильно уступала самой Светлане, но на это мы отвлекаться не стали.

– Нырять они поехали! – с нескрываемым то ли сарказмом, то ли издевательством проговорила наша соседка. – Нырнули, сфоткались по-быстрому и по бабам!

– По каким бабам?! – воспротивился обвинениям Игорь. – Дайвинг – это круче, чем секс! Скажи, Андрюха.

Я счёл за благо согласиться с подобным утверждением.

Светлана моментально заулыбалась и, притянув к себе Гошину голову обеими руками, со словами: «Ух, ты моя рыба!», смачно чмокнула его в нос. Потом, обхватив его одной рукой за шею, второй взъерошила его редкую шевелюру:

– Ихтиандор мой ненаглядный! – тут же изменив выражения лица и тон добавила: – Узнаю, что к русалкам плавал – все лишние плавники поотрываю. Налим бессовестный!

Вместо ответа жене, Игорь повернулся ко мне:

– Ну, тебе хоть понравилось?

– Спрашиваешь! – удивился я. – Как такое может не понравиться?

– Завтра пойдёшь? – осведомился он.

Я не замялся, но…

– Пойду, только можно, чтобы не Али меня везде таскал, а я сам плавал?

Теперь у Игоря возникли трудности с однозначным ответом. Почесав затылок, он изрёк:

– Понимаешь, по всем международным правилам пока ты не отучишься на ОВД, ни один дайв-центр не отпустит тебя без инструктора.

– ОВД – это что? – тут же спросил я.

– Это первая ступень. Погружение на открытой воде днём не глубже восемнадцати метров.

– Почему именно восемнадцати, а не двадцати? – удивилась Ленка.

Меня тоже заинтересовал этот момент.

– Да всё просто, – отмахнулся Игорь. – Шестьдесят футов.

– А если глубже? – осведомился я.

– Тогда Адванс. Вторая ступень. Там уже до сорока метров.

Я задумался.

– Гош, а долго учиться на первую ступень?

– Обычно шесть занятий. Только здесь учиться дорого и это…

– Что?

– Да по-русски здесь инструктора хреново разговаривают. Тебе лучше там, у нас поучиться. И дешевле, и качественней. Учись дома, отдыхай на море! Это такой слоган.

Это он, конечно, круто присоветовал, я же уже здесь! Не возвращаться же домой, там отучиться, а потом обратно сюда и тут понырять. Нет, такой хоккей нам не нужен! Поэтому мы пойдём другим путём.

– Смотри, если я буду учиться здесь, сколько это по времени? В смысле, сколько дней, а то вдруг окажется, что только отучиться и успею, а понырять – уже хрен?

Похоже, точно наш новый друг не знал. С выражением крайней озадаченности на лице он произнёс:

– Если договориться по два занятия в день, то тогда три дня получается.

– А по три нельзя? – поинтересовался я. – А то бы два дня получилось…

Игорь пожал плечами:

– Давай, спросим, может и согласятся. Только, я думаю, денег запросят раза в полтора больше. А то и в два.

– И сколько в итоге? – спросил я, и Ленка тоже поддакнула.

Этого Игорь тоже не знал.

– Так. Ну, вот я отучусь и смогу уже сам плавать?

– Ну, как сам, в группе, – уточнил Игорь. – Самый край с напарником, но тоже обязательно сертифицированным. По-другому никак.

Я по-другому и не собирался. Что я там один буду делать? Рыбок разгонять, чтоб не толпились?

Али согласился. Согласился за два дня и… очень много долларов. Игорь аж за голову схватился:

– Андрюха, да за такие деньги Калоша из тебя дайв-мастера сделал бы!

– Гош, не могу я ждать до Тольятти. Мне сейчас надо. Вот вернёмся, и сделает. Хоть дайв-мастером, хоть кайф-мастером, или кто там дальше?

– Инструктор, – мрачно сообщил Игорь.

Оба-на! Так это что? Я сам смогу учить что ли? Замечтательно!

И я окунулся в волшебный подводный мир.

Мы изныряли, наверное, всё что было: подводные пещеры, затонувшие корабли и какие-то развалины. Только в последний день Игорь настоятельно рекомендовал воздержаться. Типа это такая декомпрессия перед перелётом, а то, мол, закессонить и в самолёте можно. Бывали случаи. Я не стал спорить, всё-таки у него ж опыта больше.

Всё это время Ленка со Светланой ездили на какие-то экскурсии по развалинам древних цивилизаций. И им даже нравилось. Во всяком случае, они так говорили. Наверное, я бы тоже ездил, если бы не был так занят. Чтобы Ленка не дулась сверх меры, я выделил ей ещё пятьсот баксов, на покупки чего захочется, и она повеселела.

Кстати, про подарки родным и близким, забывать не стоит.

Даже всё плохое когда-нибудь да заканчивается, а уж про хорошее и говорить нечего. В Курумыче (это аэропорт у нас так называется) мы простились с нашими новыми знакомыми, обменялись телефонами и пообещали непременно быть в гости. Их встречал кто-то из друзей, а нас в Новый город умчало такси.

Как-то так…

Глава вторая

У меня ещё пять дней. Пять дней до звонка из Самары. Это по плану, а как получится в действительности, я пока не знаю.

Я проверил, как сработали мои закупочные менеджеры. В принципе, получилось почти у всех. По крайней мере, «продовольственная программа» была выполнена полностью. «Вещевикам» пришлось список подкорректировать, а вот Михаил, тот определённо порадовал. Правда, из его списка пришлось вычеркнуть кувалды, наковальни и большую часть молотково-зубильного инструмента, с формулировкой: «Уже есть». Но про таль и лебёдку я самым натуральным образом забыл, а он – нет. Я попросил увеличить количество металлорежущих инструментов, а также добавить разного рода подшипников. Подшипники его явно удивили, но спорить он не стал, чем ещё раз немало порадовал.

– Жаль, что токарку никак не сделать, если электричества нет, – посетовал он. – Может, от генератора? А?

Генератор – это хорошая мысль, только бензина там тоже нет. Хотя… Ну, пару канистр-то я по-любому туда затащить смогу. И это… Блин! Действующая модель настольного токарного станка, тем более токарно-винторезного Макарычу очень даже пригодится. Даже просто как образец для подражания, а уж если эту модель запустить… тогда ващпе!

Но есть одно «но»: один я его через проход не протащу. Нужен будет помощник. Та-а-ак, и кому же мы доверим тайну магического портала?

Мысль, о необходимости раскрытия секрета перед кем-то ещё, и раньше посещала меня, но вот теперь проблема вставала в полный рост. И дело даже не в токарном станке, Михаил произнёс волшебное слово «автоген». Очень полезная вещь. Правда, баллоны тяжёлые. Перетаскивать их в одного, без помощника, могу и не справиться.

Пока я перебирал в голове кандидатуры, Михаил, сам того не осознавая, позволил отложить решение столь сложной задачи на более позднее время. Ну, то есть на потом. Даже очень на потом. Он не только сказал, что существуют портативные автогены, но и предоставил выбор вариантов, как ему казалось, по ценовым категориям. Да мне эти ценники…

У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Слон? Нет, не Слон.

– Здорово, Кукс! Это Скиф. Ты, помнится, на рыбалку собирался, так я тебе весло нашёл.

– Какое?

– Хорошее весло, канасовское.

Я долго пытался понять, что означает последнее слово, так и не сообразив, на удачу переспросил:

– Дырявое?

– Ага.

Это хорошо. Это очень хорошо.

– С трубой?

– С трубой.

Изумительно!

– А бычки?

– Да хоть целую консерву.

Великолепно!

– Мне бы ещё сварных труб.

Мой собеседник на пару секунд задумался:

– Найдем.

Просто чудесно.

– Еду.

Надо поторопиться: ехать к нему почти полдня. Да ещё назад. Да там. Надо поспешать. Я быстренько раздал новые задания и пошёл собираться в путь-дорогу.

Вернулся я на следующий день практически под вечер. Хорошо, когда друзья о тебе не забывают, пусть даже и из меркантильных интересов. Служба в армии – дело не шибко прибыльное, так что им простительно. Тем более что сам же я и обещал не скупиться.

Хотел лечь пораньше, а то ночь не поспал, но позвонила Ленка. Сегодня она работает, а в субботу нет. Светлана с Игорем пригласили на субботу в гости. Ладно, сходим. Икры у меня ещё много. Ну, это чтобы не с пустыми руками по гостям шататься.

Пятница – это маленькая суббота. Банно-стаканный день. Но не в моём случае. В моём случае на пятницу запланирована встреча с друзьями охотниками, и пополнение боезапаса для двуствольного оружия.

– Ты как будто двадцать четыре на семь только и делаешь, что стреляешь, – предположили они после того, как я озвучил заказ на следующую партию.

– Точно! – бодро ответил я. – Круглые сутки, весь день и всю ночь.

– А ночью с ПНВ стреляешь?

Твою мать!!! Ну, конечно! Вот всегда так, что-нибудь простое, но важное обязательно вылетит из головы. Про «ночник» я совсем забыл, а ведь думал в Долгой Дубраве, что неплохо бы… Хотя, с другой стороны, я же тогда не знал, что тут так удачно почелночить удастся. Теперь знаю, но про ночной прицел всё равно так и не вспомнил.

Раз такое дело, тепловизор тоже понадобится. Это вещь немного другая, но тоже полезная.

Прямо здесь и сейчас, в смысле сегодня-завтра-послезавтра, хороший купить не выйдет, а посредственный не так уж и нужен. Так ведь я и отбываю не завтра. Есть ещё время, и Самара тоже есть, а это городок покрупнее нашего, там и выбор побольше.

В субботу мы с Ленкой, как и собирались, поехали в гости. В Подстёпки. Это у нас в Тольятти такой посёлок, в нём коттеджи соседствуют с домиками времён развитого социализма. Замки тоже встречаются, но не часто, для замковой застройки у нас другие территории предусмотрены.

Игорь со Светой не без гордости продемонстрировали нам своё «поместье». И то сказать, два этажа, мансарда и полуподвальный гараж не могли не произвести впечатления. Особенно на нас с Ленкой. С нашими-то двушками. Я даже подумал, не купить ли себе что-либо подобное. Средства вроде бы позволяют.

Нет. Наверное, всё-таки нет. Я житель городской, привыкший к разного рода благам цивилизации, и вообще… Короче, нет. Во всяком случае, не теперь. Потом – может быть, сейчас – нет.

Нет! Не-е-ет! Разнеткался! Мне собственно пока и не предлагают. Если предложат, подумаю, но скорее всего – нет.

Нам тоже удалось озадачить наших новых друзей.

– У тебя что, дядя в Астрахани на гуталиновой фабрике работает? – поинтересовался Игорь, глядя, как Светлана удивлённо вертит в руках литровую банку с икрой.

– Типа того, – уклончиво ответил я.

Ленка перед отъездом пыталась меня убедить, что литр – это много, хватит и половины. А я, я просто боялся, как бы моё чёрное зернистое золото не испортилось в тепле. В холодильник-то целиком бочонок не поместился, поэтому пришлось разложить его по банкам, контейнерам и прочей посуде. В итоге к моменту нашей субботней поездки тарой с минимальной фасовкой оказалась литровая банка. Других ёмкостей для транспортировки мало-мальски приличного вида не оказалось.

Да и ладно. Я не жадный. Тем более что там, в прошлом, икра совсем не в дефиците, и привезти можно сколько угодно.

Ленка, кстати, тоже не жадная. Она экономная. Полезное качество. Она мне после Турции в легкой форме попеняла, дескать, слишком расточительно деньгами сорил: дайвинг там этот, да и ей самой и меньшей суммы вполне хватило бы. А ещё же кредит платить чем-то надо!

Экономия экономией, но потаённую гордость за причастность к столь широкому жесту с нашей стороны Ленка определённо испытывала. Это хоть и неявно, но всё же читалось на её лице.

За столом мы почти сразу разделились на группы по интересам. Во-первых, дамы выбрали себе «Мартини», а мы – водку. Имелся, разумеется и вискарь, но как-то так вышло, что мы с Гошей не относили себя к поклонникам этого, без сомнения, элитарного напитка, поэтому – классика. К тому же водочка под икорочку, это ж сам Бог велел.

Во-вторых, рассказы Игоря про подводные экспедиции на Чёрное море меня привлекали гораздо больше, чем Ленку.

Светлана же высказалась вообще в таком духе, что не понимает кайфа жить в палатках от слова «совсем», и что врёт он всё, никуда они не ныряют, а просто ездят на две недели водку пить и по бабам шляться. Но как-то беззлобно высказалась, типа в шутку. Игорь в свою очередь абсолютно не обиделся, а повёл меня показывать свой музей, так сказать, подводных находок.

Мне понравилось. Само собой дома у Игоря была только разная мелочёвка, серьёзные находки прямо с берега отправлялись в местные музеи. Ну, а то, что не представляло исторической ценности, растаскивалось по частным коллекциям типа Гошиной.

Он так вкусно рассказывал про их поездки, что и мне тоже захотелось разок сгонять с ними. Жалко только следующая экспедиция у них на майские праздники. Почти год ждать.

Игорь предупредил, что там будет всё по-другому. Жизнью в походных условиях меня не напугаешь, а вот про видимость два-три метра он и впрямь удивил. Как вообще можно что-то искать, когда ты сам как ёжик в тумане, ни хрена вокруг не видишь? Игорь высказался в том смысле, что в этом и кайф, найти то, что до тебя никто не находил.

Понятное дело, я поинтересовался, не попадались ли им во время их заплывов какие-нибудь полезные вещи, типа золота скифов. Гоша поржал и ответил, что этот вопрос им задают все, кому они рассказывают про свои поездки. И, нет, ничего подобного им не попадалось, да и не ищут они ничего такого. Напротив, вся деятельность их клуба направлена на сохранение нашей истории. В основном истории Великой Отечественной войны.

В одной из своих экспедиций они обнаружили затонувшее судно, судьба которого была неизвестна. Вот так ушёл кораблик из одного порта, а в порт назначения не прибыл. Куда делся, непонятно. А он вот, подорвался на мине и затонул. И никто не спасся.

А я и не думал, что у войны такое долгое эхо.

Как бы там ни было, но большинство членов экспедиций самой научной деятельностью не занимаются, просто ныряют, где надо, и что надо находят. И относятся к процессу как к убийству двух зайцев одним выстрелом: и в отпуск на море съездил, и в хорошем деле поучаствовал. Тоже неплохо.

Доживу до весны – поеду с ними. Куплю снаряжение, может быть даже лодку. Вот только видимость хреновая – это скверно.

На счёт видимости Игорь предложил самое простое решение из возможных: потренироваться здесь, на Волге. Тут ведь видимость ещё хуже. А с Виктором Сергеевичем, которого все почему-то называют Калошей, он меня познакомит. Виктор Сергеевич – самый крутой инструктор в Тольятти, хотя и старый уже. Он почти всех научил. Научит и меня. Почему бы и нет? Вот приеду в следующий раз и займусь. Наверное.

Да нет, обязательно займусь. Турция – это хорошо, но туда не наездишься, а Волга – вот она, рядом. Хоть каждый день ныряй.

На обратном пути Ленка рассказала мне, что Светлана на пару с подругой владеет магазином женской одежды. И что она – Ленка – за какое-то шибко модное платье, само собой, импортное, пообещала литр чёрной икры.

Так-то не жалко, конечно, но звоночек тревожный: не спросила, можно или нет, а сразу пообещала. И вот эта женщина за меня замуж собиралась.

Глава третья

К моим манипуляциям с драгметаллами начало присматриваться всё больше людей. И народец сплошь разношёрстный. Это не могло не настораживать, а также вынуждало предпринять некоторые меры защитного характера. Кое-кто из парней, с которыми мы в былые годы вместе служили, не имеющих нынче нормальной работы, принял моё приглашение и уже приехал. Но этого всё равно недостаточно. Не в том смысле, что требуется больше бойцов, а в том, что крыша нужна. Или даже крыши. Принцип «всем сестрам по серьгам» не так уж и плох, если вдуматься. Особенно, если у каждого своя задача.

Вот сейчас с представителем самой надёжной из возможных крыш я прибыл на сделку по реализации моего золотого запаса. Это частный дом. Вернее коттедж. Не особняк какой-нибудь, но тоже производит впечатление. Повнушительней, чем у Игоря.

Во дворе нас встретили и проводили до дома двое крепких парней в чёрных костюмах. Что там у них топорщилось под пиджаками, догадаться нетрудно, хотя, точно модель я, конечно, не назову.

В самом доме нас «приняли» двое других чёрнокостюмных товарища. Один даже проверил меня на предмет наличия чего-нибудь опасного. Но меня предупреждали, чтобы я ничего такого с собой не брал, вот я и не взял. В дом. В дом не взял.

Второй с холодно-вежливой фразой: «Следуйте за мной», препроводил нас до дверей кабинета. В кабинете трое. Двое в практически одинаковых чёрных костюмах, а вот третий…

Собственно к нему мы и приехали. Он ещё нестарый, но уже пожилой. На нём хороший и, можно не сомневаться, весьма дорогой бежевый костюм. Правда, вместо галстука шейный платок, но, я думаю, это нам не помешает найти общий язык. Он посмотрел на меня сквозь затемнённые стёкла очков и произнёс, указывая на мой небольшой, но очень тяжёлый рюкзак:

– Если это то, о чём мне говорили, то Вам, господин Андрей, полагаю, тяжело.

– Есть такое дело, – согласился я.

– Ну, так поставьте… да вот хоть бы и на стол, – он сделал знак в сторону стоящего перед ним журнального столика.

Я, разумеется, с радостью бы рюкзачок-то скинул с плеча, и предложение очень своевременное, и стол удачно расположен, да и товар лицом показать требуется… Всё бы ничего, вот только столешница у стола стеклянная. Не думаю, что удастся обойтись без жертв со стороны хозяйской мебели: всё-таки почти полцентнера веса в моей котомочке.

Как будто поняв причины моих колебаний, хозяин дома произнёс с улыбкой:

– Не бойтесь, кладите.

Я ещё раз взглянул на стол, потом на хозяина. Выдержит? Посмотрим! Я вдохнул и со всей возможной в данной ситуации осторожностью водрузил поклажу на стекло.

Выдержало. Я присмотрелся повнимательней. А стёклышко-то сантиметра три толщиной! Понятное дело – выдержит. Интересно вот только зачем такие сложности? Ну, да их богатых не поймёшь.

Один из охранников наклонился к уху хозяина дома и что-то прошептал.

– На его месте я бы тоже так поступил, – ответил тот. – Присаживайтесь, господа, – предложил он нам, указывая на два лёгких кресла, стоящих напротив стола. – Это надолго.

Он сделал знак второму охраннику, тот кивнул и удалился. Минуты не прошло, в комнату вошёл человек в белом халате, ещё один, помладше, вкатил столик с лабораторным инвентарём.

Монеты из рюкзака проверяли на содержание золота и взвешивали.

Хозяин выборочно брал со стола монеты, крутил в руках и всё удивлялся, что не припомнит таких царей как Михаил Третий, Василий Пятый и Роман Второй. Что я мог ему ответить? Ничего. Вот я ничего и не говорил, только плечами пожимал.

Когда экспертиза завершилась, хозяин дома произвёл какие-то подсчёты и озвучил сумму. Она, конечно, впечатляла, но была явно заниженной и сильно отличалась от запрашиваемой мною. По крайней мере, на фоне цены сданных как лом единичных монет, сейчас всё выглядело как-то… как-то неправильно.

– За такие деньги золото можно и государству сдать.

– Скажите, что клад нашли?

– Совершенно верно! Я тут недавно домик в деревне прикупил. Так вот там, на огороде копаясь, и обнаружил, знаете ли.

– Предположим, – он мельком взглянул на моего спутника. – Мне сообщили, что будет две примерно одинаковых партии. Как Вы, в таком случае, объясните властям, откуда взялась вторая партия монет? Тоже клад?

– Конечно! Я ведь два дома приобрёл.

– А потом? – почти что буднично произнёс он.

– Вы не переживайте, я домов сколько надо будет, столько и куплю.

– Ага! И на каждом огороде по кладу? – чуть оживился мой собеседник.

– Это запрещено?

– Это подозрительно, – с этими словами он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла.

Не нравится мне, когда всё не по плану. Вот только когда последний раз по-другому то было?

– Вы брать будете? Или мне нужно искать кого-то другого? – всё ещё сдерживаясь, поинтересовался я.

– Не горячитесь, молодой человек.

– Не такой уж и молодой, – это всё уже начинало надоедать.

– Тем более не стоит: с возрастом излишнее волнение всё пагубней и пагубней влияет на здоровье.

Издевается?

– Да или нет?

Хоть это и не было в моих интересах, но я готов был встать и уйти.

– Сумма, запрошенная Вами, почти на грани моих возможностей… Даже правильнее будет сказать: она на грани того, что я готов Вам заплатить. Но, если мы собираемся сотрудничать и в дальнейшем, то это не так уж и нереально.

– Тогда зачем нужен был этот цирк с дешёвыми до нелепости ценами?

Он опять поставил обе ноги на пол и, передёрнув плечами, произнёс почти примирительным тоном:

– Грех было не попробовать. А вдруг бы, да и получилось.

Это хорошо, что у него не получилось, а то ведь у меня попросту не имелось никакого мало-мальски внятного плана Б.

Мне поменяли почти три пуда золота на почти полтора пуда денег. Вот такой вот сегодня курс – почти два к одному. К сожалению, не все купюры имели высший номинал, хотя, если вдуматься, это обстоятельство обладало и своими плюсами: не со всеми удобно пятитысячными рассчитываться. Опять же, и проба у золота не вот «три девятки»…

В рюкзак деньги не поместились. Но я такой поворот событий предвидел, поэтому захватил ещё и сумку.

– Не боитесь с такими деньгами один ездить? – пристально глядя мне в глаза, задал вопрос покупатель.

– Так ведь я и не один.

– Это тот сержант, который ждёт Вас в Вашем УАЗике?

– Старший сержант, – уточнил я.

– Да всё равно, – пренебрежительно сморщился он.

– Не только в УАЗике.

– В «Ниссане»? – снисходительно усмехнулся мой собеседник.

– В «Ниссане» старший лейтенант. И давайте хватит уже об этом, – прервал я дискуссию о проблемах безопасности, пусть думают, что нас всего четверо.

Мы с моим спутником вышли сначала из кабинета, затем из дома, а потом и со двора. Ха! Со двора! Пережитки прошлого. В смысле того, что у меня уже выработалась привычка не только разговаривать, но и думать категориями восемнадцатого века. Там не говорят: вышел «на улицу», там говорят: «со двора». Короче, мы вышли со двора на улицу, туда, где стояли наши машины. Мой УАЗ «Патриот», которым сейчас управлял Бурят, и «Тойота» сопровождавшего меня на встречу подполковника. В «Тойоте» сидел ещё один сотрудник «крыши». По разным косвенным признакам, я классифицировал его как капитана.

Бурят вышел «покурить», а мы с подполковником, расположившись на заднем сиденьи УАЗика, отсчитали полагающуюся им долю. Он уже собрался уходить, но я остановил его вопросом:

– Вы же говорили, что цена согласована, почему он вдруг начал торговаться?

Тот глянул на меня, усмехнулся и, открыв дверцу, произнёс:

– Не думай об этом.

И ушёл.

Бурят завёл мотор, и мы не спеша двинулись в родные пенаты. Метров через двести мы обогнали тот самый «Ниссан», попавший в поле зрения чёрнокостюмных охранников. Дед уже подобрал Коса, о существовании которого и покупателю, и «крыше» знать было совершенно излишне. И тут появился «Опель». С понтом неприметный такой, и «скрытно», последовал за нами.

Коса на самом деле зовут Ян, а позывной Кос ему наш тогдашний комбат придумал. Всё это связано с сериалом «Четыре танкиста и собака». Там в начале каждой серии поют песню. Песня на польском, но пара строчек в первом куплете напоминает слова: «И открыв консервы, накормили пса». Именно их Ян и напевал постоянно. Почему, не знаю, наверное, просто нравилось. Как-то за этим занятием его и застал наш командир батальона. Ну, как застал… Ян дневальным по роте взлётку драил, а комбат в канцелярии у ротного сидел, а потом вышел. Тут Ян со своим песнопением, подполковник остановился, послушал, что-то спросил. Разговорились.

Да-да, бывает и так. Бывает, что подполковник может мимоходом поболтать с солдатом. Когда выяснилось, что Яна Яном зовут, комбат поржал, типа совсем как главного героя из фильма. Того Янеком звали – уменьшительно от Ян.

– А ты знаешь, – говорит, – Как у него фамилия была? Кос! У тебя позывной какой? Нету? Вот, значит, тогда Косом и будешь!

Его после этого сначала Косым звать пытались, но Янек Кос из фильма был самым настоящим снайпером, так что не прижилось. Ну, а потом, наш Кос тоже стал снайпером, типа положение обязывает. Ну, и без комбата, кстати, тоже не обошлось.

«Опель» «сопровождал» нас до выезда на М5. Типа незаметно так сопровождал. Но это они так думали, что незаметно. На самом деле за ними тоже присматривали. Новая «Веста» и бывалая уже «Калина».

До родных пенатов мы добрались без приключений. Никто нас не преследовал, никто не пытался остановить. Всё хорошо, или я чего-то не заметил? Я-то ладно, но ведь и остальные тоже не заметили. Скорее всего, хвоста попросту не было. Не могут же все восемь человек ошибаться.

Сколько я не думал над ситуацией, всё сводилось ко второй партии: если нас и будут брать, то после её продажи. Деньги проще делить, чем золото. И что делать? Проанонсировать третью? А потом и четвёртую? И сколько мне так играть позволят?

Не исключено, что я излишне подозрителен, и никто нам палки в колёса совать не собирается, а очень даже наоборот: появился у людей ещё один источник доходов, вот они и пользуются. С другой стороны, беспечность никому пока что жизнь не продлевала. Посему лучше перебдеть, чем недобдеть. Вот я и бдю. Остальные семеро прикрывают.

Деньги в таких количествах, они как яйца: в одной корзине хранить нельзя. Разместив часть денег на разных счетах в разных, опять-таки, банках, наличные я тоже разделил на части.

Завтра с утра погрузка и очередной рейд в восемнадцатый век. Да, завтра не суббота. И чё? Парни всё равно не заметят моего отсутствия. Для них здесь ничего не поменяется: доедем до места, я затащу в лес «покупки», потом вынесу «подарки» и вернёмся. Откуда им знать, что за ту минуту, которую я буду якобы находиться в лесу, для меня там может не один месяц пройти.

В этот раз хабар везём на трёх машинах. Лёха на «Приоре», я на УАЗике, Бурят на «Весте». Дед с Косом на «Ниссане» чуть позади. Надо будет им «Ниву» что ли купить, а то вот сегодня тепло и сухо, а если дождь? «Ниссанчик» точно на брюхо сядет. Вот как дать выпить, сядет.

Переброска из грядущего в ушедшее занимает минут сорок, я говорю парням: «Я сейчас» и отправляюсь в мир кремневых ружей. Так сказать, в кремневую долину. Это особенно забавно, если учесть, что Кремниевая, она же Силиконовая, долина считается мировым центром высоких технологий. Но это так, к слову.

По факту же я сейчас понесу эти самые высокие технологии в мир не просто прошлого, а чужого прошлого. Может быть то, что это всё-таки чужое прошло как раз и хорошо, потому что ещё не известно, пойдёт ли на самом деле на пользу всё то, что я хочу «улучшить» в мире Макарыча и Синюхина.

Так, теперь надо вспомнить, на чём мы там остановились, двадцать пять дней назад.

Глава четвёртая

Не сказать, что все четыре подводы были под завязку, но на трёх бы могли и не увезти. Не забыть бы ещё, чем у нас тут всё закончилось, когда я покинул этот мир.

Кстати, вспоминать-то особенно ничего и не пришлось, не до воспоминаний стало, когда оказалось, что теперь каждому бойцу группы достанется собственная двустволка.

Да-да, «сварные трубы» – так на военном жаргоне называют двустволки. «Весло» – это оружие с прикладом, винтовка, автомат и даже пулемёт. «Дырявое весло» – это приклад со сквозным вырезом, такие встречаются у пулемётов и снайперских винтовок. Так что теперь у меня есть ещё и СВД. Самая настоящая снайперская винтовка Драгунова. С оптическим прицелом, дальностью боя за километр и целым цинком патронов.

Пулемёт бы, конечно, тоже не помешал бы, но тут как говорит один мой знакомый: «Каждому овощу свой фрукт». Не время ещё в такие игры играть. М-да! Не опоздать бы ещё только. А то соперники у нас – ребята непредсказуемые. Одно слово – черти.

Зато соратники предсказуемы как дети. Во всех смыслах. Получили новые игрушки, и сразу же войнушку им подавай. Чингачгуки хреновы! С другой стороны: пусть играют, хуже не будет.

Вот так с шутками-прибаутками, играми в казаков-разбойников мы и возвращались в Самару.

Вернулись мы под вечер второго дня. Частично разгрузились у Макарыча на подворье. Совсем секретные образцы вооружения я отнёс к себе в комнату, с остальным двинули в расположение. Там скинули остальное. Я расплатился с Филатом и его командой, а своих под командой Данилыча отправил… правильнее сказать, отпустил в увольнение до утра.

Вернувшись домой вручил Настасье Петровне подарки, а потом устроил с Макарычем небольшое производственное совещание. Показал ему картинку с полевой кухней и чертежи к ней:

– Сможешь такую изваять?

– Склепать что ли? – покосился Макарыч.

Я пожал плечами. Лучше, конечно, сварить, но можно и склепать.

– Шибко надо? – поинтересовался старый мастер.

– Не до зарезу, но надо.

– Смочь-то смогу, да уж больно не ко времени. Станочки уже почитай на подходе, да и его Выскабродия заказец тоже без догляду не оставишь… – он огладил бороду и спросил: – Месяцок никак не обождёт?

– А быстрее?

Макарыч замахал руками:

– Да како быстрее?! И месяца-то можа мало будет!

Прямо скажем: Хреново! Я уже губу раскатал, а тут…

Да-а-а, медленно, медленно наращивается производственный потенциал. Очень медленно. А что делать? Кому сейчас легко?

От моего, в очередной раз высказанного предложения, набрать дополнительных сотрудников, Макарыч снова отмахнулся, мотивируя тем, что и за уже имеющимися глаз да глаз нужен, а уж если ещё кого… так тут и вовсе… Одного, двух может быть и можно принять, да только это сильно дело не поможет.

Моя «рацуха» с продвижением по карьерной лестнице ключевых сотрудников успеха среди Макарыча не получила. Типа того, что они-де сами ещё не особенно-то самостоятельные. По мне так очень даже самостоятельные. Захар, того хоть сейчас в мастера переводи, а Савелий, мне кажется, и на начальника участка запросто потянет.

– Да чего говорить?! – махнул рукой Макарыч. – Тут и кузню ишшо одну надыть, да и ту другую, не как эта.

Я призадумался. А что я могу такого перетащить из будущего, чтобы ускорить процесс? Не наковальню же? Портативный автоген у меня есть, но тут скорее портативный прокатный стан понадобится.

С другой стороны, а зачем что-то тащить? Вдруг оно здесь и так уже есть?

– Макарыч, скажи, кто-нибудь ещё в Самаре может в ускоренном темпе эдакую печурку сработать?

Старый мастер потупился.

– Эт рази что, Афонька, – произнёс он поразмыслив. – Пожалуй, да. Афонька. Афонька, тот смогёт.

– Афонька – это кто? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Афонька-то? – переспросил Макарыч. – Афонька Губанов. Он тебе котёл твой изладит. Денег, правда, возьмёт не скупясь. Ну, так ведь не без того, – типа «сам понимаешь» развёл он руками. – Дык, а как иначе-то? За здорово живёшь, только кошки родятся.

Я с самого начала знал, что заплатить мне придётся, а вот Макарычу заплатить, или кому-то другому, в целом не так уж и важно. Хотя, Макарычу, понятное дело, лучше – как ни как свой он, Макарыч-то. Но если уж он сам отказывается, тогда конечно. Афоньке, так Афоньке.

– Скажи, Макарыч, а у Губанова этого, у него большая мастерская? Как у тебя, или больше?

Тимонин призадумался.

– Так-то оно вроде, как и да, но вполне может быть, и нет.

Я помотал головой:

– Постой, Михал Макарыч, что-то я не соображу, как это: то ли «да», то ли «нет»? Как тебя прикажешь понимать?

– А вот так, Андрюш, и понимай. Я и сам почитай, что не знаю. Подворье-то у него тако же, поди, а вот людёв… людёв можа и поменьше будет.

Понятно, что ничего не понятно. Что ж, придётся разбираться на месте.

– А где он живёт, говоришь?

Получалось, что на другом конце города.

– Никитос проводить сможет?

Старый мастер посмотрел на меня, о чём-то размышляя.

– Никитка-то? Смогёт, как не смочь. Ток не сейчас уже. Завтре ужо.

Завтра, завтра, не сегодня. Ужо, так ужо.

На завтра, прибыв в часть, доложился Спиридонычу, провёл зарядку для личного состава, отправил их на завтрак, а сам двинул в штаб.

Двуствольному ружью с настоящим поясным патронташем Ватулин неподдельно обрадовался. Я получил благодарность и деньги за ружьё, а также нагоняй за то, что оно одно. Нужно же было четыре. Вообще-то договаривались на три: одно Ватулину, второе Ватулин должен преподнести в качестве подарка Семихватову, а третье на усмотрение самого Семихватова.

Оказывается, нет, не так. То есть так, но не совсем. Первое – Ватулину, второе, как и планировалось ранее – Семихватову, третье он, Семихватов, подарит Великому князю Алексею Борисовичу, а вот четвёртое уже тот подарит… Ясно! Значит, четвёртое должно на девяносто процентов состоять из понтов типа резьбы и инкрустаций.

Я сообщил полковнику, что заказанные им бинокли добыты в полном объёме, и что я готов получить очередную партию денег на дальнейшее укрепление материально-технической базы полка в лице вверенного мне подразделения.

В ответ я услышал кучу всего-всего. И о том, как всё непросто в вопросах финансирования полка, и о том, что я вместо службы царю-батюшке шляюсь чёрте где, и что за деньгами я должен теперь прийти в среду, а сегодня ещё только пятница, и чтоб я с глаз долой отправлялся к Синюхину, и чтоб он мне-бездельнику нашел, чем заняться. Всё, аудиенция окончена. Собственно, а когда в Красной Армии было по-другому? Сначала похвалят, а потом пистон вставят, чтоб не радовался сильно, и не забывал, кто в доме хозяин.

Что ж, в среду, значит в среду. Пойду и правда, к Спиридонычу.

Ротный попенял мне на небрежный внешний вид моих бойцов. Так они же три дня в поле на манёврах были! А не е… Неважно! Неважно?! Ну, неважно, так неважно. Разрешите исполнять? Исполняйте, но чтоб к обеду всё было готово! Слушаюсь, товарищ капитан!

Я поставил соответствующую задачу Данилычу и отбыл. А как вы хотели?! Я ведь тоже должен себя в порядок привести. А у меня-то всё имущество на квартире. Значит, я свободен до обеда. Как раз схожу на счёт полевой кухни поговорю.

Никитос довёл меня до нужного места и остался ждать за воротами. Я же, войдя во двор, спросил хозяина. Про странного офицера в не менее странной пятнистой одежде тут уже слышали. Это должно помощь.

Хозяин, высокий по местным меркам мужик с русой курчавой бородой, меня явно не ожидал. Да чего, собственно, ему меня ждать? Я же с Тимониным работаю. Вот с этого и начнём:

– Добрый день! Михал Макарыч рекомендовал мне, обратиться к Вам.

Такого здесь от меня ждали ещё меньше.

– Сам он сейчас занят на одном очень важном заказе, а мне бы побыстрее.

– И чего ж такого он сам не могёт изладить, что ажник ко мне прислал?

Я достал картинки и показал Губанову. Кстати, его по-правильному Афанасием Еремеевичем звали. Первый вопрос, который он мне в этой связи задал, звучал так:

– Эт хто ж такту малевать навострился?

Я даже не сразу сообразил, что это он о фотографии так.

– Умеют люди, – уклончиво ответил я. – Сколько времени и денег понадобится, для того чтобы сделать такую же?

Дальше последовали разного рода уточнения конструкции и назначения. Он подозвал человека по имени Фёдор, который оказался… Правильно! Кузнецом! Моя теория про имя, определяющее будущую профессию, находит всё новые и новые подтверждения.

Выслушав техзадание в изложении своего работодателя, Фёдор усмехнувшись спросил:

– Самобеглая печка, как у Емельки?

По-быстрому переварив, я ответил без тени юмора:

– Нет. На конной тяге.

– Эт куды ж такие?

Я не стал раскрывать все карты, и поэтому ответил довольно сдержанно:

– Мне.

– А Вам-то на что?

– Продам.

– Эт кому ж?

– Есть у меня покупатель. Берётесь, или других поискать?

Фёдор поглядел на Афанасия, а тот снова уставился на картинки.

– Сто рублёв дадите, так за месяц спроворим.

– Эк! – как бы возмутился я. – За месяц и сто рублей? Месяц – это долго, а сто рублей – дорого. Неделя и тридцать рублей!

Дальше начался довольно эмоциональный торг. Я упирал на сроки, дескать, Макарыч за месяц и сам справится. Главным аргументом у Губанова служил запредельный, в его понимании, расход железа. Это не было борьбой характеров, скорее, каждый пытался понять, реальные ли цена и сроки.

Фёдор попробовал повлиять на ход переговоров, апеллируя к тому, что для пущей устойчивости к выгоранию, железо должно иметь хорошую выделку (забыл я, как он её назвал) и определённую толщину:

– Така махина выйдет, пудов тридцать, как не сорок! Её ж не одна лошадёнка не своротит. Парой разве что, да кабы не тройкой!

– Это, братец, не твоя забота, – отвечал я, но про себя подумал, что кузнец, в сущности, прав.

Сошлись на двух неделях, шестидесяти рублях цены и пятнадцати аванса. Пойдёт. Две недели – это не так уж и долго, а шестьдесят рублей… да хрен его знает, много это или мало. Пока так, а там поглядим.

Я вручил Губанову предоплату и отбыл.

По дороге в часть меня одолевали смутные сомнения. Главным образом на предмет реальности сроков. Вот что я буду делать, если он не успеет за две недели? Начнём с того, что небо на землю не упадёт. Надо прямо и честно признаться себе, что никакой катастрофы не произойдёт. Но как-то реагировать всё равно придётся.

Наложить штрафные санкции? Или вообще на счётчик поставить?

Такая идея меня не сильно-то вдохновила, сейчас не девяностые.

Просто проигнорировать нельзя – уважать перестанут.

Тогда как?

Скорее всего, моя реакция на подобное должна будет зависеть от степени готовности изделия. А то, может быть вообще мужики и раньше двух недель успеют. Ну, тут как раз всё просто – премия.

Не-е-е, вряд ли. Вряд ли успеют раньше. Но, если успеют – добавлю денег, если затянут – заставлю ещё что-нибудь сделать в качестве контрибуции.

Договорившись сам с собой подобным образом, я вступил на территорию драгунского полка.

Глава пятая

Воинство моё выглядело довольно браво. Ещё бы, у каждого солдата имелось по одной, а то и по две подменки. Подменка – это, если кто не знает, сменный комплект формы. Недолго думая, бойцы попросту переоделись и всех делов. Я, в сущности, поступил совершенно аналогичным образом.

Синюхин наскоро осмотрел моё подразделение и отправил всех обедать. Я доложил ему, что после обеда планирую огневую подготовку. Так сказать, пристрелку вновь поступившего вооружения. Со стороны ротного в мой адрес посыпались упрёки по поводу не своевременности уведомления начальства о подобного рода планах. Типа стрельбище-то полковое, а это значит, что там сейчас могут идти занятия у других командиров. Хочешь пострелять? Поставь руководство в известность, тебя за это поставят в план. А так это – бардак и разгильдяйство.

Вот проблему нашёл! Да за возможность пару раз стрельнуть из двустволки, меня сам Дерюгин вперёд пропустил, а особо упёртым можно и пяток патронов пообещать. Да даже и десяток! Ну, а если и это не поможет… да и хрен чай с ними! Была бы честь предложена! Мы, накрайняк, и подождать не обломаемся.

Больше всего на стрельбище мне хотелось попасть из-за только что приобретённой снайперской винтовки. Сначала я думал испытать её на каком-нибудь «секретном» полигоне, но по здравому размышлению пришёл к выводу, что товарища полковника стоит удивить в очередной раз.

Винтовка для этих целей подойдёт как нельзя лучше. Только её нужно побыстрее пристрелять. А то мало ли: вдруг завтра война, а у нас шнурки не глаженые. Нет-нет-нет, такое допускать никак нельзя. Ученья ученьями, но шуралеев никто не отменял. Кстати, а чего это про них не слышно ничего? Кончились?

СОЛЬ!!! Что у нас в полку с запасами голубой соли? Этот вопрос я адресовал Синюхину. Тот к моему великому удивлению пожал плечами, типа не знает. А кто знать должен? Я что ли? Кого если что пошлют на ликвидацию прорыва?

– Так тебя и пошлют, – успокоил меня Спиридоныч. – Никто лучше тебя всё равно не справится, вот ты и поедешь.

Да я просто счастлив!

Понял! Был бы дурак, так ни вжись бы не собразил!

А с пополнением у нас что?

Всё идёт своим чередом: Буродольских ждём со дня на день, марш-бросок в понедельник. Всё готово. Желание изъявили три десятка бойцов.

Сколько?! Три десятка?! Да это же, считай, никого нет! И вот нахрена я выделовался там, на речке почти перед целым батальоном?

Этот последний вопрос я задал вроде бы сам себе, но при этом очень даже вслух. Ответ Спиридоныча вернул мне хорошее расположение духа: люди, смотревшие моё «шоу» на реке, с реки пока не вернулись, и поэтому те три десятка, что вызвались на марш-бросок… короче, это ещё не всё.

– А что такое приключилось там, на реке, из-за чего они не вернулись?

Капитан и сам толком не знал, но если в двух словах, то примерно так: все арестованные говорят, что на бучу их подбили два каких-то хрена. Оба не местные. Один с понтом главшпан, а другой типа шестёрки при нём. Только ни того, ни другого среди задержанных нет.

Получается тогда, что это они кассу и бомбанули. Могли и этого приказчика мочкануть. Собственно их сейчас и пытаются поймать.

Ну, это, на мой взгляд, как раз маловероятно. Не для того такое дело замутили, чтобы сходу попасться. Да и главшпан этот, если сумел столь нехилую интригу провернуть, парень небестолковый. Очень удивлюсь, если поймают. Ну, это пускай, лишь бы нас не послали. В смысле, чтобы нас не послали на их поиски, а не так чтобы… Так, кстати, тоже не хотелось бы.

Теперь про марш-бросок. Выявление лучших из лучших переносить второй раз не стали. С одной стороны, никакой уверенности, что и в третий раз не приключиться никакой хрени, из-за которой всё опять отменять придётся. С другой же, пора начинать впечатлять полковника. Ну, то есть, взять и показать, как всё это работает. И сама спецгруппа, и механизм отбора в неё. А то, не ровён час, разочаруется человек в идее, и тогда всё, кирдык моей затее.

Десяток самых выносливых, который определится в этом забеге, на стрельбах уполовинится, а из оставшейся пятёрки двое по-любому на что-нибудь да сгодятся. А там, глядишь, и ещё кого-то удастся заполучить. В конце концов, даже если я и вынужден буду исключать из группы людей, то они же не на улицу от меня уйдут, а здесь же в полку и останутся, улучшая, таким образом общую боеспособность части. Сдаётся мне, Ватулин тоже это понимает.

Вот хорошо бы ещё, чтобы он пришёл к мысли о том, как сильно нуждается группа специального назначения в специального же назначения казарме. А то странно как-то получается, вроде бы подразделение должно играть роль группы быстрого реагирования, а быстро собрать живущих на разных квартирах бойцов мне представляется жутко проблематичной задачей. По крайней мере, без телефонов на этих самых квартирах.

Конечно, здесь совсем другие понятия о срочности, но я под их стандарты скорости сбора по тревоге подстраиваться не буду. Не хочу ставить успех операции в зависимость от разных случайностей. Вот когда все мои бойцы под одной крышей, тогда и я себя спокойней чувствую. Сыграли сбор, пока за мной посыльный бежит… Ах ты чёрт! Не бежит – скачет. Так вот, пока за мной посыльный скачет, пока я несусь в расположение, там люди уже поднялись, вооружились, экипировались и построились готовые к выполнению боевой задачи.

Вот так я себя понимаю повышенную боеготовность, а не пока там к обеду последние приковыляют. И, кстати, о хозвзводе при моей спецгруппе. Те, кто в процессе интенсивного обучения не сдюжит, они как раз и могут составить этот самый хозвзвод. Потому что, во-первых, уже понимают основные задачи подразделения и с большей лёгкостью смогут заниматься обеспечением, а во-вторых, кого-то из них потом и доучить можно будет.

Все эти мои рассуждения Синюхин выслушал без особого энтузиазма, только что не позёвывая.

– Слышь, стратег, у тебя скоро люди с обеда вернутся, – напомнил он мне.

– Это ты сейчас к чему? – удивился я его невпопад сказанной фразе.

– Это к тому, что ты сам-то обедать будешь, или как?

Ах, вот оно что! Буду. Конечно, буду и тебя, дорогой друг, угощу. Есть у меня с собой одна замечательная штучка. Даже две. В смысле штучка одна, но в двух экземплярах. Суточный рацион. Ну, вот один из них мы сейчас с капитаном и продегустируем. Вернее, продегустирует он, а я просто поем.

– И что, вот такое бойцы с собой в поход могут брать? – не поверил Спиридоныч.

– И могут, и берут, – заверил его я.

– Дак это ж… – он запнулся не договорив.

– Офицерский, если ты об этом, – попытался угадать ход его мыслей я.

– Офицерский? – удивился он.

– Ну, мы же с тобой офицеры, – напомнил ему я.

– Ве-ерно, – как-то растеряно согласился капитан.

– Поэтому нам с тобой офицерский паёк, а солдатам солдатский.

– А сержантам? – почему-то спросил он.

– Сержантам – сержантский, драгунам – драгунский.

– Драгунский? – удивился Синюхин.

– Коль, да шучу я. Это же всё от ситуации. Можно и на рядовых бойцов офицерские пайки выдать, а можно и наоборот.

– А солдатские, они какие?

На самом деле каких-то совсем-совсем солдатских суточных рационов нет, а есть просто сухой паёк скомбинированный из банок каши с тушёнкой, просто тушёнки, галет и разных других вложений в разнообразных вариациях. Но «Роллтон» никто не отменял. Его каждый боец может с собой на выход зацепить, если не в ущерб основному своему предназначению.

Я снова поджёг потушенную таблетку сухого спирта и поставил на походную горелку подогреваться кружку с водой. Не торопясь, достал из рюкзака пакетик китайской растворимой лапши, на глазах не перестающего удивляться капитана, пожамкал и, разорвав яркую упаковку, высыпал содержимое в миску. Потом залил подогретой водой… ну, как там дальше, вы и сами знаете. Короче, через пару минут капитан с удивлением и некоторой насторожённостью пробовал «солдатский» паёк.

В той же кружке я заварил чай. С сахаром.

– И вот это всё нужно с собой в поход брать? – не поверил Спиридоныч.

– Я обычно беру.

– Дак, это ж что ж, получается… – произнёс он и завис.

Я не стал мешать его мыслительной деятельности.

– Так это ж какие деньжищи?!

– Ты сейчас про что, Коля?

– Это же… да один только недельный выход твоего полутонга казне обойдётся, как месячное содержание всего гарнизона!

Приехали!

– Коля! Родной! Эти все вещи, они же только на крайний случай. А так, хочешь кашу варить, или похлёбку какую – никто же не запрещает! Вари на здоровье. Сухпай целее будет.

– А тогда зачем его с собой брать?

– На всякий случай, и только.

Он помотал головой:

– Всё равно очень и очень дорого.

– А группа специального назначения – это вообще удовольствие не дешёвое. Её и в мирное время содержать довольно накладно.

– Тогда зачем она в мирное время?

Блин! И вот это мне говорит военный человек?

– Коля, как сказал в своё время… неважно кто, но очень умный человек был. Так вот он сказал: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую!»

– Так не пряниками же медовыми! – возмутился капитан. – Есть простая еда, какую все люди едят. Зачем на солдат эдакие диковины переводить? Не баре – полбой обойдутся!

Мне показалось, я уловил, куда клонит мой ротный:

– А это всё, надо полагать, исключительно для господ офицеров ранга полковник. Так что ли?

Он не ответил. С десяток секунд мы поиграли в гляделки, потом с некоторым намёком на сожаление я произнёс:

– Мне иногда кажется, вот приедет его Светлость князь Семихватов, и всё оружие наше, винтовки, двуствольные ружья, пистолеты, заберут у нас. Не потому, что оно нам ни к чему, а так, для княжьей забавы. На охоту ездить, так пострелять, ну и, понятное дело, перед друзьями покрасоваться.

Взгляд у моего собеседника как-то потух сразу, наверное, тоже об этом уже думал. И, похоже, пришёл к аналогичным выводам.

– Подожди-ка, – произнёс он после минутной паузы. – Ты сказал: «Винтовки»? А разве она не одна?

– Была одна, теперь две. Пошли с нами на стрельбище, поглядишь.

– Новая какая-то?

– Более чем!

– В другой раз, занят я нонче.

– Ну, занят, так занят, – я пожал плечами. – А то пошли, есть на что посмотреть!

– На седмице гляну, – ответил Синюхин, встал и, как бы между делом, спросил: – А пайков, офицерские которые, ты в этот раз много привёз?

– Понравилось?

Капитан кивнул.

– Пара штук для тебя найдётся.

– Добро, – отозвался он с нескрываемой удовлетворённостью в голосе. – Ну, ладно, пойду, пора мне уже.

– Ну, как знаешь, – ответил я, имея ввиду нежелание капитана идти на стрельбище. – Потом, если что, не обижайся.

Спиридоныч, дошедший уже до двери, остановился и вопросил:

– Ты о чём?

Я пожал плечами:

– Ну, не знаю… начнёшь пенять мне потом, дескать почему вовремя не доложил, почему Ватулин знает, а ты нет… да мало ли…

– И о чём таком Ватулин знает, а я не знаю?

– Так в том-то и дело, и он тоже пока не знает, но доложить ему я буду просто обязан.

– О чём доложить?

– О результатах испытания нового оружия, – развёл я руками. – Без этого, сам понимаешь, никак не возможно.

– Понимаю.

– Коль, вот единственно могу не сегодня доложить, а завтра. Типа результаты ещё не точные, показывать пока нечего… как-то так.

У Спиридоныча на лице, сменяя друг друга, отобразилось масса разнообразных эмоций. Наверное, обмозговывал услышанное.

– Завтра? А завтра ты опять поиспытывать сможешь?

– Почему нет?

– Тогда давай завтра и посмотрю. Сегодня никак не могу.

А вообще, какого хрена я его тут уговариваю? Я своё дело сделал: сухпаем командира накормил, про новую винтовку ему доложил. Что ещё предпринять? Связать его и оттащить на стрельбище? А смысл?

Не может он там, или не хочет, какая мне, в сущности, разница? Я и без него неплохо постреляю.

Глава шестая

Стрелял я из положения «лёжа». На дистанции в пятьдесят саженей мне установили чурбак, хороший такой чурбачина, основательный. К нему я прикрепил мишень из двадцать первого века. По ней очень запросто прикинуть возможности данной конкретной винтовки. Даже пристрелять можно.

Понятное дело, руки чесались пальнуть метров на триста-четыреста, а то и на все шестьсот-семьсот, вот только раскрывать все карты, даже перед своими я пока не хочу. Кстати, про своих. Личное оружие есть теперь у каждого. Двустволки разных видов. Даже лишние имеются. Ну, так это для новых членов группы, тех, кто ещё не прибыл, и тех, кто ещё не набран.

Каждому выдано по дюжине патронов. Что делать знаете? Вот и стреляйте. Тем более что никто не мешает. Вопреки опасениям Синюхина, стрельбище пустовало. Мы быстренько оборудовали огневую позицию и линию мишеней. Личный состав отстрелялся удовлетворительно. Огонь из новых ружей, пока особой эффективностью не отличался. В то время как из старых уже почти радовал. Но всё равно, восемь из двенадцати – это на троечку. А средняя температура по палате именно такая. Исключение составил Горшенев. Вот молодец парень! Сто процентов попаданий, десять из десяти. Да, у него не двенадцать, а десять. Так ведь у него магазин такой, на пять патронов.

Горшенев, понятное дело, упрашивал дать ему пострелять и из волшебной ружбайки с хитрой смотрелкой. А вот нет. Ибо не хрен. Раненько ишшо. Не дорос покамест. Я, в общем-то, и сам не так уж и крут в деле владения снайперской винтовкой. Поправки на ветер, и всё такое – это я не осилил. Но и мои, без преувеличения сказать, более чем скромные способности для многих здесь выглядят, как чудеса и магия.

Ладно, всё. Хватит на сегодня. Парни постреляли, я тоже. Ружьишко проверил, прицел поправил, пора домой. Само собой, спервоначала чистка оружия, а уж потом всё остальное.

Правда, лично мне принять участие в мероприятии не удалось. По крайней мере, не сразу. За мной прибыл посыльный из штаба, с приказом немедля явиться пред светлы очи господина полковника. Что ж, надо так надо. Я забрызгал ствол винтовки ВэДэшкой и бодрым шагом поплёлся.

В офисе у Ватулина, меня ждал сюрприз. И даже не один. Вернее один большой и три поменьше. Хотя, конечно, как посмотреть.

Так вот, первым сюрпризом явился зачитанный мне приказ военного министра Российской Империи Великого князя Алексея Борисовича. В нём довольно пространно в витиеватых формулировках говорилось о том, что за мужество, героизм, умелые действия в боевой обстановке и спасение командира под огнём подпоручику Кукушкину пожалован чин поручика. Во как! Поручик!

Не ясно только почему подпоручика мне САМ государь-император присвоил, а вот следующее звание всего лишь министр обороны. Кстати, присвоил досрочно. При случае поинтересуюсь, а сейчас к сюрпризам попроще. Ими оказались прибывшие сегодня из Бурого Дола Сметанин, Ситный и Русанов.

Этим троим, я обрадовался как родным. Даже повышение в чине не вызвало такого восторга. Хотя, не скрою, приятно. Чертовски приятно. По-шуралеевски так…

Но, к делу. Ватулин довёл до сведения вновь прибывших, что теперь они поступают в моё распоряжения. Я же почти мимоходом узнал, что, оказывается, уже давно являюсь командиром взвода.

Сметанин, который и сам до недавнего времени, числился взводным, несказанно удивился новому назначению. Принцип подчинения младшего чина старшему, он, конечно, не оспаривал, но вот в качестве кого поступал в моё распоряжение…

Ватулин вместо предоставления нам вразумительных комментариев уставился на меня, типа «Давай, разъясняй ты!»

Я? Ну, ладно. Собравшись с мыслями, я произнёс:

– Прикомандированный медик.

Сметанину понятнее не стало. Я махнул рукой:

– Пойдёмте в расположение, там всё сами увидите.

Я уже собрался двинуть на выход, но полковник остановил меня:

– Кукушкин! Я тоже хочу увидеть и побыстрее!

Я не понял, в чём проблема?

– Так ведь это… Ваше Высокобродие… пойдёмте с нами, и увидите.

– Я тебе, поручик, не про сейчас говорю, а про прожекты твои. Когда настоящих пластунов уже покажешь? И что мне Его Светлости докладывать? – попенял мне командир, но как-то беззлобно так попенял, даже скорее посетовал.

Докладывать? А нечего пока ещё докладывать.

– Господин полковник, группа по штатам не укомплектована, – я показал на троицу своих новых подчинённых. – Вот, извольте видеть, эти только прибыли, в курс дела не введены. Опять же марш-бросок…

– Ты, поручик, голову мне не морочь. Эти… те, которые у тебя уже неделю, они могут хоть чего-нибудь, или нет? Я ещё неделю повременю, да и отправлю вас в Палимский острог, степняков гонять.

Это где? Если сейчас не скажет, придётся у Сметанина спрашивать. Хотя Димон тоже магёт не знать.

В расположении вопросов стало ещё больше. Ни Сметанин, ни Ситный, ни Русанов никогда раньше не видели двуствольных ружей вообще, а уж казнозарядных тем более. Узнав о завтрашнем походе на стрельбище, где им предстоит опробовать новый для них вид вооружения все трое сначала пришли в возбуждение, но потом Ситный вспомнил, что завтра суббота и все загрустили. В их понимании суббота – день практически выходной, а тут нате вам, стрельбы.

– Нашли об чём горевать! – усмехнулся Данилыч. – Мы ить тута и в недельный-то день тоже службу правим. Правдыть, на свой манер, дак и то сказать, грех жаловаться.

– Эт как? – поинтересовался Ситный, который в отличие от Русанова, приехавшего в чужой город, практически домой вернулся.

– Дык вот завтра в акурат и поглядишь, – заверил его Бабкин.

«Бывалые» засмеялись, а я вспомнил об одном не сделанном деле.

– Закончить чистку оружия! – распорядился я. – Данилыч, подготовь бумагу и… чем писать будешь. Горшенев, винтовку в пирамиду по-быстрому, и за мной!

Пров скоренько метнулся в оружейку, и… из той же оружеки вынес коробки с берцами. Ну, а как? Хранить где-то надо, а оружейка – место надёжное.

Хранить-то ладно, мерять нужно, только как? Я смотрел на Бабкина, сидевшего на лавке возле приготовившегося записывать Данилыча, и явственно видел серьёзную проблему. Вот так частенько бывает, когда пытаешься решить целую кучу задач одновременно, что-нибудь непременно забудешь. Посчитаешь само собой разумеющимся, и всё. Сколько всего я привёз Макарычу, Санычу почти полтелеги всяких медикаментов, ружья, пайки, боеприпасы к ним… в смысле к ружьям, берцы привёз, кроссовки, а про носки забыл. Ну, не носят здесь носки. Не носят. А на портянки ни берцы, ни кроссовки надевать не стоит. Точно вам говорю. У нас ещё на срочной слонёнок один попробовал берцы с портянками: только на двадцать метров и хватило. Это хорошо ещё не на марш-бросок он их напялил, а так – по казарме пройтись.

И вот что теперь делать?

Что-что, теперь до следующего раза. Придётся им пар по десять носков притащить. Или пусть в сапогах бегают?

Ну, пока-то пускай в сапогах, а там прояснится.

– Значит, так, – объявил я. – Примерка новой обуви отменяется до лучших времён. Сейчас, Данилыч, размести вновь прибывших и ужин организуй.

– Ужин на всех?

– На всех.

– И на господ сержантов?

– А они-то чем хуже? – удивился я.

Данилыч замялся:

– Дык… эта… Вашбродь, они вроде как сами…

– Данилыч, кончай пургу нести! – разозлился я. – Сказано на всех, значит на всех! Ну, вот разве что господин подпоручик… а остальных всех накормить! Господа сержанты теперь тоже входят в состав группы. Следовательно, должны быть поставлены на довольствие.

– Вашбродь, тодыть надобно из йих кого на старшинствО поставить! – проговорил Данилыч, чем немало меня озадачил.

– Чево??? Ты давай поточней изъясняйся. Чё у тебя опять не так?

Данилыч переглянулся с Ситным и Русановым и, приняв положение «смирно», его глаза, глядящие в пустоту, остекленели, бесстрастным голосом он произнёс когда-то давно заученные слова Артикля:

– Ежели в каком полку…

Далее довольно подробно, хотя и очень пространно, Данилыч поведал о возникшем затруднении и способах его разрешения. В сущности всё сводилось вот к чему: наше подразделение по численности личного состава тянуло разве что на карпоральство, с руководством которого мог справиться любой гефрайтор. У нас же столь неприлично малым отрядом командовал целый подпоручик. Сметанин тут же поправил Данилыча и сообщил бойцам новость о производстве меня в следующий чин досрочно. Это известие на несколько минут привело в восторг моих подчинённых.

Но это не меняло сути проблемы: карпоральством руководил офицер, целый поручик, ему подчинялся другой офицер, целый подпоручик, а помимо уже упомянутого выше гефрайтора имелось, целых три сержанта, старшинство между которыми и требовалось определить командиру, то есть мне. А! Нет! Не мне. Командиру полка, «али баталиона».

Жаль, конечно, что не роты, а то бы я у Спиридоныча вмиг всё оформил, но и так я особых препятствий не видел. Если уж мне Ватулин подпоручика для моих игр выделил, то с сержантами, полагаю, попроще будет. А пока:

– Значит так, – я обвёл глазами своё воинство. – Наш взвод, – слово «взвод» я выделил голосом. – Создаётся для особо важных… случаев. В нём всё будет по-другому, не как вы привыкли. В нём будут боевые группы и хозяйственная часть. Сейчас по моей просьбе в состав взвода включили всех тех, на кого, как я считаю, можно положиться. Все вы уже успели столкнуться нос к носу с шуралеями, а некоторые даже успешно воевали с ними.

– Вашброть! – подал голос Трофим. – Я с шуралеями ни это… не сталкивался и не воевал. Со мной тоды как быть?

– С тобой Кашин всё просто, – ответил я. – Тебя к нам во взвод сам капитан Синюхин порекомендовал. Сказал, что ты донесение проворней всех доставить можешь. Или обманул меня капитан?

– Никак нет, Вашброть! – выпятил грудь Трофим. – Чего другое можа и нет, а это могём!

– Ну, вот, с Кашиным разобрались, – с улыбкой произнёс я. – Теперь о других. Народу пока мало, это потому что бывалые люди всем нужны, не только нам, – я повернулся к Русанову. – А что, Егорыч, не хотел тебя майор Шкурин к нам отпускать?

– Знамо дело не хотел, – подтвердил мои слова сержант. – Да тока как он не отпустит, коды сам полковник приказал?

– Во-о-от, – назидательно подняв указующий перст к небу, произнёс я. – Бывалые всем нужны. Только на всех их не хватает, и приходится набирать небывалых.

Шутка успеха не возымела, и я продолжил как есть:

– Приходится из тех, кто остался, набирать лучших из лучших. Тех, кто хорошо бегает, метко стреляет, ну и, понятное дело, с соображалкой.

Тут народец повеселел, а я возобновил свою речь:

– Только это ещё не всё. Те, кто уже попал в группу, должны постоянно тренироваться.

Так, вот это словечко пока не всем знакомо:

– Постоянно учиться. Каждый день пробежки, стрельбы и пластунские ухватки.

– Вашброть! – воззвал ко мне Харитон. – А седни чего ж без ухваток-то?

А ведь, правда, сегодня занятий по рукопашке не было.

– Сейчас поправим! Взво-о-од!!! Форма одежды номер два. Голый торс. Прокопов, командуй!

Расслабившийся было личный состав, погрустнел. Среди общего кряхтения и оханья послышался голос Корягина:

– Вот шуралей тебя за язык потянул, Харитоха!

Я посмотрел на троицу новичков, которые даже с места не двинулись. Мне на ум пришла фраза из фильма «Звёздный десант», сейчас она как нельзя кстати подходила моменту:

– Обращаюсь к вновь прибывшим, – те сразу насторожились. – Правило у меня только одно: воюют все, никто не сдаётся. Кто струсит, того я пристрелю.

Их глаза, достигшие размера семнадцатирублёвой монеты, немало повеселили меня:

– Да шучу! Ну, как вы сдадитесь? Шуралеи же пленных не берут!

Они малость расслабились, а зря:

– Команда была принять форму одежды «голый торс»! Чё стоим? Кого ждём?

Причумевшему после рукомашества и дрыгоножества Сметанину я сказал:

– На послезавтра ничего не планируй.

– Опять занятия? – обречённо спросил он.

– Занятия у нас каждый день.

– А тогда что?

– Ну, как что?! Просто звание моё обмывать будем, только и делов.

Глава седьмая

Суббота прошла можно сказать штатно. Зарядка, стрельбы, чистка оружия, рукопашка. Потихоньку личный состав втягивается, новички не ропщут. Тем более что после обеда личному составу предстояло посетить Лукинскую баню. Опять же стрельба из только им доступного казнозарядного оружия сама по себе являлась компенсацией за тяготы и лишения нелёгкой пластунской службы.

Даже его благородие господин подпоручик, проникшись идеей необходимости наличия в группе доктора специального назначения, больше не удивлялся своему новому назначению.

В воскресенье – в неделю по-местному – те же самые зарядка стрельбы, чистка оружия. Махач сегодня проводить не стали, выходной всё-таки. Что удивительно, Спиридоныч ни вчера, ни сегодня не объявлялся. Он, конечно, командир и передо мной отчитываться не должен, но всё же интересно, чем это он таким занят, что даже на новую винтовку посмотреть не захотел?

Ну, будем надеяться, «вынос тела» капитан не пропустит.

Заранее предупреждённая Настасья Петровна устроила нам знатный пир. Я, само собой, тоже в стороне не остался. Коньяк, предусмотрительно захваченный из будущего, пошёл на ура. Особенно впечатлила людей этикетка с золотым тиснением. Опять же нет здесь столь крепких напитков, максимум двадцать градусов. Ну, может быть, двадцать пять, но это уж точно верхняя планка для местного алкоголя. А тут целых сорок! Местами сорок два.

Но это для мужчин, а женщинам – сладкие наливочки. Как они сами «определили»: на полыни и на вишнёвых косточках. «Мартини» и «Амаретто».

Я сначала пытался объяснять дамам разницу между вермутом и ликёром, но… Ну, ладно, пусть будут наливки. Жалко мне что ли?

Ещё женщинам безумно понравились кондитерские изделия – конфеты, печеньки, шоколадки… Дарья – жена Ефрема – даже высказала догадку, что налаживание выпуска чего-то подобного в Самаре могло бы принести немалые барыши. Щавелёв в свою очередь предположил возможность поставок этих вкусняшек на грядущий бал в доме у городничего.

Городничий, городничий, городничий… А почему я не слышал упоминаний о местном мэре ранее? А потому, что нет его в городе. С начала мая нет. В имение укатил. Когда вернётся? Может, к сентябрю, может, раньше. Может, позже. А вообще, хрен его знает. Да и не вернётся если, тоже не беда. Но это уже личное мнение товарища полковника. Не любит Ватулин мэра, факт.

И то сказать, за что любить-то? Не городничий, а место пустое. Не украсть, не покараулить, ничего толком не умеет. Опять же со слов полковника. Хотя, никто их оспаривать не пытался, даже покивали.

Вот интересно, а что такое совместно караулили наш полковник с нашем же мэром? Или они вместе воровали? Или и то, и другое? Или один караулил, а другой наоборот? Полагаю, сейчас это не так важно, но при случае неплохо бы выяснить.

Наверное, с целью поменять тему, Ватулин поинтересовался у Макарыча, как идут дела с производством оружия. Тот в свою очередь проанонсировал заводские испытания к концу недели, ну и, там уже по результатам.

Сметанин сразу оживился и спросил, не о том ли чудесном ружьишке идёт речь, из какого я сегодня утром на двести сажён палил. Тут уже и остальным любопытно стало, из чего это можно в такие дали стрелять? Попытка перевести разговор обратно на то изделие, коим сейчас Макарыч занимается, успеха не возымела. Пришлось уклончиво ответить про незавершённые ещё испытания и неготовность в этой связи представить пред ясны очи начальства новый образец чудо-техники.

– А Вы, Андрей Иванович, я смотрю, очень непростой человек, – улыбаясь, произнёс отец Ефрема.

– Дмитрий Семёнович, так ведь и Вы непростой, – усмехнулся в ответ мой комбат. – Не так уж и много у нас в городе почётных горожан.

– Эт верно! – вмешался Ватулин. – Хотя, как посмотреть. Вот ежели у Михайлы Макаровича его дела справятся, так, глядишь, ещё одним почётным горожанином прибавимся, – и засмеялся.

Макарыч подобрался и не без гордости за самого себя сказал:

– А чего бы им не сладиться-то, сладятся! Чай оно не впервой!

Мы выпили за успех безнадёжного дела. Ну, не совсем, конечно, безнадёжного, но если уж оно выгорит… Тут тогда и мне чего-нибудь перепадёт. Тоже почётное гражданство, к примеру. Стоп! Помнится, Ватулин в прошлый заход вообще про дворянство заикался. Точно! Ещё и в привязке к старлеевским погонам. Напомнить что ли? Или повременить?

– А я, Дмитрий Саныч, вот чего думаю, – огладив бороду, проговорил Крикунов старший. – А чагой-то токмо одним почётным прибавимся? Нешто Андрей Иваныч наш не заслужил, чтобы и его?

– Да! – решительно поддержал вопрос Макарыч.

На Ватулина уставилась дюжина пар глаз. Ну, или почти дюжина. Тот обвёл нас всех взглядом, пристально посмотрел на меня, а потом ответил как бы всем сразу:

– Об нём про дворянство хлопотать намерен.

Вздох восхищения прокатился по комнате. А Ватулин уточнил:

– Только не сейчас. Вот оружие новое Его Светлости представлю, там и поглядим. А то, ну как, не глянется оно ему.

– Да как же не глянется?! – искренне удивился Сметанин, уже успевший оценить новинку. – Разве такое может не глянуться?

– Ты, Димка, молод ещё! – строго заявил комбат. – Всякое бывает. Не в тот момент подойдёшь, или ещё чего. Вот и не глянется!

– А чего ещё-то? – недоумевал подпоручик.

– А вот чего, – наставительно произнёс Щавелёв. – Ну как, осечка выйдет. Оружие оно знаешь, брат, иной раз и подвести может.

– Да не-е-ет, Ваше Высокоблагородие, ну, какая может осечка выйти?! Да, я сам стрелял из него, это ж… – Сметанин аж чуть не задохнулся, пытаясь подобрать слова. – Это ж чудо, а не ружьё!

Слышать такое, несомненно, лестно, но наш комбат был, безусловно, прав, и я решил вмешаться:

– Нет-нет, Дима, с любым оружием осечки случаются. Патрон перекосит, или ещё что. Да и сам патрон плохим оказаться может, порох отсыреет, гильза замнётся, да мало ли.

Сметанин погрустнел, образовалась неловкая пауза. И тут, уж не знаю насколько удачно, но Синюхин резко поменял тему:

– Андрей, а ты сухие пайки господам офицерам показывал?

Я отрицательно помотал головой.

– А вот и зря! Право слово, господа, замечательнейшая вещь, я вам доложу. Нет ли у тебя тут ещё одного?

– Есть, – сказал я и пошёл за пайками.

Часть посуды со стола пришлось убрать, но Татьяна справилась быстро. Одну коробку не смотря на протесты, связанные с её «красотой» (красотой картинок), я безжалостно распотрошил: подумаешь, картон пожалели. Содержимое разложил тут же. Синюхин, который в прошлый раз попробовал почти всё, очень живо комментировал, на мой взгляд, излишне эмоционально жестикулируя при этом.

Каждый желал попробовать диковинных кушаний в невиданной упаковке. На всех содержимого одного пайка, конечно же, не хватило. Пришлось открывать второй. Концентрат фруктового напитка поразил присутствующих. Как это? Порошок сыплешь в обычную воду, и тут такое!

Действие портативной горелки пришлось демонстрировать тут же на столе. И спички, и сухой спирт произвели неизгладимые впечатления. Но сильнее всего гости удивились предназначению этих чудес. Никак у них в головах не укладывалось, что такое применяется не для чего-то незаурядного, а для банального прокормления бойцов, пусть даже и специального назначения, но в простом походе. Это не просто расточительство, это… Просто слов нет!

– Для батальонных командиров, ещё куда ни шло, – произнёс красный от возмущения Ватулин. – Но уже даже ротным, и тем не по чину такое пиршество. Ты, Кукушкин, ошалел что ли, на простых драгунов эдакие яства переводить? Это ж какие деньжищи?!

Ясно. Не поддержит полковник начинание.

– Андрей Иванович, – обратилась ко мне мать Ефрема. – А где эдакие шкатулочки прикупить можно?

– Да! – тут же поддержал супругу Крикунов старший. – Я бы вот и себе бы дюжину другую заимел, да и продавал бы с прибылью в ту же Сызрань. Ну, и в Казань опять же.

Пока я прикидывал возможный экономический эффект от поставок сюда сухих пайков из будущего, Сметанин задал ещё более неудобный вопрос:

– А ружья двуствольные, они откуда?

Оказалось, что это интересовало не только его. На разные лады все присутствующие начали допытываться «откуда дровишки?» Ну, и вот как им ответить?

– Господа, пока я не могу раскрыть вам эту тайну, – на большее у меня сейчас фантазии не хватило.

– Темнишь ты чего-то, – беззлобно произнёс Крикунов старший. – Ровно как с чужими. Словно бы мы иноземцы какие для тебя.

– А Савелий Михалыч, тот тебя и вовсе за лазутчика принял, – подхватил тему Щавелёв. – Вроде бы по-русски говоришь, говорит, а вроде, как и нет, по-другому как-то. Не по-нашему. Артикля говорит, не знаешь. Да я сам замечал. Одежда опять же, обувка. Подозревает тебя подполковник.

– Это он зря! – ответил комбату Синюхин. – Андрей у меня на глазах семерых шуралеев перебил! Да с полсотни ещё прогнал!

– Ишь ты! – на разные лады зашушукались гражданские, которые в большинстве своём про боестолкновение у Долгой Дубравы слышали только краем уха.

– Я уж не говорю, как он меня спас, – добавил Спиридоныч.

– А Арефьев говорит, мол, нарочно хорошим и добрым прикидывался. Лазутчики, говорит, они завсегда так-то, – продолжил комбат.

– Да плевать! – вмешался Ватулин. – Ну, и что с того, что Арефьеву чего-то там примерещилось? Он ему сразу не глянулся. А по мне так ежели человек на нашей стороне воюет, значит, никакой он не лазутчик, а самый что ни наесть свой!

За эти слова я полковнику был бесконечно благодарен. Хотя, личная неприязнь ко мне его заместителя – это проблема, и её надо как-то решать.

Ватулин между тем повернулся ко мне и произнёс:

– Только ты, Андрей, понимать должен, про то, что, откуда и куда, корпусному командиру я доложить обязан. Сегодня да завтра посекретничать может и получится, а только потом всё одно сказать придётся. И это если ему кто другой поперёд меня не доложит. Тут уж не взыщи, – он развёл руками. – Тут уж и с меня три шкуры спустить могут, как если чего не так.

Это я тоже понимал: доброхоты и стукачи, они ведь везде найдутся. Приоткрыть завесу тайны, хотя бы частично потребуется обязательно. Допустим, Спиридонычу довериться можно. А Ватулину? А Ватулину нужно, потому как решает здесь всё не Синюхин, а именно что полковник. Как это сделать, я потом придумаю, но от меня ответа всё ещё ждут здесь и сейчас. Не столь настойчиво уже, но тем не менее.

– Это господа, не моя тайна. Это совершенно секретные сведения особой важности.

О, как завернул!

– Придёт время – всё узнаете. Не придёт – не взыщите.

– Ты это, – незамедлительно отреагировал полковник. – Не больно-то давай! А то не придёт, понимаешь ли! Я те не приду! Я те так не приду! Сам у меня узнаешь! Всё и сразу! У меня это недолго!

Повисла неловкая пауза. Ватулина понять, конечно, можно, но не могу же я вот так запросто взять и сообщить собравшимся, мол, я из будущего. Тут не шибко далеко дверка в параллельный мирок имеется, через неё, собственно, я сюда всякие полезные вещички и таскаю, а вам при этом их даже не втридорога, а встодорога продаю. По дешёвке, как своим.

Обстановку разрядила Настасья Петровна:

– Танюшка, поставь самовар. Андрей Иванович нонче таких вкусных пряников привёз, да леденцов всяких… Ум отъесть можно.

– И то верно, – согласился с ней Щавелёв, а обращаясь к полковнику, примиряюще произнёс: – Чай успеете, Дмитрий Саныч, семь шкур-то спустить с именинника.

Ватулин и сам уже успокоился и высказался хоть и «сурово», но всё равно беззлобно:

– Северский острог от нас никуда не денется, вот лишь бы дальше не сослали.

– Сам не хочу, – подражая товарищу Саахову, проговорил я.

– Вот и нечего секретничать, – резонно заметил комбат.

– Так-то оно так, – не стал перчить начальству я. – Но всё одно не сейчас.

Ватулин махнул рукой:

– Не сейчас, так не сейчас. Мы тут и впрямь не для того собрались. Давай-ка лучше наливай коняк-то свой. Уж больно забористая штука, понимаешь.

Остаток вечера прошёл в тёплой дружественной обстановке. Гости развлекались, пробуя различные диковинки типа мармелад и сгущёнка, а я всерьёз задумался над проблемой приоткрытия завесы тайны происхождения такого количества чудес.

Глава восьмая

Понедельник – день тяжёлый. Особенно тяжело в понедельник с утра голове. Даже после хорошего коньяка. Хотя после хорошей порции хорошего коньяка вчера было очень хорошо. Так то вчера… А сегодня понедельник. Сегодня марш-бросок. Первый этап отборочных соревнований на замещение вакантных мест в спецгруппе Самарского драгунского полка. Ну, или что-то вроде того.

Марш-бросок начинался на окраине Самары. Все двадцать девять претендентов стоят с навьюченными на спины вещмешками, в которые Данилыч с Бабкиным насыпали по двадцать пять фунтов песка, это почти как десять килограммов. В руках у них лопаты, имитирующие штатное вооружение – кремневые ружья. В руках, потому что без ремней. Не оборудовано драгунское оружие этим, без сомнения, жутко полезным приспособлением. Сабли брать не стали, ни к чему, только зря мешаться будут. Впереди у них пятнадцать вёрст дороги на Красный Яр. Условия простые: первые десять человек допускаются до второго испытания – стрельб.

Дорога прямая, срезать негде. На финише жюри, состоящее из очень скептически настроенного подполковника Арефьева, скучающего майора Полозова и полковника Ватулина. Командир полка, похоже, во всём этом действе находил для себя своеобразное развлечение, типа скачек на ипподроме.

Там же с ними подпоручик Изосимов – взводный-три из нашей роты – и двое бойцов с весами. Это для проверки, не «прохудился» ли у кого вещмешок по дороге. Мало ли, всякое бывает. У кого недовес, тому результат не засчитывается.

А ещё на финише четыре подводы. В одну по плану должны складываться сыгравшие свою роль лопаты, на другой ланч для господ офицеров, остальные две – поесть-попить для участников соревнований. Ну и, для эвакуации раненых могут пригодиться. Но лучше, если не пригодятся.

Старт дан, и все тридцать два участника забега ломанулись вперёд.

Претендентов двадцать девять, а бегут тридцать два? Никакой ошибки. Пеньков, Горшенев и Кашин тоже изъявили желание. Не за ради спортивного интереса, конечно, а на призы поручика Кукушкина. Это в том смысле, значит, что если их никто не обгонит, то по три рубля каждому. Ну а, каждый обогнавший – это минус полтинник. Для соискателей тоже предусмотрены призы. За первое место – рубль, второе – полтинник, пятиалтынный за третье. Дополнительный стимул нехило так мотивирует, знаете ли. Вроде бы честно.

Марафонцы довольно бодро рванули. На мой взгляд, даже слишком бодро. Всё-таки пятнадцать вёрст. Кстати, линейкой их никто не отмерял, так… можно сказать на глазок прикинули, и всё. Вообще-то пятнадцать вёрст – это, как ни странно, не пятнадцать, а шестнадцать километров. Так что точный размер дистанции никакого принципиального значения не имеет.

Для меня сегодня тоже испытание. Я должен, нет, просто обязан сопровождать бегунов верхом на Разбое. На этом настоял Спиридоныч. Я было грешным делом даже в общем строю собирался побегать, только бы не верхом, но это я в субботу так думал, а сегодня: верхом, так верхом, типа приказ есть приказ. Всё равно когда-нибудь да придётся практиковаться. Чего бы и не сегодня?

Сам Синюхин тоже лёгкой рысью скачет рядом. Интересно ему. На его памяти никто подобным образом над солдатиками не издевался. Пешком, в смысле шагом, бывало и по тридцать вёрст хаживали, пробежать с полверсты в полной экипировке тоже случалось. Но чтобы так…

Мы с ним, кстати, не единственные участники заезда. С нами ещё подпоручик Сметанин, ему тоже сегодня не стоит бегать. Кроме того понаблюдать за самим процессом я велел всем трём сержантам и ефрейтору. Так что нас – кавалеристов – аж семеро.

К концу уже первой версты группа бегунов ощутимо растянулась. Кто-то ушёл в отрыв, кто-то не рассчитал свои силы и уже сейчас выглядел сильно уставшим, а кто-то бежал размеренно, справедливо полагая, что сильно спешить не стоит.

Троица наших довольно достойно держалась в первом десятке. Опознать их даже издалека, не составляло никакого труда: они бежали не с лопатами как все, а по-взрослому – с оружием. И на двустволках, и на «Вепре» имелись ремни. Вот пусть начальство поглядит и оценит необходимость этих «излишеств».

Версты три одолели. Мы с капитаном проехали вперёд. Харитон «шёл» восьмым, Трофим седьмым, Горшенев – четвёртым. Ну, что ж, пока всё в порядке. Посмотрим, что сзади. Для этого даже никуда и ехать-то не надо, можно просто постоять на месте: они сейчас сами все сюда прибегут.

Или не все?

– Мне кажется, вон те двое уже не бегут, а просто идут, – произнёс, показывая на самых последних участников забега, Спиридоныч.

Я вынул бинокль и вгляделся. Так и есть. Двое… даже нет, трое бойцов с бега перешли на шаг. В принципе, условиями «соревнования» это допустимо, но что-то они рановато скисли. Если метров через двести не побегут, то всё, сдохли. Один побежал. Хорошо. Второй. Третий тоже побежал, но как-то вяло. Я махнул рукой поравнявшемуся с нами Данилычу, чтобы подъехал:

– Самого последнего видишь? – поинтересовался я у сержанта.

– Так точно.

– Этот не добежит. Только замучается попусту. Отправь его в расположение.

– В наше? – как-то подозрительно переспросил тот.

– Зачем в наше? В своё.

– Это на квартиру что ли?

– Данилыч, блин! Отправь его хоть куда-нибудь уже. Песок из ранца может вытряхнуть, а лопату пускай с собой заберёт. Он нам всё равно не подходит.

С этими словами я развернулся к Синюхину. Тот моё решение не одобрял:

– Зачем его назад? Вызвался, пусть бежит. Или он не драгун?

Я поморщился:

– Ну, вот на кой нам ещё и его ждать пока он доковыляет? У нас сегодня задача какая? Себе бойцов отобрать. Не только упорных, но ещё и выносливых. А этот точно не подойдёт. Драгун он, или ещё как-нибудь, это пускай его командир выясняет. У нас и без него есть чем заняться.

Тут у меня одна мыслишка в голове скользнула:

– Спиридоныч, а почему из нашей роты никого нет?

Синюхин невозмутимо посмотрел мне в глаза и бесстрастно вопросил:

– А зачем?

Я аж опешил:

– Что значит зачем?! Нам люди нужны или нет?

– Разумеется, нужны.

– И в чём тогда дело?

– Люди, которые в моей роте, они и так у нас, а нам потребно лучших с других рот к себе отобрать. Тогда у нас и те появится, и эти останутся.

А что? Он ведь, пожалуй, прав. Если мы в одном взводе со всего полка соберём самых самых, и при этом свою же роту не раздербаним, то так действительно эффективней получится. Молодец Спиридоныч, проникся идеей! Надо, кстати, будет и для роты программу подготовки сочинить. Щадящую такую, без излишеств.

Мы с капитаном подождали, пока последние участники забега пробегут мимо нас, и двинули вперёд. Сейчас обгоним лидера гонки и остановимся ждать «хвост колонны». Такой вот у нас с ним сегодня порядок перемещения: проехались, постояли, опять проехались, опять постояли, и так до самого финиша. А на финише – раздача слонов населению. В смысле личному составу.

Ух ты! А это что такое? Бинокль доставать не стал, решил подъехать поближе.

– Это ведь не по правилам? – уточнил у меня Спиридоныч.

– Как бы да, – нехотя согласился я. – Да и не успеют они теперь. Но с другой стороны…

Не дождавшись продолжения, капитан поинтересовался:

– Что с другой стороны?

Я не стал отвлекаться на него:

– Ситный! Бабкин! Ко мне!

Дождавшись, когда они оба подъедут, показал им на ковылявшую впереди парочку:

– Этих двоих в обоз отвезите.

– Вашброть, – обратился Ситный. – Ентот, который хромат, он понятно, а второй-то целёхонек вроде. Евон-то зачем?

– А за тем, сержант, что он испытание уже прошёл, и потому принят.

– Эт как же он прошёл? – удивился Бабкин. – Ещё ж почитай и половины дороги…

– А так! – оборвал его я. – Спецназ своих не бросает! Вот он своего не бросил, значит, наш человек! Понятно?

– А рази так-ту… – начал Ситный, но Бабкин его опередил:

– А чаво? Один взял, хроменьким прикинулси, а второй яво ташшит. И вот те нате – обоих в пластуны зачислили! Эдак-ту у нас не то что взвод, дивизия наберётся!

– Ты, гефрайтор, не мели чего не знаешь! – прикрикнул на него капитан. – Тебе офицер приказал – выполняй! Ди-иви-изия! Да хоть корпус! Выполнять!!!

Зря он так. Я бы не обломался и объяснить причину принятия такого решения. Хуже бы точно не стало. И, кстати, зачислить я собирался не того, который ногу подвернул, а того, который ему идти помогал. Бегать бы я его всё равно научил. Стрелять? Это посложнее, но выполнимо. А вот не бросать друга в беде… Это как раз очень по-нашему. И, сдается мне, Синюхин сейчас ясно представил события месячной давности. Вспомнил, сопоставил и принял взвешенное решение. Ну, и правильно: с кем же ещё ходить в разведку? С теми, кто быстро бегает и потому быстрее сбежит?

Между тем, Ситный с Бабкиным занимались «эвакуацией» с дистанции обоих бойцов. Тому из них, который не пострадал, гефрайтор объяснил всё происходящее причудами господ офицеров и, усадив его на лошадь позади себя, рысью поскакал к финишу. «Увечному» Ситный ничего объяснять не стал, тому и так всё было понятно. Его тоже увезли, так сказать, «в тыл».

Мы с капитаном поехали дальше. Ситуация в группе лидеров изменилась: Харитон шёл шестым, Трофим четвёртым, Горшенев – третьим. Неплохо. Первым бежал рослый жилистый драгун лет тридцати с мрачно сосредоточенным выражением лица. Сразу видно: человек серьёзно к вопросу подходит.

С небольшим отрывом от лидера наматывал вёрсты боец по-моложе. Этот уступал первому не только метров семь-восемь метров дистанции, но и как минимум полголовы роста. Ну, ещё три-четыре размера в плечах.

Думаю, сдохнет он к концу гонки. Кафтан расстёгнут, треуголка за пазухой, лопату из руки в руку то и дело перекидывает. Чуть больше половины дистанции прошли, а он уже устал. Наверное, очень хочет прийти первым. Не выйдет у него победить. В десятке бы добежал, и то хорошо, а первым… первым нет, первым не дойдёт.

Я поравнялся с ним:

– Эй, боец! – крикнул я ему. – Побереги силы. Бежать-то ещё вёрст семь, а ты вон уже запыхался.

– Рупь хочу выграть, Вашброть! – тяжело дыша, ответил тот. – Деньги уж больно нужны.

Говорить набегу – верный способ сбить дыхание. Не победит. Хотя, упорный – это хорошо. Такие нам тоже пригодятся.

– Ты сейчас приотстань, а вёрст через пяток рванёшь. Глядишь, и рубль твой будет.

– Да не, Вашброть! Я уж лучче прям щас, а тоть, ну как, апосля-то не догоню?

Парню трудно было одновременно и говорить, и бежать, но он всё равно говорил. Молодой ещё, неопытный.

– Как знаешь! – ответил я и чуть притормозил Разбоя.

Самое время подождать отстающих. И то сказать, вереница бегунов чуть ли не на целый километр растянулась.

К нам с Синюхиным подъехали Русанов с Прокоповым.

– А что, Вашброть, нешто всем вот так-ту побегать придётся? – поинтересовался Русанов.

– Всем, Егорыч. И даже ихнему благородию господину подпоручику, – усмехнувшись, произнёс я, указывая на приближающегося к нам Сметанина.

– Я тодыть, наверно, не сгожусь Вам, – с плохо скрываемым огорчением в голосе, проговорил Данилыч.

– Сержант Прокопов! А ну отставить панические настроения! – грозно прикрикнул я. – Здесь я решаю, кто сгодится, а кто нет!

– Староват я уже козлом скакать. Молодые-то эвон как носются, а я-то уж и не смогу эдак-то. Токмо обузой вам стану.

Что ж, пожалуй, часть планов пора приоткрыть:

– Станешь! Обязательно станешь! Только не обузой, а старшиной. Будешь хозяйственной часть заведовать. А пока меня не будет, займёшься обучением пополнения. Молодых тоже кто-то в курс дела вводить должен. Вот ты и займёшься.

Вид у Данилыча при этих моих словах сделался такой, словно я сейчас какую-то ахинею нёс:

– Старшиной, это как?

Я чертыхнулся. Конечно, он не поймёт: нет у них тут таких ни чинов, ни должностей.

– Вахмистром будешь, – пояснил я сержанту.

– Отчего же я, Вашброть? Гордей-то вона постарше меня чином-то будет. Как же эт я поперёд ево-то? – сказав это, Данилыч покосился на Русанова.

Получается Русанов у нас – Гордей Егорович, и он у нас хоть и младше Данилыча годами, но чином всё-таки выше.

– А ты, Данилыч, не переживай: и для него дело сыщется. Его же у майора Шкурина не для того от сердца оторвали, чтобы он тут по тылам ныкался.

– Каптенармусом что ли? – сделал попытку угадать Данилыч.

– Нет, но тоже…

Договорить мне не дали:

– Вашброть! Вашброть! – донеслось сзади.

Сзади – это со стороны Самары.

– Вашброть! – задыхаясь, кричал боец, во всю прыть бегущий к нам. – Тама эта… с Лукьяном с четвёртой роты чавой-та сделалось…

Он замолчал и, опершись на лопату, переводил дух.

– Что там? – крикнул ему капитан.

– Повалился чавой-та… лежит, не встаёт…

– Дима! – крикнул я. – Ну-ка, давай! Это по твоей части!

Сметанин уточнять не стал, тем более что бойца, лежавшего на земле в полукилометре от нас, с нашего пригорка мы все хорошо видели. Подпоручик пришпорил коня и поскакал туда.

– Данилыч, Егорыч, за ним! – скомандовал я сержантам, а сам повернулся к капитану: – Спиридоныч, я съезжу, посмотрю, что там, а ты тут пригляди.

– За этими? – уточнил Спиридоныч, указывая рукой на бегущих по дистанции драгунов.

– За ними, – кивнул я.

Развернув Разбоя, я поскакал в след за сержантами. Рядом с лежавшим на земле бойцом стояли ещё трое. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что не бросили товарища, плохо, потому что им теперь долго догонять остальных. А поскольку на себе они его при этом не тащили, то принцип «спецназ своих не бросает» здесь не срабатывает.

– Что тут у вас? – спросил я, подъехав к столпившимся возле лежащего.

– Умаилси я, Вашброть, – проговорил немолодой уже драгун, пытаясь приподняться на локте.

– Лежи, не вставай, – приказал я, слезая с лошади. – Дима, что с ним.

– Похоже на лёгкий обморок, – ответил Сметанин.

– Обморок? – не понял я. – Он же в сознании.

– Это сейчас, – произнёс наш доктор. – Когда водой из фляги плеснули. А так-то…

– Понятно, – кивнул я. – Тепловой удар?

– Что? – переспросил подпоручик.

Остальные тоже не поняли.

– Потом расскажу, – отмахнулся я и, обращаясь к участникам забега сказал: – Так, парни, вам ещё вёрст семь бежать, поторопитесь.

– А с йим что? – поинтересовался один из них.

– Ему помогут, а вы бегите. Испытание ещё не закончилось. Постояли, передохнули – правилами не запрещается. Бегите, может, ещё успеете.

Они побежали.

Я повернулся к лежащему:

– Ну, ты как? Полегче?

– Так точно, Вашброть! – отрапортовал он.

– Ну, ты ещё давай вскочи тут! – прикрикнул на него я.

– Дима, как он?

Сметанин пожал плечами:

– Да так-то ничего. Отдохнуть немного и всё.

Я повернулся к пострадавшему:

– Встать сможешь? – и, видя, как тот уже собрался вставать, предостерёг: – Тихо! Тихо! Не спеши. Тебе как раз торопиться уже некуда. Сейчас посадим тебя на коня к сержанту Прокопову, он тебя отвезёт…

Тут я призадумался, а куда его собственно Данилыч отвести-то должен? До финиша с санитарными телегами вёрст семь-восемь и до Самары столько же. Везти бойца сначала до финиша, а потом ещё и обратно? Или сразу в Самару? Наверное, лучше…

– Данилыч, отвези-ка ты его в Самару. В богадельню. Сдай с рук на руки лекарю, а сам пообедай и дожидайся нас в расположении.

Сержанта такое моё решение явно не порадовало:

– Выходит, Вашброть, не увижу я, чем дело-то кончится? Можа всё-таки сперво тудыть, а уж опосля и к лекарю? А можа оттудать он ужо и сам дойдёт?

Теперь мне не понравилась позиция сержанта:

– Данилыч, а с каких это пор для тебя приказ целого поручика…

– Вашброть! Дык я ж токма поглядеть, как дело-то кончится. Хто первай, а хто какой…

– Это мы тебе и так скажем. Всё, сержант Прокопов, раненого на коня и вперёд в Самару!

– А чего, Вашброть, – подал голос «раненный» боец. – Можа и впрямь попервой поглядим, как оно там, а уж опосля и в Самару?

Та-а-ак… И что же это тут у нас такое? Симулянт?

– Как ты говоришь, тебя зовут? – вопросил я лежащего на земле драгуна.

– Лукьян Тетерин, Вашброть! – довольно бодро для «умирающего» ответил тот.

– Ты что же это, Лукьян Тетерин, шутки шутить вздумал?! То ты тут при смерти лежишь бездыханный, а то шоу посмотреть вздумал! – я прямо разозлился. – Мы, значит, из-за тебя подлеца все свои дела побросали, спасать тебя кинулись, а ты, значит, живёхонек!

– Лучче мне! Лучче, Вашброть! – залепетал Лукьян и в доказательство вскочил на ноги.

– Притворялся? – грозно спросил я.

– Никак нет!!! – выпалил тот. – В глазах потемнело, земля покачнулась, а тут уж и его благородие господин подпоручик…

Похоже, не врёт.

– Дима, что скажешь, пациент сам до города дойти сможет?

Сметанин вместо ответа подошел к «пациенту», поводил пальцем у него перед глазами и выдал заключение:

– Смочь-то сможет, вот только… – тут он как-то сморщился.

– Ну, говори, что только?

– Сахарку бы ему дать, – смущенно произнёс подпоручик.

– Сахарку? И только-то?

– Ну, да. Он, конечно, и без того дойти сможет, но с сахаром оно понадёжней будет.

Сахара я с собой не захватил, а вот маленькая шоколадка имелась. Я достал её, отломил четвертинку и протянул Лукьяну из четвёртой роты:

– На! И смотри у меня, только попробуй по дороге окочуриться! Я тебя тогда и на том свете найду и тогда убью уже по-настоящему!

Лукьян, уже протянувший руку за шоколадом, отдёрнул её и, приняв строевую стойку гаркнул:

– Никак невозможно, Вашброть!

– Чего невозможно? – сощурился я. – Сомневаешься в моих способностях?

– Окочуриться, Вашброть!

– Тогда бери шоколад, ешь прямо тут, чтобы мы с доктором видели, и проваливай!

Драгун торопливо запихал в рот «таблетку» и начал интенсивно её пережёвывать. Сметанин, которому накануне довелось попробовать шоколад на вкус, мрачно наблюдал за происходящим, а потом выдал:

– Если ты, подлец, после такого лекарства помереть вздумаешь, то тогда я вместе с господином поручиком на тот свет тебя убивать приду. И поверь, солоно тебе придётся!

Боец судорожно сглотнул и выпалил:

– Рад стараться!

Мы со Сметаниным переглянулись и расхохотались.

– Пшёл вон! – давясь от смеха, приказал подпоручик.

Драгун лихо развернулся на каблуках и двинул в сторону столицы уезда.

– Стой! – внезапно выкрикнул Русанов.

Тетерин остановился и повернулся.

– Лопату свою забыл, – напомнил ему сержант. – И котомку.

При упоминании о вещмешке Тетерин весь подобрался:

– Вашброть, – обратился он ко мне. – Дозвольте песочек-то высыпать.

– Высыпай, – разрешил я.

Драгун развязал вещмешок и опустошил его прямо на дороге. Потом пряняв строевую стойку, выпалил:

– Разрешите иттить, Вашброть?

– Иди, – отпустил его я.

Он развернулся и как ни в чём не бывало зашагал по направлению к Самаре.

– Ну, что, пожалуй, и нам пора, – произнёс я, глядя вслед торопливо удаляющемуся Лукьяну.

Весь инцидент с обмороком занял минут двадцать. За это время основная группа соревнующихся должна была приблизиться к финишу километра на два с половиной, а то и все три. Ну, что ж, поедем, посмотрим, как там дела у них.

Минут через десять мы догнали арьергард. Тех, кого мы застали возле Тетерина.

– Как там Лукьян-то? – выкрикнул кто-то из них.

– Оклемалси ваш Лукьян, – ответил ему Данилыч. – Их Благородие яво до дому отпустили.

– А дойдёт ли? – поинтересовался другой.

– Дойдёт! – крикнул Данилыч. – Господин поручик снадобье яму заморское дал. Тепериче дойдёт.

– Заморское? – удивился кто-то из бегунов.

– Ага! – ответил за Данилыча Русанов. – Токма у яво нету тепериче больше. Сказал, ежели ещё хто такту брякнется, того враз пристелить, чтоб, значится, не мучалси. Нече на вас оглоедов лекарства переводить!

Радикально. Но в целом правильно. Нечего на оглоедов дефицитный «импортный» шоколад тратить. Ему и получше применение найдётся. Например, самому съесть. Шучу. У меня там трое бойцов, которые нужны мне в хорошей форме. Вот им и скормлю. Кстати, где они у нас?

Минут через двадцать, может быть, двадцать пять догнали и их. Первым по-прежнему бежал тот же самый рослый драгун, следом Горшенев, потом Трофим, затем тот солдатик, которому рупь был очень нужен, ну а уже за ним Харитон. Нормально. Пойдёт.

Интересно, а сколько ещё до финиша? И спросить-то не у кого. Хотя… Вон те двое там впереди, которые нам навстречу скачут, вполне могут оказаться Бабкиным и Ситным. Если это они, то до конца дистанции ещё где-то… ну, скажем, километра три. Вряд ли больше. Минут через пять узнаем точнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.