Наталья Самсонова
Королевская академия магии. Третий факультет

Глава 1

Четвертый час я стояла на коленях в императорском парке. Склонив голову, я смиренно ждала, ждала и надеялась, что Его Императорское Величество все же выглянет в окно. И, выглянув, не сможет отвести взгляда от ало-золотой фигуры, что так резко выделяется на фоне снега.

Мимо меня проходили люди, оборотни и драконы, но никто не обращал внимания на одинокую девушку в ярком, дорогом и чудовищно неуместном бальном платье. Нет, не потому, что всем было плевать. Просто я – Май-Бритт Орвалон, жемчужина рода Орвалон, унаследовавшая родовой дар в полном объеме. Дар скрывать себя от мира, от любопытных глаз и назойливой магии. Дар скрывать себя от всех, или от кого-то одного. Или от всех, кроме того самого, кому веришь всем сердцем.

Сейчас меня может увидеть только Император. И я надеюсь, что он заинтересуется мной. Другого пути нет. Еще вчера я могла просто прийти и попросить его о милости, еще вчера он принимал драконов, людей и оборотней в своем Парадном Кабинете. Но вчера я даже не подозревала о том, что мне грозит.

Нет, я не страшусь навязанного брака. Я всегда знала, что выйду замуж за того, на кого укажет отец, а так же особый целитель, целитель, который проверяет драконьи линии крови. Но…

Но я не готова умереть, производя на свет мертворожденного дракона! А именно это, из раза в раз, происходит с глупышками, соблазнившимися на золото господина Виернарона. О чем думали мои отец и мать? Я не знаю.

«Они ведь начали меня любить, баловать, я стала…», по щекам потекли слезы. О Небо, смилуйся, я не готова окончить свою жизнь так! Так глупо и так бессмысленно.

– Когда я видел вас в последний раз, госпожа Орвалон, вы пользовались своим даром, чтобы сбежать от маменьки и посмотреть, как придворный маг подготавливает салют.

Сердце пропустило удар. Тиверрал Ларовирр, Великий Драконий Император, один из трех равноправных правителей Тройственной Империи!

– Я здесь, для того, чтобы привлечь ваше внимание,– подняв голову, я скользнула взглядом по высоким сапогам, темным брюкам, камзолу и, наконец, посмотрела прямо ему в глаза.

В нереальные, сиреневые глаза. Этот цвет может быть лишь у представителей рода Ларовирр. И лишь у тех, кто унаследовал родовой дар в полном объеме.

– Вам это удалось,– он прищурился,– вы знаете, что ваша мать уже во дворце? Она напугана, ведь ее малышка была похищена.

– Ее малышка сбежала, узнав, что впереди пышная свадьба и скорая смерть,– я криво усмехнулась.

– Вот как? Вся столица гудит, зная, что жемчужина рода Орвалон вот-вот будет помолвлена. Жаль только, что слухи не сообщают имя счастливца.

– Господин Тиморр Виернарон,– выплюнула я и заметила, что зрачки Императора расширились. На сотую долю секунды, но он все же позволил себе удивиться.

– Разве порядочная дочь благородных родителей не должна с покорностью принять свою судьбу?

– Я была покорна, когда мне пророчили в мужья младшего Сайору, он, если вы помните, не смог получить диплом. Несмотря на то, что его отец и мать вливали в Академию страшное количество золота,– процедила я. – И мне пришлось молчать, когда отец хотел отдать мою руку, душу и тело старшему Фойртелерну, а ведь он очень жесток со своими домочадцами и на спине его дочери мне довелось увидеть следы кнута. Но сейчас… Ни одна из шести предыдущих жен Виернарона не выжила. Ни одна! И ни один ребенок не выжил. И у каждой, о, у каждой глупышки был свиток от целителя. Свиток, уверяющий, что вот она-то точно подходит! Точно выживет и будет счастливой матерью.

Под конец мой голос дрогнул. Но я предпочла винить в этом холод, а не вышедшие из-под контроля эмоции.

– Что же вы хотите от меня, госпожа Орвалон?

– Покровительства,– прямо сказала я. – Мне необходимо ваше покровительство, мой Император. Я буду служить вам верой и правдой. Клянусь.

– Я получу юную драконицу, которой до получения диплома еще несколько месяцев,– он сделал вид, что задумался. – И, одновременно, я получу огромный скандал с сильной, благородной семьей. Какое заманчивое предложение.

– Орвалонам далеко до Ларовирров,– холодно произнесла я.– И получите вы не просто юную драконицу, а жемчужину рода. Именно во мне, а не в моем старшем брате родовой дар пробудился полностью. От и до.

Я подняла руку и вытащила гребень, удерживающий волосы. Золотой водопад укутал меня подобно плащу. И, выдержав паузу, я хрипло произнесла:

– Испытайте меня, мой Император.

Со стороны города потянуло стылым ветром. Зима только-только начала отступать, так что весна еще не рисковала заявить о себе в полной мере.

– Алое платье, пышные юбки,– я, не поднимаясь с колен, сверлила Императора взглядом,– распущенные волосы, что так и норовят зацепиться за ветку. Смогут ваши бойцы поймать дичь? Или раз за разом будут проходить мимо?

– Вы упрямы,– он усмехнулся,– плохая черта для благородной госпожи.

– Но хорошая для верной соратницы,– парировала я. – Так что, испробуете меня, мой Император?

В глазах Императора читался интерес. У моей семьи сложилась определенная репутация, и каждый, каждый боец желает проверить в деле нашу «неприметность». На меня уже «охотились» и не один раз. И последние три года еще никому не удавалось «загнать дичь».

Я не отводила взгляд от лица Императора и, уже предвкушая согревающий забег по парку, с ужасом ощутила тычок под левой грудью. А через секунду услышала писклявый голосок, доносящийся из моего декольте:

– Ну, чё замерла? Подпихивай, подпихивай! У нас судьба решается, мы должна показать себя во всей красе.

– Я не считаю, что мы можем прикасаться к грудным железам Май-Бритт без ее четкого согласия,– строго пропищали в ответ.

– А это, как я понимаю, ваши питомцы,– усмехнулся Император и пристально посмотрел на мою подергивающуюся грудь. – Как вы их зовете?

Понимая, что план провалился, я медленно поднялась, легко счистила снег, налипший на пышную юбку, и сдержанно произнесла:

– Это анимированные вишенки, Скромница и Развратник.

В этот же момент эти пакостники выскользнули из моего декольте и замерли, прижавшись к шее.

– Драсьте, Вашмперскоеличество,– пробормотал Развратник,– мы это, как лучше хотели.

– Добрый день, Ваше Императорское Величество,– пропищала Скромница,– я не хотела в этом участвовать, но, увы, мы не можем быть разделены – детское волшебство развеется и мы станем сушеной вишней. А жизнь так интересна, так увлекательна и…

– Цыц.

Хорошо, что иногда мои вишенки вспоминали о том, что хозяйку надо слушать хоть иногда. Плохо, что вспоминали они об этом редко.

– Я, Вашмперскоеличество, так скажу – девку надо брать. Если где что разнюхать надо – мы в деле. Мы в Академии такое тво…

Смахнув вишенки в снег, я наступила на них ногой. Но слово не заклятье, вырвалось – не развеешь.

– Так-так,– Император прищурился,– как интересно.

– Мой Император,– я выдавила из себя улыбку, хотя хотелось рвать, метать и, возможно, съесть этих надоедливых паршивцев! – Я…

– Могу быть полезна? Определенно,– он хитро улыбнулся. – Будет тебе мое покровительство, но ты понимаешь, что о тебе будут думать?

– Мне все равно. У меня есть лучшая подруга, которая никогда не подумает обо мне плохо.

– Потому что хуже, чем она о нас думает уже и быть не может,– довольно пропищал Развратник, выбравшийся из-под снега.

– Ох, эта ужасно разболтанная девица, подумать только, у человека – драконье имя! – недовольно проворчала Скромница.

– Ты – ханжа,– припечатал Развратник.

Император склонил голову на бок и с интересом спросил:

– Ваши питомцы, вишенки… Это две крайности вашего характера?

Такое предположение меня удивило. И, чтобы выдержать паузу и найти слова, я нагнулась, чтобы забрать питомцев со снега. А после, закинув вишенок на плечо, медленно произнесла:

– Если моему Императору будет угодно.

– О, твоему Императору угодно кое-что другое,– он хищно усмехнулся.

– О, хорошо мы молочные железы подперли! – обрадовался Развратник.

– Как же так,– запричитала Скромница,– такая хорошая девочка, из такой семьи!

– Или вы молчите или всю ночь сохнете на прикроватной тумбе,– процедила я, усилием воли и магии сгоняя со щек румянец.

– А это будет до, после, или во время «кое-чего другого»? Ради хорошего зрелища я готов поступиться гладкой кожицей,– пропищал Развратник.

– У тебя должна быть очень крепкая нервная система,– хмыкнул Император,– и огромная коллекция нелепых и позорных историй.

– О да,– мрачно произнесла я,– последнего хотелось бы поменьше.

– Следуй за мной, соратница.

И пусть я получила, почти получила, то, что хотела… В последнем слове сарказма могло бы быть и поменьше!

Приноровиться к шагу Императора было сложно. Он несся вперед размашисто и, одновременно, величественно. Хотя нет, не величественно, а… Уверенно? Как бы, никто бы не рискнул даже подумать, что он куда-то торопится и…

– И ты хотела, чтобы мои гвардейцы тебя попробовали, а сама за мной угнаться не можешь? – он обернулся на меня и ехидно вскинул бровь.

– Чё?! Да эт прямое оскб…

Стиснув питомцев в руке, я коротко и кротко выдохнула:

– Всего лишь не смею опережать вас, мой Император.

На самом деле мне действительно было тяжело. Четыре часа на морозе, пусть и не самом лютом, да стоя на коленях… Я бы посмотрела, как бы он сам побегал!

«Императоры не стоят на коленях на морозе», пришла ко мне крайне грустная мысль. И я даже немного опечалилась, что мне никогда не увидеть такого зрелища.

– Вот как? А ты смелая, хоть и не слишком,– тут он хитро усмехнулся,– продуманная.

– Это часть моей натуры,– прищурилась я.

К нам, со стороны входа в замок, бросился какой-то оборотень. Но Император отправил его прочь одним жестом, после чего пристально посмотрел на меня и серьезно спросил:

– Почему ты не заморочила мужа? Искал бы он тебя, с твоим-то даром, по всей постели всю оставшуюся жизнь.

Сказав это, Император вновь начал движение. И ответить мне удалось лишь когда мы вошли в замок. От ощущения тепла меня немного разморило и я ответила предельно честно:

– Сил не хватит. Мой предел – двенадцать часов непрерывного скрыта.

– Мы считали,– поддакнула Скромница.

– Ага,– согласился Развратник,– рано или поздно он бы нас поймал и завал… Мпф!

– Известность твоих питомцев вышла за пределы Академии,– Император прищурился,– как ты их создала?

– Не знаю,– я пожала плечами,– просто уснула, сжимая вишенки в руках. Мне было довольно одиноко, и я страшно хотела кого-нибудь, кто меня никогда не бросит.

Пройдя сквозь часть замка, мы вошли в довольно тесный кабинет.

– Что с лицом? Или ты ждала, что я приведу тебя в Парадный кабинет?

А я, вспыхнув было, погасла так же быстро, как и загорелась. Тот Император, которому я была представлена, был галантен и равнодушен. Один танец, два дежурных комплимента и, на этом, все. Сейчас же он как будто… Как будто пытался вывести меня из себя.

– Просто не могу понять, где мы,– делано беззаботно ответила я.

– Мы в месте, где я оказываю покровительство всяким юным драконочкам,– он сделал шаг вперед и оказался ко мне слишком близко.

Меня опалило ощущением его силы, мощи, таящейся внутри тренированного тела. Император был страшно, непредставимо могущественен. И, как специалист в неприметном колдовстве, я ощущала биение его магии сквозь всю маскировку и все щиты. И это… Это могло бы свести с ума, но мне хватило воли, чтобы сдержаться.

– Не мешкайте, мой император,– я протянула ему руки,– не мешкайте.

И он, запрокинув голову, звучно расхохотался, а после, посмотрев на меня запредельно сиреневыми глазами, серьезно произнес:

– Ты прошла первую проверку. Мне не нужны те, кто готов платить телом.

– Зря,– крякнул Развратник,– с должниками можно славно повесел…

Зажав вишенки в кулаке так, чтобы торчали только зеленые глазки, я поднесла их к лицу и внушительно произнесла:

– Сожру. Если не вспомните, кто мы и где находимся. Мой Император, я…

Император же повернулся к нам спиной и что-то сосредоточенно выискивал на столе. После чего, отдав мне стопку бумаг, коротко распорядился:

– Читай, отогревайся. Через час я спущу на тебя гвардейцев. И… Ты можешь решить, хочешь ли ты быть полезной, в обмен на покровительство. Или ты предпочтешь притвориться бездарностью и получить желаемое просто так.

Пробежав глазами первый лист – краткий перечень реформ, проведенных за тридцать лет правления Тиверрала Ларовирра, я подняла на него недоуменный взгляд:

– Зачем мне это зн…

Его уже не было. А еще через минуту, я как раз успела положить бумаги обратно на стол, завыла сирена. Ах ты ж хитрый скользкий гад!

Направив поток магии на глаза, я посмотрела на бумаги и четко увидела след своей ауры.

"Нечестно играете, мой Император", мысленно прошипела я. И решила поставить на карту все.

Изначально я планировала погонять гвардейцев по дворцу – дать им себя заметить, а после сбросить хвост. Но сейчас…

О, сейчас я буду очень гадкой.

Приготовления не заняли много времени и, когда дверь в кабинет распахнулась, я была полностью готова.

Драконий Император Тройственной Империи

Тиверрал Ларовирр

"Эта юная драконочка определенно заслуживает моей защиты", думал Император, неспешно прогуливаясь по Портретной Галерее и ожидая, когда же его потревожит тревожный сигнал. "Но и щелчок по носу она тоже, определенно, заслужила. Слишком юна, чтобы выходить из-под опеки семьи".

Но все же, все же… Виернарон, головная боль его секретной службы. Всем и каждому понятно, что мерзавец играет с магией крови, но никто ничего не может доказать. Так что, как бы ни выступила сейчас синеглазая малышка, он, Император, определенно дарует ей свое покровительство. Просто ради того, чтобы Виернарон остался с носом и не успел убить еще одну одаренную драконицу.

"И ведь выбирает сильных, потенциально-могущественных красавиц. В народе уже примета появилась, если Виернарон сватался к девице, следует к ней присмотреться – она однозначно сильна и хороша".

Кольцо на пальце нагрелось, а через мгновение подле Императора закрутился вихрь скоростного драконьего портала.

– Мой Император, сработала тревога,– выдохнул молодой, но очень многообещающий дракон, Тайверр Лонмарон, капитан дворцовой стражи.

"Уже второй год, как он "много обещает" и ничего не делает", с досадой подумал Тиверрал.

– Вы полагаете, что мне следует лично возглавить отряд? – ехидно вскинул бровь дракон и тут же подумал, что это может быть интересно. – Что ж, посмотрим. Правда, готов поспорить, что шпион уже ушел.

– Простите, мой Император. Я подумал, что…

"Отошлю от двора. Невзирая на всё величие его рода", решил Император и создал портал.

Через несколько секунд он, во главе пятерки бойцов, входил в свой кабинет.

Кабинет, который он ожидал увидеть пустым. Ведь не зря же он подсунул драконочке бумагу, вытягивающую личную магию?

– Здесь никого нет, мой Император,– отрапортовал Лонмарон.

– Попробуйте осмотреть кабинет, вдруг шпион оставил следы,– проскрежетал Император, пытаясь сдержать ярость. Ведь он был тем единственным, кому девчонка позволила себя видеть. И он видел, о да.

Она, золотоволосая и синеглазая, сидела на его месте. И как сидела?! Ни одна благородная госпожа так не сядет! Спиной девица опиралась на одну ручку кресла, а на второй покоились ее стройные ножки, в обрамлении алого кружева.

Проследив за его взглядом, она ехидно улыбнулась и одним движением скрыла лодыжки под алым шелком юбки. А после просто пожала плечами и достала из воздуха румяное яблоко.

По кабинету поплыл аромат спелого, вкусного, сочного яблока. О да, оранжереи Орвалонов славились своими фруктами. Впрочем, только славились – на продажу этот род ничего не выставлял.

"И даже к императорскому столу доставляют не больше одной корзины за зиму", с ноткой обиды подумал Тиверрал.

А затем перевел взгляд на своих гвардейцев, что столпились посреди кабинета и хлопали глазами.

– Вы здесь для чего? – устало спросил Император.

Устало, потому что злость схлынула так же быстро, как и накатила. И даже эта вредная девчонка, жемчужина рода Орвалон, уже не так раздражала.

– Чтобы развлекать придворных дам,– ехидно произнесла драконочка.

И Император расхохотался, увидев, как подскочили стражники, как выставили с десяток щитов и… И даже не смогли поделиться на тех, кто защищает монаршую особу, и тех, кто атакует врага.

"Как жаль, что информация о почти удавшемся перевороте так и не стала повсеместно известной".

– Теперь вы знаете, что шпион здесь,– отсмеявшись, произнес Император. – Сможете обнаружить?

И еще минут десять он наблюдал за тем, как позорится "лучшая боевая пятерка, мой Император. Вы не пожалеете".

– А вы знаете, что говорят о дворцовой страже в столице? – нахалка догрызла яблоко и растворила его остатки в воздухе,– что сторожат они исключительно юбки. А Император и так силен, с атакой сам справится.

– Я тебя найду,– взвыл вдруг "многообещающий дракон",– я узнал твой голос! Это из-за тебя я был опозорен!

Ответом ему стал только смех.

– Мой Император,– она посмотрела прямо на Тиверрала,– все знают, что снять с должности юного Лонмарона означает оскорбить его отца. Но вы ведь можете заморозить должность и вернуть его в семью на переделку.

– Хорошая мысль, Май-Бритт,– ему наконец удалось вспомнить странное, не-драконье имя девицы Орвалон. – Явите свой лик всем присутствующим.

Он думал, что девчонка вздрогнет, засуетится, поспешно примет приличную позу, но нет, она так и продолжила возлежать в его кресле. И, как будто, даже проигнорировала императорское повеление.

– Не проигнорировала,– хмыкнула она, и поправила золотые локоны,– просто слабенькие они. Но зато все, как один, друзья-сокурсники Лонмарона.

– Ты! Мелкая Орвалон,– "многообещающий дракон" поперхнулся воздухом, увидев девицу.

– Пф, если тут и есть кто-то мелкий, то это ты,– пропищала одна из вишенок.

– И со своей вздорной мелочью. Мой Император, это Май-Бритт Орвалон, младшая драконица в семье Скрытых. Мы бы и не смогли ее найти.

– Смогли бы,– тихо возразил самый неприметный, невзрачный боец,– на столе документы, а на них отпечаток ауры госпожи Орвалон.

– А тебе, кажется, было приказано молчать и не умничать,– окрысился Лонмарон.

А Драконий Император четко понял, что, занимаясь большой политикой, продавливая реконструирование Академии и прочее, прочее, прочее, он совершенно упустил из виду и свою безопасность и вообще все, происходящее в Драконьем Замке.

– Чувствую,– захихикала вишенка на плече Май-Бритт,– что на переделку пойдут все, кроме вон того, серенького!

Май-Бритт Орвалон

От взгляда Императора становилось трудно дышать. Еще и дурацкое платье соскользнуло, обнажая ноги до самых коленок и даже чуть выше. Но где наша не пропадала? Одним движением я накинула скользкий шелк на лодыжки и, не доверяя этой вредной ткани, припечатала все это дело заклятьем. Что могло бы тут же меня выявить, но…

Лонмарон – боль всего рода Лонмарон. Сильный магически, но ужасно, просто невероятно глупый дракон. И его отец, который все еще верит в то, что сын остепенится. Он попортил нервную систему всем в Академии. Особенно учитывая, что все более-менее сильные драконы уже выпустились, и он прямо-таки расправил крылья. Которые нам с Лливелин пришлось подрезать, чтобы он зарекся обижать девушек.

Короткий диалог, и я с трудом сдерживаю смех, слыша Развратника:

– Чувствую, что на переделку пойдут все, кроме вон того, серенького!

А «серенький» на самом деле один из самых умных выпускников Первого Факультета. Только благодаря ему Лонмарон и его дружки-идиоты получили превосходные оценки. Парень занимался с ними забыв про все свои проекты. Вопрос только в том, на чем его прихватили. Или просто подкармливали золотом? Все же он из очень бедной семьи, не представляю, чего его родителям стоило послать сына в Академию.

– Исчезли,– процедил Император.

И драконы тут же окутались маревом скоростного портала. А сам Император, одним движением развеяв свой стол со всеми бумага, вплотную подошел ко мне.

– Хорошо ли тебе сидится на императорском кресле?

– Не очень,– честно ответила я. – Ручки у кресла резные и впиваются везде, где только могут. Да и сиденье так себе – попа проваливается.

Ларовирр на мгновение оторопел, а после усмехнулся:

– Кажется, мы читали одни и те же книги. Ошеломи противника, заморочь, запутай, а после делай с ним все, что хочешь. Ты поэтому ведешь себя подобно малолетней неразумной драконице?

«Нет, это скорее глупая черта характера плюс страх, нервы и желание, чтобы все уже скорее завершилось к лучшему», подумала я. Но вслух сказать ничего не успела:

– Да мы вообще читать любим,– пропищал Развратник,– я, правда, сразу засыпаю, но эти две ничего, держаться. Башковитые они у меня.

Загадочно усмехнувшись, Император подошел вплотную и наклонился надо мной. Близость его тела, переполненного ревущей, бушующей силой, тревожила меня. И я, нервно улыбнувшись, тихо спросила:

– Стульчик уступить?

– Сам возьму,– хищно отозвался он.

И в ту же секунду я оказалась плотно прижата к его телу. Но насладиться теплом, а я все еще не отогрелась, у меня не вышло – Император довольно быстро поставил меня на ноги. И выглядел при этом довольно удивленным.

– Возьми,– он вытащил из воздуха серебряное кольцо. – То, что ты хотела.

– Официальное покровительство,– я присела в реверансе. – Благодарю, мой Император.

– И вот тебе мое первое повеление – иди в голубую гостиную и пообщайся со своей матерью.

Выпрямившись, я надела кольцо на указательный палец правой руки и с лукавой улыбкой спросила:

– Вы хотите сразу от меня избавиться?

– Я хочу, чтобы моя «соратница» взрослела и сталкивалась с последствиями своих решений. В целом я одобряю твое желание жить. Но в частности… Почему ты не решила это внутри семьи?

А я могла только плечами пожать. Почему не решила? Потому что не получилось. Потому что меня полюбили совсем недавно, когда осознали…

«Нет, Май-Бритт, не сейчас», одернула я себя.

– Кольцо служит проводником,– напомнил Император.

На что я только головой покачала:

– Мой Император, я прочитала об этих кольцах все, что только нашлось в нашей библиотеке. Я знаю, на что оно способно.

Присев в еще одном реверансе, я вышла, но дверь затворила неплотно и приказала всему миру не замечать себя. И через минуту была награждена глухим:

– Это не может быть она…

"Это не может быть она", повторила я про себя и украдкой вздохнула. Может ли Император помнить тот небольшой переполох на тройственном балу? Или он гадает, не я ли сидела на том дубу и изображала куку-птицу? И когда он подошел, так испугалась, что голос пропал? Неловко вышло, да…

– Мне вот страшненько,– пропищал Развратник,– нас вот много к чему подвязать можно.

– А все потому, что благородная юная госпожа должна чтить семью, исполн…

Я настолько давно привыкла к вишенкам, что почти не злилась на них. Но реплика Скромницы задела за живое:

– А ты знаешь, что если бы я чтила семью и старших, и вот все то, о чем ты говоришь, то уже месяцев через десять кто-то говорливый стал бы сухофруктом?! И потом, можно подумать, что Императору больше делать нечего, голоса шутников запоминать!

А сама поежилась. Ладно куку-птица, там понятно было, что голос не птичий. Но вот пузырьки-оскорбляшки… На том балу все узнали о себе много нового, когда из бокалов с шампанским повсплывало никому не нужное общественное мнение. А я ведь наоборот хотела, чтобы пузырьки шептали комплименты, а не гадости. Хорошо, что заклятье выветрилось через три минуты. Хотя за это время количество обмороков на квадратный метр сильно так зашкалило.

Кольцо нагрелось, оповещая, что путь практически завершен. Я остановилась перед двустворчатыми белоснежными дверьми и медленно выдохнула.

– Она меня любит,– негромко сказала я. – Любит. А значит обрадуется, что мне удалось найти выход из нашей сложной, некрасивой ситуации.

Толкнув двери, я вошла в голубую гостиную, где, как казалось, даже воздух имеет голубоватый оттенок. Воздух, в котором витал горьковатый аромат успокоительного. Матушка, как всегда, отдает предпочтение одному и тому же составу.

– Мама, я здесь,– позвала я ее.

– Май-Бритт,– она резко подхватилась с кресла. – Май-Бритт, где ты была? Ради всех богов, в каком ты виде?!

Я бы никогда не осмелилась перебить свою мать, а потому просто подняла руку и показала ей кольцо.

– Вы не смогли отказать Виернарону и я нашла того, кто сможет,– хрипло выдохнула я, когда пауза затянулась.

Мама отшатнулась:

– Как ты могла?!

– Просто хочу жить,– я пожала плечами. – А ты не хочешь, чтобы твоя дочь жила?

На скулах матушки проступили чешуйки. Она, обладательница острого эмпатического дара, всегда была скора на расправу и скандал.

– Господин Виернарон не имеет отношения к смертям своих жен,– истинной змеей прошипела она. – Ты опозорила всю нашу семью!

Мне стало горько. Значит, мне только казалось, что меня полюбили? Простили, что дар раскрылся именно во мне, а не в брате. Простили, что я… Что мой драконий облик имеет изъян.

– Ты хотела этот брак,– я покачала головой. – Ты хотела. Но ты лицемерно спорила с отцом, заламывала руки и вопрошала, как же наша девочка будет жить. Почему? Неужели только из-за того, что семейный дар Орвалонов выбрал именно меня? Но в нашем роду были и другие жемчужины.

Мама медленно и грациозно опустилась в кресло, пальцем подманила к себе изящный пузырек и, открыв его, сделала крошечный глоток успокоительного.

По гостиной поплыла новая порция горьковатого аромата, а у меня вдруг открылись глаза – в этих страданиях было так много актерской игры и так мало истинных чувств…

– Что ж, ты решила, что лучше знаешь, как тебе жить,– она расправила плечи, вздернула подбородок и посмотрела куда-то мимо меня. – Тогда вкуси же свободу полностью. Была ты Май-Бритт Орвалон, студентка пятого курса Первого Факультета Королевской Академии Магии. А будешь -Май-Бритт Отреченной, студенткой пятого курса Третьего Факультета Королевской Академии Магии. Будешь учиться вместе с отребьем, к которому ты и принадлежишь. Иди. Господин Хельма обещал прислать целителя, не хочу, чтобы ты мешала.

И я пошла. Просто развернулась и пошла. Так же как и моя уже не мать, я расправила плечи и вздернула подбородок. На губах играет легкая улыбка, а походка легка, как никогда. И пусть внутри все кровит и болит, любой, кто сейчас меня увидит, поймет – все получилось так, как я и хотела. Пусть и хотела я всего лишь выжить и не подставить семью. Так ведь я могла и словами отказать Виернарону, подставив родных под его гнев…

Глава 2

Драконий Император Тройственной Империи

Тиверрал Ларовирр

В свой Малый Парадный Кабинет он практически летел. Над ним, подобно детским надувным шарам, болтались проштрафившиеся драконы.

«На переделку», вспомнил вдруг Император и усмешка исказила его губы. «Если бы все было так просто».

Толкнув двери, он стремительно вошел и одним жестом установил мощнейший барьер. Юные драконы, что так и не пришли в сознание, были подвешены на огромным овальным столом, который занимал практически все пространство тайного кабинета.

Кабинета, который совсем не пустовал – каждый сидел на своем месте. Правда, вместо Кауленов в очередной раз присутствовала их ши-тари, с чем уже все давно смирились.

– И чего ты разбушевался? – недоуменно спросил Лонмарон-старший,– все же шло по нашему плану?

– Мы увлеклись,– Император сел на свое место,– малолетняя драконица посоветовала отправить идиотов на переделку, и я…

– И наш Император не устоял перед нежным трепетным взглядом? – заинтересовался Тенарбот, ректор Королевской Академии Магии.

Хмыкнув, Император покачал головой:

– Нежности и трепетности в ней нет. А вот добрая порция взрывного зелья – да. Дело не в этом, господа, а в том, что никчемность замковой стражи очевидна даже для юной драконицы.

– Рас-све не в том была идея? – прошелестела ши-тари,– прос-с-шу прос-стить, Ссерша меняет с-субы, говорить с-сложно.

– Идея была в том, чтобы показать всем слабость стражи и под их прикрытием позволить работать профессионалам,– кивнул Император. – Но мы перестарались.

– А потому ты возвращаешь им сыновей на «переделку»? – заинтересовался Тенарбот,– да-да, я уже знаю, как в очередной раз отличилась Орвалон. Точнее, сейчас она уже не Орвалон.

Император только скривился. Он, неженатый и бездетный, не мог понять, как можно отречься от дочери.

– Заинтересовавшая тебя девушка была переведена на Третий Факультет,– продолжал ректор,– но эта не пропадет. Впрочем, если ты пожелаешь, то я пойду навстречу монаршему желанию и верну ее на Первый Факультет.

– Я… Я не хочу.

Это решение далось ему с трудом. Больше всего он хотел схватить ее и унести в свой далекий замок. Тот, что скалой высится посреди моря. Тот, что неприступен. Тот, что не был разрушен даже во время Тройственной Войны, когда все убивали всех.

Но… Однажды он уже попытался это сделать. И все потерял.

– Ссерша, сообщи Каулену, что я хотел бы его видеть.

– Тридцать лет мотаете-с-сь на одно и тоже-с мес-сто,– прошелестела змейка и тут же приняла покорный вид,– Ссерша с-сделает-с.

Откинувшись на спинку кресла, Император осмотрел верных лично ему драконов. И ши-тари. Ши-тари, впрочем, была верно только роду Каулен.

«А Каулены верны лишь себе, но безвластия не потерпят», усмехнулся про себя Император.

Однако же его все устраивало. Именно они: Тенарбот – ректор Королевской Академии Магии, Лонмарон-старший – генерал драконьей части Тройственной Армии, Каулен – телепат, Вилман и Дорман – два насмерть переплетшихся рода проклятийников, Ставрон – глава службы безопасности и Мальвия – реальная глава внутренней разведки, все они были столпами, на которых держалась его власть.

Тройственная Империя – государство, созданное на осколках трех почти погибших цивилизаций. Люди, драконы и оборотни убивали друг друга страстно и самозабвенно. Дошло до того, что выжившим пришлось обменяться страшнейшими клятвами и образовать общее государство. И придумать общую религию, чтобы не осталось ни малейших причин для вражды.

Все едва не рухнуло тридцать лет назад, но… Мятеж удалось не только остановить, но еще и удержать все в тайне. И многое, многое они успели сделать. В первую очередь изменения коснулись Академии Магии.

– Наш Император загрустил,– мягкий голос Мальвии вывел Тиверрала из задумчивости.

– Непозволительно сильно задумался,– поправил он ее. – Что ж, предлагаю перейти к менее интересным, но более важным делам. На юге ожидается засуха…

Заседание малого кабинета шло своим путем. Очень многие драконы пытались пролезть в эту тесную компанию, но пока что это никому не удалось.

Тиверрал бросил короткий взгляд направо. Там, рядом с ним, было пустое пространство. Кто знает, может, однажды, посмотрев на право он будет встречать зеленый взгляд…

«Какого же цвета были глаза у Май-Бритт?», задумался Тиверрал и с досадой вспомнил, что глаза-то у драконочки синие.

«Мог ли я ошибиться? Мы встречались с ней и раньше, но Орвалоны держат свою силу глубоко в себе, не выпускают наружу ни единой искры. Если, конечно, им не приходится стирать себя из чужого восприятия».

Решив, что в ближайшее время он обязан удостоверится в своих подозрениях, Император отбросил лишние мысли и полностью сосредоточился на делах.

Май-Бритт Отреченная

Спасибо новому декану – меня оставили в моей комнате.

– Программа одинаковая,– мягко произнесла декан Майред,– вы ничего не теряете, Май-Бритт, переводясь сюда.

Невзирая на слова, в глазах декана я читала понимание – она знала, что я уже все потеряла.

Но я и обрела. Покровительство Императора. О, ради этого кольца многие, многие драконы готовы убить, предать, отречься от семьи.

Покивав, забрав свое новое расписание, я попрощалась с деканом и вышла.

Там, в коридоре, у меня не было ни сил, ни желания сталкиваться с бывшими подружками. О нет, они еще не успели от меня отказаться. Просто мы не были настоящими друзьями, я была вынуждена общаться с детьми тех драконов, что бывали у нас в гостях. Этакая преемственность связей.

А вот свою дружбу с Лливелин мне приходилось скрывать. И сегодня… Сегодня мне предстоит узнать, захочет ли подруга общаться со мной открыто.

«И я пойму, если не захочет».

Привычно приказав миру не замечать себя, я прислушалась к едва слышному шепоту магии и, ощутив, где находится Лливелин, перевоплотилась и взмыла в воздух. Быстрые крылья принесли меня к ней за считанные минуты.

Лин сидела в парке, на дереве. Подманив к себе белку, она понемногу скармливала ей орехи.

– Есть три новости и обе ошеломляют,– я села рядом с ней.

– За годы, что ты подкрадываешься ко мне,– хмыкнула Лин,– я научилась не вздрагивать. Так что жги, чтобы ты ни сказала – не удивишь.

– Я показала Императору голые ножки и он дал мне свое Покровительство,– я намеренно исказила произошедшее, но добилась лишь:

– Его можно понять. По твоим ножкам сохнет половина драконов и четверть людей.

– Затем я предложила ему отправить замковую стражу на переделку.

– Правильно предложила,– кивнула подруга и протянула белке последний орешек,– в Берсабе уже настолько похабные анекдоты сочиняют, что я не дракон, а краснею.

– Затем моя мать отказалась от меня и теперь я, во-первых, учусь на Третьем Факультете, а во-вторых, абсолютно свободна в выборе с кем дружить.

Лин покачала головой:

– И это меня тоже не удивляет. Люди… Драконы, которые отдают свою дочь в лапы чел… дракона, о котором заранее известно, что он редкая гнусь, вряд ли ценят своего ребенка. Эй, это мое!

Белка, поняв, что больше ей ничего не перепадет, серой молнией проскочила по коленям Лин и утащила мешочек с оставшимися орехами.

– Ты непробиваема,– я привалилась к плечу подруги. – Знаешь, если ты решишь, что дружить со мной утомительно – я пойму.

– Дружить с тобой утомительно,– кивнула Лин,– но увлекательно. Плюсы и минусы уравновешивают друг друга, а…

– О, Линка-льдинка,– пропищал отошедший от заклятья заморозки Развратник. – Нас обидели! От нас отказались! Давай, ты сегодня вечером не будешь ставить между нами стопку книг? Мне жизненно необходимы положительные эмоции, а что может быть приятнее наблюдения за переодевающейся прелестницей?

– Плюсы и минусы уравновешивают друг друга,– индифферентно повторила она,– а к вишенкам я привыкла.

– Мы тоже смирились с вашим присутствием в жизни нашей девочки,– чопорно пропищала Скромница.

– Вот и получается, что никуда ты от меня не денешься,– подытожила Лин. – Пошли пугать первачков? Заставим их слышать неведомые голоса? Скоро будет посвящение в студенты, м-м-м, развлечемся?

– Хорошая идея,– я усмехнулась. – Выберу себе жертву и позволю ему себя видеть.

– Кстати, у меня есть список мальчиков, которые очень плохо себя вели с девочками,– подхватила Лин. – Им не повредит щелчок по носу.

– А чего по носу? – воинственно пропищал Развратник,– надо бить по… Мпф!

– В мире слишком много похабщины,– негромко проговорила Лин, ухватившая мои вишенки в кулак,– веди себя прилично.

– Понял,– пропищал Развратник. – Понял.

А я только вздохнула. Ну ведь я делаю то же самое – хватаю, сжимаю, внушительно говорю! Почему после трепки от Лин он пару дней ведет себя тихо, а после моей ругани – наглеет еще больше?!

– Взгляд убийцы,– Лин, угадавшая ход моих мыслей, комично пошевелила бровями и расхохоталась.

Ее черные кудри развевались на ветру, а желтовато-карие глаза говорили о дальнем родстве с оборотнями. Настолько дальнем, что от их крови остались лишь жалкие крохи. Но, вместе с тем, в Лливелин Меррайон Анндра было что-то хищное, что-то звериное. Что-то, что заставляло людей обходить ее стороной. Наверное, только поэтому она согласилась на такой суррогат, как тайная дружба со мной.

«Теперь все изменится», хмыкнула я про себя. «С сегодняшнего дня я буду искать плюсы во всем. Абсолютно во всем».

На эти мысли мир ответил сразу же – на входе в Академию мы столкнулись с моими прежними подружками.

– Не хмурься,– бросила Виррайя,– нам тоже не доставляло удовольствия с тобой общаться.

– И заметь,– добавила Миррат,– мы не сдали твое общение с человеком.

– В это время вы не выходите из Академии,– я прищурилась. – Вы искали меня.

– Мы искали ее,– Виррайя кивнула на Лин,– чтобы она нашла тебя.

– Наши родители не одобрили твоих родителей,– кивнула Миррат,– они сводят на нет все общение. А нам было велено предупредить тебя – Виернарон подал прошение ректору. Он собирается преподать выпускному курсу азы магии крови.

«Во всем искать плюсы. Во всем искать плюсы», я посмотрела на небо и вздохнула. Ну и какой плюс тут можно найти.

– Спасибо,– проронила Лин, видя, что я временно выпала из жизни. – На что он рассчитывает?

– Сложно сказать,– Миррат пожала плечами,– может, он надеется обольстить Май-Бритт?

А я нервно хихикнула:

– Зря надеется. Я прикажу ему не замечать себя.

– И сделаешь ему подарок,– хмуро произнесла Виррайя,– ведь тогда он назначит тебе дополнительные занятия. Вы останетесь наедине…

Она не договорила, а я передернулась. Если Виернарон меня скомпрометирует, то Император будет вынужден приказать ему жениться на мне. Нравственность и все такое.

– Вот ведь касов сын!

– Не поминай темного бога,– ахнула Миррат.

– Пусть делает что хочет,– осадила ее Виррайя,– это больше не наша забота.

Драконицы левитировали себя вверх, перевоплотились и исчезли. Нас даже ветерком не обдало – девчонки, как и я, были отличницами летной практики.

– Вообще-то они не плохие,– задумчиво произнесла я. – Просто мы не сошлись характерами. У них родовой кодекс вместо мозгов. Что, с одной стороны, весьма полезно. Но с другой – невыносимо скучно.

– Но ведь и ты такая же,– прищурилась Лин. – Ты все делала во благо рода.

– Но и про себя не забывала,– напомнила я. – Пошли в парк? Прокутим оставшиеся у меня империки.

Но Лин обняла меня за плечи и внушительно произнесла:

– Отнюдь, дорогая подруга. Теперь, когда у тебя больше нет запасного кошелька, я буду учить тебя жить по средствам. Тебе не понравится, обещаю.

На слова Лин я не обратила внимания. Подумала, что это просто шутка. Куда больше меня занимали известия о Виернароне.

Конечно, в здравом уме и твердой памяти я не поддамся на его чары. Тем более, что от этого дракона меня бросает в дрожь!

Но в мире существует столько зелий, заклинаний и артефактов…

– Ты идешь? – Лин нетерпеливо постукивала ногой.

– А? Да, конечно. Мне показалось ты не в восторге от моей идеи.

– От твоей идеи я не в восторге,– кивнула Лин,– зато от своей идеи меня бросает в дрожь предвкушения.

Посмотрев на подругу, я виновато улыбнулась:

– Прости, я, кажется, уже о ней забыла.

– Главное что я помню,– усмехнулась она.

А после… После мы пошли какими-то немыслимыми тропами! И пусть в академическом парке царило незыблемое правило – скрывать в иллюзиях все лавки и аттракционы – к особенно хорошим местам давно были проложены тропки. И вот сейчас я эту тонкую, едва ощутимую дорожку совсем не узнавала.

– Это какое-то новое место? – спросила я, когда устала недоумевать молча. – Знаешь, я понимаю, что тратить остатки денег очень глупо. Но я не знаю, как мне уснуть после таких новостей. Если Виернарон пошел на то, чтобы стать профессором… Получается, что я ему прям нужна-нужна? Но зачем? Что у меня есть такого, чего нет у других дракониц? Я готова поклясться, что природа меня не наградила ничем экстраординарным.

Чуть помолчав я честно добавила:

– Да и размер груди, прямо скажем, радует весьма умеренно.

Лин повернулась, посмотрела мне в глаза, а после выразительно постучала себя по лбу. Прям по самой серединке.

– Вряд ли его интересует мой изъян,– я закатила глаза.

– Ты знаешь, что это не изъян,– серьезно произнесла Лин. – Наши с тобой бдения в библиотеке не только сделали нас первыми на потоке, но еще и позволили найти ответ на вопрос, откуда у тебя эта странная метка.

– Я бы предпочла не знать. Иногда мне кажется, что с семьей у меня такие отношения именно из-за этого. Вроде как… Вроде как я им никто, и в то же время у нас одна кровь, плоть и магия.

– Сложный вопрос,– Лин потерла кончик носа,– скажи, ты бы перестала любить своего ребенка, если бы узнала, что он… Что он вот такой?

– Нет, не перестала бы. Он же мой ребенок, малыш, не помнящий прошлой жизни,– я поежилась. – Что-то холодает. Куда мы… Лин!

– Идем, потратим твои деньги с умом,– подруга кивнула на сияющую прореху в академической защите. – У нас будет всего пара часов. Видишь, разрыв уже срастается.

– Лин! Ты ведешь меня тропой контрабандного алкоголя и запрещенных артефактов?! – с восхищением выдохнула я.

– Условно-запрещенных артефактов,– поправила она меня,– и слабого алкоголя. На что-нибудь крепкое сразу срабатывает сигналка.

– Почему…

– Почему я раньше тебя с собой не брала? Потому что тебе не были нужны мелкие деньги это раз, и два – тебя бы родители съели вместе со всем твоим богатым внутренним миром,– со смешком отозвалась Лин. – Ты, кстати, не хочешь спросить, откуда эта тропа мне известна?

На это я только плечами пожала – у Лин куча секретов за спиной. Что не удивительно, учитывая сложное положение ее матери. Странно другое, подруга слишком много знает о Прогорклом переулке. Переулке, где доживают свои дни все, кто не нашел своего места в жизни. И преступники всех мастей. И маги, практикующие запрещенные отрасли колдовства. И… Ой, да проще перечислить, кого там нет.

– Ты со мной?

– А? Да, конечно. Задумалась.

Я поспешно шагнула сквозь разрыв и через мгновение оказалась в темном и вонючем переулке. Это…

– Это Прогоркл…

– Тц,– цыкнула Лин. – Живущие здесь называют это место переулком Глициний. К слову, на старых картах, он так и обозначен. Идем. Думай, что тебе нужно.

– Да ты, кажется, лучше меня знаешь, что мне нужно,– проворчала я.

– Да,– серьезно ответила Лин. – У тебя больше нет денег, чтобы на выходных питаться в парковых кафе и заказывать там еду на вынос. Тебе нужен чай, сушки, карамельки, крупа и вяленое мясо. А так же тебе нужны простейшие витаминные зелья, потому что ты не человек, а дракон. На скудном рационе ты быстро ослабнешь, чешуя потускнеет, магия станет плохо слушаться. Я видела, как драконица умирала от истощения. Вон там, смотри. Видишь? Серый крест на окне, значит, квартира свободна и можно занять ее. Если сладишь с охранными заклятьями и вынесешь мумифицированный труп.

Я поежилась и вдруг отчетливо поняла, что даже с императорским Покровительством у меня очень даже неплохие шансы оказаться здесь. Ведь Император взял обязательство защищать меня, а не содержать.

– И я о том же,– кивнула Лин, чей стихийный телепатический дар вновь сработал,– Ларовирр будет обязан содержать тебя только в том случае, если ты станешь его официальной любовницей. Но это сытное место занято госпожой Вилиамрон.

Помолчав, она добавила:

– Впрочем, ходят упорные слухи, что она не любовница, а средство отпугивания доставучих дракониц, которым хочется вкусно жить.

Все эти сплетни, о которых говорила Лин, мне были прекрасно известны. Я даже удивилась, отчего она вспоминает об этом. А через мгновение, когда в нос ударил запах гниющих отбросов, мне стало чуть понятнее – подруга меня просто отвлекает.

– Лин, а тут точно, ну, нормальные продукты? – осторожно спросила я.

– Нормальные,– отрезала она. – И дешевые.

В лавке (темной, пахнущей пылью и страхом) мы задержались надолго. Я, сильная, могучая и очень уверенная в себе драконица, тряслась позади Лин, слабой человеческой колдуньи. Она же вела себя так, будто ей море по колено! Торговалась, злословила, угрожала!

А мне приходилось прикладывать усилия, чтобы остаться у всех на виду. Дар, взбаламученный моим страхом, норовил выйти из-под контроля, чего не случалось уже несколько лет.

«Да я даже испытание белой комнатой прошла», рассердилась я и окончательно пришла в себя.

– Если я найду в муке червей,– выразительно произнесла Лин,– то вернусь сюда и моя детка откусит тебе голову.

И я, осознавая, что «детка» призыв ко мне, мягко шагнула вперед и заставила глаза измениться.

– О, еще одна драконица,– тип, стоявший за прилавком, с любопытством подался вперед. – Алхимик будет счастлив.

– Это не для него дракоша,– процедила Лин и, вытащив из-за пазухи кошелек, бросила на стойку несколько монет.

«На эти деньги немногое можно купить. Чашку шоколада с волшебными искрами и пару десертов. О какой же муке… О боги! Как мы это дотащим?!»

– Не мы, а ты,– усмехнулась подруга. – Чары облегчения веса и все такое.

Драконий Император Тройственной Империи

Тиверрал Ларовирр

– Дожили,– скорбно произнес Тенарбот,– до-жи-ли! Неужели больше некому таскаться по Прогорклому переулку? Я ректор, ректор целой Академии.

– Ты скучный нытик и касов сын,– усмехнулся Император,– я же не жалуюсь.

– Так ты все это и придумал,– вздохнул ректор. – У тебя собственная тайная служба внутри тайной службы, но ты все равно…

– Я чувствую, что сегодня должен быть здесь,– с нажимом произнес Ларовирр. – Ты и сам знаешь, что будет, если дуракам удастся пробудить старых богов.

– Жрецам,– наглец осмелился поправить Императора,– просто дураки ограничились бы серией кровавых убийств, после чего бы их нашли и радостно, чувством полного удовлетворения казнили. Эти же мерзавцы оставляют нам лишь затертые следы кровавых жертвоприношений. Вполне удавшихся, к слову.

Замолчав, ректор остановился и с тоской посмотрел на огромную лужу, преградившую путь. Лужа на ректора посмотреть не могла – не было глаз, а потому и не исчезла, ибо не прониклась величием персон, идущих по дороге.

– Допустим,– согласился Император и без содроганий прошел по наглой луже,– допустим. Но неужели ты хочешь сказать, что жрецы, желающие пробудить старых богов – умные.

– Дураки,– вздохнул ректор и обдал себя и Императора очищающим заклятьем,– дураки. Только что мы ищем?

– Не знаю,– легко признался Император. – Но точно знаю, что мне нужно… Нужно вот туда.

И он уверенно показал на темный, узкий переулок.

– Я отсюда чувствую, как там воняет.

– А я отсюда чувствую, что туда выводит червоточина парковой аномалии,– холодно произнес Император,– и никто, отчего-то, об этом не доложил. Вы, ректор Тенарбот, подписали слишком много разрешений на чары расширения пространства. И теперь это самое донельзя расширенное пространство прорастает в столицу. Вы понимаете, кто мог бы пройти на территорию парка и Академии?

Император выразительно обвел рукой тихий, как будто вымерший переулок.

– Никто не мог бы,– неуверенно отозвался ректор. – Сработали бы сигнальные чары. Студенты и гости парка имеют отметки в ауре.

– А тут целый переулок умельцев подделывать все, что только можно. Идем, закроем.

Подходя к переулку, Император пытался понять, что именно заставило его бросить все и прийти именно сюда. Не то чтобы он не позволял себе погулять под иллюзией, но… В Прогорклый переулок он последний раз приходил около тридцати лет назад. Сразу после той трагедии, разделившей жизнь на до и после. Он искренне верил, что сможет найти ее убийц. Но не смог.

– Отсюда вышло двое студентов,– со вздохом произнес ректор, едва лишь они подошли к разрыву.

– Значит, это бывшие студенты,– процедил Император.

Отойдя на несколько шагов, ректор, держа наготове щит, осторожно сказал:

– Быть может, это страшно наказанные студенты?

– Твое бесконечное потакание их глупости и безрассудству ведет лишь к тому, что на выходе мы получаем дураков и смертников. Что должны были сделать студенты, выйдя из скрытого пространства в Прогорклом переулке?

Не дожидаясь ответа от ректора, Ларовирр продолжил:

– Вернуться, они должны были вернуться. Увы, борьба с ценами в парке ведет лишь к их повышению, так что я понимаю тех, кто рвется в обычные лавки.

Ректор же пожал плечами:

– Почему сразу дураки? Наши староверы, все же, наверняка заканчивали КАМ, верно? А учитывая, что ритуалы у них проходят успешно, то кого-то нам все же удалось хорошо обучить.

– Джер,– Император мрачно посмотрел на старого друга,– твое чувство юмора, как и чувство прекрасного, оставляют желать лучшего.

– Я дракон, а не вино,– пожал плечами Тенарбот,– с возрастом лучше не становлюсь. Мне кажется, или кто-то кастует оковы хаоса?

– Это Прогорклый переулок,– пожал плечами Император,– здесь постоянно кто-то что-то кастует. Выжечь бы его, да он в юрисдикции человеческого короля.

Откуда-то справа донесся отчаянный девичий крик, а после треск призванной с небес шаровой молнии.

– Обычный день в необычном переулке,– вздохнул ректор и подошел к Императору,– вмешаемся?

– На чьей стороне? – поддел его Ларовирр и усмехнулся, услышав «Превращайся», отданное другим, чуть более грубым женским голосом.

Заложив руки за спину, Император с интересом посмотрел в небо. Где, через мгновение, увидел прекраснейшую юную драконицу.

«Кто отпускает детей из защищенного дома», с раздражением подумал он, любуясь золотой чешуей. В этот момент драконица развернула к нему мордочку и Император увидел и миндалевидный разрез глаз, и пятнышко лазурной чешуи точно по центру лба юной драконочки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.