Катерина Райдер, Лина Ро
Алые небеса Сеула

별은 바라보는 사람에게 빛을 준다.

Звезды светят тем, кто на них смотрит.

Copyright © Катерина Райдер, Лина Ро, 2024

© Yasha Wang, иллюстрации на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1
Ким Соджин

5:42

– Приветствую. Меня зовут Ли Соджин. Здравствуйте, я Ли Соджин, рад быть здесь. Мое имя Ли Соджин, надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. Председатель Пак, я Ли Соджин, обещаю усердно трудиться на благо компании «Пак-Индастриал». Ли. Со. Джин… – в сотый раз повторяю я, стоя перед запотевшим зеркалом в ванной.

Мутное отражение, глядящее исподлобья, не улыбается. Пусть тон, с которым я вновь и вновь проговариваю приветственную речь, мягкий, радушный. За годы скитаний, вынужденный скрывать настоящее имя, постоянно переезжать с места на место и менять не только профессии, но и сущности, я овладел искусством лицедейства в совершенстве. Можете ли вы смотреть на любимого человека с пылающей ненавистью в глазах? А клясться заклятому врагу в преданности, да так, чтобы у того сжималось сердце от вашей искренности? Прикинуться директором крупной зарубежной компании? Сыграть похмельного бродягу? Выпускника старшей школы? Недалекого, но милого студента, подрабатывающего бариста по выходным? Полицейского? Курьера? Дизайнера женской одежды? Почтальона? Сотрудника дорожной службы или медбрата? Женатика? Вдовца? Кто-то похуже? А почему, собственно, нет, всякое случается. Альфонса? И даже священника! Сомневаюсь. Знаете почему? Чтобы вжиться в новое «я», недостаточно пролистать пособие для «чайников» и нацепить соответствующий ситуации костюмчик. Нужно задвинуть собственную личность так глубоко, чтобы после самому пришлось вспоминать, кем ты являешься в действительности.

Приступим. Меня зовут Ли Соджин. Поправка. Ближайшие пару месяцев именно это имя будет красоваться на новеньком, буквально сутки назад напечатанном удостоверении личности. Что, несомненно, риск. Ведь при рождении меня действительно назвали Соджином. Ну так уж совпало: чтобы пробраться в «Пак-Индастриал», крупнейшую корейскую корпорацию в сфере информационных технологий, приходится заимствовать биографию реально существующего человека, успешного программиста, сейчас живущего в Штатах.

Зачем такие сложности, ведь я – отличный специалист в любой сфере! Да-да! И это не хвастовство, факт! Ответ до банального прост – месть. Пятнадцать лет назад некий Пак Бёнхо, человек, начисто лишенный чести и моральных принципов, в погоне за властью отнял у меня самое ценное – семью, а вместе с ней и будущее. Теперь же я намерен выставить подонку счет, и, клянусь, он заплатит сполна!

6:30

В спальне надрывается будильник, напоминая о важности сегодняшнего дня. Сердце на мгновение сжимается. Во рту появляется вяжущий привкус сомнений.

Когда долго чего-то ждешь, стремишься к этому всей сутью, наступление часа икс порождает в душе тысячи противоречий, вынуждая медлить, а нередко и вовсе пятиться. Возможно, поэтому я встречаю рассвет с покрасневшими от бессонницы глазами. Поэтому уже сорок минут кряду повторяю одни и те же слова. И в очередной раз задаю себе вопрос: готов ли ты, Ким Соджин, дойти до конца, зная, что в ходе твоих действий пострадают люди?..

7:30

Полчаса до выхода из отеля. Ехать по пробкам в центр – благо всего несколько кварталов.

На прикроватной тумбе тоскливо поблескивает снятый несколько минут назад пирсинг – очередная жертва во имя цели. Рубашку застегиваю наглухо. Галстук повязываю туго. Пиджак, купленный в брендовом магазине, сидит как влитой, но мне неудобно – я привык к более свободной одежде.

Завтрак скудный: заваренный наспех рамён[1] и пакетик кимчи[2]. Денег достаточно и на обед в ресторане, и на оплату дополнительного обслуживания номеров, но лишний раз общаться с персоналом не входит в мои планы, ведь если все получится – нет, когда все получится, – никто не должен понять, откуда сквозит.

Есть несколько правил, которым я следую на протяжении последних пятнадцати лет, чтобы оставаться призраком.

1. Не называть настоящее имя.

2. По возможности избегать места скопления людей с обилием камер видеонаблюдения.

3. Скидывать взломанные кредитки сразу после оплаты.

4. Используя подставную личность, внедрять в образ заметный, но абсолютно несвойственный мне акцент любого толка, будь то деталь внешности, речевой диалект или ложная информация, путающая следы.

5. В обычной жизни не выделяться. Темные вещи, бейсболка до глаз, солнечные очки, маска и мотоциклетный шлем – лучшие друзья.

6. Кстати, о друзьях: ни с кем не сближаться. Опасно для обеих сторон!

7. Не рассказывать реальные факты из биографии. Вообще ничего не рассказывать! С «мимо проходящими» говорить как можно меньше, без ярко выраженной интонации.

8. Не пить алкоголь в компании, можно ненароком потерять контроль и нарушить предыдущий пункт.

9. Не задерживаться подолгу на одном месте. В среднем я переезжаю из района в район – раз в шесть недель, из города в город – каждые полгода.

10. Не встречаться с одной девушкой дважды.

Ладно, если кандидатка – огонь, десятый пункт можно опустить, но лишь на пару свиданий. Главное – внимательно следить за телефоном девицы, а то глазом моргнуть не успеешь, а твое фото уже постят в социальной сети.

И самое важное: никогда не забывать, кем ты был, кто ты есть и кем мог стать, если бы не Пак Бёнхо!

Именно это правило не позволило мне сгинуть в трущобах Пусана, куда я бежал в возрасте тринадцати лет. Оно держало мой дух на плаву в самые темные времена, придавало сил, упорства, терпения. И вот теперь, в двадцать восемь, я вернулся в Сеул, чтобы разрушить построенную на костях империю Пака до основания!

8:05

При устройстве на работу в «Пак-Индастриал» все соискатели проходят четырехэтапный отбор. Первый шаг – отправка резюме по почте, если вы не получили приглашение из самой компании. Второй – собеседование по телефону. Третий – выполнение тестового задания на общем конкурсе, и, наконец, личное интервью с руководством.

Сегодня, ровно в девять утра меня и еще нескольких человек, претендующих на должность ведущего программиста, ждет тест.

Добираться решаю на такси. Намеренно прошу водителя припарковаться в проулке за торговым центром, примерно в полукилометре от здания корпорации – здесь нет камер видеонаблюдения.

Несмотря на вынужденную пешую прогулку, времени предостаточно, поэтому можно выпить кофе. Фургончик экспресс-обслуживания стоит прямо у пешеходного перехода. Народу немерено. Впрочем, ничего особенного – суетливый Сеул в утренний час пик. И все же сегодня мой взгляд цепляется за нечто нетипичное – девушку, остро выделяющую из серой массы офисных работников в накрахмаленных рубашках и строгих юбках мышиного цвета.

В чем ее примечательность? Хотя бы в том, что она иностранка. Да и внешний вид девицы, мягко сказать, не соответствует будничному утру, скорее, глубокой тусовочной ночи. Сетчатая кофта поверх открытой майки дает исчерпывающее представление относительно аппетитных форм, какими корейские девушки похвастаться не могут. Узкие джинсы, чудом не трещащие по швам на крутых бедрах. Красные туфли на высоком каблуке. Все это в совокупности с европейской внешностью, щенячьим взглядом огромных карих глаз и волнистыми локонами, обрамляющими бледное лицо примерно до подбородка, заставляет мужчин столбенеть и сталкиваться друг с другом.

Стадо баранов выглядит до предела комично. Однако туристка повышенного внимания корейцев не замечает. Испуганно озираясь по сторонам, мечется туда-сюда вдоль перехода с огромным чемоданом наперевес, периодически останавливая прохожих, тычет пальцем в буклет с картой и бегло бормочет что-то, кажется, по-английски. В общем, зрелище забавное, но достаточно быстро мне наскучивающее.

Отвлекаюсь от «дорожной драмы». Забираю кофе. Бросаю краткий взгляд на часы – восемь тридцать. Отлично. Успеваю. Направляюсь к пешеходному переходу, мысленно повторяя зазубренные слова: «Здравствуйте, меня зовут Ли Соджин и бла-бла-бла», – как вдруг иностранка сходит с привычной орбиты (я наблюдал за ней достаточно, чтобы просчитать наиболее безопасный путь обгона). А в следующую секунду мне прилетает металлическим уголком чемодана по колену, да так больно, что я не то шиплю, не то рычу, не то готов завопить на всю улицу.

Девушка резко оборачивается, хлопая длиннющими ресницами, и начинает путано извиняться. Английский. Определенно. Как же обычно обращаются к женщинам в Штатах?

– Все в порядке, мисс, – приветливо отвечаю так, как полагается – я же могу «спик инглиш»[3], – вместо того чтобы дать по ушам неуклюжей, ведь душка Ли Соджин должен вести себя образцово. – Но, если не хотите попасть в подобную ситуацию снова, советую уйти с перехода, утром тут слишком многолюдно.

– О боже! – взвизгивает иностранка. – Вы говорите по-английски?! Наконец-то хоть кто-то меня понимает!

И я довольно улыбаюсь: кому не понравится, когда красивая девушка смотрит на тебя с неподдельным восторгом? Но распухшая под ребрами гордость быстро улетучивается, поскольку на меня обрушивается бессвязный поток заморской речи, из которого даже я, человек, знающий английский почти в совершенстве, не в состоянии выудить суть.

– Я так рада, что наехала на вас! Ой, ну то есть не поймите неправильно, я не хотела сделать больно, я в вас нуждаюсь! Это просто ужас. Сначала мой рейс задержали. Потом мы совершили вынужденную посадку в богом забытой дыре, откуда невозможно было улететь на чем-то еще. Перелет сожрал кучу незапланированного времени, а мне срочно надо в «Пак-Индастриал». – И еще целая куча совершенно не нужной информации о топографическом кретинизме, сдохшем телефоне, отсутствии времени на переодевание.

Вот уж! И зачем я только козырнул английским? Дурацкая черта характера: если в чем-то лучше, не тушуйся, продемонстрируй, лови признание и уважение, насладись превосходством, – от последнего я никак не могу избавиться, несмотря на то, что стиль жизни обязывает быть тише воды ниже травы.

– Ес, ес, офкоз[4], – ритмично киваю, периодически вставляя короткие фразы. – Конечно. Ничего страшного. Вы уже извинились. Да, неприятность. А я-то думал, у меня трудное утро. Вы местную сим-карту не пробовали? СТОП! ЧТО? Что вы сказали? Повторите! Куда вам надо? – Резко выбрасываю вперед раскрытую ладонь, призывая девицу умолкнуть хотя бы на секунду.

От ее тарахтения начинает стрелять в висках, но истинной причиной мгновенной смены настроения является заветное слово – «Пак-Индастриал». Однако экзотическая птица-говорун и не думает закрывать намазанный яркой помадой клюв. И кажется, совершенно неважно, на каком языке говорит ее собеседник: дамочка в принципе не умеет слушать!

– Эй-эй-эй, притормози! – Предпринимаю очередную попытку, хватаю американку за плечи, нависая тенью.

Боже! Она и правда в панике: зрачки расширены, словно этот маленький, острый носик только что втянул дорожки четыре ядовитого порошка. Но, хвала Будде, туристка находит зерно проблемы среди наболтанного и невольно отвечает на ранее заданный мною вопрос.

– Вы случайно не подскажете, как пройти к «Пак-Индастриал»? – выдыхает она буднично, будто, блин, время уточняет.

Впрочем, девица-то не в курсе, что корпорация Пака, как и вся его семейка, – мой личный триггер. И все же, вопреки рационализму, скрыть эмоции не удается – брови негодующе встречаются над переносицей, взгляд становится колючим, хотя и ненадолго.

– Ах, «Пак-Индастриал»… – Немедля отнимаю руки от угловатых плеч, замечая озадаченность девушки, и отступаю на шаг, сопровождая слова примирительной улыбкой.

И не успеваю даже выдохнуть, как в меня врезается какой-то придурок, а брюнетка чудом избегает столкновения с доставщиком еды.

Гнев вспыхивает с новой силой. Но вида не подаю. Решаю воспользоваться своим же советом. Хватаю чемодан иностранки левой рукой, ее запястье – правой и, скомандовав не терпящее возражений: «Лец гоу»[5], – увожу девушку с перехода.

Основная часть офисного муравейника остается позади. Смотрю на часы, прикидывая, сколько у меня форы до встречи. Восемь сорок пять. Черт, время поджимает! Некогда возиться с «заблудшей»!

Оборачиваюсь, заглядываю в растерянные оленьи глаза и медленно, внятно объясняю:

– Послушайте, мисс, мне жаль, что ваш день не задался, а я тоже спешу и… опаздываю. Однако постараюсь вам как-то помочь. Вон вход в метро. – Указываю на спуск под землю, всего в двадцати метрах. – В зоне касс есть камеры хранения. Аппарат принимает не только воны, но и доллары, хотя иногда сдачу не выдает. Оставьте чемодан там, а то в «Пак-Индастриал» еще примут за чокнутую. Теперь посмотрите на ближайшую к нам аллею. Видите: в конце – кафе? А за ним – стеклянное здание с пикой? Это и есть «Пак-Индастриал», пять минут идти. Надеюсь, вы успеете и все обойдется. Простите, а теперь я вынужден бежать. – Кланяюсь всем корпусом, в последний раз окидываю девушку оценивающим взглядом, пытаясь понять, все ли она уяснила, и прощаюсь на корейском: – Аннёнъи касеё![6] – После чего стремглав мчусь по аллее навстречу своей мечте. Ха! Мести!

Всю дорогу до офиса под ребрами что-то неприятно барахтается. Надеюсь, девица, не зная языка, разберется, куда пихать банкноты в автомате. В конце концов, судя по бирке на чемодане, она американка, а янки только и умеют, что совать всем подряд свое никому не нужное мнение.

На проходной «Пак-Индастриал» меня встречает охранник, сверяет удостоверение личности со списком и направляет к ресепшену. Симпатичная улыбчивая девушка просит заполнить карточку посещений и выдает заветный бейдж с надписью «Кандидат». Стрельнуть бы у нее телефончик, да только я дико опаздываю. Но, если все пройдет гладко, непременно нарисуюсь после собеседования. А что? Нужно завязывать хорошие отношения с коллегами еще на берегу!

Раскланявшись в пожеланиях отличного дня, направляюсь в зону лифтов. Спешу. Но по закону подлости обе кабины торчат на верхних этажах, надо ждать – это злит. В процессе созерцания электронного табло замечаю, что нервно отстукиваю по полу носком ботинка. Не то чтобы меня распирает от волнения, но и облажаться нельзя: слишком много вложено сил и нарушено законов. Назад пути нет!

Вдруг средь привычных звуков просыпающейся корпорации – топота ног, писка турникетов, приглушенных голосов сотрудников – до меня доносится сбивчивая женская речь на «типикал американо», а потом – максимально кривое замечание мужчины, язык которого с ходу-то и не определишь – нечто среднее между корейско-английским и, пожалуй, абракадабровским.

В ситуацию намеренно отказываюсь вникать, поскольку мгновенно узнаю голос «заблудшей», отчего хмурюсь, будто сожрал парочку просроченных моти[7]. Однако долго игнорировать происходящее не удается. Будь оно проклято – обостренное чувство справедливости! И когда охранник выдает нечто наподобие: «Шоу йоу титс»[8], – меня взрывает, причем сразу не разберешь – от стыда за родную страну или из-за приступа дикого ржача, который я максимально глухо спускаю в кулак. Девица, к слову, нехило фигеет от услышанного! Понимаю это по голосу, в момент взвывшему мощью трех, а то и четырех сирен скорой помощи.

Не знаю, какого черта меня несет обратно! Пока ноги уверенно чеканят шаг, разум снова и снова твердит: «Не твое дело, сконцентрируйся на цели». Но не проходит и десяти секунд, как я стою в холле, упирая взгляд в спину знакомой незнакомки.

Ох, Ким Соджин, чувствую, ты крупно обо всем пожалеешь! До собеседования несколько минут! Какого хрена твоя тощая задница еще не на шестом этаже?!

И знаете, аутотренинг даже начинает работать, ведь левая нога невротично дергается в сторону лифта, однако правая уже полсекунды как рванула вперед, и, клянусь, если меня вытурят из «Пак-Индастриал» вместе с янки, отправлю ее в Штаты смачным пинком под зад!

Ладно! Отступать поздно. Теперь необходимо собраться и действовать максимально красиво. Людей всегда дезориентирует чужая уверенность. Буду дерзким, решительным, опасным!

Шаг, еще один. Походка четкая, выверенная, но одновременно расслабленная, без железного штыря в позвоночнике.

До причины моих сегодняшних проблем остается несколько метров. Расстегиваю пиджак. Бейдж, который может спалить контору, отправляю под рубашку, главное – заметен фирменный шнурок, а он здесь у каждого одинаковый. Повезет – спутают с сотрудником. А иначе… Даже думать об этом не хочу!

Цель – на расстоянии дыхания. Тихо стравливаю застоялый в легких воздух, хищно щурюсь и накрываю вздрагивающие плечи брюнетки пиджаком, скользнув ладонями вдоль ее худеньких рук вплоть до локтей. Прошу заметить – без интимного подтекста, а в желании ободрить, показать, что она не одна. Впиваю недовольный взгляд в сурового, но явно глуповатого охранника, тотчас сбивая с него спесь.

Со стороны все выглядит максимально круто, точь-в-точь как в популярных дорамах[9] с сюжетом про серых мышек и влиятельных наследников. Не хватает лишь замедленной съемки и крупного плана героини, у которой от прикосновения главного краша всея Кореи сердце падает в пятки. Но, увы, мы не в мыльной опере, которая всегда заканчивается хорошо. Я не богатенький сынок председателя, а выражение лица девушки вряд ли полыхает влюбленным трепетом, скорее, оно перекошено испугом, в лучшем случае, удивлением.

– Теперь госпожа может пройти… или мне позвонить в посольство Соединенных Штатов? – говорю на корейском, да таким тоном, словно отдаю приказ расстрелять.

От столь мощного напора мужчина в форме теряется, чем дарует мне преимущество. Будем добивать, пока горяченький!

– Мисс провела в полете более десяти часов! Из-за глубочайшего уважения к председателю Паку она даже не стала заезжать в отель, ведь, в отличие от некоторых, дорожит работой. А вы что устроили?

– Господин, – сдавленно бормочет охранник, вероятно, принимая меня за птицу важную, – правила обязывают…

Я не позволяю ему закончить.

– Правила обязывают пропускать в здание тех, кто есть в списке. Мисс, – уже обращаюсь к американке на ее языке, – ваше имя?

Она, запинаясь, тихонечко шепчет: «Мэри Хоук». Видать, в шоке от моей крутости.

Не теряя драгоценных секунд, переключаюсь на охранника, добавляя голосу дополнительной жесткости.

– Мисс Хоук в списке?

– Да… но… дресс-код…

– Ащщ! – гневно срывается с губ. – Где мы, по-вашему, находимся? В ночном клубе? Как вы смеете принимать подобные решения в отношении зарубежных партнеров? Я немедленно сообщу начальнику охраны о некомпетентности сотрудников! Безобразие!

– Господин, господин, пожалуйста, – жалобно нудит охранник, жеманясь в неуклюжих поклонах.

Все! Цель достигнута, противник сбит с толку. Пора валить, пока не очухался и не смекнул, что у меня на шее болтается пропуск визитера, а не руководителя отдела.

– Объясняться будете с начальством, – напоследок важно отрезаю и, поправив свой пиджак на (как выяснилось) Мэри, толкаю девушку в сторону ресепшена, где нам без промедлений выдают бейдж с ее именем. Хвала моему очарованию и непринужденному флирту с секретаршей десятью минутами ранее!

Далее на предельных скоростях устремляемся к лифту, дожидаемся, пока из кабины вывалится заторможенный уборщик с полным боекомплектом бытовой химии, и заходим внутрь.

Точнее я, не церемонясь, запихиваю девицу в кабину, ПОТОМУ ЧТО ВРЕМЯ ГОРИТ, КАК И МОЙ ЗАД, и судорожно тыкаю на кнопку с цифрой шесть.

Глава 2
Мария Соколова

Ненавижу самолеты, раньше ненавидела и, наверное, всегда буду ненавидеть. Длительный перелет – четырнадцать часов в воздухе таковым и можно считать – адская мука. Особенно если сидишь в экономклассе, а рядом торчит мамаша с маленьким ребенком, а тот всю дорогу орет как потерпевший. Беруши – единственное спасение, но даже они не способны заглушить рог изобилия звуков, царящих вокруг меня.

Не знаю как, но, вопреки нервозности и волнению, в конце концов засыпаю.

В свое время, когда мне, выпускнице обычной школы, выпал шанс поступить в заграничный университет и переехать из России в Америку, я считала это чем-то нереальным! Теперь же лечу на собеседование в Корею по приглашению одной из самых крупных компаний в ИТ-индустрии и что делаю для того, чтобы лучше подготовиться? А ничего! Лишь безуспешно борюсь с внутренним раздражением и желанием крушить.

Ладно, не суть, отвлекаюсь от дела!

В общем, едва сон блаженным одеялом укутывает меня, позволяя глазам, ушам и мозгу получить долгожданную отраду, чье-то навязчивое, хоть и аккуратное прикосновение, тотчас возвращает меня в жестокий мир реальности.

Приоткрываю глаза, щурюсь от яркого света. Еще ничего не осознаю, но чувствую – нога, прижатая к стене в неестественном положении, затекла. Рядом стоит стюардесса, обращается ко мне, но я не понимаю, что происходит, словно смотрю немое кино без субтитров.

– Чего? – бормочу недовольно и сонно, выравниваясь в кресле и подмечая, что салон самолета подозрительно пуст.

Стюардесса фирменно улыбается, указывает пальцами на уши, и до меня доходит – я не вытащила затычки!

– Ой, простите, мы прилетели? – спрашиваю, попутно возвращая себе возможность слышать.

– Да, мисс. В качестве извинения за задержку рейса мы вызываем пассажирам такси. Вам нужно? – хорошо поставленным голосом интересуется девушка, а я опасливо поглядываю на фитнес-браслет.

– Что?! Какого черта? Уже половина восьмого?! – Больше никого не слушаю.

Подскакиваю с места. Бегу по проходу, вприпрыжку натягивая на босые ноги туфли, и, не думая ни о чем на свете, мчусь за багажом. Хотя вру, кое о чем думаю. Например, какого лешего я решила нацепить шпильки? Зачем только послушалась Сару, всучившую мне их накануне? «На собеседовании надо выглядеть элегантно», – твердила она.

Ага, конечно, попробовала бы мисс Морган сейчас добраться до проклятого собеседования в ускоренном темпе со своей пресловутой элегантностью. Ох, я бы посмотрела! Но… она бы добралась, с младенчества небось на каблуках, не то что я – раз в год или по праздникам.

Отбросим лирику: важнейшая встреча в моей карьере начинается через полтора часа, а я не просто не на месте – даже аэропорт не покинула! Мне нельзя провалиться! Подобный шанс выпадает единожды, ну о’кей, может, дважды в жизни, и первый терять вот так глупо я не собираюсь!

Забрав чемодан, благо багаж на колесиках, с грацией подстреленной цапли выбегаю из здания аэропорта и запрыгиваю в первое попавшееся такси.

– Доброе утро, в отель! И как можно быстрее! – Хочу было озвучить название, но затем смотрю на экран фитнес-браслета и фиксирую: остался час.

Утро! Жесточайшие пробки на дорогах разворачиваются прямо сейчас. Нам физически не успеть в гостиницу. Придется ехать как получится.

– О нет, забудьте, мне в «Пак-Индастриал». – Перевожу взгляд на водителя.

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида глазами пустыми, как у теленка. Далее происходит страшное: мужчина начинает говорить, но я ни слова не понимаю.

– Черт, – тихо ругаюсь, растерянно хлопая ресницами, быстро извлекаю мобильный из маленькой сумочки.

– Нет, нет, нет! – изрекаю страдальчески, осознав, что осталось пять процентов заряда.

Отбрасываю панику. Не реагирую на сердце, колотящееся как заведенное. Открываю переводчик, ввожу название компании с просьбой отвезти меня туда. Включаю корейскую озвучку и подношу телефон к водителю. Вроде помогает: прослушав сообщение, мужчина кивает и даже заводит мотор.

Пока едем, достаю из сумочки зеркальце, влажные салфетки, пудру и помаду.

Вытираю чуть осыпавшуюся тушь, припудриваю синяки под глазами, подвожу губы и тяжело вздыхаю, глядя на печальное отражение. Про выбор наряда стараюсь совсем не думать… ключевое слово – совсем. Но я же в прогрессивной части Кореи, не могут здесь все быть консерваторами. Надеюсь…

Добираемся относительно быстро – в запасе почти тридцать минут. Что действительно очень радует. Водитель оглашает стоимость поездки, точнее, думаю, что он говорит о цене. В любом случае вон у меня нет – планировала поменять деньги на месте.

Увы, время играет против меня.

– Простите, только доллары! – извиняюсь еще миллион и один раз.

Отдаю мужчине двадцатку, искренне надеясь, что этого достаточно. Пулей вылетаю из машины под непонятные, но прямо-таки весомые возгласы возмущения.

– Мне жаль, я опаздываю! – Напоследок машу рукой и несусь вперед, не отпуская чемодан и напрочь забывая про колесики поклажи.

Все бы хорошо, однако в последний момент осознаю – я даже не представляю, куда идти.

– А это уже не весело… – Застываю посреди слишком уж оживленной улицы, достаю телефон – четыре процента.

Плохо! Отвратительно! Пытаюсь включить навигатор – безуспешно. Колесико крутится, картинка не грузится, а заряд батареи беспощадно снижается. Решаю воспользоваться примитивным средством. Ищу карту города в ближайшем киоске, где милая старушка на корявом английском, знающая от силы десять слов, продает мне буклет за пять баксов. Только, спрашивается, зачем купила? Ведь названия улиц на корейском!

Дальнейшие потуги выяснить верный курс больше напоминают сцену из неудачной комедии, где главная героиня попала в беду, кидается к незнакомцам с мольбой о помощи, на что получает либо ворчание, либо загадочно звучащую речь, либо ошарашенные взгляды, приправленные странным мычанием.

– Да и черт с вами! – раздосадовано ругаюсь после очередной провальной попытки и резко меняю направление движения, устремляясь к высоткам в поисках табличек-указателей на английском.

А вдруг мне повезет – и я узнаю местность, поскольку посмотрела фотографии компании еще дома в Вашингтоне. Увы, выбранный мной – хотелось бы верить – успешный маршрут заканчивается наездом на высокого парнишку.

– Ой, простите, мне очень жаль! – бегло извиняюсь, готовая двинуться дальше, как вдруг слышу знакомую речь.

Это английский… более чем внятный!

– О боже! Вы говорите по-английски?! Наконец-то хоть кто-то меня понимает! – Я настолько рада, что камень с души мгновенно падает.

Правда, мне и в голову не приходит, что падает он, возможно, прямо на широкие плечи незнакомца, одетого с иголочки в стильный деловой костюм.

– Я так рада, что наехала на вас! Ой, ну то есть не поймите неправильно, я не хотела сделать больно, я в вас нуждаюсь! – Быстро тараторить – в этом вся я.

Речь превращается в бесконечный потоп, когда нервничаю, радуюсь, переживаю или волнуюсь, а сейчас все и сразу, поэтому держать рот закрытым не удастся ни при каких обстоятельствах, разве что заклеить скотчем.

– Это просто ужас. Сначала мой рейс задержали. Потом мы совершили вынужденную посадку в богом забытой дыре, откуда невозможно было улететь на чем-то еще. Перелет сожрал кучу незапланированного времени, а мне срочно надо в «Пак-Индастриал». Кажется, я хожу по кругу, но никак не могу разобрать, куда идти, я совсем не ориентируюсь по карте, а тупой телефон… – Вынимаю гаджет из кармана, раздраженно тыкая по экрану. – Он мало того, что почти разрядился, еще и отказывается подключаться к спутнику! Я почти опаздываю, чего мне никак нельзя, у меня очень важная встреча. А я не успела заехать в отель после перелета, теперь буду вынуждена показаться на собеседовании в таком виде. – Многозначительно провожу рукой по грудной клетке, вздыхаю и поднимаю глаза к небу. – Ой, о чем я? – Кусаю губы, сообразив, что потеряла мысль. – Ах, точно, вспомнила! Вы случайно не подскажете, как пройти к «Пак-Индастриал»?

Любопытно… То ли бесконечный треп выходит на новый уровень и теперь способен выводить из себя даже незнакомцев, то ли речь ускоряется настолько, что притормозить ее можно лишь физическим воздействием… Но молодой человек внезапно по-свойски кладет руки на мои плечи, опаляя цепким взглядом. Хмурится, и это чудесным образом становится тем самым «скотчем». Замолкаю. Однако начинаю растерянно хлопать ресницами, наверное, пытаясь продолжить бестолковую болтовню азбукой Морзе!

Бабушка всегда говорила: «Молчание – золото», – что, похоже, работает, ведь сейчас минута тишины спасает лучше, чем весь треп вместе взятый.

Незнакомец с поразительно выразительным взглядом, от которого не отвлекает даже упавшая на веки ровная челка, начинает очаровательно улыбаться, догадавшись, о какой компании идет речь. С удивлением подмечаю: вежливая улыбка кажется искусственной, потому что взгляд у парня как у хищной птицы.

Ему бы, конечно, была к лицу усмешка, но сейчас судить не берусь – не место и не время.

Широко улыбаюсь в ответ, набираю полную грудь воздуха для очередного речевого водопада, но ситуацию меняет неожиданно увеличившийся поток людей. В какой-то момент теряю отзывчивого незнакомца из виду, пытаясь увернуться от курьера… и уже готовлюсь поддаться новой волне паники, как вдруг мужские руки одним властным движением решают все проблемы разом.

Брюнет – хотя здесь почти одни брюнеты и ходят – хватает чемодан и меня заодно, настойчиво командуя двигаться. Ни в голове, ни на языке не возникает желания спорить, и я с радостью плетусь следом, овеваемая облегчением и надеждой. Спасена!

Признаюсь, я никогда не мечтала быть типичной героиней сказки в образе «девица в беде», которую спасает прекрасный принц, но… порой стать ей действительно приятно.

Спустя пятнадцать энергичных шагов бесноватый пешеходный переход остается позади.

Парень же безупречно вежливым тоном поясняет:

– Послушайте, мисс, мне жаль, что ваш день не задался, а я тоже спешу и… опаздываю.

– Ой, конечно, не обращайте внимания, не хотела вас грузить, – проговариваю, неловко улыбаясь.

– Однако постараюсь вам как-то помочь. Вон вход в метро. В зоне касс есть камеры хранения. Аппарат принимает не только воны, но и доллары, хотя иногда сдачу не выдает. Оставьте чемодан там, а то в «Пак-Индастриал» еще примут за чокнутую.

– А ведь действительно, спасибо, я об этом даже не подумала! – Спохватившись, ударяю себя пятерней по лбу: с чемоданом могло возникнуть много возни.

– Теперь посмотрите на ближайшую к нам аллею.

Подхожу к парню чуть ближе, щурюсь.

– Видите: в конце – кафе? А за ним – стеклянное здание с пикой?

Взгляд скользит вдоль кафетерия, пока не цепляется за заветное строение, которое я сразу же узнаю.

– Это и есть «Пак-Индастриал», пять минут идти. Надеюсь, вы успеете и все обойдется. Простите, а теперь я вынужден бежать.

– Да, вижу! Спасибо огромное! – Неосознанно касаюсь чужого предплечья и почти подпрыгиваю от счастья.

Незнакомец поворачивается ко мне, кланяется – жест вроде как типичен для местных, но сама повторить не решаюсь, – а потом говорит фразу на корейском. Сейчас моих познаний в чужом языке достаточно: он прощается.

Жаль, ответить нормально не успеваю – парень мгновенно ретируется, но выкрикиваю вдогонку:

– Спасибо вам еще раз и хорошего дня! – У меня нет времени на глупую прокрастинацию, но невольно задерживаю взгляд на стремительно удаляющемся молодом корейце. Губы растягивается в улыбке, а в груди разливается приятное тепло. Все-таки он первый человек, который мне реально помог. Жаль, не встретимся снова. И вовсе не потому, что я его не узнаю среди сотни тысяч азиатов, просто какова вероятность?

– Ох черт, чего я стою?! – Шлепаю себя по лбу, резво подхватываю чемодан, опять забывая про колесики, и мчусь к спуску в метро, желая избавиться от махины.

Здесь все именно так, как и говорил незнакомец, поэтому заминки не возникает. Ловко запихиваю багаж в камеру хранения, не думая о том, что тупой аппарат зажал деньги. Плевать, главное, теперь я мобильна.

Оказавшись на улице, смотрю на дисплей: девять минут в запасе, успею! Ускоряю шаг и почти бегом залетаю в холл огромного здания, где меня сразу стопорит охранник.

Мужчина в форме, торчащий на проходной, обращается ко мне на корейском. В ответ хмурю брови и неловко пожимаю плечами, попутно поясняя: я из Америки.

Охранник переходит на скудный английский:

– Имя.

– Мэри Хоук, я в списке, проверьте. – Тычу пальцем в планшет мужчины, точнее, пытаюсь, но он пресекает мои попытки злобным взглядом, после чего я предусмотрительно поднимаю обе ладони вверх.

– Да, но нельзя, – отрицательно качает головой охранник.

Интересно, если он не может найти в списке упрощенную форму имени Мэри Хоук, как долго будет копошиться с именем, данным мне с рождения, – Мария Соколова? Думаю, вечность.

– Проверьте, пожалуйста. У меня нет времени. До собеседования – несколько минут, пропустите, – возмущаюсь, готовая двинуться без спроса, но мужчина перекрывает путь.

– Показать грудь, – произносит он, и в моих глазах вспыхивает ярость.

– Что? Сексуальное домогательство?! Вы одурели?! Я вас по судам затаскаю!

Вероятно, гневная речь, не до конца понятная охраннику, подталкивает мужчину к мысли, что надо объясниться.

– Нельзя показать грудь.

– А… вы о моем внешнем виде? Ну… я ведь… самолет задержали, не успела переодеться… – Мне безумно хочется пересказать ужасную историю перелета, но меня же все равно не поймут.

Остается лишь одно – молиться.

– Боже! – страдальчески складываю руки и шепчу одними губами: – Если Ты меня сейчас проведешь внутрь, обещаю выучить корейский, начать ходить в церковь по воскресеньям и все такое… Что там люди еще делают?.. – Докатилась! Стою посреди холла в чужой стране и молюсь о чуде. Занавес.

Моя псевдомолитвенная речь почти перетекает в стадию обреченности, как вдруг, словно манна небесная, на мои плечи опускается какая-то ткань, которую придерживают длинные, бледные пальцы. Инстинктивно вздрагиваю, как перепуганный заяц, а из горла вылетает матерное слово. К счастью, вовремя узнаю того самого парня, который и направил меня по нужному адресу, а не как все его сородичи – на три веселых буквы.

– Ох… Братан, отбой тревоги, помощь подоспела. Прости, что побеспокоила, – тихонько обращаюсь к Создателю и фокусируюсь на моменте.

Между моим спасителем (на минуточку, уже второй раз за день, даже не представляю, привыкаю к этому или напрягаюсь) и тупоголовым охранником начинается диалог. Слов не разбираю, однако отмечаю, что защитник мой будто бы мозги мужчине вправляет.

Не теряя лица, важно перевожу взгляд на сотрудника в форме, чуть вздергиваю нос для солидности и слегка киваю в такт корейской речи. Очень надеюсь, что меня сейчас не идиоткой обзывают, а то именно так и буду выглядеть.

Спустя пару минут пререканий слышу знакомый язык… хм, не прошло и полугода! Как же приятно не чувствовать себя рыбкой в аквариуме.

– Мисс, ваше имя?

– Мэри Хоук, – неуверенно отвечаю, словно за вопросом кроется подвох, попутно успевая стрелять глазами от одного мужчины к другому, понимая, что мой-то – явно круче!

Не буквально мой… Просто… знакомый мой.

Хотя для кого я тут ремарки вставляю, вечно в голове каша варится.

Спор неожиданно подходит к завершению, из которого, мы, кажется, выходим победителями. Спаситель настойчиво толкает меня к ресепшену, где я получаю бейдж, и мы на полных парах несемся к лифту. Придерживаю пиджак за четко выглаженные края, стараюсь не растянуться на плиточном полу, поскольку бегать на шпильках – занятие на любителя. И вот удача – двери раскрываются как раз вовремя.

Пытаюсь перевести дыхание. Чувствую высоко над ухом тяжелое сопение временного спутника из-за негодования, вызванного нерасторопным работником клининговой службы, покидающим лифт. И уже хочу флегматично поправить волнистую прядь волос, упавшую на лицо, как меня бесцеремонно вталкивают в кабину, прежде чем двери закрываются.

– Боже! Как круто! – выдыхаю, даже не пытаясь скрыть восторженных эмоций. – Спасибо еще раз, вы меня снова выручили! – Доброжелательно улыбаюсь, просовывая руки в рукава.

Пиджак на мне висит и больше напоминает платье. Надо срочно что-то делать.

– Вам этаж какой? – спрашивает попутчик, ткнувший на заветную кнопку.

– Не переживайте, мне тоже на шестой. – Голос звучит задорно, адреналин в крови скачет, а ведь только сейчас начнется самое интересное. – Кстати, я должна знать, как зовут моего героя. – Кидаю на спасителя быстрый взгляд, попутно расстегиваю ремень и вынимаю его из петель джинсов. – Когда разбогатею, точно поставлю вам памятник. – Хихикаю, запахиваю пиджак, затягиваю ремень на талии до предела, придавая образу намек на изящность.

– Ли Соджин, – отвечает парень.

Ли Соджин, значит. Любопытно… Прокручиваю имя в голове, пытаясь не забыть, а то у меня с этим беда-бедашная.

Мигом поправляю прическу незамысловатыми движениями: опускаю голову, взъерошивая волосы у корней. Выпрямляюсь.

Пальцами откидываю чуть вьющиеся пряди с лица и без задней мысли поворачиваюсь к спутнику, спрашивая:

– Нормально выгляжу?

Лифт останавливается. Парень кивает, и я важной походкой выхожу в холл.

Смотрю на указатели – хоть здесь есть английский перевод. Как бывалый сотрудник направляюсь в переговорную. Спаситель следует за мной. В какой-то момент начинаю подозревать, что он может оказаться членом приемной комиссии и оценивает навыки кандидатов. Однако когда мы заходим в прозрачный кабинет, где уже сидят восемь человек, детальки пазла складываются воедино.

– Ой, да ладно? Мы что, претендуем на одну должность? – спрашиваю вполголоса, пока к нам приближается миниатюрная брюнетка с планшетом и двумя конвертами в руках, предполагаю, с тестовыми заданиями внутри.

Широко улыбаюсь, в глазах появляется азартный блеск.

– Интересно…

Девушка указывает нам на свободные места, призывая поторопиться. Время на выполнение тесто пошло!

Бросаю взгляд на Соджина, поднимаю большие пальцы вверх и одними губами проговариваю:

– Удачи.

Глава 3
Ким Соджин

Как правило, после разрешения стрессовой ситуации нормальным людям – подчеркиваю, НОРМАЛЬНЫМ – требуется некоторое время на осмысление произошедшего. Поэтому все, что мне сейчас нужно, – пара минут тишины, чтобы утихомирить ухающее под ребрами сердце. Но куда уж там, в такой-то компании…

– Боже! Как круто! – вскрикивает американка, а я равнодушно молчу. – Спасибо еще раз, вы меня снова выручили!

Перебиваю девушку вопросом о том, какой ей нужен этаж.

Но она не унимается.

– Кстати, я должна знать, как зовут моего героя. Когда разбогатею, точно поставлю вам памятник.

Выудив из обилия фраз конкретный вопрос, отвечаю максимально сухо, в сторону:

– Ли Соджин.

Девушка тем временем учиняет фокусы с переодеванием. Пустая трата времени, ведь мой пиджак ей откровенно велик, вряд ли выйдет что-то толковое. Однако мисс «я только что с самолета» находит вполне приемлемое решение и, надо признать, даже сексуальное. Ой, бр-р, о чем я?!

– Нормально выгляжу? – прилетает вдогонку моим мыслям.

Негодующе поджимаю губы, но киваю положительно, пока взгляд зависает на плавно покачивающихся бедрах девушки, покидающей кабину.

Очухиваюсь лишь в ту секунду, когда лифт начинает пищать, а двери – закрываться.

Останавливаю сходящиеся створки рукой. Выскакиваю в коридор. Пара секунд осмотреться – мне нужна малая переговорная. На информационной табличке указано направление. Поворачиваю направо, торопливо шагаю вдоль ряда дверей, к удивлению, нагоняя «свой пиджак». А затем случается то, что в пресловутых дорамах зовется неожиданным сюжетным твистом: иностранка оказывается не просто случайной «заблудшей» – она претендент на МОЕ место в компании!!!

Щибаль![10] Что происходит? Мгновенная карма наоборот? Я всегда знал – за добро ни хрена не воздается! Впрочем, пофиг, мои навыки нагнут любого элитного выпускника Сеульского универа, а неоспоримое обаяние покорит приемную комиссию – без вариантов.

Занимая отведенное место в стеклянном кабинете, невольно сталкиваюсь взглядом с брюнеткой. Она тычет большими пальцами в потолок, желая удачи. Всерьез или издевается? В Корее с раннего детства учат, что одноклассники – не друзья, а соперники. Жесткая система образования, бесконечные табели успеваемости, рейтинги на стенах учебных заведений и огромный конкурс при приеме на работу обязывают смотреть на каждого потенциального конкурента как на личного врага. А эта – что? Вы только посмотрите! Лыбится, будто выиграла в лотерею. Странная.

На выполнение тестового задания отводят восемьдесят минут. Вскрываю конверт, из груди вырывается вздох облегчения – как два пальца об асфальт. Погружаюсь в решение, просчитывая алгоритмы в уме и вдруг замечаю, что сидящая рядом янки встает со стула, протягивая бланк наблюдающему.

Бросаю взгляд на часы: прошло тридцать восемь минут. Да ладно! Куда ты прешь?! Сядь и перепроверь, потом ведь сокрушаться будешь…

Ащщ, мне-то какое дело?! К тому же и я – на последнем вопросе.

Девушка покидает переговорную. Я досадливо качаю головой – разве можно быть настолько безответственной, – однако почти сразу возвращаюсь к тесту и через пару минут заканчиваю.

Настроение резко повышается. Минуя лифт, направляюсь к лестнице – хочу размять ноги. Вприпрыжку спускаюсь на первый этаж, чувствуя приятное удовлетворение. Выскакиваю в холл, поглядывая на стойку ресепшена. Где же моя улыбчивая агасси[11], у которой я хотел стрельнуть телефончик?

И вдруг тот самый охранник, что меньше часа назад стал жертвой моего феноменального актерского мастерства, орет во все горло:

– Эй, а ну, стоять, поганец! Инхо, вон он – тот, что прикинулся важным боссом! Держи его!

Два мужика в форме срываются в мою сторону.

– Вот я тебе сейчас покажу! Начальнику охраны он пожалуется!

Эх… Попал так попал!

Окидываю рыщущим оком холл. Сталкиваясь взглядом с администраторшей, пытающейся привлечь мое внимание бурной жестикуляцией. Указывая пальцем на турникеты, она жмет на кнопку, те распахиваются.

– Быстрее, – одними губами шепчет «Чудо-женщина», и я, благодарно кивнув, быстроногим гепардом ныряю через проходную.

Отлично, фора в несколько секунд – все, что нужно!

Бегу на выход, минуя рамку металлоискателя. Пол мокрый. Чтобы ускориться, скольжу подошвой, теперь уже мысленно осыпая благодарностями черепаху-уборщика. Датчики движения стеклянных дверей реагируют без задержки. Выскакиваю на крыльцо, оглядываюсь. Охранники перелезают через предусмотрительно заблокированные администраторшей турникеты. Надо убираться – и как можно скорее!

Спускаюсь по ступенькам. Перепрыгиваю оградительный бордюр с высаженными цветами – петлять по дорожкам времени нет – и неожиданно замечаю американку, из-за которой, собственно, и случилась эта дичь. Девушка тоже видит меня, но пока еще не понимает, что стряслось: спокойно встает со скамьи, приветственно машет.

«Ага, какая приятная, черт подери, встреча!» – мысленно иронизирую я, устремляясь к причине сегодняшних проблем.

Вероятно, то, что моя туша весом в семьдесят пять килограммов не идет прогулочным шагом, а прет сломя голову, настораживает брюнетку. Она опасливо пятится, открывая рот, чтобы наверняка изречь очередную многословную тираду. Я же, оказываясь рядом, бросаю взгляд через плечо.

Вот ведь приставучие ублюдки! Карабкаются через ограждения, еще и шокеры достали!

– Не сейчас! – пресекаю любые попытки девушки заговорить, хватаю ее за руку и почти так же, как на переходе, грозно командую: – Бежим, нас раскрыли!

Девица не успевает опомниться, как мы уже мчимся на полных скоростях в сторону аллеи. Но на своих каблучищах она значительно замедляет темп, а значит, грозит окончить побег задержанием. А последнее не входит в мои планы. Поэтому я, в поисках укрытия, резко беру вправо, сворачивая за здание кафе. Стремительно обернувшись, ловлю потерявшую равновесие соучастницу и разворачиваюсь вместе с ней на девяносто градусов, прилипая к стене. Точнее, к зданию оказывается прижата девушка, вдавленная в кирпичную кладку моей грудью.

– Тсс! – Прикладываю к ее пухлым губам палец, застывая, вслушиваясь в шаркающие шаги охраны, рыщущей за углом.

Жду. Время тянется как резиновое. Тело напряжено. Мышцы гудят, готовые в любой момент пустить ноги в забег. Дыхание, из-за того, что стараюсь не шуметь и сдерживаю его, болезненно сводит грудь.

Проходит минута, другая. Вроде бы все тихо, но двигаться не решаюсь: вдруг враг, как и мы, притаился?

Нет ничего страшнее разъяренного мужика за сорок, которому наступили на эго, и без того потрепанное скудным жалованием, ворчливой женой да неблагодарными отпрысками.

Поэтому, когда девица подо мной (или перед – тут с какой стороны посмотреть) начинает ерзать, явно намекая, что неплохо бы ее и отпустить, я угрожающе шикаю:

– Чоен’гхан! То есть – тихо…

Американка негодующе щурится, но благо не перечит.

Некоторое время спустя, полностью убедившись, что охрана сдалась, резко отнимаю руки от женских предплечий и, развернув раскрытые ладони в жесте «без рук», отступаю. Девушка, почуяв «зеленый свет», тотчас начинает болтать. Что-то про туфли и незапланированный бег с препятствиями, я не вслушиваюсь, мысленно по-прежнему сконцентрированный на потенциальной угрозе.

– Да твою мать! – внезапно чертыхается американка, вынуждая меня таки обратить на нее внимание. Ругается и правда как программист.

Насмешливо гляжу на девушку, но мигом сникаю: кажется, она подвернула лодыжку. Ну в самом деле, что за день?..

Девица тем временем подхрамывает ближе, снимает пиджак, протягивает вещь мне, без умолку молотя языком. И я бы вполне мог счесть подобное поведение милым, не скачи она точно одноногий кузнечик. Поэтому все, что янки говорит, пролетает мимо ушей, ведь в голове прокручивается поисковый запрос ближайшей больницы.

В реальность возвращаюсь лишь в ту секунду, когда вижу женскую спину. Похоже, американка сказала все, что хотела, и теперь намеревается уйти. Однако я не могу ее отпустить, совесть не позволяет, и, зажмурившись, мысленно отсылая своему благородству парочку нецензурных благодарностей, ловлю тонкое запястье, на сей раз совсем не грубо, а бережно.

– Погоди…

Мэри? Да, вроде бы Мэри – оборачивается.

– Куда ты собралась с такой лапой? Даже если можешь идти сейчас, через полчаса она разбухнет, будто пчелами покусанная. Нужно срочно наложить холодный компресс и зафиксировать. Если, конечно, не собираешься искать квартиру, сидя в инвалидном кресле. – Хм, получается, что некую часть болтовни девчонки я уловил. – Давай, здесь недалеко, – безапелляционно добавляю, надевая пиджак, чтобы не мешался.

«Заблудшая» открывает рот в попытке ответить. Но, если честно, мне плевать, что она хочет сказать – выразить протест, снова поблагодарить, не важно. Я уже все решил.

– Возражения не принимаются, – продолжаю суровым тоном и многозначительно смотрю на девичью лодыжку.

М-да… На своих двоих ей не добраться, а если попробует, к тому моменту, как окажется у травматолога, нога превратится в рисовый пудинг.

Более не тратя понапрасну слов, уверенно шагаю к потерпевшей и подхватываю ее на руки. Легкая. А со стороны выглядит взбитой. По крайней мере, на фоне корейских девушек. Всю дорогу до проезжей части американка что-то лепечет (как обычно), но я игнорирую – и снова, как обычно.

Отвечаю лишь в такси, в надежде, что девица поймет мой тонкий намек на ТОЛСТЕННЫЕ обстоятельства:

– Тяжелое выдалось утро, правда? Может, просто послушаем музыку?

В больнице вынужден взять на себя заполнение бумаг. Поскольку местной медицинской страховки у госпожи Хоук нет, за прием, обезболивающее и прочие сопутствующие вынужден заплатить наличными. Ладно, сумма не поднебесная, полагаю, зачтется в карму.

Через полчаса пациентку выкатывают на кресле-каталке, громогласно вопрошая: «Кто опекун Мэри Хоук?»

Опекун?! Чур меня! Мы знакомы чуть больше двух часов, а я уже чувствую себя так, словно вручную пришлось разгружать товарняк.

Медсестра повторяет вопрос. Тягостно вздыхаю, поднимаюсь на ноги, разминая лицо ладонями, и нехотя шагаю навстречу.

– Я опекун…

– Ваш счет оплачен, можете забирать пациентку. Коляску только верните или можете арендовать на нужный срок.

Мой взгляд устремляется к американке, которая, разумеется, ничего не понимает.

– Она спрашивает, нужна ли нам коляска в аренду, – поясняю на английском, но комментариев от девушки не дожидаюсь, переключаюсь на сотрудницу клиники и родной язык. – Мы воспользуемся ей до такси?

– Хорошо. Оставьте на парковке, охрана заберет.

– Спасибо. – Благодарно кланяюсь.

Медсестра отвечает тем же, отдает рецепт с рекомендациями по уходу за нижней конечностью и удаляется. Я лезу в карман за телефоном, чтобы вызывать такси. На дисплее горит оповещение о непрочитанном сообщении. Совсем забыл! Номер новый, засвечен лишь в «Пак-Индастриал»: наверняка что-то важное.

Открываю мессенджер, внимательно читаю. Приглашение на собеседование завтра в десять. Отлично! Все по плану. Интересно, а птица-говорун прошла? Но уточнять не решаюсь, вдруг провалила, кроме того, ей сейчас невесело, хорошо хоть лекарства вот-вот начнут действовать.

Выкатываю инвалидное кресло на крыльцо, попутно вбивая в приложение для вызова такси наше местоположение.

– Какой у тебя отель? Мне нужен адрес.

– «ДэуЯнг Сеул», – отвечает янки.

Дальше все происходит вполне предсказуемо. Приезжает машина. Я помогаю девушке устроиться на заднем сиденье. Забираюсь следом, не обращая внимания на протесты. Такси трогается. Для начала мы просим водителя остановиться у станции метро, чтобы забрать чемодан, а после отправляемся в получасовой путь до отеля, в котором снова «слушаем музыку», значит, молчим, поскольку Мэри проваливается в сон.

Большую часть пути размышляю о предстоящем собеседовании, изредка поглядывая на вихляющуюся из стороны в сторону девушку. На одном из особо крутых поворотов ее вдруг кидает к окну. Но прежде чем висок брюнетки вмазывается в стекло, я успеваю подставить ладонь. Хоук что-то возмущенно бурчит, забавно надувая губы, на моих же появляется неконтролируемая улыбка. Все-таки она забавная и… симпатичная, в основном когда спит, а если конкретнее: держит рот на замке. Усмехаюсь. Вновь чувствую, как водитель лихо выкручивает руль, делаю мужчине замечание и подсаживаюсь к Мэри почти вплотную, осторожно укладывая сопящую голову на свое плечо.

Отель «ДэуЯнг» располагается близ торгового квартала Мёндон и парка Намсан. Интересный выбор, учитывая популярность района в туристическом плане, в частности, из-за телебашни по соседству: многолюдно, шумно. Впрочем, покажите мне хоть одно место в Сеуле, свободное от засилья людей?

Такси тормозит, немного не доезжая до конечного пункта. Дорога здесь узкая, а сейчас ее еще и перекрыл грузовичок со свежими овощами. Конечно, можно вырулить к парковке позади отеля, однако, учитывая травму Мэри, отсюда дойти проще.

– Повременим? – зевая, спрашивает водитель, ведь не ему платить за простой.

– Нет, господин, не стоит, – отвечаю я, протягивая мужчине наличные.

Хоук до сих пор сладко сопит: надо разбудить.

– Эй, мисс, приехали, просыпайся, – шепчу я, протягивая руку к девичьему лицу, чтобы убрать с него волосы, но в последний момент передумываю: подобные прикосновения без острой необходимости – явный перебор!

Американка открывает глаза, озирается и, обнаруживая себя на моем плече, бормочет невинное: «Прости». Смущается. Вижу это по застенчивой улыбке и розовым щекам – умилительно. Вслух наблюдения, естественно, не озвучиваю, молча киваю в ответ, принимая извинения. Затем выхожу из машины, достаю чемодан и помогаю девушке покинуть такси.

Консьерж лет пятидесяти, замечая, что Мэри хромает, бросается на помощь – отнимает у меня чемодан, провожает к двери и вплоть до ресепшена. У стойки регистрации собралась очередь, поэтому приходится ждать, что, разумеется, побуждает мою спутницу заговорить: похоже, бодрствование и нескончаемая болтовня для нее синонимы. Но теперь речь брюнетки более размеренная, спокойная, а значит, понятная, и главное – по делу.

– Честное слово, я и не представляю, как тебя благодарить. Позволь хотя бы накормить тебя: обед, ужин, завтрак, что хочешь.

Янки снова удивляет меня, практически поражает, ведь в Корее принято кормить в знак признательности или, на худой конец, угощать кофе, а в Штатах обычно швыряются чаевыми, считая, что деньги решают все.

Ответить я, конечно, не успеваю. Да что ответить, даже обдумать предложение!

Американка сразу продолжает:

– Хотя я и не знаю, что для тебя будет настоящим подарком: поесть или получить долгожданную возможность от меня отдохнуть?

Хм, а это попахивает здравым смыслом.

– Что скажешь?

Что скажу?.. Хочется ли мне провести в обществе девушки еще пару часов? Не уверен. К тому же я ощущаю острую потребность выпить, снять стресс, но не в моих правилах пить алкоголь в компании. В итоге решаю слиться, однако никак не могу найти вескую причину, чтобы не обижать девчонку. Она ведь обедать зовет от всего сердца.

– Скажу, что твоя очередь, – уклоняюсь от ответа я, кивая в сторону ресепшена, и, пока Мэри регистрируется, ретируюсь, предварительно попросив консьержа помочь новой постоялице с багажом.

На улице мигом сворачиваю за угол, направляясь к метро. Погода отличная, но на душе неспокойно – преследует назойливое чувство, будто я что-то забыл. И действительно, засунув руку в карман, обнаруживаю рецепт, выписанный на имя Мэри Хоук.

– Ащщ! – И я застываю посреди улицы, повертев листок в руках.

Ну и как теперь быть?..

Глава 4
Мария Соколова

Занимая рабочее место, с удивлением подмечаю, насколько все серьезные, – атмосфера почти ощутимо накаляется. Я к жизни в принципе отношусь намного проще и хотя, возможно, создаю впечатление ветреной глупышки (сделаем вид, что это не факт), когда речь заходит о программировании – таковой уж точно не являюсь.

Тут – я ас, бог и практически повелитель, поэтому нервничать начну на этапе личного собеседования.

Легко вскрываю конверт. Внимательно читаю задание с чудом подавленным смешком. Надо же! Задачка для первокурсников! Пока училась в Калифорнийском технологическом, мы такие как орешки щелкали. Разумеется, тест легче легкого, только нужно знать тонкости. А учитывая, как у одного из участников глаза на лоб лезут, – шарят здесь далеко не все.

Минус один, осталось восемь.

Осматриваю других кандидатов, начиная, конечно, с самого интересного. Владелец позаимствованного мной пиджака выглядит серьезным, но не остолбенелым – молодец! Теперь даже досадно, что из-за меня он не получит работу. Но, увы, поделать ничего не могу, а для приличия тяну со сдачей бланка еще минут десять, чтобы другие не чувствовали себя ущербными. Я же леди!

Ладно, не леди, но в Корее могу хотя бы попытаться вести себя подобающим образом.

Избавившись от задания, устремляюсь к выходу, по пути бросаю беглый взгляд на нового знакомого, который до сих пор корпит над ответами. Жаль, помочь не могу, ну так, для моральной поддержки, не более. Все-таки любопытно, как бы я пробралась в здание без него? Никак, полагаю.

Спускаюсь на лифте. Плавно проскальзываю вдоль охраны, оживленно чирикающей в сторонке. Внимания на меня не обращают. Оно и к лучшему, прошлой беседы хватило.

Выходя на улицу, замираю на ступеньке, прикидывая дальнейший план действий. По-хорошему, нужно вещи забрать и отправляться в отель, но на мне – чужой пиджак, который следует сперва вернуть хозяину. В какой-то момент в голове проскакивает идея оставить вещицу у девушки на ресепшене, но это слишком безлико, к тому же вдруг она забудет – мало того, что парнишку работы лишаю, еще и одежды.

Ладно, черт с ним, подожду Соджина. Неплохо бы телефон подзарядить, но уходить далеко опасаюсь. А если парень проскочит, слившись с толпой таких же выглаженных костюмчиков? Нет, центральный вход выпускать из виду нельзя.

Спустя несколько минут сижу на скамейке в окружении цветов, потягиваю кофе и наслаждаюсь тем, что телефон в сумке подключен к паэурбанку, купленному по чистой случайности у лоточника неподалеку от аллеи. Чуть позже из здания выходит человек, но не в пиджаке, а в рубашке, что привлекает мое внимание. Практически сразу узнаю в белом воротничке знакомого и подскакиваю на ноги, начиная отчаянно махать рукой.

Однако что-то идет не так… Разумеется, я предполагала – он будет рад меня видеть, но вот так бежать со всех ног – это уже чересчур.

На виски неприятно давит: верный признак тревоги. Начинаю опасливо пятиться, но делаю это слишком медленно. Мгновение – и Соджин хватает меня за руку, оповещая, что нас раскрыли. Губы застывают в немом «что», но спросить ничего не успеваю: мы срываемся с места. Стаканчик с кофе вылетает из пальцев, кляксой разливаясь возле девушки, сидящей на соседней скамье. Она что-то кричит вслед, но у меня нет времени даже подумать, не то чтобы извиниться.

Бежать быстро на каблуках я не способна физически, хотя меня и тянут на буксире. А при резкой смене направления и вовсе теряю связь с асфальтом, тихо вскрикивая, прежде чем меня загребают в охапку, а после грубо вдавливают в кирпичную стену под внушающее ужас: «Тсс!»

Чужой палец прижимается к губам. Мои глаза мгновенно скашиваются к кончику носа, потом резко поднимаются к лицу либо спасителя, либо похитителя, а потом уже в последнюю очередь устремляются в ту сторону, откуда мы прибежали. Сердце бешено тарабанит в груди, причем настолько очевидно, что, кажется, бьет по мужским ребрам.

Убираю чужую руку от своего лица, демонстрируя мимикой: поняла я, поняла. Рядом раздается шарканье ботинок, количество кислорода в легких резко уменьшается. Подумать о том, что за ерунда здесь творится, не получается. Пока все силы тратятся на то, чтобы глаза оставались в орбитах. Очередная минута мучительного ожидания в гробовом молчании (кстати, пока это – самое длительное время, что я не разговариваю), и шаги отдаляются.

Тяжело выдыхаю, чувствуя, как позвоночник скругляется в облегчении.

Опасливо поглядываю по сторонам, а затем тихо – на всякий случай – сообщаю:

– У тебя телефон на моей ноге вибрирует. – Многозначительно смотрю Соджину в глаза, а после вниз, намекая, что по-прежнему вжата в стену.

И он наконец-то отходит. Дышать становится легче, правда, что именно мне мешало, не понимаю: тесный контакт со стеной или с широкоплечим парнем?

Ладно, проехали.

Устало сгибаюсь, упираясь руками в колени.

– Знаешь, я прокручивала много вариантов развития сегодняшнего дня, но ни в одном не убегала на шпильках от разгневанной охраны. – Приглушенно хихикаю, расслабленно улыбаюсь и выравниваюсь. – И вот скажи, что вообще это было? Ты чего им наболтал на проходной? – Делаю бодрый шаг прочь от стены, но тотчас ощущаю острую боль в лодыжке. – Твою мать! – шикаю, поджимая ногу, которую, очевидно, подвернула во время забега. – Надо было оставить пиджак на ресепшене, – недовольно бурчу себе под нос. – Кстати о нем, еще раз спасибо. – Прячу пояс в сумку и скидываю верхнюю одежду с плеч, передавая Соджину. – Наверное, теперь его нужно отнести в химчистку, но тут явно претензии к стене. – Подмигиваю. – А теперь прости, мне надо доковылять до метро, забрать чемодан и поехать в гостиницу. Хотя… возможно, лучше поискать квартиру в аренду. – Последнюю фразу проговариваю хитрым тоном, но это, скорее, уже мысли вслух.

Готовлюсь топать прочь, но происходит то, чего я и вообразить не могла, – Ли меня останавливает! После того как я официально избавила парня от мучений совместного времяпрепровождения.

Он! Останавливает! Меня!

Ремарка. В любой другой день я – та еще булочка, и общаться со мной одно удовольствие: милая, добрая, отзывчивая, с незаурядным чувством юмора. Причем это не мое мнение, а слова очевидцев! А сейчас ситуация складывается совершенно противоположная, сплошь и рядом состоящая из проблем, так или иначе перекладывающихся на темноволосую голову нового знакомого.

А ему они зачем? Вот и я так думаю…

Оборачиваюсь, удивленно смотрю на мужскую руку, стиснувшую запястье. Медленно поднимаю взгляд на внимательного собеседника, ставящего диагноз, что самостоятельно никуда добраться я не смогу.

В голосе парня звучит неподдельное беспокойство, которое настолько поражает, что вместо нормального ответа глупо лепечу:

– Чего?..

Нет, правда, что тут творится? В Корее детей как-то по-особому воспитывают, прививая фанатичную заботу об окружающих? Или, может, каким-то чудом я наткнулась на самого отзывчивого мужчину Сеула?

– Но… я… – Абстрактно взмахиваю пятерней, пытаясь возразить и объяснить, что на сегодня достаточно стресса.

Однако меня не слушают, а ставят перед фактом, мол, вопрос решенный.

Не успеваю отойти от недавнего шока, как меня накрывает волной следующего, ведь через секунду ноги отрываются от земли, и я оказываюсь в чужих руках… точнее, на руках, представляете, блин!

Единички и нолики в моем мозгу резко меняются местами, программа отказывается работать, высвечивается синий экран смерти…

Уже на автомате перекидываю руку через шею парня, придерживаясь за крепкие плечи, и неосознанно прикрываю ладонью лицо, чувствуя себя до предела смущенной.

События развиваются чрезвычайно быстро, максимально мило и… странно! Дома парни себя так не ведут, причем ни в России, ни в Америке.

Похоже, нигде и никто так себя не ведет!

Через пару минут понемногу прихожу в себя и снова начинаю говорить. Но мой тихий бубнеж на тему: «Может, я сама? А нам еще далеко? Тебе не очень тяжело?» – пропускают мимо ушей от первого и до последнего слова.

В такси прозрачный намек на усталость собеседника понимаю без дополнительных пояснений – я сообразительная. Замолкаю. Сохраняя спокойствие, с любопытством разглядываю городской пейзаж, мелькающий за окном автомобиля. Стараюсь не думать о том, что нога неприятно ноет с каждой секундой все больше и больше, стоически игнорирую дискомфорт вплоть до момента, пока меня не вносят в кабинет к врачу.

Разумеется, бумажная волокита перекладывается на плечи Ли. Кстати, насколько крупный сейчас выставят счет и как мне расплачиваться? Ладно, разберусь с проблемами по ходу дела.

Поврежденную конечность обрабатывает приятной наружности доктор: накладывает повязку, дает обезболивающее и успокоительное, которое я сама прошу, поскольку дико взвинчена из-за столь насыщенного дня. И да, травматолог владеет английским, что является не только облегчением, но и настоящей отрадой. Зато медсестра, выкатывающая меня из палаты на кресле-каталке, познаниями не отличается, к сожалению.

Когда оказываемся в коридоре, хочу подняться, но женщина кладет руки поверх моих плеч, настойчиво возвращая в кресло, что-то громко провозглашая. Недоверчиво озираюсь по сторонам, замечаю поднявшегося с места Соджина, идущего к нам. Вскоре между ними завязывается разговор, который я в очередной раз не понимаю, – уже бесит.

Недовольно смотрю на парочку снизу вверх, пока парень не поясняет суть вопроса.

– Да не нужна она! – пытаюсь вставить свои пять копеек, привставая, но медсестра вдавливает меня в сиденье.

Я сверлю ее гневным взглядом, но спаситель уже везет меня к выходу, и вскоре двери больницы закрываются за нашими спинами.

– Спорить вообще бесполезно, что за нация? – тарахчу я, чувствуя себя сломанной фарфоровой куклой, которой даже пошевелиться нельзя.

Тем временем Соджин флегматично спрашивает название отеля, намереваясь вызвать такси. И откуда у него столько терпения?

– «ДэуЯнг Сеул», – чуть покопавшись в памяти, отвечаю я, не представляя, как его благодарить.

Когда подъезжает авто, Ли помогает мне забраться внутрь, и я хочу было попрощаться, но он садится следом.

– Оу, спасибо, я справлюсь, ты уйму времени на меня потратил, – начинаю протестовать, однако разве кто-то в этой стране меня слушает? Нет, конечно же. – Ладно, спасибо большое. – Смирившись с участью «девицы в беде», пожимаю плечами. – Только нужно забрать чемодан, хорошо?

Получив утвердительный ответ, усаживаюсь поудобнее. У метро называю спасителю код ячейки и тихо жду в машине. Приятная усталость растекается по венам, а пульсирующая боль в лодыжке почти отступает: наверное, лекарства начинают действовать, и пока это самая умиротворяющая часть дня.

Спустя несколько минут Ли возвращается, предварительно погружая чемодан в багажник. Машина трогается. Я решаю дать глазам пару секунд отдыха, потому что ужасно вымоталась за время перелета. Тело охватывает истома. Совершенно незаметно погружаюсь в сон.

Открываю глаза от мужского шепота, сообщающего о том, что мы приехали. Часто моргаю, плохо осознавая происходящее, а потом понимаю, что прикорнула на плече Соджина. Рассеянно и смущенно растягиваю губы в полуулыбке.

Шепчу:

– Прости. – Не без посторонней помощи выбираюсь из такси.

Ли берет чемодан одной рукой, подхватывает меня другой – прямо как при первой встрече – и галантно доводит до стойки ресепшена, где обнаруживается очередь.

– Честное слово, я и не представляю, как тебя благодарить, – тихонько начинаю я, поборов желание попросить выставить счет.

Отчего-то кажется, что подобной фразой могу обидеть или задеть, кто знает этих азиатов?

– Позволь хотя бы накормить тебя: обед, ужин, завтрак, что хочешь. – Заглядываю собеседнику в глаза. – Хотя я и не знаю, что для тебя будет настоящим подарком: поесть или получить долгожданную возможность от меня отдохнуть?

Вопросы вынуждают Соджина глубоко задуматься. Да и мне не помешало бы поразмышлять, чего хочется больше: выплатить долг, а заодно укрепить приятное знакомство… или наконец добраться до номера и смыть следы утомительного перелета. И пусть я не отличаюсь высокопарными манерами, сейчас я считаю, что выбор нужно предоставить человеку, который буквально на руках протащил меня через весь Сеул.

– Что скажешь? – подытожив мысли, спрашиваю я.

– Скажу, что твоя очередь, – выдыхает Соджин, махнув на стойку регистрации.

Я, спохватившись, резво (насколько, впрочем, возможно) оборачиваюсь и переключаюсь на симпатичную девушку-администратора, которая, естественно, говорит на английском. Облокачиваюсь руками о стойку, заполняю необходимые бумажки, получаю ключ, сулящий долгожданный душ и отдых.

Приветливо улыбаюсь, забираю ключ-карту, оглядываюсь в поисках спутника, которого уже и след простыл…

– Э-э-э, а где?.. – Речь немного сбитая, растерянная.

Я не особо надеялась, что спаситель захочет тусить со мной прямо сейчас. Думала, мы назначим встречу на завтра, но просто взять и сбежать?! Ничего себе… В груди появляется какое-то давящее чувство, вроде ничего этакого не случилось, однако обидно. Но что поделать? Его выбор. Грустно поджимаю губы, не могу избавиться от скверного осадка и в сопровождении консьержа поднимаюсь в номер.

Что ж, интерьер здесь лаконичный и уютный, полностью соответствует фотографиям на сайте. Широкая кровать, аккуратный столик с подносом, на котором красуется электрочайник, две кружки и банка растворимого кофе. Стул, шкаф, мини-прихожая, просторная ванная – что еще надо?

Чемодан пусть будет в коридоре. Бросаю сумочку на кровать. Скидываю ненавистные туфли и захожу в светлую уборную. Мыться стоя – затея не из лучших: мало того, что намочу повязку, еще и травмоопасно.

Но выход есть – можно полежать в ванной. Так проще, можно закинуть ногу повыше.

Следующие минут тридцать бесцельно откисаю, привожу в порядок мысли, раздумываю над завтрашним нарядом и тем, как выгоднее себя подать. Хм, интересно, прошла ли я на второй тур, может, зря что-то планирую?

Выкарабкиваюсь из ванной. Ищу заветный махровый халат, но его почему-то нигде нет.

– Что ж за дрянство? – шиплю недовольно, заматываясь в полотенце.

Ноги ныряют в одноразовые тапочки и несут меня в комнату к стационарному телефону. Прочитав брошюру с нужными номерами, звоню на ресепшен. Жду.

– Да. Здравствуйте, вас беспокоит Мэри из пятьсот шестнадцатого номера. У меня халата не хватает. Можете попросить, чтобы его принесли? Пожалуйста…

– Конечно. Простите за неудобства. Сейчас же отправлю к вам горничную, – вежливо отвечает девушка.

– Спасибо. – И кладу трубку.

Высвободив руки, тянусь к сумке, достаю смартфон: выключен, поганец, зато полностью заряжен. Нажимаю на кнопку питания, но дождаться загрузки не успеваю, отвлекает стук в дверь.

– Ого, как быстро! – удивляюсь. Прыгая на одной ноге, без задней мысли распахиваю дверь настежь.

Однако перед моими глазами – не горничная с халатом, а мистер герой дня с несколькими пакетами в руках! Дыхание обрывается. Щеки вспыхивают смущением. Взгляд замирает на привлекательных чертах лица парня, как и мозг, словно программа зависла и на моем лбу вот-вот высветится надпись Error…[12]

Глава 5
Ким Соджин

Пока я стою посреди улицы, глядя на листок в руке и, вероятно, надеясь воспламенить его взглядом, чтобы таким образом избавиться от проблемы, в голове происходит занятный диалог Ли Соджина с Ким Соджином.

– Вряд ли девушка сможет объяснить в аптеке, что ей нужно, – обеспокоенно тарахтит Ли.

– Попросит помощи у англоговорящих сотрудников отеля, – уверенно заявляет Ким.

– Очень сомневаюсь. Нам обоим известно, что в Америке мало кто следит за здоровьем. Они тоннами поглощают таблетки для похудения, антидепрессанты, а банально обработать рану заживляющей мазью не могут.

– И что? Разве это наша проблема?

– А кто заставил девчонку удирать от охраны на каблуках?

– А из-за кого охрана на меня взъелась?

– А кто был настолько туп, чтобы кричать на охранника?

– А что мне оставалось делать?

– Объяснить по-человечески?..

По-человечески… М-да. Если подходить к вопросу с этой стороны, стоит вернуться и отдать Мэри рецепт…

Тяжело вздыхаю, осознавая, что «американские» приключения еще не закончены. Выуживаю из кармана мобильный, посмотреть по карте адрес ближайшей аптеки. Клочок бумаги с названиями лекарств на корейском для Хоук все равно что корове седло – вещь совершенно бесполезная!

И раз уж мне суждено стать добрым самаритянином, сделаю все по красоте.

Аптека оказывается буквально за углом. Я трачу не больше десяти минут: отдаю рецепт фармацевту, забираю медикаменты в бумажном пакете, благодарю, ретируюсь под мелодичный перезвон «музыки ветра», болтающейся над дверью. На обратном пути заглядываю в закусочную – желудок разошелся не на шутку. В планах по-быстрому перекусить холодной лапшой, но на сцене снова появляется Ли Соджин и жужжит назойливой мухой: ведь, возможно, Мэри тоже голодна.

В последний момент решаю купить еду навынос. Выбор падает на чаджанмён[13]. Не знаю, является ли янки ценителем корейской кухни, но, по моему мнению, блюдо – максимально нейтрально и отдаленно похоже на вок, столь популярный в псевдоазиатских ресторанах других стран. Помимо черной лапши прошу положить среднюю порцию кимчи и салат из водорослей миёк[14], а в супермаркете по соседству покупаю упаковку безалкогольного пива: не градус, так хоть вкус – катастрофически необходимый моей нервной системе!

На все трачу минут сорок – и вот я снова на крыльце «ДэуЯнг Сеул». В груди неприятно свербит, ведь Мэри наверняка спросит о причинах моего внезапного и крайне невежливого исчезновения. Однако надеюсь, ароматная еда и лекарства избавят нас от неприятного разговора, выступив на стороне защиты увесистым алиби.

Администратор отеля узнает меня сразу, как и консьерж. Он сообщает, что девушка уже полчаса находится в номере, улавливая запах еды, начинает широко улыбаться и тычет пальцем в лифтовую зону.

– Пятый этаж, номер пятьсот шестнадцать. Но сначала отметьтесь у администратора, юноша. Если решите заночевать, надо доплатить.

– О нет, вы неправильно поняли, мне только лекарства отдать! – уязвленно заверяю я и, учтиво склонив голову, отправляюсь регистрироваться на ресепшен как гость постояльца. Ли Соджин, а ты засветился вне корпорации…

Через некоторое время оказываюсь на нужном этаже. Быстро нахожу дверь с заветным номером, но оповещать о визите не спешу, замираю, сверлю цифры отсутствующим взглядом. Чувствую себя до предела глупо, как старшеклассник на первом свидании. Ладно, мы с лапшой уже все равно здесь, и чертов рецепт не позволит сбежать, не встретившись с американкой. С этой мыслью стучу в дверь.

Деревянное полотно распахивается почти сразу, не успеваю и моргнуть. Ну и скорость! И это у девушки с поврежденной… Мысль резко обрывается, поскольку моим глазам открывается весьма неоднозначная картина: полуголая Мэри, мокрая, замотанная в полотенце, которое еле-еле прикрывает ее длинные ноги.

Поперек горла встает ком. Зацепившись за кадык, перекрывает поток кислорода. К лицу приливает кровь. Прошу заметить, от удушья, а вовсе не из-за иностранки! Можно подумать, я голых девушек никогда не видел… Тоже мне – сенсация! Это ноги!

Всего лишь стройные, длинные ноги, покрытые водяными жемчужинками… Стоп! О чем я? Точно! Ничего особенного! Пф…

Ага, как же, кому ты врешь, Соджин?!

Мэри, кстати, выглядит не менее удивленной. Зависнув, как старый XP, она растерянно хлопает влажными ресницами, вытаращив на меня огромные глазища. И в мозгу простреливает мерзопакостное предположение: она ждет кого-то еще? Другого? В таком-то виде?! Поэтому потрясена?

ДА ЛАДНО! Серьезно? Без пяти минут в Корее, где не в состоянии даже кофе без онлайн-переводчика заказать, и вот на тебе…

А может, она прилетела в Сеул не одна? Что, если…

– При-вет, – по слогам протягивает девушка, отвиснув первой, чем вынуждает меня отвлечься от размышлений. – Неожиданно.

Я туго сглатываю, пытаясь подавить непонятно откуда взявшуюся злость. Неожиданно, значит?

А по мне, и впрямь неожиданно!

– Зайдешь? – тем временем предлагает она.

Ага, щас, разбежался! Бери лекарства и проваливай…

То есть я – проваливай, э-э-э… вали отсюда… Короче, хватит с меня!

Молча протягиваю пакеты через порог, намереваясь уйти сразу же после того, как американка их заберет. Понятия не имею, отчего меня бесит сложившаяся ситуация, но факт остается фактом. Мэри что-то миленько лопочет, искренне радуясь подношениям. Ее непосредственность раздражает, никак не могу понять – она дура, безнадежная простушка или… Ащщ, пофиг! Сейчас совершенно бессмысленно искать логику, как в поступках иностранки, так и в моих реакциях, поскольку из-за капель, неторопливо стекающих по женским ключицам, не могу мыслить рационально.

– Обожаю тебя! – внезапно взвизгивает янки.

Я неодобрительно хмурюсь. Однозначно у американской бестии не все дома!

Соджин, долг выполнен, пора валить. Но едва я собираюсь убраться прочь, как взгляд невольно цепляется за перебинтованную лодыжку брюнетки, которую она приволакивает, пытаясь дотащить пакеты до стола. Черт…

Негодующе выдыхаю и вхожу в номер, бесцеремонно отбирая у хромой еду и лекарства.

– Спасибо, – как ни в чем не бывало мурлычет она, и мои глаза закатываются до затылка, слава Будде, я стою к девушке спиной. – Ты располагайся пока, а я переоденусь, хорошо?

О! Наконец-то доперло, что красоваться перед малознакомым парнем в одном полотенце, даже если тот оказывает тебе помощь, не самая блестящая идея! Вдруг я маньяк?.. Согласно статистике, самые изощренные психопаты в обычной жизни – образцовые мужья, отцы, бойфренды.

Девушка исчезает в ванной, но я не успеваю перевести дух: позади раздается предупредительный стук в дверь. Резко оборачиваюсь с глупым выражением лица, будто меня вот-вот поймают с поличным на месте преступления.

В номер заходит горничная с махровым нечто в руках.

– Прошу прощения, господин, халат, который вы просили.

В моей голове проскальзывает тень осознания. Вот почему Мэри открыла в неглиже!

– Где оставить? – невозмутимо интересуется женщина.

Я растерянно пожимаю плечами, кидая вопросительный взгляд на кровать. Сотрудница понимающе кивает, аккуратно укладывает халат на матрац и молча удаляется. Может, и мне стоит сигануть за ней в коридор? Навыдумывал с три короба! Эх… И чтобы до конца осмыслить недоразумение, приступаю к разбору пакетов: монотонное дело лучше всего помогает перезапустить мозг.

Хоук возвращается минут через пять. К этому моменту на столике возле окна, из которого открывается чудесный вид на башню Намсан, янки ждет чаджанмён и открытые контейнеры с овощами. Лапша немного разбухла, что не должно отразиться на вкусе.

– Класс, что это? – выглядывая из-за моего плеча, интересуется хозяйка номера, напоминая любопытного дошкольника в лавке чудес.

Скольжу взглядом по миниатюрной фигуре: лучше, чем полотенце. Однако разница не особо велика – шорты на туристке, что трусы, и даже худи положение не спасает! Впрочем, чего я опять нервничаю? Девушка мне чужая, ни сестра, ни подруга, никто! А я веду себя так, будто взаправду ее опекун. И вообще, мне пора!

– Лапша со свининой и соусом из черных бобов, – отвечаю развернуто, но сухо, решив, что название американке все равно ничего не прояснит. – Садись, ешь. В бумажном пакете – лекарства по рецепту. – Но в поле моего зрения попадает отекшая лодыжка, перемотанная намокшим эластичным бинтом, и проклятое чувство ответственности начинает барахтаться в груди и мерзко скрести по ребрам.

Ким Соджин, да тебе в благотворительный фонд нужно устраиваться, а не в «Пак-Индастриал»!

Мэри между тем тянется за лапшой, на поедание которой потратит не меньше пятнадцати минут, а палочками и вовсе тридцать.

Но ведь я хочу уйти поскорее, поэтому перехватываю руку девушки и, вынудив посмотреть на себя, строго проговариваю:

– Сначала сменим повязку. Как ты вообще додумалась лезть в воду в бинтах? Не могла подождать до утра? Давай сюда… – Пододвигаю к ногам американки стул.

Молчу, пока она размещает на нем свою пятую точку. Присаживаюсь, упираясь коленом в пол, предварительно стащив со стола бумажный пакет. Разрываю его зубами, вываливаю содержимое на паркет: согревающая мазь для связок, пластыри, гель от отека, запасной комплект эластичных лент, таблетки – они сейчас не понадобятся.

Перебинтую и распрощаюсь.

– Сиди смирно! – шикаю с угрозой, разматывая мокрый бинт.

Голеностоп брюнетки раздут. Возле косточки красуется расплывчатый фиолетовый синяк. Смазываю его противоотечным средством, касаясь кожи максимально бережно. Перехожу на заднюю сторону лодыжки, где уверенно обрабатываю свободное от ушиба место согревающей мазью, чтобы связки регенерировали быстрее. Затем клею на пятку пластырь со змеиным ядом в качестве наружного обезболивающего и накладываю свежую повязку.

– Готово. Постарайся сегодня как можно меньше нагружать ногу. Ужин закажи в номер, просуши бинт, соблюдай постельный режим. – Поднимаюсь, выпрямляюсь во весь рост, обтираю ладони салфетками, взятыми в кафе, и, поклонившись на прощание, направляюсь к двери.

До желанной свободы остается пара шагов, руку протяни, и вот она – вожделенная дверь, однако почти у порога меня нагоняет женская мольба, вынуждая инстинктивно замедлиться.

И я вполне мог бы проигнорировать слова иностранки, но вот загвоздка, мисс Хоук произносит фразу и, сама того не ведая, вмиг сбивает мои навигационные настройки.

– Пожалуйста, останься со мной…

Тело пронизывает парализующей дрожью, ступни намертво припечатываются к полу. Я медленно оборачиваюсь, но вместо Мэри вижу восьмилетнего мальчика. На разбитых коленях – запекшаяся кровь. Жесткие, как проволока, волосы – мокрые от дождя и торчат в разные стороны. Шорты липнут к тощим ногам, футболка в темных пятнах от соевого соуса, а на левом запястье болтается самодельный браслет дружбы из красных ниток и цветных бусин.

– Хён[15], пожалуйста, останься со мной, – всхлипывает он, вытирая сопли тыльной стороной ладони.

Внутри все сжимается. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Мне горько, я разбит!

На болезненном выдохе прикрываю глаза. Жду, пока отпустит, но становится лишь хуже. Вновь смотрю с опаской перед собой, силуэт ребенка начинает растворяться в воздухе, а шутливая угроза хозяйки номера окончательно возвращает меня в реальность.

Туго сглатываю, быстро моргая, словно в глаза песка насыпали. Неосознанно запускаю пальцы под манжету рубашки, нащупывая плетеную фенечку, проверяя, на месте ли три стеклянные бусины с инициалами, после чего молча возвращаюсь к столу, беру свою порцию, плюхаюсь на край кровати и начинаю уплетать еду так проворно, будто это моя первая пища за несколько дней.

Но дело уже не в желании скорее покинуть отель, а в давящих и сжимающих горло воспоминаниях, от которых я пытаюсь отвлечься, интенсивно работая челюстями.

Американка, поглядывая на меня с нескрываемым любопытством, благодарит за помощь и предлагает вместе пообедать.

– Мы уже едим, – втянув в рот столб лапши, угрюмо бурчу я, не поднимая на девушку глаз. – Мы в расчете. Никто никому ничего не должен.

Грубо, знаю, ведь Мэри ни в чем не виновата. Но полыхающий фитиль не потушить, лимит учтивости молниеносно приближается к нулевой отметке, а выманить на свет милашку Ли Соджина теперь вряд ли получится.

Однако госпоже Хоук удается отвлечь меня от тарелки.

– Соджин, а можно тебя спросить? Насколько сильно тебе нужна работа в «Пак-Индастриал»? – весьма осторожно подбирая слова, начинает она. – Я вот к чему, давай смоделируем ситуацию – теоретическую. Допустим, завтра некая иностранка получит должность в вышеуказанной организации, оставив тебя без работы. А смог бы ты продолжать дружить с той гипотетической иностранкой, у которой в Сеуле… – Запинается, отводит взгляд. – В целой стране… нет ни одного друга?

Насколько сильно мне необходима занятость в «Пак-Индастриал»? Хороший вопрос. Задаю его себе каждый день на протяжении последних лет.

Правда, звучит он несколько иначе: на что я готов пойти ради должности в «Пак-Индастриал»? Ответ всегда один: на все!

Надменно усмехаюсь. Встаю с кровати. Подхожу к мусорному ведру, чтобы выбросить контейнер-миску. Из груди вырывается сиплое, но многозначительное: «Хм».

– Значит, ты ТОЖЕ прошла… – Основополагающее слово – «тоже». Криво ухмыляюсь и разворачиваюсь, глядя на янки сверху вниз.

Не представляю, что еще добавить. Посоветовать, чтобы не распушала хвост прежде времени, ведь ее уровень владения корейским вряд ли зачтется комиссией. Но она и так в курсе. Раз умудрилась решить тест за полчаса – не глупая.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – наконец резюмирую, нахально дернув бровью. – В любом случае удачи, Мэри… – Я впервые произношу имя девушки вслух.

Странное ощущение, от которого хочется немедленно избавиться, чтобы не привыкать. Поэтому, ища повод, перевожу взгляд на порцию Хоук – доела. Отлично. Миссия выполнена, мы пообедали, более меня в номере ничто не держит.

– Мне пора. Нам обоим надо отдохнуть и подготовиться, – поясняю причины чисто из вежливости и уверенно направляюсь к двери, но за секунду до того, как оказываюсь в коридоре, оборачиваюсь. – И да, поверь, тебе совсем не нужен такой друг, как я. – Вновь склоняю голову, чуть ниже обычного, и оставляю девушку в одиночестве.

Глава 6
Мария Соколова

– При-вет. – Потрясенно разглядываю Соджина, не контролируя появляющуюся на губах глупую улыбку, сопровождаемую никому из нас не нужным выводом: – Неожиданно.

Внезапный гость выглядит озадаченным, как и я, однако резоном для его зависания является мой наряд, точнее, отсутствие оного.

От греха подальше прижимаю рукой край полотенца на груди, чтобы не дай бог не развязался.

С мокрых волос, перекинутых на одну сторону, вода стекает по плечу, и прежде, чем приступать к расспросам, понимаю – стоит переодеться. Но, с другой стороны, долго держать человека в коридоре – невежливо.

– Зайдешь? – опомнившись, спрашиваю я, чуть отодвинувшись.

Реакции, как и движения, не обнаруживается.

– Это мне?

Соджин в гробовом молчании протягивает пакеты, и по запаху, идущему от одного из них, догадываюсь – внутри что-то съедобное.

– О боже, еда! – Поднимаю на собеседника округлившиеся от счастья глаза, прижимая пакеты к груди. – Обожаю тебя! Спасибо! Дай мне секунду… – Отворачиваюсь, дверь предусмотрительно не закрываю, мало ли что.

Иду к столу, откровенно прихрамывая, желая освободиться от ноши и, если возможно, заманить гостя. Сзади раздается тяжелый вздох, а затем и шаги. Отлично, значит, зашел.

Улыбаюсь все шире и шире, особенно после того, как пакеты из моих рук перекочевывают к Соджину.

– Спасибо. Ты располагайся пока, а я переоденусь, хорошо? – Вопрос риторический. В следующее же мгновение хватаю одежду, подготовленную заранее, и скрываюсь в ванной.

Еще повезло, что мы не на свидании, а то с мокрой башкой, без косметики, в серых шортах и толстовке выгляжу непрезентабельно. Но, к счастью, сейчас об этом можно не беспокоиться.

Выхожу из ванной. Нос сразу улавливает аппетитный запах съестного, а живот начинает жалобно урчать. Медленно подхрамываю к столу, попутно вытирая волосы полотенцем.

Замираю сбоку от гостя, заканчивающего с сервировкой, и с любопытством спрашиваю:

– Класс, что это?

Как странно… Не знаю, почему, но, глядя на напряженный профиль спасителя, не могу отделаться от навязчивой мысли, что парень раздражен. Хотя почему бы и нет, ему приходится возиться со мной – совершенно незнакомой девушкой – как с малым ребенком, за которого он с какой-то стати несет ответственность. Но если в Корее все мужчины пропитаны желанием заботиться о слабом поле и ведут себя настолько учтиво даже с посторонними людьми, то какого черта я вообще сомневалась, нужно ли сюда ехать? Пора срочно перебираться на постоянное место жительства!

Тем временем Ли посвящает меня в содержимое контейнеров. Блаженно улыбаюсь, наклоняясь к ближайшему.

– Со свининой? – Вдыхаю аромат лапши и довольно киваю под звучное: – Вкусняшка. – Рука уже тянется к заветной коробочке, однако в последнюю секунду вокруг запястья смыкаются тонкие, длинные пальцы, и мой взгляд устремляется к их хозяину.

Парень командным тоном оповещает, что первоначальная задача – сменить повязку.

– О’ке-ей, – отвечаю сбивчиво, отчего-то начиная оправдываться. – Но я не могла подождать, ты ведь помнишь, аэропорт, самолет, утомительный перелет и прочее… – Пожимаю плечами, мол: «Не виноватая я, он сам пришел».

Под пристальным, нетерпеливым взглядом послушно сажусь на стул, вытягивая ногу, которую Соджин берет за пятку, да так бережно, точно я стеклянная. И это настолько мило, что еще чуть-чуть, и у меня челюсть от улыбки заклинит.

Но раз уж сижу, почему бы не перекусить?

Совершаю повторную попытку добраться до еды, тянусь к лапше и получаю грубое:

– Сиди смирно!

– Ладно! – Резко выпрямляюсь, возвращаясь на место под вырывающийся из груди смешок.

Это нечто… Он – нечто! Кажется, обо мне так заботилась только бабушка после очередного падения с велосипеда. Но то – родня, а здесь чужой человек, причем буквально. Я о нем ничего, кроме имени, и не знаю.

Соджин разрывает пакет зубами. Ловлю себя на мысли, что он выглядит чертовски сексуально. Вот блин… Наверное, я падкая на героев, а их тут, возможно, целый полуостров!

Бедный Джим, не понимал он, куда меня отпускает.

Наклоняюсь, облокачиваясь локтем о бедро. Подпираю подбородок ладошкой, завороженная бережной работой мастера. Прикосновения парня – аккуратные, сдержанные, нежные: набор победителя. Не думаю, что на родине мне такие попадались.

Еще пара минут – и процедура завершается. Но, разумеется, под аккомпанемент строгих нравоучений, на которые я лишь согласно киваю. Ну а дальше… случается самая разочаровывающая часть дня – он уходит!

– Эй! Нет. Нет, постой! – выкрикиваю я, пока Ли еще находится рядом. – Пожалуйста, останься со мной… ненадолго, тут же две порции! Прошу, не заставляй бежать за тобой, ты же видишь, что мне нельзя напрягать ногу. – В общем, веду себя как капризный ребенок!

Но я полагаю, что в моем случае только сострадание и поможет. Поэтому, едва спаситель оборачивается, выпячиваю нижнюю губу и строю жалобную мордашку.

Не могу сказать, что Соджин выглядит счастливым, зато в выигрыше именно я.

Парень остается, а это уже победа!

– Спасибо! – расплываюсь в улыбке.

Молча наблюдаю, как парень берет оба контейнера, один протягивает мне и садится настолько далеко, насколько возможно, а затем принимается за еду, да так лихо, что у меня от удивления брови на лоб лезут.

Следую его примеру: перемешиваю содержимое, вылавливаю кусочек свинины, отправляю в рот – недурно.

– Вкусно, – заявляю утвердительно и задорно.

В ответ – тишина.

Хм… Как бы выяснить хоть что-нибудь о новом знакомом за те десять, а учитывая, с какой скоростью из его контейнера исчезает еда, пять минут, которые у меня остались? Спросить личное – не вариант. Он и по делу не всегда отвечает. Заводить разговор о погоде, отеле, смене часовых поясов – тупо.

– Ладно, я уже упоминала, но я очень признательна за помощь. Поэтому теперь с меня минимум обед и кофе, и, кстати… – Важно вскидываю раскрытую ладонь. – Это не обсуждается. За мной должок, и, если не захочешь добровольно принять оплату, буду преследовать тебя до конца жизни.

От дальнейшего потока моих слов собеседника спасает назойливо вибрирующий мобильный. Точно! О нем-то я совсем забыла!

Некрасиво утыкаться носом в телефон во время беседы, пусть и однобокой, поэтому чувствую необходимость извиниться:

– Прости, секунда!

Однако Соджина, похоже, не волнует, чем я занимаюсь.

Протягиваю руку, легко подхватываю гаджет – тысяча и одно сообщение от Джима, я же не отзвонилась. Но сейчас послания меня не особо интересуют, ведь есть самое важное с местного номера – приглашение на личное собеседование завтра в десять двадцать! Бинго!

Улыбаюсь прочитанному тексту и, даже не пытаясь ответить всем меня потерявшим, откладываю телефон, бросая любопытный взгляд на гостя.

А его пригласили? Черт, если я заберу работу спасителя, захочет ли он со мной тусоваться?

Впрочем, кого я обманываю, возможно, не пожелает со мной тусить и по иным причинам.

– Соджин, а можно тебя спросить? – начинаю издалека, бесцельно копошась палочками в остатках лапши.

Получаю нечто похожее на кивок. Ладно, засчитываю за утвердительное «да».

– Насколько сильно тебе нужна работа в «Пак-Индастриал»? – Вопрос отчасти глупый, поэтому решаю продолжить мысль: – Я вот к чему, давай смоделируем ситуацию – теоретическую. – Выкидываю руку в сторону. – Допустим, завтра некая иностранка получит должность в вышеуказанной организации, оставив тебя без работы. А смог бы ты продолжать дружить с той гипотетической иностранкой, у которой в Сеуле… – Запинаюсь, решая увеличить ставки. – В целой СТРАНЕ… нет ни одного друга?

Да, конечно, называть нас друзьями – наивно. Парнем движет воспитание, я же, образно говоря, чемодан без ручки. Но мне-то – как чемодану – необходим хоть кто-то англоговорящий. И пусть звучит эгоистично, я хочу, чтобы им стал Соджин.

Погруженная в мысли, не сразу замечаю, что мое гипотетическое предположение возымело свое действие. А результаты – куда лучше, чем я думала. Впервые с момента нашего знакомства, дополненного, в частности, а-ля беседой, глаза собеседника загораются. Не буду врать, пламя не предвещает ничего хорошего, зато свидетельствует о том, что меня слушают.

И речи мои пробуждает толику любопытства в замысловатой, совершенно загадочной для меня голове.

– Значит, ты тоже прошла…

Как интересно.

Но возникший вопрос сразу отбрасываю: парня пригласили – вроде бы плюс, а может, и так себе. Наверняка когда я заберу должность, в чем не сомневаюсь, учитывая высокий уровень моих знаний и средний – тестового задания, Соджин не захочет продолжать общаться.

Стойко выдерживаю колючий взгляд темных глаз. Невольно улыбаясь уголком губ в ответ на кривую и надменную ухмылку Соджина – вот что ему подходит.

Он не готов принимать поражение даже в теории. Недурно – и весьма интригует. После пожелания удачи с его стороны ничего не говорю, первый раз за день осознанно сохраняя молчание, которое сейчас поувесистей любых слов.

А на очередное за сегодня прощание, завуалированное необходимым отдыхом, сдержанно киваю, прибавляя безмятежное:

– Согласна. – Пока не возьму в толк, почему так кратко сказала, но что-то во взгляде парня или его интонация меня цепляет – завлекательное ощущение сопернического азарта, но не буду таить: чувство мне нравится.

Провожаю гостя взглядом, уже готовая отпустить, однако теряюсь из-за громкого заявления на пороге. Не представляю, какая фигня сейчас произошла и что Соджин хотел объяснить своей тирадой: «…тебе совсем не нужен такой друг, как я», – но в любом случае мне решать, с кем дружить, а с кем нет.

Ладно, время покажет.

После сижу неподвижно некоторое время, пытаясь сообразить, как отныне воспринимать случайное знакомство, а вскоре прихожу к мысли – на сегодня хватит. Уничтожаю остатки еды, отправляю пустую тару в мусорное ведро и зарываюсь под одеяло. День был тяжелым, перелет – отвратным, ужин – сытным. Время – баиньки.

Встать пораньше – идея не простая, а золотая!

В спокойном темпе успеваю привести себя в порядок, уложить волосы, сделать макияж, подобрать стильные кроссовки под черный брючный костюм – выбора нет, нога не готова к шпильке – и даже позавтракать. Помню, сколько трудностей может возникнуть на проходной, поэтому заблаговременно вызываю такси и приезжаю раньше назначенного времени на целых двадцать минут.

Однако новый день – новая смена охраны, – на меня никто не обращает внимания, и я успешно топаю за бейджем.

Поднимаюсь на заветный шестой этаж. Выхожу из лифта. Не теряя ни минуты, направляюсь к конференц-залу, желая отстреляться и избавиться от нервозности. По дороге различаю тихую англоязычную речь. Точнее, тихое пение… Прислушиваюсь. Рэп, что ли? Не разбираюсь в жанре, но это и не важно!

Мой любопытный взгляд тотчас находит источник шума в виде миловидного мужчины в блейзере и строгих брюках, покачивающего головой в такт биту, звучащему из беспроводного наушника. Дальше уже особо не думаю, сворачиваю к «захваченной цели».

– Простите, не хотела подслушивать, но вы говорите по-английски? – с улыбкой начинаю я, сжав руки в кулачки для удачи.

– Да, как и вы, – с замешательством, но вполне дружелюбно отвечает незнакомец, вынимая из уха гаджет. – Вероятно, с корейским проблемы?

Еще и догадливый, мне определенно нравится!

– Да! Господи, вы мое спасение! Привет, я Мэри.

Протягиваю руку для рукопожатия, сцепляя пальцы под чудные, а главное – понятные слова:

– Люк, приятно познакомиться.

Дальше события развиваются как в мечтах. Мы быстро находим общий язык. Я узнаю, что: Люк в компании уже пару лет, работает в ИТ-отделе, хочет практиковать английское произношение, любит зарубежную музыку. В общем, для счастья мне хватает и второго пункта! К тому же парень оказывается настолько забавным и веселым, что в какой-то момент наш смех заполняет холл, и я вынуждена зажать рот, чтобы не привлекать лишнее внимание.

В очередном припадке хохота, иначе это никак не назвать, отворачиваюсь от собеседника. Краем глаза замечаю длинноногого знакомца, выходящего из переговорной.

– О, погоди, Соджин! – радостно вскрикиваю, переключаясь на друга… ладно, почти. – Эй, привет! – Активно машу рукой, и как только спаситель приближается, тараторю в свойственной мне манере.

Настроение-то отличное!

– Люк, познакомься, вот мой друг Соджин. – Слово «друг» выделяю интонацией, и нет, мне не стыдно. – Соджин, это Люк, и он… – С улыбкой прикусываю нижнюю губу и перевожу хитрый взгляд на нового приятеля, желая, чтобы он продолжил.

– И я говорю по-английски, – чуть усмехаясь, заканчивает Люк мою фразу.

– Да! – радостно подтверждаю, сжав пальцы на предплечье Люка.

– Госпожа Хоук, вас вызовут через минуту, – вежливо оповещает появившаяся из ниоткуда девушка, которая накануне выдавала кандидатам тестовое задание.

– Хорошо, спасибо, – отвечаю, а затем, прежде чем уйти от компаньонов, поворачиваюсь к Люку. – Найди меня в соцсети, спишемся и продолжим.

– О’кей, – соглашается он, забавно салютуя в американском стиле.

Дружеское подтрунивание – класс!

– Эй! – обращаюсь к Ли, однозначно чем-то недовольному. – Подожди меня, минут через двадцать вместе кофе попьем.

– Нет. – Коротко, лаконично и крайне грубо. Далее бывший спаситель поясняет, что у него дела и ему некогда, а затем уже привычно отстраненно уходит.

Поведение настолько контрастирует с его вчерашней заботой, что я на время теряю дар речи. От разбирательств останавливает лишь то, что красивая дама зовет меня в конференц-зал.

Через пятнадцать минут с довольной ухмылкой спускаюсь на лифте. Обычно нервничаю на интервью, из-за чего беседа проходит невнятно. Но сегодня все по-другому: я показала себя с лучшей стороны, руководство подметило мой свежий взгляд и нестандартный подход к выполнению теста, что в будущем наверняка сыграет на руку, уверена.

Расстегиваю пуговицы пиджака, с облегчением позволяя легким наполниться воздухом. По пути к ресепшену достаю мобильный, ведомая желанием отправиться в ближайшую кофейню, однако внимание привлекает щебетание двух голубков у стойки.

Убираю телефон в карман, глядя в упор на спину вполне себе знакомого парня, времени у которого нет, похоже, только на меня. Злость заполняет сосуды, пульсирующими толчками растекаясь по телу. На мгновение замираю, но беру себя в руки, лаконично превращая остановку в намеренное замедление шага.

Блин, серьезно? Мог бы для приличия убраться подальше, чтобы я его не увидела, раз уж притворился занятым. И да, конечно, слова мне непонятны в буквальном смысле, но интонация, тембр и расслабленная поза Ли в сочетании с глуповатой улыбкой собеседницы говорят о многом. Зашибись!

Черт, надо выдохнуть… Это не ревность, НЕ РЕВНОСТЬ! Просто обидно, когда придуманный тобой образ быстро рушится. Свинота он обычная, а не герой!

Натягиваю дежурную улыбочку. Направляюсь к стойке, возвращаю бейдж и добродушно прощаюсь с административной курицей.

После чего – ведь псевдогерой стоит рядом – со всей силы врезаюсь в него плечом, сопровождая столкновение невинным:

– Ой, простите, не заметила, спешу. – Не дожидаясь реакции, отворачиваюсь, закатывая глаза, и важно шагаю к выходу, отчаянно вынуждая себя двигаться неторопливо, не превращая уход в оскорбленный побег.

Вот тебе и разочарование года…

Глава 7
Ким Соджин

Хочется сказать, что остаток дня радует меня продуктивностью ввиду отсутствия рядом англоговорящих особ с ворохом проблем… однако ничего подобного не скажу.

По пути в отель на автопилоте захожу в супермаркет, беру две бутылки соджу[16] и рамён быстрого приготовления, решая следующие несколько часов следовать путем саморазрушения. Целый вечер телевизор в номере гудит совершенно не интересной информацией, зато сладкий алкоголь оказывается компанией куда более привлекательной: не перебивая, слушает, молчаливо соглашается и притупляет боль, вызванную болезненными воспоминаниями. А может, я в очередной раз заблуждаюсь и соджу, напротив, еще сильнее воспламеняет переживания. Ведь когда над Сеулом зажигаются звезды, внутри полыхает только ненависть. В таком состоянии проще простого натворить бед, однако я слишком пьян и не могу ничего предпринять, поэтому отрубаюсь, проваливаясь в сон.

В прекрасный сон…

Вижу наш старый дом. Родителей. Прошлого себя, полного надежд и стремлений стать выдающимся хоккеистом. Наша жизнь совсем не идеальна, однако отец стремится к тому, чтобы жена и двое сыновей не испытывали нужду.

Огорчает одно: последние пару месяцев мы редко видимся. Маленькая ИТ-компания папы поглощает все его свободное время. Но сегодня абоджи[17] дома и мы наконец-то ужинаем в полном семейном составе.

Хороший вечер, уютный, щедрый на приятные события. Я с упоением рассказываю о победе школьной сборной на юниорском турнире. Брат хвастается первым табелем успеваемости. Омма[18] лучезарно улыбается. Аппа[19] непривычно весел оттого, что нашел инвестора. Мы счастливы, пока не зная, чем обернется внезапный прорыв «Ким-Компани».

Будильник рассекает голову надвое, словно острозаточенным мечом. Я резко вскакиваю с кровати и тотчас падаю на пол, запутавшись ногами в одеяле. На дисплее электронных часов насмешливо мигают цифры.

Восемь тридцать. До собеседования – полтора часа.

Сборы в «Пак-Индастриал» сегодня не отличаются от вчерашних: душ, наспех запаренная лапша, растворимый кофе. Таблетка аспирина – единственное яркое вкрапление. Костюм надеваю новый, монохромного угольного цвета. Сорочку подбираю под стать – черную, в ней выгляжу особенно стильно. Дорогие часы, запонки, дизайнерские солнцезащитные очки, люксовая обувь, портфель из крокодиловой кожи, где лежит липовое резюме, поддельные документы, взломанная кредитка и наличные.

Пора отправляться на встречу.

На сей раз дорога обходится без приключений: таксист попадается резвый и, что немаловажно, молчаливый, у лотка с кофе нет очереди, а на посту охраны встречают новые лица, однако девушка на ресепшене – все та же.

Перекидываюсь с красоткой парочкой ничего не значащих фраз, пока та выписывает пропуск, беру номер ее телефона, точнее, девица впихивает его силой, и направляюсь к знакомым лифтам, на знакомый шестой этаж, в знакомую переговорную.

Согласно моим данным, собеседование на лидирующие позиции корпорации проводит лично председатель Пак. Это чуток нервирует, пусть я и уверен, что подонок меня не узнает – уже много времени минуло с нашей последней встречи. Но, когда в кабинет входит оценивающая комиссия, Пака среди них нет.

Поправка: председателя Пака, а вот генеральный директор Пак Минхо, его сын, тут как тут.

Интервью начинается с классических вопросов: расскажите о себе, почему вы хотите работать в нашей компании, причина, по которой мы должны выбрать именно вас? Далее идет срез технических проверок, светская болтовня и прогон по моим прошлым заслугам, точнее, заслугам настоящего Ли Соджина.

После завершения беседы из-за стола встает Пак Минхо. Остальные поднимаются следом.

– Господин Ли Соджин, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. Наглый, презентабельный, но, как и его родитель, насквозь пропитанный лицемерием. – Обычно мы берем пару дней на раздумье, но, учитывая ваш опыт и компетенцию, не вижу в том нужды. Поздравляю, вы приняты в «Пак-Индастриал». – И через широкий стеклянный стол ко мне тянется мужская рука с золотыми часами на запястье.

Я без особых восторгов принимаю рукопожатие, слегка кивая головой в знак признательности. Нужно держать марку. Установка – они заинтересованы во мне больше, чем я в них, – всегда работает!

– Распоряжусь, чтобы бухгалтерский отдел оформил вас в срочном порядке. Вылетаете завтра, – добавляет генеральный директор.

Мои брови вопросительно прыгают на лоб.

– Вылетаю? Куда?

– В Штаты, – невозмутимо отвечает Пак Минхо. – Ведущий программист в корейском отделении – как-то мелковато для специалиста вашего уровня. Поэтому мы приняли решение назначить вас руководителем отдела технологий в нашем филиале в Америке. Должность куда престижнее, как и зарплата.

– Что? – негодующе хмурюсь я, отнимая руку.

– Какие-то проблемы? – с подозрением щурится Минхо, явно не ожидая подобной реакции. – Вы ведь указали в резюме, что готовы к скорому переезду.

– К переезду обратно в Корею, – поправляю я, пытаясь утихомириться, поскольку внутри беснуется злость, грозящая вырваться наружу и спалить здесь все к чертовой матери.

– Но к чему такие сложности? Вы уволились из холдинга в Нью-Йорке, потому что хотели работать на благо родной страны, верно?

Молча киваю.

– Вот замечательная возможность: руководящая должность в корейской компании и шанс вывести «Пак-Индастриал» на мировой рынок.

– И переезжать никуда не нужно, – вклинивается секретарь Пака, невысокий мужчина возрастом около пятидесяти.

В переговорной воцаряется тишина.

Цель достигнута – я в «Пак-Индастриал». Но, проклятье, мне абсолютно не нужен гребаный филиал в Штатах! Я давно пробил все допуски. Будучи в Америке, я не смогу добраться ни до скрытой документации головного офиса в Корее, ни до гроссбуха!

А мне требуется компромат! Я пришел сюда, чтобы разрушить империю Паков!!!

– Со всем уважением, господин Пак, могу я подумать? – наконец нарушаю паузу, чем вызываю недоумение комиссии.

Минхо снисходительно кривит губы, пристально вглядываясь в мое лицо, но отвечает сдержанно:

– Конечно. Надеюсь, вам хватит двадцати четырех часов на принятие решения, у нас горят сроки.

– Да, – соглашаюсь, уважительно склоняю голову и направляюсь к двери, но внезапно оборачиваюсь. – Генеральный директор Пак, прошу прощения, могу я узнать, кто прошел на должность ведущего программиста в головном филиале?

Мужчина вопросительно смотрит на секретаря. Тот зарывается в лежащие на столе бумаги и вскоре выпаливает:

– Тестовое задание выполнили только вы и госпожа Хоук. Если устное собеседование окажется удачным, думаю, она и получит эту должность.

– Госпожа Хоук, значит… – сипло выдыхаю под нос, мысленно добавляя: «Мэри, а ты и правда заноза в заднице». Вновь кланяюсь. Покидаю переговорную.

И – о чудо – в коридоре сталкиваюсь взглядом с причиной вчерашнего алкоголизма! Мэри, сияя до неприличия ярко, начинает махать руками, будто мы мелюзга на детской площадке. Безумно хочется проигнорировать приветствие, но, на мою беду, лифты находятся в той же стороне, что и «заблудшая».

Приближаюсь, обмозговывая, как максимально быстро избавиться от девицы и ее, похоже, нового друга. Мэри, не теряя ни секунды, пытается нас познакомить, но я смотрю исключительно на нее, игнорируя лощеного прощелыгу, который наверняка прикидывает, как поудобнее проникнуть к иностранке под юбку.

От злости прямо распирает. Никак не могу понять, чего хочу больше: придушить наивную дурочку или предостеречь. Ведь янки не понимает, в какое змеиное гнездо лезет! Благо на выручку приходит женщина из приемной комиссии, оповещая, что госпоже Хоук пора готовиться к собеседованию. Отлично, на пустой треп времени нет, но Мэри успевает пригласить меня выпить кофе.

Однако я отвечаю хлесткое и бескомпромиссное «нет», после чего, твердо вышагивая, направляюсь к лифту, оставляя брюнетку в полном недоумении.

Наблюдая, как на электронном табло сменяют друг друга этажи, я по старой привычке кручу на запястье браслет брата. Руки трясутся. Сердце колотится в горле.

Что же теперь делать? План летит в тартарары, но не потому, что я не справился, а как раз наоборот: я проявил себя слишком хорошо!

– Ащщ! – выплевываю на выдохе, когда металлические двери разъезжаются в стороны.

Когда плетусь по парадному вестибюлю, перебираю в голове все, что знаю про американский филиал, и снова прихожу к выводу о бесперспективности аферы. Даже если я получу закрытый доступ удаленно, в Штатах будет гораздо сложнее выдать себя за Ли Соджина, с которым я вполне могу столкнуться на ИТ-конференции.

Погруженный в раздумья, приближаюсь к ресепшену, снимаю бейдж и вручаю администратору. Не сразу понимаю, что она обращается ко мне, поскольку чрезмерно озадачен.

Девушка холодными пальцами нерешительно касается тыльной стороны моей ладони, и я поднимаю глаза, устремляя взгляд к миловидным чертам.

– Как собеседование? – участливо интересуется она.

– Не так, как я рассчитывал. Меня взяли, но… – Замолкаю, утробно рыча. – И на кой черт мне сдалась Америка?..

– Америка? – восторженно вскрикивает кореянка, буквально вгрызаясь в мою руку. – Как замечательно! Всегда мечтала побывать в Штатах! Не хотите отметить успех за бокалом вина в компании красивой девушки, то есть… коллеги?

Смотрю на нее без порицания, но и без одобрения, просто таращусь, как на мебель. У меня нет сил разбираться в истинных мотивах девицы. Нравлюсь ли я ей или брюнетка, как и многие дамочки в возрасте чуть за тридцать, всеми правдами и неправдами стремится к повышению статуса в личной жизни?

Да какая, собственно, разница? Я не заинтересован.

– Извините, но… – пытаюсь вежливо отказать, как вдруг за спиной раздается голос Мэри.

Надо же… Быстро она управилась! Вероятно, вопрос с назначением действительно решенный.

Слишком сладко, наигранно и льстиво иностранка прощается с теперь уже моей новой приятельницей – хотя я даже имени ее не знаю, – отдает бейдж и, разворачиваясь, явно намеренно, со всей дури врезается в меня.

– Эй! – возмущенно гаркаю, не сдержавшись.

На что Хоук ядовито язвит:

– Ой, простите, не заметила, спешу. – И уходит.

Э-э-э… что это было?

Зависнув, смотрю вслед разгневанной янки, теряясь в желаниях: то ли крикнуть вдогонку, чтобы глаза разула, то ли забить и принять приглашение недоколлеги.

– Похоже, приревновала, – смущенно улыбается администратор, пытаясь вернуть себе мое внимание.

– А? Чего? – Озадаченно гляжу на собеседницу и снова оборачиваюсь, ищу глазами Мэри и совершенно внезапно обнаруживаю не только интересующую меня спину, но и решение проблемы.

Призрачное, абсолютно не продуманное, но хоть какое-то!

– Спасибо! С меня кофе в следующий раз! – На радостях жму обе руки неслучившейся интрижке и, чуть ли не спотыкаясь, мчусь за новым ведущим программистом «Пак-Индастриал».

Она уже садится в такси.

Перепрыгиваю через несколько ступенек, как и вчера, сигаю над ограждениями и в последний момент успеваю ввалиться на заднее сиденье, весьма грубо, совсем не по-джентельменски оттесняя янки к дальнему окну.

Она смотрит на меня, выпучив глаза, возможно, собирается разразиться возмущенной речью, но я резко вскидываю раскрытые ладони, изображая глубочайшее удивление.

– Чего? Ты ведь хотела кофе! – И добавляю на корейском, обращаясь к водителю: – В ближайшую кофейню, пожалуйста. Но что-нибудь поприличнее, с шиком! – Мне и правда нужно впечатлить американскую агасси.

Глава 8
Мария Соколова

Смутное чувство огорчения и внутреннего дискомфорта, возникшее минутой ранее в вестибюле компании, почти подчистую убивает приподнятое от удачно пройденного собеседования настроение. И вот вроде бы ничего страшного не случилось, но неприятное послевкусие стремительно оседает в груди и давит чугунной плитой. Жаль, люди не так просты, как двоичная система или, на худой конец, язык HTML, тогда их можно было бы просчитать, но, увы… сплошное разочарование. Не зря бабуля твердила, что в людях я вообще не разбираюсь и дальше своих кодов ничего не вижу. Возможно, тут есть доля истины. А черт с ним! Хватит. Долой грустные мысли и дурное настроение!

Кофе я могу выпить самостоятельно, да и телефон сегодня со мной, заряжен, полностью готов помогать и взаимодействовать с окружающими.

Сажусь в первое попавшееся такси, заранее подготавливая текст для автопереводчика, но не успеваю закрыть дверь, как в салон буквально втискивается Соджин, тот самый, у которого нет времени на болтовню.

Грубо отпихивает меня к противоположному окну, на что я громко и максимально возмущенно огрызаюсь:

– Эй, сдурел?!

Непрошеный попутчик удобно располагается рядом, глядя на меня невинным взором, припоминая, что именно я и пригласила его попить кофе.

– В прошедшем времени, да. Уже не актуально, – недовольно заявляю, уставившись в упор на прибывшего.

Но вместо попыток хоть как-то учесть мое мнение господин придурок говорит что-то на корейском водителю, и тот выезжает на дорогу.

Тяжело вздыхаю. Отворачиваюсь. Прикусываю кончик языка, подавляя негативные эмоции. Да, он помогал мне, и в благодарность я позвала выпить кофе, причем дважды, значит, один раз высижу. Однако не обещаю, что буду милой и общительной. Имею полное право вести себя так, как и он накануне.

Отличный план. Мне нравится. Игра началась!

Расслабленно поправляю волосы, целиком и полностью игнорируя Ли. Переключаю внимание на телефон. Некрасиво и невежливо, но ничего не поделаешь, ведь не я задаю тон беседы. Поездка проходит в молчании. Отрываюсь от новостной ленты только в тот момент, когда такси останавливается.

Смотрю в окно, понимаю – мы припарковались возле кофейни.

Класс! Сейчас по-быстрому разделаюсь с кофе и свалю.

Молча покидаю салон автомобиля. Вместе с Соджином захожу в уютное, но пафосное заведение. Парень явно в шоке от настолько затянувшейся паузы. Хотя кто знает, он же не из болтливых. Возможно, сейчас для Ли подобное «общение» является комфортным.

Приветливая официантка дружелюбно здоровается, конечно же, на корейском – черт его дери, – указывает на свободные места и, полагаю, добавляет, что принесет меню.

Я киваю в ответ.

Мы присаживаемся за столик, рассчитанный на двоих и расположенный у окна. Вешаю сумочку на деревянную спинку стула и возвращаюсь к созерцанию последних новостей во всемирной сети.

Через минутку к нам подходит сотрудница кофейни, что-то спрашивает, Соджин на английском повторяет вопрос для меня:

– Что будешь заказывать?

Не реагирую, продолжая меланхолично скользить пальцем по экрану.

Как странно, я даже не смотрю на спутника, но отчетливо чувствую на себе недовольный, пристальный взгляд. Неужели заметил мое молчаливое настроение? Но сейчас удивляет, скорее, другое: ему не плевать, что мы не разговариваем. Может, механизм какой-то внутренний повредился при столкновении у ресепшена?

Любопытная теория, понаблюдаю еще немного.

Увлекшись фотографиями сокурсников, которые откровенно хвастаются путешествиями, покупками и обилием поглощаемой пищи, не сразу замечаю, как на стол ставят кружку кофе и высокий бокал с розовой жидкостью, украшенный причудливой трубочкой.

Соджин подвигает розовое нечто ко мне, я хмурю брови, чуть наклоняюсь и вдыхаю запах напитка: клубничный молочный коктейль. На минуточку, в кофейне, куда Я его позвала, он заказал МНЕ коктейль, как маленькому ребенку. Мужская логика.

– У меня аллергия на клубнику, – холодно заявляю я, впервые поднимая глаза на собеседника.

Вру, но так ему и надо, ишь ты, какой важный сидит.

После откровения, под аккомпанемент тяжелого вздоха, уже не герой дня меняет местами напитки, отдавая мне на растерзание кофе. Собираюсь вновь проигнорировать щедрый жест и вернуться к телефону, но гаджет бестактно отнимают и кладут на противоположный край стола.

– Что? Значит, и впрямь приревновала? – неожиданно спрашивает Соджин, пока я сверлю его гневным взглядом.

Выражение моего лица сразу меняется, я склоняю голову набок и изгибаю бровь в немом вопросе: «Ты дурак?»

За нелепым предположением следует не менее несуразное объяснение, что, видите ли, эту идею ему подкинула девушка, точнее, курица с бейджиками. ГЕНИАЛЬНО!

Услышав надуманную теорию, хмыкаю, но звук получается похожим на сдавленный смешок.

– Надо же… А ты забавный. Шутки на троечку, но я в принципе и не думала, что в твоей прошивке имеется чувство юмора. – Пододвигаю напиток, делаю глоток.

Фу – черный кофе со льдом! Из всего уравнения мне нравится лишь последний компонент.

– Гадость! – С отвращением морщу нос, теперь мне не избавиться от горького послевкусия разочарования – и речь тут совсем не о напитке.

Соджин явно хочет ответить на предыдущую реплику, но вдруг начинает звонить мой телефон. Пронзительно громкий рингтон мгновенно привлекает внимание всех посетителей заведения.

– Можно? – Вопрос ради вежливости, ведь рука уже тянется к мобильному.

Впрочем, Ли не протестует.

Забираю собственность, смотрю на экран – Джим. Наверняка хочет узнать, как прошло собеседование. И в другой момент я бы сбросила, однако сейчас идея поговорить кажется потрясающей!

Отвечаю на звонок.

– Привет, милая. Ну и как интервью? – раздается из динамика взвинченный голос.

Терпеть не могу ласковые прозвища, но, учитывая присутствие обидчика, можно и понежничать.

– Привет, милый. – Последнее слово застывает на языке мерзким слизнем, однако мне удается произнести его без притворной сладости. – Все отлично, не о чем беспокоиться.

– Уже возвращаешься в отель?

– Нет, заехала кофе попить. – Я совершенно спокойна, на спутника не смотрю – много чести.

– Сама или с новым другом? Не помню, как его имя, – заботливо интересуется Джим, а я на секунду замираю, размышляя, как правильнее ответить.

– Нет, не с другом, с тем парнем я больше не виделась. Придурок какой-то, – ворчу сердито, но по факту.

– После такого заявления у меня еще больше вопросов, – усмехается бойфренд.

Я улыбаюсь.

– Ладно, давай перезвоню позже. Ага, пока, целую. – Даю отбой, кладу телефон экраном вниз.

Где-то внутри, на протяжении всего разговора и в особенности теперь, скручивается липкий ком из недосказанности и, что уж таить, обиды. Не люблю вести себя подобным образом. Проще прекратить фарс и разбежаться в разные стороны.

Делаю два глотка кофе, чтобы побыстрее покончить с напитком. Бросаю взгляд на молочный коктейль недодруга, понимая, – парень не особо тронут, что сейчас значения не имеет.

– Кофе выпили. Считай, долг оплачен. – О да, я цитирую! Беру телефон, встаю, хватаю сумочку со спинки стула и направляюсь к выходу.

С меня достаточно.

«Тихо, мирно, пара шагов, и все закончится», – попутно усмиряю себя, практически достигая заветной цели в виде двери. Однако сегодня вселенная ко мне неблагосклонна или неблагосклонен Соджин, что в принципе тянет на правду.

Так или иначе, но за секунду до того, как пальцы касаются дверной ручки, в мою спину врезается дерзкое заявление, между прочим, с расистским уклоном:

– Эй, янки, ничего не забыла? Вообще-то ты должна мне кофе. Если счет оплачу я – с тебя ужин!

Делаю размеренный вдох, затем выдох, разворачиваюсь и неторопливо возвращаюсь к столику. Стараюсь выглядеть хладнокровно и не замечать надменную ухмылку Ли, в противном случае глаза тут же закатятся. Попутно вынимаю портмоне, готовясь завершить наше знакомство, но ситуация резко меняется. Соджин оказывается рядом, цепкие пальцы вмиг смыкаются на моем запястье, что начинает напрягать.

Парень наклоняется, как-то навязчиво близко, а потом неприлично открыто сверлит меня хищным взглядом.

– Люк, Джим… – томно шепчет он. – А ты не столь невинна, как мне казалось. Вчера просила остаться, а сегодня убегаешь. Нужно ли напомнить, что ты получила работу благодаря мне? И не только потому, что я провел тебя через охрану…

«Заткнись, заткнись, заткнись», – бесконечно крутится в голове. Но, к сожалению, Соджин не замолкает, чем стремительно уничтожает образ героя, сложившийся в сознании накануне, и превращается в очередного самовлюбленного павлина с раздутым от самомнения хвостом.

Слова про работу в компании цепляют, но я стараюсь не фокусироваться на них! Плевать, пусть говорит, что хочет! Может, он успокаивает задетое эго, ведь работа – моя, а кто-то остался с носом!

Сердито закусываю нижнюю губу и молча отвожу взгляд, дожидаясь, пока моя рука снова будет свободной. Ей-богу, не вырываться же и устраивать сцену. Я жила в Штатах долгие шесть лет и столько заносчивых уродов встречала, иммунитет у меня что надо!

А Соджин в той же самовлюбленной манере продолжает:

– Ладно, расслабься, я оплачу. Не важно, кто это сделает, сегодня мы поужинаем. Заеду в восемь, и, если ты действительно хочешь от меня отвязаться, советую быть готовой. К тому же тебе не помешает помощь. В Сеуле туго с жильем, да и в мегаполисе ты плохо ориентируешься. Можешь, конечно, и дальше строить обиженку, обратиться к Люку, он не откажет. Однако поверь, его плата за помощь будет исчисляться совершенно иной валютой. – Парень важно окидывает меня взглядом, словно толстый намек не вполне понятен. – Не спрашивай, почему я уверен: тебе невдомек. Он кореец, как и я, это моя страна, мой город, я знаю людей, традиции, язык, а еще парочку отличных риелторов, и, как ты наверняка уже успела убедиться, моими помыслами зачастую движет искреннее желание помочь. А теперь – все. До вечера.

А вот как слышу монолог я: Ли настолько прекрасен и великолепен, что мне давно следовало пасть ниц и начать молиться на него, как на божество.

Вальяжная речь завершается небрежным протягиванием кредитки официантке. Я даже начинаю смеяться, недолго, тихо, но искренне. Хотя, возможно, это истерическое.

– Ты так мило приглашаешь меня на свидание, прямо не могу, – выдыхаю, прижимая руку к груди. – Мне стоило бы вести себя чуточку сдержаннее, учитывая, КАК много ты для меня сделал. – Кокетливо заправляю прядь волос за ухо, смущенно опуская взгляд. – Но не буду тебя отвлекать. – Застенчиво-лживо улыбаюсь, после чего, совершенно «случайно», задеваю сумкой почти полный бокал с молочным коктейлем.

Емкость падает набок, а содержимое сочными брызгами летит на Соджина, который чудом успевает отскочить.

– О боже! Прости! – Шокированно прикрываю рот ладонью и смотрю невинной газелью. – От твоей сногсшибательности у меня голова закружилась. Хорошо, что все обошлось. – Подмигиваю, разворачиваюсь и направляюсь к двери. – До вечера, буду ждать. – Помахиваю пальчиками на прощание, не оборачиваясь.

Очутившись на улице, сердито и весьма эмоционально выругиваюсь на исконно русском, упоминая ту самую легкодоступную женщину.

– Ага, разбежалась! Ну и урод, а косил под нормального… Права была бабушка, я вообще не разбираюсь в людях, – недовольно бубню всю дорогу до такси.

Нет уж, я никогда и ни при каких обстоятельствах не стану общаться с этим выскочкой.

Моего номера у него нет, в курсе лишь, где я живу, да и то временно. Короче, еще денек, и, считай, разбежались навсегда.

Сажусь в белый автомобиль с ярко-желтыми полосками на дверях, опасливо поглядывая по сторонам, убеждаясь, что меня никто не преследует, и еду в отель. Фраза о полученной должности не дает покоя, ведь если вопрос решенный, почему мне не сказали? И как Соджин мог выяснить это раньше? Ему сообщили на собеседовании? Как-то нелогично. Деваха с ресепшена точно не в курсе. Что еще остается? Ладно, к черту, ненавижу гадать без исходных данных.

Скоро узнаю, не будут же меня держать в неведении неделю.

Остаток дня трачу на поиск англоговорящего риелтора, который займется подбором подходящего жилья. Когда часы показывают семь тридцать, покидаю отель, решая поужинать в каком-нибудь милом месте. Во-первых – это возможность развеяться и вкусно поесть, а во-вторых, таким образом, избегу встречи с Ли.

Не станет ведь он караулить меня в лобби весь вечер.

При выборе кафе особо не заморачиваюсь. Прописываю в поисковике запрос: «Топ лучших заведений Сеула», – а затем иду в первое ближайшее по списку.

Судя по отзывам, уютное местечко, спрятанное от уличного шума. Цитата: «С лучшими вафлями в городе».

А я люблю вафли! Плюс – в пешей доступности.

По факту вафельная оказывается неплохой. Небольшое помещение, домашняя обстановка. Крошечные столики на двоих притулились почти впритык друг к другу, что не причиняет дискомфорта посетителям. Кафе расположено в жилой многоэтажке, поэтому здесь достаточно тихо.

Вафли, правда, чуть огорчают. Я предпочитаю хрустящие, а они мягкие, совсем не такие, как у бабушки… Возможно, переложили сливок. Но в целом мне нравится, вечер проходит отлично, тихо и без павлинов.

Провожу в заведении около часа, за который успеваю прочесть пару глав книги «Американские боги» Нила Геймана, понимая, что сериал явно круче, расплачиваюсь и выхожу на улицу. Такси не вызываю, хочу прогуляться, посмотреть на город, подышать воздухом, пропитаться якобы волшебной атмосферой Сеула.

Сворачиваю на дорогу, ведущую через задний дворик, в простонародье именуемый подворотней. В сумке нетерпеливо вибрирует телефон. Взволнованно достаю гаджет, смотрю на экран – новое сообщение на почте с электронки «Пак-Индастриал». Дыхание замирает, сердце неконтролируемо пускается в галоп, предвкушая хорошие новости. Открываю сообщение, читаю…

– Да! – радостно взвизгиваю: меня приняли на работу и ждут в понедельник!

Широко улыбаюсь, перечитывая текст. За этим занятием не замечаю, как выхожу на проезжую часть, вдобавок слишком поздно улавливая слепящий свет фар несущегося на меня мопеда. Отрываю взгляд от дисплея и испуганно замираю на месте с удивительно отчетливым осознанием – я не успею…

Глава 9
Ким Соджин

Всю дорогу до кофейни Мэри надуто молчит. С одной стороны, уж лучше так, чем слушать визгливые разглагольствования на тему, какой я козел. А по поведению американки предполагаю, что именно об этом она и думает. С другой – ее тающая прямо на глазах расположенность угрожает значительно усложнить задачу. Какую? Да я и сам еще толком не знаю, времени обдумать дальнейший план действий нет. Именно поэтому решаю пока просто плыть по течению, по возможности не особо задирая попутчицу.

Такси останавливается возле «Кофе-Хауса» на одной из самых популярных среди туристов улиц Сеула. Черт. Я просил заведение поприличнее, а не такое, где чашка американо стоит как самолет! Ладно, делать нечего. Менять пункт назначения опасно. «Заблудшая» может сорваться с крючка.

Рассчитываюсь. Выбираюсь из машины, устремляясь к дверце со стороны Мэри, но девушка выбирается из салона самостоятельно, лишая меня возможности козырнуть воспитанием. Ничего страшного, впереди – дверь кофейни. Несусь к ней, галантно придерживаю, дожидаясь, пока брюнетка войдет внутрь, и раздраженно закатываю глаза, ведь девица проскальзывает мимо с таким кислым выражением лица, будто я заставил ее есть лаймовый пудинг без топинга. О’ке-е-ей…

За столиком продолжается то же самое. Хоук обиженно молчит, уткнувшись в телефон, явно демонстрируя, что новостная лента куда занимательнее меня. Ах да… как бишь его? Люк? Наверняка его зовут Лю Сухэ или Лю Сукхэ…[20]

Ждет от него сообщений?

Спустя некоторое время к нам подходит официантка, интересуясь, какие напитки подать. В очередной раз смотрю на Мэри. Безответно. Не реагирует ни на вопрос девушки, ни на мой, что в принципе крайне невежливо по отношению к сотруднице кафе.

– Прошу прощения, моя спутница глухонемая. – Виновато поджимаю губы, пытаясь оправдаться, а в действительности гашу раздражение, вызванное поведением иностранки. – Можно американо со льдом и ваш самый вкусный молочный коктейль.

– Меню принести? – уточняет официантка.

Вновь оцениваю взглядом настроение Хоук и с досадой отвечаю:

– В другой раз…

Девушка понимающе кивает, оставляя нас наедине в угрюмом молчании.

Терпеливо выжидаю, пока Мэри наскучит играть роль оскорбленной и униженной, попутно размышляя, за каким чертом я вообще здесь, с ней? Допустим, девица теперь ведущий программист «Пак-Индастриал». После оформления она получит доступ к серверам компании. Но вряд ли иностранному сотруднику доверят работу с засекреченными данными, их ведь в случае чего придется ломать, а я по-прежнему не у дел.

Можно, конечно, попытаться получить удаленный доступ к ее рабочему компьютеру и попробовать действовать дистанционно. Однако, во-первых, из-за чужого плеча значительно сложнее обойти защитные протоколы, во-вторых, нужно каким-то образом загрузить на комп «заблудшей» нужную программу, а в-третьих, не наследить, иначе янки не поздоровится…

– Ваш кофе, – отвлекает от мыслей вернувшаяся официантка.

– Спасибо, – отсутствующе киваю, не сводя пристального взгляда с Мэри, и, заграбастав американо, указываю горе-собеседнице на молочный коктейль.

На лице девушки читается недоумение, которое вскоре обретает словесную форму:

– У меня аллергия на клубнику, – сообщает она, и мне чудом удается не ругнуться вслух.

Как же надоело нянчиться с этой… э-э-э… АЩЩ, даже слова подобрать не могу! Поступи я по-другому накануне, бросив девчонку на переходе, сейчас отмечал бы свое назначение! Мозг закипает, побуждая просто встать и убраться восвояси. Однако не могу себе позволить бегство, слишком многое на кону, и с каменным лицом меняю наши напитки.

А после, с крайне недовольным видом, отнимаю у девицы телефон, предпринимая последнюю вежливую, подчеркиваю, ВЕЖЛИВУЮ, пусть и ироничную, попытку завести нечто, отдаленно напоминающее беседу.

– Что? Значит, и впрямь приревновала? – ехидно ухмыляюсь, наблюдая, как забавно меняется мимика американки.

Пялится на меня как на дурака. И пусть! Главное, смотрит. Впервые за последние полчаса.

– Я тоже сначала не поверил, с чего бы? – Взгляд устремляется к панорамному окну, в котором весьма условно, но просматривается мое отражение.

Провожу по волосам ладонью, слегка взъерошивая челку, как бы намекая: «Знаю, знаю, хорош, а то, что ты психанула, заметив меня с другой, совершенно естественно». Хотя я терпеть не могу флиртовать, если за этим кроются корыстные цели, а не искреннее желание понравиться. Но сейчас – другое дело, нужно во что бы то ни стало растормошить особу, внезапно и совсем некстати проглотившую язык.

– Ну и как? Администратор «Пак-Индастриал» права? Ты превратилась в рыбу-шар, потому что я заигрывал с ней, а не с тобой?

И чудо наконец-то свершается – Мэри начинает говорить!

Удачная формула, беспроигрышная: возьми обиженную девушку, наступи на горло ее самолюбию охренительной самоуверенностью, добавь немножко посредственного флирта, взболтай, приправь сверху иронией и получи долгожданную реакцию!

– Надо же… А ты забавный. Шутки на троечку, но я в принципе и не думала, что в твоей прошивке имеется чувство юмора, – недовольно бурчит Хоук, попутно заглатывая кофе, и ее нос смешно морщится: видать, не понравился. – Гадость! – Сразу же подтверждает мою догадку Мэри.

Я хочу было предложить ей заказать что-то на свой вкус, но меня перебивает пронзительно громкий рингтон мобильного янки.

Телефон лежит рядом, поэтому успеваю заметить фото и имя звонящего до того, как брюнетка цапает гаджет тонкими пальцами. Далее у всех на глазах разворачивается дорама под названием «У меня есть парень, а ты меня бесишь», и я расслабляюсь. Не полностью, ведь с женщинами никогда нельзя быть до конца в чем-то уверенным. Однако будем откровенны: девушки, которым «без разницы», подобным образом себя не ведут.

Каждое слово, буквально выплюнутое пухлыми губками Мэри, призвано задеть, причем не просто соскочить, а оставить после себя след, что автоматически переводит меня на ступень выше в ее личном рейтинге, даже если американка ничегошеньки пока не осознает.

Пока я размышляю, янки заканчивает разговор, в два присеста расправляется с американо – непонятно зачем, ведь он ей не по вкусу – и встает из-за стола, намереваясь уйти.

– Кофе выпили. Считай, долг оплачен, – ворчит она, вроде как передразнивая меня, но я не успеваю ничего ответить: девушка уже уверенно мчится на выход.

Не паникую. Сижу, даже не думая дергаться, разве что слегка отодвигаю стул, чтобы развалиться на нем более фривольно. Но когда между программисткой и входной дверью остается лишь шаг, обращаюсь к девице на всю кофейню, чем ставлю в неудобное положение, ведь к нам мгновенно прилипает всеобщее внимание.

– Эй, янки, ничего не забыла? Вообще-то ты должна мне кофе. Если счет оплачу я – с тебя ужин!

Девушка неторопливо оборачивается, сверлит меня гневным взглядом и крайне заторможенно возвращается к столику. Достает из сумочки портмоне, открывает, но извлечь карту я ей не позволяю, перехватываю девичью руку чуть выше ладони. После гордо поднимаюсь со стула, нависая над «заблудшей» грозовой тучей.

Мой взгляд прицельный, цепкий, врезается в карие глаза непоколебимой уверенностью.

Девушка теряется, я усмехаюсь уголком губ и наклоняюсь ниже, совсем как в подворотне вчера.

– Люк, Джим… А ты не столь невинна, как мне казалось, – шепчу с легкой хрипотцой, стискивая женское запястье сильнее, но не причиняя боль. – Вчера просила остаться, а сегодня убегаешь. Нужно ли напомнить, что ты получила работу благодаря мне? И не только потому, что я провел тебя через охрану… – Многозначительно вскидываю бровь.

Если девица не тупая, смекнет, что на собеседовании произошло нечто важное. Нет? Ничего, я объясню. Позже.

Выдерживаю паузу, растягивая момент до неприличия, а затем отпускаю девчонку и с довольной рожей плюхаюсь обратно на стул.

– Ладно, расслабься, я оплачу. Не важно, кто это сделает, сегодня мы поужинаем. Заеду в восемь, и, если ты действительно хочешь от меня отвязаться, советую быть готовой. К тому же тебе не помешает помощь. В Сеуле туго с жильем, да и в мегаполисе ты плохо ориентируешься. Можешь, конечно, и дальше строить обиженку, обратиться к Люку, он не откажет. Однако поверь, его плата за помощь будет исчисляться совершенно иной валютой. – Демонстративно окидываю американку недвусмысленным взглядом, намекая на вещи вполне очевидные. – Не спрашивай, почему я уверен: тебе невдомек. Он кореец, как и я, это моя страна, мой город, я знаю людей, традиции, язык, а еще парочку отличных риелторов, и, как ты наверняка уже успела убедиться, моими помыслами зачастую движет искреннее желание помочь. А теперь – все. До вечера. – И, хитро улыбаясь, жестом подзываю официантку, вручая ей свою кредитку.

– Ты так мило приглашаешь меня на свидание, прямо не могу. Мне стоило бы вести себя чуточку сдержаннее, учитывая, как много ты для меня сделал, – отвечает Мэри и верещит что-то еще.

От ее откровенных кривляний у меня сводит скулы и щиплет язык. Я готов разразиться нецензурной бранью, но из образа не выхожу, оставляя грубые словечки за кадром. Почему я уверен, что девушка паясничает? Но я же видел Мэри вне зоны комфорта.

Знаю, как она говорит, смотрит, а потом быстро моргает, если не понимает происходящего, как улыбается и чуть отводит взгляд в сторону, если смущена… и даже как злится. Но, несмотря на примитивность игры, девчонка заслуживает балл за находчивость, поэтому один – один.

И в какой-то момент даже ловлю себя на мысли, что пора бы прекратить фарс да поговорить нормально, но свой спектакль Хоук завершает «СЛУЧАЙНО» опрокинутым милкшейком.

– Ащщ! – злобно чертыхаясь, вскакиваю на ноги.

Совсем больная?! Или в Штатах подобное поведение считается нормой? Вот психованная!

Я готов выплеснуть американке в лицо все словесное дерьмо, что имеется у меня в арсенале, однако прикусываю язык, поскольку к нам устремляется официантка с рулоном бумажных полотенец.

Стыд склеивает губы. Не люблю доставлять проблемы посторонним. И, забив на ухмыляющуюся янки, которой, вероятно, неведомы такие понятия, как вежливость и воспитание, полностью переключаюсь на сотрудницу кафе, пытаясь помочь ликвидировать последствия выбрыкона спутницы. И да, знаю – сам спровоцировал. Однако Мэри, коль такая умная, могла бы включить мозг и сообразить, что выходка отразится не только на мне, но и на других, непричастных к стычке, людях.

В какой именно момент Хоук покидает кофейню, остается для меня загадкой. Хотя не все ли равно? Заканчиваю вытирать стол, в сотый раз извиняюсь и в подтверждение своей искренности оплачиваю девушке максимально дорогой из имеющихся в меню десерт.

День тянется нескончаемо долго…

Когда на Сеул опускается лавандово-алая дымка сумерек, выхожу на парковку отеля, где меня ожидает байк, оформленный, разумеется, на подставное имя, но верой и правдой служащий последние три года.

Люблю мотоциклы. Они даруют ощущение оторванности от мира, свободы. Можно с легкостью умчаться на край света, ведь для железного коня практически не существует непроходимых троп. Мое пристрастие к этому виду транспорта началось еще в Пусане, во времена работы курьером. Правда, тогда я располагал стареньким, выделенным конторой, мопедом, но в шестнадцать смог приобрести на развале первый байк и с тех пор большую часть времени передвигаюсь верхом.

18:32

Улицы заполнены людьми. Рабочая неделя близится к концу, многим не терпится спустить пар в баре. Не выношу толпу, несмотря на то, что в ней легко затеряться, спрятаться – и не только от нежелательного внимания, но и от собственных мыслей, а таковых у меня всегда в избытке.

18:58

До «свидания» – час, но я уже на месте. Стою чуть поодаль от главного входа в «ДэуЯнг». Судя по поведению Мэри, она собирается меня кинуть. И будь я олухом вроде Люка, наверняка бы повелся. К счастью, я не Люк, а Ким Соджин!

19:15

Девушка выходит из отеля. Озирается испуганным хорьком. Видать, опасается встретить… меня. Ха! Перехватить ее сейчас или выждать? Решаю повременить, посмотреть, чем «заблудшая» займется.

Слежка под аккомпанемент ревущего двигателя мотоцикла – не самая удачная мысль, – поэтому спешиваюсь. Всю дорогу держусь в стороне, пряча лицо под козырьком бейсболки. Одет практично: темные джинсы, черная толстовка с капюшоном, кожаная куртка – половина мужского населения Кореи ходит именно так, значит, разоблачение мне не грозит.

Спустя минут двадцать выясняется, что девушка идет к кафе-кондитерской, где основное блюдо – сладкие вафли. Странный выбор для человека, очутившегося в экзотической стране. Впрочем, Хоук – американка, все закономерно, удивительно, что она не отправилась на поиски «Макдоналдса» или «Сабвея».

Некоторое время прицельно наблюдаю за ней через окно. Похоже, одиночество янки не смущает – выглядит расслабленной и даже довольной. Делает заказ, утыкается в телефон, с явным удовольствием потягивает кофе, судя по бледному цвету, – латте.

Так вот какой ты любишь.

Мисс «аллергия на клубнику» не торопится, и я делаю вывод, что у меня как минимум полчаса, чтобы вернуться за мотоциклом и перехватить девицу. Однако какой в этом толк? Мэри здесь не потому, что забыла о нашей встрече, а желая оную избежать. Свалюсь, как снег на голову, только усугублю. Да уж, финт с бэдбоем не прокатил, янки оказалась не особо клишированной: хорошие парни нравятся ей гораздо больше.

И как теперь все исправить? Думай, Соджин. Думай!

И вдруг в поле моего зрения попадает парнишка на скутере. Перебирая ногами по асфальту, он паркуется справа от входа в кафе, заходит внутрь, но вскоре появляется вновь и держит в руках коробки с эмблемой заведения. Значит, доставщик. Мозг сразу же просыпается, начиная с усердием обрабатывать полученную информацию: рождает идею, прикидывает риски, выгоды, различные варианты. Пока я пыхчу над «проектом», парень прячет еду в багажник, забирается на мопед и разворачивается в мою сторону.

Готово! Вроде ничего себе план, главное – действовать грамотно.

Выскакиваю на дорогу, когда курьер проезжает мимо. Отчаянно машу, призывая остановиться. И, едва это происходит, предлагаю мальчишке солидную – по меркам студенческих подработок – сумму. Курьеру надо лишь притвориться, будто он потерял управление, когда Мэри покинет кафе.

Поначалу парнишка сомневается, однако надбавка в виде тридцати тысяч вон резко меняет дело. Для первокурсника это не просто деньги, а пара свободных вечеров и возможность подготовиться к экзаменам.

Бьем по рукам, закрепляя сделку.

Я отправляюсь за байком. Спустя две трети часа Хоук показывается на пороге кафе, сытая и удовлетворенная. Полагаю, тем, что смогла избавиться от ненавистного меня. Ха, разбежалась! Губы кривятся в предвкушающей улыбке. Ловлю взгляд паренька, ожидающего команды за углом. Киваю, указывая на переулок, куда свернула «заблудшая», и, надев шлем, завожу мотоцикл.

Нужно обогнуть подворотню, чтобы выехать наперерез скутеру и спасти принцессу от злого дракона!

Объезжаю здание. Выруливаю на улицу с односторонним движением. По ней как раз и следует Мэри. Но внезапно понимаю: что-то не так! Девушка, безответственно уставившись в телефон, бредет по проезжей части, а подставной мопед летит ей навстречу, как-то подозрительно странно вихляясь, – чересчур реалистично. Да и водитель паникует, что заметно невооруженным взглядом!

До наезда на пешехода – считаные секунды. Рано! Чертовски рано! Я далеко. Паренек не сбавляет скорость, что-то кричит американке, но она в ступоре. Надо поторопиться! Живо! Иначе «Пак-Индастриал» рискует взаправду остаться без ведущего программиста.

Вдарив по газам, совершенно не заботясь о личной безопасности, мчусь наперерез. События развиваются точно по плану, вот только курьер действительно не контролирует скутер. Понимаю это за секунду до столкновения – по стеклянным глазам, глядящим на меня в ужасе.

Дальнейшие события раскручиваются столь стремительно, что анализировать что-то бессмысленно. Не мозг управляет мной – инстинкты.

С агрессивным ревом мотора выскакиваю перед Мэри. Немыслимым образом успеваю оттолкнуть девушку рукой. В то же время переднее колесо байка цепляет морду мопеда, меняя его траекторию.

Скутер проезжает несколько метров по диагонали и врезается в гору коробок у черного входа супермаркета. Я же вынужден резко тормозить, выворачивая руль, иначе расплющусь о стену. Байк рвется из-под меня. Теряю равновесие, осознавая: еще секунда – и окажусь под железным громилой. Достаю ключ из замка зажигания. Отпускаю руль. Выпрыгивая из седла. Кубарем валюсь на асфальт, оцарапывая ладони и колено, торчащее из прорези джинсов.

Мотоцикл с грохотом падает, юзом скребет по асфальту еще метра четыре и замирает. А я впервые за последние несколько лет испытываю адскую боль, глядя на мерцание осколков фары, разбросанных по дороге. Черт подери проклятый скутер, его неумелого водителя и, конечно же, мой шизанутый план!

Но тут я вспоминаю о Мэри! Оммая[21], Мэри! Где она?

Резко оборачиваюсь, рыща ошалелым взглядом по переулку. Девушка сидит на земле, прижав к груди сумочку, – в шоке, но, похоже, цела.

Шумно выдыхаю, ударяя кулаком в грудь: воздух застрял под ребрами окаменевшей глыбой. Опускаю голову, глядя на ребристый асфальт через затемненное стекло шлема, а потом прикрываю глаза.

Пара минут, всего пара минут! Мне нужно немного времени, чтобы отдышаться.

Глава 10
Мария Соколова

Свет приближающихся фар ослепляет. Надо бежать, но я не в силах сдвинуться с места. Ноги каменеют, сердце сжимается, глаза широко распахиваются, а лицо искажает гримаса страха. Почти над самым ухом раздается тяжелый рев мотора. В голове проскальзывает мысль – разве мопед способен так рычать? Но она исчезает столь же молниеносно, как и появляется.

В ту же секунду, словно зловещая тень, передо мной выскакивает мотоцикл. Не успеваю его рассмотреть, как и вообще что-либо, чувствую лишь руку, с силой отталкивающую меня в сторону. Падаю под громкий визг тормозов и скрежет металла об асфальт. Тело инстинктивно съеживается. Руки прижимаются к голове, закрывая уши. Крепко зажмуриваюсь. Стискиваю зубы, чувствуя солоноватый привкус во рту, вызывающий череду подавленных воспоминаний.

В голове яркими, бессистемными вспышками всплывают фрагменты, казалось бы, давно забытого прошлого.

«Лязг железа, почти сразу растворяющийся в звоне бьющегося стекла. Ослепляющий свет фонаря. Озноб. Кровь во рту. Незнакомые голоса, врывающиеся в сознание мешаниной слов. Но все звуки – такие нечеткие, с задержкой, что больше напоминают сломанный граммофон. Холодно, чертовски холодно. Страшно… И прежде, чем чьи-то сильные руки вытаскивают меня из перевернутой машины, я отключаюсь».

Возвращаюсь к реальности, точнее, стараюсь это сделать. Хочу встать, но ноги ватные. Подтягиваю колени к груди, туда же прижимаю и сумочку. Пальцы с силой сцепляются вокруг ремешка, пока ногти не начинают впиваться в ладонь, пытаясь отогнать наваждение.

Спустя полминуты, тянущейся целую вечность, решаюсь осмотреться, оценить ситуацию. Вижу мужчину в шлеме. Он лежит на земле. А мотоцикл – адский источник скрежета – валяется на боку неподалеку. Перевожу взгляд дальше, замечаю в груде коробок торчащий багажник мопеда. Крови нигде нет. Жертв, надеюсь, тоже.

Понимаю, что нужно собраться и проверить, не требуется ли кому помощь. Поднимаюсь. Чувствую, как саднит локоть. Пустяки, главное – рука работает. Ребро ладони разодрано, жжется. Впрочем, тоже мелочи. Что еще? Привкус металла… С чего бы? Аккуратно облизываю губы и почти сразу же догадываюсь – прикусила при падении, а может, и во время панического приступа. На этом существенные повреждения заканчиваются, поэтому стремглав направляюсь к мужчине номер один – тому, который упал с байка.

Что мы имеем: в шлеме, значит, голова цела, да и конечности не вывернуты – однозначно плюс.

– Эй, мистер, вы как? – Помню, что в Корее принято другое обращение, но момент для взвешенных и продуманных фраз не слишком подходящий. Сажусь на корточки напротив пострадавшего, аккуратно дотрагиваюсь до чужого плеча: мало ли, вдруг человек дезориентирован.

Незнакомец номер раз оживает, моментально снимая шлем. С любопытством и опасением жду, когда смогу увидеть лицо, надеясь на отсутствие ссадин. Но то, что в итоге открывается моему взору, не идет ни в какое сравнение с предположениями.

Соджин! Здесь и сейчас, тот самый Соджин! Какова вероятность?..

– Что? Ты? – ошарашенно лепечу я, пока глаза расширяются до неприличия. – О боже, Соджин! – Переключаюсь с растерянности на осознание, голос пропитан искренней тревогой. – Ты как? Где болит? Встать сможешь? – И пусть я не верю в совпадения от слова «совсем», поскольку считаю, что все в нашем мире систематизировано и имеет смысл, сейчас это не важно.

Парень, возможно, спас мне жизнь и заслуживает получить помощь без глупых расспросов и подозрений.

Помогаю знакомому подняться, точнее, пытаюсь, но он прекрасно справляется сам.

Оглядываю с ног до головы, снова интересуюсь самочувствием:

– Все хорошо? Голова не кружится? А ну, вдохни полной грудью, проверим, не сломаны ли ребра. – Совершенно бесцеремонно заглядываю под края расстегнутой кожанки, желая убедиться, что нигде не торчит осколок стекла.

Ли, как обычно, отвечает коротко, лаконично:

– Да в порядке я, в порядке. – А после бросает встречный вопрос: – Сама-то как?

Пытливый взгляд начинает сканировать меня, и я поднимаю руку, демонстрируя пострадавшую ладонь.

– Нормально, маленькая царапина, видишь?

Однако парень замечает припухлость на нижней губе, и я торопливо поясняю:

– Пустяк, прикусила. – Отмахиваюсь, вслушиваясь в слова на корейском, из-за которых брови стягиваются к переносице.

Вопрос о сути сказанного задать не успеваю: за спиной раздается грохот падающих коробок. Вспоминаю, что мы тут не одни.

– Господи, мотопедист! – Спохватившись, резко оборачиваюсь к парню, пытающемуся подняться. – Пожалуйста, узнай, как он! – обеспокоенно прошу… получается, снова спасителя?

Не суть, вернусь к этой мысли позже.

Без вопросов Ли огибает меня, подходит к пострадальцу номер два и вытаскивает из завала. Наблюдаю за парнями, чувствуя вину. Вот ведь дуреха! И зачем вышла на середину дороги?!

И хотелось бы заявить, что такое со мной впервые, но, увы, не скажу.

Быстрый разговор на корейском мне непонятен, однако мотопедист уходит без проклятий в мой адрес, то есть все нормально – Соджин СНОВА уладил проблему. От нервов закусываю нижнюю губу, но мимолетное прикосновение к ней вызывает острую боль, от которой я звучно шикаю.

Ли возвращается.

– А давай поедем в больницу? – не унимаюсь я. – Вдруг сотрясение?

Парень хмурится, отрицательно качая головой, вынуждая меня настаивать.

– Да у тебя колено и ладони разодраны, нужно хотя бы раны обработать, а то воспаление начнется.

Кажется, мои речи находят отклик в загадочном разуме Соджина.

Парень неожиданно вручает мне шлем и ретируется с фразой:

– Стой здесь.

И я, собственно, стою… Растерянно хлопая ресницами, наблюдая, как Ли поднимает мотоцикл, а после проворно удаляется в неизвестном направлении.

Тяжело выдыхаю. Адреналин неприятно отбивает чечетку в висках. Притягиваю к груди шлем, грустно прижимаясь к гладкой поверхности щекой. Сердце болезненно колотится, поэтому решаю присесть рядом с байком, опираясь спиной о стену здания. Пытаюсь проанализировать случившееся и объяснить себе, что все закончилось благополучно, настолько, что даже счастливые джинсы не порвала, те самые, в которых была на тестовом.

Видать, они взаправду приносят удачу!

Минут через десять сбоку гулко звучат шаги, но я реагирую лишь в ту секунду, когда знакомый голос говорит:

– Пошли.

Поднимаюсь, послушно плетусь следом, даже не задаваясь вопросом «куда». Хотя будем честны, Ли все равно не ответит.

Углубляемся во дворы, подальше от взглядов любопытных прохожих. Находим место на детской площадке. Парень замедляет шаг возле скамейки. Странный выбор, но я пока не способна объективно оценивать ситуацию.

– Садись, – командует Соджин.

Если бы я раздавала премии за кратность, он бы получил свою безоговорочно.

Присаживаюсь на деревянную поверхность, запоздало понимая, что до сих пор обнимаю шлем, точно мягкую игрушку. Ли вынимает из бумажного пакета набор для оказания первой помощи, стоически, не издавая ни звука, несмотря на то, что ладони разодраны в мясо.

Тяжело вздыхаю, решительно, но мягко забираю переносную аптечку из мужских рук и, стукнув по свободному месту рядом, требую:

– И ты садись!

Спутник морщится, готовый взорваться негодованием, но я грозно поднимаю пятерню.

– Как ты будешь обрабатывать мою руку такими клешнями? – Вопросительно изгибаю бровь, указывая на кровоточащие царапины.

Аргумент считается исчерпывающим: брюнет обреченно устраивается рядом, нехотя предоставляя мне ладони.

– Спасибо, – говорю с мягкой улыбкой. Убираю прядь волос за ухо, чтобы на глаза не падала.

Достаю маленький тюбик из коробки и аккуратно, чтобы не причинить боль, начинаю смазывать царапины мазью.

Герой опять держится стойко, почти как кремень. Сидит молча, не шелохнется, даже бровью не ведет.

– Но я бы посоветовала тебе сходить в больницу завтра. А если внутреннее кровотечение или еще что? Не хочется, чтобы ты из-за меня откинулся. – Мельком бросаю взгляд на спутника: от прикосновений к его коже ощущаю неловкость и смятение, хотя и не должна…

Похоже, чувство вины давит. Вины ведь? Что еще может заставлять сердце так взволнованно трепетать, будто сижу не на скамье где-то в Сеуле, а пытаюсь сдать школьный экзамен? Отвлекаюсь, погружаясь в свои мысли и, наверное, надавливаю чересчур сильно, поскольку Соджин произносит первое: «Ауч!» – и чуть дергает кистью.

– Прости! – искренне извиняюсь, виновато хлопая ресницами.

Стараюсь прикасаться еще мягче, но обилие страдальческих звуков только увеличивается, поэтому прихожу к выводу: кто-то явно прикалывается.

– Ой, хватит! – возмущаюсь сквозь широкую улыбку, заглядывая парню в глаза и кривлюсь, губа же лопнула. – Хочешь, подую, чтобы не так больно было? Но лучше тебе не дергаться! – Делаю суровое лицо и собираюсь заняться поврежденным коленом, торчащим из прорези джинсов.

Несмотря на возражения Ли, а также попытки парня действовать самостоятельно, процедура осуществляется значительно быстрее: кожа здесь не такая нежная, как на ладони.

– Наверное, ты мне жизнь спас, – констатирую, наклеивая финальный пластырь. – Мне жутко неловко, и, если ты не против, может, ограничимся первым из миллиона спасибо, что я тебе должна, ладно? – Отвожу взгляд от острого колена парня, тотчас попадая под прицел темных глаз.

Чувствую себя странно… Прокручиваю в голове наше знакомство и абсолютно не представляю, куда деваться, в какую сторону смотреть или что делать в принципе. Может, башкой ударилась?

– Прости, но все же спрошу… А что ты здесь делаешь в такое время? И учти, поскольку ты спас меня… и снова – спасибо. – Показываю два пальца, намекая, что это уже второй раз по счету (осталось всего-то чуть меньше миллиона). – Я поверю любой твоей версии.

Глава 11
Ким Соджин

– Эй, мистер, вы как? – раздается позади знакомый голос, а затем на плечо ложится почти невесомая девичья ладошка.

Неосознанно вздрагиваю, в основном из-за боли под ребрами. Мне бы не помешал рентген, но личные нужды мгновенно блекнут на фоне беспокойства об иностранке, которая едва не стала жертвой моего совершенно безумного плана.

Не задумываясь, стаскиваю с головы шлем, дергая головой, возвращая волосы в привычное положение – челкой на глаза – и оборачиваюсь, заглядывая в округлившиеся от ошеломительного осознания глаза. Хочется на восклицание Хоук ответить нечто ироничное, типа: «Ну, привет, Заноза», – но, увы, я и звука проронить не успеваю, ведь девушка мгновенно заваливает меня нескончаемой чередой вопросов о самочувствии.

Надо же, какая сердобольная. Ее чуть по асфальту не размазало, а она искренне переживает за постороннего человека.

Решаю потянуть момент. Не знаю зачем… Просто приятно. Мэри тем временем, не сбавляя оборотов, хватает меня под руку, желая поставить на ноги. Я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы принять помощь, которая мне не требуется. Однако осторожно высвобождаюсь от захвата и встаю самостоятельно, попутно односложно отвечая на вопросы.

Пока девушка страдальчески охает, рассматривая последствия моего падения, сканирую взглядом ее миниатюрную фигурку, пытаясь понять, насколько по десятибалльной шкале я виноват.

– Да в порядке я, в порядке, – заключаю в итоге, рывком отнимая суетливые ручонки от своего торса, когда Мэри переходит границы допустимого и лезет ко мне под куртку.

Ох уж эти американки…

– Сама-то как? – интересуюсь угрюмо, собираясь прочесть девице лекцию о том, что лупить в телефон, переходя дорогу, – верх безответственности.

В лицо тотчас прилетает ребро женской ладони, остановившееся в сантиметре от носа.

– Нормально, маленькая царапина, видишь? – бодро сообщает госпожа Хоук, будто ее рука даже не напоминает абы как нашинкованное кимчи.

Хмурюсь. Обхватываю тонкое запястье, придирчиво разглядываю рваную рану: песок попал, следы от травы, грязь… Надо срочно промыть и обработать антисептиком! Поднимаю на янки глаза, неодобрительно щурясь, мол, хороша царапина… И вдруг замечаю неестественную припухлость на губе. Наклоняюсь ниже, вглядываясь в пылающее лицо (то ли от смущения, то ли от циркулирующего по телу адреналина), различаю кровяной подтек и под очередные сказочки про пустяковость травмы негодующее выругиваюсь.

Благо на корейском, а то еще и за это красней!

Мэри, не понимая ни слова, обиженно дует разбитые губы, но почти сразу забывает о себе, вспоминая про курьера. И абсолютно не вовремя! Я по-прежнему в бешенстве из-за разбитой фары, а, если доставщик не откинулся со страху, с превеликим удовольствием добью мальчишку сам!

Изо всех сил пытаясь унять клокочущую в груди злость, направляюсь к барахтающемуся в груде коробок придурку. Вытаскиваю парня за шкирку под нелепые бормотания о неисправных тормозах и, угрожая отвертеть башку, требую как можно скорее убраться с улицы. Мало ли, вдруг сболтнет лишнего, а Хоук что-нибудь да сообразит. Хорошо, что курьер осознает: если сговор раскроют, в полицию загремим оба, поэтому быстренько ретируется с места аварии, толкая свой, начисто отказавшийся заводиться, мопед.

Возвращаюсь к американке, стараясь не думать о колене, которое не просто саднит, а чертовски болит! Выслушиваю очередное предложение отправиться в больницу с перечислением моих травм – будто я о них не знаю – и, вручив беспокойной девице шлем, приказываю ждать на месте.

Клиника, возможно, и здравая идея, но точно не для меня. Медики обязаны сообщить в районное отделение о подобных происшествиях – нереальное палево! Значит, будем лечиться по старинке. Благо аптеки в Сеуле встречаются чаще лотков с корн-догами!

Поднимаю и убираю с проезжей части байк, мысленно раз двести прошу у него прощения и обещаю в скором времени починить. Линяю за угол здания, заскакиваю в первую попавшую аптечную лавку, покупаю заживляющую мазь, ватные палочки и пластыри – стандартный набор. На обратном пути примечаю в глубине дворов детскую площадку и, как только оказываюсь в видимости Мэри, указываю в сторону переулка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рамён (라면) – популярное блюдо, одним из основных ингредиентов которого является пшеничная лапша. (Здесь и далее все примечания без указания на то, чьи они, принадлежат автору.)

Вернуться

2

Кимчи (김치) – широко известное блюдо корейской кухни: острые квашеные овощи, в основном – пекинская капуста.

Вернуться

3

Speak English (англ.) – говорить по-английски. (Прим. ред.)

Вернуться

4

Yes, yes, of course (англ.) – да, да, конечно. (Прим. ред.)

Вернуться

5

Let’s go (англ.) – пойдем. (Прим. ред.)

Вернуться

6

Аннёнъи касеё (안녕히 가세요) – до свидания, счастливого пути; используется при прощании.

Вернуться

7

Моти – липкое рисовое тесто и традиционная японская сладость, приготовленная из него же (десерт распространен и в Корее).

Вернуться

8

Show your tits (англ.) – покажи грудь.

Вернуться

9

Дорама – общее название для азиатских телесериалов (изначально – японских).

Вернуться

10

Щибаль – бранное корейское восклицание.

Вернуться

11

Агасси (아가씨) – корейское обращение к девушкам, является аналогом английского слова «мисс».

Вернуться

12

Ошибка (англ.). (Прим. ред.)

Вернуться

13

Чаджанмён (짜장면) – корейское блюдо, название которого напрямую связано с ингредиентами, входящими в его состав: это соус чаджан и пшеничная лапша мён. Помимо прочего, в чаджанмён добавляют мясо (свинину или говядину), разнообразные овощи или морепродукты.

Вернуться

14

Миёк (미역) или вакамэ – водоросли (род ундарий). В Южной Корее эти бурые водоросли со специфическим сладковатым привкусом используются в качестве ингредиента при приготовлении гарниров, салатов, супов.

Вернуться

15

Хён (형) – стандартное корейское обращение младшего брата к старшему; в широком смысле употребляется младшим членом какой-либо социальной группы по отношению к старшим. При этом возможно использование уважительного суффикса «ним» (님).

Вернуться

16

Соджу (소주) – традиционный алкогольный напиток Южной Кореи, известный с XIV столетия; крепость варьируется от 16 % до 45 %.

Вернуться

17

Абоджи (아버지) – отец.

Вернуться

18

Омма (엄마) – мама.

Вернуться

19

Аппа (아빠) – папа.

Вернуться

20

Лю Сукхэ в данном контексте является игрой слов, так как сукхэ (수캐) на корейском обозначает «кобель».

Вернуться

21

Оммая (엄마야) – корейское восклицание, выражающее испуг от увиденного.

Вернуться