Сергей Тарасов
Опасные встречи

Волки

Пришел февраль, уже начало греть солнце и кое-где появились сосульки. Уставшие от зимних морозов люди потянулись с лыжами в лес. На улице стояла идеальная лыжная погода – и морозов нет, и ветра. Я тоже решил прокатиться, размять кости и прогулять заодно Тайгу. А то она уже долго сидела в своей вольере. Раньше было холодно гулять с собакой в лесу – то мороз наступал, то снегу выпадало столько, что и на лыжах можно в нем утонуть.

Я ехал по лыжне вдоль пруда. Лайка бежала сзади по моей лыжне, так как по снегу ей трудно было бежать. Для таких сугробов у нее лапы не доросли, а впереди меня бежать у нее не получалось – я то и дело катился с невысоких горок и все ее силы уходили на то, чтобы не отстать. Впереди был подъем на гору, дальше начинался спуск. Я съехал с предыдущей горы, и мне осталось метров десять до вершины следующей. Шумели от слабого встречного ветра высокие сосны, и с них падал снег. Я перестал катиться со склона, дальше надо было, опираясь на палки, преодолеть последние метры подъёма.

Когда почти взобрался на вершину, увидел волков, которые пересекали мою лыжню в каких-то пятидесяти метрах от меня. Их было штук шесть, или семь. Я не стал их долго рассматривать, так как позади меня уже догоняла Тайга. Когда она поравнялась со мной, нагнулся и уложил ее на снег. У меня вертелась в голове мысль, о том, что буду делать, если волки вздумают повернуть в мою сторону. Знакомство с целой стаей волков было опасным, и я боялся за собаку. Если волки вздумают напасть, я мог даже в лыжах забраться на сосну, но Тайга не умела лазить по деревьям.

Был в моей жизни такой случай, когда спасался от овчарки, забравшись на столб. Не помню, как я это сделал,– все происходило очень быстро, и пришел в себя уже на столбе, в пяти метрах от земли. Я держался одной рукой за столб, а другой за металлический прут, на котором висела лампа. Овчарка сидела на земле и глядела на меня, как охотничья собака на белку, которая в последнюю минуту взлетела на дерево.

Тайгу волки могли растерзать за считанные секунды. И я не давал ей даже голову поднять. Так прошло немного времени. Волки на вершине не появлялись. Я поднялся во весь рост, и увидел, что волчья стая направилась к пруду. Выбежала на лед, на котором сидели то тут, то там рыбаки и направилась по льду на противоположный берег. Лишь тогда отпустил Тайгу и вздохнул спокойно.

Недалеко от меня находилась небольшая деревня. Мне надо было пересечь ее и другим путем вернуться домой. Не доехав немного до домов, я увидел такую картину – два мужика стреляли по банкам из ружья. Подъехав к ним поближе, я возмутился тем, что они тут стреляют по банкам, а целая стая волков бегает рядом, в каком-то километре от них.

Они тут же встрепенулись и уже были готовы бежать за волками. Но уже поздно, объяснил я им, волки, наверное, уже на том берегу пруда.

Так всегда бывает в реальной жизни у охотников – или дичи нет, когда патронов много или патронов уже нет, когда рядом дичь.

А мы с Тайгой целые и невредимые поехали в сторону дома, подальше от таких встреч.

Глухарь

На берегу реки Чердынь прожили недели две. Я пару раз пытался поймать какую-либо рыбу, рассчитывал вообще-то на щуку. У меня был спиннинг, но пока не везло. Как-то раз я заметил на елке близи кухни крупную птицу. Выяснилось, что это рябчик. На базе были две пристрелянные две пневматические винтовки, такие же, как в тирах, и солидный запас спортивных пуль к ним. Принес одну и принялся за охоту.

Охотником я никогда не был. Повадки и привычки, диких зверей и птиц не знал. Больше знал про рыб, как их ловить и где, потому что отец у меня был любителем рыбной ловли, и постоянно брал меня и брата с собой на рыбалку. На Визовском пруду у него была лодка, и я часто бывал на рыбалке – и зимой и летом. Но ружья у него не было, и охота его не интересовала. Так бы и оставался бы лохом в охоте, если бы не эти пневматические винтовки. Оказалось, что рябчика довольно легко застрелить из этой винтовки даже с тридцати метров. Главное было в него попасть.

В армии я стрелял из автомата каждую неделю два года и научился хорошо стрелять. Поэтому легко застрелил неосторожного первого рябчика, который уселся прямо у нашей кухни на сухой елке. На вкус он оказался очень вкусным, но маленьким. Чтобы сварить суп для нашей бригады из нескольких человек, надо было два – три рябчика минимум. Если бы стая рябчиков после удачного выстрела не улетала, можно было настрелять дичь за считанные минуты на обед, или ужин. Но они редко оставались на месте, после того, как теряли одного из своих товарищей. А найти их вновь было непросто. Пришлось сделать манок из стержня для шариковой ручки.

Охота на рябчиков с пневматическим оружием оказалось очень увлекательным занятием. Даже лучше чем ловля хариусов, когда эта рыба вдруг неожиданно и резко хватает муху. Я бы не советовал сердечникам заниматься ловлей этой рыбы. Даже у меня сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда она клевала. А ловил еще некрупных рыб – на перекатах небольшой речки недалеко от Екатеринбурга. До более крупных особей так и не добрался. Хариусов длиной с мою руку заметил перед самым отъездом в глубоком омуте. Вода в омуте была чистой и на дне шевелила плавниками целая стая этих рыб. Я оставил их на потом.

Манок оказался примитивным и не очень привлекал рябчиков. Но они откликались издали на свист и, подлетая, или подходя пешком, начинали сомневаться. Ходили кругами метрах в двадцати. Как только попадали мне на мушку, раздавался выстрел. Но заняться этим увлекательным делом мешала работа. Пришлось брать винтовку с собой. Один раз по пути на магнитную аномалию я услышал свист рябчика, и когда с первого раза промахнулся, то чуть не заблудился из-за этого рябчика. Он увел меня далеко от просеки, по которой мы с геофизиком шли на работу и, когда его, наконец, я застрелил, то понял, что не знаю, куда идти обратно. Солнца не было, стоял пасмурный день, и компаса у меня не было. И я начал орать во все горло. Потом услышал далекий окрик и вышел минут через двадцать к Александру, так звали геофизика. Это был для меня урок.

В этом сезоне часто приносил дичь. Она нам заменяла тушенку. Кроме того, это было увлекательное занятие. Было много интересных случаев в ходе такой охоты. Так как выстрела из пневматической винтовки почти н слышно, то рябчик после первого выстрела не улетал. Можно было стрелять по нему, пока не надоест. Один раз выстрелил по рябчику, который сидел в метрах десяти от меня раз десять, пока не выяснил, на сколько нужно было опустить прицельную планку. Прицельная планка сбилась, пока я за ним лез через мелкий березняк. В другой раз целая стая рябчиков уселась на нашу палатку ранним утром. А винтовку куда-то засунули, и пока ее нашли под спальными мешками, было уже поздно.

Однажды я ползком крался на свист рябчика, и винтовка была на локте. Так всегда ползал в армии с автоматом. Полз, а тем временем рябчик шел ко мне пешком. Мы увидели друг друга одновременно, и расстояние между нами было метра полтора. Я опешил на секунду от неожиданной встречи, и рябчик улетел.

Через некоторое время все магнитные аномалии были проверены, и нашему отряду пришлось сменить район работ. Надо было переехать на десять километров вниз по течению. Мы сколотили плоты, погрузились на них вместе с вещами и приборами, и поплыли. На новом месте обнаружилась рыба, и я тотчас поймал на спиннинг большую щуку. А дикого зверья тут было еще больше.

Однажды мы не могли заснуть от голоса росомахи, коренного обитателя этого леса. Более страшных и ужасных звуков я не слышал ни в одном фильме ужасов. Она кричала ночи три подряд, стараясь нас прогнать со своей территории, но мы не уходили, и она перестала нас пугать своими ночными криками.

Шли дни, мы находили эпицентры магнитных аномалий, бурили с братом вручную скважины, отбирали керн на пробы, и я еще мыл серые шлихи в многочисленных ручьях на минералы – спутники алмазов. И вот настал день, когда все магнитные аномалии были найдены, со всех были отобраны пробы, и можно было перебираться на свою базу.

Собрали большой плот, поставили на нем палатку, погрузили все наше имущество, и отправились в путь. Нам надо было проплыть по течению несколько дней и выйти у узкоколейки. Я сколотил небольшой плотик, метр на метр, и когда мы отплыли, стал на этом плотике печь лепешки – типа оладий. Напек целое ведро. Но так как оладьи уничтожались сразу, то запаса сделать не удалось. Я плыл на носу плота. Прямо передо мной на сковороде изготовлялись под моим внимательным взором лепешки, справа лежала винтовка, а слева спиннинг. В свободные от изготовления лепешек секунды, я кидал в реку блесну, или свистел в манок с винтовкой в руках. Но не удавалось ни поймать рыбу, ни подстрелить рябчика.

На второй день сплава заглянул в карту и выяснил, что река начинает петлять, образуя меандры. Течение становиться медленным, и, если вот здесь выйти, то через метров двести можно опять сесть на плот, но будет часа три на поиски дичи. Я так и сделал. Вылез на намеченной просеке и не спеша побрел через заболоченную пойму с винтовкой на плече и манком в зубах.

Стоял август, было еще тепло. Я шел в полной тишине по этой заросшей багульником и голубикой просеке в полной гармонии с собой и окружающим меня миром. Вдруг немного позади меня раздался страшный шум – трещали мелкие деревья, кустарники, с громким шелестом ломилась трава и слышался громкий плеск воды. Я остановился, ни жив, ни мертв. В голове была одна мысль, что напоролся на медведя, а из оружия у меня на плече пневматическая винтовка, из которой обычно стреляют в тире, а на поясе лишь один охотничий нож, слишком маленький для медведя.

С этой мыслью я начал поворачивать голову, готовый увидеть медведя, и приготовился к самому страшному.

По болоту слева от меня, метрах в десяти сзади, разбегался перед полетом огромный черный глухарь. Он махал своими крыльями и создавал такой шум, что я буквально впал в ступор. Стоял и смотрел на него, пока он не улетел. Потом стал приходить в себя. Закурил, присел на какую-то корягу и стал успокаиваться. Ни об какой – то охоте я уже не помышлял. Вышел на берег реки и стал ждать родной плот.

Волчья дорога

Полевой сезон закончился. Остались в памяти геологические маршруты, палатки и многочисленные шурфы с канавами. Нас впереди ждала городская жизнь – с трамваями, магазинами, и теплая постель в уютной квартире. И камеральная работа за письменным столом в офисе. Полевые книжки с многочисленными трупами комаров и мошкой на каждой странице ждали меня, чтобы по ним строили карты и разрезы, и надо еще было составить каталог проб и образцов.

Я взял одну из своих полевых книжек, раскрыл, и сделал недовольное лицо. Читать было трудно. Легче было прочитать текст на английском, или на французском языке. И писать мне летом в поле было легче, чем читать написанное потом зимою. Но деваться было некуда. Надо было выудить всю информацию, которая там находилась, дополнить записи еще свежими воспоминаниями и все перевести в понятный всем формат – геологическую карту, разрезы и краткое описание точек наблюдения.

На каждой странице были эти точки наблюдения, их координаты, показания радиометра и спектрометра. Фраз на нормальном русском языке было мало. И если были, то с многочисленными сокращениями. Все было рассчитано на то, что времени на обработку записей будет много, и эта процедура будет происходить в комфортных условиях – за письменным столом, со стаканом чая, в окружении множества карандашей и ручек. А в тайге мне служила письменным столом полевая сумка, и карандашей было два, и одна шариковая ручка.

Начинать следовало с карты фактического материала. Надо было все точки наблюдения и маршруты нанести по координатам на карту. А еще все шурфы, канавы, точки отбора всех проб и образцов, места замеров радиоактивности и показания приборов. Колоссальная работа. Тяжело вздыхая, я приступил к работе.

На следующий день работу, на которую я себя настроил, пришлось перенести на неопределенное время. Главный инженер конторы вызвал к себе нашего главного геолога и озадачил его просьбой: надо было съездить к буровикам, которые собрались бурить на участке буровые скважины, передать им алмазные коронки для бурового станка и геофизические приборы для каротажной станции. Кроме этого показать, где бурить скважины.

Чтобы я не забыл взять эти коронки, главный инженер сам принес небольшой рюкзак, и поставил его около моего стола. Небольшой рюкзак оказался неожиданно тяжелым. Я взвесил его в руках и свистнул. Там было килограммов двадцать.

Вечером дома я собрал рюкзак со своими вещами и поехал на работу. Забрал карты, документацию, рюкзак с коронками, и поехал на вокзал. Чтобы попасть на участок, надо было проехать до Тюмени, а дальше на вертолете до поселка, рядом с которым находилась база нашей геологической партии.

Все пока складывалось удачно. Только мне не нравилось таскать слишком тяжелую поклажу. Никогда я прежде не ездил в поле так нагруженный, и это меня раздражало. Наконец, я добрался с железнодорожного вокзала до аэропорта, купил билет и стал ожидать посадку. Прошел час, второй, посадка задерживалась. Вечером диспетчер объявил, что сегодня вертолета не будет, и предложил пройти пассажирам в гостиницу. Тащить с собой тяжелый рюкзак и коронки я не стал, а запер в камере хранения. И налегке, с одной полевой сумкой, отправился искать гостиницу. По дороге в магазине купил продуктов – на ужин и завтрак.

Устроился я в гостинице в одноместном номере. Там был телевизор, и я до позднего вечера смотрел какой-то зарубежный боевик. Поужинал два раза и перед сном сходил в душ.

Утром, плотно позавтракав, пришел в аэропорт, достал из камеры хранения свой неподъемный груз. Как раз объявили посадку. Народу летело много. Я устроился перед иллюминатором и весь полет под шум вертолетных двигателей смотрел на проплывающие внизу поля, реки, лес, поселки нефтяников, мачты буровых скважин. Меня обещали встретить на вертолетной площадке, и я стал высматривать нашу машину, когда вертолет стал заходить на посадку.

Когда вышел из теплого вертолета, мне сразу стало холодно – везде лежал снег и дул холодный ветер. Меня встретил начальник партии, и мы поехали сначала на квартиру, а потом на базу, которая находилась в нескольких километрах от поселка. Там стоял дом партии и вездеход, окрашенный в оранжевый цвет. Кроме нас, на этой обширной площадке были еще базы разных организаций, и было интересно смотреть на целый парк уже старых, отслуживший свой век вездеходов. Людей на этой площадке было мало – лишь сторожа и несколько вездеходчиков, которые приводили свои машины в порядок.

Я прожил на этой базе дня три – ждал еще нескольких рабочих, геолога, а еще надо было достать продукты и несколько бочек солярки – для бурового станка, который начал бурить скважины, но после первой был остановлен из-за отсутствия коронок и солярки. Пока мы ждали отправки, я нашел себе валенки и пару лыж, резину для изготовления крепления к лыжам. Судя по всему, меня ждала на участке интенсивная работа, и надо было быть к ней готовым. Приготовился к ней, как смог, помня о том, что в тайге могло не оказаться простой, но нужной мелочи.

И вот настал долгожданный отъезд. Вездеход, рыча и лязгая гусеницами, выехал на покрытую снегом дорогу и покатил к переправе через реку. Она в этом месте была широкая – метров сто, и ее надо было переехать по броду. Льда еще не было, и тягач с нами на броне благополучно выехал на противоположный берег. Стало холодно, и все пассажиры залезли внутрь вездехода. Поездка продолжалась полдня. Мы приехали к нашему летнему лагерю, с кухней, на которой развевался красный флаг, который я водрузил еще летом. Выгрузили часть продуктов, пообедали и отправились дальше – на север нашего участка, где был развернут наш зимний лагерь.

Уже затемно подъехали к палаткам. Они были двойные – зимний вариант, с печками и с трубами. Наш экскаватор тоже стоял тут. Разгрузили вездеход быстро, и бригада буровиков отправилась на нем к своему буровому станку – надо было выгрузить бочки с соляркой. Когда к ним подъехали, мороз усилился, и началась метель. Буровики открыли тепляк буровой установки, и ахнули от неожиданности: весь он был забит снегом. Сделали несколько снимок на память, и стали разгружать бочки.

Мне еще надо было найти керн этой скважины. Но все было в глубоком снегу. Я копнул там, где обычно буровики ставят ящики, потом рядом. Ничего не обнаружил, и стал звать Александра, который был геологом, и присутствовал при бурении этой скважины. Сашка отказался выходить из теплого вездехода. Он был одет по-летнему, и боялся простыть на этой метели. После недолгих поисков ящиков с керном, я плюнул на это дело. Найти керн можно было только летом. Так как сугробы были глубокими – больше двух метров.

А я еще думал летом, проходя через снежники в июле, почему так долго снег не тает на склонах этой горы. Все объяснилось. Через перевал дул западный ветер и на этом восточном склоне гор он сбавлял свою скорость. Тут происходила выгрузка снега. С образованием мощных сугробов.

Вездеход, наконец, смог подъехать к буровой установке. Минут пятнадцать он ездил вокруг, утопая в снегу, желая подъехать поближе к буровой установке. Когда он, наконец, смог это сделать, мы разгрузили бочки с соляркой и поехали в лагерь.

Мне отвели место в палатке, где уже жили рабочий и буровой мастер. Перед нарами стояла печка, с запасом дров, в тамбуре палатки были инструмент, лопаты и топоры. Я достал свой спальный мешок, постелил его на нарах на свободное место, потом растопил печку и оправился на кухню.

Там уже собрались все участники будущей вахты. Все, кто мог уехать в более теплые края, погрузились на вездеход и уехали на базу. Остались геологи, несколько рабочих и тракторист. У буровиков был свой вагончик в лесу, в нескольких сотнях метров от наших палаток, которые стояли на опушке леса рядом с ручьем.

На кухне происходил праздник – в честь открытия зимнего сезона и вахты. Пили водку, закусывали тушёнкой и домашними огурцами, строили планы, общались. Потом кто-то решил посетить туалет, который был в сорока метрах от палаток, и обнаружил стаю волков, которые перемещались вокруг палаток по березовому лесу. Это были большие, крупные и явно голодные звери. Слишком опасные для нас. Один рабочих достал ружье и пошел с ним на улицу. Сразу же раздались выстрелы. Потом выяснилось, что он стрелял по волкам, но ни одного не убил и даже не ранил.

Стая не испугалась выстрелов. Волки просто отошли на небольшое расстояние от палаток, но не ушли. Они ждали. Нам стало ясно, что даже простое перемещение между палатками, не говоря о походе в туалет, может стоить жизни.

Я подошел к Паше – нашему трактористу, и сказал ему, чтобы он завел свой экскаватор, и начал ездить вокруг палаток, отпугивая волков. Он уселся в кабине и начал описывать вокруг палаток круги, поднимая и опуская ковш. Волки, должно быть, удалились от этого шума и лязганья ковша, потому в эту ночь их никто из нас не видел.

Рабочие разбрелись по своим палаткам спать. Я последовал примеру рабочих и тоже отправился в свое новое жилище. Подкинул в печку пару березовых поленьев и достал геологические карты. Думал, с чего начать следующий день.

Утро этого дня выдалось морозное и солнечное. Наши палатки находились на опушке березовой рощи, и просто утопали в сугробах. Березы были все кривые, как на подбор – это был результат сильных ветров. Когда мы уезжали, через месяц, то количество этих берез сильно уменьшилось. Мы рубили эти березы для своих печек. В принципе это были буржуйки, но дрова в них горели долго, и мы на них не могли нарадоваться. Обычно, когда я уходил на работу, засовывал одну толстую березовую чурку, и когда приходил на обед, то в палатке было тепло, а в печке еще светились угли. В обед еще подкидывал такое же полено, и оно горело до самого вечера.

Работы у меня было много. Кроме скважины, на которой находился сейчас буровой станок, надо было определиться еще с двумя линиями скважин. Расположение одной мне дал главный геолог, там оставалось только колья поставить, а вторую линию предстояло задать мне самому.

Наш молодой геолог ушел уже с рабочим документировать канаву, которую успел выкопать Паша и я решил наведываться к ним и посмотреть, как у них идут дела.

Но надо было в первую очередь сделать крепления на лыжах. Я достал резину, сделал из нее ремни, потом связал с креплениями на лыжах медной проволокой. Получилось надежное крепление, из которого никогда не выскочит валенок. Надел лыжи, телогрейку, взял радиометр и медленно, но уверенно начал спускаться к заметенному снегом ручью, за которым находилась эта канава.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.