Ева Финова
Завидные жёны

Глава 1

Лара

Тук‑тук.

Вкрадчивый стук в дверь заставил меня застыть на месте. До тех пор я мерила шагами личную спальню, отведённую мне как невесте виконта.

Боязно.

Как же мне боязно решиться на этот шаг!

Ранее я не думала, что будет так страшно. А чем ближе подходило время к знаменательной дате, тем сложнее были мои чувства.

– Лара?

Я узнала этот голос.

Ох!

– Да?

Скривилась из‑за неприятной неуверенности в себе.

– Можно войти?

После недолгого сомнения я позволила этому случиться. Мы будем наедине… Ведь до этих пор суматоха нас разделяла и мне самой не хотелось его видеть из‑за бурлящих внутри страха и ненужного волнения. Я боялась показаться глупой, не знала, как буду себя вести рядом с ним. Ничего не знала!

Но вот я немного справилась с чувствами и пошла открывать дверь. Вопреки желанию отделаться от него по‑быстрому, наоборот, приглашающе махнула рукой, разглядывая носы его туфель, отчего‑то замызганных. Странно, он не переобулся? Выходил?

– У нас с Равьеном было маленькое дело, – оправдался за свой внешний вид Витони. – Могу я поговорить с тобой откровенно?

Плотнее закрыла дверь и коротко кивнула.

– Ты боишься меня?

Его вопрос сильно удивил. Думала, он пришёл сказать, что передумал, или же планы изменились, или ещё о чём‑то другом, но совершенно не об этом. Неужели, зная о вынужденном решении, он решил побеспокоиться о моих чувствах? Или это дань вежливости? Джентльменские замашки?

– М‑м‑м?

Я подняла взор и теперь уже позволила себе оглядеть его. Низ брючин весь в грязи. Да и пиджак явно старый и мятый. Они ездили в город? Поэтому выглядели как конторские работники портового района, где улицы до сих пор не застелили брусчаткой?

– Равьен переживает за своего кота, вот мне и приходится мотаться, чтобы кормить его.

– Оу.

Понимающе кивнула и заметила еле уловимый жест рукой. Она качнулась в мою сторону, будто Витони хотел протянуть её ко мне.

Шажок, ещё один. И он встал ближе.

– Подними, пожалуйста, голову. Я не понимаю, о чём ты думаешь и почему не отвечаешь…

– Я тебя не боюсь, – запоздало опомнилась и, краснея, наконец ответила ему. – Просто… столько волнения, – заодно помахала кистью у лица и натянуто улыбнулась. – Тут так душно, я…

Попыталась пройти мимо него, чтобы приоткрыть окно. Но не смогла.

– Стой. – Витони схватил меня за руку. – Я ненадолго. Хочу лишь сказать тебе, что можешь меня не бояться. Я не причиню тебе зла. И сам, как понимаешь, в таком же положении, как и ты.

Он отпустил мою руку и отшатнулся. А я вновь вдохнула полной грудью.

– Моё поведение – это лишь страх перед грандиозным событием. Столько людей будут смотреть на меня…

Я замолчала, искренне надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Но Витони продолжал препарировать мои чувства, словно хирург скальпелем.

– А кроме этого?

Сделала вид, будто удивилась.

– В каком смысле?

– Ты совершенно не переживаешь, что нам на публике придётся играть супружескую пару?

А вот это удар ниже пояса, и пускай я женщина, но мне тоже больно.

– Думаю, с этим проблем не возникнет! – бравурно ответила я.

А он снова перешёл в наступление.

– Ты даже не смотришь мне в глаза, и люди могут подумать, что ты меня избегаешь, а значит, я в чём‑то виноват. Бью тебя, обижаю, изменяю. Многого не нужно, чтобы слухи полетели в разные стороны.

– Ах вот о чём вы переживаете? – обида всколыхнулась внутри, и я наконец почувствовала твёрдую почву под ногами. – О своей репутации джентльмена после развода? Так?

– Я, нет же…

– Витони, – я закрыла глаза, чтобы не выдать себя, – вы с лёгкостью можете растоптать моё сердце, вы умелый манипулятор. А я не знаю, как буду себя чувствовать, когда нам придётся развестись, вдруг я к вам привяжусь? Вдруг…

Договаривать не стала. Любовь – неуместное слово в нашем спектакле. Я это знала с самого начала, но ничего не могла поделать с тем фактом, что Вит мне понравился. Добрый, порядочный, улыбчивый. Он так и притягивал взгляд. И мне было сложно запретить себе что‑либо чувствовать к нему. Оно само! Я совершенно не контролировала эмоции, когда он был рядом, и это меня сильно печалило, а временами даже злило.

– Я понял тебя, Лара, – его сдержанный ответ лишил меня всяческой надежды на взаимность. – И когда придёт время, я могу уехать в город, чтобы тебе было легче свыкнуться с мыслью о будущем разрыве. Или же мы вместе придумаем выход, сразу же прекратим эту игру, пока не стало поздно.

Поздно?

Отчего‑то это слово мне совсем не понравилось. Оно очень сильно попахивало правдой. Нет, ещё не поздно.

– Я отказываюсь от свадьбы.

Твёрдо решила. И пускай наш долг за дом перед кредиторами уже погашен, я выпалила крайне серьёзно:

– Сколько я вам должна, скажите, я напишу долговую расписку, и мы можем согласовать с вами ссудный процент, но я отказываюсь в этом участвовать. Тем более скандал будет вам на руку, не так ли? Больше ажиотажа, больше внимания. Этого вы добивались?

Крайнее изумление плескалось во взгляде несостоявшегося супруга, он застыл и бездействовал, чем немало нервировал. А когда опомнился, пробормотал извинения и удалился, не сказав больше ни слова.

А я…

Я наконец дала волю чувствам. Обняла себя руками и разочарованно выдохнула, громко, напрягая горло. Что же я наделала? Зачем я в это влезла? Почему не отказалась сразу? Почему я столь глупо таскалась за ними, упрашивала матушку сшить мне платье? Более того, довольно улыбалась! Как я до такого докатилась, что совершенно не подумала о будущем и своих чувствах?

В очередной раз в дверь постучали громче обычного. Но в этот раз моего дозволения не спрашивали – внутрь вошла графиня де Альетти. А я подумала, это будет моя ма. Но увы, оправила платье, встречая гостью.

Ильжана молча обняла меня, едва переступила порог, даже не осуждала, что было крайне неожиданно.

– Ты влюблена в него.

– Да нет, я…

– А я и не спрашивала, я утверждала, – графиня погладила меня по спине, продолжая мысль: – Во всяком случае, во взгляде явно читается привязанность к моему сыну. Я же не слепая.

Упираться не стала, а лишь поправила немного.

– Во всяком случае, это не любовь, пока ещё не она.

– И ты поэтому хочешь всё прекратить, чтобы не усугублять?

Мудрая женщина видела меня насквозь.

– И это тоже.

Тишина в комнате наступила в следующий миг. Слышны были шорохи в коридоре, приглушённые шаги снизу, а мы обе молчали.

Ильжана первая вновь заговорила после небольшой паузы:

– Витони тоже не бесчувственный сухарь, поверь мне. Он привязан к тебе не меньше твоего.

– Не верю! – честно выпалила я.

– О, а зря. Всё то время, пока ты его избегала, он места себе не находил. Даже спрашивал моего совета, как с тобой поговорить. Мне кажется, он чувствовал твой страх и боялся именно этого. Что ты откажешься от свадьбы.

– Он побоялся казаться всем не джентльменом.

– Это напускное, – графиня словно отмахнулась от моих слов, – мужчины иначе выражают свои чувства, чем женщины. Для них слова имеют меньшее значение, нежели действия. Это мы привыкли обличать чувства в слова. Они предпочитают эмоции, взгляды, поступки.

Не знаю почему, но я не могла с ней спорить. Она словно лила бальзам на рану и находила мастерское оправдание тому или иному. Но сейчас на кону было моё сердце, и мне не хотелось принимать решение под давлением, поэтому честно во всём призналась:

– Прошу, не вынуждайте меня менять своё решение. Вы можете предложить множество оправданий поведению вашего сына, но я бы хотела сама всё обдумать.

– То есть твой отказ не окончательный? – умелая интриганка поймала меня на слове. – В таком случае позволь зайти к тебе позже и узнать результат?

Устало кивнула, не в силах отказать.

Ильжана наконец меня выпустила из объятий и величественно обернулась к двери, прежде чем добавить:

– Лично я всегда поступала по принципу: «Лучше сделать и, возможно, жалеть о содеянном, чем упустить свой шанс и горевать об утрате». И знаешь, я ни о чём не жалею. Но это ты и твоя жизнь, решать тебе.

Дверь закрылась за ней с тихим скрипом, а я призадумалась над её словами.

Глава 2

Гостиная поместья Гридж‑Стоунов и в этот вечер не пустовала. Во многом благодаря значительным перестановкам в комнате, вынужденную замену ковров, штор и мебели в придачу, она являла собой крайне уютное местечко.

– Дорогой сын, – Ильжана восседала в кресле и смотрела на расстроенного Витони улыбчивым взглядом, – я поговорила с Ларой.

Тот отвлёкся от созерцания темени за окном и повернулся к матери. Взгляд его был полон боли, а на лице сохранялось деланое спокойствие, однако кончики пальцев тряслись. Его распирало от непонятных чувств, в голове творилась настоящая сумятица. Он хотел и не хотел поговорить с невестой, которая ему отказала. Второй раз он получил отказ, и отчего‑то этот новый опыт оказался намного болезненнее, чем предыдущий. Быть может, всему причина – память? Он уже успел забыть и похоронить в себе горечь от растоптанных чувств?

Но почему в этот раз, когда он сам стал виной чужой любви, его сердце было не на месте? Почему он чувствовал себя как в тот раз после отказа? И даже хуже.

– Ты слышишь меня?

– Да, матушка, – сказал он со вздохом и снова обернулся к окну, чтобы не выдать себя.

Нельзя давать повод опытной свахе препарировать свои чувства, иначе конца и края не будет советам с её стороны. Но он опоздал. Матушка уже всё поняла и сделала выводы.

– Решение неокончательное, – её слова прозвучали как гром среди ясного неба. – И видится мне, она передумает.

– Любимая, – отец страдальца приподнял брови, – давай не вмешиваться в чужие чувства?

– Я и не вмешиваюсь, – невинно проронила Ильжана. – Я лишь прояснила ситуацию, и Лара пообещала, что подумает. Позже можно будет зайти к ней и узнать её решение.

Надежда ослепляющим лучом пронеслась в голове Витони за долю секунды, он шумно выдохнул и обернулся, чтобы уточнить. Но тут до него дошло: наверняка матушка наобещала Ларе всякого и этот момент следует прояснить.

– Что ты ей сказала? – В его голосе послышался укор, но сейчас он не мог держать себя в руках. Ему нужно знать, чего ждать. Жизненно необходимо. – Неужели намекнула, что я её люблю?

– Нет, я этого не делала. – Лицо Ильжаны приняло строгое выражение. – Мне кажется, я плохо тебя учила, раз ты позволяешь себе вести со мной столь непочтительно. Упрекаешь. Ещё обвини во лжи и разбей мне сердце оскорблением.

– Прошу меня простить, я забылся.

Витони опустил взгляд и сцепил руки за спиной. Он почувствовал себя нашкодившим юнцом, что ещё более усугубило его моральное напряжение.

– Я не в себе, пойду пройдусь.

– Для начала тебе стоило бы переодеться, – улыбка вернулась на лицо матери, – ты красивый и умный, но иногда совершаешь сущие глупости. Кто, скажи мне, идёт выяснять отношения с девушкой в таком неприглядном виде? Чему я тебя учила? Манерам, такту и, конечно, почтительности к собеседнику, чтобы скорее расположить его к себе. А если ты выглядишь как пьянь, то и результата можно не ждать.

– Но Лара мне казалась не такой…

– Какой? – графиня многозначительно приподняла брови. – Да. Она воспринимает тебя и твоё поведение всерьёз, как бы ты ни выглядел, но это не отменяет атмосферы, которую ты создаёшь одним лишь внешним видом. Улыбчивому и обаятельному человеку при полном параде и во всеоружии сложно отказать.

– Я. Не хочу. Манипулировать. Её чувствами, – чеканил слова Витони с плохо скрываемым нетерпением. – Уж это точно не про меня!

Графиня усмехнулась. Её супруг сидел молча и недоумевал. А сын вернулся на прежнее место, но затем подскочил и позволил себе усесться на подоконник, как какой‑то подросток.

– Лара не такая. Она живая и весёлая. И честно признаюсь, я бы отказался участвовать во всем этом фарсе, будь на её месте любая другая.

Ильжана перевела на Лайенхема торжествующий взгляд, а он со вздохом закатил глаза к потолку.

– Уже хорошо то, что ты выделяешь её из толпы и отдаёшь себе в этом отчёт, – графиня продолжила разговор, – но плохо, что ты движешься со скоростью черепахи, иной раз меняя направление.

– Вот уж не думал, что вас, матушка, будут забавлять мои душевные терзания.

– Лара переживает за своё будущее, – Ильжана проигнорировала тихое ворчание, – у разведённой на брачном рынке совсем не будет шансов найти того единственного, если ты понимаешь, о чём я. Наша история с Дирхемом когда‑нибудь закончится, а она поменяет статус из незамужней в брошенную. Да, получит отступные, но деньги – плохое утешение душевным терзаниям.

Витони насупился.

– А о чём тогда вы думали, предлагая подобное решение?

Теперь настала очередь Лайенхема торжествующе скрестить руки на груди. Сын озвучил его мысль, и всем своим видом супруг показывал благоверной свою с ним солидарность. Ильжана прикусила губу и грациозно поднялась на ноги.

– Ты должен сказать ей всё, не молчать о своих переживаниях.

– И она снова мне откажет. Нет уж, увольте.

– Дорогая, мне кажется, или ты на него сильно давишь? В конечном счёте ему с ней жить, а не тебе.

– Жить? – Витони не понял мысль отца. – Вы хотели бы, чтобы мы жили вместе?

– Отец имел в виду, что это такое выражение: «Тебе с этим жить». А смысл таков – тебе сталкиваться с последствиями своего решения. И вот что я тебе скажу. Ни одна аристократка Истера не пойдёт за тебя замуж стараниями всем нам знакомого герцога.

– А вот это уже слишком! – Лайенхем тоже поднялся и подошёл к супруге. – Ты хочешь всеми правдами и неправдами добиться своего?

– Нет, зерно истины здесь есть. – Сын кивнул. – Равьен тоже догадался об этом факте и высказал Дирхему благодарность лично за отсутствие аристократок на отборе, а Коуль не возразил. А так как мы союзники Пеппера, то и на нас лежит клеймо. Мы предатели аристократии, и если вам не ведомо – у многих сейчас финансовые дела идут гораздо хуже нашего. Арендаторы уходят работать на фермы Огуречного края целыми семьями.

– А ты жаждешь открыть школы для простолюдинов, – добавила Ильжана. – И после всего обвиняешь меня в манипуляции фактами?

– Был неправ, – граф хмуро согласился. – Я не подумал об этой стороне медали.

– О, это жизнь, мой дорогой. Люди идут туда, где лучше и сытнее жить. Ты только представь: нужно арендовать землю, вкалывать до изнеможения, надеясь на удачную торговлю на рынке, чтобы вовремя гасить долг перед господином, часть вовсе отдавать казне в качестве рентного налога, и что‑то ещё должно оставаться на собственное пропитание. А Пеппер устроил всем своим работникам очаровательный фермерский городок поближе к столице, чтобы людям было удобно ходить в Этери. Пятнадцать минут пешим ходом, если слуги не врут. Платит исправно, поля засеяны и дают много урожая, коровники, свинарни, еды в избытке.

Немое изумление сына было ей ответом.

– Я обнищавшая аристократка, Витони. Мне пришлось разбираться во всём этом лично, когда мой отец слёг. Мы с Лайенхемом уже думали обручиться, но обстоятельства были против нас. Хоть твой отец и имел некоторое денежное довольствие из казны, но увы, финансовое положение у нас двоих было крайне шаткое. Однако же мы обручились, – улыбка мужу и Ильжана продолжила: – Было время, когда мы продавали земли частями, чтобы платить жалование слугам и что‑то есть, одеваться. Городская столичная квартира его отца и без того уже отошла казне из‑за неуплаты налоговых сборов наших арендаторов. Мои земли были окончательно проданы накануне свадьбы, и на эти деньги мы жили, затянув пояса, а графское наследное имущество оставались на закуску. Как сейчас помню, ты был ещё маленький, а Пеппер тогда стал нашим соседом и прибыл вместе с оценщиками. Ходил по нашему поместью с важным видом и раздавал советы по починке кровли и смене интерьера в комнатах, перепланировке, как вдруг, зайдя в мастерскую моего мужа, он заинтересовался чертежами и различными приспособлениями, которые любимый сооружал время от времени, в надежде выручить денег. Но все до единого банкиры и аристократы воротили нос от его проектов.

– И не вспоминай, – Лайенхем скривился с улыбкой, – сложное было время.

– Но мы выстояли и развились на зависть соседям.

– И теперь эта зависть нам поперёк горла, – возразил супруг.

– Не завидуют только тем, у кого ничего нет.

Ильжана покачала головой и снова направилась к излюбленному креслу.

– Каким‑то чудом нам удалось сохранить штат слуг, которым мы иной раз не платили по нескольку месяцев. Но всё уже позади, я надеюсь. Возвращаться к тем временам будет крайне неприятно.

– И поэтому ты пророчишь ему в супруги простолюдинку?

– Не ожидала от тебя подобной косности, – не согласилась графиня. – Лара умная, предприимчивая и финансово грамотная девушка. Она не падкая на деньги и роскошь, с виду не транжира. Я бы сказала, идейная и романтичная, и, несмотря на стеснённые обстоятельства, несломленная.

– Подождите, – в разговор вмешался Витони. – То есть вы всерьёз считаете, что мы с Ларой отличная партия?

– Почему бы и нет?

– Но я… Я не согласен!.. – возразил виконт.

– Разве? – невинно уточнила Ильжана. – Оно и видно, как ты не согласен. Стоишь и качаешься после отказа, как тростинка на ветру. Не будь у тебя чувств к этой девушке, ты бы не терзался сомнениями. И чем сильнее сомнения, тем сильнее твои чувства. Но к этому ты ещё придёшь сам. Как‑нибудь позже. А сейчас, мне кажется, уже настало время вам поговорить начистоту. Только в этот раз сделай всё как следует.

Махнув рукой в сторону выхода, графиня приказала:

– Иди переоденься, и в этот раз не приходи ко мне с отрицательными новостями.

А едва за сыном закрылась дверь, графиня устало опустила веки и выдохнула от облегчения. Манипулирование людьми порядком изматывало, и сейчас ей необходимо было время, чтобы восстановить силы.

– Мне кажется, ты перегнула, – честно признался муж, качая головой. – Зачем ты подталкиваешь их друг к другу? Вдруг они не сойдутся характерами?

– Завтра свадьба. Как ты себе представляешь её отмену?

– Так всё, что ты говорила, ложь?

– Это не так, я действительно считаю, что они подходят друг другу.

– Но тогда в чём подвох?

– В том, что наш сын – тёмная лошадка. С каждым годом мне всё сложнее понять ход его мыслей и резоны, которые им движут. Я больше переживаю за Лару и чувствую угрызения совести за то, что мы её используем. Гарантий счастливого семейного будущего для неё у меня нет.

– Так вот в чём причина? Ты переживаешь, что Витони разобьёт ей сердце?

– Я буду следить за ними и, если почувствую опасность, сама прекращу весь этот фарс. Но сейчас нам просто необходимо завершить начатое. По моим подсчётам, Коуль заявится завтра, чтобы выказать почтение, и наверняка совершит какую‑нибудь подлость.

– Зачем ему это? – Лайенхем подсел к супруге поближе и обнял её за плечи. – Он сейчас занят нашим подарком и всеми проблемами, с этим связанными.

– Он не оставит просто так пощёчину, обязательно ответит. Иначе и быть не может. А самый удобный случай – испортить нам церемонию венчания. Во всяком случае, на его месте я бы поступила именно так.

– Не суди людей по себе… иначе можешь промахнуться.

– Поверь, он аристократ до мозга костей, и его мышление обусловлено этим фактом, а ещё желанием находиться на вершине. Ведь он герцог, приближённый короля, правда, без особых регалий, ведь его род однажды предал правителя Истера. Напомни, что там было?

– Связь с эльфами, если правильно помню. Передача сведений во время противостояния разведслужб. Рудники магических камней на спорных территориях. Нам хотели перекрыть доступ к ресурсам, чтобы мы перестали создавать артефакты и прочие удобные безделушки. Эльфы всегда были против этого. Они считают, люди недостойны магии.

– Тиана и Оша, вот главная проблема в нынешней игре. – Ильжана спрятала лицо в вороте рубашки супруга и с удовольствием вдохнула терпкий, еле различимый аромат его духов. – Кто знает, предадут ли они наше доверие? Ведь у них свои резоны и им наше благосостояние не с руки. Им, главное, решить собственные проблемы, поэтому нужно всячески ограждать их от влияния Коуля, который может попытаться перетянуть их на свою сторону. Ты выяснил, что это за наставник такой, которого разыскивают тёмные магини, завладевшие телом эльфийки?

– Мне на ум приходит одна идея, но боюсь ошибиться, поэтому пока промолчу и понаблюдаю.

Граф сильнее обнял любимую и скользнул пальцами по превосходной причёске, укладывая ладонь в основание шеи. Ильжана поняла без лишних слов, подняла голову и с предвкушением посмотрела на благоверного. Губы её приоткрылись, и страстный поцелуй случился мгновение спустя. Краткий миг удовольствия – и они отстранились друг от друга, отчётливо понимая, что не место и не время предаваться страсти в чужом доме, в гостиной, где их могут прервать в любой момент.

– Как же хочется, чтобы сын наконец обрёл своё счастье.

– Так и скажи: хочешь понянчить внуков.

– Ты прав, но я не тороплю события, а терпеливо жду.

Граф встал первым и подал руку супруге, тихонько приговаривая:

– Мне кажется, сегодня Витони будет сильно занят и нам следует отправиться спать.

– Ты думаешь, они помирятся?

– А разве они ссорились? – улыбка озарила по‑своему красивое взрослое мужское лицо. – Буря в стакане воды. Попомни мои слова, завтра они и не вспомнят об этом дне и будут восторженно‑наивно смотреть друг на друга, как два ягнёнка на лугу.

– Иногда мне кажется, что это ты самый главный интриган в нашей семье.

– О, дорогая, я лишь учусь у мастера своего дела, – Лайенхем галантно поцеловал протянутую руку, – а нам следует поскорее убраться отсюда, пока не открыли занавес и зрители не увидели лишнее.

Ильжана усмехнулась и позволила мужу увести себя в отведённую графской чете спальню, чтобы уже там отдохнуть и набраться сил для нового акта задуманной пьесы, ведь завтра их ожидал знаменательный день. Все приготовления сделаны, фигуры расставлены по местам. Одна маленькая деталь – отказ Лары – нарушала все планы, и это нужно было предотвратить. Однако графиня чувствовала, что сделала всё от неё зависящее, чтобы поднять настроение девушки и переменить её решение. Дело стало лишь за Витони и его умением уговаривать, если не сказать соблазнять. Применит ли он своё умение? Вопрос, на который у графини не было ответа. Но она и не пыталась его получить.

Завтра.

Уже завтра всё станет известно. А до тех пор оставалось лишь надеяться на благоразумие одной и обаяние другого из действующих лиц на сцене в главном крыле поместья хозяина Огуречного края. Таким образом, вечер плавно подбирался к ночи, а звёзды на небе зажигались одна за одной, в то время как в соседней спальне происходило не менее важное событие.

Глава 3

Лара

Вкрадчивый стук в дверь в этот раз не застал меня врасплох, ведь графиня предупреждала, что зайдёт узнать моё решение, которое я до сих пор не приняла. Но удивило меня другое. На пороге оказалась не Ильжана де Альетти, а её сын. Тот, о ком я неустанно думала последние несколько минут. Если не полчаса. Время тянулось мучительно долго и нервы стянулись в тугой узел.

Тем удивительнее было видеть жениха при полном параде. Того, которому я отказала накануне. Сейчас он был одет в классический костюм, однако пренебрёг пиджаком, обойдясь жилеткой, и не надел ни шейный платок, ни галстук. Наоборот, самая верхняя пуговица белоснежной рубашки оказалась бессовестно расстёгнута.

Сглотнула сухим горлом. Что это? Он так спешил, что не успел застегнуться до конца? И почему на его волосах, в особенности на чёлке, блестели капельки воды? Умывался?

– Я войду?

Молча посторонилась и отпустила дверь. А Витони поступил по своему разумению. Закрыл за собой и практически с порога начал разговор:

– Понимаю, что был груб, покинув тебя ранее. Но, быть может, ты дашь мне шанс ещё раз обсудить сложившуюся ситуацию?

Пожала плечами, по‑прежнему находясь под впечатлением, настолько разительные перемены произошли в нём за какие‑то несколько минут. Или всё‑таки полчаса?

– Ты переоделся?

– Да… – Витони опустил взгляд к обуви. – Матушка отругала меня за неподобающий вид, пришлось исправиться.

– Понимаю.

На самом деле не очень. Ильжана говорила с ним? После разговора со мной? Лёгкое подозрение всколыхнулось внутри, чем и поделилась без обиняков.

– Иными словами, это она подослала тебя ко мне, не так ли?

И откуда во мне столько смелости?

– Ой, то есть вас.

– Ты уже давно можешь говорить свободно и называть меня по имени. Иначе я с ума сойду от твоих переходов с «ты» на «вы» и обратно.

– Этикет. Я же не могу прилюдно говорить с виконтом как с равным?

– Это всё условности, – отмахнулся Вит с улыбкой.

А я запретила себе улыбаться в ответ, поджала губы. Иначе очень уж быстро сдам переговорные позиции. Нет уж, хватит.

Нахмурилась и отвернулась. Шагнула к столу к открытой папочке с листами, где я формулировала собственные мысли в виде списка «за» и «против». Метод, который ранее часто выручал при принятии важных решений, сейчас будто действовал против меня, потому что плюсов я начитала гораздо больше, чем минусов. Но это в количестве. Судить же о качестве было сложно. И потому я до сих пор колебалась.

– Что это?

Витони закономерно заинтересовался моей писаниной.

– Ой, это личное.

Обернулась к нему и преградила путь к столу, а получилось так, будто я заставила его наткнуться на меня.

– Прости, – Вит одной рукой удержал меня за запястье, а другой за поясницу, потому что невольно толкнул, – не хотел.

Всё он хотел! Уж наверняка…

Но вслух этого я не сказала. К тому же он по‑прежнему придерживал меня – пришлось отстраняться, делая шаг назад.

– Так о чём ты хотел поговорить? – делано спокойно уточнила я, что далось мне с трудом.

Там, где он ранее касался меня, я до сих пор чувствовала приятное тепло, мысли в моей голове совсем смешались. Я же собиралась выставить множество условий, даже если соглашусь выйти за него. А теперь уже была не уверена, что смогу сама соблюсти хоть некоторые из них.

– Я о завтрашней свадьбе, – голос Витони приобрёл бархатные нотки. Или мне показалось?

Посмотрела в его глаза – увы, я оказалась права. Он будто применял на мне соблазняющие чары. Неужели решил манипулировать чувствами, лишь бы я согласилась?

Боль поразила в самое сердце. И всё‑таки я – инструмент для достижения желаемого.

– Давай присядем.

Я указала рукой на диванчик у стены. А сама заняла стул, рядом с которым до этого стояла.

Витони заметно приуныл. Ещё один плюс в пользу попытки соблазнения.

– И всё‑таки это отказ? – он неправильно расценил моё предложение. – Отсюда желание дистанцироваться?

Я пожала плечами.

– Мне сложно мыслить здраво рядом с тобой. И тебе об этом известно, но ты бессовестно играл моими чувствами немногим ранее.

– Я не играл! – возмутился виконт.

Но верилось с трудом.

– Тогда что это было? Вынужденные объятья? Мне поверить, что так уж необходимо было касаться моей талии?

Румянец выступил на щеках Витони. Выглядело это так мило!

– Мне нет прощения…

– Ох, умоляю, – усмехнулась я. – Я же не глупая дебютантка. И не первый год ищу того единственного, что на всю жизнь. К тому же книги, которые я прочла, многому меня научили.

– Например, аристократическим уловкам?

– И этому тоже.

Витони громко вздохнул и устало опустился на диван.

– Как знал, что это не поможет. Мой внешний вид сразит наповал любую, но только не тебя.

Теперь настало время давить на жалость?

– Допустим, твой внешний вид не так важен для меня, как настроение.

Я повернулась в его сторону и приобняла спинку стула, устроила подбородок на ладони и продолжила:

– Что же нам делать в этой связи?

– Попробовать найти выход?

О, да он сама наивность… Или опять манипулирует?

– И как ты себе это представляешь?

– Для начала можно демонстрировать всем дружеские отношения. Никто не ждёт от нас пламенной любви, потому что в газетах уже написали об обстоятельствах всех четверых.

– Обстоятельствах?

Я нахмурилась. Неужели я пропустила новостной выпуск?

– Что мы выбрали невест на отборе. А значит, и особой любви можно не ждать.

– Хм. Так вот как это тебе видится?

Перевела задумчивый взгляд на ковёр и стала невольно изучать все его узоры.

– А я думала, наоборот, любовь с первого взгляда побудила всех четверых выбрать себе невест. Разве не так было написано?

– Домыслы, – отмахнулся Витони, – любой мужчина в здравом уме поймёт, что Равьен и Тиана не влюблены, Джульен и Оша – тоже. Вот Этьен ведёт себя безрассудно, скорее ему и поверят. А нам с тобой придётся изображать лишь дружбу и, возможно, привязанность. Не более.

– То есть ничего, кроме рукопожатий на людях?

– Именно.

– Ни объятий, ни ухаживаний или соблазняющих взглядов?

Витони надолго замолчал, уйдя в себя.

– М‑м‑м? – подтолкнула его ответить.

– Тебе бы этого хотелось? – спросил он вдруг.

Ну что за несносный индивид!

– Неприлично отвечать вопросом на вопрос.

– Сам по себе вопрос был неприличен, я лишь вернул пас.

Понимаю, мои слова его смутили и он защищался.

– В таком случае, прежде чем я дам окончательное решение, предлагаю перечислить на бумаге все «можно» и «нельзя», которые нам придётся соблюдать во избежание пересечения личных границ друг друга.

Моё предложение понравилось виконту, потому что искренняя, мальчишеская улыбка скользнула по его лицу, прежде чем он снова надел серьёзную маску. Хочет казаться собранным – пожалуйста. Но я же знаю, что это напускное. Наверняка сдерживается от более ярких эмоций, озаряющих его лицо, словно солнышко.

Все бы умели так улыбаться…

Иногда мне становилось аж завидно. Но я вернулась мысленно в эту комнату и обернулась к столу. Витони встал и подошёл ко мне.

– В комнате только один стул, – заключил он недовольно, но тотчас придумал решение. – Встань, пожалуйста, я перемещу стол к дивану, и там мы вместе расположимся.

– Но никакого пересечения личных границ, – строго заметила я.

– Обещаю.

Ну‑ну, вновь верилось с трудом и скрипом, но возражать не стала. Это пока. А там посмотрим, вдруг всё‑таки придётся ему отказать?

Претворив в жизнь маленький план на сегодня, виконт устроился на диване слева, а я справа от небольшого письменного стола. Расстояние между нами было минимальное, и снова пришлось терпеть.

– С чего начнём?

Я взяла карандаш в руки и написала заголовок: «Поведение на людях». Витони включился в игру и дописал ниже подзаголовок «Разрешается».

– Держать за руку, – продиктовала я.

Он отразил на бумаге мои слова, начиная с небольшой чёрточки.

– Выручать при потере равновесия? – предложил бессовестный романтик. – Иначе я себе плохо представляю, как такое возможно, стоять и наблюдать за твоим падением в грязь? Ещё хуже, с лестницы…

– Я не настолько рассеяна, чтобы падать по сто раз на дню, – проворчала я, но возражать не стала, добавив к формулировке: – Но только при острой необходимости и без всяческих спекуляций на эту тему.

– Спекуляций? – недоумение моего собеседника казалось таким искренним, что я не удержалась от демонстрации.

Медленно подняла руку и заправила прядь ему за ухо со словами:

– Ой, тут была пылинка.

Взгляд Витони потемнел, и на долю секунды я уловила какое‑то странное необъяснимое выражение, прежде чем он догадался.

– А… это был пример спекуляции? Я понял.

Кивнула с улыбкой.

– Знаешь, мне кажется, это правильно, вот так что‑то запрещать или разрешать, чтобы потом не возникало вопросов и ссор на пустом месте, – признался виконт на полном серьёзе, черкая на листке с удвоенной скоростью. – Продолжим?

– Да…

– Что ещё разрешается? Целовать руку согласно этикету при встрече?

– Можно, но только в перчатке, – ответила я, а он записал.

– И никаких исключений? Я предвижу маленький конфуз, потому что ты не всегда носишь перчатки.

– Я буду! – запротестовала я. – Буду носить их на людях. Обязательно!

Скептический взгляд в ответ немало возмутил.

– Неужели ты хочешь обвинить меня в полном отсутствии манер?

– Твои манеры многим аристократкам на зависть, – он решил сойти со скользкой дорожки и явно задабривал комплиментом, но даже так было приятно обманываться, зная, что он врёт.

Однако его следующее уточнение заставило меня поперхнуться воздухом.

– А как быть с прилюдным поцелуем на свадьбе во время венчания?

– Кха!

Кашлянула один раз, второй.

– Прости, я выпалил первое, что пришло в голову. Не подготовил почву…

– Нет, ты прав, – я постаралась поскорее справиться со смущением. – Мне тоже приходила на ум эта проблема.

– Проблема? – виконт вскинул брови. – Неужели для тебя это так противно?

– Это сильно смущает, и я боюсь плохо сыграть свою роль!

– Но тогда… – начал было он, но прервался, – нет, забудь. Иначе я точно уйду отсюда с отказом.

– Что? Что ты имел в виду?

Вит меня заинтриговал.

– Понимаешь ли, прежде чем выйти в люди, на общественные мероприятия всякие, балы, я много тренировался…

Во рту у меня пересохло от одной мысли, что он имел в виду то, о чём я подумала.

– Исключено.

Поспешила помотать головой.

– Бессмысленно лишний раз мучить себя и пробовать то, что придётся делать лишь один раз перед алтарём. Не думаю, что возникнет какая‑то проблема. Это же лишь поцелуй в губы?

– Тогда тем более не вижу смысла так переживать. – Витони вальяжно откинулся на диван, закинул ногу на ногу и даже отвернулся. – Но я удивлён. Мучить себя? Можно подумать, перед тобой будет стоять какой‑нибудь, кхм…

Он намеренно не договорил, а я и без лишних слов поняла, что задела его достоинство.

– Хорошо, – сдалась я со вздохом. – Ладно! – ещё и громко повторила. – Но только три попытки. Не получится – больше продолжать не вижу смысла.

– Три – это даже больше, чем я рассчитывал, – ответил мне Вит с ухмылкой.

Ну точно ведь рисуется, пижон.

– Никаких непристойностей и рук не распускать.

Кивок, и Витони тихонько добавил:

– Но мне придётся взять тебя за шею, чтобы мы ненароком не стукнулись носами или зубами. Поверь, может быть крайне болезненно и неприятно, если не придержать голову.

– Делай без лишних слов, – проворчала я, стараясь совладать с сердцем и пылающими щеками. – На счёт три?

– Тише, просто закрой глаза.

* * *

Скрипы половиц, шорохи и тихий стук то и дело раздавались в коридоре, что между кабинетом и спальнями братьев Стоун. Как вдруг из‑за угла показалась служанка по имени Сара и мистер Чарли Чейсон Милч, вид у которого был грозный, а в руках он держал магический ночник и подозрительно щурился, вглядываясь в темноту углов.

– Кого вы, говорите, видели сегодня днём?

– Старушку в цветастом ха‑халате, – вздрагивая, ответила молоденькая девушка лет двадцати. – Она выклянчила у меня серебряный и исчезла! Вон за тем поворотом к гостиной.

– Хм. Серебряный, говорите. И вы повелись?

– Да… Она сказала, что мистер Пеппер задолжал ей жалование и она пришла к нему, а его нет. Мол, её проводили в кабинет и оставили у двери. А ей нужно срочно возвращаться в город.

– То есть вы взяли и одолжили ей серебряный и она исчезла на месте?

– Нет, не совсем, – смущённо ответила служанка. – Она выхватила монету и поспешила свернуть за угол. А когда я опомнилась и проследовала за ней, то за углом уже никого не было! И дверь закрыта на ключ, понимаете?

Мистер Милч сощурился пуще прежнего и перевёл подозрительный взгляд на картину, ту самую, которую он привёз из грязевых источников взамен потраченных серебряных монет. И вот теперь история повторялась в точности, как тогда. Но вслух Чарли ничего не сказал, а лишь погрозил пальцем женщине на картине, а та в ответ будто подмигнула.

– Чур меня! – вскричал Милч, отшатываясь назад.

Служанка, стоящая позади, взвизгнула, когда ей на ногу наступил грузный старик.

– Ай!

Потеряв равновесие, Сара замахала руками и невольно вцепилась в край тумбы с вазой. Та накренилась и с грохотом упала на пол, разлетевшись на маленькие черепки; вода брызнула в разные стороны, розы распустили лепестки, которые ныне порхали в воздухе, словно перья.

– Ну вот, теперь к потерянной серебряной монете можно записать ещё один убыток, – проворчал Милч, не обращая внимание на стенания служанки.

На этом проблемы для преданных служащих поместья, увы, не кончились, ведь из кабинета показался недовольный владелец всего и вся. Высунув голову, он строго произнёс:

– А вы почему не спите в такой час? Буяните тут в коридоре? Неужто напились?

– Никак нет! – отчеканил мажордом, под грозным взглядом хозяина вытянулся по струнке и продолжил мысль: – Старуха была в этом коридоре. Та самая, о которой я вам говорил.

– Ах, старуха? – позади Пеппера показалась импозантная Лерана Брутти, пылая от негодования. – Так вот как вы меня называете за глаза?

– Что вы, уважаемая!.. – голос старшего Гридж‑Стоуна приобрел мягкую интонацию. – Он у нас головой стукнулся, вот и несёт всякий бред. Поверьте, я никогда не называл вас никак иначе, как по имени.

Смерив хозяина поместья подозрительным взглядом, Лерана, однако, не остыла, а лишь поубавила свой пыл.

– Итак, о какой старухе вы толкуете?

– О той, что из картины. – Милч указал на стену, где висела ухмыляющаяся дамочка в чёрном платье с белым воротничком. – Это она забрала у нас серебряные монеты, поверьте. Мы с Билингом не врём!

– Видите? – Пеппер посмотрел на Лерану и снисходительно улыбнулся. – О чём я и говорил, тяжёлый случай.

Совершенно неожиданно гостья проявила искреннее соучастие.

– Говорите, женщина из картины обокрала вас?

– Да‑да, именно! – вскричал Милч. – А вот эта девушка утверждает, что и у неё она и выклянчила серебряную монету.

– Так и было, – тихонько призналась служанка, однако свирепый взгляд мистера Пеппера заставил её сильно смутиться и резко умолкнуть. – Или я уже не совсем в этом уверена… – вымолвила она под действием осуждающего взгляда напротив.

– Нет‑нет, только не отказывайтесь от своих слов! – Подвинув мужчину с прохода, Лерана грациозно приблизилась к тому самому месту, где сейчас растекалась лужа тухлой воды. – Я слышала одну легенду, будто есть такой мастер, который умеет рисовать людей настолько правдоподобно, что картины приобретают частичку души владельца и после смерти иногда возвращаются в мир живых в виде призраков.

– Так вы мне верите? – Милч подался вперед, схватил даму за руку и начал её трясти рукопожатием.

В другой он по‑прежнему держал ночной магический светильник, поэтому не мог пустить её в ход, как того хотел. Преданный, если не сказать больше, взгляд мажордома и без того сейчас был устремлён к глазам проницательной взрослой женщины, красиво одетой и вполне привлекательной для своего возраста. Несколько лет назад Лерана Брутти разменяла пятый десяток и по‑прежнему переживала о скоротечности времени, которого ей всегда так не хватало, особенно на задуманное. Столько платьев сшить, столько модных газет пролистать и взять на заметку фасоны полюбившихся с виду платьев? Но именно сейчас матушку Лары волновало нечто иное. Её интриговала картина – легенда из легенд, если странный работник не соврал.

– Вы не шутите? – Мистер Пеппер взирал на эту троицу с изрядной долей скепсиса. На каждого по очереди. – Откуда в наших краях взяться подобной реликвии? – наконец заключил он, сдаваясь, когда не увидел и намёка на шутку.

– Но как вы объясните горы банок с гнилыми огурчиками? – упирался Чарли Чейсон Милч. – Мы же привезли вам одну, маркированную из нашей фермы. И ладно я и Билинг ошиблись одновременно, но Харви тоже это видел!

– Он видел старуху?

– Нет, но он видел гору банок возле этой картины.

– Тех самых банок, которые я упорно отправлял на грязевые источники? Да… кажись, припоминаю хозяйку этого захолустья. Она так ловко меня окрутила и развела на три серебряных монеты, помню‑помню, а заодно взяла обещание не забывать о ней. Я в ответ дал слово присылать ей на пробу мои закрутки в надежде добиться от неё хвалебного отзыва в газете. Но она упорно игнорировала все мои попытки наладить мир, и даже во второй мой приезд заверила, что «это» несъедобно. Я тогда вспылил, вскочил в карету и был таков.

Поделившись старыми воспоминаниями, владелец Огуречного края плотно призадумался и принялся пощипывать губу. Остальные уставились на картину с ещё большим подозрением, и тогда Милч поднял выше ночник – эдакий фонарь, заправленный магическим камнем, и с изумлением воскликнул:

– Монеты! Их стало больше! Точно больше!

Но мистер Пеппер его тотчас раздражённо осадил:

– Так, ладно. Хватит уже кричать. Завтра сложный день. А сейчас все по кроватям и спать. А я, пожалуй, ещё раз сверю все сметы. Рад был видеть вас, Лерана, но мне нужно ещё поработать, чтобы уложить на бумагу услышанное за день.

– Уложить, не уложить, но я тверда в своём решении. Лара должна жить в поместье мужа, а не в городке для работяг и служащих. Это неслыханно!

– Ничего вы не понимаете. На его окраине я достраиваю для своих сыновей три шикарных поместья, – не согласился мистер Пеппер. – Скажите же, Милч!

– Первоклассная отделка, эльфийские ткани, витражи и заморские ковры, – добросовестно перечислял мажордом, стараясь услужить.

– Но каким образом Лара связана с вашими братьями? Она станет супругой виконта. Витони де Альетти. Почему вы хотите поселить её в одном из поместий для своих сыновей? Не вызовет ли это ненужные сплетни?

– Это мой свадебный подарок, – твёрдо ответил ей хозяин Огуречного края. – Не захотят жить – не надо! Их право. И не нам решать, где им жить. Всё, я вас покину.

Не сказав больше ни слова, Пеппер захлопнул за собой дверь кабинета, а Лерана Брутти запылала от негодования.

– Ах так! Ну, мы ещё посмотрим… Лара наотрез откажется жить в этом поместье, уж я это гарантирую!

Пройдя мимо застывших на месте слуг, портниха не удостоила их и взглядом, прохрустела подошвами туфель по мелким черепкам разбитой вазы и даже не поморщилась.

– Зверь, а не женщина, – вопреки сказанному, Милч одобрительно покачал головой. – Люблю волевых и сильных дам. Ух! Красавица!

– Так слухи не врут и вы действительно сильно ударились? – пробубнила служанка себе под нос, но начальство её услышало, за что и отомстило:

– Убери‑ка здесь, да поживее, а потом ложись спать. Завтра трудный день.

– Слушаюсь.

Больше приказывать не пришлось, Сара с завидным рвением приступила к своим обязанностям, а Чарли Чейсон Милч не отказал себе в удовольствии снова погрозить пальчиком той самой даме в чёрном платье.

– Ух, погоди у меня, я тебя поймаю и заставлю вернуть все награбленное!

Показалось ли, но уголки губ женщины на картине заметно приподнялись.

– И правда, чертовщина.

Мажордом помотал головой и поспешил покинуть коридор, пока окончательно не сошёл с ума от лицезрения непонятного явления, больше похожего на галлюцинацию, наверняка связанную с недавним ударом головы о деревянные половицы.

* * *

Сквозь приятное, непередаваемое словами действо я услышала громкий хлопок двери моей спальни и возмущённое:

– Скажи‑ка мне, дорогая моя, чем вы тут заняты?

Холодный душ оказался бы во сто крат приятнее, чем явление моей мамы в комнату во время нашего поцелуя! Ох…

– Мы? Э… мы… – смущённо оправдывалась я, – мы репетируем!

Витони тактично молчал, опустив взгляд к листам на столе.

– Ах, это теперь так называется? – брови моей ма приподнялись на четверть лба.

Дальше заходило, только когда она крайне изумлялась. Сейчас же её лицо прямо‑таки источало неодобрение.

– Я всё понимаю, что скоро вы станете мужем и женой, но торопить события – плохая примета. И уж тем более скандалы и сплетни лишь подогреют ненужный интерес публики, что просто не может способствовать укреплению брака! Поэтому, дорогой мой зять, я бы попросила вас покинуть эту комнату и не тревожить мою дочь до завтрашней церемонии.

– Моему поведению нет оправдания. – Витони галантно встал с дивана и поклонился Леране.

Несколько мгновений, и он уже тихонько закрыл за собой дверь.

– Вошла в роль, и уже командуешь? – пожурила я маму.

Она усмехнулась и крепко меня обняла, аж в глазах защипало.

– Я так рада за тебя, дочь моя! Я лишь не хочу для вас лишних неурядиц. Ты же знаешь, как жестока бывает пресса, вот и стараюсь предотвратить возможный скандал. Кстати, об этом, – она ловко перевела тему. – Не думаешь ли ты, что вам следует жить в графстве?

– И как ты себе это видишь?

Теперь‑то мне стала понятна причина её визита. Вот уже несколько дней кряду она сокрушалась из‑за принятого решения – поселиться в новых поместьях, которые старший Гридж‑Стоун строит для своих сыновей. Формально легенда такая, что это свадебный подарок, реально: разделяться до тех пор, пока мы не разоблачим Дирхема Коуля, нет никакого смысла.

– Не знаю, быть может, родители Витони с радостью примут вас у себя?

– С радостью? Невестку без приданого и без внушительной родословной? – била по самому больному. Но иначе нельзя. Мама мастерски умела отстаивать свою точку зрения. А уж теперь, когда проблема с залогом на наш дом была решена, она снова приобрела прежнюю жизнерадостность и бойкость.

Я попала в точку. Уверенности во взгляде моей ма чуточку поубавилось. Но сдаваться раньше времени она не собиралась.

– Вы можете снять уютную квартирку в городе…

– И стать ещё ближе и доступнее для вездесущих репортёров?

Не знаю, откуда во мне столько умения аргументировать, наверняка у Равьена заразилась. Этот за словом в карман не лез, если не сказать иначе. Умения убеждать у него на троих хватит.

Мама тем временем предприняла новую попытку:

– Во всяком случае родители Витони должны сделать вам свадебный подарок.

– И они его уже сделали, – я загибала пальцы, – невмешательством в решение сына взять в жёны неблагородную девушку, а заодно, я тебе напомню, это они погасили наш долг перед кредиторами. О большем я и мечтать не смею.

– Ох, и правда. Очень неудобно получится, если я прямо им выскажу свои опасения.

– Подожди, а ты собиралась это сделать?

– Нет‑нет, что ты… – Мамуля отсела чуточку дальше и наконец отвлеклась на листы на столе. – Чем вы тут занимались? Совместное письмо? Кому?

– Ах, да, придумывали речь.

Я поспешила перевернуть листок, чтобы не дать матушке прочесть подозрительный перечень «разрешённого» и «запрещённого». Решила закрепить результат и взять с мамы слово, что она прекратит свои попытки вмешиваться в моё решение.

– Так к чему мы пришли?

– К тому, что тебе нельзя жить в поместье Стоунов, иначе пойдут слухи. И соглашаться на какой‑нибудь флигель или иное строение я не намерена. Просто решение ещё не придумала, поэтому пока временно отступлю.

– Мамуль, – я посмотрела на неё ну очень выразительно, – я лишь напомню тебе слова: «Найдёшь себе достойного жениха, и я препятствовать не стану вашему счастью, а то ты в девках совсем уж засиделась».

– И вовсе я не так говорила, – проворчала моя любимая мама. – Интонация другая была.

– Но смысл тот же. Ты обещала…

– Вся в мать, такая же упертая, – фыркнула она в ответ и обиженно откинулась на подушки. – Но я же поспорила с мистером Пеппером, и ещё слуги видели приступ моего раздражения. Предлагаешь мне совсем потерять лицо?

– О чём это ты?

– Да так, о недавнем, – отмахнулась она. – Один месяц, Лара.

– М‑м‑м?

– Я даю вам один месяц на то, чтобы пожить, как вам хочется, и если пойдут слухи и скандалы, ты позволишь мне вмешаться. На крайний случай, вы можете пожить у нас в доме.

Смех так и рвался наружу, но я подавила его в зародыше и позволила себе лишь улыбку.

– Не обещаю, что именно месяц, но мы точно не планируем всё время жить в поместье Гридж‑Стоунов.

Я вовремя замолчала, потому что чуть не сболтнула лишнего. Ух! Расслабилась…

– Ну‑ка, ну‑ка, – мама напала на след интересной информации. – То есть вы понимаете, что я права, и планируете жить в другом месте?

– Что‑то вроде того.

Услышав мой ответ, мамуля теперь уже с нескрываемым интересом посмотрела на перевёрнутый листок и облизала губы. Точно ведь попросит показать, если не выхватит вперёд меня. Поэтому я схватила первая и скомкала бумажку, пряча её в кулаке.

– Мама, это сущая глупость. И не то, что ты думаешь. Оно не стоит твоего внимания.

– Как же, – проворчала она. – Теперь уже и секреты от меня пошли. А дальше что? Будешь писать мне только по праздникам и то не каждый год?

Я закатила глаза к потолку, сколько раз я слышала подобные слова – не сосчитать.

– Дорогая моя матушка, я тебя люблю и буду любить всегда.

– Ладно уж, – она поднялась на ноги, – пойду отдыхать и придумывать, чем могу помочь вам в этой нелёгкой ситуации.

– Ты сшила для нас с Мэри чудеснейшие платья…

– Я лишь давала указания другим наёмным портным, – не согласилась мамуля, – и ты об этом знаешь. Сама я бы не успела в столь сжатые сроки.

– Твоя помощь и знания были неоценимы!

Чистая правда. Ведь она подошла к вопросу со всем тщанием и выбрала очень красивые и удобные фасоны платьев с узким кринолином, почти не стесняющим движения.

– Да, да, это ты сейчас так говоришь, а потом даже деток привозить не будешь и забудешь про свою матушку. Знаю, знаю.

Я вздохнула, встала с дивана и обняла маму на прощание без лишних слов, иначе эта беседа может затянуться на непозволительно долгий срок. А сегодня мне нужно ещё успеть кое‑что сделать, прежде чем лечь спать.

Но как жестоко я ошибалась, думая, будто нашествие гостей в мою спальню на сегодня окончится вместе с уходом любимой матушки.

Глава 4

Бархатные драпировки стен изумрудного цвета огранялись дубовыми панелями по середине стены. Блестящий хрустальный набор на серебряном подносе сиял под действием верхнего магического освещения. Приставной столик исправно занимал место возле стены у узкого окна, а кожаный диванчик в углу кабинета скрипел под весом задумчивого Дирхема Коуля. Закинув скрещенные ноги на боковину, он устремил взгляд в белёный потолок, взвешивая все «за» и «против». Принятое решение ему совершенно не нравилось, но и иного выхода он попросту не наблюдал. Его загнали в угол, и теперь настал черёд отвечать.

В руках герцог держал розовое письмо, надушенное неприятным, приторным запахом. Край конверта был смят, а сама записка давно уничтожена, что не мешало Коулю раз за разом возвращаться в мыслях к её содержанию.

– Господин, – послышалось из коридора.

– Заходи.

Протяжный скрип раздался следом. Преданный слуга вошёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь, прежде чем приступить к отчёту:

– Как вы и приказывали, бойцам заплатили причитающиеся деньги, аристократам разосланы оповещения о временном прекращении игр.

Короткий кивок сопровождался громким скрипом обивки дивана. В полной тишине каждый шорох был отчётливо слышен, как и стук набоек подошвы по полу. Дворецкий позволил себе наглость подойти ближе. Лорд не возражал, продолжая задумчиво разглядывать розовый конверт.

– Остальные распоряжения?

– Выполнены, мой господин.

– Тогда уничтожьте это и можете идти спать.

– Сэр, – мистер Виспери взял конверт, – ещё один момент, сэр.

Коуль закрыл глаза, пытаясь унять приступ раздражения. Сейчас он искренне пожалел о том, что ввязался во всю эту историю, потому что терпения у него еле хватало, чтобы как следует сыграть свою роль в нынешнем спектакле.

– Кошка, сэр, – дворецкий воспользовался молчанием господина и продолжил мысль. – Точнее, кот. К нам в дом пробрался кот.

– Знаю. Белый пушистый, будто домашний, не так ли?

– Так и есть, сэр.

Очередной кивок предварял последующий приказ:

– Иди отдыхай. Пусть немного позабавится, прежде чем мы его выкинем. Следите за ним и не допускайте в тайную комнату с сейфом.

– Ясно, сэр.

«Итак, он оказался прав», – думалось так герцогу Остегскому.

Громко вздохнув, Коуль медленно сел и затем встал с дивана. На столе его ждала работа. Биль об упразднении аристократии, на котором настаивали его оппоненты на парламентских дебатах. Сейчас ему было не до праздного времяпрепровождения, и уж тем более не до продовольствия, множество ящиков которого несносный Пеппер Гридж‑Стоун доставил прямо к дверям его конторы по адресу Хайдроуд, 17, места для маленьких тайных делишек.

Герцог уже успел искренне привязаться к своему уютному, удобному логову, из которого до парламента и королевских палат – рукой подать. А ему, как одному из высших чинов, которому пророчат место премьер‑министра, нужно быть всегда под рукой для монарших особ. Вот только сам король, помня о заслугах рода Коулей, совсем не жаловал их яркого представителя, о чём свидетельствовали скуднейшие отчисления из казны на огромные нужды герцогства.

«У всего есть своя цена», – припомнил лорд, устремляя взор к висящему на стене портрету дедушки. Того самого человека, кто предал Истер и пошёл на сговор с врагом. Зачем он это сделал, никому не было известно. Даже ближайшая родня Вифрида не смогла найти ответ на этот вопрос. Казалось бы, надёжный, преданный, молчаливый. Он меньше всего походил на предателя из окружающих монаршую особу людей. Но выбор был сделан, позор пал незримой тенью на всех его потомков, о чём те не переставали благодарить непутёвого родственника. Несколько побочных ветвей даже отказались от родства и разорвали все семейные связи, чтобы не попасть в опалу правительства. Власть короля Истера хоть и ограничена парламентом и влиянием премьер‑министра, но по‑прежнему крепка и нерушима благодаря праву «вето», которое нынешний правитель, Альберт IV, может применить к любому принимаемому парламентом закону. А беспрепятственный доступ к королевской казне означает право монарха управлять любыми денежными отчислениями, как и эмиссией займов. И проблемы в этой связи Дирхем Коуль испытал на себе во всей красе.

«И вот теперь я совершаю поступок, который закрепит клеймо предателя», – мысль, которая не давала покоя герцогу уже очень долгое время. Не найдя должного оправдания собственным поступкам, лорд покинул кабинет, так и оставив нетронутой папочку с парламентскими документами.

За окном стояла ночь, утро стремительно приближалось.

Глава 5

Неожиданная встреча для одного оказалась вполне ожидаемой для другой. Витони де Альетти сидел в гостиной, надеясь на скорое возвращение матушки, чтобы отчитаться. Однако встретил его некто иной.

– Вот вы где!

Лерана Брутти вошла в помещение и лучезарно улыбнулась виконту.

– Сидите, не вставайте, у меня есть к вам короткий разговор.

Она быстро приблизилась и прямо‑таки плюхнулась на диван, говоря со всем пылом, присущим её натуре.

– Я всё понимаю, Лара – девушка немолодая, и мне понятна ваша спешка и ваши сомнения. Но я вас уверяю, я растила её как подобает леди, и в этом вопросе не вижу никаких преград для продолжения рода де Альетти. Но вот другие проблемы… – Она сделала многозначительную паузу и посмотрела на потолок. Озадаченный Витони наконец справился с первыми эмоциями и придал лицу приличествующее джентльмену выражение.

– Проблемы? – повторил он, подыгрывая будущей родственнице.

– Да, проблемы, – согласилась Лерана. – Может разразиться настоящий скандал!

Виконт нахмурился, хоть это и было ему несвойственно.

– О каком скандале речь?

– Ну как же, – Лерана всплеснула руками, прежде чем продолжить, – вы собираетесь жить в одном из поместий для братьев Стоун.

Увы, произнесённые слова нужного эффекта не возымели, и матушка Лары была вынуждена добавить экспрессии. Она прикрыла ладошкой рот и тихонько прошептала:

– Не выдавайте меня, пожалуйста. Я обещала доченьке, что никому не скажу об её страхах…

– М‑м‑м?

Витони заметно оживился и теперь уже слушал собеседницу с изрядным интересом. Лёгкое замешательство прошло, сменяясь желанием угодить будущей родственнице, дать высказаться, прежде чем закончить разговор.

– Гу‑се‑ни‑цы, – тихонько и по слогам произнесла Лерана. – Моя дочь до ужаса их боится и визжит как резаная свинья, простите за сравнение. А тут кругом одни насекомые, сами понимаете, конфуз неизбежен.

– Да уж…

Виконт невольно призадумался, припоминая недавнюю совместную прогулку в лес. Лара не выглядела встревоженной, когда миновала целый рассадник насекомых. Помнится, она и бровью не повела. Наоборот, вела себя бойко, несмотря на отдавленный и наверняка саднящий мизинец на ноге.

Однако вопреки маленькому открытию – сказанное явно попахивало откровенной ложью – Витони решил подыграть матушке своей невесты, чтобы ненароком не обидеть.

– Это, конечно, может создать сложности.

– А я о чём!

В разговоре настала непроизвольная пауза. Лерана смотрела на Витони, будто ожидала, что он вот‑вот сам додумается до нужного ей решения. Виконт же упорно игнорировал её намёк и строил из себя тугодума, не смотрел в сторону тёщи.

Патовая ситуация затягивалась.

– Быть может… – портниха сдалась первая, – вы переедите пожить в город после свадьбы?

– Исключено, – сказал как отрезал Витони. – Тогда уж точно скандалов не миновать. Где вы видели молодожёнов, которые вместо уединения выбирали шум и городскую суету? – А чтобы сгладить резкость своих слов, в конце он лучезарно улыбнулся и продолжил: – Вам не о чем переживать. Я защищу Лару от всех гусениц, которых только встречу на своём пути. И сделаю это так, что любимая даже не догадается о моей тайной миссии.

– Это, безусловно, успокаивает… – Лерана натужно улыбнулась. Не этого она ожидала от джентльмена‑зятя, совершенно не этого. – Но не затруднит ли вас заниматься этим изо дня в день? Мне кажется, вам будет сложно сохранять хладнокровие, едва подобное вам наскучит…

Намекающий непонятно на что разговор приобрёл явно угрожающий этому самому хладнокровию подтекст. Витони слегка покраснел, поняв, что мысли его забрели в опасную сторону. Перед его глазами ярко вспыхнула картина недавнего поцелуя в спальне.

– Совершенно не наскучит, – на полном серьёзе ответствовал Витони, – со всей уверенностью заверяю вас. А теперь, если позволите, время уже позднее. Мне пора отправляться спать.

Виконт галантно кивнул собеседнице, встал с дивана первый и протянул руку.

– В таком случае мы вернёмся к этому разговору через месяц.

Лерана с достоинством приняла помощь и, пользуясь эффектом сказанного, – последнее слово осталось за ней – выплыла из комнаты с чувством выполненного долга. Во всяком случае, на сегодня она сделала всё, что было в её силах. А завтра наступит новый день и разговор с Ильжаной де Альетти обещает пройти в более плодотворном ключе, нежели сегодняшние бесплодные попытки переубедить своенравную молодёжь.

Глава 6

Лара

Я оглядела скомканный листок в очередной раз и поняла, что надо бы его сохранить на случай, если Витони забудется и…

Но постойте. Мысль, промелькнувшая в голове, показалась настолько соблазнительной, что я за неё тотчас ухватилась. А что если ему не мешать? Что если мне и самой приложить все усилия, чтобы наш развод попросту и не состоялся?

Припомнила робкий, но такой сладостный поцелуй, и невольно потупилась от смущения. Хорошо, что никто не видел меня сейчас. Нет, определённо, надо сохранить листок, чтобы потом было над чем посмеяться. Сейчас же именно Вит должен смущаться и краснеть, и, конечно, изнывать от желания сохранить наш брак любой ценой.

Любая, на первый взгляд невыполнимая задача может лишь показаться таковой. На деле какая‑никакая надежда на взаимные чувства у меня имелась. Взять хотя бы его красноречивую реакцию на незатейливую ласку, когда я заправила непослушную прядь волос ему за ухо, или же достаточно припомнить трепетную осторожность во время репетиции свадебного поцелуя. Это точно мне не привиделось. Но как жаль, что нас прервали…

Ох уж моя маман! Узнав, что я выхожу замуж, она была несказанно счастлива, и первое время, только прибыв в поместье Огуречного края ради приготовлений к свадьбе, вела себя кротко и очень даже скромно. Однако она быстро освоилась и с некоторых пор её голос стал всё чаще слышен по всему дому, а количество предостережений, тревог, пожеланий росло и росло, лишь успевай отвечать. Но вот уже совсем скоро можно будет выдохнуть от облегчения. Завтра свадьба.

Нет.

Я, конечно, очень люблю мою матушку и буду любить её всегда, но это, как видится, крайне сложная задача, к выполнению которой нужно подходить хорошо подготовленной, не только морально, но и физически. Сейчас, когда ей приходилось чаще бездельничать, нежели шить платья, она искусственно создавала проблемы, чтобы самолично их решить и тем самым оправдать нахождение в данном конкретном месте, здесь и сейчас. Чем‑то она мне даже напоминала мистера Пеппера. Чем именно?

Понять бы.

– Бр‑р‑р…

Повела плечами, прогоняя нехорошие предчувствия. Мне вдруг показалось, что кто‑то наблюдает за мной из темноты угла. Пригляделась – никого. Странно.

Отложила бумажку в сторону и быстро написала записку телеграфистке.

Вот уж никогда бы не подумала, что Клерис Виспери сподобится на свадебные поздравления, причём вышлет их заранее вместе с предупреждением, мол, враг уже среди нас.

Что это, в сущности, означало, даже не стала ломать голову. Наверняка злая шутка, чтобы испортить мне настроение. А если припомнить, в каких отношениях её хозяин был со всей семейкой Гридж‑Стоун, а заодно и де Альетти, то вывод напрашивался сам собой. На искренность можно даже не рассчитывать. Отнюдь. Скорее это тонкая игра на нервах. И она почти удалась. Пару раз я ловила себя на мысли, что действительно враг может быть среди нас. Поведение Оши и Тианы последнее время казалось крайне подозрительным. Эльфийка всё чаще спала и просыпалась только под вечер, оправдываясь привычным графиком сна. Оша косилась на Тиану скептически, но угрюмо молчала. Джульен мухой кружил вокруг неё, подыгрывая общей легенде, а она его в упор не замечала. Или делала вид.

Этьен и Мэри вообще отдельная история. Они ссорились прямо как настоящие влюблённые, в день по двадцать раз. Мирились втрое реже. Но всё‑таки мирились. А однажды я даже застала их объятьях друг друга. Понять, что на самом деле происходит между ними, было крайне сложно, но я и не вмешивалась. У самой в голове варилась неплохая каша. Сейчас, правда, наметился явный прогресс. Страх уступил место искренней убеждённости, что мне море по колено. Настолько окрылила наша с Витони недавняя практика. Стоит ли повторять подобное, ещё не решила, но невинные провокации точно себе позволю, заодно понаблюдаю за его реакцией.

Опомнилась и продолжила небольшие приготовления перед тем, как наконец лягу спать, достала из саквояжа две медные монеты, чтобы оплатить услуги телеграфиста – да, на днях я узнала‑таки расположение телеграфного столба и будки, где попеременно дежурили несколько человек, работников поместья.

Всё. Дело сделано, завтра с утречка отнесу записку и быстренько вернусь. Не люблю оставлять дела незаконченными. А Клерис всё‑таки иногда передаёт заказы моей ма. Хотя бы из вежливости я должна ей ответить.

Быстро разделась, приспособила платье на кушетку и нырнула вначале в ночную рубашку, а затем уже в постель. Сон вот‑вот обещал нагрянуть. Я громко зевнула.

Но…

Опять это странное ощущение неприятной дрожью пробежалось по коже.

Глупости какие, это от нервов. Повернулась набок и закрыла глаза. Звенящая тишина царила в комнате, нарушаемая разве что скрипами петель ставень за окном. Карниз иногда постукивал время от времени из‑за ветерка. Погода последнее время испортилась, но завтра эльфийка напророчила ясную погоду, на что оставалось лишь надеяться.

Как вдруг странный металлический звон заставил меня испугано обернуться.

Язык мой прилип к нёбу, когда я в ужасе наблюдала – смазанный силуэт устремился к двери и прошёл сквозь неё, словно в воду нырнул!

– Ма‑а‑амочки…

Мотнула головой и подскочила на ноги. Звон. Я слышала металлический звон!

Неужели?..

Подошла к столу и с изумлением обнаружила пропажу – две медные монеты и скомканная записка, их нет! Точно и абсолютно нет!

Открыла и закрыла рот, чтобы не переполошить весь дом. Того и гляди сочтут сумасшедшей: тревожить людей из‑за пропажи каких‑то медяков. Но сам факт произошедшего пугал неимоверно.

И тогда я, совершенно не думая, выскочила из комнаты в коридор и первым делом нашла дверь спальни Витони. Вначале вошла к нему и только затем поняла уже, что сотворила…

– Лара?..

Первое: мне повезло – виконт ещё не спал, а только готовился ко сну, второе как раз было связано с этим фактом. Он переодевался и сейчас недоуменно замер, будучи в одних подштанниках. Третье и самое главное, в комнате горел магический свет, который позволял во всех подробностях разглядеть то, чего не следовало, во всяком случае до замужества точно.

– Я… я… хотела пожелать спокойной но‑ночи… – неуклюже ответила ему, запинаясь. Но вот незадача, мне совершенно не хотелось покидать его спальню.

– Ты чем‑то напугана?

Братьям Стоун явно следует поучиться у виконта манерам и небывалой доброте, с которой он принялся искать оправдание моему вопиющему поступку.

– Я честно признаюсь, если вы пообещаете мне поверить, – на одном дыхании выпалила я. – У меня в комнате произошло что‑то очень странное.

– Неужели матушка всё рассказала?

– Моя матушка? – Понимание упорно обходило меня стороной. – Да, она заходила, говорила о всяком, но это здесь при чём?

Наконец я немного успокоилась, стоило мне подумать о чём‑то другом, нежели увиденном только что.

– Ох, нет. Дело в другом, это не матушка виновата. Я увидела силуэт, который прошёл сквозь дверь, а ещё у меня со стола исчезли две медные монеты.

К сожалению, я не дождалась его обещания, выпалила всё как есть.

– Это обвинение в краже? Думаешь, я взял? – Витони нахмурился. А я шагнула в его сторону со словами:

– Да нет же, всё не так… Силуэт тёмный, низкий. Это точно он! И… мне страшно возвращаться в спальню, а вдруг он ещё там?

Виконт устало вздохнул, прежде чем мягко ответить:

– В одном я уверен, ты сильно напугана и не хочешь возвращаться. Так уж и быть, можем поменяться спальнями. Ты спи здесь, а я пойду туда. А утром мы с тобой поменяемся. Думаю, это будет разумнее всего.

Звучало довольно убедительно, если бы не одно «но».

– А вдруг он опять явится?..

Виконт поцокал языком, когда обернулся ко мне спиной.

– Тогда выбора нет, я посплю на кушетке.

– Ну зачем же… Кровать большая, я много места не займу, лягу с краешку.

– Лара? – голос виконта приобрёл угрожающие нотки. – Во что ты играешь со мной?

– Играю?

Я прошла вперёд и устало села на кушетку. Ноги меня почти не держали. А испытанный страх изрядно вымотал под конец и без того нервного и утомительного дня.

– Кушетка вполне удобная и мне здесь хватит места. Можно тогда я посплю здесь?

– Сама наивность… – проворчал мой будущий муж. К тому моменту он уже надел рубашку. – Ложись в кровать, а я запру дверь, и будем молиться, чтобы нас никто не застукал накануне свадьбы.

– Застукал?

Об ответе можно было лишь мечтать, Вит молча прошёл к двери и принялся её запирать, а я устроилась на кушетке, собираясь лишь чуть‑чуть подремать. Самую малость, пока он не поможет мне…

Кажется, я так и уснула. И даже ничего не услышала сквозь сон. В этот раз точно.

Глава 7

Утро моей свадьбы было ознаменовано сразу несколькими событиями. К счастью, не скандалами, но близко к тому, ведь проснулась я на кровати в тёплых крепких мужских объятьях: лежала на боку, а рука виконта бессовестно прижимала меня к себе.

Едва первое онемение прошло, я попытала счастье повернуть голову.

– Проснулась наконец? – недовольный Витони бессовестно упрекал. В интонации легко читалось негодование.

– Я же засыпала на кушетке! – парировала я, когда опомнилась.

– Во‑первых, не кричи, – тихонько попросил мой будущий супруг. – Прислуга уже встала и скоро начнет сборы. Во‑вторых, я устроил тебя в кровати, а сам лёг на кушетке. Промучился полночи с согнутыми ногами – мне не хватало места – после сдался и лёг на кровать. И знаешь что?

– Что?

– Ты тотчас повернулась и придвинулась ко мне, даже не просыпаясь.

– Быть не может… – смущению моему не было предела. – Но сейчас же я сплю на боку и это вы…

– Ты.

– Ты меня обнимаешь, – поправилась я, довершая мысль.

– Мне пришлось это сделать, потому что пока ты ворочалась, чуть с кровати не упала. Я подумал, что таким образом ты не будешь закидывать свои колени на моё… эм… мои ноги.

– А я так делала?

Тихий шорох позади подсказал – он кивнул.

– Не верю, – запротестовала я. – И вообще, отпусти меня уже, я проснулась.

Виконт послушно убрал руку, но не удержался от усмешки и даже колкости:

– Так теперь мы играем по новым правилам? Или женщинам всё дозволено?

– Вообще‑то я уже сказала, что не верю ни единому твоему слову, – немного помолчав, поспешила добавить: – Касаемо прошлой ночи.

И тут я припомнила о насущном.

– Ох! Список. Его нет. Призрак утащил.

– Удобное оправдание, – его очередная усмешка в этот раз была крайне неприятна.

– Ты мне не веришь, – констатировала очевидное.

– Око за око…

– Ах так! – я подскочила с кровати.

Одежда моя цела и вся на месте – отлично. Окрылённая мыслью – между нами ничего не было этой ночью – я прокралась к коридору и с неудовольствием услышала шаги, шорохи и скрипы.

Витони тоже поднялся и принялся спешно одеваться.

– Мне принести твоё платье, чтобы оделась тут? – предложил решение галантный женишок.

К сожалению, мне пришлось с ним согласиться. Иначе скандала не миновать.

– Будь так добр. – Я обернулась к нему с улыбкой.

Зря я это сделала. Он снова снял рубашку. Да что за невезение!

– Я смотрю, ты любишь подглядывать? – пожурил меня будущий супруг. – И к чему тогда весь этот спектакль со списком?

– Это случайность!

– Как и то, что ты стоишь рядом с дверью моей спальни и кричишь?

– Ой…

Я закрыла глаза и отвернулась.

– Твоё счастье, в поместье шум и суета стоит такая, что на нас пока внимания не обращают. Но это временное явление, сама понимаешь.

Никогда не видела смысла отвечать на очевидные вещи, поэтому промолчала. А Витони сноровисто оделся, обулся и подкрался ко мне сзади, только чтобы разыграть.

– Можешь уже повернуться, – шепнул он мне на ушко. Чуть в голос не завопила.

– Кто‑то очень напрашивается на ласковый отпор.

Намёк достиг цели, и виконт перестал играть, а спокойно предостерёг:

– Мне придётся открыть дверь, поэтому тебе лучше отойти и спрятаться за шкафом.

– Так и сделаю.

На том наши утренние препирательства окончились, едва начавшись. Вит шмыгнул в коридор, а уже через пару минут вернулся ко мне с моими платьем, чулками и перчатками.

– Помнится, ты обещала их носить, – усмехнулся этот паразит, явно намекая на поздний разговор. Выхватила у него из рук свою одежду и направилась к кровати.

– Буду ходить босиком.

– Прошу меня простить, но про туфли я подумать не удосужился, виноват.

В отличие от меня, Витони обладал тактом и вышел из комнаты, едва я пристроила платье и уселась на кровать, чтобы перво‑наперво натянуть чулки.

Какая‑то пара‑тройка минут, и я облачилась в своё платье, будучи в чужой спальне. Позабыв про стыд, как ни в чём не бывало вышла в коридор, в надежде что Витони сторожит, и… попала в засаду. Иначе не назовёшь. В небольшом островке света возле окна стояли двое. Ильжана де Альетти и её сын. Они о чём‑то переговаривались, как вдруг я стала новым поводом для разговора.

– О, моя дорогая, и ты здесь? – Матушка Вити усмехнулась, прикрыв ладошкой рот. – Я, конечно, всё понимаю, что советовала тебе, сын, использовать своё обаяние, дабы добиться расположения своей невесты, но я не припоминаю, чтобы советовала менять именно расположение её спальни… Быть может, ты не так меня понял?

Улыбка невольно отразилась на моих губах. Хорошо хоть, это была не моя ма. Уж она бы непременно устроила выволочку, а не только укол по самолюбию.

– Это недоразумение. Я искала Витони, а его в спальне не оказалось…

– О, прошу, не надо неуместного юмора, мы стоим тут довольно долго, и я тебя не наблюдала в коридоре. Разве что ты сноровисто залезла к нему через окно. Ах, моя дорогая, а где твои туфли?

– Пойду найду их.

– Я тебя провожу, – вызвался на помощь Витони.

– Нет уж, останься, – повелительно произнесла графиня. – Не думаю, что влачиться за невестой с утра пораньше – хорошая идея. Сейчас сюда заявится публика. Я их немного опередила, чтобы заранее предупредить на случай конфуза. И оказалась права. Лара, детка, обуйся и можешь присоединиться к нам. Твоя матушка скоро поднимется. Ей есть что нам сказать.

Не теряя времени на разговоры, я сделала как велели, вошла в спальню и первым делом проверила бумаги на письменном столе.

Нету.

На самом деле нет двух медных и скомканного плана действий, зато имелась записка телеграфисту. Кстати, об этом. Обулась и полезла заново достать из саквояжа две медные монеты.

На этот раз деньги я не выпускала из рук. Хватит. Не буду больше пугаться. Глупости какие. Это всё мне приснилось, не более. Однако разумом‑то я понимала, что всё случилось наяву.

Так, ладно. Больше медлить нет смысла, вышла в коридор и тотчас услышала, что Лерана Брутти, как и обещала, приступила к убеждению теперь уже Ильжаны де Альетти со всем тщанием.

– О, а это хорошая идея! – поощрила её графиня. – Молодым в городе должно очень даже понравиться. Оказавшись в маленьких комнатушках, они будут просто вынуждены заняться проблемой продолжения рода де Альетти! Не так ли, сын?

Закономерно, Витони поперхнулся воздухом. Я бы тоже, если бы присутствовала при разговоре лично, а не слышала его издалека.

– Да нет же, я не это… – ма пошла на попятную.

– Подождите, мне кажется, вы правы, – Ильжана наступала, – и правда. Зачем им жить в такой глуши? Здесь простор, места для уединения, природа, пруд, леса. Что они тут не видели? Город – вот самое место для молодожёнов. Нечего им прятаться друг от друга в разных спальнях. В столь стеснённых обстоятельствах брак их будет только крепнуть день ото дня.

Теперь уже настала моя очередь вмешаться.

– А вот и я, – неуклюже вклинилась в разговор, сгорая от стыда. – Я ослышалась, или вы хотели предложить нам пожить в городе?

– Нет‑нет, дорогуша, – мамуля намёку вняла и теперь уже демонстрировала искреннее убеждение в обратном. – Я думаю, вам лучше пожить здесь, в глуши, чтобы ваши узы окрепли. – Она вдруг хлопнула в ладоши, прекращая неловкий разговор. – Что ж, раз все в сборе. Пора невесте примерить платье. А вам, молодой человек, следует спуститься вниз. Там вас тоже уже заждались.

Послала сочувственный взгляд жениху и не удержалась, улыбнулась графине. Ильжана сейчас прямо излучала искренние счастье. Неужели то, что я увидела этой ночью – инсценировка с целью меня напугать, чтобы я непременно прибежала в спальню к Витони? Но зачем? Чтобы передумала отказываться от фиктивного брака?

И почему сейчас столь бредовая мысль показалась мне чуть ли не единственной логичной версией, которую можно смело использовать как оправдание?

Бр‑р‑р. Качнула головой, припоминая, как призрак прошёл сквозь дверь.

– Что такое? – изумилась моя ма.

– Ой, ничего, – отмахнулась я. – Просто неприятное воспоминание.

Губы Ильжаны вытянулись в ниточку.

– Надеюсь, это не мой сын послужил причиной испорченного настроения собственной невесты?

– Нет‑нет! Что вы! – поспешила заверить я.

Прикусила язык и поджала губы.

– Мне просто приснился кошмар.

– Ах, такое бывает из‑за волнения, ничего страшного, – пришла мне на выручку мамуля. – Идём, дочь. Время не ждёт.

На том утренний разговор в коридоре был окончен, а я наконец поняла, что отступать уже поздно, тем более успела к этому моменту принять единственно верное решение. Во всяком случае, искренне на это надеялась.

Глава 8

Погода была ясной. Солнце светило ярко, когда сразу четверо стояло за одним из высоких столиков для дегустаций разной продукции Огуречного края и наблюдало за гостями будущей свадебной церемонии. Тиана и Равьен попеременно изображали то незнакомцев, то закадычных друзей, Джульен недовольно оглядывал новый балахон‑наряд орчанки, который ей всучили накануне церемонии. Оша притом ела за троих и ни на кого не обращала внимание.

– Сразу столько репортёров? – проворчал старший из братьев Стоун, оглядывая гостей, входящих в местную часовню. – Вон шеф Мэри, его жена и двое сыновей, а вон там «Морнинг‑Дэй», – кивок и любезная улыбка проходящему мимо гостю и Равьен с кислой миной на лице продолжил делиться познаниями: – А эта парочка – репортёры из соседнего королевства. И даже эльфийский посол прибыл.

– Уж его‑то я узнала и без подсказки, – проворчала дочь советника. – Мне кажется, или мы зря тратим время? Я бы лучше поспала ещё пару часов.

– Ага, до самого вечера, – проворчала Оша между делом. – И вообще, почему Молли стоит одна и озирается?

Орчанка махнула рукой в сторону растерянной девчушки лет восьми в ситцевом беленьком платье.

– Мой отец взял за неё ответственность лично, – старшенький пожал плечами, а опомнившись, добавил: – Папа и пришлось дать слово, что он проследит за благополучием будущей родственницы. Ведь как вам известно, Этьен и Мэри сразу же после церемонии отбудут в свадебное путешествие.

– Ага, скроются от кредитора, – усмехнулась орчанка и тотчас крикнула зычным голосом: – Молли! Иди к нам!

Услышав своё имя, прозвучавшее столь громко и столь грозно, девочка вздрогнула. Глаза её заслезились, едва она узрела ту, кто махал ей рукой.

– Ты её напугала, – проворчал Равьен. Приняв быстрое решение, он подозвал прячущегося за кустом сирени Чарли Чейсона Милча собственной персоной. – Подойдите‑ка.

Слуга с достоинством кивнул и сделал вид, будто так и должно, приблизился, выслушивая новые указания молодого человека.

– Дорогой Милч, знаю, мой отец настоятельно рекомендовал вам не спускать глаз с нашей четверки, но лично я вижу для вас намного более важную задачу, нежели охрану нас от нас самих.

– То есть?.. – мажордом не вполне понял произнесённую загадку мистером Равеном Гридж‑Стоуном. Однако упорно пытался разгадать заданную шараду, не выдав окружающим своего замешательства.

Джульен вовремя пришёл ему на помощь:

– Вон та девочка по имени Молли стоит одна. Не будете ли вы так любезны, составить ей компанию на предстоящей церемонии и проводить в часовню, где она сможет без страха занять место среди гостей и наблюдать за свадьбой своей сестры? Естественно, никто не мешает вам при этом продолжать исполнять свою основную обязанность и следить за нами.

– Почту за честь, сэр. Но…

– Никаких «но», Милч, – Равьен прервал будущее возражение. – Ваше руководство в лице нашего отца дало обещание мисс Мэри Фитц, что с головы её сестры не упадёт и волосок, а как видите, скоро польются реки слёз и свадебная церемония будет загублена напрочь капризами маленькой девочки.

– Так уж и капризами, – возмутилась Тиана. Но старший из братьев Стоун продолжил преувеличивать, добиваясь своего:

– В общем, Милч, судьба церемонии в ваших руках. Решайтесь.

– Слушаюсь, сэр. Я сейчас же займусь благополучием этой молодой леди.

– Вы настоящий джентльмен, – Джульен поощрил слугу комплиментом и одобрительным взглядом.

Преисполненный достоинства мажордом подошёл к девчушке, склонился и что‑то шепнул ей на ухо. Молли в ответ улыбнулась и вытерла тыльной стороной ладони слёзы в уголках глаз. Дворецкий, глядя на это, спрятал подальше недовольство и протянул белоснежный, идеально выглаженный платок.

– Леди не пристало плакать, – назидательно поучал он.

– Но я не леди, – возразила сестра Мэри.

– Всему своё время, мисс…

– Я Фитц, Молли Фитц.

– Всему своё время, мисс Фитц, – закончил фразу Милч. – А пока скажи мне вот что. Где бы ты хотела сесть?

– Но я не хочу заходить в часовню… – смущённо проронила Молли. – Я сегодня плохо позавтракала и очень хочу попробовать вон те фрукты из тарелки.

– О, – только и ответил дворецкий, делая приглашающий жест рукой к одному из пустующих дегустационных столиков. – Как леди будет угодно.

– Но я не леди, – снова поправила его Молли.

– Всему своё время, мисс Фитц. Всему своё время…

Время катилось дальше. Прежняя компания стояла на месте и намеревалась опустошить дегустационные столики все до единого, за исключением одного – того, за которым главенствовал бессменный любитель сплетен, мистер Милч.

Щурясь от палящего зноя, он забрал платок у успокоенной девочки, к настоящему моменту счастливо уплетающую клубнику вприкуску с квадратными ломтиками сочных персиков, и протёр вспотевший лоб.

– Какая погода сегодня чудесная, – внёс свою лепту в разговор улыбчивый Джульен.

Его самообладания хватало только на то, чтобы стоять ровно и не кривиться от унылого вида балахона, в который столь кощунственно спрятали весьма аппетитные формы его невесты. Мускулистая, фигуристая, она, с какой стороны ни посмотри, уже почти начала ему нравиться, если вообще забыть про тот факт, что ей ничего не стоит в порыве гнева или просто так, от скуки, сломать ему руку усилием одного лишь запястья. Но это ничуть не страшило, как оказалось, вполне бесстрашного сына Пеппера, особенно если дело касалось отношений между мужчинами и женщинами. Оша интриговала Джульена. Чёрт возьми, она ему действительно нравилась, даже когда стояла и столь некультурным образом поглощала содержимое тарелок!

– Скажи, может, ты и столик заодно погрызёшь? – съязвила эльфийка. – А то, я погляжу, ты жирком на зиму запасаешься?

– Да какой тут жир? – фыркнула Оша. – Одни фрукты да овощи. И вообще, это я от нервов столько жую.

– Ну‑ну, твоим нервам позавидовали бы удавы.

– А они тут при чём?

– Потому что их сложно растормошить. Особенно если уже проглотили добычу и лежат себе, переваривают её неделями.

– Вообще‑то смею возразить, – вклинился в разговор мистер Милч. – Всё зависит, э… от размера добычи и, конечно, здоровья самого удава. Более молодые – обладают лучшими пищеварительными возможностями, так скажем. Тогда как старым удавам нужно больше времени, чтобы переварить ту же проглоченную пищу.

– А чем питаются удавы? – Молли подняла полный восторга взгляд на умного взрослого.

– Э… – Милчу, конечно, польстило подобное внимание, и он нисколько не хотел сдавать позиции, но Оша его опередила:

– Крысами или другими крупными зверьками в круге их обитания, могут и яйца птичьи проглотить, или ещё что‑нибудь питательное.

– Фу!

Молли отняла руки от тарелки и брезгливо посмотрела на орчанку.

– Как можно есть зверьков, они же миленькие!

– А я посмотрю, образованием девочки никто не занимался? – задумчиво произнёс Равьен.

Остальные в ответ лишь пожали плечами.

– Тогда мы просто обязаны это наверстать. Милч! – Новое решение напрашивалось само собой, о чём Равьен и сообщил: – С сегодняшнего дня вы назначаетесь гувернёром этой молодой леди, пока ей не найдут гувернантку взамен вас.

– Я?..

Мажордом не спешил отказываться, вот только новые обязанности сулили новые затраты времени, которого у него и так не было.

– А как же должность старшего дворецкого?

– В это время ваш молодой зам снимет эту ношу с ваших плеч. Не отказывайтесь, ведь столь уникальная возможность – передать весь накопленный опыт юному дарованию – выпадает нечасто.

– Прямо даже не знаю, – Милч смущённо потупился. – Смогу ли я в полной мере…

– Начнёте с азбуки и элементарной математики, прописи, числа, арифметика. А там мы и найдём ей учительницу или же решим в какой пансион пристроить.

Увы. Ответить слуге не довелось. Колокольный звон возвестил о начале церемонии, и все‑все гости поспешили занять свои места на лавочках в часовне, вдоль рядов возникла небольшая давка.

Отчасти поэтому никто не обратил внимание на нового гостя, абсолютно чуждого на нынешней церемонии бракосочетания. Но того, у кого здесь и сейчас было немаловажное дело.

Настала его очередь ответить. Настала очередь создать шумиху, похожую на представление, устроенное у парадного входа его излюбленного логовища по адресу Хайдроуд, 17.

Дирхем Коуль вошёл в часовню последний и аккуратно устроился на пустующей лавочке заднего ряда. Он не спешил. Ждал своего часа, который непременно настанет. Он был в этом абсолютно уверен.

Вот гости наконец уселись, священнослужитель прочистил горло и начал церемонию взмахом руки.

Орган громко заиграл.

Витони, облачённый в идеальный свадебный фрак, вышел к алтарю, занял свою сторону и обернулся ко входу, ожидая невесту.

Лара, ведомая под руку посажённым отцом, чью обязанность исполнял сам Пеппер Гридж‑Стоун, сияла, словно амсейский бриллиант из королевской тиары Рубекии. Белоснежное подвенечное платье искрилось множеством магических огоньков и отливало на свету жемчужным блеском. Длинная воздушная фата влачилась по полу аккуратным шлейфом. Щеки невесты пылали от смущения, а в глазах застыл лёгкий испуг.

Гости как по команде обернулись ко входу в часовню, наблюдая за происходящим с немалой толикой благоговения. Органист исправно исполнял свою роль, усердно нажимая на клавиши. Музыка торжественно звучала в часовне. Пеппер Гридж‑Стоун, преисполненный гордости, вёл невесту вперёд, будто собственную дочь. Сидящая на скамье в первом ряду Лерана Брутти смахнула одинокую слезу платком. Ильжана похлопала будущую родственницу по плечу. Как вдруг в поле её зрения попал иной, но не менее интересный субъект.

– Дирхем Коуль здесь, – шепнула графиня на ухо супругу. Тот перевёл тревожный взгляд на сына.

Увы, взор Витони был целиком и полностью устремлён к собственной невесте, он будто никого и ничто не замечал. Смотрел. Смотрел. Смотрел.

Да и сам Пеппер Гридж‑Стоун был настолько увлечён исполнением отведённой ему роли, что напрочь пропустил всяческую жестикуляцию гостей из первого ряда.

– Мы все собрались здесь и сейчас, чтобы засвидетельствовать… – начал священнослужитель свою речь.

Самой бдительной из четвёрки у алтаря, как ни странно, оказалась именно невеста. Лара первой заметила странные движения и обратила внимание на Ильжану, слишком уж активно размахивающую веером.

– Мне кажется, или твои родители хотят нам что‑то намекнуть, – шепнула она Витони, когда тот, повинуясь жесту невесты, склонился к ней, чтобы лучше её слышать.

Виконт быстро сообразил и посмотрел, куда указал ему отец, якобы отряхивающий пыль с плеча пиджака.

– Коуль здесь, – шепнул жених невесте.

Лара кивнула, отчётливо понимая, что этот сценарий они уже отрабатывали, однако эффект неожиданности никто не отменял. Враг мог предпринять что‑то из ряда вон выходящее, и к этому нужно быть готовой.

Священнослужитель меж тем продолжал:

– Витони де Альетти, согласен ли ты взять в жёны, любить и оберегать Лару Брутти в горе и в радости, счастье или печали? Быть верной опорой семейного благополучия?

Жених ответил без колебаний.

– Согласен.

– Лара Брутти, согласна ли ты взять в мужья, любить и оберегать Витони де Альетти в горе и в радости, счастье или печали? Быть верной опорой семейного благополучия?

Немного помолчав, Лара ответила с лёгкой запинкой:

– Да, с‑с‑согласна.

Тихий шёпот пробежался по рядам.

– Есть ли среди присутствующих тот, у кого имеются веские доводы не допустить подобный союз между сими женихом и невестой? Пусть говорит сейчас или умолкнет навсегда!

– Я.

Мистер Коуль встал с места и быстрым шагом направился к алтарю, туда, где его уже ждали. Витони взял Лару за руку и приободряющее сжал её пальцы. Та улыбнулась ему в ответ и перевела настороженный взгляд на идущего вдоль рядов наглого возмутителя спокойствия.

– У меня имеются любовные письма от этой молодой леди, – Дирхем Коуль начал представление на ходу. Он вытащил из внутреннего кармана сразу несколько любовных писем, источающих приторно‑сладкие запахи.

Ряды гостей тотчас зашумели. С разных сторон зазвучали: громкий шёпот и возгласы изумления.

– Да как вы… – Лерана попыталась встать с места, но Ильжана её удержала, схватив за руку.

– Не нужно, мы ждали подобной подлости. Молодые и сами справятся. А ежели им понадобится помощь, они подадут нам знак.

Растерянная мать невесты открыла и закрыла рот, недоумённо взирая на происходящее.

– Умный ход. – Витони протянул гостю руку, чтобы взять уже знакомые ему письма, но опытный интриган не спешил расставаться с уликами. Поэтому его пришлось поторопить словами: – Позволите ознакомиться?

– Нет, ну что вы, как я могу, – не согласился мистер Коуль, – вы же сразу их уничтожите.

– В таком случае не вижу смысла верить вашим словам. – Жених флегматично пожал плечами и с улыбкой оглядел толпу. – Это недоразумение. Сэр Коуль неправильно воспринял переданные ему ранее чужие любовные письма. Это была невинная шутка, мы с Равьеном вручили ему любовную анонимную переписку между моим другом Джульеном Гридж‑Стоуном и молодыми леди, которые признавались ему в пылких чувствах весь прошлый сезон. Надеюсь, мистер Пеппер, я не открыл большой тайны для прессы.

Хозяин Огуречного края, сидящий в первом ряду, отрицательно покачал головой.

– Что ж, – стойко снёс поражение Дирхем, – хвалю за сообразительность.

– Благодарю.

Витони отвесил ему поклон. Но мистер Коуль не сдавался:

– Шутки в сторону. Я пришёл, чтобы лично засвидетельствовать почтение Мэри и Этьену, но я их здесь отчего‑то не наблюдаю.

– Правильно, потому что они уже отбыли в свадебное путешествие, – очередная новость застала мистера Коуля врасплох. – Мы хотели сделать сюрприз и объявить об этом в конце церемонии нашего венчания.

– И это чистая правда! – Пеппер снова кивнул с серьёзнейшим видом. – Они обвенчались на рассвете. Билингстрот, Сара, Ильжана и Лайенхем и, конечно же, я были свидетелями. А мой личный кучер по имени Харни сейчас наверняка уже подвёз их на паром до Шангарских земель. Пляжи, вы видели тамошние белоснежные пляжи? А вода? Прозрачная, словно слезы русалки!

– Кх‑кхм, – послышалось тихое покашливание священнослужителя. – С вашего позволения, сэр Коуль, я продолжу церемонию.

– Нет‑нет, секундочку, – воспротивился подлый аристократ. – В таком случае, позвольте мне довершить начатое. Раз уж свадьба младшего Гридж‑Стоуна состоялась и я не застал сего радостного события, позвольте мне вручить подарок именно вам, мистер Пеппер.

– Что вы имеете в виду?

А вот теперь хозяин Огуречного края насторожился.

– Ничего особенного, просто вы вдохновили меня своим поступком. Столько провизии, столько труда, чтобы сироты Истера не голодали? Я наконец понял – я не вполне подхожу на должность попечителя Сиротского благотворительного фонда и хочу вручить это место вам. Оно по праву ваше после того, сколько труда вы в это вложили. И правда! Не отказывайтесь, прошу. Все документы мной уже подписаны, указания розданы и приведены в исполнение. А мистер Этьен Гридж‑Стоун и его супруга могут выбрать себе любые должности в ныне вашей организации.

– Э…

– Спасибо, мы будем рады перенять бразды правления благотворительным фондом. – Равьен спешно встал со скамьи и скривился, пожимая руку лорду Коулю вместо отца. – А сейчас сядьте. Церемония в самом разгаре.

– Хм, что ж, не буду мешать. У меня всё.

Он смерил присутствующих уничижительным взглядом и отправился на выход с чувством выполненного долга, хоть и не до конца. Смятение царило на лицах гостей, и даже жених с невестой стояли и растерянно взирали вслед надменному представителю местной аристократии. Не даром король его недолюбливал; поэтому сейчас, будучи уверенным в своей правоте, Тониас Швайзер высказался первым:

– Долой пэрство! Долой прогнившую знать!

– Тише‑тише, – священнослужитель призвал гостей к спокойствию. А дождавшись наконец внимания, продолжил прерванную церемонию словами: – Раз иных возражений не последовало, объявляю вас мужем и женой. Жених может поцеловать невесту.

Смущение снова вернулось к новоиспечённой де Альетти, когда её супруг отправился на штурм замысловатой конструкции из шпилек и волос, удерживающих, казалось бы, воздушную, но вполне весомую фату. Шея у Лары ныла от тяжести сей ноши, но сама девушка держалась с поистине аристократическим достоинством и не выказывала недовольства. Наконец сдавшись, она помогла Витони справиться с затруднительным положением и даже встала на цыпочки.

Неловкий поцелуй – больше похожий на принудительное прикладывание губ к чужой щеке – быстро окончился, гости недовольно зашептались.

– Прости, – тихонько вымолвил сын графини.

В его душе всё ещё царило смятение. Витони было сложно справиться с нахлынувшими чувствами. Впервые заметив Коуля, он испытал страх! Страх, что церемонию отменят и они останутся с весёлой, упрямой и временами напористой Ларой Брутти чужими людьми, что они останутся друг другу никем, как ранее. И это новое, невероятное открытие застало его врасплох. Чудом собравшись с мыслями, он с достоинством перенёс удар. Однако сейчас выдержка ему изменяла. Едва положенная процедура была окончена, он подхватил и скомкал фату, нетерпеливо вручил её супруге, которую тотчас поднял на руки, чтобы наконец покинуть часовню и перестать быть центром внимания сразу для стольких людей.

Ему хотелось уединения. Ему хотелось сделать глоток свежего воздуха без необходимости сохранять лицо невозмутимым.

– Куда это мы? – тихонько заметила Лара, едва Витони вышел на улицу и направился в другую сторону от ожидавшего их экипажа.

– Ох, точно!

Опомнившись, виконт быстрым шагом вернулся по тропе вдоль кустов к широкой аллее, спешно преодолел требуемое расстояние и помог супруге забраться в свадебный открытый экипаж. Секундная заминка, и Витони забрался следом, а заодно ослабил узел шейного платка.

– Этот паразит испортил мне всё настроение.

– О! Что‑то новенькое, – усмехнулась Лара. Её беззаботная весёлость немного разрядила обстановку. – Обычно ты бы и бровью не повёл. Или же отшутился. Неужели тебя задели за живое? Любовные письма? Я?

– Да нет же, – отмахнулся уязвлённый аристократ, – не хватало нам ещё прослыть сподвижниками нового протестного движения.

– Ах, так это ты о Швайзере и его лозунге?

– Отправляемся, – приказал виконт кучеру, тот щёлкнул кнутом и экипаж наконец тронулся с места. – Представляю себе завтрашние заголовки газет… Нас размажут по стенке тонким слоем. И чем только думала матушка, предлагая позволить Коулю сделать свой ход в открытую?

– Ну, всё же это лучше, чем снова ловить кого‑то на воровстве мышьяка. – Лара пожала плечами. – Или ты думаешь, ущерб будет значительный?

– Не знаю, – честно признался Витони. – И пока что в ближайшие двадцать четыре часа знать не хочу.

Его многозначительный взгляд заставил девушку смутиться. В который раз Лара задалась вопросом, а не шутит ли он? И чем окончится сегодняшняя ночь, ведь брак фиктивный. Однако именно Лара первая нарушила ею же выставленные условия и приступила к штурму стены, их разделяющей. Но тут она пришла к спасительному выводу – всё это лишь игра – и быстро взяла себя в руки.

Действительно, с какой стати ему желать её близости? Ведь прошлую ночь он не позволил себе ничего лишнего. Наоборот, по его словам, он вынужденно нейтрализовал все её попытки перейти границы допустимого. Хотя мог бы поступить иначе.

Время близилось к полудню медленнее обычного. Супруги отвернулись друг от друга и молча наслаждались красотами Огуречного края, не думая ни о чём другом, кроме скорого приближения фиктивной брачной ночи. Никто не отваживался высказать крайне смущающее предположение вслух, дабы не попасть впросак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.