Алексей Архипов
Сквозь лёд и снег. Часть III. Острота превосходства

      ПРЕДИСЛОВИЕ.

Итак, в который раз я приветствую вас, дорогие читатели, на страницах уже теперь третьей части моей фантастической истории о приключениях сновигаторного мира, который, несомненно, является на сегодняшний день практически единственным с точки зрения технического прогресса, реально возможным в ближайшем недалёком будущем. И, конечно же, благодаря вашему покорному слуге, сегодня мы вместе с вами можем взглянуть на этот мир с той позиции, которая создаёт для нашей страны неоспоримое преимущество перед мировой культурой в отношении продуктивных форм развития собственных технологий, а не бесконечных амбиций, фантазий и заблуждений о каких-то сверхъестественных и порой даже неадекватных субстанций и структур, которые постоянно пытаются создавать угрозу извне по бесконечно необъяснимым причинам, разнящимся с естеством нашего бытия.

Несомненным является и то, что параллельно с развитием космоса и его новых технологий, мы должны максимально приближать к себе способы постижения и своего Земного пространства независимо от мест и условий пребывания в них. Любому здравомыслящему инженеру хорошо известно, что окончательная победа в достижении нового технического скачка вперёд всегда и везде складывалась из множества конструктивных экспериментальных форм, которые предшествовали итоговому результату на протяжении долгого времени своего развития и становления. Таким образом, сегодня, и как бы мне не хотелось, возможно, уйти от этого признания по ряду определённых причин, здесь, именно на территории Российской Федерации мы можем говорить с вами о возникновении не только истории, но и новой формы передвижения с помощью моего изобретения под названием «Сновигатор», которое возможно когда-нибудь в недалёком будущем позволит осваивать не только полярные районы нашей планеты, но и другие планеты и спутники нашей Солнечной системы.

Переходя к сути и настроениям романа, я сразу хочу сделать оговорку, что все возможные предрассудки, настроения и прочие психологические факторы абсолютно никак не касаются моего какого-либо отношения ко всему. Всё это просто полёт моей творческой фантазии без лишних подноготных, и никакие мнения с моими личными взглядами на происходящее вокруг не были специально завязаны в этом произведении, а являлись случайными, отражающими непринуждённую форму выражения собственных мыслей.

В заключении я хочу добавить, что на этой сформировавшейся по своей литературной структуре трилогии, я не заканчиваю свои поиски в данном жанре произведений, а, напротив, в скором времени собираюсь продолжить развитие эпопеи «Сквозь лёд и снег» и представить обывателю ещё одну, по крайней мере, часть, которая пока не имеет названия, но имеет заложенный порядок развития своего сюжета.

ГЛАВА I. НАЧАЛО ЭТАПА ПОДГОТОВКИ.

По длинному коридору раздавались размеренные монотонные шаги. Высокий плотно сложенный человек в чёрных классических туфлях, чёрных брюках стрейч и чёрном плотном свитере с высоким воротником спокойно и уверенно двигался в холодном полумраке мимо больших окон, то и дело сворачивая в очередные лабиринты, казалось бы бесконечных переходов, поворотов и лестничных маршей. Слабый дневной свет от пасмурного неба сквозь частично затонированные оконные стёкла периодически проскальзывал по его каменному лицу, наполненному невозмутимостью и даже некоторым утомлённым равнодушием. Внезапно раздался рингтон мобильника, играла незатейливая мелодия песни Жанны Фриске «А я всё летала, но я так и знала…» Человек, не останавливаясь, достал свой телефон из заднего кармана и низким хриплым голосом коротко ответил: «Да…»

В ответ некоторое время слышалось долгое синтетическое шуршание мобильного динамика, разнося резонансом высоких стен и потолков смену интонации говорящего.

– Хорошо, я понял! – послышался короткий и утвердительный ответ, – я сейчас в госпитале несу заключение на подпись.

Наконец человек дошёл до окончательной точки своего маршрута, впереди показалась большая тяжёлая дверь с надписью «Главврач Молотов Александр Николаевич». Подойдя вплотную, человек потянул за массивную дверную ручку из нержавеющей стали и дерева и скрылся за дверью.

– Здравствуйте, моя фамилия Зордин, – сказал вошедший, сидящему в большом глубоком кресле человеку в белом халате, из под которого явно выражено выступала рубашка с галстуком между белоснежными, аккуратно отглаженными до атласного состояния, лацканами воротника.

Судя по могучему торсу и шейно плечевому сложению мышц сидящего можно было сделать вывод о том, что главврач по основной специальности был скорее всего хирургом.

– Что вы хотели? – коротко и серьёзно спросил он.

– У меня заключение на подпись, – прозвучал ответ.

– Давайте сюда!

Вошедший сделал несколько шагов вперёд и протянул пачку листков скреплённых степлером.

– Вот… – произнёс он, немного замявшись.

– Почему так неуверенно?! – жёстко переспросил сидящий в кресле и тут же продолжил, – как вы сами считаете, вы готовы вновь перенести те же травмы или ещё один раз для вас будет последним?

– Да, готов, – уверенно ответил Зордин.

– Хорошо! – произнёс сидящий в кресле и быстро с некоторой небрежностью написания рецептов поставил свою подпись в последнем листе.

Зордакс возвращался по коридору с ощущением какого-то долгого путешествия по загробному лабиринту в единственную освещённую в нём далёкую комнату со странным одиноким, но в то же время всемогущим существом, окружённым скукой и таинственностью. Даже фикусы на подоконнике казались скучными и наводили уныние своей вечной стабильной безмятежностью. Хлопнув дверью Гелентвагена Зордакс направился в московскую штабквартиру Корпорации «Polar Navigation», где его уже ждали со всеми документами для дальнейших указаний.

– Значится так! – тяжёлым, напряжённым голосом начал свой рассказ начальник штаба управления командованием и опёрся перед собой двумя руками о стол, наклонившись над ним с довольно угрожающим и разъярённым видом, – эти, мать его, клоуны прислали нам свои новые утверждённые правила и сейчас я буду вам их излагать!

В аудитории в гражданском сидели семь человек в различных социальных позициях: кто-то был похож на школьника за партой, внимающего учителю с изрядной долей энтузиазма, кто-то в летних шортах, закинув ногу на ногу и раскинув руки по сторонам, склонив голову к плечу и с идиотским выражением лица нагло жевал жвачку, а кто-то надолго ушёл в свой смартфон, оставляя впечатление человека сугубо вовлечённого в суть происходящего и поэтому способного работать сразу двумя полушариями головного мозга на все сто процентов.

– Американская сторона построила у себя высокотехнологичный комплекс турнирных трасс сложной конфигурации и структуры и теперь зовёт нас в гости! – размеренно слово за словом выдавливал из себя полковник командным голосом, – этот комплекс разделён на два сектора: первый – под названием «Каркас»(«Carcass») и второй – с эпичным названием «Карусель Дяди Сэма»(« Uncle Sam's roundabout»). Только, подумать, они сейчас на карусели нас будут катать, понимаешь ли!

Обстановка в аудитории потихоньку накалялась, несмотря на отсутствие изменений в поведении присутствующих. Полковник говорил, абсолютно не обращая внимания на чью-либо заинтересованность, без остановок, как бы даже в основном для себя, а не для кого-то ещё, но при этом это было только внешнее ощущение, на самом деле слушали все, так как говорилось всё один раз.

– На этой позиции наши дорогостоящие друзья, – продолжал он с долей злого сарказма в голосе, – выдвинули целый свод правил предстоящего турнира, который безо всяких обсуждений и согласований с другими участниками был утверждён и подписан нашим «высокопреосвященным могуществом и всея Антарктиды», чтоб его, Архипом Великим.

На этом месте некоторые из присутствующих сделали небольшую дружную ухмылку.

– Смешно будет, когда мы через три месяца обделаемся перед всеми на этом турнире как маленькие дети! – сердито отреагировал полковник, не меняя интонации – итак, весь турнир построен на принципе «охотник – жертва» («Hunter – Victim»). В качестве «охотников» будут выступать четыре американских пилота, натренированных на этих трассах как штурмовая группа спецназа. Да вам и в прошлый раз немало показалось. К уже известным вам Джокеру, Малышу Хью и Снеговику они добавили девку, некая Джесси Кроус (Jessie Croce), позывной «Little Coldy». Охотники делятся на две пары, каждая контролирует только свой сектор. Задача охотника не дать жертве выйти из своего сектора, иначе говоря, затруднить или полностью лишить возможности сновигатор жертвы продолжать движение. В конечном итоге это может выглядеть как переворот машины или выход из строя её рулевых механизмов и энергетических установок. Данный результат достигается совокупностью методов и следственных причин, таких как перевороты сновигаторов при прохождении трамплинов, заносах на сложных виражах и ударных корпусных нагрузках различной степени тяжести при попадании энергоимпульсных зарядов при обстреле цели из соответствующего типа оружия. Такая концепция турнира абсолютно вписывается в разновидность состязаний под названием «Snow Battle», поэтому у нас нет никаких поводов для возражений, и мы должны принять эти условия так, как есть. Что касается участников турнира, то их в этот раз за исключением американских пилотов будет семнадцать человек. Всего вместе с США девять стран участниц. Мы посылаем всю вашу группу, то есть семь человек. Германия, Япония и Китай – по два пилота, Великобритания, Франция Швеция и Финляндия – по одному пилоту. Всего было принято провести семь заездов по три пилота на каждый заезд в качестве этих самых «жертв». Сортировать вас будет компьютер, но из-за доминирующей численности именно вы будете участвовать по одному пилоту в каждом заезде, а одиночные представители стран участниц будут участвовать в двух заездах. Таким образом, ваша численность будет компенсироваться для них возможностью пройти этап ещё раз, используя шанс исправить допущенные ошибки. У вас такой возможности не будет и вам придётся профессионально ориентироваться и хвататься за удачу сразу. Переговоров в эфире не будет, связь будет только с личным диспетчером для безопасности. Переговариваться могут только «охотники». Каждой «жертве» необходимо пройти оба сектора и финишировать, используя тактики, манёвры, оружие и собственный психологический опыт, в быту именуемый чутьём. У вас не повредилось чутьё, пилот Зордакс?! – внезапно отвлёкся полковник с явным издевательским интересом, исполненным риторической сути и усмешки.

Зордакс в ответ молча кинул на него угрюмый взгляд исподлобья.

– Хи – Хи?! – продолжал полковник, подразумевая недавние смешки среди членов группы, – сейчас я вам расскажу про «Хи – Хи»!.. По предварительным оценкам наших аналитиков вас направляют в логово для уничтожения. Формально конечно вы ответственности никакой не несёте, но вот с практической точки зрения победители получат серьёзные суммы денежных выигрышей от легального тотализатора на мировом уровне, а проигравшие – разбитые машины высокой стоимости, это хорошо ещё, если обойдётся без травм. А уж о чести и престиже страны я вообще молчу. При этом ходят слухи… слухи, понимаешь ли заходили! Что приоритетной целью для американских охотников на этом турнире будете вы, то есть российская сторона. Как вам это нравится?! Объясню более конкретно, с точки зрения военного стратега, я ведь военный стратег, если кто здесь не знает. Каждый из вас выходит на турнир с двумя пилотами из других стран, и, прямо с первого сектора именно вас начинают жёстко прессовать, а попытка на дистанции для каждого из вас всего лишь одна. И если даже вам удастся оторваться от преследования в первом секторе, то во втором вы будете иметь переутомлённый организм и двух свежих охотников с той же мотивацией. Вот такая вот «Карусель Дяди Сэма»!

Полковник немного расслабился и передёрнул плечами. Он молча прошёлся вперёд – назад мимо переднего ряда и, вернувшись к столу, продолжил.

– Завтра вы отбываете на материк. В течение трёх месяцев вы будете отрабатывать стратегию, приёмы и технику взаимного обстрела. Техники заодно посмотрят, на слабые и уязвимые места ваших сновигаторов. Пилот Аксель привыкнет к новому для него типу машины «Gipper Scruder», так как модель сновигатора «Spector» наш «непреклонный командантэ», Архип Великий, благополучно и с концами продал англичанам, как вы уже наверно слышали. Говорят, они его очень серьёзно прокачали и собираются на этом турнире всем продемонстрировать, на что способна сегодня современная индустрия машиностроения Британской Короны. Меня это в данном случае нисколько не пугает, так как у нас есть серьёзные конкурирующие машины, и мы в них по всем критериям абсолютно уверены!

Полковник отошёл к кулеру для воды, стоящему неподалёку от входа, выдернул пластиковый стаканчик из специального отверстия в его корпусе и налил холодной воды. После чего моментально осушил его и, смяв стакан резким сжатием своего массивного кулака, бросил его в урну, стоящую рядом. Потом он развернулся к группе и уже более спокойным голосом гораздо тише обычного коротко произнёс:

– Теперь вопросы…

– Нас допустят до тренировок на этих трассах или мы будем работать только на наших полигонах? – спросила Фрэя.

– Сейчас идут переговоры, – прозвучал ответ, – этим занимается подполковник Сударева, но скорее всего это будет единичный выезд к ним на станцию с малым количеством часов в виде серии ознакомительных заездов.

– Но позвольте, – вмешался Хэлбокс, – это противоречит всем нормам спортивных соревнований! Мы должны хорошо знать все тонкости этих трас для того, чтобы показать какой-то результат в предстоящей схватке.

– Они, то есть Кабинет Высшего Управления, не совсем считают эти соревнования спортивными. Мы никак не связаны с Международным Спортивным Комитетом, поэтому опираться на какие-либо нормы в своих доводах по данному вопросу мы не можем. Американцы очень просто нас успокоили, заявив, что интервалы между препятствиями на трассах достаточно велики, для того чтобы пилоты даже средней квалификации успевали в них вовремя среагировать. И сами трассы из-за этого достаточно протяжённые. Подробные карты этих трасс они предоставляют всем участникам. Используемые трамплины вполне стандартные и есть на каждом тренировочном полигоне, а составлять расписание, дополнительно обслуживать трассу, брать на себя хлопоты по внеплановому содержанию гостей, а также демонстрировать тактику тренировочных заездов своих пилотов они совершенно не намерены и считают своим естественным правом этого не делать. Поэтому, вы, скорее всего, прокатитесь по одному разу прямо перед самим турниром, ну может быть несколько раз, но пострелять не получится – коммуникации слишком дорогие, чтобы менять их ещё до начала соревнований. Короче, на самом деле всё у них есть, но только для себя. Для себя они всё заменят и сделают. Всё остальное – банальные отговорки для того, чтобы не рисковать преобладанием над ситуацией, а именно не допустить потери контроля над профессиональной конкуренцией в данной среде. Но есть и другая сторона этого вопроса… Это их собственная инициатива, их деньги и поэтому им решать. Они – хозяева в данной ситуации, нас просто приглашают померяться силой, наш профессиональный уровень – это наши проблемы, то есть теперь ваши. Поэтому от вас требуется максимальная отдача и однозначный результат. Как говорится «Партия сказала победить!», а каким образом это уже никого не и интересует. Во время Второй Мировой Войны ваши героические предки неоднократно добивались успеха на этих же принципах, но в гораздо худших условиях. Постарайтесь теперь и вы не опозорить память этих героев!

– Я вот не могу понять, – начал Джонс, – а каким образом мы должны там отстреливаться от этих охотников, если они выходят за нами, а в задачу поставлено прохождение секторов? То есть я, как жертва, должен всё время уходить от них, двигаясь как можно дальше вперёд и уклоняться от обстрелов, зачем мне в этом случае оружие на борту – это лишняя сотня килограммов снаряженной массы?

– Я понял вопрос, хотя этот вопрос не ко мне, – твёрдо ответил полковник, – дело в том, что трассы, то есть сектора имеют не совсем прямолинейный периметр. Во время гонки вы будете совершать круговые повороты, объезды объёмных препятствий, искусственных склонов в виде снежных насыпей и тому подобное. В основе подразумевается, конечно же, следование в определённом направлении к выходу из сектора, но это не значит, что вам придётся избежать долгих взаимных погонь друг за другом и прочих запутанных схем проведения контратак. Поэтому во время гонки вы вполне можете не один раз оказаться позади охотников и также вести по ним стрельбу на предмет уничтожения помех для дальнейшего продолжения гонки. Вы должны понять, что даже если охотники пристроятся именно к вам, а так оно, по-видимому и будет, то от того, сколько жертв перед вами зайдёт в следующий сектор зависит то, как спокойно вы его пройдёте, так как охотники атакуют сразу любые вновь появившиеся жертвы в зоне их досягаемости и жертвы также атакуют охотников. Короче, не вы одни будете с ними воевать.

– Почему бы тогда для жертв не сделать общий эфир? – внезапно спросил Зордакс, – это было бы более справедливо.

– Забудь про эфир! – резко отозвался полковник, – ты думаешь, мы на переговорах не поднимали эту тему? Вам даже запрещён предварительный сговор с пилотами других стран под угрозой очень отягчающих последствий.

– Из-за чего это вдруг? – переспросил с удивлением Зордакс.

– Из-за тотализатора! По всему миру организован он-лайн тотализатор. Ваш сговор будет рассматриваться как попытка намеренной подтасовки конечного результата, за это вас однозначно ждёт снятие с турнира плюс штраф, который должны будут заплатить виновные стороны. Поэтому в гонке каждый сам за себя. Единственным объединяющим все жертвы фактором является их количество на количество охотников в каждом секторе. Чем больше жертв и меньше охотников, тем больше шансов дойти до конца.

– Хорошо, а что будет, если никто из нас вообще не сможет пройти эти сектора? – внезапно вмешалась Кэтрин недовольным тоном, – нам вообще не заплатят? Расформируют группу? Почему я должна просто так всё время трястись от волнения из-за того, что проиграю, да ещё и под ваши аналитические вероятности с однозначными заключениями о невозможности исправить ситуацию и перетянуть условия на свою сторону?

– А-а-а! – язвительно протянул полковник, – вот вы как сразу заговорили! Значит, я, по-вашему, должен расстелить там перед вами ковровую дорожку, чтоб вы по ней с комфортом горделиво прошагали, высоко подняв голову, а в конце всех поздравить с цветами и шампанским, расцеловать от счастья в щёки и раскланяться перед восторженными героями, понимаешь ли, нашей страны?! Я тут вообще-то с самого начала своего выступления как раз и обращаю ваше внимание на всю эту подставу с «каруселькой» или вы что, думаете, что я как клоун здесь перед вами повыделываться вышел?.. Что будет?.. Ничего не будет!.. Позор!.. А что ещё обычно бывает в таких случаях?.. Получите вы своё вознаграждение, дело не в этом. Я ещё раз повторяю, позиция у нас на этом турнире конкретная! Они будут зарабатывать деньги, а мы терпеть убытки и позориться, поэтому необходимо в сложившейся ситуации сделать всё максимально возможное, чтобы пройти эти сектора в каждом заезде! Ещё раз о тактике, чтобы дошло, наконец! Охотники погонятся сразу за вами, это преимущественная позиция, то есть вас прессуют, а ребята по соседству спокойно едут за премией. Отсюда должны истекать все ваши дальнейшие размышления о тактике поведения в заезде! Вот и думайте, как вы будете отрываться от всего этого, а уже потом планировать красивые манёвры. А то потом заплачете все вместе, что вас на первых милях сбили почему-то, а других нет. Теперь всё понятно?!

У всех сидящих в аудитории стали абсолютно одинаковые выражения лиц по сравнению со временем начала дискуссии. В простонародии такие выражения лиц обычно называются «козья морда». Они были наполнены тоски и угрюмости, печали и унылого страдания. Когда группа собиралась перед самым началом выступления, многие из пилотов мечтали о весёлом и радостном проведении состязаний с морем побед и достижений, неизгладимых впечатлений, ощущений праздника и бурей оваций. И вот теперь всё это превратилось в ужасающую картину каторги с последующим расстрелом. Чуть затянувшуюся паузу снова прервал полковник:

– Судя по выражению ваших лиц и столь вдумчивого молчания, я могу с радостью для себя сделать вывод, что вы наконец-то всё поняли. С радостью, потому что в этом и заключалась моя миссия. Необходимо трезво смотреть на ситуацию, а не через репродуктивное место! – в голосе полковника проскользнула тонкая нотка юмора.

С этими словами полковник собрал со стола множество листов медицинских заключений, сбил их в аккуратную стопку, несколько раз ударив о поверхность стола, и напоследок обратившись к сидящим со словами: «К коменданту за билетами!», быстро вышел за дверь.

Группа расходилась по несколько человек. Некоторые до сих пор сидели и переваривали происходящее.

– Фрэя, ты идёшь? – спросил Джонс, остановившись у двери.

Фрэя очнулась, выйдя из альфа-состояния, повернула голову в сторону, где сидела Кэтрин, с несколько испуганной мимикой пытаясь её найти беглым взглядом.

– Я пошла, дорогая. Наберёшь меня вечером, – сказала она Кэтрин.

– Да, я тоже иду! – отозвалась она, – Акс, «летс гоу» отсюда!

– Ты что будешь делать?! – ткнул Вэндэра в бок рукой Хэлбокс.

– На мотоцикле покатаюсь, – пробубнил под нос Вэндэр.

– Хорошо, а я в клуб, наберёмся, – ответил Хэлбокс.

– С утра мне только не звони, даже если девочки будут очень красивые.

– Окей, зануда! – отозвался Хэлбокс уже на выходе.

Вэндэр посидел ещё немного, а потом спросил у Зордакса:

– Ты идёшь?

Зордакс ничего не ответил, тогда Вэндэр спокойно вышел за дверь, а Зордакс так и сидел во всём чёрном, как на похоронах и тупо смотрел в пространство перед собой в одиночестве. В его голове мелькали мысли о том, что он вот так вот сидит и смотрит в никуда и это наверно неплохо смотрится со стороны. Что он вдруг влился обратно в коллектив, спустя целую миссию и как будто ничего не происходило вовсе. И вот сейчас, когда должно было быть какое-то другое событие, похожее на демпфер между его травмой и новыми заданиями, что-то вроде вечера разговоров и новостей, произошло резкое вливание в жёсткую ситуация без эмоций, без претензий, без каких-либо переживаний и чувств, как будто он никуда и не пропадал и не было никакой драмы. Наступало даже некоторое раздражение, потому что на всё услышанное, внутри сразу просыпался какой-то зверь, который должен сам во всём разобраться, так как он самый сильный и крутой, как будто его принудительно тянут за хвост к этим неприятностям и ему это больше всех надо, а вторая половина хотела чего-то другого, мирного, спокойного и доброго. В этот момент он начал неожиданно подбираться к мыслям о Фрэе, но резко собрался, встал и направился в комендатуру, чтобы получить командировочный пропуск, билеты, деньги и подписать необходимые бумаги в связи с отбытием на станцию «Восток».

ГЛАВА II. СТАНЦИЯ «АВОА».

(все реплики в этой главе происходят на финском языке)

Абоа (финск. Aboa) 73⁰ ю.ш. 130 з.д. – действующая научно исследовательская антарктическая станция Финляндии, созданная в 1988—1989 годах. Построена на нунатаке Басен у горного хребта Краули, что на Земле Королевы Мод. Расположена в ста тридцати километрах от побережья и в двухстах метрах от шведской антарктической станции Васа. Вместе станции образуют базу Нурденшёльд(Nordenskiöld basen).

– Арвид, посоветуй, куда поехать с семьёй. Хочу научить сына рыбачить, – спросил высокий молодой человек с вьющимися длинными волосами, сидя на скамье для жима.

В небольшом, но просторном зале раздавался ритмичный звук лёгких ударов, сопровождающийся жужжанием ленты беговой дорожки.

– Конечно в Пелло, Ханнес, лучше места тебе не найти, – отвечал на бегу второй коротко стриженный блондин сквозь частые вдохи и выдохи.

– Ты часто там бываешь?

– Не говори ерунды, Ханнес, скоро будет уже год, как я подписал контракт, а последние четыре месяца я вообще не вылезаю с этой станции.

– Сколько же всего раз ты был там, Арвид?

– Успокойся, я бывал там несколько раз, к тому же мой брат, Вилле, недавно вернулся оттуда. Я видел фотки и говорю тебе – лучше Лапландии тебе места не найти.

– А как поживает твоя сестра?

– Ты про Солли?

– А что у тебя есть ещё сёстры?

– Да, у меня есть двоюродная сестра Хелка, она живёт со своими родителями в Лахти.

– Ты не говорил мне, что у тебя несколько сестёр. Чем она занимается?

– Работает на фабрике «Лухта» («Luhta»).

– Она шьёт одежду?!

– Нет, она бухгалтер.

– Она такая же красивая, как и Солли? Ты можешь показать мне её фото?

– Послушай, Арвид, ты уже запал на одну мою сестру, зачем тебе вторая?

– Ханнес, у тебя очень красивая сестра. Может быть Хелка такая же красивая, я хочу сравнить, вдруг она мне больше понравится.

– Может быть у неё есть друг, мы не виделись с прошлого лета.

– О чём ты говоришь, Ханнес, я ведь единственный пилот в Финляндии такого уровня.

– Ты спекулируешь своим положением, Арвид, это не хорошо, им это может не понравиться.

Жужжание дорожки прекратилось. Вместо него начались звонкие короткие удары грузов на тренажёре.

– А она такая же молодая, как Солли?

– О, Боже, лучше бы я тебе вообще ничего не говорил, зачем я только вспомнил про неё?! Да ей тоже двадцать три, и она моложе Солли на два месяца. Ты правда хочешь познакомиться с ней?

– Ханнес, не пойми меня не правильно, я просто боюсь, что Хелка окажется красивее Солли, и тогда я расстроюсь, что не выбрал Хелку, я теперь ведь типа звезда.

– Ты ничего ещё не выиграл, Арвид, а уже говоришь, как чемпион.

– Это не важно. Я не боюсь проиграть. Зато я честно признаюсь тебе во всём, хоть это и выглядит немного смешно со стороны. Ведь это твои сёстры в конце концов и я не хочу навредить тебе.

– Я понял тебя, Арвид, только давай я покажу тебе её после соревнований.

– Почему, Ханнес?

– Понимаешь, дело в том, что если вдруг ты окажешься перед выбором, то излишние мысли будут тебе мешать во время турнира. Ты должен быть сосредоточен на гонке, а не на романтике!

– Теперь ты точно создал интригу Ханнес. Зная тебя, я могу с уверенностью сказать, что Хелка однозначно красивая, а значит, мне придётся мучаться в неведении всё это время, понимаешь?

– Хитрец! Покажу тебе её после тренировки – а пока отстань, переходи к следующему тренажёру.

– Другой бы на твоём месте интересовался своими соперниками, а не моими сёстрами.

– Оставь, Ханнес, ты и сам всё прекрасно знаешь! Почему я должен волноваться? У меня прекраснейший термокомбинизон от Коламбиа («Columbia»), гермошлем Скот – Нокиа («Scott – Nokia»). Наш «Peloton» выполнен в соответствии с номинальными параметрами немецких и швецких сновигаторов. В машиностроении мы не уступаем нашим соседям: технические характеристики, материалы – всё идеально!

– Оставь, Арвид, ты же знаешь, я не об этом говорю. Сейчас речь идёт о личных качествах.

– Ты просто думаешь, Ханнес, что если я проиграю, то это навсегда изменит ситуацию в целом. Это ничего не изменит, я просто еду выступать. Да, я приложу все свои максимальные усилия, но я не собираюсь устраивать кровавые битвы из-за того, что весь мир должен узнать, кто самый сильный герой. Зачем мне это? Зачем тебе это? Качество, комфорт, профессионализм и безопасность – этого достаточно для хорошего выступления. Остальное будет зависеть от уровня этих факторов. У кого он окажется выше, тот и победит, а прыгать выше головы от недалёкого ума. Рациональный подход должен быть во всём. Что там у нас следующее?

– Десять минут в сфере, потом отжимание.

Арвид залез в специальный трёх осевой тренажёр для вестибулярного аппарата, в каких тренируются лётчики и космонавты. Он пристегнулся, а Ханнес встал рядом с пультом управления.

– Готов? – спросил он.

– Да, запускай! – ответил Арвид.

– Что ж, на пятой минуте начнём как всегда с таблицы умножения, потом обратный счёт.

– Хорошо, – спокойно ответил Арвид.

Ханнес запустил тренажёр и взял в левую руку электронный секундомер, который висел на шее на широком жёлтом ремешке из полиэстера с двумя чёрными тонкими полосками посередине. В правой руке он держал красивую авторучку из белого пластика с эргономичным толстым трёхгранным корпусом и объёмной корпоративной эмблемой нескольких цветов. На небольшом специальном столике ниже пульта управления под его правой рукой лежал канцелярский планшет с прикреплёнными таблицами на листах из тонкого пергамента. Сначала Ханнес засёк пятиминутный таймер. После того, как время кончилось, он снова засёк время и начал в определённом темпе громко перечислять в разнобой варианты математических множеств из таблицы умножения:

– Шестью семь! Пятью восемь! Семью четыре! Восемью три!..

В ответ Арвид также громко выкрикивал результаты, а Ханнес делал отметки в таблицах. Затем Ханнес перезасёк время и скомандовал:

– Теперь счёт!

Арвид начал быстро считать со ста в обратном порядке.

– Не вздумай закрыть глаза, Арвид! Я внимательно слежу за тобой! – серьёзно предупредил Ханнес.

Арвид продолжал считать, пока не дошёл до нуля. Тренажёр ещё некоторое время работал, после чего сам остановился. Арвид отстегнулся и вылез, а Ханнес достал из спортивной сумки электронный тонометр и принялся измерять у него кровеносное давление и пульс, параллельно ведя запись всё в тех же таблицах.

– Поздравляю тебя, Арвид! Показатели превосходные! – произнёс он в конце.

– Не хочу отжиматься, Ханнес, пойдём лучше поиграем в пинг-понг, – сказал Арвид после пятиминутного отдыха.

– Как скажешь, но в следующий раз ты от меня не открутишься, так и знай!

И они прошли вместе в другой зал, где стоял стол для пинг-понга и продолжили свою беседу, но уже в другом ритме.

– Скажи, Ханнес, если что-нибудь новое в моём расписании на неделю? – поинтересовался Арвид.

– Завтра у тебя небольшая фотосессия.

– На тему чего?

– На тему твоего оправления в дальний путь за победой. Так будут называться статьи в финских газетах.

– «В дальний путь за победой»?! – переспросил Арвид с ноткой восторженного удивления.

– Именно! Тебе нравится? – спросил Ханнес.

– Да, это очень красивый заголовок! А что должно быть на фотографии?

– Ты на фоне своего сновигатора и ещё нам нужно будет сделать пару снимков ближним кадром для рекламы. Надо, чтобы нашивки на твоём комбинезоне и эмблема на гермошлеме были хорошо видны одновременно на одной фотографии. Шлем будешь держать в охапке, как пилоты Формулы один и улыбаться.

– Нет проблем! Я готов постараться!

– Проблемы есть. Я не могу придумать, что должно быть фоном, хотя его практически не будет видно, но не хотелось бы случайных подробностей в углах фотографии. Возможно, придётся немного побегать по станции со всей фотоаппаратурой, ты меня понимаешь?

– Конечно, я помогу тебе, не беспокойся!

– А когда выйдет газета?

– Через неделю, когда ты отправишься на Амундсен-Скотт, и ещё будет маленькое интервью для телевидения, буквально минута – две не больше. Ответишь на пару банальных вопросов, посмеёшься в кадр и помашешь рукой землякам.

– Окей! – ещё белее радостно и легко ответил Арвид, совершая очередную подачу, – скажи, а как там моё предложение по поводу Ларса Олофсона (Lars Olofsson)?

– Ничего не получится, Арвид, извини.

– Почему, Ханнес? Что плохого в том, что мы вместе отправимся на турнир?

– Шведская сторона посчитала, что это может вызвать ненужное подозрение, а, вследствие этого и недовольство среди наблюдателей американской стороны. Спрашивать или выяснять никто не будет, это не в стиле Шведской Короны, поэтому обе наших стороны приняли однозначное решение следовать до Амундсен – Скотт порознь, то есть каждый самостоятельно. Независимость и хладнокровное спокойствие – вот лучший показатель Скандинавского Креста в данном случае.

– О, я понял тебя, Ханнес! Достаточно убедительное объяснение.

– Как тебе, кстати, понравился их «Снослаг» («Snoslag»)?

– Ты про внешний вид или про начинку? Мне непросто судить, я – пилот, мне нужно посидеть за штурвалом.

– Что бы ты сказал про него в целом? Что тебе не понравилось, например?

– Хм, ну ты знаешь, это порядком очень тяжело так сразу сказать. На мой взгляд у него слишком панорамная крыша. То есть кабина в целом выполнена из стекла. Это довольно эффектно и современно и, конечно же, удобно, но вот вопрос с надёжностью… Ведь нам предстоит обстреливать друг друга с довольно серьёзной интенсивностью. Хотя конечно защищающим барьером этого самого стекла они расположили эродинамику довольно оригинальной концепции, но всё равно остаётся очень много непонятного, Ханнес. Какое стекло? Насколько оно устойчивое? Хотя и так сразу можно только догадываться, сколько оно стоит. Неизвестно, что могли добавить туда ребята из Вольво (Volvo). Может оказаться, что это их какие-нибудь последние нано разработки, которые они ещё не применяли. А почему ты спросил?

– Мне было просто интересно узнать твоё мнение.

– Ты считаешь наша машина хуже?

– Нет, напротив, я достаточно уверен в нашей технике. Ты же знаешь, я также общаюсь с инженерами. Им будет интересно множество мнений, в том числе и твоё.

– Конечно, Ханнес, я понял тебя.

Внезапно раздался мелодичный звук, похожий на рингтон. Он донёсся с аккуратного маленького кожаного диванчика неподалёку, куда Ханнес кинул свой секундомер, чтобы он не мешал ему во время игры.

– Пора на обед Арвид, у тебя двадцать минут, чтобы приготовиться и принять душ, жду тебя в столовой!

Пара быстро разошлась. В спортивном корпусе сразу стало заметно тихо, было только едва слышно далёкое гудение вентиляции где-то в недрах подвесного потолка. Через некоторое время интенсивность света сама резко упала, в комнатах автоматически включились кварцевые лампы.

ГЛАВА III. СТАНЦИЯ «ВОСТОК». ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ.

17:00, 24 октября 2034 года Главный Центр Управления Программы «Полярной Навигации», станция «Восток», основная аудитория.

– Ну что ж… я сегодня здесь собрала вас всех, чтобы провести последнее совещание перед выездом на соревнования, – начала своё выступление подполковник Сударева, стоя в форме перед аудиторией, – вы прошли довольно плотный график трёхмесячной подготовки и теперь ваша задача максимально эффективно применить все полученные навыки для выполнения основной цели этой миссии, а именно успешного прохождения двух секторов на этапе предстоящего турнира. Во время миссии вами будет командовать капитан Джонс. В новых протоколах перечислены все полномочия, которыми он будет обладать. Напоминаю некоторым, что нарушение субординации и неподчинение капитану будет строго наказываться высшим командованием, вплоть до частичного или полного лишения вознаграждения по окончании миссии. Вы выезжаете через час на американскую станцию Амундсен-Скотт. Расстояние по прямой шестьсот пятьдесят миль, временной интервал от трёх с половиной до шести часов следования. Когда вы достигнете пункта назначения, вас встретят люди из комиссии по организации пребывания на станции вашей группы во время всего турнира. Они объяснят и покажут вам всё остальное. Также в их обязанности входит распределение членов группы по расписанию стартов и прочим сопутствующим мероприятиям. Соревнования начнутся через три дня. За это время у каждого из вас будет по три попытки пройти оба сектора друг за другом. Рекомендую не торопиться, поспешить вы всегда успеете во время уже реальной гонки. Постарайтесь максимально освоиться. Карты вы изучили наизусть, поэтому вам должно быть легче визуально сопоставить фрагменты трасс с тем, что отложилось у вас в памяти. Старайтесь также обращать внимание на все подробности при выполнении заездов, чтобы пилоты, следующие за вами на старт, имели возможность в получении дополнительной практической информации, которая будет необходима для улучшения навыков езды и исключения уже допущенных ошибок предыдущими пилотами. Это также напрямую касается и тактик американских пилотов – охотников. Чем больше вы будете общаться друг с другом, тем больше вероятность избежать применения их тактик по отношению к вам, а значит, будет выше и сама вероятность победы в заезде. Я в отличие от других представителей командования не буду готовить вас к худшему, а скажу, что всё в ваших руках и вы можете справиться с любой сложной задачей, чему есть неоднократное в этом подтверждение. Поэтому удачи вам и счастливого пути, ни пуха!

– К чёрту! – заорал Хэлбокс так, что многие даже засмеялись.

Сударева тоже проронила короткую улыбку и, не торопясь, засобиралась к выходу.

– Не забудьте! – воскликнула она внезапно, столкнувшись у дверей с кем-то из служебного персонала, – через десять минут в холле общая фотография для прессы! Не стартаните раньше времени.

Джонс по обыкновению сидел рядом с Фрэей.

– Не расходимся! – скомандовал он, – десять минут ждём здесь.

– Нашёлся герой, – угрюмо буркнул себе под нос Зордакс так, что его расслышал только Хэлбокс, сидящий рядом.

– Послушай, – тихо прошептала Джонсу на ухо Фрэя, – я хочу поболтать с тобой кой о чём, давай распустим всех, пусть подтягиваются в холл к назначенному времени.

– Давай потом, а? Они сейчас разбредутся кто куда, а я должен буду потом бегать по холлу и орать как дурак «Вы где? Идите сюда!» У тебя что-то срочное?

– Да не, я просто всё по тому вопросу об Архипе Великом.

– Вот ты заладила опять. Плюнь ты на него, сейчас без этого нам проблем устроят, и его помощь не понадобится.

– Зря ты так к этому относишься.

– А что?

– Нельзя упускать из виду события, даже если прошло время. Я хочу теперь сама к нему пойти и поговорить.

– Ты что сдурела совсем?

– Не забывай, я бывший капитан и разговаривать тоже умею, не хуже тебя, а может даже и лучше. Судя по последнему вашему с ним диалогу, тебе просто навешали на уши лапши, а ты и поверил.

– Фрэя, послушай, а нельзя это как-то отложить совсем на потом? Ты когда вообще собираешься этим заниматься? Там сейчас у него народу куча высокопоставленного, не думаю, что тебя примут, а даже если и так, то это будет совсем уж неуместная и даже глупая попытка чего-то добиться.

– Ну, смотри, я могу попробовать поймать его в его офисе « Big Father House», чтобы задать всего лишь один вопрос, на это уйдёт не больше пяти минут. Терять нечего, не получится – попробую в другой раз, но в любом случае пустое окно в его расписании должно быть, ведь соревнования ещё не начались, гости не все съехались. Кто там у него постоянно будет сидеть за коньяками в эти три дня?

– Не знаю, мне эта идея не нравится. А что ты спросить то хочешь?

– Я хочу задать ему в лоб один лишь вопрос, как так получилось, что американская служба прогноза погоды ничего не обнаружила, а на «Востоке» наши синоптики знали об урагане за восемь часов? Такого же не может быть, учитывая, что Главный Центр Управления Программы постоянно ведёт мониторинг нашего пребывания на материке.

– А что бы тебе сначала у них не спросить об этом.

– А я спрашивала.

– У кого?

– У Сударевой.

– И что она сказала?

– Она сказала спросить у Архипа Великого.

– А чем она это объяснила?

– Тем, что во время того маршрута группа была отдана в ведение диспетчерской службы американской станции и наша сторона в этом случае по директивам управления не может разделить или каким-либо образом повлиять на ответственность американской стороны за весь промежуток того времени, что они нас вели.

– Что это значит? Они же мониторили нас всё это время.

– Тут правовая основа, а не фактическая.

– Она не имеет права ничего комментировать и делать выводы, в этот момент мы находились в чужой юрисдикции, за нас отвечали другие люди. Всё, что она скажет, без результатов расследования специальной международной комиссии будет считаться необоснованным обвинением или попросту клеветой. А так как она – лицо официальное, то обвинение будет считаться не с её стороны, а со стороны всего Центра Управления, это ещё хуже. В случае отрицательного решения её ждёт трибунал. А чтобы такую комиссию создать нужно разрешение Архипа Великого. Вот так вот интересно всё оказывается устроено. Поэтому она дала необоснованно понять, чтобы я обращалась со своими вопросами по этой теме непосредственно к нему.

– Ладно, хорошо, иди – спрашивай. Это всё, о чём ты хотела поговорить?

– О чём вы там шепчетесь?! – внезапно громко спросил Хэлбокс.

– Об обострении нездорового интереса к чужим разговорам у людей с несформированной тактикой семейных отношений, – язвительно и быстро отшутилась Фрэя в стиле заумной учительницы.

– Ха–ха–ха, как смешно! – обиженно отгрызнулся Хэлбокс.

– Скажи им, чтобы коляску купили для наглядности, – проворчал Зордакс Хэлбоксу, сквозь усмешку.

– Коляску себе купите для наглядности! – закричал Хэлбокс.

– Ты дурак что ли? Я пошутил! – и Зордакс подавился от смеха.

Вэндэр тоже засмеялся. Аксель и Кэтрин сидели вместе и тупо наблюдали за всем происходящим с недоумевающим видом каких-то смешных зверьков, типа лемуров с выпученными глазами. Внезапно в аудиторию заглянул молодой фотограф и громко позвал всех:

– Пойдёмте, все уже собираются!

Группа вышла из аудитории в холл, где действительно собралась целая толпа народа: старшие офицеры командования, диспетчерский персонал, группа технического сопровождения, администраторы станции, директора служб, радисты, механики, повара – всего около сорока человек.

Вокруг царила какая-то очень дружеская и весёлая атмосфера незабываемого события. Фотограф долго расставлял всех и менял местами, чтобы подобрать более удачную компоновку под уже взятый ракурс камеры, которая была закреплена на высоком штативе в центре зала. Наконец, произошло то самое окончательное событие, ради которого все долго суетились и замирали с нетерпением. После нескольких вспышек камеры, молодой и довольно проворный человек с бесконечным, неиссякаемым энтузиазмом проверил получившиеся кадры и восторженно произнёс:

– Спасибо всем! Можете расходиться! Фотографии будут на нашем корпоративном сайте через несколько часов вместе со статьёй!

После этого Джонс повёл свою группу на предстартовую подготовку, в которую входил быстрый осмотр врача и несколько формальных подписей в путевых документах. После чего команда двинулась в боксы к своим машинам.

Аксель теперь пилотировал сновигатор «Gipper Scruder». Было не известно, почему Архип Великий выбрал для замены именно эту модель. Скорее всего, потому что она сочетала в себе качества простой быстрой, надёжной и средней по цене версии сновигатора с более подходящим для соревнований названием. Новый «Gipper Scruder» Акселя был открашен в жёлтый цвет с нанесением оригинальных чёрных стрел аэротрайблов с серебристой окантовкой, в отличие от красного фюзеляжа у Вэндэра с похожими трайблами золотистого цвета.

Диспетчер произвёл проверку связи с перекличкой пилотов и дал команду на старт. Машины стартовали в свободном порядке попарно из двух шлюзов друг за другом. Погода была солнечная, безветренная с хорошей видимостью и ясным небом. Никакого особого эмоционального ажиотажа в настроении пилотов не было, так как до начала выступлений было ещё три дня, и маршрут до Амундсен-Скотт имел обычный темп заданного передвижения из одной точки в другую.

Машины шли гладко и плавно проходили незначительные препятствия, так как весь путь их следования проходил через Восточную равнину, которая отличалась своим протяжённым отсутствием каких-либо сложных рельефов и была идеальным местом для набора максимальных скоростей. Пилоты держались друг от друга на расстоянии двух – трёх миль в радиусе и наблюдали, как от впереди идущих машин длинным хвостом вытягивались следы отработанной инертно-топливной массы, перемешанной со снегом, который засасывался в турбулентный поток позади сновигатора, как песок в пылесос. В эфире иногда проходили реплики, связанные с корректированием расстояний взаимных дистанций, а также предупреждений о необходимых манёврах на хоть и редко, но всё-таки периодически возникающих препятствиях впереди.

Маршрут считался не очень сложным, но достаточно утомительным в плане выносливости, потому что управлять сложной машиной на высокой скорости вплоть до двухсот узлов, сидя в комфортабельной кабине, оснащённой высокотехнологичной, интеллектуальной подвеской на протяжении трёх часов было достаточно трудно: через некоторое время, так или иначе, организм начинал утомляться, и пилотов начинало укачивать, хотя конечно практика езды на таких дистанциях у всех была уже наработана.

– Если у кого-нибудь есть желание, то мы можем сделать небольшую остановку, – сказал Джонс в рацию, после того как штурманбот сообщил о прохождении границы между Восточной равниной и Полярным плато, – десять-пятнадцать минут ничего не решат, тем более нас никто не торопит.

– Хорошо, я согласен, – ответил Вэндэр.

– Да, давайте остановимся, – сказал Хэлбокс, – я хоть погуляю здесь. Заодно стану первым в истории человеком, который здесь гулял.

Машины начали снижать скорость.

– Диспетчер, у нас внеплановая свободная остановка, – произнёс Джонс.

– Вас понял, – послышался короткий ответ в эфире.

Сновигаторы потихоньку подтягивались друг за другом и кучковались на небольшом участке диаметром пятьдесят метров. За бортом было минус тридцать семь градусов. Некоторые пилоты открыли кабины своих машин и спустились вниз, осторожно карабкаясь и цепляясь руками за аэродинамику и другие части корпуса.

– Что ж, здесь довольно неплохо, – поделился своими первыми впечатлениями Зордакс.

Солнце светило очень ярко, поэтому стёкла гермошлемов находились в солнцезащитном режиме и отражали своей искажённой зеркальностью. Вокруг действительно было очень необычно по сравнению с другими местами, так как ходить в основном приходилось вблизи объектов той или иной инфраструктуры, а здесь вокруг было только огромное белое бесконечное пространство, непосредственно с земли наводящее на мысль о каком-то другом измерении, где ничего больше нет, кроме кучки сновигаторов в его центре и можно было бы бесконечно двигаться на них в любую сторону, не достигая края.

– На мой взгляд, обычно, так же как и везде, – сказал Джонс, и это со стороны показалось, как намеренное желание поспорить.

Зордакс сразу уловил своим внутренним чутьём, про которое имел место не так давно спрашивать полковник, ту тонкую психологическую нотку, которую Джонс по своей неусмотрительности допустил в этом возражении ему, и ничего не сказал, так как ему и так было достаточно осознания того, что Джонс испытывает комплекс лидера в некоторой степени. Будучи более опытным в понимании таких вопросов, Зордакс просто поставил себе галочку на будущее и ни в коем случае не стал на это никак реагировать, будто ничего и не произошло. Он также осознавал, что был сейчас не единственным, кто понимал это, и его это занимало, так как связь была общая, и услышали это однозначно все, а, значит, это понимала и Фрэя. К тому же Солнце сыграло свою потрясающую роль во всём этом, и Зордакс злорадственно улыбнулся от удовольствия осознания происходящего без стеснения и опаски, что его мимику в этот момент кто-нибудь может заметить сквозь защитное стекло гермошлема. «Значит, ты всё-таки видишь во мне конкурента!» – подумал про себя Зордакс, сделав однозначный и категорический вывод. От удовольствия он даже потянулся, расставив руки в разные стороны.

– Действительно, мне тоже здесь очень нравится! – торжественно высказал своё мнение Хэлбокс, – довольно необычно, не так как везде!

«Ах, какой молодец!!! Давай – давай, Хэл, покажем этому умнику, кто здесь главный!» – с ещё большим удовлетворением думал про себя Зордакс.

– Фрэя, а ты почему не вылазишь? – спросил её Джонс.

– Всё в порядке, я не хочу, – ответила она.

Аксель тоже остался сидеть в кабине. Его клонило в сон, и он решил воспользоваться моментом и немного вздремнуть, переведя своё кресло пилота в более комфортную позицию с максимальным отклонением спинки назад. Среди членов группы царило странное молчание, связанное одной, как бы это было не удивительно, причиной. Дело в том, что в предвкушении соревнований говорить о чём-либо, кроме них было практически невозможно, так как тяжело представить себе человека, который с навязчивыми по естественным причинам мыслями об одном, начинает при всех нелепо рассуждать на никого не интересующие в данный момент, отвлечённые и посторонние темы. Однако и вести рассуждения на тему соревнований можно было только в двух ракурсах: первое – это инфантильно и абсолютно беспочвенно предполагать то, что может случиться или произойти, а второе – это бесконечно желать друг другу удачи и счастливых побед, надеясь и убеждая, что всё будет хорошо, что было не менее глупо, бесполезно и попадало под традиционную русскую систему суеверий «как бы не сглазить». Поэтому среди присутствующих постоянно происходило такое каверзное молчание, как в детской игре, мол «кто первый скажет тот и дурак». Самым смешным в этой ситуации было и то, что каждый из членов группы, будучи далеко не простым, с точки зрения психологии, человеком, осознавал и понимал, что происходят необычные для круга их общения паузы, явно затянувшиеся и вроде бы не имеющие объективных причин. Но в тоже время никто не осмеливался нарушать их первым по уже понятным мотивам. По логике вещей ситуация складывалась довольно комичная во всех отношениях и должна была вызывать соответствующую реакцию у каждого. То есть в принципе вся эта довольно выраженная аномалия, уже насильственно попахивающая идиотизмом, должна была являться причиной такого же рода улыбок, переходящих в еле сдерживаемое «хи-хи», во всяком случае, у некоторых из членов группы. К тому же это усиливалось ещё и отсутствием невербального контакта, так как они не видели друг друга сквозь защитный экран стекла гермошлемов. Таким образом, они ходили туда-сюда, как в клубе анонимных молчунов, пока Кэтрин всё-таки не выдержала и сказала:

– Может кто-нибудь что-то скажет, наконец?

– Погода сегодня хорошая, – спокойно, сурово и грустно произнёс Зордакс.

– Поехали отсюда, – сказал Вэндэр, – пока мы здесь с ума не посходили.

– Однако точно подмечено! – уже более серьёзно сказал Хэлбокс.

– Могу объяснить это тем, что огромное пространство уносит сознание, – утомлённо промямлил Аксель, поднимая кресло в рабочую позицию, – так вы мне и не дали поспать со своим беспокойством.

Команда, не торопясь, начала разогревать свои силовые установки и потихоньку начинала двигаться с места, набирая скорость. К вечеру начал подниматься ветер, до конечного пункта оставалось чуть более двух часов пути.

ГЛАВА IV. ПЕРВЫЕ ДНИ НА АМУНДСЕН-СКОТТ.

(все реплики в этой главе происходят на английском языке)

В половине десятого, когда основной контингент находящихся на станции людей уже готовился ко сну, на стартовый полигон Амундсен-Скотт с характерным постепенно угасающим гулом ионно-турбинных пульсаров начали друг за другом заходить сновигаторы российской группы. Они были похожи на фантастические межпланетные пилигримы, такие разные, мощные и утомлённые после долгого странствия. Местная команда сигнальщиков из группы технического сопровождения начала выполнять маневровые указания, оперируя ручными маяками, светящимися ярким зелёным светом, который было видно даже в условиях полярного дня, длящегося на материке с сентября по март. В эфире происходила передача группы между диспетчерами станций, с каждым прибывшим сновигатором диспетчер «Амундсен-Скотт» на английском выдавал новый положительный статус прибытия, а диспетчер станции «Восток» подтверждал его принятие:

– Vostok, the polar shuttle «Fast Vector», I confirm arrival!

– The status is changed!

Пилоты покидали свои сновигаторы, не спеша удалялись в сторону больших раздвигающихся в разные стороны дверей центрального входа из толстого тонированного стекла. Зайдя внутрь, они отключали режим защитного стекла своих гермошлемов – стеклянная оболочка распадалась, как мозаика сверху вниз и пропадала где-то в недрах капсул, расположенных внутри в нижней части корпуса по обеим сторонам. Вид у них был утомлённый, но в то же время исполненный удовлетворения. В центре зала стояло двое человек. Один был уже ранее известный пилотам хостес-менеджер Дэймон Холл. Он сделал шаг навстречу Джонсу и протянул ему руку, по обыкновению приветливо улыбаясь:

– Приветствую вас, капитан Джонс! Рад снова видеть всех вас на нашей станции! Давайте дождёмся остальных членов вашей команды и тогда я представлю вам вашего «администратора сопровождения» (accompanying administrator).

– Хорошо, – ответил ему Джонс.

Новый, пока ещё неизвестный никому незнакомец был среднего роста, аккуратно пострижен, волосы его были тёмные. На вид он был больше похож на испанского рабовладельца с довольно сухим и злым лицом. Во всяком случае напряжённость с его лица не спадала, и с чем это было связано оставалось неизвестным. Толи он переживал за свою ответственность в отношении российских гостей в столь поздний период времени, толи по каким-то другим причинам был просто раздражён и волновался перед знакомством с большим количеством новых незнакомых ему людей. Во всяком случае, мимика его была достаточно резкая и скользкая, как у тренера футбольной команды во время ответственного матча. Одеты они оба были в специальные корпоративные костюмы с соответствующей символикой административных представителей, похожие на форму командиров звёздных кораблей из фильма «Стар Трек»: аккуратно подогнанные брюки стрейч и плотные приталенные шоты с эмблемой станции и никелированной брошью в виде имени и фамилии вместо бэйджа на груди. Костюмы были выполнены из качественной серой шерсти, при этом значок-эмблема станции у хостес-менеджера была позолоченной, а у администратора сопровождения хромированной. Оба держали в руках транговые радиостанции, в которых периодически раздавались какие-то команды, связанные с действиями внутренних служб. Судя по этим переговорам, общая обстановка была достаточно суетливой, не зависимо от времени суток.

Спустя двадцать минут, когда все члены группы собрались внутри, Даймон наконец-то представил своего коллегу присутствующим:

– Ещё раз приветствую вас всех на нашей станции! Знакомьтесь – это Рональд Купер (Ronald Cooper), ваш администратор сопровождения на предстоящем турнире. В его обязанности будет входить организация и разрешение всех возможных вопросов, связанных или вновь возникающих на протяжении вашего пребывания здесь на время соревнований. В основном это касается организации и контроля расписания ваших выступлений, подготовки к ним и прочих второстепенных мероприятий, таких, как интервью с журналистами, работа с фотографами, различные административные процедуры, разъяснения внутренних правил и распорядков. Желательно, чтобы все ваши перемещения по станции и её территориям не зависимо от их причин были всегда известны вашему администратору, так как в случае нарушений с вашей стороны каких-либо протоколов пребывания и участия в турнире, он мог оперативно принять соответствующие меры по их локализации и устранению. Иначе говоря, в последнем случае ваш администратор будет представлять здесь на этой станции ваши права и выполнять в некотором смысле роль адвоката, то есть защищать вас. На станции с момента вашего прибытия работает служба безопасности и контроля, которая отслеживает любые нарушения, связанные с запланированным турниром. Ваше командование должно было уже ознакомить вас с правилами его проведения, в том числе с установленной системой тотализатора, поэтому теперь у нас здесь как в казино – любые излишние переговоры с пилотами других стран будут рассматриваться как возможные попытки сговора с целью подтасовки результатов турнира, а значит и финансовых результатов выигрышей. Поэтому вам желательно общаться между собой только на официальных встречах или в присутствии официальных представителей сторон, то есть ваших администраторов. К сожалению, в целях экономии жилого пространства на станции для вашей группы был выделен один администратор, также как и для других участников, приносим свои извинения.

– Это он потому такой нервный? – тихо и саркастично сказал Зордакс Хэлбоксу на русском.

– Я бы на твоём месте даже и так не рисковал, – ответил, усмехнувшись Хэлбокс, – он практически наверняка знает русский язык.

– А что он меня съест за это? – продолжил Зордакс.

– Да нет, просто мало ли, что тебе в голову ещё придёт, и ты решить сказать мне это в таком режиме скрытности, – осторожно ответил Хэлбокс.

– А может он ещё и по губам читать умеет? Ты не задумывался? – продолжал Зордакс, уже явно подшучивая над ним.

– Да нет, я о другом думаю, – подхватил его тон, Хэлбокс, продолжая развивать эту тему дальше, – знаешь, есть такие направленные микрофоны высокой чувствительности, их ещё называют акустическими антеннами? Так вот там у них где-нибудь в кабинете сидит переводчик, и весь наш с тобою разговор прослушивают в реальном времени, всем штатным составом. Теперь остаётся рассчитать необходимость таких мер с их стороны, с учётом заинтересованности в происходящем.

Зордакс немного смутился и замолчал.

– Итак, прошу всех пройти за мной в жилой комплекс! – быстро и отчётливо произнёс Рональд, после чего развернулся и повёл группу через лестничные марши и коридоры станции до их комнат, периодически оборачиваясь и подмахивая антенной транговой трубки в сторону своего движения со словами «come on – come on!» Работал он очень резко и оперативно, что сначала показалось группе не очень вежливым с его стороны. Однако было также понятно, что и он это осознавал, но не снижал темпа. Это свидетельствовало о том, что действует он намеренно энергично для экономии времени, чтобы поскорее закончить все административные процедуры обустройства гостей, ведь предстоял ещё поздний ужин. К тому же наверняка расписание прибытия других участников было спланировано американцами поочерёдно, чтобы не создавать большого количества суеты в ночное время, когда другие люди уже спят.

Дойдя до необходимого сектора, он указал на двери в коридоре и нажал на кнопку возле входа в него. Из последней двери моментально вышла красивая высокая молодая девушка в таком же костюме с аккуратно уложенными волосами средней длины и быстро подошла к группе.

– Знакомьтесь, это Сьюзи Браун (Suzy Brown), можно просто Сьюзи. Меня, кстати, вы можете называть просто Рон или Купер, как вам больше понравится! – в том же энергичном режиме произнёс Купер, – она консьержка по вашему этажу. По всем бытовым вопросам, касающимся уборки, белья и прочего вы можете обращаться к ней. Кнопка вызова консьержки есть в каждой комнате рядом с информационной панелью, возле входных дверей. Размещение по комнатам строго в соответствии с именами на табличках. А сейчас я покину вас ровно на тридцать минут, постарайтесь за это время устроиться принять душ и переодеться для проследования на ужин, а мне нужно узнать, как идут приготовления в столовой.

С этими словами он удалился, а пилоты начали распределяться по комнатам.

После ужина команда быстро уснула, так как все были очень утомлены. На утро к удивлению всех членов группы подъём не оказался системным, т.е. запланированным на определённое время. Пилоты начали потихоньку бродить по коридору примерно с десяти часов, а к одиннадцати проснулись уже все. В пол двенадцатого внезапно появился Купер и сообщил, что если все готовы, то можно следовать в столовую. Завтракать или обедать по его словам – это уже было дело каждого на выбор. После еды предполагалось свободное время, а к двум часам необходимо было собраться в жилом корпусе и пройти на старт первого ознакомительного заезда.

– Послушай, так ведь здесь Лу должен быть, – сказала Фрэя Джонсу в столовой.

– Да, действительно, надо будет спросить об этом у Рона, – ответил он ей, – интересно, а что мы одни пока приехали? Почему в столовой больше никого нет, кроме нашей команды?

– Не знаю,– сказала Фрэя, – может расписание другое.

– Скажите Рон, – обратился к нему Джонс, когда тот проходил мимо его столика, – а где сейчас остальные участники турнира и нет ли среди них китайского пилота Лу Цзин по прозвищу Лао, если вам о чём-нибудь говорит его второе имя?

– Я понял вопрос! – начал конкретно и быстро отвечать Купер, – на данный момент на станцию прибыли все участники за исключением немецкой и японской стороны, которые прибывают сегодня днём. Ваш китайский друг прибыл сегодня утром вместе со своим партнёром по команде на двух сновигаторах модели «Red Dragon».

– А почему их нет в столовой?

– Все участники разбиты на три группы, – продолжил объяснять Купер, – первая ваша, вторая – парные команды и третья – одиночные пилоты. В такой же последовательности вы принимаете и пищу по расписанию. На каждую группу отводится по сорок минут.

– То есть теоретически мы можем сейчас пересечься? – поинтересовался Джонс.

– Именно так, но не советую вам вступать в разговоры по нескольким причинам. Во-первых: не стоит затягивать время на принятие пищи, это сокращает перерывы персонала, они будут недовольны. Во-вторых: как вам уже сказали вчера – общение между участниками разных сторон в отсутствии администраторов не приемлемо и будет вызывать у наблюдателей подозрения в сговоре.

– Ну, это как-то совсем уже дико, – начал возражать Джонс, – мы вместе прошли первую миссию, нам есть, что вспомнить и о чём поговорить.

– Послушайте, капитан Джонс, я не хочу показаться грубым, но вы ведь сюда не общаться друг с другом приехали, не так ли? – сурово спросил Купер, – если вы хотите, я могу организовать для вас с ним личную встречу, где вы в моём присутствии сможете пообщаться вечерком за чашкой кофе, но по мне так лучше бы таких встреч не было, потому что меня это заставляет резать общее расписание, а уж отчитываться лишний раз перед службой наблюдателей за ваши не такие уж наверняка необходимые и важные дискуссии я совсем не намерен.

– Кошмар какой! – обескуражено возразила Фрэя, – это же просто уже тюремный режим какой-то.

Рон впал в некоторое нервозное замешательство. Было видно, что он не на шутку разозлился. Он начал говорить сквозь зубы, как бы сконфуженно стесняясь и сдерживая себя:

– Поймите же, наконец, мне нет дела до ваших личных разговоров с кем-либо на этой станции, просто существуют правила, нарушая которые вы подставляете меня. Вы наверно не понимаете, о чём идёт речь. Ваш, например заезд с этим китайцем может оказаться – несколькими миллионами долларов только одной ставки какого-нибудь арабского шейха. Именно из этого расчёта Америка вложила в эти трассы огромные деньги. Когда ваша страна построит на свои деньги свои трассы, тогда возможно вы будете свободно общаться и вести себя как угодно, но пока этого не случилось и вас пригласили для участия, я прошу вас соблюдать предложенные вам правила вот и всё, здесь нет ничего сложного, а теперь извините, я хотел бы попить кофе с вашего позволения.

– Конечно – конечно, – ответил Джонс, – извините за беспокойство, не переживайте, я просто с ним поздороваюсь, если встречу.

Купер отошёл к столику неподалёку, а Фрэя и Джонс продолжили беседу.

– Похоже, действительно всё очень серьёзно, – сказала Фрэя, – чувствую, мы ещё натерпимся здесь всего.

– Да ладно, пускай будет так, как есть. Откатаем своё, получим деньги и отвалим отдыхать. Я что здесь буду революцию устраивать?

– Меня начинает всё это раздражать: Архип Великий со своими выкрутасами, американцы с режимом как в Гуантанамо. Такое впечатление, что мы здесь как собаки на собачьих боях.

– Ешь давай, Фрэя. Забудем поскорее, не хочу настроение портить с утра, – торопливо закончил неприятную беседу Джонс.

Команда покинула столовую в половине первого, поэтому Лу они так и не встретили. После обеда Фрэя решила сходить в «Big Father House» и проведать обстановку на предмет возможности попасть на приём к Архипу Великому. Обстановка в приёмной была неизменной, хотя до этого Фрэя была здесь всего один раз во время первой миссии, когда они вместе с Джонсом ходили сюда на экскурсию посмотреть на сам офис изнутри.

По пути Фрэя никого не встретила, так же как и в самой приёмной не было никого. Внешне ничто не свидетельствовало о плотном расписании посещений в период предстоящих соревнований, однако референт наотрез отказал в приёме без объяснения причин. Он записал данные посетителя и цель визита, сказав, что может быть ближе к вечеру будет свободное окно, и Фрэе обязательно сообщат об этом заранее, но на всякий случай предупредил её, что это может произойти и завтра и послезавтра. Таким образом, Фрэя вернулась в жилой корпус к себе в номер, чтобы отдохнуть оставшееся время

до момента начала ознакомительных заездов.

К двум часам, вся команда, собравшись, как и положено стояла в коридоре и ждала, когда появится Купер. Он не заставил себя долго ждать, и без двух минут они уже все вместе спускались вниз к выходу. Перед тем, как покинуть станцию и занять свои места в кабинах сновигаторов, припаркованных на стартовом полигоне, Джонс по просьбе Купера построил команду внизу у выхода.

– Вы все должны были изучить схему выезда с полигонов на старт турнирной трассы, а именно первого сектора «Carcass», – начал Купер серьёзным категорическим тоном, не допускающим отрицательного ответа, – в связи с этим я хочу спросить сейчас, есть ли у вас по этому поводу ко мне какие-нибудь вопросы?

Пилоты молчали.

– Хорошо! – продолжил Купер, – ваше молчание для меня означает только одно, – это то, что вы сейчас организованно покинете станцию, займёте свои места в ваших сновигаторах и по одному друг за другом спокойно проследуете на старт, после чего пройдёте оба сектора. Потом вы вернётесь на полигон, и мы также встретимся с вами на этом месте через, например, два часа, итого по одному часу на прохождение каждого сектора. Эфир на момент ознакомительного заезда будет общим, вести вас будет диспетчер станции. Я в это время буду в главной аудитории для гостей наблюдать за всем происходящим. Итак, прошу вас занять свои места в машинах и начать заезд!

Группа покинула станцию, через пять минут первые сновигаторы Зордакса и Кэтрин уже двигались в сторону стартовой прямой по аккуратно размеченным маяками полосам. Стартовый полигон находился перед главным входом на станцию и был похож на огромную парковку перед торговым центром. Чтобы доехать до стартовой линии сектора «Carcass» необходимо было обогнуть станцию и выехать со стороны её фасада, куда выходили огромные витражи окон, в том числе и из офиса «Big Father House». Стартовая линия располагалась на расстоянии полу мили от здания станции. Направление старта было справа – налево. Частично трасса очень хорошо просматривалась в бинокль, так как снежная равнина простиралась очень далеко, но это была лишь её десятая часть. Всё остальное можно было увидеть посредством многочисленных веб-камер, установленных по всему периметру трассы, а также на гелиевых управляемых зондах и квадрокоптерах, которых тоже было изрядное количество, несмотря на то, что соревнования ещё не начались.

Диспетчер поприветствовал всех в эфире, когда «Strict Suppressor» Зордакса

подошёл к линии и был уже готов стартовать. Рядом с ним нос в нос с правой стороны остановилась Кэтрин, слева подкатил Джонс.

– Ну что, покажем, на что мы способны? – прозвучал бодрый голос Зордакса в эфире.

С этими словами Зордакс надавил на педали, выпустив лыжные тормоза. Упоры плотно впились в укатанный снег. Потом он перевёл левый рычаг управления тягой установок вперёд до максимума, движки, взвизгнув, резко набрали самую высокую частоту, за сновигатором мгновенно образовался белый хвост от поднятого повышенной тягой из сопел снега. Зордакс резко отпустил педали, огромная, тяжёлая машина с рёвом рванула вперёд. Через пять минут за ним вышел Джонс, потом Кэтрин, за ней по очереди и все остальные, делая пятиминутный интервал между стартами.

Сектора «Каркас» («Carcass») и «Карусель Дяди Сэма» («Uncle Sam's Roundabout») были названы американцами не просто так, и пилотам в скором времени пришлось осознать это на собственном опыте. Дело в том, что каждый из секторов включал в себя комплекс оригинальных препятствий, по девять разновидностей в каждом секторе, при этом число разновидностей «девять» было выбрано масонскими инженерами не просто так, а с довольно тяжёлым смыслом, о котором вообще никто не догадывался. В технических документах этот проект так и назывался «Проект две девятки». Каждый из видов препятствий рассчитывался и подбирался особым образом к общей характеристике сектора и зачастую имел метафорическое название для более быстрого и удобного использования. Таким образом, первая девятка включала в себя следующие виды простых и сложных препятствий:

1) «Лоу спрингбод» (low springboard) – низкий трамплин, «Нормал хил» (normal hill) – средний трамплин, «Хай спрингбод» (high springboard) – высокий трамплин;

2) «Смол слопин хилок» (small sloping hillock) – малый покатый бугор, «Эвэрэйдж слопин хилок» (average sloping hillock) – средний покатый бугор, «Биг слопин хилок» (big sloping hillock) – большой покатый бугор;

3) «Смол слопин потол» (small sloping pothole) – малый покатый ухаб, «Биг слопин потол» (big sloping pothole) – большой покатый ухаб;

4) «Смол кюб» (small cube) – малый куб, «Эвэрэйдж кюб» (average cube) – средний куб, «Биг кюб» (big cube) – большой куб;

5) «Смол пирамид» (small pyramid) – малая пирамида, «Эвэрэйдж пирамид» (average pyramid) – средняя пирамида, «Биг пирамид» (big pyramid) -большая пирамида;

6) «Барэл» (barrel) – бочка;

7) «Шарп твист бэнд» (sharp twist bend) – крутой кручёный изгиб, «Нормал твист бэнд» (normal twist bend) – простой кручёный изгиб;

8) «Свомп» (swamp) – болото;

9) «Лэбиринс»(labyrinth) – лабиринт;

из которых «Лабиринт» представлял из себя длинный искусственный коридор высотой пять метров. «Болото» – область наподобие небольшого озера с рыхлым снегом, где сновигаторы вязли, значительно теряя скорость. «Крутыми и Простыми кручёными изгибами» назывались центробежно-вертикальные повороты на девяносто и на семьдесят пять градусов соответственно. «Бочкой» называлась огромная труба большого диаметра, которая часто встречалась, как периодическое укрытие от обстрелов с неустойчивым положением относительно центра в продольном направлении. Въезд в неё представлял из себя уклон под углом тридцати градусов, после прохождения середины бочка кренилась вперёд под весом сновигатора, таким образом, пилот испытывал в ней резкую нестабильность контроля над скоростью и управлением машиной при переходе от подъёма к скатыванию вниз на выезд из бочки. «Куб» и «Пирамида» были объёмными препятствиями соответствующей формы и размеров в виде оболочки из очень плотного полиэтилена, набитые лёгкими поролоновыми шарами. Их отличие было в том, что за «Кубом» не просматривалось пространство впереди и столкновение с ним было ощутимей. А за «Пирамидой» было хорошо всё видно и задеть её на скорости рулевой аэродинамикой было практически невозможно. Грани «Большого куба» достигали длины в десять метров. Остальные простые препятствия, такие как трамплины различной высоты и сложности, ухабы и покатые бугры в комплексе с уже перечисленными были рассчитаны на причинение серьёзных механических нагрузок корпусам сновигаторов, а также физические удары и сотрясения пилотов в них, из чего комплексно и происходило название данного сектора «Carcass».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.