Евгения Потапова
Ведьма Агнета. Демон-помощник и заколдованная комната

Романы рунета

© Е.В. Потапова, текст, 2024

© Издательство АСТ, 2024

Гадалка гадала

К вечеру все постепенно разошлись, а я все думала над произошедшим. Было интересно, какими же знаниями поделился со мной помощник или покровитель Глеба. Мои думы прервал телефонный звонок.

– Привет, болящая. Чего у тебя тама стряслось? – поинтересовалась Матрена.

Все рассказала бабушке, ничего не стала утаивать.

– Вот тебе свезло так свезло, жди теперь, когда с тобой это чудо-юдо решит пообщаться. Сама дала разрешение, да еще и неделю жизни своей подарила, – мне казалось, что я вижу, как она говорит со мной, как ощипывает высохшие листочки на комнатных цветах.

Стряхнула с себя наваждение и продолжила слушать Матрену.

– Слушай, у меня тут дельце есть к тебе. Не в службу, а в дружбу, помоги с одной дамой разобраться, – сказала она.

Я немного подзависла, представила, как мы с Матреной бьем авоськами какую-то мадам, таскаем ее за космы. Хихикнула про себя.

– Ты же знаешь, у меня в городе квартира, там салон для гадания. Так вот эта мадама развила против меня бурную деятельность. Во всех соцсетях понаписала про меня гадости. Номер дает на разных нехороших сайтах, и все в таком же духе.

– Навести на нее порчу, может? – усмехнулась я.

– На такую ерунду еще силы тратить, – фыркнула бабулька.

– С чего это она на вас так взъелась?

– Как-то приходила ко мне погадать. Я ее посмотрела, ничего особенного, проблемы с мужем, на работе, с родственниками. Причина – гадкий характер. Она у меня все по квартире ходила, да выглядывала все и выспрашивала. Уж больно ей понравился мой «бизнес». А тепереча она сама стала этим заниматься, ну и пытается устранить меня как конкурентку. Дескать, это из-за меня у нее клиентов нет.

– У вас в социальных сетях группа есть? – удивилась я продвинутости Матрены.

– Нет, в инстаграме[1] только. Так она по всем группам городским мой телефон разместила, и написала, что я мошенница.

– Вот гадина какая! – возмутилась я.

– Я тебе сейчас номер ее скину, позвони, договорись о встрече. Шуганем ее по-тихому.

– Может, в полицию написать на нее заявление за клевету? – предложила я.

– Такая большая, а в сказочки веришь, – усмехнулась бабушка.

Она мне скинула смску с номером. Посмотрела, мадам есть в вайбере. Написала ей сообщение, дескать, нужна консультация таролога. Ответила сразу же. Завалила вопросами: а что, а как, откуда номер телефона, и все в таком же духе. Импровизировала на ходу – телефон дала знакомая, интересуют вопросы на личном фронте.

Поинтересовалась, могу ли я прийти с подругой. Чувствовала, с какой радостью и жадностью отвечала мне эта женщина. Цену такую заломила, словно опытный таролог и эзотерик в одном флаконе. После этого я отвечать ей ничего не стала. Через пять минут она прислала мне сообщение, где делала скидку в пятьдесят процентов. При этом было условие – либо рассказать друзьям, сделать репост в социальной сети, либо привести с собой подругу.

Женщина долго выбирала дату, якобы в ближайшие дни у нее всё занято. Договорились с ней через три дня. Через пятнадцать минут она сообщила, что специально для меня выкроила час во время обеда. Я ее поблагодарила, настоящая богиня маркетинга, и скидочку мне сделала, и время для меня нашла, просто душка. Потом стала спрашивать, есть ли я в социальных сетях, чтобы я репост на нее сделала. Отвечать ей не стала, пусть сама сыском занимается, не буду упрощать ей работу.

Перезвонила Матрене, поделилась с ней впечатлениями. Договорились, что завтра вместе с ней отправимся конкурентку мочить. Конечно, это не буквально, но зная бабульку, можно было ожидать от нее всего, что угодно.

На следующий день собралась и отправилась за Матреной. Та была одета весьма современно: короткие шорты, майка с Микки Маусом, высокие ботинки и кепка с вышивкой. Смотрелось это весьма экстравагантно.

– Чего зыришь, глаза пузыришь? Могу я раз в неделю мороком воспользоваться?

– Да можно и так пойти, без морока, – хихикнула я.

– Ты этого, своего Шелби вызывай, он тоже любит покуражиться, – подмигнула она.

– Точно надо? – поинтересовалась я.

– Надо, надо. Я сейчас ей устрою, я ей покажу, как гадости про меня писать и на разных сайтах мой телефон давать.

Только я про него подумала, так он сразу и появился с букетом цветов и с коробкой пирожных.

– Ты куда это собрался? – поинтересовалась у него Матрена.

– К Агнете, хотел ее поздравить с благополучным исходом и возвращением волка, – ответил он, улыбаясь во все свои сто двадцать зубов.

– С нами поедешь или на месте появишься? – поинтересовалась я.

– На месте, – он покосился на Матрену. – Повеселимся, девочки?

– А то, – усмехнулась она.

Пока мы добрались до города, бабулька подтянула лицо и фигуру и выглядела весьма приятственной молодой дамой. Она жевала жвачку и надувала пузыри.

– Так уже никто не делает, – сказала я.

– А как делают? – удивилась она.

– А вот так.

Я вытянула губы куриной гузкой, выставила два пальца рядом с лицом и сфоткала себя.

– И так постоянно и везде, а еще можно все фоткать подряд и писать сториз в инстаграм.

– Зачем?

– Ну, типа популярность повысить, такая вся, – я пыталась ей объяснить.

– Фигня все это, – махнула она рукой. – Мне пузыри больше нравится надувать.

Она натолкала полный рот жвачки и продолжила дуть пузыри.

Дверь в квартиру гадалки была приоткрыта. Мы зашли, от движения двери зазвенели колокольчики. В коридоре было практически темно, горела тусклая лампочка. Вдоль стены – банкетка. В небольшой коробочке – бахилы. Огромное зеркало в полный рост обрамлено изящным багетом.

В дверях комнаты появилась полноватая приятная женщина с намотанным на голове платком. Вся ее шея была увешана различными амулетами. Притом некоторые из них противоречили друг другу. Длинное черное платье в пол, длинные рукава. Жара, а она вырядилась, словно на похороны идет. Запах от дамы шел соответствующий, упрела бедняжка.

– Добрый день, – произнесла она полушепотом. – Надевайте бахилы и проходите, я вас жду.

– Вы, девушка, подождите, – обратилась она к Матрене.

– Ага, – продолжала та жевать жвачку.

«Гадалка» слегка поморщилась. «Сейчас налепит мне жвачку везде, потом убирай за ней», – услышала я ее мысли. О как, даже не думала, что такой эффект будет.

Мы прошли с дамой в комнату. Запах был тут специфический, воняло различными благовониями, свечами, какими-то жжеными травами, ну и самой гадалкой. В середине зала стоял большой круглый стол со свечами и камнями, круглым гадальным шаром. Занавески были задернуты, и только две свечи выхватывали стол с гадальными атрибутами. Мне предложили обычный стул, сама же мадам уселась в старинное кресло с подлокотниками.

На спинке кресла сидел небольшой бесенок и что-то постоянно жевал. Он выхватывал из воздуха какие-то предметы и запихивал их в рот. Пригляделась внимательно – действительно, это не было едой, это были какие-то вещи, смартфоны, золото, шубы, маленькие машинки. Через пару секунд рядом с ним возник точно такой же бесенок, который все пытался отобрать у первого эти предметы. В итоге они подрались. Как я поняла, это были жадность и зависть.

– Рассказывай, милая, с чем ко мне пришла, – гадалка пододвинула ко мне блюдце.

Я с непониманием подняла на нее глаза.

– Или ты картой будешь рассчитываться? – поинтересовалась она.

Я молча положила в блюдце купюру. Женщина ее быстро схватила и спрятала где-то в недрах платья, и тут ее понесло, открылся краник прорицательства.

– Ой, моя хорошая, вижу, на тебе венец безбрачия лежит, – стала она хаотично выкладывать карты. Да все такие, что даже незнающий человек начнет заикаться: и смерть положила, и башню.

– Был у тебя мужчина, но обманул тебя, бросил. Ой страдаешь ты, сохнешь по нему. Поверь, он еще вернется к тебе, на коленях ползать будет. Хочешь, я тебе заговор дам волшебный с травками, насыпешь ему в вино, нашепчешь, и он твой.

Она продолжила выкладывать все плохие карты, да еще колоду такую «позитивную» подобрала, что аж плакать хотелось. Я скептически наблюдала за ее руками.

– А вы почему перед тем, как карты разложить, колоду не перетасовали? – поинтересовалась я.

– Это тебе так кажется, потому что карты плохие. Я всегда так мешаю.

– Нет, карты не перемешаны, а сложены в определенном порядке, – мотнула головой я.

Жадность и Зависть перестали драться и притихли.

– Ты считаешь, что я мошенница? – она посерела от злости, насколько можно было увидеть при свечном свете.

– Перемешайте нормально и разложите. Если все так плохо, то карты останутся прежними, а если нет, так расскажете мне другую историю, – я спокойно на нее смотрела.

Она стала злиться и собирать карты со стола. Все, что было у нее в руках, посыпалось на пол. Однако до пола они не долетели, а повисли в воздухе. Потухли свечи, и кто-то захохотал в темноте. С окон сдернули темные шторы, и в комнату проник солнечный свет. В воздухе парила пыль и карты Таро. Бесята исчезли.

Бабец залезла на свой царский трон и визжала, как Витас в дельфинарии. В двери стояла Матрена и продолжала дуть пузыри. Надула в очередной раз, выставила два пальца и сделала селфи на фоне летающих предметов. У мадам кто-то открыл книжный шкаф и начал выбрасывать книги. Часть из них просто исчезала в воздухе. Пригляделась, а это Коловерша безобразничает. Он и блюдечко для денег утащил.

Вдруг перед «гадалкой» возник Шелби в своем демоническом воплощении. Протянул к ней лапищу.

– Деньги верни, – дыхнул он ей в лицо.

Она свалилась на пол.

– Ой, какие мы нежные, от самой-то как воняет, – прорычал он. – Еще раз повторяю, деньги на базу.

Она сунула руку в карман платья и вынула все смятые купюры. Он их собрался отправить себе в пасть, но я выдернула свою бумажку перед его носом.

– Это мое, – ответила я.

– Ноутбук где? – спросила у нее Матрена.

– У меня его нет, – всхлипывая, ответила женщина.

– Телефон тогда.

Мадам достала телефон и протянула его модной Матрене.

– Сама давай. Ищи все объявления с моим номером и удаляй, можешь свой вписать, – лицо у старушки изменилось.

– Это тттты? – стала заикаться гадалка.

– А ты думала, мы тут в бирюльки играем, это все тебе шуточки?

Шелби ходил по комнате и когтем рисовал на стенах какие-то знаки. Затем перепрыгнул на потолок и продолжил свои художества там. Женщина принялась визжать.

– Заткнись уже и удали все, и мы уйдем, – сказала Матрена. – Прекрати тянуть всякую гадость в рот, потом живот болеть будет, – шикнула она на Коловершу.

Тот обиженно хмыкнул, нашел какие-то заговоры современной ведьмы и принялся сосредоточенно выдирать из книги листы. При этом он бросал их сверху, а они, медленно кружась, падали, а какие-то зависали в воздухе. Потом он их собрал с пола, стал слюнявить и прилеплять к окну. Залепив все окно, он зажег все свечи, что нашел. Взял подсвечник и стал с ним гулять, иногда подсвечивал писанину беса.

Женщина всхлипывала и шептала, что не помнит, где писала Матренин телефон.

– А ты в Гугле его набери, он все результаты и выдаст.

Оказалось, что человек не поленился и разместил около пятидесяти различного рода объявлений и постов.

– Я дописал, – спрыгнул бес на стол перед ее лицом. – А ты?

– Я почти все, почти все, – запричитала она. – Сделайте так, чтобы свеча не летала, а то еще что-нибудь загорится.

– Ну ладно, – пожала я плечами и забрала свечу у Коловерши.

Он принялся перебирать камушки и понравившиеся складывал себе в рот. Со стороны помощника не было видно, только его действия, как камни поднимаются в воздух и исчезают.

Женщина все сделала и отдала Матрене телефон. Та просмотрела и вернула аппарат.

– Не гадай больше, это не твое, – прорычал бес и испарился.

Мы вышли из квартиры.

– По-моему, мы переборщили, – сказала я.

– Не-а, все сделали правильно.

– Ибо нефиг?

– Угу, пошли поедим и народ будем шокировать, – резко состарилась Матрена.

Рядом появился довольный Шелби в человеческом обличии.

– Ты чего на потолке и стенах рисовал? – спросила я.

– Ерунду всякую, крючки, значки, это все ничего не значит, – помотал он головой и усмехнулся. – Ну что, дамы, креветок и лобстеров, и по бокальчику аперитива?

– Нет, – хором ответили мы и все вместе отправились за шаурмой и кофе.

Мышь чердачная

Хорошо повеселились у мадам Гадалки, глядишь, таких поменьше станет. Весть быстро разнесется среди мошенниц, хотя они в этом даже сами себе не признаются, считают, что все могут и все видят. Еще и добрых граждан очерняют. Шелби, конечно, приличную сумму сожрал в одно рогатое лицо, тетю аж от радости перекосило. Да и наскальных рисунков по всей квартире начертал целую кучу, надеюсь, он не соврал, и это ничего не значило. А то откроет в ее квартире портал и будут у нее чудеса на виражах.

– Агнета, а что у тебя на чердаке? – поинтересовался Саша, вырвав меня из приятных мыслей.

– Без понятия, – ответила я. – А что?

– Скоро зима.

– Половина лета только прошла, – удивилась я. – И там вроде ничего не течет, и крыша крепкая.

– Я не про крышу. Мы с тобой вроде живем вместе, – медленно говорил Саша.

– Ну, вроде да, живем, – не понимала я, к чему он клонит.

– И дальше планируем?

– Ты мне предложение собрался делать? – поинтересовалась я.

Теперь уже Саша завис.

– А если ты откажешь? – спросил он.

– Конечно, откажу. Нам с тобой и без штампа хорошо живется. Мне от тебя ничего не надо, а тебе от меня, нам просто хорошо и комфортно вместе, словно мы друг друга всю жизнь знали, – ответила я. – Так к чему эти разговоры?

– Славка, наверно, так и будет с нами жить, что-то не особо он к бабушке с дедушкой стремится. Может, ему комнату на чердаке соорудить? – выдохнул он.

Тут и я выдохнула.

– У нас ребенок будет на чердаке жить? Здравствуйте, я злобная мачеха из сказки. Ты бы ему еще подвал предложил, – возмутилась я.

– В зале ему неудобно, комната хоть и не проходная, но общего пользования. Скоро школа, уроки надо же как-то учить. На первом этаже все занято, наша с тобой спальня, Катюшина, твой кабинет, зал и кухня. У мальчишки подростковый возраст, нужно свое пространство. Хочешь, ко мне переедем? – спросил он.

– Ну уж нет, я уже нажилась по чужим квартирам, у меня свой дом есть, – возмутилась я. – Давай сделаем наверху комнату и перенесем туда мой кабинет, освободим мальчишке спальню. Я могу и в подвал переехать, там неплохая лаборатория. А вообще, я предлагаю сначала со Славой поговорить, узнать, что он скажет.

На том и порешили.

– Агнета, а ты на чердак вообще ни разу не лазила? – снова спросил меня Саша.

– Нет. А чего мне там делать? И вообще там эти живут, – сказала я шепотом.

– Кто эти? – спросил шепотом он.

– Прежние хозяйки дома. Они мне снились.

Он рассмеялся, я надула губы.

– Ох и нелюбопытная ты женщина, Агнета.

– Вот и радуйся.

– Может, там сокровища, а ты и не знаешь.

– Пыль веков там, – ответила я. – Но ты прав, надо бы утолить свое любопытство и наконец-то добраться до чердака. Заодно посмотрим, что там с крышей.

Натянули с Сашей маски на лицо, чтобы не надышаться пыли. Взяли лестницу с улицы. Дернули за веревочку в люке под потолком, сразу вспомнила про Красную шапочку: «Дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется». Люк открылся, и на нас вывалилась лестница, я даже и не знала, что она уже встроена в дверцу. Хорошо, что никого не пришибла. Мы переглянулись.

– Кто первый полезет? – спросила я. – Ты тяжелый, ты и лезь.

– Добрая ты, Агнета, – усмехнулся он.

– Я добрая, красивая, умная и оооочень скромная, – рассмеялась я.

Ступеньки скрипели под его весом, но были еще весьма крепкими. Он поднялся, а за ним проследовала и я. Пред нами предстала пустая и пыльная комната. Надо сказать, что в доме чердак – это не совсем чердак в полном смысле, скорее это мансарда. Есть два больших окна на разные стороны и даже балкон. Почему-то подниматься и обследовать это помещение мне было боязно, хотя в подвал я залезла в первую же неделю. Сюда же ноги не доходили несколько месяцев.

Удивила совершенно пустая темная комната. Естественно, тут все было в пыли. Из этого помещения шло четыре двери.

– Саша, я боюсь, – сказала я.

– Это твой дом. Чего ты боишься?

– А вдруг ты откроешь дверь, а там… – пыталась я подобрать слова.

– Нарния? – засмеялся он. – И фавны скачут прямо по нашему потолку.

– Ну тебя, не смешно.

Вдруг лампочка два раза вспыхнула и резко погасла, а потом взорвалась. Нас осыпало мелкими осколками, часть впилась в кожу, словно чьи-то мелкие цепкие коготки.

– Я, кажется, поранилась, спускаюсь вниз, – сказала я и на ощупь стала искать крышку люка.

– Я взял фонарик, – сказал Саша и посветил мне в лицо.

После этого он узнал много о себе нового, потому что так делать нельзя.

– Не дергайся, – сказал он. – У тебя на плече кто-то сидит.

Вот те здрасьте, картина маслом.

– Посвети мне на выход, сейчас спущусь и сниму это, что сидит на плече.

Саша так и сделал. Я спустилась вниз. Оказалось, что это были не лампочные осколки, а маленькая летучая мышь. Как она оказалась наверху, неизвестно, может, проникла где-нибудь через щель. Вцепилась в плечо мертвой хваткой, так что из ранок потекла кровь. Маруська, увидев это чудо, спряталась под столом. Проша пытался сбить ее лапой. Мышка вцеплялась все сильнее, так что кровь уже струилась хорошей такой струйкой. Плечо начало ныть, ощущения были, как будто раскаленные иголочки вонзили в кожу.

Проша заорал и со всей дури сбил летучую мышь на пол. Сожрать ее мы не дали, хотелось посмотреть на нее внимательно. Однако смотреть там было не на что, существо превратилось в маленькую черную тряпицу. Саша хотел ее поднять, но я не разрешила. Попросила принести перекись обработать ранки на плече. Проше было позволено съесть непрошеную гостью. Хотя, наверно, надо было ее сжечь, но пока до меня это дошло, от тряпицы ничего не осталось.

Обработали плечо, но кровь продолжала течь, приложили бинт с мазью. Стало полегче, но все равно место, где сидело существо, немного ныло. Интересно, откуда это там взялось? Для защиты оно или для нападения? Как говорится, что это такое и с чем его едят? Надеюсь, плечо заживет и не даст каких-то побочных осложнений.

Тут пришли дети, и Саша учинил допрос Славику, где тот собирается жить в учебный год.

– Папа, да я не знаю. Мне тут нравится. Я думал, тетя Агнета меня будет жизни учить или козни строить. Оказывается, мировая тетка, без обид только, это комплимент. Меня и зал устраивает, неудобно, конечно, что за вещами к бабушке с дедушкой надо ходить, но в целом терпимо.

Саша стал ему рассказывать про наши мысли.

– Комната на чердаке – это круто. Всю жизнь хотел такую, и мне никто не мешает, и я никому.

– Я тоже хочу на чердаке комнату, – вклинилась Катюшка.

– И я хочу, – рассмеялась я. – Ну все, всей дружной семьей переедем на чердак.

– Ну и договорились, значит, Славику делаем спальню на чердаке. Надо только все там промерить, посмотреть, что там с отоплением, утеплить помещение, – в Саше проснулся строитель, и он начал размышлять о фронте работ.

– Саша, давай ты без меня пока туда лазить не будешь, а я посмотрю, что это за мыши летучие были, – попросила я его.

– Мама, а у нас что, мыши летучие на чердаке? – испуганно спросила Катюшка.

– Была одна, но ее Проша схрумкал.

– Ну вот, не дали посмотреть, – обиделся Славка.

Потом мы все вместе готовили ужин. Ребята отмывали стол в беседке и кидались друг в друга тряпками. Дети, что с них взять. Я вдруг подумала, что вот вырастут, возьмут и поженятся. Смешно даже стало.

На ужин к нам заглянули брат Сашин Миша с Олей и двумя сыновьями. Они как-то пару раз к нам заходили, теперь решили снова обрадовать нас своим визитом. Ребята они хорошие, но дети есть дети. Благо у нас там две няньки имеются, так что на ушах стояли уже четыре ребятенка. Хорошо посидели, поболтали. Баню затопили. На углях запекли по-особенному замаринованную курицу, которую ребята принесли с собой.

Вот у них своя ферма большая, народ даже нанимают, а никогда не жаловались, что тяжело или трудно. Однако и не хвастаются, что им все легко дается, да и деньгами не кичатся. Молодцы ребята, и мальчишек к труду приучают, но без фанатизма. Младшенький хвастался, что ему мама с папой зарплату платят. Он каждое утро с большой корзинкой несушек обходит, ну а старшему работа потяжелей достается, убрать да почистить. В школу пойдут, не до этого уже будет.

Так и просидели с ними до самой ночи. Предлагали ночевать остаться, так они же на машине, да и хозяйство надолго не оставишь, хоть у них и новый работник появился, ответственный и порядочный.

Крыша дома моего

Гости уехали, а мы отправились спать. Плечо еще ныло, но ничего особенного я не заметила. Очнулась я на чердаке. Все та же компания, все то же чаепитие.

– Словила мышь тряпочную? – спросила Маргарита, раскладывая очередной пасьянс. – Тебя чего на чердак потянуло? Тут у нас вотчина Аксаны.

– Маргарита, это теперь ее дом, может ходить где хочет и как хочет, – ответила Ангелина. – Попроси свою змейку, чтобы она тебя подлечила, и все пройдет, – посоветовала она мне.

Я посмотрела на кольцо: змея развернулась, увеличилась в размерах и поползла на плечо, показывая всеми своими движениями, что она очень важная особа. Она вцепилась зубами в мое плечо, но боли я не почувствовала, просто легкое недоумение и удивление.

– А почему на чердак нельзя? – спросила я.

– Аксанка у нас раньше всякие эксперименты любила проводить, а недоделки свои прятала на чердаке, в одной из комнат, – ответила Марго.

Аксана насупилась и молчала.

– Зато у дома есть охрана и помощники, – ответила она, подумав. – Ничего там страшного на чердаке нет, так, ерунда всякая.

– Ага, мертвяков к игрушкам привязывала, духов всяких к предметам, амулеты непонятные. Да еще по всяким блошиным рынкам шастала, всяко-разно собирала.

– Комнату я запечатала, охрану выставила. Чего еще надо?

– Меня твоя охрана в прошлый раз чуть не пришибла, да и Агнете досталось маленечко, – ворчала Маргарита.

– Не пришибла же, – ответила она.

– А чего все не убрали да не уничтожили? – поинтересовалась я.

– Ты чего? Кто же добро выкидывает? – на меня уставились три пары удивленных глаз.

Тут я вспомнила Маргаритин шкаф с новыми вещами и все поняла. Они люди другого времени, другой эпохи, для них даже порчельная вещь – это вещь. Как вообще они своей смертью-то померли, непонятно.

– Я хотела все убрать, – ответила Марго. – Но меня так шандарахнуло защитой, что я две недели пластом лежала. А у меня люди идут, прием, не могла я просто так растрачиваться.

– Если открыть сможешь, то у тебя рука не поднимется что-нибудь выкинуть, – сказала Аксанка. – Там такие куклы фарфоровые, шкатулки, зеркала и пудреницы. Вещиц занятных много.

Меня аж перекосило от радости: вдруг все это будет по дому бегать и топать своими маленькими ножками?

– У нас мальчишка собрался на чердаке жить, – устало сказала я.

– Ну пусть себе живет, только одна комната забита артефактами, а остальные-то свободные, – махнула рукой Ангелина.

– А если откроет кто-нибудь? – спросила я.

– Будешь решать проблемы по мере их поступления, – ответила Марго.

– Зачем собирала гадость всякую? – поинтересовалась я у Аксаны.

– Во-первых, такие вещицы очень красивые, во-вторых, я думала из них всякое-разное прогнать, а в-третьих – это источник силы, если с ними правильно работать.

– Хочешь сказать, что у меня и у моих близких над головой находится атомная батарейка? – возмутилась я.

– Что такое атомная батарейка? – спросила Аксана.

– Объяснять долго. Бочка с коровяком, и тепло выделяет, и прорваться в любой момент может.

– Я хорошо запечатала комнату, – насупилась Аксана. – Кстати, твоя змейка из этих же артефактов, – гордо сообщила она.

– Дом с сюрпризом, – вздохнула я. – А на чердаке саркофаг с радиоактивными элементами.

Женщины хоть и не поняли меня, но согласно закивали головами.

– Кстати, охраны там больше нет, так что путь на чердак свободен. Но, еще раз повторяю, комната запечатана, – сказала Аксана. – Хочешь, покажу, что там?

Она взяла меня за руку, и мы с ней оказались в другой комнате чердака. Помещение было завалено всяким пыльным хламом. Вдоль одной из стен стояли стеклянные шкафы, по полу были расставлены сундуки, также имелась парочка шифоньеров, старая железная кровать под потолком и разные вещицы, висящие над головой.

– Все, что висит, – это защитные обереги, чтобы ничего не работало. Все, что в шкафах, шифоньерах и сундуках, – разные вещи с секретиками.

В глазах ее мелькал лихорадочный блеск, вот ведь угораздило попасть в дом к странной ведунье, можно сказать, не совсем адекватной. Она подвела меня к одной из витрин и стала тыкать пальчиком через стекло в разнообразные игрушки и странные предметы, рассказывая про них удивительные истории. Куклы смотрели на меня печальными глазами, а старый плюшевый медведь с заплатками и тряпочными цветами протягивал ко мне лапку.

За другим стеклом находились всевозможные фотографии, картинки, картины и прекрасные броши. От шкафа веяло каким-то холодом и ужасом. Аксана стала объяснять, как это все работает, но почему-то я не слышала ее голоса, а только видела, как она шлепает губами и постепенно растворяется в воздухе. Вероятнее всего, ее же защита сработала против нее самой, она забыла, что уже давно не является жительницей нашего мира.

Меня разбудил Саша, сказал, что я стонала во сне и кого-то звала. Посмотрела на плечо, царапины исчезли вместе с опухолью, словно и не было ничего. Колечко продолжало красоваться на пальчике. Еще мне показалось, что по чердаку кто-то пробежался, чьи-то маленькие ножки, и заиграла музыка из старинной шкатулки. Сказала об этом Саше. Он ответил, что мне просто это кажется, ничего такого не было слышно, наверно, я еще не до конца проснулась.

Все может быть, но ребенка селить на чердак пока опасаюсь. Дети любопытны, в принципе, как и взрослые, и мне не хочется, чтобы он открыл ящик Пандоры. Придется освобождать для него кабинет и лезть на чердак самой. Хотя у меня в подвале неплохая «лаборатория», но там не ловит интернет, а без него с людьми и раскладами не поработаешь.

Надо будет позвонить Матрене, посоветоваться, что делать с этой комнатой «чудес». Вот не знала я о ней и жила спокойно. Чего делать-то, ума не приложу, это сколько сил надо, чтобы эту комнату уничтожить, а если все это добро по дому разбредется? Мне представились классические американские фильмы ужасов, и что-то стало как-то не по себе.

Хочу невесту

Саша опять убежал спасать жителей деревни и ее округи, а я осталась дома в раздумьях. Лучше всего думается, когда занят разными делами, огородом, курами да козами. В огороде собрала огурцы да кабачки. Отправила погулять коз, курам дала чуть больше свободы, чем обычно.

На землю начала опускаться жара, и я быстренько вернулась в прохладу дома. Навела тесто для сырников и приступила к жарке. Проснулись ребятишки и стали накрывать на стол. Поставили сметаны, достали творог, сыр, копченое мясо и подкопченного сома. Холодная подкопченная рыба безумно вкусная, уходит неприятный привкус тины. Разомнешь кусочек вилкой – и на хлебушек. Мои мысли прервал Славик.

– Тетя Агнета, а мы когда будем разбирать чердак? – поинтересовался он.

– Ты знаешь, Слава, я решила отдать тебе свой кабинет. Чердак – это здорово и весело, но что-то мне не хочется прослыть среди твоих родственников злобной мачехой, которая загнала бедного несчастного ребенка на грязный и пыльный чердак.

– Мы им не скажем, – ухмыльнулся он.

– А то они не придут, – парировала я. – Тем более сейчас лето, работы у меня маловато, а зимой станет больше. Вчера вот давала консультацию по скайпу. Народу в доме прибавилось, не хочется, чтобы клиенты слышали дополнительный и мешающий шум. Да и самой приятно работать в тишине. Так что чердак мой, и не спорь.

– Папа сказал, что там четыре двери, значит четыре комнаты. Нам что, не хватит?

Отчасти он был прав, но надо было всеми правдами и неправдами не допустить любопытного ребенка наверх. К тому же к нему присоединилась бы и моя Катюшка. Да и вообще детки взрослеют, пусть будут у меня на виду.

– Славка, можешь сто раз на меня обижаться, но поверь, так будет лучше, и меня совесть не будет грызть, что ребенка запихала под крышу.

– Я уже не ребенок, – насупился он.

– Охотно верю, – ответила я.

– Может, я вообще у вас жить не буду, – буркнул он. – Мало ли, отец передумает, и пойдем мы снова к бабушке.

– Ну, тогда селяви, – развела я руками.

Мальчик был с характером, но и я не подарок, а сюрприз, так что спорить со мной бесполезно. Катя нахмурилась, ей этот разговор не нравился.

– Зимой на чердаке холодно, – вставила она свои пять копеек.

– Папа сказал, что его можно утеплить, – ответил Слава.

Я пожала плечами, мало ли, что сказал папа. Мне же до сегодняшней ночи не известно было ничего.

Вдруг в калитку кто-то начал трезвонить. Маруська радостно залилась лаем, Проша насторожился, а дети перестали со мной препираться.

– Я пойду посмотрю, кто там, – сказал Славик, насупив брови.

Он открыл калитку и посмотрел на посетителя. Я отправилась вслед за подростком, убедиться, что опасности нет. За воротами стоял высокий, худой мужчина в очках и с портфелем.

– Здравствуйте, – он поправил очки.

– Доброе утро, – посмотрела на него внимательно.

– Мне вот ваш адрес дали, сказали, что тут живет бабушка и она занимается магическими делами, – понизил голос до полушепота господин в очках.

Слава фыркнул и ушел вглубь двора.

– К сожалению, бабушка покинула нас, – ответила я.

– Она куда-то ушла? Я могу ее подождать? – не понял он.

– Ну да, ушла. Думаю, вам долго ждать придется, померла бабушка, – пояснила я.

– А кто-нибудь чем-нибудь таким тут занимается? Бабушки еще такие есть? – поинтересовался товарищ.

Мне стало любопытно, что же он хотел вылечить такого, с чем не справится обычный врач, ведь бабушка Маргарита только лечила, приворотами и порчами не занималась.

– Что вас конкретно интересует? – спросила я.

– Мне нужен приворот, – он деловито поправил очки и посмотрел на меня с вызовом.

– В интернете же полно объявлений. Зачем надо было ехать за тридевять земель к нам в деревню? – удивилась я.

– Бабушка старенькая, опыта много, да и вообще я предпочитаю такие дела вести очно. Вы меня чаем случайно не напоите? А то жара такая, пить хочется.

– Аж переночевать негде, – хмыкнула я. – Может, лучше водички или компота? – пожалела я товарища.

– Не откажусь от компота. Моя мама такой компот варит, закачаешься, – он пошел вслед за мной во двор.

– Вы в беседке присядьте, – кивнула я на скамейку.

Он устроился в беседке и принялся озираться. Я зашла в кухню, налила компот в чашку. Дети в Катиной комнате что-то бурно обсуждали. Заглянула к ним, поинтересовалась, не собираются ли они на речку. Ответили, что сейчас поедут к бабушке с дедушкой, а после них купаться. Принесла путнику компота.

– А у вас тут хорошо, маме бы понравилось, только вот она детей не любит, – сказал гражданин. – Меня Гена зовут. А вас как? – он протянул мне руку.

– Меня Агнета, – я улыбнулась и не стала пожимать ему руку. – Хотите домик у нас в деревне купить?

– Да нет, я про ваш дом говорил. Вы же одинокая женщина?

– А как же приворот? – поинтересовалась я, ситуация начала меня забавлять.

– Если я у вас останусь, то мне та женщина даже не нужна, – он сиял, как медный пятак.

– Может, она вам вообще не нужна, даже без меня?

– Мама говорит, что надо жениться.

– Вам невесту, может, найти из местных? – почему-то вспомнилась Ксюня, да и Маринкина сестра тоже бы сгодилась, на пару бы с ним феячили.

– Вы мне тоже можете подойти, маму только надо спросить.

– У меня муж есть, – сообщила я кандидату на дом и проживание.

– Тогда зачем вы меня пригласили? – он прищурился.

– Попить компот, и я вас не звала, вы сами прошли.

– Правильно мама говорит, что все женщины коварные, – он демонстративно встал, поставил со стуком стакан и направился к калитке.

Мне было смешно, пошла проводить болезного, чтобы не заблудился.

– А вы привораживать не умеете? А то что-то сердце мое колыхнули, – притормозил он на полпути.

– Пятьдесят тысяч, – выпалила я.

– Вы с ума сошли, – возмутился он. – Где вы видели такие цены?

– Сама придумала. Только за такую сумму согласна кого-нибудь привораживать, – я уже откровенно хихикала.

– У меня только тысяча с собой и сникерс, – гордо сообщил кавалер.

– Фотографию принесли? – любопытство сложно было пересилить.

– А как же.

Он вернулся к беседке, открыл свой портфель и вынул фото эффектной блондинки. Протянул мне.

– Красотка, – ответила я. – Пятьдесят тысяч.

– Это немыслимо, – возмутился он. – Мы же договорились на тысячу. Если бы у меня было пятьдесят тысяч, то я не пошел бы к ворожейке, а направился к мадам моего сердца.

– Вот поэтому и пятьдесят тысяч, потому что барышня дорого стоит, – меня разбирал смех. – Давайте я вас с местной девушкой познакомлю, там и ворожить ничего не надо.

– Нет, я буду искать приемлемые цены.

– Не хотите, как хотите, – пожала я плечами.

Мужчина забрал фото, отправился к выходу и хлопнул громко калиткой. Мне было любопытно, на чем же он приехал. Машины около ворот не было, значит его принесла нелегкая автобусом. Сегодня суббота, посмотрим, как он уедет в город.

Ушла в дом заниматься своими делами. Матрена прислала данные на пару клиентов, да и огурцы сами себя не посолят. Еще надо было решить, что делать с чердаком.

Через пару часов в калитку снова позвонили. За дверью стоял вспотевший господин в очках и с портфелем.

– Вы не знаете, как у вас ходят автобусы? – поинтересовался он.

– Знаю. Плохо. Если вам повезет, то сегодня часов в пять вы отсюда уедете, а если нет, то ночевать придется на остановке. Лето, ночью тепло, не замерзнете.

– Как – на остановке? – он посмотрел на меня испуганно.

– Ну так, молча. Гостиниц у нас нет.

– Вот ведь мама, женись да женись, хоть на ком, заладила.

– Привораживать женщину была плохая идея, – согласилась я.

Он почесал затылок, вытер лоб.

– Может, вы меня познакомите с этой вашей дамой? Я думаю, она мне понравится, – он вымученно улыбнулся.

– Уверен?

Он согласно закивал головой. Интересно, Ксюня меня не побьет, если я ей кавалера приведу, она с некоторых пор почему-то меня недолюбливает. И почему же? Мне стало смешно.

– Пошли, жених Гена.

Мы с ним отправились прямиком к дому Ксении. Женщина копалась в палисаднике, увидев меня, демонстративно повернулась своим седалищным нервом. Гена занервничал.

– Я себе ее не такой представлял, – зашептал он.

– Молчи, переночуешь, а завтра уедешь, – тихо ответила ему.

– Здравствуйте, Ксения, – поздоровалась я с ее юбкой.

Она что-то закряхтела.

– Чего надо? – она повернулась и окинула недобрым взглядом мужичка и меня.

– Да вот, родственник из города приехал, у него машина по дороге сломалась. У нас ремонт в доме, не приютишь на ночь человека? – попросила я.

– Машина, говоришь, сломалась, ремонт в доме? Родственник? – она хищно улыбнулась. – До ночи еще далеко, да и во дворе можно положить.

– Я не хочу во дворе, – пискнул гражданин в очках. – У меня на краску аллергия.

– Ладно, по-соседски помогу, – хмыкнула она и как-то недобро посмотрела на Гену. – Идем в дом, накормлю тебя, эти, наверно, даже чая не предложили.

Гражданин закивал головой, как китайский болванчик, и пошел за ней следом. Ну что же, ребятки, совет вам да любовь. Эх, не знаешь ты, Ксюня, какая у тебя золотая свекровь будет.

Мишка косолапый по лесу идет

Весь день провертелась, как белка в колесе, даже времени не нашла, чтобы Матрене позвонить. Да и один день ничего не изменит, махнула я рукой и отправилась готовить ужин. Периодически вспоминала Гену и анекдот про крокодила, хихикала и находилась в отличном расположении духа.

Вдруг я услышала позади себя шипение кота. Это еще что за новости? Обернулась, на полу стоит медвежонок из чердачной витрины. Вокруг него круги нарезает Проша. Медвежонок машет на него каким-то прутиком, видно, из веника выдернул. Поднимает на меня свои глазки-пуговки.

– Чего зенки-то вытаращила? Убери свою драную кошку и жрать давай! – возмутился он, орудуя прутиком, как шпагой.

– Вот те здрасьте. Ты откуда такой красивый нарисовался? – прищурила я глаза.

– Ой, а то мы не знаем, не прикидывайся наивной овечкой. С чердака я сбежал, откинулся, так сказать, – пробасил плюшевый зверь.

– Это каким таким образом ваше величество смогло оттуда удрать? Дверь же запечатана.

– Это ты спасибо своему отпрыску скажи. Он на чердак залез, по всем комнатам прошел. Наше хранилище открыть не смог, под дверь зеркальце все просовывал. Я в нем отразился и прошел вместе с ним, – басил он, прыгая по стульям от Проши. – Да уйми это животное уже!

– Пусть он тебя сожрет, – я махнула на него рукой.

– Это с чего это? – он ловко запрыгнул на кухонный шкафчик и оказался перед моим лицом. – Я тебе еще ничего плохо не сделал, и твоим близким, и родным, а ты меня уже решила скормить кошке драной.

– С того, что ты сбежал из закрытой комнаты, которую не просто так запечатали, – ответила я спокойно. – А еще я думаю, что ты опасен для окружающих.

– Я не опасен, как я могу быть опасным? Посмотри на меня, я обычный плюшевый милый медведь, радость для детишек, – он крутился предо мной, демонстрируя свои плешивые бока и заплатки.

– Радость для детишек, ты себя в зеркало видел? Тобой только перед сном людей пугать, – усмехнулась я.

Игрушка почему-то не вызывала у меня ужаса, больше чувство брезгливости и жалости.

– Я красавчик, – ответил он и утащил у меня с разделочной доски кусочек помидорки.

Он действительно его слопал, что вызвало у меня некоторое замешательство и изумление.

– Вообще, я люблю печенье с молоком, – сказал он. – Давным-давно девочка Маша кормила меня печеньем с молоком. Понарошку, конечно. Потом пришел голод, и она заболела чахоткой и померла. Ее мама сильно тосковала и плакала. Решила вернуть свою кроху и вшила в меня куриное сердечко. Ребенок не вернулся, а пришел я, великий и ужасный Мишка Косолапый, – он вскочил на крышку кастрюли с компотом, чтобы казаться выше и напугать меня.

Однако крышка перевернулась и великий и ужасный испортил мне весь компот. Я выловила Мишу Косолапого и запихнула в таз с теплой водой. Хотела засунуть его в стиральную машинку, но подумала, что старая ткань не выдержит и игрушка рассыплется. В тазу чудо чудное рычало, кряхтело и всеми способами старалось выглядеть страшным. Налила ему туда кондиционера для белья, стала чистить аккуратно тряпочкой.

Проша сидел в ванной и внимательно наблюдал за медвежонком. Он явно хотел его слопать.

– Что же мне с тобой делать?

Уничтожать его было жалко, а оставлять боязно, кто его знает, что в нем скрыто. Он забавно бил лапкой по воде и пытался подмигивать мне пуговками-глазками. Игрушку немного отстирала, дальше держать не стала в воде, неизвестно, какой трухой он набит. Немного отжала и повесила на улице на веревке. Проше велела медведя не трогать. Маруське тоже запретила прикасаться к игрушке. Выглянула за ворота и волку наказала не трогать мишку.

– Надо его съесть, он какой-то неправильный, недоделанный, что ли, – буркнул Исмаил.

– Может, и недоделанный, пусть сохнет, – ответила я.

Отправилась на кухню доделывать ужин и переваривать компот. Жалко, конечно, его выливать под вишню, но что-то я брезгую его пить после пыльного медведя.

– Агнета, это что за страсть такая у нас во дворе на веревке висит? – услышала я Сашин голос со двора.

– Это раритет, я на чердаке нашла, – ответила я.

– Оно тебе надо с ним возиться? В печке бы сожгла. Он же рассыплется рано или поздно, – удивился Саша.

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, – рассмеялась я. – Пошли ужинать. Ребятня наша опять на речке пропадает.

Медведь висел на веревках и раскачивался на ветру, мне даже показалось, что я слышу какую-то залихватскую песню. Под ним сидел Проша и, вероятнее всего, ждал нужного момента. Погрозила ему пальцем. Он лениво развалился на солнышке, дескать, а я ничего, я тут на солнышке отдыхаю.

Поужинали с Сашей, поболтали. Солнце близилось к закату, а детей все не было. Стали беспокоиться за них, звонить, но абонент был не абонент. Саша позвонил своей маме, оказалось, что ребятишки решили заглянуть к бабушке с дедушкой. Сели на «Ниву» и рванули за ними.

Нас там напоили чаем и накормили пирожками. Посидели немного, пообщались. Забрали детей и вернулись домой. На веревке медведя не оказалось. Прошу тоже не обнаружила. Маруська спала под лавкой и сильно обрадовалась нашему появлению. Я поинтересовалась у волка судьбой игрушки, тот ответил, что территорию дома никто не покидал.

Не нравилось мне, что это непонятное существо будет бродить ночью по моему дому. Хотя, может, его и Проша заиграл, неизвестно.

До свиданья, наш ласковый мишка

Посреди ночи разбудил трубный бас, который доносился со двора. Он разрезал тишину деревенской ночи и врезался в уши. Кто-то протяжно и грустно пел песню о жестокой доле наемного работника. Одновременно вскочили с Сашей с кровати.

– Ты это слышишь? – спросил он, протирая глаза.

– Угу, – ответила я.

– К нам кто-то из местных залез или это тот самый женишок для Ксюни, про которого ты мне рассказывала? – это был риторический вопрос, на который дать ответ я не могла.

Пожала плечами и стала выбираться из кровати. Моему примеру последовал и Александр. Взяли в руки что потяжелей и пошли смотреть на того, кто прервал наш крепкий и сладкий сон.

Вышли. Звук доносился откуда-то сверху. Песня была полна печали и тоски, отчего меня пробрал смех.

– Это что за фигня такая? – поинтересовался Саша.

– Ты все равно не поверишь, это плюшевый ведмедь.

– Кто?

– Ой, медведь плюшевый.

– Тот, которого ты сегодня сушила на веревке? Он же допотопный, не китайский. Как он может песни петь?

– Ртом, наверно, – захихикала я.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Эй, хватит голосить на всю округу, – громко зашептала я в сторону яблони.

– Моя душа требует песен, – послышался ответ.

– Ночь на дворе, все спят.

– А мне спать не надо, я стойкий оловянный солдатик, – парировал знакомый бас.

– Ты вообще где? – поинтересовалась я.

Саша топтался рядом и подозрительно на меня поглядывал.

– В вороньем гнезде. Меня ворона утащила, пока вы там трапезничали. Потом наступила ночь, мне стало скучно, и я решил немного попеть.

– Проша где?

– Кошка драная? Вон сидит на соседнем дереве, меня караулит, – продолжал басить медведь.

Посветила наверх фонариком и увидала на соседней груше огромного кота, который лениво махал хвостом и не сводил глаз с яблони. Перевела фонарик на нее, из гнезда торчало бесформенное нечто, видно, зря я его постирала.

– Агнета, надо что-то делать, иначе мы перебудим весь поселок, – зашептал Саша.

– Давай спрыгивай, – сказала я медведю.

– Как я тебе спрыгну, я же плюшевый, – возмутился он и завел свою заунывную песню.

– Перевались через бортик гнезда и падай.

– Меня словит твоя кошка драная и сожрет. И я могу разбиться.

– Не можешь, ты плюшевый.

Пока мы препирались, Саша сходил за лестницей. Поставил ее к яблоне, я подержала его. Он вытащил это чудо чудное из гнезда и отдал его мне.

– Агнета, он воняет, – прошептал мне Саша.

Плюшевый медведь деформировался и плохо напоминал прежнюю игрушку. Пах он сильно неприятно, как будто в мусорной куче побывал, – запах тухлого и тления. Меня терзали смутные сомнения. Медведя посадила на пакет на столе. Рядом зажгла свечу. Сашу поблагодарила и отправила спать, сказала, что справлюсь сама.

– Расскажи мне про себя, только правду, – попросила я.

– Я все рассказал уже, – обиженно ответил Мишка косолапый.

– Кто ты? – поинтересовалась я.

– Я матрос, которого укокошили в пьяной драке. Меня привлекло еще живое бьющееся сердце, хотелось снова почувствовать себя живым. Вернулся, но оказалось, что не в свое тело, а в игрушку. Торчу в этом игрушечном теле уже несколько десятков лет. Вначале было любопытно и странно. Женщина обращалась со мной, как с ребенком. Потом мне все надоело, и я начал с ней разговаривать.

Она подумала, что сходит с ума, и обратилась к психиатру. Ее закрыли в больничке. Знаете, какие раньше были лечебницы для таких, как она? Это жуткое место, там даже здоровый человек умом тронется. Я помог ей сбежать оттуда, а она обещала мне свободу. Вместо этого она отдала меня какой-то девочке. Маша кормила меня печеньем с молоком и клала с собой спать. Она мне нравилась. Ее брат проткнул мне бок, а собака утащила меня к своим щенкам.

Потом меня нашла какая-то старушка. С ней мы жили душа в душу, хорошо было. Разговаривали много, она меня считала своим сыночком. Кормила пирожками и поила чаем с малиновым вареньем. Потом она почила. Не смог сидеть долго с ее бездыханным телом. Стал бродить по городу. Меня подобрали, почистили и продали на блошином рынке этой ведьме Аксане. Она же поставила меня в витрину и заточила на долгие десятки лет. Честно могу сказать, что все это время я спал, – закончил он свой монолог.

– Ты вредил людям? – спросила я.

– Ну да. Как-то я слопал все клубничное варенье у старушки. Нашел того противного мальчишку и накидал ему в манную кашу дождевых червей, за что ему влетело от матери. Пугал соседского алкаша по вечерам, когда он шумел. Ну и так, по мелочи, конфеты украл, один раз выпил всю водку у соседа. Знаешь, что интересно? Когда ты плюшевый и ешь сладкое, то приятно всему организму, а вот от выпивки толку никакого нет. Странно, да? – покачал он своей плюшевой головой.

– Ты хочешь освободиться? – поинтересовалась я.

– Ты имеешь в виду поменять эту плюшевую тушку на другую игрушку?

– Нет, совсем уйти из этого мира.

– Я не знаю. Там что-нибудь есть, на том свете? – спросил он, и его глазки-пуговки заблестели.

– Не знаю, никто не помнит, но, может быть, ты переродишься и станешь снова человеком, а не плюшевой игрушкой, – ответила я.

Мне жаль было этого матроса, который вынужден находиться в теле игрушечного медведя.

– Нужно проводить какой-то ритуал?

– Наверно. Ты сам очень-очень сильно-сильно должен захотеть покинуть этот мир. Попросить высшие силы помочь уйти из земной жизни и не цепляться вот за это. Мне кажется, так будет лучше, чем вот это вот все.

– Ты права.

Он протянул ко мне лапки так, что свеча оказалась между нами, в кругу наших рук. Медвежонок смотрел на нее и повторял, как мантру, слова о том, что хочет покинуть этот мир. Я стала просить высшие силы, чтобы они смилостивились и забрали заблудшую душу к себе. В какой-то момент свеча пыхнула и игрушка загорелась каким-то лилово-голубым пламенем. Но он еще был там и все просил и просил забрать его. Показалось небритое мужское лицо вместо мордочки медвежонка.

– Знаешь, а мне ведь не больно, – сказал он и взлетел вверх какой-то голубой искрой.

Игрушка упала на землю, вспыхнула еще пару раз и рассыпалась мелкими угольками и пеплом. Посередине билось маленькое куриное сердечко. Через мгновение его с большим удовольствием слопал Проша. А мне стало грустно и тоскливо, жаль было медвежонка. Однако я радовалась за душу безымянного матроса, который наконец-то перейдет в другую стадию своего перерождения или в другой мир.

Однако с комнатой надо что-то делать, ребятня на этом не успокоится. Завтра буду звонить Матрене, советоваться. Хотя насчет нее у меня уже есть кое-какие задумки, может, хватит сил осуществить их.

Утро доброе

Утро красит нежным светом стены древнего Кремля. У них красит, а у меня не красит. Первый раз за несколько месяцев встала раньше Саши. Отправилась готовить завтрак на кухню. Не люблю специально кого-либо будить, стараюсь передвигаться по дому как мышка. Однако если я не в духе, то держите меня семеро и тушите свет. Через пять минут после начала готовки собралась вся семья.

– Доброе утро, семья, – поприветствовал всех Александр. – Чего шумим?

– Мама, ты что, не выспалась? Кто тебя поднял? – поинтересовалась дочь.

– Утро добрым не бывает, – хмыкнул Славик.

– Чаю, бутербродов? – поинтересовалась я. – Каша будет готова через пять минут. Подождете?

– Она у тебя подгорает, – сказал Саша и выключил конфорку.

– Чудесно, значит, будем есть кашу с легким запахом дымка.

Он быстро поставил на стол всем кружки. Нарезал хлеб и сыр. Катя достала из холодильника творог и варенье. Все расселись на свои места.

– Ребятки, вчера мы с вами не поговорили. Я думаю, что нужно все обговорить, – начала я.

– Мама, ну такое бывает, сели батарейки на телефонах, – начала Катя.

– У бабушки с дедушкой тоже сели батарейки?

– Агнета, ну не стоит начинать день с выяснения отношений. Думаю, ребята все поняли и больше такого не повторится, – решил заступиться за детей Александр.

– Не стоит меня затыкать, – прошипела я.

– Агнета, я не хотел… – он посмотрел на меня и замолчал.

– Уважаемые домочадцы и жители этого дома, не стоит игнорировать мои просьбы, потому что от этого зависит ваша жизнь, – начала я.

– Я чего-то не знаю? – спросил Саша.

– Думаю, ни для кого не секрет, чем я занимаюсь. Верите вы в это или не верите, от этого ничего не меняется. Если я прошу не лазить на чердак, то мои просьбы нужно выполнять. Вчера вы двое туда залезли. Прошлись по всем помещениям. Совали зеркальце под закрытую дверь, и, я так предполагаю, не только зеркальце.

Слава насупился.

– Мама, мы ничего такого не делали, – ответила Катерина, краснея.

– Катерина, ты прекрасно знаешь, что ложь я распознаю сразу. Благодаря вам кое-кто сбежал, надеюсь, он был один. Как бы это жестко ни звучало, но вы все живете в моем доме, и будьте любезны соблюдать правила этого дома. Ты это уяснил, Слава? Не стоит мной манипулировать и говорить, что если я чего-то не сделаю по-твоему, то вы с отцом уйдете от нас.

Все это время над столом покачивалась кастрюля с кашей, которая меня сбивала с мысли и не давала настроиться на гневный лад. Мысленно отправила кастрюльку на плиту. Она пару раз качнулась над столом и спокойно встала на плиту.

Саша молча встал из-за стола, подхватил под локоть сына и выволок его на улицу. Вероятнее всего, для раздачи волшебных и воспитательных люлей. Из-за двери слышно было, как он ему что-то тихо выговаривает.

– Мама, это все Слава, – сказала Катя.

– Я знаю, но за свои поступки надо отвечать, ты же там тоже была.

– Мы видели мишку, такого старого страшного плюшевого медведя.

– А еще кого?

– Не знаю, наверно, никого, – она как-то смутилась и опустила голову вниз.

– Катя, кто еще был? – спросила я.

– Мне кажется, я видела маленький носовой платочек с вышивкой. Он выскочил вместе с мишкой и растворился в воздухе.

– Чудеса на виражах, – ответила я и развела руками.

Выпила половину стакана травяного чая.

– Дочь, я понимаю, тебе сложно привыкнуть ко мне такой, но вот обратного эффекта этот процесс не имеет. Поделать с этим я ничего не могу. Конечно, можно притворяться, что я обычная нормальная женщина, и прятаться от вас. Но я не хочу в собственном доме играть и притворяться. Дядя Саша и Слава, они знают, кто я, и если они согласились жить в этом доме с нами, то понимают всю ответственность своего решения.

– Мама, что ты решила делать с этой комнатой? Может, священника вызвать и освятить все помещение? – спросила она, накладывая себе творог в тарелку.

– Ты думаешь, он поможет? – усмехнулась я. – Там вещи разных религий, разных происхождений, разных магий.

– А если отдать твоим помощникам?

– Дорогая, если сосуд наполнить чернилами и налить туда ложку молока, станет ли содержимое белым? – поинтересовалась я.

– Нет, не станет.

– Вот, моя дорогая, не стоит рисковать помощниками, неизвестно, что там и какой силы, не хочу, чтобы тьма поглотила их и они исчезли и стали опасными, – покачала я головой, допивая вторую кружку чая.

Парни не возвращались. Хлопнула калитка, послышался двигатель «Нивы».

– Мам, зря ты так со Славкой, он хороший парень, – Катя покачала головой, заправляя творог сметаной и вареньем.

– Дочь, мне далеко за тридцать, он годится мне в сыновья, и этот мальчишка пытается меня под себя прогнуть в моем же доме. Так не пойдет, – покачала я головой.

Мы с ней спокойно позавтракали, болтая о всякой ерунде. Помыли посуду и разбрелись по своим делам. Только собралась позвонить Матрене, как в комнату ко мне зашла дочь.

– Мам, у меня, кажется, телефон сломался, – она протянула смартфон с темным экраном.

Он был просто раскаленным. Быстро разобрала его и вытащила красную пышущую жаром батарейку.

– Под дверь телефон совала? – спросила я.

– Угу. У Славки обычный кнопочный, камеры нет.

– Чего сняла?

– Да ничего, он как-то сразу вырубился.

– Ладно хоть не поплавился.

Вытащила запасной кнопочный телефон и торжественно ей его вручила.

– Теперь вы со Славкой на одной волне.

Дочь хмыкнула и забрала его. Жаловаться не стала, потому что прекрасно понимала, что виновата сама.

Я покрутила в руках горячий аккумулятор, засыпала его солью и оставила так лежать в чашке. Соль нейтрализует весь негатив, правда, она плохо влияет на металл, но заберет всю гадость.

Зазвонил мой телефон. На дисплее высветился «Отец Николай», интересно, а что этому надо. Он поприветствовал меня, завел разговор о погоде, об односельчанах.

– Николай, не думаю, что вас интересует погода. Ближе к делу, – прервала его пространные вопросы.

– Ваши местные батюшка с матушкой заболели. Меня отправляют к вам. Жилье какое-нибудь мне найдется, хотя бы временное? – ответил он прямо.

– Это же вроде забота церкви?

– Мне предложили поселиться у них. Сама понимаешь, я хоть и верю в Бога, но заражаться не хочу, – ответил он.

– Сашу спрошу, у них вроде дом стоит пустой.

– Спасибо. Завтра увидимся. До встречи.

– До встречи.

Ну вот и батюшка собрался назад возвращаться.

Набрала Матрену и вывалила ей все про волшебную комнату и про Мишку косолапого, и про чудесный носовой платок, который еще не был обнаружен. Еще рассказала, что к нам едет отец Николай.

– Агнета, я на тебя поражаюсь, как ты ухитряешься находить приключения на свою голову. Отказалась от публичной практики, так высшие силы все равно тебе всякое разное подбрасывают, – усмехнулась она.

– Есть такое, – вздохнула я.

– Мысли-то хоть какие-нибудь есть? Потому что я уже старая и соображалки такой, как у тебя, у меня нет.

– Мысли есть. Нужен Коловерша.

– Ты вот это «добро» собралась пихать в моего помощника? Ни за что и никогда, не позволю калечить моего родненького.

– Нет, нет, это другое, не надо ни в кого пихать, – я чувствовала, что она сейчас бросит трубку.

– А что тогда? – спросила она.

– Я приеду. Поговорим, тут этого делать нельзя.

Мы с ней договорились, что я приеду после обеда, чтобы обсудить все детали.

Саша так и не объявлялся и на телефонные звонки не отвечал. Ну вот и все, прошла любовь, завяли помидоры. Неужели все так закончится?

Не изобретай велосипед

Переделала все текущие дела по дому. Быстренько собралась, взяла Катюшку с собой и отправилась к бабушке Матрене. Что-то мне было боязно оставлять Катю одну дома, мало ли что там за платочек. По дороге позвонила Людмила, Сашина мама.

– Агнета, что там у вас произошло? – голос у нее был испуганный и обеспокоенный.

– Вроде ничего такого не случилось, – удивленно ответила я. – А что?

– Саша приехал злой, Славика в дом за шкирку заволок. С дедом переговорил о чем-то. Они собрались куда-то все вместе и уехали. Саша свой телефон забыл, а Славкин специально оставил.

– Дед тоже уехал?

– Да.

– Ну он-то хоть с телефоном?

– Он с телефоном. Я переживаю.

– Тетя Люда, все нормально, наверно, на рыбалку так спонтанно собрались или на охоту. Мало ли у мужиков своих мужицких дел. А вы отдохните, вам готовить не надо и прибирать лишнего, – успокаивала я ее.

– Можно, я к тебе в гости приду? – спросила она с надеждой.

– Я бы с удовольствием, но сама в гости еду, – рассмеялась я.

– К Мишке с Ольгой тогда пойду, им всегда рабочие руки требуются, займу себя чем-нибудь, – ответила она.

Мы с ней договорились созвониться, если будут новости, и распрощались. За это время мы добрались до Матрены.

– Коловершу я тебе не дам, – сказала она с порога.

– Я это уже поняла. Мне нужно с ним пообщаться. Хочу, чтобы он показал мне свою потайную комнату. Есть кое-какие мысли.

– Ну, попробуй. Он у нас еще тот затейник. Мы пока с Катюшкой чай заварим, – она взяла девочку за руку и увела ее на кухню.

Коловерша разлегся на веранде и читал какую-то книжку, кажется, это был Пауло Коэльо. Не тяп-ляп, а ляп-тяп. Он усиленно старался не обращать на меня внимания. Не выдержал, запихал в свою пасть книжку и подлетел ко мне. Завис в воздухе и стал меня внимательно разглядывать. Затем протянул лапку, требуя от меня чего-нибудь. Вытащила из сумки шоколадку и протянула ему. Он подумал, повертел, разломил ее на несколько частей. Одну отдал мне и исчез. Как я поняла, пошел угощать Матрену и Катюшку. Через тридцать секунд появился снова, дожевывая остатки шоколадки.

– Мне нужно знать, как работает твоя потайная комната, – сказала я.

Он мотнул головой, ткнул пальцем на пасть и пожал плечами. Как я поняла, он сам не знает, как это у него все получается. Грустно. Хотела спрятать чердачную комнату в другом измерении. Периодически туда заглядывать, мало ли что может понадобиться. Рассказала о своих планах. Он внимательно меня выслушал. Залез в пасть, вытащил какую-то диковинную книжку и отдал ее мне.

Снова перевернул лапку ладошкой кверху. В сумке у меня ничего такого не было, чтобы обменяться с ним. Стала копаться в ней, лихорадочно соображая, чем же можно расплатиться с Матрениным помощником. Наткнулась на новую колоду карт Таро, которую вчера забрала с почты, но в связи с последними событиями забыла про нее. Колоду было жалко, но, решив, что на том сайте их много и я еще себе такую закажу, отдала в качестве оплаты Коловерше.

Он завернул мою книжку в какую-то газетку и усиленно начал ее пихать ко мне в сумку, все время озираясь. Вероятнее всего, он не хотел, чтобы Матрена знала о его подарке. Быстро засунула книгу в сумку. Сделала это вовремя, как раз Катя с Матреной зашли на веранду с чайником и чашками.

– Ну что, решила свою проблему? – поинтересовалась бабулька.

– Нет. Хотела узнать, как соорудить потайную комнату, а он сам не знает, как у него это получается, – сказала я.

– Забей ее досками, вот и будет у тебя потайная комната, – пробурдела Матрена.

– Это так просто, я бы не догадалась. Хотела сделать ее в другом измерении, – рассмеялась я.

– Такие вещи не ко мне, я по знахарству да мелкой чертовщине, всякому гаданию, – она покосилась на Коловершу.

Тот сосредоточенно вертел запакованную колоду карт.

– Ты ему дала или он сам вытащил?

– Сама дала, – пожала я плечами.

Помощник смог распаковать коробку и стал вытаскивать по одной карте из колоды, раскладывать их на полу веранды.

– Нашла что ему дать, он же не вернет тебе их, – покачала Матрена головой.

– Куплю себе еще, – махнула я рукой.

– По магии посмотри тетрадки Аксаны, она та еще затейница была, такие фортеля выкидывала, Маргарита рассказывала. Маргошкины тетрадки, они о лечении и знахарстве, многого из них по этой проблеме не узнаешь.

Значит, Матрена дельный совет дать не может.

– Собери все и сожги нафиг на задах дома, – выдала она.

– Жалко, – ответила я.

– Жалко у пчелки в попке, – пояснила Матрена, Коловерша захихикал.

Он соорудил из карт огромную пирамиду и радовался, что она парит в воздухе. Катюшка рассмеялась и захлопала в ладоши, отчего карточный замок рассыпался. Бесенок обиделся и кинул в нее картой. Катя прикрылась ладошкой, и картонка не долетела до нее, а зависла в воздухе. Я развернула карту и отправила ее обратно в хулигана. Через минуту мы сидели за столом, усыпанным различными картам, в том числе и контурными.

Хулиганье покатывалось от смеха на полу, а мы втроем стряхивали с себя картишки. На полу валялись валеты, дамы, короли, тузы, семерки, башни и прочие карточные жители. Матрена пригрозила кулаком Коловерше. Он насупился и стал все собирать. Потом ему надоело, он устроил легкий смерч и потоком отправил всю эту игрально-гадальную атрибутику себе в пасть. Утащил конфетку из вазочки и ускакал ее поедать на яблоню.

Мы еще с часик поболтали о всяком разном и отправились домой с Катюшкой. В наших владениях без нас ничего не изменилось. Все было на месте, и никто не маршировал по нашим коридорам. Все же легкое беспокойство свербило где-то в печени.

Наверно, придется воспользоваться услугами Шелби. Попробую еще с ним поговорить. Вышла за ворота, уселась на лавочку и представила карту беса. Через пару секунд он явился пред моим взором в домашнем халате с пивом в одной руке и пультом в другой.

– Не, ну предупреждай заранее, что я тебе понадоблюсь, – возмутился он.

– И вам здрасьте. Будешь много пить – сопьешься, – сказала я. – А с пива у тебя живот вырастет.

– Ты сегодня сама доброта. Чего надо, зачем вызвала? Пива хочешь? – протянул мне открытую бутылку.

Я поморщилась.

– У меня там кое-какая проблемка в доме возникла, – начала я.

– На чердаке, что ли? Фонит твой дом на всю округу, удивляюсь, что рядом еще никакой дряни не собралось, – поморщился он и закинул куда-то в пустоту пульт.

– Хочу отправить комнату в другую реальность, – выпалила я.

– Она уже есть во всех реальностях. Это сложный процесс. Если у тебя получится, то ты создашь себе и своим близким еще большие проблемы. Я так понимаю, эта потайная комната в параллельной реальности должна иметь дверь? Значит, где будет вход, там будет и выход. Жди тогда, Агнета, гостей, – усмехнулся он.

– Тогда как же быть? – спросила я.

– Сделай все проще. Морок, новые печати на все, купол защитный поставь на комнату.

– Морок? Типа дверь открыл, а там нет ничего?

– Не-а, еще проще. Самой двери нет. Хотя можно ее вообще забить.

– И сделать с другой стороны, – продолжила его мысль.

– Ой, Агнета, любопытно, да? Что же там ведьма понасобирала, вдруг чего нужного, да?

Опустила глаза в землю.

– Ты, кстати, вовремя медведя на тот свет отправила. Если душа долго на земле находится неприкаянной, то озлобляется и становится опасной.

– Да я по запаху учуяла, что его время уже подходит. Пахло от него уже тухлятинкой.

– Умница, соображаешь, – похвалил он. – Консультация окончена или еще есть вопросы?

– Вопросов нет, – я вытащила из кармана купюру и положила ему в ладонь.

Она вспыхнула и превратилась в пепел. Томас высыпал его в пиво и сделал пару глотков, поморщился, сказал «Адью» и исчез.

А ведь он прав, да и Матрена тоже, чем проще, тем лучше.

Дверь, ключ, замок

Зашла домой и отправилась на кухню думать. Как наши женщины думают? Правильно, они либо готовят, либо убираются, либо занимаются еще каким-нибудь физическим трудом. Вот и я отправилась надраивать шкафы, полы и вытирать пыль с потолка, заодно приготовила два вида пирогов и один салат.

Придумала, все распланировала. Отправила смску Саше, чтобы сегодня домой не приходил – у меня важные дела. Нашла нужный став на собственную защиту. Активировала его, прямо ощутила, как он на мою родовую да ведьминскую защиту словно огромный кокон опускается. Чувствовала себя минером в специальном костюме.

Перерыла все ящики стола в кабинете. Спустилась вниз, порылась в лаборатории. Ничего не нашла. Просто прошлась по дому, заглядывая в каждый угол, искала ключ. Потом снова прикинула палец к носу и поняла, что такую вещь нужно искать на самом видном месте. В коридоре висела ключница, а на панно расположилось несколько ключей. Провела рукой, один из них отозвался теплом и какой-то тихой мелодией. Только тронула его пальцем, и он отвалился и упал мне в ладонь.

Подцепила восковую свечку, да спички, да зажигалку, на всякий пожарный случай. Дочери наказала при подозрительных шумах бежать к тете Люде. Отправилась наверх. Вставила ключ и стала вертеть им в замочной скважине. Дверь не открывалась. В голове звучал старинный вальс, откуда всплыла эта мелодия, непонятно. Вспомнила, как в школе его учили для выпускного, раз, два, три, раз, два, три. Повернула три раза ключ в одну сторону, сильно надавила на него, а потом три раза в другую повернула. Как-то смотрелось это все нелогично, но весьма органично.

Замок щелкнул, открыла комнату и вошла, ничего не произошло. Чердак был пыльный и зарос паутиной. Под крышей рядом с масками, веерами, зонтиками висели венки из чертополоха, полыни и еще какой-то травки. Кроме венков были развешаны разнообразные травяные венички.

По всему периметру комнаты были начертаны разные руны и символы. Они не стерлись от времени, да и кому их было тут затирать. Ощущения от комнаты были весьма приятные, все эти символы парили в воздухе, заполняли собой все пространство. Хотелось усесться в кресло-качалку и просто разглядывать все здесь.

Однако не стоит расслабляться, еще столько дел впереди. Оглядела смежную стену. Нашла небольшое пространство между витринами. Здесь можно организовать небольшую дверку. Схожу за гвоздями, молотком и рулеткой, отмечу, где ее делать буду.

Вышла из комнаты, закрыла за собой дверь на ключ, инстинктивно нарисовала пальцем руну Иса, заморозку. Внизу взяла нужные инструменты и снова вернулась туда. Опять проделала все манипуляции с ключом. В комнате ничего не изменилось, кажется, все было по-прежнему. Между витринами вбила четыре длинных гвоздя, так что они прошли насквозь и вылезли в соседней комнате. Измерила между ними при помощи рулетки расстояние. Записала на бумажке. Надо будет вырезать отверстие под дверь от одного гвоздя до другого.

– Мама, там отец Николай приехал, – услышала я Катюшкин голос.

Вот же его нелегкая принесла. Договаривались, что явится завтра. Закрыла комнату на ключ и спустилась вниз. Он сидел на кухне за столом и демонстративно втягивал носом воздух. Естественно, на весь дом пахло пирогами. Вовремя его принесло, я про них совершенно забыла. Они как раз приготовились.

Поставила чайник и поинтересовалась его здоровьем, погодой в другой области и прочей повседневной ерундой. Собрались втроем пить чай и есть пироги.

– Как там ваша Юля поживает? – спросила я.

– Хорошо поживает. В монастырь, где мы жили, приехал мужчина, у него трое детей. Жена его, к сожалению, ушла в мир иной. Он приехал за утешением.

– И Юля ему его подарила, – хихикнула я.

– Не ерничай. Люди нашли друг друга. Теперь у детишек есть мать, а у Юли детки.

– Дай Бог, дай Бог, – ответила я.

– Она изменилась, сильно, – покачал головой отец Николай.

– А ты, батюшка? – спросила я, пытаясь уловить ту самую черную дымку над его головой.

– И я тоже, – он как-то благостно кивнул.

– Просто замечательно, сплошная идиллия, – улыбнулась я. – Друг мой любезный, обещала я тебе жилье, но вот незадача, Саши дома нет, уехали они на рыбалку. Когда будут, не знаю. Так что предлагаю свою летнюю кухню на сегодняшнюю ночь. Хорошо?

– Конечно, конечно.

– Батюшку с матушкой навещать будешь? – спросила я.

Николай мотнул головой.

– Хорошо, значит вечером тебе делать нечего. Займемся твоим любимым делом, а завтра пойдешь осматривать свои новые старые владения, – начала я распоряжаться.

– Это каким же таким любимым делом? – нахмурился он.

– Плотничать и столярничать, – рассмеялась я. – Мне надо дверь на чердаке забить, нужна физическая сила вагонку напилить.

Он обрадовался, повеселел. Поужинали и отправились в сарай. Там у меня лежало несколько досок вагонки, откуда они были, неизвестно. Такое я точно не покупала, может, от прежней хозяйки. Распилил он их лобзиком на две части, должно было хватить на всю дверь. Он пилил, а я на каждую наносила защитную руну, чтобы в итоге получился рунный став.

Николай старался делать вид, что не замечает моих манипуляций. Собрали напиленные доски и отправились с ними наверх. Я ему подавала дощечку, а он ее при помощи шуруповерта прикручивал к стене. Самое интересное, что ручка у двери словно утонула в полотне и не выпирала. Батюшка каждую доску прикручивает и под нос себе что-то бормочет. Да уж, со Святой Троицей это все лучше держаться будет. Хотя, если он здесь и мне помогает, значит, так оно все и было задумано, значит, так правильно.

Забили все, да и поплохело отцу Николаю. Осел он на пол и привалился к стене.

– Скажи, что мы богоугодное дело сделали, – сказал он.

– Еще какое, – покачала я головой.

– Душно у тебя тут, жарко, – тряхнул он шевелюрой.

– Пошли вниз, в сад, квасу холодненького попьем, – потянула его за рукав.

Он еле встал и вместе со мной спустился. На дверь чердака я повесила амбарный замок. На улице уже темнело. Как-то время пролетело незаметно. Не стала ему говорить о том, что планирую дверь с другой стороны в комнату вырезать. Меньше знает, крепче спит.

Дары приносящий

Руки у Николая тряслись, когда он пил холодный квас. Посмотрела на него внимательно и пошла чайник ставить да травки волшебные заваривать.

– Что-то тебя, Николаша, совсем расплющило. Я думала, ты под христианской защитой, – покачала я головой. – Может, молитву какую почитаешь?

– Что ты там на чердаке прячешь? Что за комнату досками забила? – спросил он, вытаскивая из карманов джинсов небольшую книжицу в кожаном переплете.

Над его головой клубился местами черный дым, и глаз у него начал дергаться. Вот ты, Агнета, звезда, довела человека.

Он открыл книжицу и стал читать, переворачивая страницу за страницей. Я видела, как от нее идет огонь, по его рукам, телу, голове, как уничтожает его дым, скверну. Листы были из тонкой газетной бумаги, текст был напечатан на старенькой печатной машинке. В какой-то момент перед глазами промелькнул какой-то духовный сан, который сосредоточенно набирает текст одним пальцем на машинке, поглядывая в старую тетрадку. Не стала мешать Николаю, ушла в дом за чайником.

Когда вернулась, то батюшка сидел за столом уже спокойно, его не трясло, не колотило, увидев меня, кинулся помогать. Принес с кухни чашки и сахарницу.

– Саша не будет против моего появления в твоем доме? – спросил он.

– Нет. Почему он должен быть против? – спросила я удивлено.

– Мало ли, – пожал плечами батюшка.

– Тебе стало легче.

– Да. Никак не привыкну, что стал чувствовать всякое, – ответил он и поежился.

Черного тумана над его головой не было.

– Интересная книжица, артефакт, – прокомментировала я.

– Помогает мне в трудных ситуациях, – пояснил батюшка, разливая по чашкам кипяток. – Непривычно было сюда возвращаться.

– Значит, не все уроки пройдены, – усмехнулась я.

– Ты мне не ответила про чердак, – вернулся он к нашим баранам. – Нужно уничтожить то, что там находится, – он на меня смотрел прямо, не отводя взгляда.

– Мне не нужно. Что твой свет без тьмы? Если не будет тени, не будет ночи, а будет только свет и солнце, что тогда будет? Чем тогда станет свет? Николаша, давай ты не будешь учить меня, а я не буду просвещать тебя. Хорошо?

Он несколько минут сидел молча, думал.

– Хорошо, – согласился он.

И мы стали болтать с ним про деревенских жителей. Я ему рассказала, как бабка Нина с Ксюней подралась, как Лешка застрял около меня, как за одни сутки выловили кучу утопленников. Он смеялся вместе со мной, удивлялся и огорчался.

– А ты чему выучился? Есть интересные истории? – спросила я.

– Да особо ничему научиться не успел. Тут эта зараза по стране пошла, и меня обратно сюда отправили. Я, наверно, здесь задержусь, пока новых батюшку с матушкой не пришлют, – он как-то скривился и опустил глаза.

– Ты и такое стал видеть? Помочь никак нельзя? Что же, дети у них сиротами останутся, – я ахнула и прикрыла рот рукой, из глаз брызнули слезы.

Он помотал головой и положил руки на свою книжицу. По рукам пошел легкий голубоватый дымок.

– За все, Агнета, нужно платить, ты сама знаешь об этом.

– А им-то за что платить? Чего они такого страшного совершили, что дети сиротами останутся? Подожди, у меня ангел знакомый есть. Может, он поможет, – стала спешно вытирать слезы с глаз.

– Кто? – он удивлено на меня посмотрел.

– Это долгая история, – махнула я рукой.

Набрала Глебу.

– О, привет, Агнета. Надеюсь, звонишь мне, чтобы пригласить меня на домашние пироги или шашлыки, – услышала я бодрый голос доктора.

Начала сбивчиво ему все рассказывать, икая от слез и пытаясь справиться со спазмом в горле. Вдруг в трубке услышала чужой, но такой знакомый голос:

– Успокойся и прими все, как есть. Здесь ничем не поможешь, это жатва. Нас осталось не так уж и много, и нам всех не спасти. Передавай своему другу привет, нам нужны такие воины, как он.

Разговор оборвался, в трубке не было даже гудков. Экран погас и не реагировал ни на что. Чудесно, мы остались с Катюшкой без связи. Хотя у нее есть старенький кнопочный телефон.

– Что сказал твой ангел? – спросил со смешком Николай.

– Помочь не может, это жатва, и им нужны такие воины, как ты, – тихо ответила я, вытирая слезы с щек.

Батюшка начал говорить, утешать меня, убеждать в чем-то, но я его не слушала. Это не жизнь, это сюрреализм какой-то, в которой мы просто какие-то игрушки в чьих-то руках.

Отправила его в летнюю кухню. Устала, ошарашена, все нереально. В коридоре мне под ноги упала сумка, из которой вывалилась книга Коловерши. Подобрала, покрутила, но не было сил ее смотреть. Завтра, я посмотрю тебя завтра. Почему-то вспомнилась Скарлетт, с ее установками, «я подумаю об этом завтра». Пожелала Катюшке спокойной ночи и отправилась спать.

Проснулась посреди ночи от назойливого голоса прямо в ухо: «Нам нужны такие воины». Меня с кровати как ветром сдуло. Рванула к батюшке в летнюю кухню. Влетаю в комнату, а над ним «платочек» парит, размером с большое полотенце. Ёшкин кот. От него всякие ниточки к его голове и рукам тянутся. Где же его волшебная книжка, куда он ее спрятал? Наверно, под подушку засунул.

Кинулась к дивану, так этот «платочек» меня так своей задней конечностью лягнул, что я в предбанник улетела. Содрала веничек полынный с двери, подожгла его. Около меня материализовался Прошка.

– Прошка, это что за фигня? Ты почему мышей не ловишь? Как от этой жути избавиться?

Вижу, что помощнику моему некомфортно рядом с батюшкой. Не сказать, что его плющит и козявит, но зашел он в летнюю кухню с неохотой и позади меня. Иду я такая вся, как статуя Свободы с факелом, только с дымным веником, и тыкаю в эту простыню им.

– Проша, отвлеки ее, а я у батюшки под подушкой пошарюсь, – попросила я кота.

Помощник начал ее за уголок ловить, та стала от него отбиваться. Наклоняюсь к морде лица отца Николая, а он как глазюки свои откроет, да как рявкнет мне прямо в ухо:

– Изыди, бес проклятый!

Так я и плюхнулась на пятую точку на пол с перепуга рядом с ним. Он книжонку свою достал из-под подушки и давай ей вокруг себя махать да молитвы читать. Прошка мой испарился сразу, а вот простынка-платочек стала потихоньку дымить да с краев обугливаться. Затем резко вспыхнула и поплыла из комнаты на улицу, озаряя все синим сиянием. Догорела и осыпалась черным песком.

– Агнета, ты чего тут делаешь? – наконец-то заметил меня батюшка.

– Покой твой охраняю, – я матерно выругалась.

– Нехорошо сквернословить, – пожурил меня он.

– Я не сквернословлю, а злобных духов отгоняю, – зло ответила я. – Спокойной ночи, приятных снов. Книжку свою держи в руках и не прячь больше, воин света.

Хлопнула дверью в домик. Потушила в бочке с водой веник полынный и отправилась досматривать свой интересный сон.

Я надену все лучшее сразу

От Саши не было вестей, это меня стало немного беспокоить. Телефон мой утром пришел в себя, и я принялась названивать Людмиле. Ответила она почти сразу, на заднем фоне шел какой-то шум.

– Привет, Агнета, я тут у Миши с Олей, – сказала она.

– Здравствуйте. Вы не знаете, где Саша со Славиком? Павел не звонил? – спросила я.

– Ой, Агнета, ты меня прости, пожалуйста, я вчера умаялась у Мишки с внуками, да забыла тебе позвонить. Они на рыбалку уехали в Казахстан, там озера шикарные. Не переживай, все нормально. Паша мне звонил. Саша на работе отгулы взял на пару дней.

– Хорошо, что все хорошо. Отец Николай приехал, ему жить негде. У Саши дом пустой стоит. Ему можно там пожить?

– Саша приедет, с ним все обсудите. У тебя же летняя кухня шикарная, пусть он там пока поживет.

Мы с ней распрощались. Видно, Саша вместе с отцом Славке мозги вправляют, жизни учит. Ну и правильно, нечего мне при этих разборках присутствовать.

Вышла во двор, собралась к курам и козам. На столе в беседке лежит записка «Ушел на службу». Конечно, работать надо и служить. Интересно, у нас кто-то из прихожан заразился от прежнего батюшки? Надо Катюшке сказать, чтобы только со Славкой общалась. Еще нам этого не хватало. Какой-то липкой волной накрыла паника. Отправилась в погреб запасы проверять, чтобы минимизировать количество походов в магазин.

Снова набрала Людмилу, а потом позвонила Матрене. Рассказала им про батюшку с матушкой, что они заболели. Конечно, бабульке поведала почти все, кроме чердачных строительных работ.

– Отставить панику, – рявкнула Матрена.

– Я не могу, – честно призналась я.

– Мятного чая с валерьянкой попей. За себя и за дочь можешь не беспокоиться, ты нужна высшим силам. Но это не означает, что ты можешь по всяким чумным местам ходить, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай.

– А как же Саша и Славка, как же мама? – я начала хлюпать носом.

– Как у них по судьбе написано, так и будет. У тебя прав нет таких, чтобы судьбу менять.

– А у кого такие права есть? – заинтересовалась я.

– Тебе лучше с такими не встречаться, никогда, – последнее слово она произнесла по слогам.

– Ты встречалась с такими? – спросила я.

Бабушка Матрена молчала.

– Встречалась, давно, и видела последствия их работы. Есть пряхи, они плетут истории жизни, а есть те, кто спутывает все нити, меняет их местами. Пряхи не могут разобраться, где чья нить, и вплетают их в чужие ковры жизни. У человека тогда все наперекосяк идет, или, наоборот, все хорошо, но потом все равно приходится за все расплачиваться.

– Где эти пряхи живут?

– Будешь много знать, скоро состаришься, – буркнула она в трубку. – Все будет так, как надо, не кипишуй. Все, давай, покеда.

Умеет она успокоить, да. Хотя с одной стороны она права, если на роду написано, то ничего не изменишь. Или изменишь? Вот задачку задала. Ну их, эти задачки, в пень, у меня козы не кормлены и куры не доены, вернее наоборот, но козы тоже не кормлены. Пока я возилась с живностью, Катюшка накрыла на стол завтракать.

Поболтали с ней о том, о сем. Рассказала ей про то, что заболели батюшка и матушка. Сказала ей, чтобы была осторожна. Но ребенок есть ребенок, чмокнула меня в щечку и сказала, чтобы не переживала.

Однако стоит вернуться к нашим баранам, то бишь к чердаку. Залезла в интернет в поисках, как сделать дверь самому. Поднялась наверх, все померила, от одного гвоздя до другого. Можно было бы попросить Николая, он с деревом на ты, но я так думаю, что в этом деле помогать не будет. Сама разберусь, я сам с усам.

Нашла кучу роликов, полезные статьи и прочее, прочее. Через полтора часа от такой обильной информации начала болеть голова. Это надо дырку выпилить и сразу ее закрывать дверью с разными защитными знаками. Нельзя, чтобы был открытый проем. Соседнюю комнату нужно накрыть защитой, так сказать, поставить щит.

Ладно, защиту поставлю, не проблема. С дырой-то в стене что делать? А вдруг я не смогу подогнать дверное полотно? В голове копошились, как рой пчел, мысли. Почти поймала нужную мысль, но меня прервал звонок в калитку, батюшка, что ли, вернулся. Вышла во двор, поинтересовалась, кто пришел. Услышала женский голос: «Нам ваш адрес дала тетя Катя». Чудесно, значит это Маргаритины, прежней хозяйки, клиенты. Подошла к калитке, приоткрыла ее.

– Здравствуйте, нам вот адрес дали, – начала говорить женщина.

– Добрый день, прежняя хозяйка дома умерла, так что зря вы приехали, – ответила я.

– Ой, как же так, мы три часа ехали из соседней области, – всплеснула руками женщина.

– Так бывает, люди не вечные, она старенькая была, – ответила я.

– Мама, я пить хочу, – из автомобиля вышел мальчик.

Вид у него какой-то был странный, что-то было с ним не так.

– Вы не угостите нас водичкой? Рано выехали, и я про воду как-то забыла. Думала, тут очередь, хотелось пораньше приехать.

Кивнула и развернулась к дому. За спиной скрипнула калитка, во двор вошел мальчишка.

– Юрка, ты чего зашел? Выйди сейчас же, нас не приглашали. Куда ты лезешь, – зашипела на него мать, заскочила за ним следом во двор и потянула за рукав по направлению выхода.

Тут я его и разглядела. Он был словно каким-то серым киселем покрыт, тонкие нитки-сопельки тянулись к матери.

– Да что это такое, что ты, дурында такая, с ребенком натворякала?! – непроизвольно вырвалось у меня.

– Что, простите? – удивилась женщина.

– Чего с пацаном, спрашиваю, делала? – рассердилась я.

– Так вы же сказали, что бабушка померла, а вы ничем помочь не можете, – удивилась женщина.

– Про бабушку правда, а про второе вы и не спрашивали, – усмехнулась я.

– Надо было спрашивать?

– Я никому не помогаю, если меня об этом не просят, – ответила я. – Так чего с дитем сделала?

– Вы сможете помочь?

– А надо?

– Надо. Дело в деньгах? Сколько? – женщина полезла в сумку.

– Сколько вы предыдущей знахарке отдали? – поинтересовалась я, мне не нравится торговаться.

– Ого, но она была потомственная ведьма, у нее дипломы есть всякие разные об обучении, и она такая вся, – она как-то неопределенно провела рукой по моим очертаниям.

– Вам шашечки или ехать? Помогла ведьма? – спросила я с сарказмом.

– Нет, еще хуже стало, – хмыкнула женщина. – Три раза к ней ездили, больше сотни отвалили. После последнего раза она меня везде заблокировала и адрес ее не смогла найти.

– Какая молодец, видно, настоящая ведьма, – хихикнула я. – Сразу предупреждаю, результата не обещаю. Деньги заплатить придется за мое время. Десятину сейчас, все остальное по результатам, – ответила я и махнула рукой в сторону своей любимой беседки.

Вокруг мальчишки крутился Проша, обтирался об его ноги. Я видела, как он макает лапы в кисель и потихоньку его слизывает. И жмурится от удовольствия. Пацан на него внимания не обращает, стоит какой-то заторможенный.

– Маам, пить, – протянул он.

Сходила за водой в дом. Принесла мальчику попить и нам чашки с чайником. На столе красовалась пятитысячная купюра, нехило их мадам потомственная ведьма обобрала.

– Меня Таня зовут. Все началось больше года назад. Ребенка как подменили, он начал дерзить, стал плохо учиться, пропадать в разных компаниях, – начала свой рассказ женщина.

– Сколько ему?

– 13 с половиной лет. Решила обратиться к магии, подумала, что к нему кто-то подселился. Нашла ведьму Хельгу, та провела какие-то обряды. Взяла с меня 20 тысяч и сказала ждать. Ребенок стал вялым, похудел, из дома не вылезал, учился плохо. Я снова пошла к ней, она сказала, что у него каналы забиты и на нем приворот висит от одноклассницы. Взяла пятьдесят тысяч. Не помогло. Я пошла к ней в третий раз. Она объяснила, что надо подождать, что она проведет дополнительные ритуалы, что все работает, но идет плохо. Моя энергетика на процесс плохо влияет.

– Не помогло?

– Нет. Я снова пошла к ней, но она меня везде внесла в черный список, а адрес ее я резко забыла.

– Тогда вы стали искать нового знахаря?

– Нет. Она же сказала, что у меня сильная энергетика, и я решила, что смогу сделать все сама. Нашла на одном форуме защиту от сущностей, став на хорошую учебу, заговор на послушание, шепоток на здоровье.

– Для мозгов там ничего не было, для их лучшей работы? – поинтересовалась я, взглянув на мадам скептически.

– Я же говорю, был став на хорошую учебу.

– И все это, вы, Танюша, бахнули на своего сына, у которого просто скакали гормоны, потому что он подросток. Почему к врачу не обратились?

Смотрела на нее и не понимала, вроде предо мной сидит нормальная образованная благополучная женщина, которая ухитрилась так подпортить жизнь своему ребенку. Нашла на ком эксперименты ставить – на собственном сыне.

– Врачи все шарлатаны, – гордо ответила мне Татьяна.

– А вот эта бабка-гадалка порядочная женщина? – поинтересовалась я. – А про меня что вы знаете?

Она испуганно посмотрела на меня.

– Доктор семь лет в университете учился, два года в ординатуре, но нет, надо пойти с подростковыми проблемами непонятно к кому. Бахнуть туеву кучу денег и получить каку на палочке, – я начинала закипать, а вот этого делать категорически нельзя.

– Юра, иди сюда, – позвала я мальчика. – В бане попариться хочешь?

– Вы что, с ума сошли, какая баня, такая жара, – начала возмущаться женщина.

– В отличие от некоторых я в своем уме и в трезвой памяти. Ну так что, Юра, париться будем? – обратилась я к мальчику.

– Я не знаю, – протянул он.

Надо было как-то стянуть с него вот этот мамкин кисель. Можно было рунами попробовать, но там на нем их и так достаточно. Лучше использовать старый дедовский, вернее бабушкин метод.

– Пошла я баню затапливать, а вы тут пока чай пейте.

В такую жару только баню топить, но больно уж нечисть не любит огонь, пар и горячую воду. Кокон кисельный смою, а там и посмотрим. Пока возилась с печкой, кто-то пришел. Со двора доносились разговоры, обрывки фраз, мужской голос. Выхожу, а там отец Николай что-то мамаше вещает, что-то про бесовщину и спасение душ, аж светится весь.

– Батюшка, я вашу паству с истинного пути не сбиваю, так что и вы со своим уставом в чужой монастырь не лезьте, – сердито сказала я.

– Агнета, надо к Богу идти, а не по знахаркам и ведуньям ходить.

– Отче, что-то вы ко мне прибежали сестрицу свою искать, а не к Богу с молитвами обратились, – съязвила я.

– Я молился, и он мне послал тебя.

Вот те здрасьте – он молился, а я так, мимокрокодил. Это не мы с Сашей по степям и полям скакали, а боженька ему помог. Сейчас мне батюшка всю малину испортит, вот только худо будет от этого не мне или ему, а мальчишке.

Пустите переночевать, сами мы не местные

Хотелось чем-нибудь огреть больно отца Николая, а он на меня смотрел таким незамутненным и чистым взором.

– Батюшка Николай, а у вас все дела в приходе закончились? – поинтересовалась я.

– Да, службу отслужил, все, – развел он руками. – Сверху поступило распоряжение сократить количество служб, оставить только на праздники и выходные.

– Батюшку с матушкой вы проведали?

– Нет, они же болеют.

– Нет, вы посмотрите на него, вы божий человек или нет? Где ваше сострадание и помощь ближнему? Может, им нужно чего, лекарства, продукты. Дети их с кем находятся?

– С ними, они же на изоляции. Так они же заразные, как я к ним пойду? – спросил удивленно он.

– Ножками. Телефон вам на что? Позвоните, спросите, что нужно. Отнесите и оставьте на крылечке. Дети-то почему должны страдать? Умрет вся семья голодной смертью, а вы даже за ухом не почешете, – возмутилась я. – Где ваше сострадание и человеколюбие?

– Что-то я и не подумал, что можно так сделать.

Он развернулся и направился к калитке.

– Стоять, – скомандовала я, мне пришла в голову одна интересная мысль.

Николай остановился и удивленно на меня посмотрел. Я подошла к мальчику.

– Иди сюда, – позвала батюшку. – Книга где?

– Вот, – он вытащил ее откуда-то из кармана брюк.

Он подошел к нам с мальчиком. Взяла батюшку за руку, в которой у него была книга, и стала по киселю водить, наблюдая за эффектом. К сожалению, ничего не пропало, однако субстанция стала прозрачной. Через нее просвечивались другие мамкины и не мамкины эксперименты, какие-то черные нити, загогулины, пятна, кое-где в хаотичном порядке светились руны и глифы, и еще какие-то непонятные знаки. Да уж, как пела Долина, «Я надену все лучшее сразу».

– Чего видишь? – спросила я батюшку.

– Как ты водишь моей книжкой по пацану, – ответил он.

– Глаза закрой и снова посмотри.

– С закрытыми глазами? – удивился Николай.

– Угу, попробуй.

Он прикрыл глаза, спектр эмоций менялся у него на лице.

– Что видишь? – спросила я.

– Паренек словно в каком-то яйце стоит, вернее в белке, или слизи, только вот она какая-то тухловатая, что ли, мутная. Ниточки от нее куда-то идут. И он там такой испуганный во всем этом, ему страшно, – ответил Николай и открыл удивленно на меня глаза.

– Молодец, увидел. Чего с этим делать, знаешь? – поинтересовалась я.

– Нет. Наверно, молитвы какие-то читать, святой водой брызгать. Не знаю, надо наставнику позвонить, спросить, – он был какой-то растерянный.

– А я знаю. Хочешь, делай звонок другу, но мне не мешай. Иди, батюшка, с Богом, помоги тем, кому ты сейчас нужен, – сказала я, развернула его к себе спиной и легонько подтолкнула в сторону калитки.

Женщина за всем этим наблюдала с каким-то изумлением. Николай ушел, слышала, как он за забором кому-то звонит.

– Сейчас баня до определенной температуры дойдет, дитенка твоего парить буду. Пока парить буду, можешь по округе погулять или тут в беседке посидеть. В дом большой заходить нельзя. И еще, покажи мне все ставы, все ритуалы и заговоры, что на своем сыне использовала, – попросила я.

– Как же я их покажу, они все в интернете, – удивленно посмотрела она на меня.

– Значит, найди их. К интернету можешь нашему подключиться.

Пацан улегся на лавочку и свернулся в позу зародыша. Проша уселся к нему практически на голову, видно было, как он тянет всё на себя с мальчишки. Кому-то гадость, а помощнику радость.

– Какой у вас котик хороший, так ему Юрик нравится, – умилилась Таня.

«Угу, нравится, – подумала я. – Все, что на мальчишке налеплено, ему нравится».

Она достала телефон и хотела сфотографировать кота с мальчиком, но Проша в момент испарился со своего места.

– Ой, а куда котик делся? – удивилась она.

– Он не любит фотографироваться, а вы бы, барышня, поискали то, что я просила, – криво усмехнулась я.

– Хорошо. Вы не знаете, где здесь можно перекусить?

– Около остановки есть магазин и где-то в конце села – еще один. На трассе есть кафе. Здесь кафе было, но его, кажется, закрыли. Больше я повторять не буду, найдите все ваши штучки или забирайте ребенка и уезжайте отсюда.

– Когда будете парить его, я поищу все, что нужно, в интернете, – она мило улыбнулась.

– Забирай пацана и уе…зжай отсюда, – прорычала я.

Она поежилась на лавке.

– Я же деньги заплатила, – жалобно сказала она.

– За мое время, за диагностику. Притом нормально не могу ее провести из-за твоего нежелания мне помогать. Нафеячила? Разгребай, – прошипела я, развернулась и пошла в баню.

Налила кипятка в тазик, положила туда веник дубовый, полыни, крапивы, мелиссы, листа лаврового и горсть душистого горошка. Стала над водой шептать да руками водить. На дно кинула серебряную монетку.

– Я вот тут нашла, – мадам заглянула ко мне в баню с телефоном наперевес.

Вокруг нее летали разные символы, словно мошка около водоема.

– Прочь из бани, – прогнала ее.

Вышла за ней следом.

– Катя, дай женщине листок с ручкой. Нет, наверно, лучше сделать по-другому. Сейчас я вам дам свой номер, и вы скидывайте ссылки мне на Ватсап, а то, чую, устроите мне сейчас апокалипсис местного разлива.

У дамы чувствовались явные способности к магии.

Продиктовала ей свой номер. Она уселась за стол в дальнейших поисках.

– Мама, пить, – поднял голову ребенок.

Женщина подбежала к нему с водой.

– Что с ним? Он совсем какой-то вялый и холодный, – она потрогала его лоб.

– Это вас нужно спросить, что с ним. Защита да путы ваши душат ребенка. Не умеешь, не берись, а берешься, так потом не жалуйся, – ответила я.

Она опустила голову и продолжила поиски. Я же отправилась на кухню, стряпать. Надо было еще около получаса, чтобы протопилась баня. Настругала овощи на окрошку. Гостья и Катюшка окрошку поедят, а мы с мальчишкой на голодный желудок париться пойдем. Не нужно энергию тратить на переработку пищи.

Поставила на стол тарелки, миску с окрошечным салатом, квас, огурцы, помидоры нарезанные. Женщина хотела позвать сына, я не разрешила.

– Но как же я есть буду, а он смотреть на меня? – жалобно спросила она.

– Он на тебя и не смотрит, в забытье твое дитя, – ответила я, сгребла паренька в охапку и потащила в баню.

Мальчик был легкий, как пушинка, вот это мне и не нравилось. Уложила на полку, стащила одежонку и прошлась веником по хлипкому тельцу. Паром, водой, снова паром, отваром, веником, травками, и опять паром. Кисель вначале и не дрогнул, словно застыл, заплавился. Из печки уголечки достала, по углам на камушках разложила, зашептала, закружила, завертела. Напарила, воды налила, и дрогнула под напором жижа отвратная. Потекла, заструилась, в пар превратилась, ушла в небо, да скрылась в небытие.

По ногам и рукам – колючая проволока. Перчатку толстую на руку, и давай все наматывать да разматывать с мальчонки. Вот так мамка у тебя, свезло так свезло. И защиту поставила, чтобы укрыть от всего – и плохого, и хорошего, и цепи и проволоки натянуть, чтобы волю сковать, связать, чтобы шелохнуться не мог без ее веления. Снова веником, чтобы сильным был, да со всем справиться мог.

Открыл глаза, смотрит на меня изумленно. Опять пить просит. Черпнула ему отвара лечебного да исцеляющего из бадейки. Выдул сразу весь ковшик. Мальчик-тростиночка вытянулся весь, выпрямился. Искринки в глазах заиграли, да румянец появился.

Завернулся в большое полотенце, да прямо у меня на диванчике в предбаннике плюхнулся спать. Убрала все в бане, угли под рябиной закопала с шепотком да оговором. Сама чистую одежду взяла да в летний душ отправилась, солнечной водичкой все смывать. Мамка его за столом сидела, спиной ко мне, и не видела меня и не слышала.

После подошла к ней. Она от неожиданности аж вскрикнула.

– Как там Юрик? – кинулась она к бане.

– Спит твой Юрик, не лезь туда. Сам проснется, тогда домой поедете, – ответила я.

– И все будет нормально? – спросила она с надеждой.

– Радость моя, ты сколько месяцев над ним эксперименты ставила? Полтора года, а может, и поболее? Тебе за один раз все должно исчезнуть?

– Значит, нет, – хлюпнула она носом.

Я стала смотреть на телефоне то, что она мне прислала.

– А почему на слом воли става или заговора нет? – поинтересовалась я.

Татьяна густо покраснела.

– Думала, я не узнаю? Чего еще скрыла?

– Больше ничего, – заблеяла она.

– Ну?

– Блокировка каналов видения, – ответила она.

– Умничка, интуицию, значит, закрыла, способность логически мыслить перекрыла, даже здравый смысл. Мать года! Потом не плачь, что у тебя сын пьяница или того хуже, или преступник какой, или раньше на тот свет отправится. Женщина, да какой же головой вы думали?

– А это разве относится к этому? Я думала, чтобы у него магический дар раньше времени не проснулся. На мамках. ру было написано, что в подростковый период у них начинаются всплески магические.

Татьяна начала волноваться, и вокруг нее стал как бы уплотняться воздух.

– В моем доме колдую только я, – хлопнула я в ладоши.

На женщину словно вуаль сверху упала. Навредить мне или натворить чего по незнанию уже она не сможет в пределах дома.

– Сколько он проспит? – Таня стала волноваться.

– Не знаю, может, сутки, может, больше, может, меньше. Потом через неделю или две ко мне надо будет приехать, я на него посмотрю. Убирать надо все, что вы натворякали.

– Может, я на него чистку какую-нибудь поставлю?

– На себя сначала поставьте, вам полезно будет, и став от тараканов, – ответила я с сарказмом.

– Хорошо, – она приняла все за чистую монету. – Если он так долго спать будет, то, может, я его домой заберу? Мне-то где спать?

– Дом большой, найду место, – махнула я рукой. – Батюшку выселю, вас в летней кухне положу.

– А он тут разве живет? – удивилась женщина.

– Он тут гостит, – усмехнулась я.

В калитку ввалился Николай с двумя пакетами.

– Долго жить будете, батюшка, только про вас вспоминали. Что-то вы без стука, как к себе домой, – съязвила я. – Куда ходили, где были?

– К батюшке с матушкой сходил, гостинцы, лекарства передал. Запасы они почти все подъели, так что я вовремя. Дети у них здоровы, сами они не очень. На реку ходил, много думал. Сюда продуктов купил, что-то не хочу я от вас съезжать, примите на постой, перечить не буду, буду слушаться, – сказал он смиренно и поставил два пакета с едой на стол.

– Отец Николай, мне вот женщину положить некуда, да и Саша, наверно, будет против, – удивилась я.

– Я сегодня могу и на улице поспать на раскладушке или в кухне в доме. С Сашей я потом переговорю, думаю, он не против будет.

– Ладно, ночуй сегодня тут, а завтра решим.

Николай, наверно, наставнику своему звонил, тот его на что-то надоумил. Интересно, чего задумал наш батюшка?

Учеников мне не надо

С грустью посмотрела на свой любимый двор: на крылечке разлегся батюшка и читал какую-то книжку, в беседке скрючилась Татьяна, она ковырялась в телефоне. Попросила Николая забрать свои вещи из летней кухни, отправила туда женщину, тяжко целый день провести в таком положении.

– А если Юрик два дня проспит? Мне на работу надо, – сказала женщина.

– Оставляйте и езжайте. Проснется, я вам позвоню, приедете и заберете, – ответила я.

– Далековато туда-сюда ездить, – мотнула она головой.

– Ничем не могу вам помочь. После операции у вас же не возникает мысли сразу с кровати больного сдергивать и тащить домой?

– Это разные вещи, – пожала она плечами.

– Вы уверены? – рассмеялась я, вспомнив больничного ангела.

Она на меня как-то странно посмотрела и ушла назад в летний домик. Через пять минут она появилась в дверях с кошельком в руках, сообщила, что идет в магазин, спросила, нужно ли что-нибудь мне купить из продуктов. Я отказалась: Николаша вон сколько всего притащил.

Вечером, когда все улеглись спать, вышла во двор. В саду на раскладушке лежал Николай и любовался на звезды. Присела рядом на маленькую табуретку.

– Доброй ночи, – сказала я.

– Доброй. Агнета, смотри, какое тут небо звездное, – мечтательно протянул он.

– Красиво, – улыбнулась я. – Только вот я не на небо вышла любоваться. Вопросец у меня есть к тебе. Только давай ты врать не будешь, я же ложь чую за версту.

– Какой вопрос? – он явно напрягся.

– Чего тебе на самом деле тут нужно?

– Ничего, – ответил он.

– Хорошо. Тогда что тебе нужно от меня?

– Ничего, – как-то замялся батюшка.

– А я в этом не уверена, – усмехнулась я. – Чего надо-то?

– Учиться.

– Коля, да чему же я тебя могу научить? Я сама толком ничего не умею.

– Как же не умеешь? Сегодня вот с пацаном, вон как у тебя все ловко получилось, и с книжкой мне подсказала, научила. Я и не знал, что так можно, да и наставник мой не знал, что такие свойства у книги имеются. Он благословил меня на обучение.

– Ой, какие вы молодцы, я так за вас рада, прям камень с души упал, – рассмеялась я. – Учеников не беру, ибо сама мало что умею. Когда появляется страждущий, в голове возникает список, что я должна сделать. Понятно?

– Это дар, Агнета, и им надо делиться, – вздохнул Николай.

– Что-то ты не особо делишься знаниями, которые от наставника получил. Да и вообще, не смешите мои тапочки, с моими помощниками еще и батюшка в нагрузку. Юморист.

– Мне наставник сказал, что не грех использовать нечистую силу во благо, грех пользоваться благостью во зло.

– Это я и без тебя знала. Учеников не беру. Поучись сначала у себя, а потом и во внешний мир смотри, как будешь в ладу с собой, так и знания к тебе начнут приходить отовсюду. Спокойной ночи, приятных снов, – пожелала я и отправилась спать.

Утром меня разбудил душераздирающий вопль. Посередине двора стояла мадама, заламывала руки и кричала. Николай топтался нерешительно около крыльца.

– Сыночка мой родненький, да что же это происходит?! Что ты сделала, тварь такая? – она кинулась на меня с кулаками.

– Чего орем? – притормозила я ее.

– Я попыталась его разбудить, а он не реагирует на меня, холодный какой-то.

– Сядь в беседку и сиди, жди, – скомандовала я. – Карауль ее, – кивнула я Николаю.

Зашла в предбанник, пацан лежал по-прежнему завернутый в огромное полотенце и мирно посапывал. Над ним витали какие-то руны и знаки, на макушке какая-то странная нашлепка, словно крышечка у чайника. Дальше рассматривать не стала, ибо я еще не проснулась до конца и мне хотелось есть, ну и в уборную. Хотя после таких воплей уборная могла и не понадобиться, только лужу бы пришлось вытирать с пола.

– Ты чего к мальчишке полезла? – поинтересовалась я, когда вышла из предбанника. – Я же сказала, он спит. Спать будет долго. Не лезь. Напугала, окаянная.

Дошла до двери.

– Всем доброго утра и хорошего дня, – хотелось добавить «бандерлоги», но не стала.

Напрягают меня чужие люди в доме, ох как напрягают.

Переделала все утренние дела по хозяйству, позавтракали. Запретила кому-либо подходить к мальчишке, в качестве охраны выставила Прошу. Обещала ослушавшихся скормить волкам или собакам местным. Сама отправилась изучать книжку Коловершину.

Сначала крутила и вертела ее в руках, любовалась на переплет и дивилась выделке кожи, и даже понюхала ее. Затем открыла книгу и с каким-то благоговением стала ее листать. Написана она была от руки, пожелтевшие страницы, портрет автора. Вот только был один нюанс, языка я совершенно не понимала. Подумала, что, может быть, если настроиться, то в голове что-то всплывет, прямо как в кино показывают, оп – и уже все 112 языков знаешь.

Однако сколько бы я ни настраивалась, текст в голову не транслировался, а буквы не выстраивались в ряд и не меняли свое очертание на русский лад. Вот так незадача. Хоть картинки посмотрю. Рисунки здесь были примечательные: какие-то люди в кибитках, кто-то распластался на земле и все над ним склонились, юная леди. Тут я натыкаюсь на рисунок индейца в перьях, и до меня начинает доходить.

Открываю интернет и ввожу название книги и автора латиницей. Начинаю громко смеяться, вот так Коловерша, вот так шутник, понятно, почему он прятался от Матрены, за такое она бы его по головке не погладила. Предо мной лежал редкий экземпляр Фенимора Купера «Зверобой» на языке оригинала. Зато стоит он бешеных денег, можно его продать или положить на чердак в коллекцию раритета.

Так ведь и не позвонишь Матрене, не пожалуешься на Коловершу, сама виновата, скрыла. Одним словом, хитрое хулиганье. Вот тебе и выгодное вложение, колода карт на Фенимора Купера.

Полистала книгу, посмотрела картинки, вспомнила детство, как зачитывалась приключенческими романами. На ум пришли потайные комнатки, которые располагались за разными шкафами и даже каминами. Тут и идея возникла, как соорудить дверь, которая не будет привлекать к себе внимания. Нужно скрыть ее за шкафом на колесиках, а дверь будет отъезжать в сторону, так что просто так ее никто не откроет. Вот такая я умница и красавица.

Опять какой-то шум с улицы; разгоню всех к едрене фене, что за базар-вокзал устроили. Выскакиваю во двор, а там Саша со Славкой приехали, улов свой батюшке показывают. Кинулась я к своему другу милому на шею, как же я соскучилась по нему, какой он хороший, весь оброс, колючий. Обнимала его, целовала, потом отошла от него, руки в боки и ругаться стала.

– Агнеточка, миленькая, не ругайся, мы тут со Славкой как-то спонтанно решили ехать на рыбалку. Вон, смотри, какой улов. Я телефон у мамульки поставил на зарядку и забыл про него. Славка свой тоже случайно оставил у бабушки с дедушкой, – он снова стал меня обнимать. – Выронил, наверное.

Я пофыркала для вида и стала заглядывать в ведра, рыбка там лежала уже почищенная, потрошеная и слегка присоленная, чтобы не пропала быстро. По рачевне ползали огромные раки. Катюшка увидала их и как-то быстро скрылась в доме.

– Сейчас мы будем варить уху, жарить рыбу и отваривать раков, – провозгласил Саша и пошел в дом со своей добычей.

Славик немного притормозил.

– Тетя Агнета, – он тихо позвал меня. – Можно вас на пару минут?

– Да. Что ты хотел? – остановилась я.

– Извиниться хотел. Вы меня простите, что я вел себя неподобающе. Постараюсь соблюдать все правила этого дома, а еще я вас уважаю, и вы мне нравитесь как человек. Вот, – он посмотрел на меня внимательно.

– Замечательно, и ты меня прости, что не объяснила сразу правила этого дома и не убедилась, что меня понимают. Ну все, мир? – улыбнулась я.

– Мир. Идемте смотреть, каких мы раков с дедом и папкой наловили. – Славка схватил меня за руку и потянул в дом.

Батюшка с каким-то отрешенным лицом остался сидеть в беседке над своей книгой и толстой тетрадкой с записями.

– Агнета, а что у нас тут Николай делает? Он же вроде в монастырь уехал учиться там чему-то, – поинтересовался Саша.

– На работу вернулся, батюшка с матушкой заболели, его обратно отправили. Жить ему негде. Вот хотела у тебя спросить про дом. Пусть он там немного поживет?

– Да на здоровье. Сейчас ему ключи дам. Хоть огород от сорняков выкосит да зимой топить будет. Ну, и коммуналку пусть оплачивает. Вещей там наших особо нет, да и не думаю, что он в них копаться будет, не такой он человек, – болтал Саша, ставя кастрюльку с рыбой на плиту.

– Сейчас я ему его продукты соберу, – рассмеялась я.

– Подожди, давай все вместе поужинаем, да потом его ночевать отправим.

Я немного подзависла.

– Я не его продукты имел в виду, я про уху, да про раков, да про жареную рыбу, – рассмеялся Саша, увидев мое недоумение.

Сообщила эту радостную новость Николаю. Он немного поморщился, но поблагодарил.

– Я думал, что немного поучусь у тебя, – сказал он обиженно.

– Всему свое время, – ответила я. – Одиночество тебе пойдет на пользу.

– Все, что ни делается, все к лучшему, – ответил он и махнул рукой.

– Сейчас рыбка пожарится, уха сварится, раки подойдут. Все печали как рукой снимет, – рассмеялась я.

– Да, да, – заулыбался он. – Я еще почитаю немного?

– Читай, пожалуйста. А где наша мадам истеричная?

– В летней кухне то ли спит, то ли читает.

Заглянула к ней. Таня сидела на диване скрестив ноги по-турецки и читала приключенческий роман о пиратах. Книги без дела не лежат, так их кто-нибудь и читает. Она подняла на меня глаза.

– Знаете, я вот утром что-то психовала, ругалась, а потом поняла, что нет в этом смысла и нужно жить моментом. Вот сейчас мне этот момент нравится, и я им наслаждаюсь. Изменить же я ничего не могу, так что приходится искать удовольствия в малом. Вы меня простите за утренний психоз, – она улыбнулась.

– Вы переживаете за собственного ребенка, я вас понимаю, – кивнула я.

– А вы меня ничему не можете научить? – спросила Татьяна.

Еще одна ко мне в ученики набивается.

– Танюша, я пока в ученики никого не беру. Начните с малого – с изучения методов диагностики, и разных дыхательных практик, остановки внутреннего диалога и прочего. И не трогайте пока своих родных, не нужно на них всякие эксперименты ставить. Мальчик взрослеет, для него гормональные всплески – это нормально.

Мы еще немного пообщались с Татьяной, поговорили с ней о всяком. Затем я вернулась в дом, там что-то шумело, кипело, шкворчало. Саша, Катя, Славик что-то чистили и резали, громко смеялись и разговаривали. Как хорошо, когда все дома.

Через полчаса ужин был готов. Всех позвали к столу. Из бани вышел пацан, завернутый в полотенце.

– Мам, а ты не знаешь, где мои вещи? Ой, как вкусно пахнет, как есть хочется, – сказал он ломающимся голосом.

Пошла работа, глядишь, и сам справится, без моей помощи.

Нашли ему его одежду. Усадили за стол. Уха была жирненькая, ароматная, а какая рыбка жареная получилась с лучком, закачаешься. Настроение у всех поднялось, повеселели все. Ели, болтали, смеялись. Чай пили с конфетками и перетертой смородиной.

Таня с Юриком уехали, договорились через неделю созвониться. Собрал свои вещички и Николай, грустно с нами попрощался и отправился на свое новое место жительства. А мы остались с моей любимой большой семьей.

Задала себе задачку

Неделя прошла без особо выдающихся событий и гостей. Иногда заглядывал Николай, но это, наверно, больше от скуки, чем ради обучения. Матрена исправно поставляла клиентов для гадания, так что с деньгами у меня был полный порядок. Каких-то особенных клиентов не было, обычные вопросы про работу, деньги, любимых и детей.

Чердаком пока никто не интересовался. Ребятня по-прежнему проводила время на реке да иногда помогала мне по хозяйству. Саша наводил порядок в округе. Я продолжала рисовать чертежи своего нового кабинета, продумала, как будет выглядеть новая дверь в стене, какие шкафы поставлю.

Кстати, комнату, которая мне периодически снится с чаепитием ведьм, я решила не трогать. Пусть все остается так, как есть: круглый стол со скатертью, тонкие фарфоровые чашки, венские стулья, буфет, комод и вязаные занавески на окнах. Когда заходишь сюда, печали все растворяются, на душе наступает покой, словно ты в другое время попадаешь, в другое измерение.

Часть ремонта буду делать при помощи Саши, а вот другую часть придется уже делать самой, посвящать в такое дело своих родных я не решилась. Мы уже с ним съездили в город за утеплителем и купили печку типа буржуйки. Я не захотела переделывать все отопление в доме, накладно получится.

Меня распирало во все стороны, чтобы с кем-то поделиться мыслями о чердаке, своими планами. Однако людям этого знать не стоит, а со всякими Шелби по душам не пообщаешься. Матрена моего энтузиазма насчет данного помещения не разделяла. Так что решила посоветоваться с Исмаилом, я его после лечения как-то избегала, как-то меня напрягало телепатическое общение.

Собрала все свои записи, расчеты, рисунки и отправилась за периметр дома. Волк лежал на своем любимом месте, лениво отмахивался хвостом от мух, дремал. Как только почуял меня, привстал, затем потрусил ко мне. Я уселась на лавку, он устроился рядом. Затем встряхнулся и обернулся тем же здоровенным мужиком в телогрейке, шароварах, кепке и кирзовых сапогах.

– Жара, – протянул он.

– Телогреечку бы скинул, легче было бы, – усмехнулась я.

– А вдруг мороз, а я без телогрейки. Закурю? – спросил он разрешения.

– Кури, только не дыми на меня.

Он уселся на корточки с подветренной стороны, вытащил беломорину, спички и затянулся.

– Вот когда я в теле волка, то вообще курево не переношу, даже вид сигарет и папирос, а в человеческом так сразу тянет затянуться. Потом в волчьем обличье хожу, чихаю и кашляю, – рассмеялся он.

– А ты где папиросы берешь?

– Из коробки, коробку из кармана достаю, а в кармане они всегда есть, – подмигнул он. – Так чего ты там принесла?

Я развернула все свои записи и рисунки. Стала рассказывать про чердак и прочие вещи.

– Кто-нибудь еще знает про чердак, кроме этого беса, Прошки и Матрены?

Опустила глаза вниз.

– Что мне не нравится в людях, так это то, что они язык за зубами держать не могут, – покачал он головой и выпустил колечко дыма.

– Я им не рассказывала, они сами свой нос сунули.

– А вот человеческое любопытство всегда нам нравилось, – он как-то недобро засмеялся.

– Конечно, еда сама в пасть идет, – усмехнулась я.

– У меня сейчас другая еда, интереснее и сытнее. Раньше да, молодой был, неопытный, хватал все, что легко идет в руки, – он беззлобно улыбался. – Ладно, хватит обо мне болтать, давай смотреть, что ты тут напланировала.

Он разглядывал чертежи.

– Смотри, по периметру комнаты надо поставить защиты и ловушки. Это твой кабинет, мало ли кто может туда забрести. Прямо под утеплителем выцарапай ножом своим знаки защитные или слова обережные, сама поймешь, чего надо. Затем все это закрой от посторонних глаз. Желательно все это делать одной, или помощника бери из своих.

– Сашу можно? – спросила я.

– Нет, – покачал головой мужичок. – Своих по крови или помощников.

– Тебя?

– Я в дом не пойду, мне периметр надо охранять.

– А как мне кот поможет? – удивилась я.

– Сама думай, – рассмеялся он.

Почему-то представила, как Проша на задних лапах стоит и держит мне утеплитель, пока я его прибиваю. Значит, надо Катюшку просить или что-нибудь еще придумать. Саше нужно будет как-то объяснить, что я без его помощи решила ремонт делать. Вопросов будет куча, да еще обидится.

– Смотри, вот тут надо дверь вот так и так сделать, – он добавил элементов к механизму появившимся в руке карандашом. – А еще нужно добавить железа, много железа, настоящего, а не такого, как у вас сейчас выпускают. Выковать и собрать на этом всем конструкцию. Ковка ручная, на огне. Должен быть не просто специалист, а со знаниями.

– Где же я такого найду?

– Я найду, но учти, это не дешевое удовольствие, – он поглядел на меня внимательно.

– Найдешь, а там посмотрим, – ответила я.

– Торговаться нельзя. Подберу нужное железо, плюс надо будет добавить серебро. Дерево – дуб или палисандр. Обрабатывать по определенной технологии, наносить защитные знаки или руны. Считай, что это дверь в другое измерение.

– Да уж, – удивилась я. – Может, не заморачиваться?

– Если тебе эту комнату показали, то она зачем-то тебе нужна.

– А если сжечь все это?

– Только вместе с домом, – покачал он головой. – Все разом ты не вынесешь, партиями сжигать – часть может по дороге потеряться. Да даже от сожженной партии вот этого всего будет разряд, как от маленькой ядерной бомбы. Тут в округе такое тогда начнет происходить, что мало не покажется, кого не надо разбудишь, а кто и сам сюда прибежит, прилетит, приползет. Все это чревато. А сколько ты сил потеряешь, долго восстанавливаться будешь, а может, и не восстановишься.

– Понятно, – скривилась я.

– Правильно сделала, что не полезла туда шариться, сама прекрасно знаешь, чем это грозит.

– Ну да, некоторые порчельные вещи со временем негатив теряют, а некоторые, наоборот, аккумулируют и накапливают. Сама зацепила и по близким разнесла, – кивнула я.

– Ну так что, работаем? – спросил он.

– Работаем, – согласилась я. – Серебро купить?

– Нет, я найду, – мотнул он головой, постепенно превращаясь в волка.

Помощник начал кашлять, вот же засада, покурил, называется, и смех и грех. Сходила в дом и принесла ему молока и свежей печёнки, пусть здоровье поправит. Поблагодарил он меня, все выпил и съел, а затем унесся куда-то в степи.

Задала себе задачку, Агнета, теперь решай. Хотя интересно стало, что же там за кузнец такой должен быть и что это за специальный сплав для волшебной двери.

Кузнец Юрец

Около суток не было видно волка. Я через интернет искала ближайшие лесопилки, которые бы торговали благородными породами деревьев. Однако в основном предлагали сосну, а дубовые доски стоили как крыло от самолета и его фюзеляж. Мне эта дверь будет стоить как весь дом. Может быть, пока ничего не делать и оставить все, как есть?

Услышала залихватский свист с улицы. Открыла калитку, стоит Исмаил в полной красе, в ватнике и сапогах, и около него красуется большая спортивная сумка с надписью «Адидас».

– Собирайся, поехали, – подмигнул он. – Нашел я кузнеца особенного, ну и металла добыл столько, сколько нужно.

Выгнала своего «крокодильчика» из гаража. Закинули туда сумку с металлоломом да рванули к кузнецу. Ехала и представляла себе молодца-красавца с косой саженью в плечах, с озорным огоньком в глазах, с улыбкой белоснежной да кудрями смоляными. Подъезжаем, а там агентство ритуальное. Оградки всякие стоят, памятники железные да каменные. На вывеске красуется перечень товаров и услуг: ворота, ограды, решетки и прочее, ну и ритуалка всякая. Смотрю на волка, он плечами пожимает, дескать, а чего я сделаю.

– Идем сразу в цех, в офисе нам делать нечего, – говорит он мне.

В цеху парнишка щупленький снует туда-сюда да мужик здоровенный лысый лет пятидесяти, весь в наколках, оградку сваривает. Исмаил кивает на здоровяка, типа вот он. Да, не так я себе кузнеца представляла, не так. Встала в сторонке и жду, когда мужик от работы освободится.

– Здравствуйте, что вы хотели? – обратился к нам паренек.

– Клиентам в цех нельзя. Делайте заказ через ритуалку, – пробасил здоровяк.

– Добрый день, они не поймут, что мне нужно, – ответила я. – И мне не требуются ритуальные услуги.

– Идемте, идемте, – парень попытался оттеснить нас к выходу.

– Не надо, парниша, – аккуратно отодвинул его Исмаил.

Откуда-то из глубины цеха донеслось ухание, зашелестели крылья, и на недоделанную оградку приземлился огромный филин.

– Что, Петрушка, ходють тут всякие, работать мешают, – здоровяк перестал варить, приподнял маску и почесал птицу за «ушком». – Чего надо? – повернулся он к нам лицом.

Маленькие злые глазки чиркнули по мне и задержались с любопытством на волке: жара, а он в телогрейке и кирзачах.

– Нам нужны кованые элементы на дверь, – ответила я и протянула ему листочек с чертежами и размерами.

– Пятьдесят тысяч, – ответил он, даже не посмотрев на лист.

– Но вы даже не посмотрели, – возмутилась я и тут же получила локтем в бок от волка.

– Семьдесят, – пожал плечами мужик.

Поняла, что спорить с ним себе дороже в прямом смысле слова.

– Мы привезли с собой металл, – продолжила я.

– Сейчас я тут доделаю и пойдем в кузню, – кивнул мужик. – Меня, кстати, Юрец зовут.

– Я Агнета, – ответила я.

– Угу, – сказал он, опустил на лицо сварочную маску и продолжил варить.

Мы вышли на улицу и стали ждать там.

– Я тебе говорил, не торгуйся, – зашипел на меня Исмаил.

– Я же не собиралась торговаться, просто меня возмутило, что он цену не глядя назначает.

– У тебя есть такие деньги с собой?

– У меня только тридцать, я на большее и не рассчитывала, – вздохнула я.

Мы посидели на лавочке, Исмаил курил свои папиросы. Снова возник паренек и стал задавать вопросы: что нам нужно, зачем мы приехали… Потом сказал, что у них отличные скидки на памятники.

– Ярик, отвали от людей, они ко мне приехали, – появился в дверях здоровяк. – Пошли, – он кивнул куда-то по направлению улицы.

Я завела тарантайку и медленно поехала за Юрцом. Добрались до огромного крепкого дома с коваными затейливыми воротами и резными ставнями. Он открыл ворота, и я въехала во двор. За гаражом располагались хозяйственные постройки. Здоровяк поманил в одну из них. Мы оказались в кузнице. Вертела головой в разные стороны и все рассматривала.

– Чего головой вертишь, как Петрушка? Показывай чертежи свои и вываливай металл, что принесли.

Протянула ему бумаги, сел рассматривать.

– Интересная какая конструкция, – усмехнулся он и почесал в затылке. – Винный погреб закрывать будет?

– Нет, – ответила я.

– Вы вот вроде не богатые, а такие бабки за дверь отваливать, или вы подпольные миллионеры? – он снова посмотрел на Исмаила в ватнике.

– Нет, мне просто очень надо именно такую дверь, – сказала я.

– Ладно, показывай, что ты там за металл принес, – обратился Юрец к волку.

Тот из сумки высыпал на стол всякую железную всячину: старые навесные замки, ключи, детали от часов, обрезанные стволы от ружей, петли от дверей, внутренние и накладные замки, железные оклады от дверей и еще какие-то детали от них, разнообразные ручки. Мужик смотрел на это все, и лицо его выдавало огромную степень обалдевания.

– Он у тебя что, дурачок, что ли? – поинтересовался кузнец.

– А еще вот это, – сказал волк, и на стол легли серебряные монеты.

Юрец смотрел на это все и хлопал глазами.

– Вы что, из этих? Которые реконструкциями занимаются? – он покрутил пальцем у виска.

– Нет, – ответила я.

В кузницу ворвалась маленькая белокурая девочка.

– Деда, смотри, что я тебе нарисовала, – она протянула ему рисунок.

– Очень красиво. Яночка, ты иди в дом, я тут с людьми разговариваю, – он рассматривал ее рисунок.

Она повернулась к нам и стала тыкать в нас пальчиком.

– Смотри, деда, это серый волк, а это Баба-яга или Василиса Премудрая, я уже не помню. Она живет в чудесной избушке, и ей надо дверь волшебную, чтобы всякие гады ползучие по округе не расползлись. А ты, деда, чародей-алхимик, можешь им дверь эту смастерить, потому что ты стоишь на страже живого и мертвого.

– Яночка, иди к маме, – попросил девочку Юрец.

– Серый волк ко мне вчера приходил и сказки рассказывал, – сказала Яна деловито. – Можно? – она выудила из кучи металлолома огромный резной ключ.

Исмаил кивнул.

– Марена, – крикнул здоровяк, – дочь свою забери.

– Марена? – удивленно переспросила я.

– Ну да, хотели Мариной назвать, так в ЗАГСе буквы перепутали, и она у нас стала Мареной.

– Богиня увядания, смерти и зимы, – сказала я задумчиво.

– Есть такое, – рассмеялся мужчина, – Недаром решила ритуалкой заниматься. Это ее агентство.

Он положил на стол рисунок, на нем красовалась моя дверь.

– Ладно, сделаю я вам вашу дверь. Дерево ищите. Целиком вся работа будет стоить пятьдесят тысяч. Половина сейчас в качестве предоплаты.

– Хорошо, – кивнула я и вытащила деньги.

– Ключ я верну, – сказал он.

– Не нужно, он для девочки, – ответил Исмаил.

Договорились, что через неделю привезем дерево. Распрощались и отправились с Исмаилом домой. Когда выехали из села, он обернулся в свой обычный облик и исчез из машины.

Где бы найти дерево, и чтобы вот прямо задаром оно было или за небольшую денежку.

По гостям на метле

Не успела я на дорогу выехать, что к нашей деревне ведет, как ко мне навстречу выскочила презабавная парочка: Ксюня, а за ней следом тетка в возрасте с веником. Хорошо, что не с топором. Молодка мне руками машет, дескать, тормози, ну я и остановилась. Она – прыг в машину, говорит, гони быстрей.

– Куда гнать-то? Что это за сумасшедшая за тобой с веником бежала? – спрашиваю.

– Ой, а то ты своих родственников не признала, – смеется. – Едем ко мне, Генку выручать, а то маманя его в бане у меня заперла.

– Это того самого Генку, что к тебе на постой на ночь оставила? – припомнила я специфичного жениха, что за приворотом приходил неделю или две тому назад, а потом ласты ко всем клеил.

– Тот самый. Только вот он тут задержался, насовсем, к Ольге на работу на ферму устроился. Знаешь, мужичок-то неплохой, работящий, из него можно веревки вить. В интернете что-то там ковыряется, ценные бумаги покупает, активы, пассивы.

– Молодец какой. Хоть не на твою шею присел? – поинтересовалась я, в какой-то степени мне было стыдно за такой экземпляр, что я Ксюне подсунула.

– Нет, на мне где сядешь, там и слезешь. Работал и много чего в доме починил и сделал. А тут явилась его маман и учинила мне скандал с побиванием моей посуды и моего возлюбленного. Загнала, гадина, его в баню и закрыла, а меня начала лупить метлой, дескать, я ее сыночку совратила на разные действия и даже замуж не взяла, – она с удовольствием хохотала.

– Коварная ты женщина, Ксения, – посмеялась я.

Позади машины бежала женщина с веником.

– Веник жалко, он почти новый был, – сказала Ксюня, оборачиваясь на крупную даму, которая колыхалась по дороге.

– Ты уверена, что надо к тебе ехать? – спросила я.

– А как же. Если поедем к тебе, то она вернется в мой дом и заберет Гену, а я его отдавать не хочу, мне самой он нравится.

– Он, может, с ней и не поедет, – сказала я.

– Я тебя умоляю, а то я мужиков не знаю. Такой типаж остается с одной женщиной: либо с женой, либо с мамой.

– А если маман начнет окна бить? – поинтересовалась я.

– Тогда буду вызывать полицию, – ответила она и подмигнула.

Я набрала Сашин номер и попросила его приехать к Ксюне, дескать, ее преследует какая-то неадекватная дама. Он что-то пробурчал в ответ про нежелание видеть сию даму после некоторых событий. Однако обещал приехать после моей настойчивой просьбы.

Добрались до ее дома, новоявленная свекровь осталась далеко позади. Ксюня кинулась в баню, вызволять своего суженого. Я осталась на улице, не знала, то ли домой ехать, то ли помогать мадам забаррикадироваться. Через пять минут в конце улицы появилась мама Гены с веником в руках. Она запыхалась, покраснела, но продолжала на чем свет стоит костерить будущую невестку, дескать, увела ягненочка неразумного хищница коварная.

Мамо увидала мою машину и принялась по ней лупить веником и орать, что я пособница и мать собаки. Вышла, перехватила ее руку и заглянула ей в глаза. Рядом нарисовался волк и стал дышать ей прямо в живот, утробно рыча. Мадама взвизгнула, веник выронила и шарахнулась на другую сторону.

– Люди добрые, вы смотрите, что делается, уже собаками начали людей травить! Кровиночку мою похитили, чарами злыми окрутили, приворожили дитя неразумное, совратили на бесстыжее дело.

– Так Ксюшка моложе вашего Гены, кто же это дитя неразумное-то? Мужик здоровый, ему уже пора свою семью иметь, детей заводить, а он все под мамкиной юбкой прячется. Вернее, маманя его туда сует усиленно. Он уже задохнулся там у вас сидеть, нюхать добро ваше, – возмутилась я.

– Он работу такую хорошую бросил из-за этой прошмандовки, – выпалила она. – Теперь все деньги этой достаются, как будто у него родной матери нет. А маме кто поможет? А у меня сердце больное. Ой, ой, умираю я, – она стала картинно закатывать глаза и заваливаться на бок.

– Не стоит туда падать, там навоз лежит, – заметила я.

Женщина перестала оседать и встала нормально, начала вокруг себя озираться. Выбрала лавочку около какого-то дома, пристроилась туда, чтобы падать на нее.

– Воды мне, мое сердце, – она стала хвататься рукой за свою объемную грудь.

– Это правая сторона, – сказала я.

Она зло посмотрела на меня и сменила руку. Из дома вышел Гена.

– Мама, ну что ты тут устроила, пошли в дом, – зашептал он.

– Ты совсем мать не жалеешь, – женщина всхлипнула. – Бросил меня, променял, и на кого? – она закатила глаза. – На колхозницу с необъятной гузкой.

– Мама, пошли, – он попытался ее приподнять.

– Неблагодарный, – она оттолкнула его от себя. – Где мои лекарства? Женщина, вызовите скорую, мне плохо, – обратилась она ко мне.

К дому подъехал Саша в форме. Вышел из машины и подошел ко мне. Я кивнула в сторону Гены и его мамы.

– Она ее метелкой била. Сейчас концерт без заявок устроила.

– Добрый день, гражданочка, – обратился к ней Саша.

– Какой он добрый, господин офицер? У меня ребенка похитили и удерживают силой и женскими прелестями, невинности его лишила, падшая женщина, – с горечью и слезами в голосе произнесла речь маманя.

Ксюня стояла на крыльце, подперев бока кулаками.

– Гена, – позвала она, – пойдем домой, я пирожков напекла.

– Сынок, какие пирожки, они вредны для печени. Она от тебя избавиться хочет, чтобы получить наследство.

– Мама, какое наследство, у меня нет ничего, – удивился мужчина.

Я почему-то вспомнила про тысячу рублей и сникерс и захихикала.

– Заявление кто-нибудь на кого-нибудь писать будет? – спросил устало Саша.

– Нет, – хором ответила троица.

– Тогда не нарушаем общественный порядок и расходимся по домам, – сказал он и пошел к машине.

Маманя с Геной направились к дому Ксюни.

– Я ее не пущу, пусть идет на остановку и едет к себе домой или извиняется, – сказала Ксения.

– Тогда я пойду вместе с ней, – упрямо ответил жених.

– Гена, я беременна, – сказала молодая женщина.

– Ах! – ахнула будущая свекровь. – Еще этого нам не хватало.

– Гена, неужели ты бросишь мать своего будущего ребенка? – сурово сказала Ксюня.

– Сын, неужели ты бросишь свою мать? – капризно спросила пожилая женщина.

Гена стоял посредине улицы и не знал, куда ему идти и кого бросать.

– Да пошли вы обе, задрали, – сказал он и направился в сторону остановки.

Женщины кинулись за ним следом. Я уселась в свою машину и поехала домой. Саше кто-то позвонил, и он отправился на вызов. Пусть эта троица сама без нас разбирается, если веником друг друга побьют, ничего страшного, главное, чтобы топор не нашли.

Травничество и заготовки

Гену вернули в лоно новой ячейки общества. Мама уехала на следующий день с деревенскими гостинцами. Может быть, она смирилась, а может, поехала продумывать новый план атаки и капитуляции невестки и сыночка, никто не знает. Я же отпустила ситуацию с деревом и решила заняться домом. Следовало разобрать старые травяные заготовки и веники. В летней кухне сушился новый урожай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сервис Инстаграм принадлежит экстремистской организации Meta, деятельность которой на территории Российской Федерации запрещена.

Вернуться