Игорь Клюев
Иммигрант

1. Смертельный выстрел

Капитан Кидд успел сделать только несколько шагов по песку барьерного острова в Нью-Джерси, как красный рубин, который был вставлен в шляпку эфеса его шпаги, стал чёрным от облепивших мелких мух. Наиболее нахальные ползали по рукам, лицу, и больно кусались.

– В этой колонии и мухи на стороне короля, – усмехнулся про себя капитан.

Сзади его пираты оттаскивали лодку подальше от пробоя. Время от времени они останавливались, чтобы дать бой мухам, которых особенно привлекали их потные и обнажённые до пояса тела.

Кидд был без камзола и сапог в одной кружевной рубашке, но из предосторожности, как всегда, полностью вооружён. Кроме шпаги на боку, из-за пояса выглядывали два пистолета похожие на часть металлического корсета. Полуденное солнце раскалило песок, который жёг ступни ног. Нужно было идти как можно быстрее дойти до края дюны, чтобы за ней оказаться в тени небольшой рощицы. Почти у самого верха он безотчётливо оглянулся. Возможно, от привычки всегда осматривать окрестности, если случилось оказаться на высоком месте. Кидд увидел свою любовницу Лоренцию, которой Альфредо – рослый мускулистый парень помогал выбраться из лодки. Альфредо вытянул ей навстречу руки, на которые Лоренция опёрлась, и легко соскочила с борта замершей на песке лодки. Ей было уже хорошо за тридцать, но благодаря небольшому росту, хрупкости, быстрым энергичным движениям, и веснушкам, которые приступали на тонких чертах лица, она выглядела значительно моложе.

Вдруг Альфредо схватился за свою шпагу и посмотрел в сторону Кидда, а Лоренция вскрикнула от страха.

– Сзади! – Крикнул Альфредо и вытянул руку, как будто хотел дотянуться до чего-то за спиной Кидда.

Послышался хруст песка от множества бегущих ног, и когда Кидд обернулся, то увидел, что к нему приближается вооружённая толпа. В их предводителе он узнал главаря пиратов Томс Рива.

– Стервятники, с ними не договориться, – подумал он.

В который раз остаток жизни мог исчисляться в минутах. У пиратов Томс Рива было явное численное превосходство. Кроме этого, они были всего в нескольких метрах. Тогда как сам Кидд был отделён широкой полосой пляжа, от лодки с его командой.

Вместо того чтобы бежать, Кидд остался на месте и выхватил пистолеты. Один он направил прямо на подбежавшего главаря Пиратов Томс Рива, в руке которого тоже был пистолет. Главарь пиратов Томс Рива остановился, чтобы перевести дыхание. Ему нужно было несколько секунд, которых у него не оказалось, чтобы точно прицелиться. Взгляд Кидда был дьявольски спокойным, как у Мефистофеля, и рука не дрожала. Он выстрелил первым.

Дым выстрела над съёмочной площадкой фильма «Пираты Томс Рива» рассеялся. Но, после возгласа режиссёра Уайта: «Стоп, снято!» аплодисментов и возгласов, с которыми обычно присутствующие поздравляли друг друга с успешным отснятым дублем, не последовало. Несколько секунд не было слышно ничего кроме шума прибоя, писка чаек и пронзительных криков альбатросов. Те, кто был ближе, бросились к неподвижно лежащему оператору Блэку, которого сверху придавила тяжёлая ручная камера. Все разом заговорили. На площадке стоял гомон. Как только с оператора Блэка сняли камеру, разговоры сразу оборвались. Вокруг нагрудного кармашка белой тенниски расползалось пятно крови. Подбежавший охранник Гарри попытался нащупать пульс, прежде чем объявить, что оператор Блэк мёртв.

2. Фидель

Фидель внимательно наблюдал за происходящим на съёмочной площадке со своего рабочего места на передвижной кухне. Стойка и несколько столиков для актёров стояли на самом высоком месте дюны. Песок здесь сменяла зелёная травка. Ему хорошо был виден участок пляжа, который на короткое время стал съёмочной площадкой. Это место неделю назад выбрал Роберто – владелец кухни, который был тогда в радостном возбуждении от выгодного дела. Энтузиазм хозяина передался и Фиделю. Он был в таком приподнятом настроении впервые с тех пор, как ему пришлось три месяца назад бежать в США из Мексики, где ему грозила неминуемая смерть.

Молодому мексиканцу было всего лишь двадцать три года, и его живо интересовало всё новое.

В первый раз он наблюдал за съёмками настоящего фильма, к тому же приключенческого. Случись такое до бегства, он сам в мечтах хотел бы оказаться в роли одного из этих крутых парней. Но, сейчас, пройдя через столько опасностей, ему казалось фальшивым всё, что происходило на площадке. Ему было безразлично, что принадлежность к искусству кино ограничивалось для него только кипенно-белой бейсболкой с логотипом студии, которая снимала фильм «Пираты Томс Рива». Из-под длинного козырька виднелись потемневшие от загара нос, щёки и подбородок.

Кожа Фиделя была светлее, чем обычно бывает у мексиканцев. В остальном же он ничем не отличался от своих сородичей: небольшой рост, худощавость и притягательная улыбка до ушей.

Фидель одним из первых обратил внимание на падение оператора. Когда началась суета вокруг неподвижно лежащего Блэка, Фидель сразу почувствовал неладное.

Пространство рядом с кухней быстро опустело. Остался лишь один осветитель.

Он медленно, как загипнотизированный, дожёвывал кусочек пиццы и неотрывно смотрел в сторону суетящийся толпы. К опустевшим столикам начали слетаться чайки и альбатросы. Взмахи крыльев переворачивали лёгкие пластиковые тарелки. Наиболее ловкие птицы с громким гомоном подхватывали на лету аппетитные кусочки мяса, хлеба и салата. Смерть оператора Блэка обернулась для пернатых обитателей пляжа настоящим пиром.

К Фиделю вернулось ощущение страха, которое он испытал три месяца назад, когда ночью с группой мексиканцев нелегально переходил границу Мексики вброд по реке Рио-Гранде. Они держались цепью. Фидель хорошо помнил охвативший всех ужас, когда парня из их группы подхватило быстрое течение и утащило. Он тонул молча, поочерёдно вытягивая руки в направление кустов у берега, которые были слишком далеко, чтобы за них зацепиться.

Остальные крепче вцепились другу в друга. Лишь на минуту движение остановилось, но над рекой стояла тишина. Все боялись шумом привлечь внимание пограничников. На этом беды Фиделя не окончились. На американской стороне реки его догнал наёмный убийца от гангстерской группировки МС-13. Убийца был немного старше Фиделя. Такой же худощавый черноволосый, но без искренней, притягательной улыбки. Это было ценой, которую ему пришлось заплатить за выбранную профессию. Наёмник уже целился из пистолета, но неожиданное появление пограничного патруля спасло Фиделю жизнь.

Пограничники удивились необычному поведению Фиделя, который вместо обычной для нелегала попытки юркнуть в кусты, неожиданно выскочил в свет фар патрульной машины. Фидель вздохнул с облегчением, когда взвизгнули тормоза. Один из пограничников открыл заднюю дверцу и жестами показал, что нужно влезть внутрь.

– Грацио, Грацио, – повторял Фидель.

Он хотел притвориться, что плохо понимает Английский язык. Смертельная опасность сделала его осторожным до мнительности. По многочисленным боевикам Фиделю хорошо была знакома фраза: «У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может, и будет использовано против вас в суде». Фиделю любил во всём доходить до подробностей. Выяснилось, что крылатое выражение относилось к Правилу Мириады. Как оказалось, в этом правиле есть и менее известное положение, которое обязывало сотрудника сначала убедиться, что его слова понимают. Он рассчитывал выиграть дополнительное время для ответов, чтобы представителям Американских властей пришлось несколько раз повторять вопросы.

– I am Pedro, – услышал Фидель голос рядом с патрульной машиной, где он раскинулся, считая, что смертельная опасность миновала.

Через некоторое время задняя дверца открылась. Вплотную к Фиделю уселся посланный за ним убийца.

«Странно. Несколько минут назад этот Педро чуть не убил меня, а сейчас мы спокойно сидим рядом, почти касаясь друг друга. Может, с ним познакомиться?» – подумал тогда Фидель.

По дороге в центр временного задержания нелегальных иммигрантов Фидель попытался подкупить Педро, пообещав крупную сумму за отказ от убийства. Конечно, таких денег у Фиделя не было, но от страха он врал с таким энтузиазмом, что в правдивость его слов можно было поверить. Педро ничего не отвечал и только зло ухмылялся. Фидель пал духом и стал вспоминать фильмы, в которых один заключённый ночью душит другого подушкой под бодрый храп остальных.

«Как не попасть с Педро в одну камеру?» – озадачился Фидель после неудачной попытки подкупа.

По всей видимости, мысль Педро работала в обратном направлении. Когда в центре стали сортировать задержанных, он старался держаться как можно ближе к Фиделю, с явным намерением попасть с ним на соседние нары. Перед открытием решёток камер всех выстроили в коридоре вдоль стен. Охранники начали отсчитывать нужное количество задержанных для каждой камеры, и сбились со счёта. В образовавшейся сумятице Фиделю удалось быстро перескочить от правой стены коридора к левой. Педро рванулся за ним, но охранник оказался начеку, и остановил Педро ударом дубинки. Когда решётки, наконец, захлопнулись, Фидель облегчённо вздохнул. До утра опасность ему не грозила. Педро предстояло провести ночь в камере напротив.

Опасение Фиделя быть задушенным подушкой оказались напрасным. В довольно большой камере размером примерно двести квадратных метров он увидел несколько широких деревянных лавок на пятьдесят задержанных. Здесь не было не только подушек, но и вообще каких-либо спальных принадлежностей. Ему повезло, он умудрился найти место подальше от панели, за который скрывался унитаз. Охранник щёлкнул выключателем, и заключённые оказались в полутьме. Фидель, наконец, успокоился, теперь можно было спокойно обдумать своё положение.

Всего несколько дней назад его жизнь была проста и радостна. Он заканчивал учиться в колледже на программиста, а в свободное время подрабатывал игрой на гитаре в центре Мехико. Однажды несколько песо были брошены в пёструю национальную сумку у его ног, не, как обычно, жирным американским туристом, а молоденькой грациозной мексиканкой, по имени Мерседес. Фидель отличался красивой внешностью, и не удивился такому вниманию. Начались встречи, и, конечно, через несколько дней Фидель проснулся рядом с Мерседес в постели её богато обставленной квартиры в престижном районе Мехико. Его не очень интересовало, чем Мерседес занималась, кто её родители, и откуда вообще у неё деньги. С Мерседес Фидель ни о чём не думал, ему было хорошо, как если бы грелся в лучах тёплого, ласкового солнышка. Расплата пришла незамедлительно. Оказалось, что Мерседес – содержанка одного из главарей банды МС-13. Фидель узнал об этом лично от самого бандита, из его короткой, но энергичной речи. Похоже, тот сильно любил Мерседес, раз начал говорить прощальные слова перед тем, как всадить в неё несколько пуль из пистолета. То, что бандит внёс в убийство неверной любовницы некую ритуальность, спасло Фиделю жизнь. Второй бандит, которым оказался Педро, ждал конца речи патрона, прежде чем, расправиться с Фиделем. На счастье, главарь оказался скуповатым, и квартира Мерседес была на первом, не очень престижном, этаже. Ему удалось воспользоваться этой паузой и выпрыгнуть в открытое окно.

Разговоры среди задержанных нелегалов затихали, и отчётливее стало слышно беспокойное ворочание одних, пытавшихся заснуть, посапывание и храп других, которым это удалось сделать. Фиделю было не до сна. Хотя бегство из Мехико было стремительным, он учитывал возможность ареста при нелегальном переходе. Всю дорогу в переполненном автобусе на пути к границе Фидель собирал информацию в интернете о том, с чем может столкнуться.

Выяснилось, что с одной стороны США подписала Пакт о гражданских и политических правах, статья 9 которого гласила: «Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишён свободы иначе как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом». Но с другой стороны США оставило за собой право совершать задержания и аресты в исключительных случаях. В дальнейшем оказалось, что к исключительным случаям относятся все нелегальные переходы американской границы.

Фидель, как любой задержанный, мог обратиться за предоставлением убежища в США, если имелись доказательства, что на родине он подвергался преследованиям из-за расы, религии, национальности, политических взглядов или принадлежности к определённой социальной группе. Таких доказательств у него, как и у большинства задержанных, не было. Почти все хотели найти в США более комфортную и сытую жизнь или спасение от бандитов. Неконтролируемая преступность настолько часто указывался как причина нелегальной иммиграции, что конгресс США провёл специальные исследования, чтобы дать дополнительные указания миграционной службе. Выводы Конгресса вряд ли могли утешить нелегалов. Бегство от банды не было признано достаточным основанием для получения убежища в США. Но, как всегда, лучик надежды оставили. Получение убежища в исключительных случаях всё же допускалось.

На следующее утро Фиделя и других задержанных вывели во двор, где они увидели два больших белых туристических автобуса, в которых мест для всех них явно не хватало. Задержанных разделили на три группы примерно по шестьдесят человек. Из крыла здания центра, где находилось управление, вышла красивая женщина в строгом деловом костюме в сопровождении сотрудников в униформе.

«Сейчас многое может измениться», – подумал Фидель и не ошибся.

Женщина прошла туда-обратно мимо задержанных. Было видно, что ей нужно принять решение, но она сама ещё не решила какое. Наконец, женщина остановилась.

– Первая группа никуда не едет, вторую повезут в Вашингтон, а третью в Нью-Йорк, – сказала она и указала на группу, в которой были Фидель и Педро.

– Вот такой наш губернатор-республиканец. Решил позлить Президента. Отправляет нелегалов из Техаса в города, где демократы у власти, чтобы те разбирались с ними – услышал Фидель, когда садился в автобус.

Воспоминания Фиделя прервал громкий голос режиссёра Уайта, который попытался организовать подобие какого-то порядка на съёмочной площадке. Первым делом Уайт набрал – 911, распорядился, чтобы все отошли подальше от тела оператора и не прикасались к лежащему на песке пистолету, из которого был произведён роковой выстрел. Через несколько минут послышался громкий звук сирены. Все обернулись на дорогу, которая чёрной полосой отделяла дюны от многочисленных мотелей и частных домов. Вскоре в узком проезде трёхкилометрового прогулочного деревянного настила показался полицейский внедорожник. Встревоженные отдыхающие расступились. Появление полиции успокоило всех, кроме Фиделя.

3. Побег

Полицейская машина оказалась обычной патрульной. Из неё вышел совсем молодой офицер в тёмно-синей форме точно под цвет его машины. Он заметно нервничал. В его послужном списке было только выписывание штрафов пляжникам за просроченное время на парковках, а здесь труп с пулевым ранением. Вскоре подъехала и другая полицейская машина. Второй полицейский долго вылезал из машины. Потом подошёл вразвалку, чуть откинувшись, чтобы не дать объёмистому животу перевесить себя вперёд. Яркое солнце просвечивало редкие волосы, под которыми уже хорошо была видна намечающаяся лысина. (Летняя полицейская форма не предполагала постоянного ношения головного убора). Вместе с первым полицейским он начал разматывать рулон жёлтой ленты с надписью: «Место преступления. Прохода нет».

Полицейский подошёл к передвижной кухне, распугав разом взлетевших чаек и альбатросов. Пиршество прервалось, но самому крупному альбатросу удалось поднять с песка рядом со столом и унести в клюве большой кусок курицы. Альбатрос метнулся к океану и начал совершать сложные фигуры птичьего высшего пилотажа над волнами в попытке уйти от погони своих сородичей, которые стремились отобрать у него лакомство. Преследование закончилось потерей куриного кусочка, который плюхнулся в океан, где на дне ему предстояло стать добычей какого-нибудь неторопливо ползающего краба.

«Может предложить прохладительный напиток за счёт заведения?», – напряжённо подумал Фидель, и сердце забилось чаще.

Офицер допил лимонад и вежливо поблагодарил, так и, не задав вопросов, которых опасался Фидель. Оказалось, что полицейскому нужно было место потише, чтобы позвонить в участок с докладом. Онемение от шока после гибели оператора Блэка прошло и на съёмочной площадке стало шумно. Все обвиняли молоденькую ассистентку Ребеку, которая отвечала за оружие на съёмках. Было очевидно, что по её недосмотру в пистолете оказалась пуля. Ребеку горячо защищала актриса Элизабет Бейлор, которая играла Лоренцию – любовницу капитана Кидда. Она справедливо заметила, что крупный план дьявольского выражения лица капитана, когда он прицеливался, можно было снять и без выстрела. Режиссёр Уайт заметил, что выстрел добавил реализма. Уайта энергично поддержал молодой актёр Томас Руз. У того была небольшая роль пирата и большие амбиции. Актёр Джон Лут, который играл решительного и дерзкого капитана Кидда, в разговорах участия не принимал. Он сидел на песке, закрыв лицо руками, плечи его вздрагивали. Рядом с ним валялась шпага капитана Кидда, и теперь в нём невозможно было узнать отчаянного капитана.

Фидель слышал, что полицейский говорил по телефону о случившимся, как о несчастном случае. Доложил, что место происшествия оцеплено. До приезда детектива он собирался опросить свидетелей, и Фидель понял, что разговора с полицейскими не миновать. Он с напряжением стал продумывать, как ему половчее соврать, чтобы фантастическая история его появления в Нью-Джерси не вызвала подозрений.

Посадка в автобусы во дворе центра временного содержания нелегальных иммигрантов была организована с Американской педантичностью. Сначала дали зайти женщинам, которые заняли передние места. Фидель и Педро поднялись в автобус последними. К своему облегчению Фидель увидел, что свободным осталось только заднее сиденье. Ему опять предстояло сидеть рядом с Педро, что было гораздо лучше, чем сидеть к нему спиной. Так было больше шансов, что Педро не пырнёт его ножом в печень.

Автобусы медленно вырулили через узкие ворота центра и покатили по чистым улочкам Эль-Пасо мимо светлых одноэтажных домишек. На северной окраине Эль-Пасо автобусы забрались на подножие невысоких лысых гор Франклина. Хотя было раннее утро солнце уже припекало, предвещая очередной жаркий сухой день. В автобусах работали кондиционеры, и все нелегалы чувствовали себя спокойно, комфортно и в безопасности.

– Нет, переход границы был не зря, – наверняка подумали многие.

По сравнению с тем, как несколько дней назад нелегалы ехали в переполненных, с разбитыми рессорами, автобусах в мексиканский пограничный город Хуарес, эта поездка казалась лёгкой увлекательной прогулкой. Через реку Рио-Гранде Хуарес мостом соединялся с Эль-Пасо и считался самым опасным в мире. Через Хуарес проходил основной наркотрафик из Мексики в США. На улицах можно было запросто словить случайную пулю в перестрелке между местными бандами.

Автобусы выехали за черту Эль-Пасо, где бассейны, обсаженные зеленью городских парков, походили на оазисы в пустыне. Дальше путь проходил по общенациональной дороге номер десять между выжженных солнцем каменистых холмов.

– Почему моряк не может выучить алфавит? – Спросил Фидель по-английски, повернувшись к Педро.

Педро сидел от него сбоку. Наиболее опасная правая рука почти касалась Фиделя, который помнил, что именно в ней был пистолет, когда Педро целился в него. Нападения можно было не опасаться, но Фидель не оставлял попыток найти выход из положения и решил действовать через юмор. Что так не сближает в дальней дороге, как хорошая шутка. Ответа не последовало. Фидель подумал, что Педро, возможно, не понимает по-английски, но решил не останавливаться.

– Он продолжает теряться, когда доходит до буквы Си, – подсказал отгадку Фидель.

Педро по-прежнему молчал. Получалось, что тот действительно не понимает английский. Но, возможно, что шутка, про одинаковое звучание английской буквы Си и слова – море, которое произносится на английском так же, Педро не смешила. Фидель решил не отступать.

– Как сделать так, чтобы твоя любовница закричала во время секса? – спросил Фидель и сам же ответил. – Позвонить и сказать ей об этом.

– Срок дают не за убийство, а за то, что неудачно избавился от тела, – пошутил в ответ Педро.

«Английский он знает, но такие шутки почему-то не веселят. Нужно как-то выкручиваться» – подумал Фидель и замолчал.

Вывоз из Техаса нелегальных иммигрантов был организован хитро. Никто не запихивал их в автобус. Людей ставили перед выбором. Немедленно сесть в автобус и уехать подальше от границы или остаться в центре временного содержания, напоминавшим тюрьму, на неопределённое время. Сомневающимся намекали, что губернатор может в любой момент принять новый закон, по которому их выдворят назад в Мексику. Автобусы в дороге останавливаются только на короткое время в зонах отдыха. При таком темпе движения добраться до Вашингтона можно было за полтора дня.

Фиделю нужно было во что бы то ни стало пересесть в другой автобус до приезда в Вашингтон, где у Педро были все шансы его убить. Во время одной из остановок Фидель спровоцировал драку с Педро. Нападение было настолько неожиданное, что Педро пропустил удар в нос, на который не успел ответить. Как Фидель и ожидал, их рассадили по разным автобусам. Педро был оставлен в Вашингтоне, а Фиделя повезли дальше в Нью-Йорк. На одной из последних остановок перед Нью-Йорком в местечке Монтклер штата Нью-Джерси Фиделю удалось бежать.

Последняя зона отдыха перед Нью-Йорком, которая, как и все остальные, располагалась между двух противоположных потоков машин, оказалась на ремонте. Автобусу пришлось съехать с трассы, и остановиться на обычной автобусной станции, откуда был свободный пешеходный выход на близлежащие улочки. Фидель понял, что есть великолепный шанс на побег. Особенно удачей было то, что он очень хорошо изучил по картам эту часть США, поскольку именно здесь Фидель хотел оказаться в случае удачного перехода границы. Когда нелегалы, по нужде рванулись к туалету, то невольно смешались с пассажирами регулярных рейсов. В образовавшейся толчее Фидель вскочил в первый попавшийся рейсовый автобус прямо перед его отправлением. Из денег, которые удалось скрыть во время обыска, он купил билет прямо у водителя, что, к счастью, допускалось правилами перевозок. Как оказалось, автобус направлялся в Филадельфию. Ему нужно было ехать в обратном направлении, где в нескольких милях от океанского побережья Южного Нью-Джерси располагался городок Томс Рива.

Фидель вместе с несколькими пассажирами вышел на остановке возле популярного винного магазина Роджер Вилко, который торговал алкоголем с хорошими скидками. Роджер Вилко на военном сленге значило: «Услышал, исполню». Название магазина словно говорило: «Желание покупателя – закон». У магазина Фидель перешёл на другую сторону дороги номер семьдесят три и сел в автобус, который ехал в Томс Рива. Теперь, когда его хватятся, то первым делом будут искать в Филадельфии. Конечно, было соблазнительно доехать с комфортом прямо до Томс Рива, но Фидель решил не рисковать. Он вышел в небольшом местечке с названием бюро Лэйкхёрст. Несмотря на свои крохотные размеры, бюро Лэйкхёрст значилось на указателях всех автомагистралей, которые проходили через Нью-Йорк дальше в Новую Англию, и имело мировую известность. Именно рядом с ним на полигоне взорвался дирижабль Гинденбург в 1937 году.

Каким-то чудом он оказался в нескольких десятках километром от городка Томс Рива, который и был целью Фиделя в США.

4. Кто виноват?

С рокового выстрела прошло не больше пятнадцати минут. Рядом со съёмочной площадкой к двум, мигающим дуэтом, проблесковым маячкам полицейских машин прибавился третий, который светил с крыши скорой помощи. Водитель и фельдшер прогуливались вдоль съёмочной площадки в ожидании приезда детектива и судмедэксперта. Они с интересом разглядывали кинотехнику. Оказывать медицинскую помощь не пришлось. Фельдшер лишь констатировал смерть и сменил парчовый кафтан капитана Кидда, которым в спешке был накрыт оператор Блэк на белую простыню. Пистолет, из которого был убит оператор, мирно лежал на песке недалеко от тела, а свидетелями оказались практически все, кто находился на съёмочной площадке.

Спор не прекращался. Фидель решил, что все они скоро захотят пить. Он собрал и отряхнул от песка разбросанные тарелки. Через некоторое время к передвижной кухне потянулись страждущие за бутылками с водой и банками колы.

Фидель прислушивался к разговорам. Многие сочувствовали Джону Луту и обвиняли во всём ассистента режиссёра, по недосмотру которой в пистолете оказалась пуля.

Больше всех горячилась костюмерша Вивьен Пили – активист профсоюза Международного альянса работников театральной сцены. Она предлагала писать руководству профсоюза, и бодро перечисляла нарушения условий труда, которые заметила во время съёмок. Вивьен закончила говорить и глянула на сценариста Курта Гуда, который был одним из немногих, кто не видел происшествия. В момент выстрела он сидел под тентом вдалеке от съёмочной площадки и в очередной раз исправлял диалоги персонажей.

– Думаю, тебе тоже нужно написать, – сказала Вивьен немного раздосадованная тем, что сценарист не проявляет никакого интереса к её словам.

Вивьен Пили привыкла к вниманию со стороны мужчин, хотя только что разменяла пятый десяток. У неё уже не так выделялась талия, но всё говорило, о том, что в молодые годы она имела роскошную фигуру. Большей частью Вивьен носила джинсы, в которые были заправлены простенькие блузки. Тем контрастнее выглядело, когда она появлялась на вечеринках в модных платьях и сильно накрашенной.

Ходили слухи, что Вивьен долго жила в Вашингтоне, где была знакома с влиятельными людьми. Поэтому собравшиеся у передвижной кухни слушали её внимательно.

Все посмотрели в сторону сценариста, которого был сильнее других испуган и растерян, как будто ему тоже угрожала опасность.

– Да, конечно, напишу, – ответил он.

Его словам трудно было поверить. Курт Гуд состоял в Гильдии писателей Америки на Западе, и его интересы не уходили дальше споров со студиями о плате за строчки. Кроме этого, было заметно, что он сосредоточенно думает о чём-то своём.

– Вы нас поддержите? – Обратилась Вивьен к Элизабет Бейлор и Томасу Рузу.

Элизабет пыталась утешить Джона Лута, которого усадили на стул под тентом рядом с передвижной кухней, после того как полицейские попросили увести его со съёмочной площадки. Томас Руз находился о власти какой-то мысли и ничего не ответил.

– Да, конечно, – быстро согласилась Элизабет.

Это было похоже на правду. Все актёры, которые участвовали в съёмках, состояли в Гильдии Киноактёров.

Вся съёмочная группа глубоко переживала трагическую гибель оператора, и настойчивость, с которой Вивьен Пили предлагала начать посылать письма, многим показалась не очень уместной. Конечно, гибель оператора могла замедлить съёмки. К тому же все знали, как формально работает Американская Фемида, и сколько у любого прокурора горячего желания получить обвинительный приговор по любому делу. В Томс Рива все ключевые посты занимали республиканцы, и кинокомпания из слишком демократического Лос-Анджелеса могла ожидать к себе особо пристального внимания. Нельзя было исключать и обвинения Лута в непредумышленном убийстве, если бы удалось доказать, что между ним и оператором Блэком отношения были натянутыми. Тогда съёмки, вообще, могли прекратиться. Но, сейчас об этом никто не думал.

– Ты за всё отвечаешь на съёмочной площадке, и просто обязан нас поддержать, – обратилась Вивьен к режиссёру Уайту.

Уайт замотал головой, что можно было принять за «Да», «Нет» и «Подумаю». Он считал дни до того момента, когда шум и гам съёмочной площадки останется позади, и ему можно будет запереться в тихой монтажной. К тому же он состоял в Гильдии режиссёрров Америки. Гильдия режиссёров была активна только в 70-х года прошлого века, когда добилась «first cut» privilege/право режиссёра первому соединить вместе сцены фильма. Своего рода «право первой брачной ночи» режиссёра с отснятым материалом.

– Мне нужно поговорить продюсером, всё непросто – наконец ответил Уайт.

Скорее всего, это означало – «Да». Продюсер состоял в Гильдии Продюсеров Америки. Вряд ли у него было много симпатий к актёрам, с которыми всегда имел разногласия по оплате. Но, арест Лута – актёра в главной роли, когда больше половины фильма была отснята, грозила возможным финансовым крахом. У продюсера уже была проблема с быстрой заменой погибшего оператора.

Фидель вспомнил, как перед съёмками крупным планом лица Лута, тому всякий раз поправляли грим. Пистолет он клал на подставку с другим реквизитом. Перед роковым дублем Томас Руз, которой был рядом, поменял пистолеты местами, и Лут взял с подставки не свой.

5. Труп в кустах

Фидель собирался молчать о подмене пистолетов. Он опасался любых разговоров. Покупатели видели, что Фидель хорошо ориентируется в названиях восьми – десяти фастфуд блюд, из которых состоял весь ассортимент передвижной кухни. Такого английского было достаточно. Главное, ему удавалось очень быстро обслуживать актёров, которые благодаря своей профессиональной эмоциональности ненавидели долго стоять в очереди. Хозяин Роберто был доволен и даже намекал на скорую прибавку к зарплате. Фидель сумел провести и его со знанием Английского. Накануне происшествия на съёмочной площадке вечером Роберто пересчитывал выручку за день. Потом ласково улыбнулся Фиделю. Вытащил мятую банкноту в десять долларов, и для наглядности показал Фиделю.

– Ты сейчас получаешь в час вот столько, – сказал он.

Потом присоединил банкноту в пять долларов и, опять с улыбкой, показывал Фиделю.

– А, будешь получать столько!

– Think you to, – ответил Фидель с радостью.

– Нет, правильно говорить: Thank you, – поправил Фиделя Роберто.

«Он думает, что я совсем простой парень. Это хорошо», – подумал тогда Фидель, подобострастно улыбаясь.

Фидель хотел прикинуться дурачком, чтобы не приставали с любыми вопросами.

Он посмотрел на труп оператора Блэка, накрытый простыней, и вспомнился другой, который он обнаружил в лесу после бегства с автобусной остановки в местечке с красивым названием Montclair.

Из предосторожности Фидель вышел из рейсового автобуса, не доезжая до Томс Рива, в Лейкхёрст. Остаток пути в пятнадцать километров Фидель решился проделать на велосипеде, который собирался украсть. Перед побегом в США он хорошо изучил эту местность и знал, что территория от Лэйкхёрст до Томс Рива является частью Национального заповедника Нью-Джерси Пайнлендс. Это было единственным местом на северо-востоке США, где вместо платанов, плотно обвитых лианами, росли невысокие с кривыми стволами сосны. Песчаная почва делала лес сухим и легко проходимым. Во лесу были проложены грунтовые дороги для подъезда техники во время пожаров. По этим дорогам Фидель собирался незаметно доехать до Томс Рива. Он был не очень опытным велосипедистом. К тому же езда по песчаной дороге, когда после каждого спуска начинается снова подъём, требовала больших усилий. Ему приходилось часто останавливался для отдыха. Прошло около часа, но Фидель добрался только до середины участка леса между Лэйкхёрст и районом городка Манчестер с красивым названием – Уайтининг. Пора было передохнуть, и Фидель остановился у крутой горки.

По тропинке, ведущей к вершине горки, Фидель поднялся на самый верх, собираясь прикинуть отсюда, где он находится и остановился на площадке настолько маленькой, что мог стоять на ней, только сдвинув ноги вместе. Было самое время полюбоваться открывшимся видом, если бы Фидель оказался здесь при других обстоятельствах. Вдалеке над лесом, в котором уже нельзя было различить отдельные деревья, выступал светлый прямоугольник ангара. С учётом расстояния до него Фидель понял, что ангар огромен. Он догадался, что там находился дирижабль, который появляется в небе над Манхэттеном для особых праздничных случаев. Именно со ступенек этой белой махины в мае 2002 года группа Роллинг Стоун во главе с Mick Jagger ступила на зелёную лужайку Ван Кортленд Парка в Бронксе, чтобы объявить о начале нового мирового турне. Фидель прислушался, и скоро различил равномерный гул, где-то впереди перед собой.

«Это дорога номер тридцать семь, значит, номер пятьсот тридцать за мной. Еду правильно», – подумал он.

Высокое место, кроме преимущества хорошего обзора, имело и свои недостатки. Фидель стоял открытый всем ветрам. Один из порывов ветра оказался неожиданно сильными. Он раскинул руки и стал балансировать, чтобы попытаться удержать равновесие. В последний момент, пока ещё чувствовал опору, Фидель оттолкнулся, как при прыжке с двух ног. Развернулся в воздухе. Грудью упал на пятачок вершины, а руками и ногами стал цепляться за камни, чтобы не покатиться вниз. Ему удалось удержаться, но вставать было слишком рискованно, и Фидель начал сползать вниз ногами вперёд. После одного неосторожного движения, он всё же не удержался и покатился к подножию, которое, к счастью, оказалось совсем близко. Фидель вкатился в кусты и почувствовал, что спиной упирается во что-то мягкое. Он глубоко вздохнул, как человек, который только что спасся от смерти, но тут же вскочил в ужасе. Стал кашлять, отхаркиваться, и шумно выдыхать воздух, как будто хотел убрать из лёгких вместе с ним каждую частицу запаха, который, без сомнения, был трупным.

Машинально Фидель бросился к велосипеду, отъехал метров двадцать, но остановился.

Труп лежал почти возле дороги, на которой осталась отчётливая борозда от колёс его велосипеда на выровненном и высохшем после дождя песке. Ему стало ясно, что он слишком наследил, и если труп обнаружат, то могут выйти на него. Ужас, который он почувствовал от неожиданной встречи с трупом, сменился страхом. Фидель подумал, что полиция в Лэйкехёрст уже могла отреагировать на заявление о краже велосипеда. Он живо представил себе, как патрульный полицейский осматривает въезд в лес и видит след велосипеда. Фидель вернулся, нашёл подходящую палку и отвёл в сторону ветки куста, которые закрывали тело. По внешнему виду погибший был мексиканцем примерно одного возраста с Фиделем. Судя по свёрнутой шее, бедняга свалился с этой же горки.

Фидель заметил возле погибшего колчан со стрелами и арбалет и решил, что тот был браконьером и вряд ли кого-то посвящал в свои планы. Искать начнут не скоро.

Может и вовсе оказаться одиноким, тогда и заявлять некому.

Он вспомнил, что когда въехал в лес, то на одном из деревьев увидел табличку: «Купаться и ловить рыбу запрещается».

«Здесь где-то близко есть вода», – подумал Фидель.

Действительно, когда он прошёл метров тридцать по тропинке, которая отходила вбок от дороги, то увидел небольшое лесное озеро. Ему хватило сил дотащить до него погибшего и набить ему карманы камнями. Он зашёл в воду и потянул за собой отяжелевшее тело. Когда вода дошла Фиделю до груди, он перестал поддерживать труп, который быстро стал опускаться на дно рядом с его ногами. Фидель, что есть силы дальше протолкнул труп, который тут же окончательно исчез с поверхности. После пятиминутного отдыха Фидель начал пробираться через мелкий кустарник. Ему повезло, и он скоро вышел на другую лесную дорогу. Теперь можно было надеяться, что его след потеряют. Он сел на велосипед и покатил в Томс Рива. В кармане у него лежали Грин-карта и водительские права погибшего. Так, он стал Родригесом Федейра.

6. Тайна

Фидель старался протирать окна передвижной кухни очень медленно, но эта работа всё-таки закончилась. Делать было нечего, но по распоряжению полиции нужно было оставаться на месте.

Труп, который до приезда судмедэксперта и детектива должен был оставаться на съёмочной площадке, не способствовал появлению аппетита. Все, кто подходил к подвижной кухне, ограничивались напитками. Фидель взял за правило всегда быть чем-то занятым, на случай если неожиданно появится Роберто. Он взял тряпку и стал опять протирать открытые окна передвижной кухни, которые и так были чистые. Нудное занятие не требовало обдумывания, и мысли притягивались к самым ярким моментам из прошлого.

Вспомнилось раннее детство. Фиделя не с кем было оставить дома, и он много времени проводил в гримёрной стрип-клуба, где работала его мать Нэнси. Полуобнажённые красивые женщины с ярким макияжем. Они выглядели невероятно длинноногими оттого, что ходили на очень высоких каблуках. Глядя на них, Фидель вспоминал клоунов рядом со входом в цирк Шапито. Из одежды на каждой из них, были только две маленькие полоски материи, расшитые блёстками. Одна на груди, другая на бёдрах. От них так сильно пахло косметикой, что аромат любых самых экзотических цветов на улицах Мехико и фруктов на прилавках казался Фиделю куда беднее.

Фидель сидел часами в кресле, которое стояло в самом дальнем уголке. Кресло было настолько большим, что Фидель чувствовал себя совершенно незаметным для окружающих. Танцовщицы переодевались в присутствии Фиделя, как будто его не было в гримёрной. Фидель привык к виду обнажённого женского тела. Для него стало естественным, что женщины могут появляться в публичных местах как одетыми, так и голыми. Встреча стриптизерш в дверях походила на соревнование бегуний в командном забеге. Стриптизерш, которая входила в гримёрную, снимала улыбку с лица и как эстафетную палочку передавала уходящей на сцену.

Стрип-клуб, где работала мать Фиделя, находился в районе Zone Rose, который славился своими роскошными отелями, дорогими ресторанами и барами. Фидель с матерью жили в небольшой двухкомнатной квартирке неподалёку. Снимать квартиру было недешево, так как район считался хорошим.

– Безопасность стоит денег, – часто повторяла Нэнси, и Фидель хорошо запомнил эти слова.

Когда он пошёл в школу, учёба далась ему легко, но отношения с одноклассниками не сложились.

– Гринго, Гринго, – частенько слышал Фидель в свой адрес.

Он не понимал, почему его так называют, но на всякий случай дрался с обидчиками. По ехидному тону чувствовалось, что это оскорбление. Фидель спросил мать. Она неохотно ответила, что причина, вероятнее всего, в цвете его кожи, которая немного светлее, чем у других ребят в классе. Это делало его похожим на американца.

Когда Фидель перешёл в третий класс, то посещения стрип-клуба прекратились. Нет, его не посчитали уже достаточно взрослым для закулисного рассматривания голых стриптизерш в гримёрной. Просто мать Фиделя перестала там работать.

После переезда в просторную квартиру у них появилась домработница, которая оставалась с Фиделем на вечера и ночи, когда Нэнси не было дома, а такое случалось часто. Нэнси стала изящно одеваться, а в ушках засверкали серьги с бриллиантами. Она и так была привлекательной женщиной, а стала просто красавицей.

Однажды, когда Нэнси была в душе, зазвонил телефон, который случайно остался на столе. Фидель знал, что ему не позволяется брать его в руки. Запрет раззадорил любопытство. Он взял телефон, нажал на зелёный кружок с трубочкой и поднёс светящийся экран к уху.

– Я звоню по поводу эскортных услуг, это правильный номер? – услышал Фидель.

– Нет! – Резко ответил он и быстро нажал на красный кружок.

Фидель не знал, что такое – «эскортные услуги». Но, в мужском голосе было столько слащавости, что Фидель не мог понять, куда или на кого выплеснуть своё раздражение. Так, он всегда себя чувствовал, перед тем как с кем-нибудь подраться. Наверное, это была ревность. Но, тогда он тогда не знал этого слова.

Конечно, когда мать вышла из душа, Фидель ничего не сказал. На следующий день после ужина Нэнси усадила его возле себя и долго расспрашивала о школе.

– Больше никогда не бери мой телефон. Я очень тебя прошу – вдруг сказала она.

– Обещаю, – ответил Фидель.

После окончания школы Фидель поступил в колледж и переехал жить в общежитие. Он часто навещал мать, которую очень любил. Но навещал бы реже, если бы каждый раз она не давала ему дополнительные карманные деньги. Опыт общения с стриптизёршами не прошёл для Фиделя даром. У него не было никакой робости перед девушками. Он легко знакомился с теми, кто нравился и не смущался даже перед красавицами. Фидель учился, чтобы получить диплом в области информатики. В студенческой среде бытовала шутка, что если сдал предмет – структуры данных, то можешь жениться. Для Фиделя шутка чуть не стала реальностью. После второго курса на практике он влюбился в Доли из соседнего колледжа, которая тоже училась на программиста. Действительно, они решили пожениться, и Фидель привёл её домой познакомиться с Нэнси. Потом по дороге в её общежитие, они остановились полюбоваться закатом.

– Послушай, как это может быть? Твоя мать – блондинка с голубыми глазами, а ты темноглазый с чёрной шевелюрой, – спросила Доли.

Фидель качнул головой в знак согласия. Этот вопрос мучил и его.

– Я читал, что бывают такие гены, которые появляются у потомков через несколько поколений. Возможно, это у неё от прапрадеда или прабабушки, – ответил Фидель после длительного молчания.

– В доме я не видела ни одной фотографии твоего отца. Может быть, ты похож на него.

– Ты намекаешь, что, возможно, Нэнси мне неродная мать?

– Да, именно так.

– Возможно, и так. Но, что это изменит, если буду знать наверняка. Она меня вырастила. Я никогда не смогу называть её иначе, как мамой.

– Всегда лучше знать правду.

– Чаще, это приносит больше вреда чем пользы.

Через некоторое время свадьба разладилась. Доли намерялась, стать генеральным директором Yahoo, как когда-то получилось у Мариссы Мейер. Какие уж здесь пелёнки с распашонками. Они расстались друзьям, но на всякий случай Фидель взял с Доли обещание не сплетничать о нём и Нэнси.

7. Горячая новость

Фидель вернулся на своё рабочее место у окна передвижной кухни. Полицейские закончили осмотр съёмочной площадки и составляли списки свидетелей, в число которых попадали все присутствующие. Он, не отрываясь, смотрел на молодого полицейского.

«Подойди ко мне», – мысленно повторял Фидель, в безотчётной попытке загипнотизировать.

Молодой полицейский по неопытности мог не заметить, что на водительских правах, которые в США являлись основным удостоверением личности, фотография другого человека. Заклинания Фиделя сработали. Чтобы ещё больше увеличить свои шансы на обман, Фидель передвинул плакат с ассортиментом фастфуда ближе к открытой створке окна, и его лицо оказалось в тени. Уловка удалась. Полицейский взял права в руки. Потом мельком взглянул на лицо Фиделя и сразу вернул, даже не посмотрев на права ещё раз.

– Да, меня зовут Родригес Федейра, – ответил Фидель на вопрос полицейского о чём-нибудь подозрительном на съёмочной площадке до происшествия.

– Как они только получают права с таким знанием Английского, – буркнул полицейский и отошёл в сторону.

Фидель вздохнул с облегчением. Конечно, ему было что рассказать.

Он заметил, Томас Руз умышленно подменил пистолет Джона Лута.

Невольно слышал разговоры членов съёмочной группы, когда они откровенничали между собой во время радостного поедания хот-догов и пиццы. Но, опять Фидель прятался за мнимым плохим знанием английского, чтобы избежать расспросов, любая мелочь могла его выдать.

Обманув полицейского Фидель осмелел и вышел из передвижной кухни. Аппетит был у всех потерян, и делать особенно было нечего. Он осмотрелся вокруг и увидел, как со стороны прогулочного настила к съёмочной площадке спешил молодой мужчина. От быстрой ходьбы пластиковая карточка на цепочке с надписью «Пресса» с каждым шагом подскакивала на груди. Ноги, обутые в сандалии, проваливались в песок, а лоб и лицо лоснились от пота. На нём были тёмные джинсы и рубашка с длинными рукавами, что окончательно делали его непохожим на отдыхающего. Такая одежда явно не подходила для быстрых прогулок по песку под палящим солнцем, но было видно, что молодого мужчину это абсолютно не смущает. В какой-то момент он всё же остановился, чтобы разуться и расстегнуть рубашку. Это был Тейкер Парлсон – репортёр местной газеты «Побережье».

Двоюродная сестра Тэйкера Парлсона работала оператором экстренной службы 911, и это именно к ней попал звонок режиссёра Уайта о происшествии на съёмочной площадке. Хотя такое не приветствовалось, она сообщила об этом Тэйкеру Парлсону, который мечтал о стремительном взлёте репортёрской карьеры. Но, для карьеры не получалось даже медленного движения вверх. В моменты приступов депрессии он начинал запивать опиоидные наркотические таблетки джином с тоником. После полученного известия о смерти на съёмочной площадке Парлсон минуту сидел на месте, хотя мысли в голове уже бежали на перегонки.

«С репортёром такая удача может случиться только однажды, как рождение и смерть случаются один раз жизни», – подумал он.

Парлсон проверил инстаграм и фейсбук на новые посты хештегом «Пираты Томс Рива». Он нашёл несколько, в которых сообщалось о смерти оператора Блэка, и настроение омрачилось. Эксклюзив явно уплывал из рук.

Конечно, сообщение, что кого-то застрелили на съёмочной площадке Спилберга, было бы сверхсенсвцией, но, режиссёр Уайт всего лишь однажды был номинантом на Оскар. Элизабет Бэйлор известна больше своими любовными похождениями, чем как актриса. Сценарист Гуд получил когда-то премию, и Кэти Курик – известная телеведущая, шутила с ним о его работе в своей утренней программе. О таланте оператора Блэка говорили с прохладцей, но его смерть на съёмочной площадке в результате случайного выстрела наверняка будет горячей новостью, размышлял про себя Парлсон, пока гнал машину на барьерный остров.

Неожиданно Фидель оказался востребованным. Тэйкер Парлсон, перед тем как пройти к съёмочной площадке, подошёл к передвижной кухне и попросил бутылку воды. По всей видимости, он хотел немного успокоиться после быстрой ходьбы, чтобы начать расспросы со спокойным и солидным видом.

– Что здесь случилось? – Спросил Парлсон, пока пил воду, чтобы не терять времени.

– Меня зовут Родригес Федейра, – ответил Фидель, решив не менять тактики.

«Эти чёртовы мексиканцы. Нам скоро придётся учить испанский, чтобы с ними общаться», – подумал Парлсон, улыбнулся Фиделю и пошёл к съёмочной площадке.

Полицейский, который был постарше, жил в минуте ходьбы от дома родителей Парлсона. Репортёр стал сразу же обращаться с ним, как со старым знакомым, хотя до этого только здоровался. Хитрость Парлсона не принесла особых результатов. Ему показали только труп оператора Блэка под простынёй, и пистолет рядом на песке. Потом знакомый полицейский осторожным кивком указал на Джона Лута и сообщил, что следствие будет, но, вероятнее всего, оператора Блэк застрелили по неосторожности. Лут был в совершенно подавленном состоянии и продолжал сидеть на стуле рядом со съёмочной площадкой, куда его усадила заботливая Элизабет Бэйлор.

Конечно, смерть оператора во время съёмки батальной сцены даже не такого известного режиссёра, как Спилберг, всё же была большой новостью.

Кроме того, давала повод к журналистскому расследованию дел в киностудии. Как могло получиться, что выстрел оказался не холостым? Но, рассказ об очередном нарушении правил техники безопасности, на этот раз при съёмках фильма, вряд ли мог надолго задержать внимания широкой публики, изнывающей в трясине повседневности. Обыватель ждал кровавых историй, чтобы почувствовать жар Ада, или вместе с любовной романтикой воспарить душой в лазурном небе. Парлсон хотел того же. Он устал от нудных репортажей из жизни Томс Рива и окрестностей, где самыми жуткими были сообщения о смертельных авариях на дорогах. Самым ярким событием, всеми без исключения, считался ежегодный парад в День Колумба, который проходил по главной улице барьерного острова. Особый восторг у публики вызывал проход колонны бабулек, одетых в облегающие костюмы наподобие знаменитых длинноногих танцовщиц коллектива «Ракеты» из Радио-сити-мьюзик-холл в Нью-Йорке. Бабушки приезжали на праздник из соседнего пенсионерского посёлка, которых в Нью-Джерси было во множестве.

Парлсон посматривал в сторону Элизабет Бэйлор, режиссёра Уайта, сценариста Гуда, актёра Руза, и в мыслях уже представлял историю о любви, ревности, и предательстве, которая закончилась гибелью оператора Блэка. Это было неслучайно. Тэйкер задумывался о написании любовного романа, и приходил в негодование, когда приходилось отрываться на рутинные репортажи.

К съёмочной площадке на микроавтобусе с антенной на крыше подъехала новостная бригада телеканала из Филадельфии.

«Вот и стервятники приехали», – подумал Тэйкер, завидев конкурентов.

8. Детектив Джина

Возле съёмочной площадки началось какое-то движение, что говорило о начале нового этапа в расследовании. Фидель посмотрел в сторону прогулочного настила и увидел, что на песок съехал полицейский внедорожник Chevrolet, у которого вместо обычного проблескового двухцветного маячка на крыше мигал одноцветный красный сверху приборной панели за лобовым стеклом.

Когда машина остановилась, из неё вышел мужчина средних лет, небольшого роста, и с чемоданчиком. По всей видимости, это был судмедэксперт.

Его взгляд, полный усталости и равнодушия, выражал непонимание радости спасения жизней. Для него существовала лишь обязанность проводить вскрытия, устанавливая, как эти жизни оборвались.

За ним следом вышла молодая женщина небольшого роста. Как и положено, на ней был полицейский жилет без рукавов. По случаю жары жилет был расстёгнут, под мышкой виднелась кобура с пистолетом. Оба полицейских быстро подошли к ней, и по их жестикуляции было понятно, что они докладывают ситуацию.

– Джина Лопес, уже детектив. Напористая мексиканка. Сама маленькая, а растёт по службе быстро, – услышал Фидель рядом.

Фидель обернулся и увидел двух охранников со съёмочной площадки, которые подошли к передвижной кухне откуда-то сбоку. Они чувствовали некоторую свою вину в случившемся. Поэтому не участвовали в общих разговорах и старались держаться от всех подальше. Завистливое высказывание принадлежало охраннику Гарри, которому пришлось уволиться из полиции из-за какой-то тёмной истории.

«Симпатичная», – отметил про себя Фидель, присматриваясь к Джине.

Репортёр телевизионного канала из Филадельфии с микрофоном, похожим на огромное эскимо, встал перед камерой своего оператора так, чтобы в кадр вместе с ним попало как можно больше деталей общего плана и замер. После сигнала редактора, что трансляция с камеры идёт в прямой эфир дневных новостей, быстро затараторил, пугая домохозяек у телевизоров деталями произошедшего. Потом он почти побежал к группе, где в центре стояла Джина. Оператор бросился за ним, стараясь удержать репортёра в кадре.

– Это убийство? – репортёр громко выпалил вопрос, так чтобы Джина точно услышала.

Ему явно хотелось как можно сильнее драматизировать ситуацию.

– Сейчас нельзя сказать ничего определённого. Ведётся следствие. Будем информировать, – ответила она, откинув со лба изящным движением руки густую прядь чёрных волос. На Джину смотрели десятки тысяч телезрителей, и она хотела выглядеть красивой.

Парлсон, который стоял неподалёку, был мрачен. Все новости утекали в прямой эфир телевизионного канала, и что-либо сделать было невозможно.

«Чего будет стоить мой репортаж в вечернем электронном выпуске газеты? А печатная версия годится только для растопки камина. Меня может спасти только журналистское расследование», – думал Парлсон.

Зависть, с какой охранник Гарри говорил о Джине, имела все основания. Карьера Джины складывалось удачно. В свои двадцать девять лет она уже была детективом. Джина родилась в Мексике. Когда ей было два года, её родители легально иммигрировали в США. С детства она была бойкой девчонкой, и работа в полиции пришлась по душе. Происшествие на съёмочной площадке довольно известного режиссёра – было заметным событием. Появилась возможность сделать ещё один большой шаг по карьерной лестнице.

Джина выслушала доклад патрульных и внимательно осмотрела съёмочную площадку. Судмедэксперт подтвердил выводы фельдшеров скорой помощи – пуля попала в сердце и смерть была мгновенной. Фельдшеров отпустили. Они были больше не нужны.

«Несчастный случай. На убийство совсем не похоже, а жаль», – подумала Джина.

Джина для начала опросила актёра Лута. Тот не мог сказать ничего вразумительного и тем более вспомнить какие-то детали. Только повторял, что совершенно не понимает, как в пистолете оказалась пуля и считает, сегодняшний день – самым чёрным в жизни. Джина ему верила, хоть и понимала, что с актёрами нужно быть начеку, этот Лут может запросто отыграть искренность.

Следующими на очереди были Элизабет Бэйлор, режиссёр Уайт, и Томас Руз, который стоял ближе всех, когда оператор Блэк снимал крупным планом Лута в момент выстрела.

– Почему вы находились на съёмочной площадке так близко к Луту? Из пояснений режиссёра следует, что вы не должны быть в кадре, – спросила Джина Томаса Руза.

– Хотел поучиться у талантливого актёра, как играть хладнокровного убийцу.

– Постигли? А по-настоящему убивать не пробовали? – Сказала Джина и пристально посмотрела в глаза Рузу.

Конечно, это была просто злая шутка. Она не собиралась неожиданным вопросом добиться признания. Руз ей не нравился. Слишком много пафоса, но что ещё хуже, он будто нисходил до неё, чего простить она уже не могла.

– Да, я…, – Руз осёкся и замолк.

Режиссёр Уайт отвечал неторопливо, взвешивая каждое слово. В этом не было ничего удивительного. Он в конечном счёте отвечал перед студией и продюсером за всё, что происходит на съёмочной площадке. Его потрясение случившимся было совершено искренним.

– Зачем начал снимать третий дубль, два первых были хорошие? – несколько раз сам себя спросил Уайт.

– Как, вообще, пуля оказалась на съёмочной площадке, – задала Джина самый важный вопрос, когда режиссёр уже расслабился и не был готов к обороне.

Уайт даже немного откинулся назад от неожиданности.

Он весь как-то сжался, не зная, что ответить.

– Не нужно было тренироваться стрелять по бутылкам за день до съёмок. Ничего бы и не случилось, – вдруг вмешалась Элизабет Бейлор.

– Да, знаете, хотели добиться большего реализма в игре. Чтобы актёр почувствовал как это, когда из пистолета вылетает реальная пуля, – не смог сдержаться режиссёр Уайт.

– Вот, почувствовал, – заметил Лут со злой иронией.

– Хорошо, после того как потренировались в стрельбе, где хранились оставшиеся пули? – продолжила Джина.

– У нас очень строгие инструкции по поводу хранения огнестрельного оружия. Если бы это были современные патроны, то хранили бы в специальном сейфе. А то простой кусок свинца, – опять начал оправдываться Уайт.

– Для семнадцатого века этот кусок свинца был бы настоящей пулей, – заметила Джина.

Нужно было закончить с этой серией вопросов, чтобы лучше подготовиться к следующей.

Интуиция подсказывала, что, несчастный случай мог оказаться не таким уж и случайным, и тогда следствие будет долгим.

Она решила поговорить с другими свидетелями, и, наконец, очередь дошла до Фиделя.

9. Знакомство

У Джины был неплохой список раскрытых преступлений. Главное – ищите свидетелей, учили Джину и других курсантов в полицейской академии. То же самое повторяли и опытные детективы, когда ей удалось добиться перевода из простых патрульных на следственную работу. На своём опыте она убедилась, что это правило работает, но, сегодняшнее происшествии казалось исключением. Почти все на съёмочной площадке видели выстрел, имелась запись дубля, где можно все рассмотреть в мельчайших деталях. Это ничего не давало. Ответа не было на главный вопрос – как пуля оказалась в пистолете.

Джина понимала, что доклад патрульных как о несчастном случае, не соответствует действительности.

Нужно было искать мотив. Конкуренция, ревность, зависть, месть, или просто какой-то сумасшедший захотел посмотреть, хватит ли убойной силы пистолета 17-го века, чтобы пробить грудь современника.

На всякий случай она сама опросила всех из съёмочной группы, кто видел выстрел, и ещё раз осмотрела тело. Было очень жарко. Джина решила больше не медлить и распорядилась, чтобы, приехавшая перевозка, отвезла тело в судебный морг.

Она вспомнила массовые убийства, которых в последнее время было так много. Когда уволенный с работы убивал сослуживцев, а потом себя, то рационального мотива в этом не было. Но хотя бы, причины нервного срыва лежали на поверхности. В школах убийцами становились чем-то обделённые ребята. Убийство одноклассников или просто тех, кто учился в школе после, компенсировало ущербность явную или мнимую. Но, оставались совершенно непонятны мотивы массовых убийств в крупных универсальных магазинах, когда убийца стрелял без выбора во всех подряд. Массовые убийства никогда не совершала девушка или женщина. Прекрасный пол был явно менее кровожаден.

Занятая этими мыслями, Джина отошла от съёмочной площадки. Когда осмотрелась, то увидела, что стоит у передвижной кухни. Ей сразу захотелось есть. Она купила хот-дог, который попросила жирно намазать горчицей, треугольный кусочек пиццы и бутылку колы Zero.

«Правду говорят, что если за продуктами пойдёшь голодной, то весь магазин скупишь», – подумала она.

Джина села за столик напротив передвижной кухни, и перед её глазами невольно оказался Фидель, который ей показался симпатичным. От приятного ощущения утолённого голода Джина расслабилась, но быстро одёрнула себя. Этому парню открывался хороший обзор на съёмочную площадку. Кроме этого, мог услышать много интересного, когда вся группа поочерёдно подходила к подвижной кухне. Если бы он только хорошо понимал Английский!

Плохое знание языка могло оказаться только одним из препятствий. Она знала, как иммигранты, вообще, стараются избежать любого общения с полицией. Документы у него уже проверил патрульный полицейский. Это давало возможность попробовать начать общаться с ним неформально в надежде, что он, как любой мужчина, разговорится с красивой женщиной.

– Всё было очень вкусно, большое спасибо, – обратилась Джина к Фиделю, после того как с трудом доела хот-дог, который был явно лишний.

– Меня зовут Родригес Федейра, – ответил Фидель, с радостной улыбкой, стараясь придерживаться своей тактики.

От разочарования Джина перестала даже улыбаться.

Вся надежда на получение важной информации, словно облако рассеялось без всякого следа. Даже если убийца хвалился, как вложил пулю в пистолет, Родригес Федейра не смог бы рассказать об этом.

– Большое спасибо, – повторила Джина, но уже на испанском.

– Не за что, – грустно ответил Фидель, ожидая следующих вопросов уже на испанском.

Джина решила не оставлять попытки расположить Фиделя к себе.

Фиделю пришлось подчиниться её просьбе, которая была сказана почти ласково, и выйти из передвижной кухни, чтобы сесть за столик.

В полицейской академии и разговорах между коллегами-детективами об этом прямо не говорили, но Джина хорошо знала, что при допросах подозреваемых и свидетелей, она имеет дополнительный инструмент дознания – очарование красивой женщины. В детстве Фидель провёл достаточно времени в гримёрной стрип-клуба, чтобы ненароком поднятая юбка какой-нибудь модницы не заставила начать учащённо биться сердце. Он слишком хорошо знал все женские уловки.

После того, как Фидель понял тактику Джины, он начал отвечать с большой охотой, показывая, что она владеет ситуацией. Правда, из ответов следовало, что он ничего толком не видел. Джина встала и пошла к кухне.

– Хочу осмотреть твоё рабочее место, – сказала Джина весёлым тоном, как будто официальная часть разговора уже была закончена.

В передвижной кухне она стала хвалить Фиделя за чистоту. Немного позавидовала комфорту, в котором он работал.

Пожаловалась, как ей трудно было ходить по глубокому песку в поиске улик.

Говорила об удовольствии, с каким бы она поработала какое-то время продавцом, чтобы отдохнуть от погонь за преступниками. Действительно, в кухне было прохладно, но шумно от работающего дизельного двигателя.

– С твоего рабочего места очень хорошо видна вся съёмочная площадка.

Не заметил ничего странного, когда снимали третий дубль? – спросила Джина, неожиданно сменив тему разговора.

Уловка удалась. Фидель почувствовал себя растерянным, но ему удалось сообразить, что нужно сказать полуправду, так как откровенно врать будет слишком подозрительно.

– Я видел, что актёр Томас Руз подошёл очень близко к Луту, которого снимали отдельно крупным планом в момент выстрела. Томасу Рузу там нечего было делать, – ответил Фидель как можно более будничным тоном.

– И это всё?

– Всё.

Конечно, Фидель хорошо видел, что Томас Руз подменил пистолет Луту. На съёмочной площадке была обычная суета, и никто не обратил внимания, что Лут с подставки взял не свой пистолет. Но, сказать об этом Джине значило оказаться в центре расследования, чего он никак не мог допустить.

Ему хотелось отстраниться от всего и ни в чём не учавствовать. Это было почти бессознательной реакцией на драматичные события, к которым он явно не был готов. По ночам его мучили кошмары, в которых Педро стрелял в него из пистолета, затопленный Родригес с лицом Мерседес выскакивал из воды, а полицейские выбивали дверь в комнату, чтобы арестовать, как подозреваемого в убийстве.

В нарочитом спокойствии, с которым говорил Фидель, для Джины было нетрудно почувствовать фальшивость. В колледже она занималась в театральном кружке. Фиделю не хватало актёрского мастерства, чтобы его ответы выглядели совершенно правдивым. Он явно что-то не договаривал.

– С кетчупом или горчицей? – спросила Джина, изображая из себя продавщицу, с интонацией, как если бы произносила гамлетовское – быть или не быть.

Джина явно хотела сохранить шутливый тон. Она понимала, что чем больше удастся сделать общение неформальным, тем меньше у Родригеса будет желания быть неискренним.

– Завтра вечером, когда стемнеет, на пляже будут показывать «Челюсти». Картине Стивена Спилберга почти сорок лет, но до сих пор интересно смотреть. Фильм на Английском, но переведу, что не поймёшь. Давай сходим, – предложила Джина.

Показывать фильм ужасов об акуле-убийце отдыхающим было хитрой придумкой пляжного начальства. Были все основания предполагать, что после просмотра вряд ли кто захочет заплывать за буйки или, вообще, отходить от берега дальше, чем на два метра. Так, что спокойная жизнь спасателям, будет гарантирована до следующей смены отдыхающих.

– Да, конечно.

Фидель понял, что отказываться будет подозрительно, и, кроме того, Джина была, действительно, очень красива.

10. Полёт

Пляж, где отдыхающих собирались пугать фильмом про акулу-убийцу, находился между двух пирсов на высоких деревянных сваях, о которых с шумом бились волны во время отливов и штормов. На пирсах размещались разнообразные аттракционы разной степени сложности и силы испуга, который на них можно было испытать. Допуск детей на аттракционы осуществлялся по росту. Чем выше был рост, тем на более сложный можно было зайти. Конечно, кроме этого, требовалось ещё и разрешение родителей. Самые маленькие важно восседали в, напоминавших сидения открытых машин, кабинках, которые медленно двигались по кругу. Подросткам из средних школ уже были доступны самые быстрые, где тележки на колёсах уже носились по рельсам. Взросление завершалось испытанием на самом крупном. В начале аттракциона рельсы имели форму крутой дуги, по которой тележку затаскивать на приличную высоту. Потом рельсы сворачивались в несколько колец и становились похожи на исполинского удава, который будто душил что-то невидимое в воздухе. Тележка скатывалась внутрь и приносилась по спирали, как пуля в нарезном стволе.

Среди романтичных парочек, желающих испытать ощущение риска и опасности ещё до начала семейной жизни, особой популярностью пользовался аттракцион под названием «Полёт». Влюблённых укладывали рядом друг с другом лицами вниз на платформу, которая была похожа на двухместные медицинские носилки, но так, чтобы края не мешали обзору. Руки и ноги продевали в лямки, похожие на парашютные, и там закрепляли. С боков платформа присоединялась к середине металлического троса, который был протянут между двух высоких вышек. Другой трос, который прицеплялся защёлкой к платформе сзади, вытягивали вверх до тех пор, пока платформа не оказывалась на высоте вышек. Вся конструкция в этот момент напоминала качели, когда сиденье замерло на уровне перекладины, перед тем как ринуться вниз. Защёлка расцеплялась, и парочка начинала качаться над прибоем с затухающей амплитудой, пока инерция движения полностью не иссякала.

Фидель и Джина встретились за час до начала фильма. После прогулки по деревянному настилу вдоль океана они засмотрелись аттракционом «Полёт». Джине не очень нравились подобного рода увеселения, просто нужна была пауза в разговоре, который не складывался. Фидель говорил коротко, явно следя за тем, чтобы не сказать лишнего. Ей нужно было, как говорится, сломать лёд между ними.

– Давай попробуем, – предложила Джина.

На платформе Фидель лежал рядом с Джиной, она показалась ему в этот момент совершенно беззащитной. Невдалеке завис альбатрос, который посматривал на них, как будто не понимал, как они могут удерживаться на такой высоте без поддержки крыльев.

Лямки сжимали ноги Фиделя, мешая любым движениям, но руки оставались свободными от локтей. Фидель протянул руку и взял ладонь Джины в свою. Его пальцы вплелись между её пальцами. В этом было столько нежности, что он захотел прикоснуться к ним губами.

– Что она сделает, если узнает о моих подложных документах? Нет, нельзя рисковать, – подумал Фидель.

Вдруг он услышал за собой шелчок, и защёлка отцепилась. В первый момент это было просто свободное падение. Потом трос стал натягиваться, движение вниз остановилось, и платформу потянуло вверх. Джина взвизгнула, а Фидель смолчал. Они качнулись ещё несколько раз, и платформа остановилась.

– Тебе понравилось! – Воскликнула Джина на испанском.

– Это было прекрасно, – ответил Фидель на Английском и осёкся.

– Ты знаешь английский?!

От растерянности Фидель не знал, что ответить, и поцеловал её в губы.

Неожиданный поступок Фиделя не ускользнул от внимания сержанта Билла и репортёра Парлсона, которые наблюдали за ними весь вечер.

Сержант Билл и Парлсон не случайно оказались в парке аттракционов. Билл командовал двумя десятками полицейских, которые бродили посреди весёлой, плотной толпы отдыхающих. Особенно внимательно они следили, чтобы никто не выносил напитки за пределы баров. Нередко полицейских можно было заметить, останавливающими людей с подозрительными стаканами в руках. Затем они прислушивались к запаху внутри стакана, проверяя наличие алкоголя.

Сержант Билл, пятидесятилетний мужчина коренастого телосложения, представлял собой бодрого вида личность с хитрыми глазами и тонкими губами, на которых мелькала едва заметная улыбка. Он стоял неподвижно рядом с крупной пластмассовой фигурой Элвиса Пресли, сам напоминая монумент. Полицейские подходили к сержанту за указаниями, и он, немного поворачивая голову к собеседнику, передавал инструкции тихим голосом. Эта сцена продолжалась до тех пор, пока сержант Билл не заметил Фиделя с Джиной. Тогда он покинул свой наблюдательный пункт и начал следить за ними издалека.

Парлсон приехал в парк аттракционов по заданию редакции. Ему поручили написать репортаж о новом аттракционе. В толпе перед аттракционом он выделялся – единственный человек без счастливой улыбки. Его грызли мрачные мысли о трудностях в репортёрской карьере. Однако, когда Джина и Фидель прошли неподалёку, в глазах Парлсона сверкнул азарт. Он сразу же последовал за ними, забыв о своём репортаже.

На следующее утро сержант Билл решил отдохнуть и встал поздно. Долгое дежурство в парке аттракционов накануне стало отличным предлогом, чтобы избежать с женой похода за продуктами. В уединении он насладился непринуждённым завтраком, даже добавив вторую чашку кофе. С некоторым нежеланием, но решительно, он поднялся из удобного кресла и начал готовиться к выходу. На повестке дня была встреча с Джулиано Капучино, – главой итальянской мафии в Томс Рива. Суббота была не лучшим временем – Капучино, в полном соответствии с итальянской традицией, регулярно посещал утреннюю мессу в этот день, но повод для встречи был важный.

Сержант Билл подсел в машину Капучино, вскоре после того, как тот покинул церковь. Капучино был старше лет на десять. Он уже переоделся в лёгкую куртку, из-под которой виднелся увесистый живот. Обычно в разговоре, Капучино неожиданно вставлял длинные паузы, словно стремясь нагнать страху на собеседника. Часто этот метод срабатывал, позволяя добиваться желаемого, не прибегая к прямым угрозам.

– Так значит, взял и поцеловал детектива в губы? – Ещё раз переспросил Капучино, когда сержант Билл закончил рассказывать.

– Да, всё точно так и было.

– Ладно, пускай трахается с кем хочет. Главное, как она докладывала лейтенанту о происшедшем на съёмочной площадке?

– Пока, как о несчастном случае. Но, ты знаешь, она упорная. Любит покопаться.

– Хорошо, не выпускай её из вида. На сегодня всё.

Сержант Билл попрощался с Капучино, пересел в свою машину и поехал домой. Впервые сержант Билл встретился с одним из самых влиятельных людей Томс Рива, почти двадцать лет назад. Тогда случилось немыслимое. Вместо, обычной войны между боссами итальянской мафии за власть, велась борьба с нарастающим влиянием МС-13 – латиноамериканской гангстерской группировки. Полиция Томс Рива взяла сторону итальянцев, и те отстояли свои позиции против латинос.

Приехав домой, Капучино поудобнее уселся в глубоком кресле, чтобы посмотреть в записи очередную серию фильма из жизни итальянской мафии Нью-Джерси – Сопранос. Тогда, в 90-х, премьера каждой новой серии была похожа на продолжении криминальных репортажей из новостей.

– Это было всего лишь двадцать лет назад, а кажется, что наша слава и могущество всё в прошлом, – подумал он с грустью.

Капучино переключился на вечерние новости из Филадельфии. Гибель оператора Блэка оставалась одной из центральных новостей. Начальник полиции успокоительным тоном рассказывал о ходе следствия. Рядом с ним стояла Джина и только изредка посматривала в сторону камеры.

– Чёртова мексиканка, действительно хороша. Уже роман намечается с этим новым парнем, тоже мексиканцем. У этих латинос с этим быстро. Бабы их рожают здесь одного за другим. Скоро мы белые в меньшинстве будем – мрачно раздумывал Капучино.

Новости прервались политической рекламой Спенсора – бывший прокурора южного округа Манхэттена. Спенсор, которого несколько лет назад выбрали в сенаторы от штата Нью-Йорк, призывал голосовать однопартийцев демократов за Хиллари Родэм Клинтон на предстоящей конференции в Филадельфии.

«Проклятый демократ. Сколько бизнесменов с Уолл-стрит пересажал, а вот приходится иметь с ним дело. Сильны демократы. Клинтон в президенты метит. Этот чуть ниже, но политическая карьера на взлёте», – продолжал размышлять Капучино.

Потом глубоко вздохнул и поставил следующую серию Сопранос.

Репортёр Парлсон смотрел вечерние новости из Филадельфии с ещё большим интересом, чем Капучино. Парлсон, как и сержант Билл, заметил отчаянный поцелуй Фиделя, за который смелый мексиканец так и не получил пощёчину. Он был уверен, что происшедшее на съёмочной площадке хорошо рассчитанное убийство, которое должно было выглядеть, как несчастный случай. Для него было очевидно, что всему виной любовная страсть и ревность. Когда в съёмках участвовала Элизабет Бэйлор, которая часто упоминалась в скандальной голливудской хронике, то неизбежно что-то подобное могло случиться. Вишенкой на торте оказалась история Джины и Фиделя, где тоже намечалась страстная любовь. Парлсон счастливо охнул. Его молоденькая любовница Эмма только что закончила делать ему минет.

11. Опиоиды

Неожиданный поцелуй Фиделя привёл Джину в замешательство. Конечно, она хотела наладить доверительные отношения с молодым мексиканцем. Ей представлялось, что приглашение провести вечер в парке аттракционов будет воспринято им, как благодеяние, и в ответ рассчитывала получить дополнительные показания по делу. После поцелуя Джина, конечно, оттолкнула Фиделя, но без особой резкости, и не потому, что с ней не было табельного оружия. Джине было стыдно признаться себе, но поцелуй Фиделя был ей приятен. С нарочитой строгостью она стала придирчиво расспрашивать Фиделя о познаниях в английском.

Фиделю стоило большого труда убедить Джину, что это единственная фраза, которую он знает на Английском.

– Любой иммигрант настолько потрясён жизнью в США, что фраза: «Это прекрасно!», – целиком отражает все чувства и мысли о новой для него стране. Другого из Английского языка знать просто не нужно, убеждал Джину на испанском Фидель.

Джина была во многом согласна с Фиделем. Большинство эмигрантов латинос красят стены, чинят крыши, собирают урожай в поле. Или как Родригес продают фастфуд с колёс. Нужно знать всего лишь несколько названий, да уметь считать. Действительно, одной фразы достаточно. А будут знать хорошо английский, им такой простой и малооплачиваемой работы уже будет мало.

Спорить об этом не было смысла, и Джина промолчала. Было похоже, что она приняла аргумент, и он вздохнул с облегчением.

После просмотра фильма Джина повезла Фиделя к нему домой. Фидель снимал маленькую комнату в доме у мексиканца Роберто, который был владельцем передвижной кухни, где Фидель работал.

Роберто владел скромным одноэтажным домиком в южной части Томс Рива, районе, считавшемся не самым престижным. Это отражалось и в размерах и стоимости домов, и в ценах на участки земли.

По иронии, самый респектабельный район рядом с устьем реки Томс Рива, где размещался гольф-клуб и входы в некоторые изысканные дома украшали авторские скульптуры, располагался всего в пяти минутах езды на машине от дома Роберто.

В день бегства из автобуса Фидель въехал в Томс Рива на украденном велосипеде с южной стороны. Справа к дороге прижимался большой складской ангар, который был покрыт рифлёными металлическими листами. Людей вокруг не было, но совсем близко виднелся перекрёсток с мелкими магазинчиками, у которых ежеминутно раскачивались двери, впуская и выпуская покупателей. Фидель утопил велосипед в пруду. В одном из магазинчиков купил бритву, и в туалете автомобильной заправки рядом привёл в порядок лицо. Когда проходил мимо дома Роберто, то увидел припаркованную передвижную кухню, на который был закреплён плакат – «требуется помощь», что говорило о предложении низкооплачиваемой работы, Фидель решил рискнуть и попытать счастья.

Роберто был в зрелом возрасте и вёл одинокий образ жизни, что для мексиканцев, привыкших жить в больших семьях, казалось довольно необычным.

Он повертел в руках Грин-карту и водительские права Фиделя. Сразу же вернул и только спросил на Английском, устраивает ли оплата. Фидель кивнул, и на этом вся проверка закончилась.

Договориться о жилье оказалось ещё проще. Роберто привёл Фиделя в комнату без кондиционера, заваленную каким-то хламом.

– Разбирайся да живи, – сказал он и назначил умеренную плату.

Фиделя устроило всё. Главное, что Роберто, был не любопытен.

– Хорошего вечера, – сказал Фидель перед тем, как выйти из машины Джины у дома Роберто.

– Тебе тоже, – коротко ответила Джина.

Она всего лишь стремилась установить с ним непринуждённые отношения, надеясь добиться откровенности. Но неожиданный поцелуй Фиделя всё изменил.

Машину Фидель покинул быстро, и с облегчением. Во время недолгой, пятнадцатиминутной поездки с барьерного острова Фидель и Джина обсуждали фильм «Челюсти». Задумка пляжного начальства удалась.

На бесплатный показ старенького фильма собралась большая толпа скучающих отдыхающих.

Крупный план раскрытых челюстей огромной белой акулы на фоне едва видного ночью прибоя произвёл впечатление даже на детектива, который имел дело с очередным трупом, и нелегала, недавно избежавшего смерти.

Когда Фидель начал открывать дверь дома, то за спиной услышал, как коротко взревел двигатель машины Джины. К удивлению Фиделя, ключа не потребовалось, так как дверь оказалась незапертой. Когда он проходил мимо гостиной, то на экране телевизора увидел сцену из фильма «Анна Каренина», 1935 года с голливудской звездой Clarence Brown в главной роли. Поверх высокой спинки глубокого кресла выступала часть затылка головы Роберто, которая была совершенно неподвижна. Складывалось впечатление, что он полностью захвачен действием фильма и сопереживает страданиям героев. Это было уже совсем странно. Роберто, как истинный мексиканец смотрел большей частью футбол, а иногда новости. Фидель подошёл ближе и увидел, что Роберто без сознания.

Синеватый оттенок губ явно, что Роберто переборщил с опиоидными «чудо» таблетками. Вероятно, он «лечился» от одиночества, но у «лекарства» оказался слишком сильный побочный эффект. Фидель, чтобы удостовериться, поднял одно веко. Зрачок был сильно сужен, характерный «точечный» эффект. Сомнений в передозировке не оставалось. Эти таблетки, изначально предназначенные для облегчения боли, в больших дозах вызывали такие же наркотические эффекты, как героин и фентанил. При систематическом употреблении они приводили к наркотической зависимости, а при передозировке – к смерти.

– Может у него есть антидот. Надо поискать! – Подумал Фидель.

Передозировка опиоидами среди студентов колледжа, где Фидель учился до своего бегства в США, была обыденным явлением, и он был знаком с тем, как оказывать первую помощь. Решив помочь кондиционеру, Фидель распахнул все окна, чтобы привнести свежий воздух. Затем он аккуратно перевернул Роберто набок и начал искать антидот.

К опиоидной эпидемии, как бывает очень часто при возникновении чего-нибудь трагического, привёл ни чей-то злой умысел, а желание помочь людям. В 80-х годах прошлого века появились новые обезболивающие таблетки, действие которых имитировало механизм устранения боли, заложенный в самом человеческом организме. На них отсутствовала стигма морфия и героина. Когда даже применяя их от боли, человек рисковал быть зачисленным в наркоманы. Доктора стали пачками выписывать рецепты, осчастливленным пациентам, а большая фарма наращивать производство. Но, оказалось, что, если пить горстями, это те же наркотики. Начались запреты, но на выручку подоспела мафия и начала нелегально удовлетворять широкий спрос населения на «чудо» таблетки.

Передозировки начали приводить к многочисленным смертям, и в аптеках, но всё же по рецепту врача, стали продавать дешевле антидоты, которые могли помочь спасти жизнь человеку, если приезд профессиональных медиков задерживался или, вообще, не был возможен.

Антидота не нашлось. По всей видимости, Роберто не был настолько закоренелым наркоманом, или не считал себя таковым, чтобы получить от врача спасительный рецепт.

«Надо звонить 911», – решил Фидель после того, как подсчитал частоту дыхания Роберто, которая стала опускать ниже критической – восемь в минуту.

Фидель знал, что вместе со скорой помощью приедет полиция, и, обязательно будет проверка документов. Но, речь шла о жизни человека, и он позвонил.

После того как фельдшеры оказали первую помощь, Роберто, который уже пришёл в сознания от укола антидотом, увезли в больницу. Полицейский, который приехал следом за скорой помощью, как и ожидалось, попросил Фиделя показать документы.

Он мельком взглянул на водительские права, перевёл взгляд на Фиделя, который весь сжался от возможной быстрой развязки, и сделал шаг к двери.

«Сейчас пойдёт сверять с базой данных на терминале в своей машине. Это конец!» – Подумал Фидель.

– Хорошего вечера, – дружелюбно сказал полицейский, возвращая права, и быстро вышел из дома.

Полицейский был опытный и сразу стал подозревать, что с Фиделем не всё чисто. Но, как было вести в полицейский участок человека, который только что спас жизнь другому человеку.

Когда Фидель остался один, то вспомнил, что недавно видел, как охранник Гарри передавал украдкой Роберто какой-то небольшой свёрток.

– Похоже, что Гарри – поставщик опиоидов. Через него можно выйти на всю сеть поставщиков, а значит, и местную мафию, – подумал Фидель.

Эта мысль появилась у него мгновенно, как реакция на сценарии, часто разыгрываемые в многочисленных фильмах о преступных интригах и мстителях. Затем Фидель вспомнил о пистолете, направленном на него Педро. Снова страх, который он испытал тогда, охватил его. Фидель опасался обращаться за помощью в полицию. Пришлось бы рассказать о реальном Родригесе, а то, что он утопил труп, возможно было уже преступлением. В такой ситуации оставалось только рискнуть и попытаться поискать защиты от МС-13 у итальянской мафии.

12. Казино

Следующий день после смерти оператора Блэка для режиссёра и продюсера фильма «Пираты Томас Рива» был наполнен безостановочными поисками нового оператора и согласованием кандидатуры со всеми, кто имел слово в принятии серьёзных решений. Все остальные члены съёмочной группы просто получили незапланированный выходной.

–..-.. —.-. —. – / – . – —..-/Fuck you – простучала поздним утром морзянкой Элизабет Бейлор в дверь гостиничного номера Томаса Руза.

Несколько лет назад Элизабет Бейлор играла лихую разведчицу времён Второй мировой войны, которая сводила с ума нацистов своим страстным поведением в постели, чтобы выведать все тайны рейха. Потом она уничтожала этих нацистов с помощью группы партизан, в состав которой входил её молодой любовник. В нескольких сценах фильма Элизабет Бейлор показывали крупным планом в момент передачи шифровок, и она выучила, как отстукивать на ключе свой позывной. Консультант по морзянке решил внести свою лепту в создание фильма и обучил Элизабет позывному созвучному характеру героини. Переснимать сцены не стали, а просто вырезали кадры, где рука Элизабет Бейлор была показана крупным планом на ключе. Когда она стучала в дверь Томаса Руза, то, по всей видимости, сработала мышечная память.

Элизабет Бейлор предложила Томасу Рузу проехать в Атлантик-Сити поиграть в казино. Томас Руз долго не соглашался. Тогда Элизабет Бейлор сказала, что не будет приставать к нему со ставками. Просто ей хочется проиграть пару сотен долларов, чтобы отвлечься после происшествия с оператором Блэком. Томас Руз согласился.

В Атлантик-Сити они застряли в пробке между больших светлых туристических автобусов на подъезде к многочисленным казино, которые, выстроились плечом к плечу сразу за пляжем, как солдаты в шеренге. Была середина недели и дня, но поток желающих испытать везение не иссякал благодаря пенсионерам, которых привозили из множества посёлков в Нью-Джерси, построенных исключительно для них.

Пенсионеров соблазняли тем, что каждому выдавали двадцать долларов на игру и кормили бесплатным обедом. Они, как правило, испытывая удачу, забрасывали монеты в четверть доллара в узкую щель автомата с хорошо известным названием – «Однорукий Джо» и отчаянно дёргали вниз массивную ручку. В азарте пенсионеры проигрывали ещё долларов по сорок, но уже своих. Вечером они возвращались в свои тихие унылые поселения, счастливые тем, что целый день не думали о болезнях и смерти.

Оказалось, что Элизабет Бэйлор наврала, когда сказала, что хочет проиграть. При игре на рулетке она стала использовать нудную, но почти беспроигрышную тактику.

Элизабет методично ставила десять долларов раз за разом только на чёрное или красное, пока любой из цветов не повторялся три раза. Как только это случалось, Элизабет при следующей раскрутке рулетки ставила сразу сотню на противоположный цвет, вероятность выпадения которого становилась очень высокой. Нетерпеливому Томасу Рузу оставалось только заговаривать с официантками, которые проносили мимо бесплатную выпивку, чтобы поменять свой пустой бокал на полный.

Через полтора часа перед Элизабет была уже горка мелких фишек, которые в сумме тянули долларов на триста. От выпивки Томас Руз пришёл в благодушное настроение. Думать ни о чём не хотелось, и он стал обнимать Элизабет за плечи. Потом его рука скользнула по спине, и чуть задержавшись на талии, спустилась ниже. Занятая игрой, Элизабет на это не обращала внимания, или ей просто было приятно.

Наконец, и Элизабет надоело однообразное вращение рулетки, и они решили пройтись по пешеходному настилу с видом на океан, который, как в любом городке на побережье Нью-Джерси, имелся и в Атлантик-Сити. По дороге Элизабет не могла удержаться, чтобы не зайти в небольшой торговый центр на пирсе. Хотя размеры были небольшие, там были представлены все известные торговые фирмы, роскошные витрины которых красовались в Нью-Йорке. Такой своего рода бонсай пятой авеню. Удачливым игрокам не нужно было бросаться в Нью-Йорк за эксклюзивными предметами туалета, и другими роскошными вещами. Всё можно было купить на месте, сразу после обмена фишек на доллары. Вечером, после того как солнце погасло, зажглись фонари, и огни рекламы стали казаться ярче. Ночная жизнь только начинала разгораться. Даже чайки и альбатросы не разлетались спать по крышам зданий. Они носились между мусорных бачков на освещённом прогулочном настиле и выковыривали из них остатки пицц и хот-догов, которых было в избытке.

– Завтра съёмок наверняка не будет. Давай останемся, – сказала Элизабет, и звук её голоса смешался с шумом прибоя.

– Конечно, – ответил Томас, понимая, что другого ответа от него не ждут.

В номере Томас открыл бутылку и осторожно разлил шампанское по бокалам. Но, шампанское всё равно вспенилось, и на поверхности образовалась узкая белая каёмка, которая быстро исчезла. Через полчаса Элизабет и Томас вышли на лоджию. Океанский бриз приятно холодил тела разгорячённые только что состоявшейся близостью. Потом они вернулись, чтобы соединиться снова в ласке.

– Почему ты так рано встал, – спросила Элизабет утром, когда проснулась и увидела, что Томас стоит у открытой двери в лоджию.

– Да, вот думаю, как скоро найдут нового оператора.

– Хватит врать, ты не кажешься мне трудоголиком. В карты поиграть – вот это тебе нравится. Кстати, в прошлый раз, когда мы были здесь, ты говорил о карточном долге, который серьёзные люди помогут тебе отдать. Помогли? – Элизабет задала вопрос, ради которого она и притащила Томаса Руза в Атлантик-Сити.

– Я говорил?

– Не помнишь?

– Знаешь, я тогда набрался. Дармовая выпивка в казино была крепче обычного. Детектив вчерашний. Такая въедливая бабёнка. Опять придёт с расспросами. Так, ты ей про это не рассказывай. Прицепится.

– Не волнуйся, я вообще, стараюсь на все вопросы отвечать полиции только «да» или «нет». Иди ко мне. Хочу ещё разок твоей ласки.

Неожиданно к дуэту звуков поскрипывания кровати и оханья Элизабет присоединилась бодрая мелодия смартфона на столе. Некоторое время звуки соревновались между собой, но с третьей попытки победа осталась за смартфоном. Это из Лос-Анджелеса звонила Лола Доли, которая была одной из самых близких подруг Элизабет. Она сообщила, что проиграла суд по очередному иску о сексуальных домогательствах, который она подавала против одного из голливудских режиссёров. Элизабет постаралась её успокоить и пригласила приехать.

– На сегодня всё, нужно возвращаться, – сказал Элизабет деловым тоном, когда Томас потянулся к ней, чтобы поцеловать в сосок роскошной груди.

Альфредо Бермудес, главарь МС-13 в Лос-Анджелесе, отдыхал на закрытой веранде своего роскошного особняка. Просторное помещение наполнялось прохладным воздухом, проникающим через маленькие решётки в потолке, соединённые с центральным кондиционером. Вдали на холме напротив, вырисовывались буквы, формирующие всемирно известное слово – Голливуд. Пожилой гангстер предпочитал проводить время в одиночестве, размышляя о чём-то отвлечённом, не связанном с наркоторговлей, рэкетом, убийствами, подкупом полиции и взаимоотношениями с политиками.

Его стройная, невысокая фигура казалась почти крошечной в объёмном кожаном кресле, напоминающем трон. Часто, когда оттуда он устремлял взгляд на собеседника во время разговора, у того создавалось впечатление, что в него прицеливаются.

«Hollywood… Holly – остролист, по легенде из него был сплетен венок Христа. Сложно найти на земле место неуместнее для этого слова, чем Голливуд с его грязью», – рассуждал Бермудес.

Бермудес взял газету и ещё раз прочитал репортаж некого Тейкера Парлсона о гибели оператора Блэка на съёмочной площадке.

– Томс Рива, – сказал Бермудес вслух, как бы подталкивая память к событиям далёкого прошлого.

Бермудес никогда не забывал, как двадцать два года назад МС-13 сделала попытку потеснить итальянскую мафию в Томс Рива. Попытка не удалась и много людей было потеряно.

«А не пора ли нанести новый визит в Томс Рива», – подумал он.

13. Важный свидетель

Когда полицейская машина отъехала от дома, Фидель отошёл от окна, откуда через щёлку в жалюзи наблюдал за полицейским для уверенности, что опасность миновала. За два дня это был второй случай, когда водительские права Родригеса, а теперь его, побывали в руках полицейских. Ещё один такой случай и Фиделя могли раскрыть. Он видел, как Томас Руз подменил пистолет Джона Лута. Эти показания могли быть решающим для раскрытия дела, но это значило многократное общение с полицией. Тогда наверняка выяснилось бы, что у него документы другого человека. В такой ситуации самым разумным казалось, что нужно бежать из Томс Рива.

В доме стало совсем темно, но Фидель не стал зажигать свет, а сел в глубокое кресло, в котором совсем недавно чуть не умер Роберто и задумался. Фидель оказался в городке Томс Рива не случайно. Перед бегством Фиделя из Мексики у него произошёл трудный разговор. Нэнси рассказала, что она не его родная мать. Фидель уже давно догадывался, но предпочитал не думать об этом.

– Ты навсегда останешься моей матерью, но я должен знать всю правду, – ответил Фидель на признание.

Нэнси рассказала свою историю. Она работала в финансовой компании, офис которой располагался в одной из высоток Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. У компании были деловые отношения с Харшадом Мехта, известным индийским биржевым маклером. Мехта организовал крупное манипулирование акциями, которое он финансировал за счёт фальшивых банковских расписок. Раскрытие этого мошенничества, которое оказалось самым крупным в истории индийского маркета акций, и стало причиной его краха в 1992 году.

Компания, где работала Нэнси, попала под следствие. Оказалась, что некоторые финансовые бумаги, которые она подписывала, были напрямую связаны с мошенничеством Мехты, и над Нэнси нависла прямая угроза большого тюремного срока. К несчастью для Всемирного торгового центра, но к её удаче, 26 февраля 1993 года произошёл террористический акт. В гараже северной башни был взорван грузовик, начинённый взрывчаткой. Всех людей из обоих зданий центра эвакуировали, а в офисах стали искать взрывчатку. В следствии по делу Нэнси получилась пауза.

Нэнси решила бежать из Нью-Йорка. Всё произошло неожиданно, и у неё было продуманного плана. Лишь с одной сумкой вещей она доехала на метро до сорок второй улицы на Манхэттене, где располагалась крупная станция междугородних автобусов.

Можно было отправиться в любую точку страны, но Нэнси решила ехать в Томс Рива, к подруге Марии. Когда-то они жили по соседству в симпатичном райончике – Ривердэйл, входящий в состав Бронкса – одного из пяти бюро Нью-Йорка. Учились вместе в одной школе в старших классах. После школы их дороги разошлись. Нэнси поступила учиться в университет, а Мария устроилась в офис одной из компаний, которых было во множестве в нижнем Манхэттене. В её обязанности входило мило улыбнуться вошедшему посетителю и сказать приятным голосом: «Чем я могу вам помочь»?

На каникулах Нэнси встречалась с Марией. В дневное время они ходили гуляли по Ван Кортленд парку, где кормили лебедей, чтобы было строжайше запрещено. Вечера проводили на дискотеках, с надеждой найти своего одного-единственного принца.

После окончания университета Нэнси поступила на работу в ту самую финансовую компанию, которая впоследствии стала причиной всех её злоключений. Она хотела поделиться новостью с подругой, но мать Марии сообщила, дочь нашла-таки своего принца и теперь живёт в Томс Рива. Конечно, Нэнси поехала навестить подругу. Принц оказался мексиканцем. На вопрос чем он занимается, Мария долго не хотела отвечать. Потом сказала, что точно не знает, но это связано с каким-то импортом.

Скоро Нэнси узнал, что муж Марии как-то связан с международной бандой МС-13. Возможно, именно поэтому, когда на автобусной станции Нэнси решала, куда бежать, она купила билет на автобус, который за полтора часа должен был привести её в Томс Рива.

Теперь и Нэнси имела отношение к криминалу и могла ждать помощи от себе подобного.

Когда Нэнси, ехала в автобусе, и потом в такси по Томс Рива, то невольно вздрагивала при виде каждой полицейской машины. Если же слышала звук сирены, то думала, что это точно за ней, и сердце начинало колотиться от ужаса. Такова участь любого беглеца.

Наконец, Нэнси звякнула массивным металлическим кольцом на двери, за которой она надеялась найти успокоение и помощь в доме Марии. Вместо этого поддержка потребовалась от неё. На комоде стояла фотография мужа Марии, перетянутая чёрной лентой, а вокруг был беспорядок, который обычно сопровождает непланируемые быстрые сборы к отъезду. Мария рассказала, что в Томс Рива «война» между итальянской мафией и МС-13, и муж стал одной из многих жертв. Убивают, потом мстят за убитых и снова убивают. Никто не может считать себя в безопасности. Единственный шанс уцелеть – бежать в Мексику. После этих слов Мария ушла в детскую и вернулась с младенцем на руках.

– Это был я? – Спросил Фидель.

– Да, – ответила Нэнси.

После своего рассказа Мария выслушала историю Нэнси. Ей хотелось помочь подруге, но Нэнси наверняка уже начали искать, и конфликтовать ещё и с полицией Марии не хотелось. Всё-таки они решили бежать в Мексику вместе. Младенец Фидель требовал много внимания, а вдвоём они могли вести машину по очереди.

Перед самым Эль-Пасо они решили заночевать в мотеле, чтобы отдохнуть и немного привести себя в порядок. На следующий день при пересечении границы нужно было выглядеть, как беззаботные туристки, а не как беглянки. Ночью к ним в комнату ворвались два оборванных голодных мексиканца нелегала, которые успешно пересекли границу, но, вероятно, после этого скитались по окрестностям, в поисках какого-нибудь транспорта, чтобы двигаться дальше.

Как оказалось, они выбрали неудачный номер для вторжения. У Марии был пистолет, которым муж успел научить её пользоваться. Мария выстрелила, и один из нападавших свалился замертво. К несчастью, номер был крошечный. Второй нападающий стоял настолько близко, что Мария не успела выстрелить второй раз, как он пырнул её ножом. Мария вскрикнула и упала, а мексиканец бросился из номера, и уже через минуту его тень мелькнула в направлении холма. В номере мотеля Нэнси осталась с двумя трупами и орущим Фиделем. Позвонить 911 и ждать приезда полиции – значило сдаться властям, и ещё возможно быть обвинённой в превышении самообороны. Оставить Фиделя в мотеле и бежать в Мексику одной казалось предательством памяти подруги. Ещё оставалась бабушка Фиделя, которая жила в Ривердейл. Но, они с Марией бежали в Мексику по подложным документам, и к тому же Нэнси не помнила точный адрес бабушки Фиделя. Ей ничего не оставалось другого, как увезти Фиделя вместе с собой в Мексику.

– Получается, что я по рождению Американский гражданин, – сказал Фидель после того, как Нэнси кончила свой рассказ.

– Да, это так.

Фидель продолжал сидеть в кресле и рассуждать о превратностях судьбы. Он был в статусе нелегального эмигранта фактически, являясь гражданином США.

Ему пришлось бежать из Мексики из страха быть убитым. Удача помогла оказаться в месте, где родился. Но, это было возвращение на пепелище. Убийцы отца продолжали заниматься преступным и бизнесом. С младенчества Фидель был разлучён с матерью, бегство которой из Томс Рива закончилось трагически. За эти три месяца Фидель понял, что страх не принесёт спасение. Нужна была решительность и холодный расчёт. Итальянские мафиози были его врагами, но они могли защитить его от мести босса МС-13.

– Нет, бежать бесполезно. Нужно познакомиться с итальянцами. Потом, в губах Джины такая сладость, – подумал Фидель.

14. Убийство

Когда Джина получила повышение по службе и стала детективом, то купила недорогой дом в небольшом посёлке с красивым названием – Сосновый Шёпот недалеко от Томс Рива. Вокруг всех домов немного выше уровня крыш поднимались сосны. Казалось, что посёлок затерян в огромном массиве соснового леса, который носил впечатляющие название – Национальный заповедник Пайнлендс. Лес простирался от дороги номер семьдестят на тридцать километров в сторону Атлантического океана, пока не заканчивался на побережье. До Томс Рива отсюда было всего лишь пятнадцать минут езды на машине.

Джина с чашкой кофе вышла на веранду. Как всегда, в воздухе чувствовалась влага, но было достаточно рано, чтобы солнечные лучи, касаясь, обжигали кожу. Внимание Джины привлекла группа олений на лужайке перед домом. Все были с рогами, но у каждого отличались по форме. У молодых оленей они походили на два заострённых на концах сучка дерева, а у повзрослевших были точно такие, как на поздравительных открытках, где Санта-Клаус в санях развозил подарки.

– Самцы уже пасутся отдельно. Не хотят участвовать в воспитании деток. Мужички все такие, – подумала Джина.

Она спустилась с веранды и подсыпала зёрен в кормушку для птиц, которая была почти полностью опустошена прожорливыми белками.

Детские годы Джина провела в крошечном посёлке Смитвилль, куда её в двухлетнем возрасте привезли родители после иммиграции в США. Через посёлок проходила дорога, которая связывала столицу Техаса – Остин с самым крупным городом штата – Хьюстоном. Высокие холмы, заросшие соснами, обступали посёлок со всех сторон. Может быть, именно поэтому Джина чувства себя в посёлке Сосновый Шёпот, как на своей малой родине в Техасе.

Благодушное настроение Джины прервал телефонный звонок.

– Буду через полчаса, – ответила Джина после первых же слов.

Спешка, с которой собиралась Джина, не помешала ей успеть принять душ, немного подвести глаза чёрной тушью. Она была симпатичная молодая женщина и никогда об этом не забывала.

Когда Джина выехала из леса на дорогу, то сначала включила проблесковый маячок. Потом передумала и поехала вместе со всем потоком машин, каждый раз аккуратно останавливаясь на красный сигнал светофора.

– К чему спешить. Лишние пять минут сейчас ничего не решают, – подумала она.

Звонил судмедэксперт, он сообщил, что из тела Блэка извлекли современную пулю, а не пистолетную 17-го века. Версия простого несчастного случая, в которой Джина и так сомневалась, окончательно отпадала. Предположение, что смертельный выстрел был результатом любовной разборки, как писал в репортаже Парлсон, теперь тоже, казалось, с неубедительным.

– Первоначально можно было предположить, что кто-то из ревности подложил пулю в пистолет. Но, когда в теле Блэка обнаружили современную, то, вероятнее всего, в пистолете, из которого стрелял Лут, кроме пороха, вообще, ничего не было, – подумала Джина.

Когда она приехала в участок, то увидела, что из кабинета лейтенанта Брэйбена вышел сержант Билл. Проходя мимо неё, он приветливо поздоровался, но, было видно, что он чем-то встревожен.

Похоже, сержант узнал от лейтенанта какую-то важную новость.

О ходе дела Джина докладывала лично лейтенанту, но она знала, что от сержанта Билла у того не было никаких секретов. Ей даже, казалось, что Брэйбен его немного опасался. Сержант Билл служил в полиции Томс Рива более двадцати лет, и ходили слухи, что у него гораздо более близкие отношения с итальянской мафией, чем нужно для оперативной работы.

Когда она вошла в кабинет, то поняла, что не ошиблась.

– Пришёл отчёт от экспертов. Пуля оказалась от снайперской винтовки CheyTac M200 Intervention, – начал разговор Брэйбен после короткой паузы.

– Винтовка крупнокалиберная. Входное отверстие большое. Вот почему подумали, что от старинной пистолетной пули, – быстро откликнулась Джина.

– Да, всё так, и что теперь?

– Сейчас понятно, что это заказное убийство, – ответила Джина.

– Такую винтовку на оружейной ярмарке в Техасе не купишь. Заказчик очень серьёзный. Почему нужно было его убивать? Какой мотив? Что Блэк месяц назад заснял Хиллари Клинтон в момент, когда она загружала секретные электронные письма на плохо защищённый сервер демократической партии? Теперь скандал вырвался наружу. Ей, вероятно, уже не сделать 2016-й год историческим, когда впервые президентом США могла стать женщина, – сказал Брейбен с раздражением.

– Нужно всё узнать о Блэке, тогда поймём, кому он мог помешать. Кроме этого, убийца наверняка имел сообщника из состава съёмочной группы. Он стрелял, точно в тот момент, когда прозвучал выстрел из пистолета. Значит, ему было хорошо известно содержание сцены, которую снимали. После выстрела все бросились к Блэку, что позволило убийце спокойно скрыться, – откликнулась Джина.

– Да, логично. Обо всей новой информации сразу же докладывай мне, – подвёл итог Брейбен.

После разговора с лейтенантом Джина села к терминалу компьютера, чтобы поискать информацию о Блэке в полицейских базах данных. Обнаружилось, что какая-то актриса Лола Доли подавала на него иск о сексуальных домогательствах, который проиграла. Ничего другого не нашлось.

«Если стрелять во всех режиссёров и операторов, у которых актрисы не смогли выиграть иски о сексуальных домогательствах, то в Голливуде фильмы снимать будет некому», – подумала Джина.

Джулиано Капучино для встречи с сержантом Блэком направился из Нью-Джерси на другую сторону реки Делавара в Пенсильванию. Поездка от Томс Рива занимала чуть больше часа, но повод был серьёзный, и жалеть о потраченном времени не приходилось. Встреча была назначена в одном из самых бедных районов на северо-востоке Филадельфии, где с наступлением темноты из окон нёсся рок, а на улицах насиловали и грабили. Капучино припарковал машину рядом с мостом Такона через реку Делавара у стрипклуба, на фасаде которого крупными буквами было написано – «Для джентльменов». Здесь он чувствовал себя в полной безопасности. За столиком, подальше от сцены с шестом, где крутилась голая красавица, уже ждал сержант Билл.

– На моей территории убивают из снайперских винтовок без моего ведома, – раздражённо начал Капучино.

– Плохая новость.

– Получается, что заказчик нанял ещё кого-то. Нас подстраховал. И оказалось, что не напрасно.

Либо Томас Руз не подложил пистолет с пулей, или этот идиот промахнулся с метра!

– Пистолеты подменили. Это точно.

Я видел пистолет, из которого Лут стрелял, – ответил Сержант Блэк.

– В общем, сейчас это уже не важно. Нужно этому Томасу Рузу язык укоротить, а лучше чтобы, его вообще, не стало. Тебе помочь придётся. Надо, чтобы всё чисто прошло. Кругом одни латинос. Трудно стало работать. Ещё и детектив, который ведёт следствие, – мексиканка, хоть и с американским паспортом. Помнишь, лет двадцать назад мексиканцы нас чуть не вышибли из Томс Рива?

– Было такое, но мы ещё тоже кое-что можем, – спокойно отреагировал сержант Билл.

– Ладно, хватит о делах, давай лучше на девочек посмотрим, – закончил разговор Капучино.

15. Подозреваемая

После разговора с лейтенантом Брэйбером Джина поехала ещё раз осмотреть номер гостиницы, в котором жил оператор Блэк. Наудачу, второй патрульный полицейский, когда приехал по вызову на съёмочную площадку, сообразил позвонить в гостиницу, и сказать, чтобы в номере Блэка не проводили обязательную ежедневную уборку. Перед тем как войти в номер, Джина надела виниловые перчатки. Конечно, все отпечатки пальцев были давно уже сняты и взяты образцы всех обнаруженных веществ. Предосторожности Джины носили больше гигиенический характер. До своей гибели Блэк проживал в номере три дня, и явно не собирался стирать пропотевшие во время съёмок майки и носки в песке, которые были разбросаны по стульям. Экспертиза воздуха в стенном шкафу установила присутствие незначительных следов французских духов Be My Wife, которые там остались благодаря закрытой двери. Это было странно. Если он проводил время в номере с какой-то женщиной, то грязные майки и носки были бы спрятаны где-нибудь под огромной кроватью, а не лежать на виду. В холодильнике Джина обнаружила две бутылки пива и кусок недоеденной пиццы на тарелке.

– Мог бы чем-нибудь накрыть, – подумала Джина, уже следуя женской логике.

Когда она выдвинула верхний ящик тумбочки рядом с кроватью, то, конечно, увидела пухлый томик Библии, который неизменно присутствовал в каждом номере любого американского отеля или мотеля. Джина выросла в семье, где, как и в любой мексиканской, детей с раннего возраста учили традициям католической церкви. Она взяла библию в руки и машинально перелистнула. Неожиданно, оттуда вывалился небольшой листок бумаги. Когда Джина подняла его с пола, то оказалось, что это железнодорожный билет в бизнес-класс скоростного поезда Amtrak – Нью-Йорк – Вашингтон. Билет был годичной давности, и выписан на имя некой Вивьен Пили.

На следующий день после того, как Роберто забрали в больницу, и Фидель сделал выбор – остаться в Томс Рива, и как обычно, поехал в магазин.

У Фиделя была кредитная карточка Роберто. Продавец оказался знакомый. Он не стал придираться и отпустил продукты, чтобы не потерять прибыль.

Конечно, Фидель не стал рассказывать, что Роберто чуть не умер от передозировки, просто сообщил, о нездоровье босса. Продавец не стал интересоваться подробностями. Меньше спрашивать и больше слушать – характерно для американцев.

Как Фидель и ожидал, на съёмочной площадке он увидел только двух охранников, одним из которых был Гарри. Фидель давно подозревал, что это именно он снабжал Роберто наркотиками. Гарри дружелюбно беседовал с патрульным, который заехал с обычной проверкой. Зато вокруг съёмочной площадки толпились отдыхающие, которые обсуждали громкое происшествие. На разговоры тратилось много энергии, которую нужно было пополнять, и торговля у Фиделя шла бойко.

Неожиданно через разрыв в деревянном прогулочном настиле на песок выехали несколько патрульных машин и направились к съёмочной площадке. Фидель машинально вздрогнул, как будто это за ним. Но, потом сообразил, что для этого было бы достаточно и одной.

«У машин не включены сирены и проблесковые маячки, но не похоже, что просто хотят искупаться всем полицейским участком в жаркий день. Приехали с каким-то делом», – подумал Фидель.

Вслед за патрульными показалась машина Джины. Фидель окончательно успокоился, и с интересом стал наблюдать за тем, что последует.

Четверо полицейских вынули из багажников миноискатели и пошли к тому месту на съёмочной площадке, где стоял оператор Блэк в момент смертельного выстрела. Двое других полицейских под руководством Джины стали втыкать в песок пластмассовые колышки. Они протягивали между ними жёлтую полицейскую ленту, чтобы разбить место на сектора. Полицейские надели наушники и начали медленно двигаться каждый в своём секторе, покачивая перед собой миноискателями, как маятниками, словно старались пригладить песок. К съёмочной площадке подъехал сержант Билл и стал внимательно наблюдать.

Такое скопление полиции напрягло Фиделя, и он решил держаться, как можно естественнее, чтобы меньше вызывать подозрений.

Поток отдыхающих к подвижной кухне на какое-то время прекратился. Фидель решил этим воспользоваться. Он повесил плакат – «Буду через пятнадцать минут» и направился к Джине.

– Вчера серёжки потеряла? Хорошо, когда есть столько помощников, чтобы поискать, – обратился Фидель к Джине и улыбнулся.

Джина почувствовала себя неловко. Во время аттракциона «Полёт», они лежали на платформе, привязанные друг к другу страховочными ремнями.

Тогда эта близость была ей приятна. Она предполагала, что Фидель тоже находил в этом что-то особенное.

Вдвоём рухнули в бездну и испытали страх, как побывали на краю жизни. Потом радость от спасения, когда на секунду забыли, что это просто аттракцион.

– Мы проводим следственные действия, – сухо ответила Джина.

Фидель ей был очень симпатичен, но вступать в какие-то серьёзные отношения с мексиканским иммигрантом, казалось, совершенно недопустимым. Джина украдкой взглянула в сторону сержанта Билла и увидела, что он внимательно смотрит на них. Она была уверена, что сержант следит за ней и всё докладывает начальству, а может, и не только.

«Сержант Билл мог видеть меня с Фиделем у аттракционов, кажется, он там был. Сплетня, возможно, уже покатилась», – подумала Джина.

Неприветливый ответ Джины смутил Фиделя. Вдруг один из полицейских сдёрнул наушники, опустился на колени и совком с дырочками, который напоминал кухонный дуршлаг, несколько раз капнул песок перед собой. Наконец, полицейский радостно улыбнулся и победоносно поднял руку, с зажатой в ладони серёжкой.

Что оказалось, кстати. Фидель стоял напротив Джины, не зная, что сказать дальше, и положение становилась неловким. Джина чувствовала себя так же, и когда полицейский объявил о своей удаче, с облегчением пошла вместе сержантом Биллом осмотреть находку. Воспользовавшись ситуацией, Фидель вернулся к подвижной кухне.

Все с любопытством стали рассматривать серёжку. Другие полицейские с миноискателями предложили свою помощь, чтобы найти вторую. Джине пришлось напомнить, что их задача – не розыск пропавших драгоценностей, а нахождение пули.

Неудачные поиски пули были достаточно интенсивные, и Джина начала окончательно склоняться к тому, что выстрел действительно был холостым. Тогда получалось, что этот выстрел был ширмой для настоящего, который сделал убийца. У неё появилось уверенность, что в составе съёмочной группы у него есть сообщник.

– Подвижная кухня отлично расположена. Отсюда хорошо видно все перемещения актёров и персонала. Тебе есть что рассказать. Потом я не верю, что ты не знаешь английский, – резко сказала Джина Фиделю, когда задержалась у подвижной кухни перед тем, как ехать с остальным полицейским в участок.

– Да, я знаю английский, – сдался Фидель.

– Увидимся позже, – ответила она уже более миролюбивым тоном.

В участке Джина узнала, что Вивьен Пили работает костюмершей в съёмочной группе фильма «Пираты Томас Рива», а до переезда в Нью-Йорк чуть больше, чем год назад, она была проституткой в Вашингтоне. Джина тут же начала звонить Вивьен Пили, чтобы немедленно договориться о встрече. В ответ приятный женский голос сообщал, что абонент недоступен. Не переставая набирать номер, Джина открыла базу данных, чтобы по привычке посмотреть сводку происшествий за сутки. Телефон почти выпал из руки Джины. Она прочитала сообщение, что режиссёр Уайт подал заявление об исчезновении Вивьен Пили.

16. Про любовь

Следующая встреча Джины и Фиделя состоялась вне поля зрения любопытных глаз, от которых в маленьком Томс Рива трудно было скрыться. Они решили поехать в Нью-Йорк, чтобы затеряться в толпе туристов, где вряд ли можно было встретить знакомых.

Чтобы не втискиваться в Линкольн туннель на служебном внедорожнике, когда машины в сантиметрах друг от друга, Фидель и Джина поехали на рейсовом автобусе. Тем более что включать проблесковый маячок для быстроты проезда в чужой юрисдикции без служебной необходимости было неправильно. Автобусу требовалось полтора часа, чтобы доехать от захолустного Томс Рива до автобусной станции в пяти минутах ходьбы от знаменитой Times Square в самом центре Манхэттена.

Как только они вышли из здания автобусной станции, на них сразу же обрушился водопад звуков города, который, как уверяют, никогда не спит. На самом деле немалая часть жителей Нью-Йорка засыпали мертвецким сном часов в одиннадцать вечера. На следующий день они вставали в пять утра и ехали в убогом вонючем метро на работу в Манхэттен, где бесчисленные офисы, рестораны, гостиницы, бары, мелкие магазинчики, и бродвейские театры нуждались в уборке. Первому поколению иммигрантов из любой страны в США, как правило, доставалась самая грязная и низкооплачиваемая работа. Это только у их детей, после обучения в американских колледжах и университетах, был шанс попасть на работу за столы в офисы, которые когда-то убирали родители.

Джина и Фидель приехали в Нью-Йорк без заказанных билетов на какой-нибудь бродвейский мюзикл. У Джины не было времени на планирование поездки, а Фидель имел мало представления о Нью-Йорке. Кроме того, что где-то в Бронксе жила его родная бабушка.

По 42-й улице они медленно продвигались в счастливой толпе, где преобладали азиатские лица. Джине и Фиделю вместе с людским потоком часто приходилось обходить бездомных, обитающих у стен зданий, словно реальной речной воде, обтекающей отмели. От бездомных исходил такой запах застарелого пота, что Джина невольно задерживала дыхание и ускоряла шаг. Многие из молодых бомжей держали в руках картонки, на которых фломастером было выписано единственное слово – Help.

По странной логике Нью-Йоркских властей самое насыщенное место города не было объявлено пешеходной зоной. Движение машин на пересечении Бродвея и 7-й авеню, где располагалась Times Square, ничем не отличалось от любой другой улицы Нью-Йорка. Только машины двигались настолько медленно, что буквально прижимались к пешеходам. Одна из них чуть не толкнула Джину и Фиделя. Брови Джины дёрнулись вверх, от испуга и удивления. Но, через мгновение на лице снова появилась радостная улыбка, которая вернула ей настроение окружающей весёлой толпы. Фидель хотел сопроводить машину пинками в задний бампер, но передумал. Зато центр Times Square, образующий трапецию, был отдан в удел туристам, уличным артистам и странным личностям, стремившимся привлечь к себе внимание. Женщина средних лет, одетая лишь в плавки от купальника бикини, играла залихватскую мелодию на самодельной трубочке. Полиция не обращала на неё внимания. В самом деле, Нью-Йорк был настоящим демократическим городом США.

На Times Square они подошли к билетной кассе известной тем, что с трёх часов дня там начинали продавать билеты за половину цены на текущий вечер на все бродвейские мюзиклы.

– Отстоять очередь, и у нас будет билеты в партер, которые в кассах самих театров, по триста долларов, – сказала Джина.

Только в этот момент она поняла, что совершенно не подумала о финансах Фиделя. Скорее всего, билеты даже со скидкой были ему не по карману. Конечно, она могла купить билеты на свою кредитную карту, но понимала, что для Фиделя, как мексиканца, это было бы оскорбительно. Рассуждения Джины были логичны, но имели мало отношения к реальности. Деньги у Фиделя с собой были. Он позаимствовал их из кошелька Роберто. Тот остался лежать на столе, когда Роберто увезли в больницу. Фидель собирался расплатиться со своим хозяином при первой возможности. У него не было сомнений, что Роберто его поймёт.

– Что-то я раздумала идти в театр, давай пройдёмся, – сказала Джина, и они вышли из очереди.

Когда женщина из провинции по какой-либо причине не попадает на бродвейский мюзикл, у неё всегда есть запасной план, чем заняться. Но, скорее всего, мюзиклы – запасной, а первый план – прошвырнуться по магазинам. Вдоль улиц разносился запах жареного арахиса – одной из визитных карточек центра Манхэттена. Отчего ощущение жары усиливалось. Джина и Фидель купили по паре шариков шоколадного мороженого, которые продавец вложил в хрустящие вафельные конусы и пошли по знаменитейшей пятой авеню. На каждом шагу над витринами магазинов появлялись новые громкие названия – Gucci, Prada, Dior, Armani, Victoria’s Secret и H&M. За каждой входной дверью ждало какое-нибудь чудо из кожи, шёлка, льна и хлопка. Имелись даже магазины, где продавались меха. Защитники природы ничего не могли поделать с нашествием богатых модниц со всех концов мира. Нередко встречались ювелирные магазины. Жемчужные ожерелья Микимото на шеях манекенщиц-японок, словно выточенных из кусков льда, согревали взгляд своею красотой. И, конечно, магазин Тифани у которого остановилось Одри в фильме «Завтрак у Тифани», расположенный на пятой авеню у Центрального парка.

На первом этаже Тиффани Джина остановилась у витрин с бриллиантовыми кольцами, которые женихи дарят невестам, когда делают предложение выйти замуж.

В глазах Джины не было совершено никакой радости, что совершенно противоречило известной фразе – «Бриллианты лучшие друзья девушек». Более того, казалось, что вид колец приносит ей какие-то болезненные воспоминания. Фидель был достаточно наблюдателен, и ещё раньше замечал, что за её властным и решительным поведением скрывается внутренняя неуверенность. Джина попросила показать одно из колец. Повертела в руке, как будто собиралась надеть на палец, но быстро положила на витрину и пошла к выходу из магазина.

У входа в центральный парк, как такси в очереди за клиентами, стояли коляски, запряжённые лошадьми. Уличные художники заманивали туристов, предлагая нарисовать портреты с их счастливых лиц за умеренную плату. Здесь же на подставках стояли картины с видами Центрального парка. Отчего свободный проход по и так не очень широкому тротуару делался совсем узким. По проходу, навстречу друг другу медленно двигались два людских потока. Постоянно кто-то останавливался, чтобы сделать очередную фотографию с видами Нью-Йорка на память. Фидель мог пробираться через эту толпу только вслед за Джиной. Наконец, они вошли в Центральный парк, где множество дорожек позволяло идти в разных направлениях. Стало гораздо свободнее, и они пошли рядом. Неожиданно Джина споткнулась о корень дерева похожий на застывшую змею, которой так и не удалось переползти тропинку. Фидель подхватил Джину под локоть. Они пошли дальше, но локоть Джины так и осталась в ладони Фиделя. У небольшого пруда нашлась свободная скамейка.

– Мне показалось, что это кольцо в Тифани тебя расстроило. Понравилось, но слишком дорогое, чтобы его купить? – Начал разговор Фидель после того, как они налюбовались утками в пруду.

– Ты наблюдательный, это кольцо было моим. Узнала по небольшой царапинке, – ответила Джина.

– Давай не будем говорить об этом. Чувствую, что тебе неприятно, – откликнулся Фидель.

– Нет, почему не поговорить. Это было моё обручальное кольцо, но свадьба расстроилась. Я вернула кольцо, а он, значит, сдал назад в магазин. Практичный, как всякий американец.

– Ты, что же не считаешь себя американкой? У тебя же есть документ о гражданстве США.

– Документ есть, но я натурализованная американка, не по рождению, и поэтому остаюсь для них мексиканкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.