Владимир Колычев
Дочь за отца

© Колычев В. Г., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Часть первая

Глава 1

Тишина в подъезде завораживала своей хрупкостью, и казалось, что она в любой момент может рассыпаться на мелкие осколки. Толя Кокон знал, как это бывает: или гранату бросят, или какой-нибудь чудак с волыной выскочит из-за угла и начнет шмалять, не успеешь среагировать – ляжешь шпалой. Сегодня у них дело простое, должника одного нужно проведать, поторопить с выплатой, мужик беспонтовый, типичный терпила, проблем с ним возникнуть не должно, но в этой сумасшедшей жизни все возможно.

Катафалк нажал на кнопку звонка, но дверь открылась за спиной. Кокон обернулся и увидел женщину лет сорока, она явно куда-то собиралась, шапка на ней меховая, пальто с пышным воротником, на ногах сапоги, но, увидев незнакомых людей, она в раздумье замерла на пороге. Глянула на Катафалка и подалась назад. Рожа у него, честно говоря, не только детей, а взрослых можно пугать. Верхняя часть головы у него массивная, а нижняя еще мощней, челюсти выпирают, как будто он боксерские капы во рту держит.

– Здравствуйте! – улыбнулся Кокон, приложив два пальца к нижнему срезу своей шапки, вроде как честь отдал.

Зато с ним все в порядке, обаяние зашкаливает: и улыбка у него приятная, и вид не отпугивающий. Но женщина почему-то все равно закрыла дверь, правда, при этом беззвучно щелкнула пальцами перед глазами, дескать, забыла что-то, а Кокон с Катафалком, конечно же, ни при чем.

– А ты слышал, как дверь открылась? – спросил Катафалк.

– Ну слышал, конечно! – удивленно глянул на него Кокон.

Как он не слышал, как открылась дверь? И слышал он все, и видел.

– Да я в смысле, замок щелкал?

– Да нет.

– И не защелкнулся… Попробуй дверь открыть!

– Зачем? – возмущенно спросил Кокон, глядя на дверь, за которой исчезла женщина в меховой шапке.

– Затем!

Но Катафалк собирался открывать другую дверь, ту, перед которой они стояли. Дернул за ручку, и путь в квартиру свободен.

– А-а! – Кокон отдал должное Катафалку.

Но тот глянул на него как на последнего дебила. Еще и презрительно фыркнул.

– Думать надо!

– А дома кто? – спросил Кокон.

– А какая разница?

– Как это какая разница?

Катафалк соображал недолго.

– Записку оставим!

Они вошли в квартиру, Кокон закрыл за собой дверь.

– Порохом пахнет, чуешь? – принюхиваясь, спросил Катафалк.

– Да, есть что-то.

Квартира большая, небедная, тишина в ней мертвая. А на полу в гостиной лежит, раскинув руки, парнишка лет восемнадцати. Во лбу рана, след от струйки крови проходит по виску, по щеке до самого подбородка. На полу возле кресла лежит пистолет Макарова, и не простой, а золотой.

– Ничего себе! – вмиг забыв о покойнике, Катафалк потянулся к пистолету.

– Ты че, дебил? – схватил его за руку Кокон.

– Сам ты дебил! Я в перчатках!

– Мозги у тебя в перчатках. И в валенках!.. Валить отсюда надо!

– Ну да, надо… – со скрипом согласился Катафалк. – В спальню давай, глянь там, может, прячется кто?

Сам он остался в прихожей, а Кокон зашел в спальню. Покрывало смято, но не снято, подушка на полу валяется. Может, барахтался здесь кто-то. Похоже, совсем недавно. Кокон не удержался, открыл створки шкафа, нет никого.

Катафалк ждал в прихожей все в той же позе, в которой оставил его Кокон.

– Может, тетку замочить? – спросил Катафалк.

– Тетку? – нахмурился Кокон.

– Она нас видела, ментам сдаст, нам оно нужно?

– Ну, не знаю…

Убивать свидетелей – это все равно что тушить пожар бензином, но иногда без этого никак.

– Дверь она не запирала!

– А если она уже в ментовку позвонила?

– Валим! – встрепенулся Катафалк.

Зима на улице, они оба в перчатках и в головных уборах, ни отпечатков не оставят, ни волос с головы. Одно плохо – талая вода с ног в квартире осталась, но за тряпку Кокон браться не собирался. Не царское это дело.

* * *

Совсем еще пацан, ему бы жить и жить, а он лежит, раскинув руки, кровь на лбу, на щеке, гильза валяется чуть ли не посреди комнаты – Степан Круча заметил ее сразу, едва вошел в комнату. Отец потерпевшего за спиной, ни живой ни мертвый, за сердце держится. Сильно пахнет корвалолом. Гурский Валентин Денисович. Это он звонил в милицию, дежурный собирался выслать наряд, но выехал капитан Круча.

– Вы сказали, что вашего сына застрелили, – сказал Степан, обращаясь к мужчине.

Высокий, статный, располагающей внешности, в хорошем костюме. И квартира производила хорошее впечатление.

– Ну, вы же видите… – Гурский обессиленно повел рукой, стараясь не смотреть на покойника.

– Пистолетную гильзу видели?

Гильза в глаза не бросалась, Степан заметил ее сразу, но у него нюх на эти дела. А убитый горем отец мог и не заметить.

– Гильзу?.. Нет.

– И пистолета нет… Почему вы решили, что вашего сына застрелили?

– Ну так пулевое отверстие во лбу… Что вы меня пытаете? Не видите, еле стою!

– Вот я вам и говорю, Валентин Денисович, не надо нервничать.

– Просто я немного разбираюсь в медицине…

– Пульс щупали, если разбираетесь?

Степан не приближался к трупу, не хотел затаптывать возможные следы, но даже с трех-четырех метров рана казалась не очень глубокой. До самой кости, но вряд ли глубже. Хотя кто его знает.

– Да что же это такое!

– Если позволите!

Степан все-таки решился войти в комнату, но только переступил порог, как покойник вздрогнул, распахнул глаза и, увидев его, вскочил на ноги. Верней, попытался вскочить. Парня сильно качнуло, он замахал руками в поисках равновесия. Степан подхватил несчастного, усадил в кресло. И занялся его отцом, который одной рукой держался за сердце, а другой схватился за дверь.

Степан взял его за руку, собираясь вести к дивану, но мужчина мотнул головой.

– Виталик, сынок!

– Все хорошо, Валентин Денисович! Все хорошо! Вам нужно лечь!

Степан все же уложил Гурского, расстегнул рубашку на его груди, открыл форточку, сходил на кухню, там на столе уже стояла открытая коробка с лекарствами, нитроглицерин, аспирин.

Виталик уже сидел на диване перед отцом, он держал его за руку, тот улыбался, но на Кручу глянул как на непрошеного гостя, от которого хотелось поскорее избавиться.

Степан дал больному таблетку аспирина и капсулу нитроглицерина, вызвал скорую и дал отбой следственно-оперативной группе. Ожил покойник, убийство отменяется. Покушение на убийство оставалось, но зачем следственно-оперативная группа, если потерпевший сам все расскажет?

Рана на лбу потерпевшего вызывала опасение. Пуля не пробила кость, в голову не вошла, но сила удара могла вызвать внутреннее кровоизлияние, что, возможно, и произошло. Взгляд у парня плыл, он плохо ориентировался в пространстве, движения вялые, неуверенные.

– Виталий, смотри на меня! – потребовал Степан.

Парень смог сфокусироваться на нем, сконцентрировать внимание, даже кивнул, давая понять, что с ним все в порядке.

– Ты меня слышишь?

Виталий кивнул.

– Кто в тебя стрелял?

– Никто!.. Сам выстрелил.

– В себя?

– Да нет, просто… Случайно…

– Может, рикошетом? – предположил Степан.

Только этим он мог объяснить, что пуля не пробила лобную кость.

– Да, наверное… Я ведь не в себя стрелял, я от себя стрелял.

– От себя… И где ты находился в момент выстрела? – поднимая с полу гильзу, спросил Степан.

– Здесь, в этой комнате.

Гильза от ПМ, ничего необычного, кроме того, что это часть боевого патрона. От боевого пистолета. Но где сам пистолет – вот в чем вопрос.

– Возле стенки стоял, у книжного шкафа… А пистолет в стену выстрелил… Тут выбоина в стене… Или мне кажется? – спросил Виталий, болезненно сощурив глаза.

Но смотрел он в стену, в которой действительно имелась свежая выбоинка, оставленная пулей. И во лбу отметина, значит, где-то валяется и сама пуля. Но Степан не торопился ее искать.

– А пистолет где? – спросил он.

– Пистолет?!. – глянув на отца, нахмурился парень. – Не знаю…

– А где ты его взял?

– Ну-у… – замялся Виталий.

И Гурский-старший заметно нервничал, отводил взгляд.

– Ваш пистолет? – спросил Степан, обращаясь к нему.

– Откуда у меня пистолет? – голос у мужчины заметно дрогнул.

– Мне плохо, – опускаясь в кресло, обессиленно проговорил парень.

– Вы что, не видите, Виталию плохо? – набросился на Степана Гурский-старший.

– Вижу и скорую вызвал… Откуда у вашего сына пистолет?

– Я не знаю!

– Папа не знает! – закрывая глаза, кивнул Виталий.

– Не надо учинять здесь допрос! – проговорил отец парня, пытаясь изобразить предсмертное состояние.

– Это не допрос, это дознание, будем возбуждать уголовное дело по факту незаконного хранения огнестрельного оружия.

Его интересовал не столько факт хранения, сколько перспектива повторного применения пистолета. Куда-то делся ствол, а значит, еще может натворить бед.

– Вы что, не видите, мальчику плохо! И у меня сердце!.. Думаете, на вас управы нет!

– За мальчиком прячетесь? – презрительно усмехнулся Степан. – Ну-ну!

– Я за мальчиком прячусь?!. Ну, знаете!

– Вашему сыну срок за незаконное оружие присудят, а вы на свободе гулять будете, очень хорошо.

– Срок присудят?

– От трех до пяти лет, а вы как думали?

– Ну вы совсем обнаглели, товарищ капитан! Я этого так не оставлю! – угрожающе расправил плечи Гурский.

– Чей пистолет? – в упор глянул на него Степан.

– Ну я не знаю… Может, и мой…

Мужчина открыл шкаф, выдвинул из него ящик, затем вынул его совсем, просунул руку в освободившуюся нишу и мотнул головой.

– Нет ничего… Все-таки нашел? – глянув на сына, спросил он.

– Нашел, – вздохнул Виталий.

– И куда делся пистолет? – спросил Степан, с усмешкой наблюдая за этим шоу.

Ясно же, что пистолет перепрятал его хозяин. Вошел в дом, увидел сына, пистолет, вызвал милицию. Нет чтобы пульс пощупать, схватился за пистолет, чтобы спрятать. Ну не идиот?

– Я не знаю… Что вы на меня так смотрите?

– Где пистолет? – Но Степан и не думал сводить глаз с подозреваемого.

– Да не знаю я!..

В дверь позвонили, Степан открыл, думая, что подъехала скорая, но увидел средних лет миловидную женщину в светлой меховой шапочке.

И женщина его увидела, испугалась, подалась назад, собираясь уходить.

– Капитан милиции Круча! – представился Степан, внимательно глядя на нее.

– Милиции?!. – с чувством облегчения выдохнула женщина, но тревога в ее глазах осталась. – А что-то случилось? – спросила она.

– А вы можете что-то сказать?

– Что я могу сказать?

– Кто вы?

– Я? Соседка я… – женщина указала рукой на дверь через лестничную площадку.

– Ирина Петровна! – принужденно обрадовался Гурский.

– Что-то случилось? – глядя на него через плечо Степана, спросила она.

– Да так…

– А то я видела тут каких-то барбосов!

– Кого вы видели? – Степан широко распахнул дверь, предлагая женщине войти.

– Барбосов!

Оказывается, она видела двух подозрительных типов, один бугай с широкоформатной физиономией, другой пониже, не такой широкоплечий, более располагающей внешности, но все равно неприятный.

– У этого, который здоровый, такая вот ряха! – женщина эмоционально поднесла руки к лицу, показывая размер физиономии. – Как у барбоса!

– Когда вы этих барбосов видели?

– В одиннадцать часов сорок семь минут. Я ведь уходить собиралась, увидела их, испугалась, дверь закрыла и на часы глянула.

– Одиннадцать сорок семь… – кивнул Степан.

А звонок на пульт оперативного дежурного поступил в двенадцать часов четырнадцать минут, разница, в общем-то, небольшая.

– И что барбосы? Они заходили в квартиру? – спросил Степан, внимательно глянув на Гурского-старшего, мужчина с жадностью слушал свою соседку.

– Да, зашли… Вот я и подумала… Что у вас все-таки произошло?

– Ничего страшного… И долго эти барбосы находились в квартире?

– Да нет, минут пять… Я еще подумала, может, в милицию позвонить.

– Лучше поздно, чем никогда, – усмехнулся Круча.

– Что, простите?

– Считайте, что вы уже позвонили!

– Просто самый большой барбос так на меня смотрел! – закатила глаза женщина.

– Когда смотрел?

– Ну, когда уходили!.. Я в глазок, а он на меня! И кулак показал!.. Честно признаюсь, мне стало страшно!

– А пистолет у них вы, случайно, не видели?

– Пистолет?!. Нет, не видела!

– А одеты как они были?

– Ну как… По-зимнему!

Женщина удивленно смотрела на Степана. А действительно, как могли быть одеты люди в конце февраля месяца, не по-летнему же!

– В перчатках были?

– А-а, да, в перчатках!.. Я еще подумала, может, нарочно, чтобы не наследить… Один такой рослый, мощный, лицо – лучше не вспоминать, – поморщилась гражданка. – Если ночью приснится…

– Что именно может присниться ночью? Какие глаза – большие, маленькие, косящие или нормальные, глубоко посаженные или не очень?

– Косящие глаза? Косящие глаза были у другого. Ну не то чтобы слишком косящие, так, чуть-чуть, может, просто близко к переносице посаженные. И вообще, этот второй какой-то не совсем пропорциональный. Руки короткие, а ладонь крупная. Сильные руки, я сразу поняла, что сильные.

– А ноги?

– И ноги сильные. Но короткие. И кривые… Ну, не сильно кривые… Кстати, ему идет… Или шло? – задумалась она.

– Ну он же живой.

– Значит, идет… Приятной такой внешности парень. Вроде бы и нескладный… Или складный? Как может быть сильный мужчина нескладным?

Степан внес этот вопрос в разряд риторических и вернулся к описанию рослого «барбоса». После чего отпустил гражданку, не исключая, что еще обратится к ней за более подробной информацией.

– Ну, что скажете, Валентин Денисович? – спросил он.

– А что я могу сказать? Эти барбосы пистолет и утащили!

Степан усмехнулся: именно это он и думал услышать.

– А почему вы думаете, что они могли забрать пистолет?

– Почему?.. Ну, потому что барбосы!

– Бандиты?

– Ну, может, и бандиты.

– Это вас не удивляет? К вам бандиты каждый день приходят?

– Бандиты?.. Ну нет, не каждый день… То есть зачем им вообще ко мне приходить?

– Я не знаю зачем.

– Не знаете… Развели этих бандитов как собак нерезаных, ходят, на людей кидаются!

– Значит, все-таки проблемы у вас? С бандитами?

– Может, и проблемы…

– И пистолет вы приобрели, чтобы от них защищаться?

– Может, и приобрел!.. Только не было никакого пистолета! Можете обыскать здесь все!

– Обыщем. Обязательно обыщем.

Для начала Степан обыскал Гурского, развернул к себе спиной, заставил поднять руки, ощупал бока, ноги, вроде ничего подозрительного нет. А чуть погодя, уже после того, как Гурских увезла скорая, отправился к следователю – за постановлением на обыск. Если пистолета нет, это не значит, что он никогда не выстрелит.

* * *

Солянка вкусная, бефстроганов тоже ничего, только вот удовольствия никакого. Не очень-то кусок в горло лезет. Зато Катафалк лыбится, пивка себе взял, все у него хорошо, всем он доволен.

– А ведь соседка нас видела, – в раздумье проговорил Кокон.

– Я же говорил, замочить ее надо!

Катафалк целиком заглотил сосиску, еще и полкуска хлеба туда же затолкал. Жует, лыбится, все у него в цвет.

– Ну так не замочили же… Менты сейчас там, может, уже ищут нас.

– Валить из этого гребаного Битова нужно!

– А я тебе о чем? – усмехнулся Кокон.

Он говорил, что нужно сваливать отсюда как можно скорее, но Катафалк уперся. Жрать захотел, кафе на выезде увидел, заставил свернуть.

– И Турману надо сказать, чтобы нас с Гурского снял.

– Это само собой, – кивнул Кокон.

Бригада у них не самая большая, но конкретная, два московских банка под контролем, несколько фирм, даже казино не так давно под себя подмяли. Все на мази у них, только вот у банков проблемы с должниками. Гурский – один из них, взял бабки, а отдавать не хочет, вот и приходится объяснять, что долг – это святое. Да и у казино случаются проблемы с должниками, и не только с ними. В общем, проблемы нужно решать, пока что Кокон с Катафалком справлялись с этим неплохо.

Они расплатились, вышли из кафе, Кокон глянул на свою «Ауди». Машина не новая, но на ходу, ездит быстро, мотор на скаку не глохнет. В общем, без проблем, но, глянув на стоящий рядом новенький «Гелендваген», он уныло вздохнул. Вот это всем тачкам тачка! Черный лак на зимнем солнце загадочно блестит, взгляд завораживает, литые диски отсвечивают, стальной кожух запасного колеса. А сам автомобиль – это что-то с чем-то, формы, стать, мощь, двести десять лошадей в движке. В общем, чистой воды крутяк.

Кокон и не заметил, как ткнулся лбом в боковое стекло, пытаясь заглянуть в салон машины.

– Может, угоним? – то ли в шутку, то ли всерьез спросил Катафалк.

– Я тебе сейчас угоню! – грозно громыхнул чей-то бас.

К машине откуда-то со стороны лесочка за кафе шли мощного телосложения парни в теплых кожаных куртках нараспашку. Четыре «быка», и все как на подбор. Один уже надвигался на Катафалка, собираясь его атаковать.

– Эй, пацаны, все нормально! – крикнул Кокон.

Драка у дороги – как раз то, в чем он сейчас нуждался меньше всего.

– Вы кто такие? – спросил качок с багровым шрамом от глаза к виску.

– А что не так? – колыхнулся Катафалк, расправляя плечи.

Он привык внушать страх своим видом, но меченый не испугался и уверенно ударил ногой. Не останавливаясь ударил, усиливая мощь ноги движением всего тела. А Катафалк не успел принять меры, и нога с лету въехала ему в низ живота.

Катафалк всего лишь слегка согнулся и тут же сдал назад, чтобы не нарваться на добивающий удар. Но меченый и не собирался его больше бить, он выхватил из-под куртки ствол и навел на него.

– Пацаны, да что за дела? – взвыл от возмущения Кокон.

И у него имелся ствол, но ведь он же не собирался его доставать. Зачем, если все вопросы можно решить миром? Они же ничего такого не делали! Ну заглянули в машину, ну ляпнул Катафалк не подумав.

– Дела у тебя на параше!.. Кто такие? – спросил верзила с такой же массивной головой, как у Катафалка. – Почему не знаю?

Борцовская шея, покатые плечи, рукава куртки вот-вот, казалось, лопнут под натиском бицепсов. Меченый держал на прицеле Катафалка, а верзила надвигался на Кокона.

– Так сначала спросить надо!

– Так спрашиваю… – вроде как миролюбиво улыбнулся верзила и коварно ударил Кокону кулаком в лоб.

У того в глазах померкло, он и сам не понял, как удержался на ногах.

– Кто такие, спрашиваю?

– Кокон я!.. Кокон, Катафалк… Турмановские мы!

– Не знаю таких.

– Да знаешь… Не можешь не знать!

Верзила дернулся, нацеливаясь на удар, Кокон отпрянул, собираясь поставить блок, но тревога оказалась ложной. Бандиты засмеялись.

– Тебе сказали, не знаем, значит, не знаем!

– Тачку хотел угнать? – спросил меченый, люто глядя на Катафалка.

– Да пошутил он… Мы тут по делам, должник у нас, «Велес-банк», слышал?

– Не знаю… Ну че стоишь, обыщи ушлепков! – сказал Верзила, обращаясь к стоящему справа от него парню.

– Эй, вы чего, пацаны? – возмущенно мотнул головой Катафалк. – Так дела не делаются!

– Да класть мы на твои дела хотели!

Бугай обыскал Катафалка, вынул у него из-под куртки ствол, передал его меченому, но на этом не остановился. Он развернул его спиной, похлопал по спине, полез под куртку и вытащил тот самый золотой ствол, который Кокон видел сегодня возле трупа.

– Ну ты в натуре! – возмущенно глянув на своего дружка, процедил он.

– Ниччёссе! Золотой, что ли? – спросил Верзила.

– Да нет, позолоченный, – мотнул головой Кокон, еще раз глянув на своего напарника.

Не надо говорить, что ствол паленый, пусть эти идиоты забирают, пусть берут на себя убийство.

– Слушай, а я тебя спрашиваю? – спросил Верзила.

И снова дернулся, как будто собираясь ударить, на этот раз Кокон не повелся. И как оказалось, зря. Верзила все-таки ударил его – кулаком в живот.

– Чего делать будем? – спросил Верзила, обращаясь к меченому.

– А что, пусть едут! И больше здесь не появляются!

Верзила хотел что-то сказать, но, махнув рукой, указал Кокону на его машину. Пусть валят, пока живы.

– А стволы? – спросил Кокон.

– Стволы денег стоят, – недолго думая сказал меченый. Он с интересом рассматривал золотой ПМ. – Этот за сто штук вернем, за остальные по пятихатке… Ну чего стоим, пошли отсюда!

– Ну хорошо!

В голосе Кокона прозвучала угроза, Верзила это заметил, резко надвинулся на него. Пришлось отступать, садиться в машину. И Катафалк занял свое место, громко хлопнув дверью.

Кокон сорвал «Ауди» с места, с разгона влился в поток, только затем бросил взгляд в зеркало заднего вида. Бандиты стояли у «Гелендвагена» и, наслаждаясь своей крутизной, смотрели им вслед. И оскорбительно скалились.

– Смеется тот, кто стреляет первым, – озлобленно проговорил Катафалк.

– Угнал тачку? – едко спросил Кокон.

– Да, чисто прикололся!

– А ствол золотой! Утащил все-таки!

– Ну-у… Может, ментам позвоним? Сдадим этих козлов?

– Ментам?! – удивленно повел бровью Кокон.

Он думал о том, что меченый может конкретно влететь, если его вдруг повяжут менты, но чтобы самим позвонить и сдать… Не такой уж он и дебил, этот Катафалк.

– А чего! Так, мол, и так!..

– Из автомата!

– Зачем из автомата? Патроны на этих уродов тратить.

– Из телефона-автомата.

– А-а…

– У этих бакланов наши стволы. Менты их повяжут, они нас сдадут. По номерам просчитают…

– Так чистые же стволы, – задумался Катафалк.

– Да стволы-то, может, и чистые, мы засвеченные. Видели нас у трупа, а этих бакланов не видели. Да и стволы у нас незаконные… Не надо ментам, а то сами влетим…

– Да? Ну тогда из автомата!.. Без всяких телефонов!

Кокон вздохнул. Хочешь не хочешь, а ответку нужно давать. Никак нельзя им ронять свою репутацию, как они потом будут дела решать, если за ними закрепится статус опущенных? Да и стволы нужно вернуть.

Глава 2

Тонкая полоска лба, едва заметные брови, маленькие глаза, короткий нос, узкие губы, а остальное все – щеки, сливающиеся со вторым подбородком. Маленькие глазки строго смотрели на Степана, и, надо сказать, он чувствовал себя неуютно. Хоть и не спортивной внешности у них прокурор, но проблемы может создать серьезные. Тем более что он не поленился лично наехать на капитана Кручу, а в его лице и на весь уголовный розыск.

– Много жалоб на вас, капитан. Очень много! Грубите, дерзите… А рукоприкладство!.. Может, вы еще и пытки практикуете? – с истеричными нотками в голосе спросил Шашкин.

– А есть жалобы? – спросил Степан.

Он старался не выходить из себя, вел себя вежливо, но подполковник Кузовиков посматривал на него предостерегающе. И сейчас нахмурил брови.

– Пока нет… Но будут!

– Постараемся предотвратить!

– Предотвращать преступления надо!

– Так вот этим я как раз и занимаюсь. Пистолет пытаемся разыскать.

Степан знал причину наезда: гражданин Гурский жалобу накатал, потому прокурор и наехал. Причем лично. Надо бы узнать про Гурского, может, он кем-то приходится Шашкину.

– Какой пистолет? – Тучи в глазах прокурора стали еще темней и тяжелей.

– Из которого получил ранение гражданин Гурский Виталий Валентинович.

– И что?

– Исчез пистолет. Но ведь он может появиться снова. И из него могут кого-нибудь убить.

– Почему он исчез?

– Выясняем.

– У вас же есть показания свидетелей. Какие-то люди заходили в квартиру Гурского.

– Мы отрабатываем и эту версию. И бандитов активно ищем, – преувеличил Степан.

Он, конечно, забросил удочки, даже фотороботы с показаний гражданки Ганшиной составили и распечатали, но делалось все это в спокойном, вялотекущем режиме. Никто никуда не торопился.

– А обыск в квартире Гурского?

– Простая формальность.

– Формальность?! У человека подозрение на инфаркт! Сын в больницу с тяжелым сотрясением мозга попал! А у него формальность!.. Нельзя с таким отношением к людям занимать столь ответственный пост!

– Ну да, – развел руками Степан.

– Что «ну да»! – хищно глянул на него прокурор.

– Пистолет мы не нашли…

Обыск, увы, ничего не дал, поэтому Шашкину лучше не возражать, вот если бы ствол нашли… Но нет у Степана такого козыря.

– Как вы могли найти то, чего нет?

Степан усмехнулся. Ну да, пистолета нет, а Виталий Гурский из пальца выстрелил.

– Пистолет-то, конечно, был! – спохватился Шашкин.

– Но его унесли люди, которые заходили в квартиру к Гурскому, – кивнул Круча.

Он готов был соглашаться со всем, лишь бы уйти от этого неприятного разговора. Черт с ним, с пропавшим пистолетом, тем более что других дел с избытком.

– Вот!

– Принесли, а потом унесли, – совершенно серьезным тоном предположил Степан.

– Ну, насчет принесли не знаю, а… Так, постой! – встрепенулся Шашкин. – Это что, сарказм?

Кузовиков качнул головой, с укором глядя на Степана. Ну кто его дергал за язык?

– Это гипотеза!

– Да нет, это не гипотеза… Может, вы, товарищ капитан, считаете себя самым умным? Считаете, что вас некем заменить?.. Тут вы глубоко ошибаетесь!.. Кто у нас может возглавить уголовный розыск? – обращаясь к Кузовикову, спросил Шашкин.

– Ну кто… капитан Комов… – пожал плечами начальник отдела.

Степан удивленно смотрел на них. Прокурор, конечно, большая шишка, но не в его компетенции тасовать штаты отдела МВД. Впрочем, он мог вынести представление, а Кузовиков – принять его к рассмотрению, что, в общем-то, сейчас и происходило.

– Комов?! – скривился Шашкин. – Слишком много нареканий… Шайка у них тут самая настоящая, возомнили о себе, что хотят, то и творят. Жалоба за жалобой!

– Капитан Малыгин.

– Ну капитан Малыгин… Пусть будет капитан Малыгин… До окончания служебного расследования. По факту превышения должностных полномочий… Когда у капитана Кручи отпуск?

– Отпуск?! С завтрашнего дня! – разошелся Кузовиков.

– Ну что ж, отпуск так отпуск… – кивнул Шашкин, мстительно глянув на Степана. – И служебное расследование. По факту превышения… Все!

Прокурор выдохнул так тяжело, как будто целое поле вспахал. Попрощался с начальником, злорадно глянул на Степана и вышел из кабинета.

– Доигрался? – спросил Кузовиков.

– Спасибо вам, товарищ подполковник! – искренне поблагодарил Степан. – За отпуск!

Летом, конечно, отдыхать веселее, но за прошлый год он свой отпуск так и не отгулял. То одно, то другое, замотался, измучился, отдохнуть бы.

– Отпуск!.. – задумался Кузовиков. А не переборщил ли он, часом?

– Отпуск еще заслужить надо?

– Заслужил!.. Лопнуло терпение у прокурора!..

– Мне идти дела Малыгину сдавать?

– Малыгину?

– Товарищ подполковник, не сдавайтесь! Сказали отпуск – значит, отпуск!

– Ну смотри, сам настоял!

Степан кивнул. А ведь он на самом деле очень устал. Даже розовый сад перед глазами расцвел, когда он представил, как проснется завтра утром, а идти никуда не надо. Квартира у него уютная, кровать мягкая, и телевизор хороший, видеокассеты раздобыть будет не трудно. А бандиты пусть от него отдохнут. Или прокурор Шашкин не даст им покоя?

* * *

Руки трясутся, голос дрожит, но пора приходить в себя, подниматься со дна жизни и ехать в институт, а то за прогулы точно отчислят.

Женя заставила себя плотно позавтракать, причесаться, накраситься. Спасибо маме, она уже на работе, прощаться с ней не пришлось, просто собралась, спустилась вниз, гараж недалеко от дома, в нем новенькая «десятка» стоит. Отец откупился, машину на восемнадцатилетие подарил… И все равно козел, потому что живет с другой бабой! Которая по красоте и рядом с мамой не стоит. Да и какая там красота – одна сплошная жопа. Ну и глаза голубые-голубые…

Женя улыбнулась, выезжая из гаража. Ну вот, накрутила себя, наговорив на толстуху-разлучницу, пальцы дрожать перестали. Даже собственная тень перестала пугать.

Это все из-за Виталика, дернул ее черт заглянуть к нему на огонек. Нет, она не жалела, сначала все было хорошо, даже очень, а потом он вдруг достал откуда-то из шкафа золотой пистолет, похвастаться решил. А она взяла да нажала на спусковой крючок… Пуля уложила его наповал, четыре дня прошло, а он все у нее перед глазами лежит на полу. А по ночам еще и снится. Как будто она знает, зачем его убила. Случайно все вышло. Мало того, Женя ни в чем не виновата! Она же не нарочно нажала на спуск. Не собиралась она убивать Виталика.

Четыре дня прошло, все спокойно, никто ничего. А Женя так боялась, что за ней придут, арестуют, отправят за решетку. Она в тюрьме не выживет!.. Но время идет, ее не трогают… Может, не нашли ее следов. Или отец, узнав, кто убил Виталика, принял меры. А он мог помочь… Но тогда почему он не позвонил, не сказал?.. Видно, сыщики не смогли взять ее след, так бывает. А если на нее не смогли выйти по горячим следам, то по холодным точно не доберутся.

Надо брать себя в руки и возвращаться к нормальной жизни. Как будто ничего и не произошло. Она сильная, у нее получится…

Женя кивнула. Да, на самом деле она сильная, силу воли в себе воспитывала, это должно ей сейчас помочь. Уже помогает. Уже руки не дрожат. Может, проехать через двор, где живет Виталик? Это совсем рядом, нужно сделать небольшой крюк. Проехать мимо дома, в котором произошло убийство, проверить себя на прочность. Если не дрогнет душа, значит, она сможет жить дальше.

Двор обычной пятиэтажки жил привычной жизнью: дворник снег с тротуара счищает, люди ходят, машины стоят, из них ни одной милицейской. Да и какая милиция, когда столько времени прошло?

Обычной жизнью дом живет, люди, дворник, машины. Виталик спокойно выходит из подъезда, как будто ничего не случилось. Виталик?!

Женя в ужасе уставилась на ожившего покойника, а машина продолжала ехать, руль ушел вправо. Она спохватилась, ударила по тормозам, но всего лишь успела смягчить удар. Перескочив через бордюр, машина на маленькой скорости врезалась в столб, а могла бы влететь на большой.

Виталик увидел, что произошло, подбежал к ней, открыл дверь. Женя вытянула руку, закрываясь от него. И в страхе зажмурилась.

– Чур тебя!

– Да живой я!

– Я же все видела! – Она смогла открыть только один глаз.

Виталик не исчезал, его лицо не покрывалось гнойными струпьями, черви из глаз не выползали. Только вот пластырь на лбу из-под шапки выглядывает.

– Что ты видела? Рикошет это был, ну вырубился, ну упал… Давай назад сдавай!.. Что там у тебя?

Женя и сама хотела бы глянуть, чем закончилось ее бодание со столбом. Машина смогла съехать с бордюра, и Женя, не выключая зажигания, вышла из автомобиля, осмотрела вмятину на бампере, разбитую фару. Крыло слегка задето, но капот цел, открылся легко.

– В ремонт надо! – Виталик озадаченно поскреб под ухом.

– Легко сказать!

Отец не жил с ними, иногда помогал деньгами. Не особо хорошо у Жени с наличностью, а ремонт – удовольствие не из дешевых.

– Есть у меня один знакомый… Ну и денег немного… Нормально все будет! – не очень уверенно, но бодро сказал Виталик.

– И у меня немного, – кивнула она.

– Едем?

– Сейчас?

– Ну можно и потом, – пожал плечами он.

– Да нет, давай сейчас!

До Жени вдруг дошло, что авария – такая мелочь по сравнению с тем, что Виталик жив. Она больше не будет жить в постоянном страхе, можно вздохнуть свободно.

Виталик сел в машину, Женя осторожно тронулась с места. Двигатель не барахлит, ход мягкий, спокойный, как будто ничего и не случилось.

– На Электрозаводскую давай.

– На Электрозаводскую!.. – передразнила Женя. – Ты почему не позвонил, не сказал?

– Я тебе звонил!

– Да? – нахмурилась Женя.

Ну да, она же сама отключила в доме телефон. От страха.

– Ты же знаешь, где я живу? – спросила она.

– Ты меня ждала? – усмехнулась Виталик.

– Ждала?! Ну, если бы я знала, что ты живой…

– В больнице я был. И сейчас мне в больницу надо, сегодня выписать должны.

– А в больнице что? – Женя легонько стукнула себя пальцем по лбу.

– Типа контузия.

– А я думала, что с тобой все… Ты про меня сказал? – встрепенулась Женя.

Может, на нее уголовное дело завели?.. В принципе, это не так страшно, если убийства нет, но все равно приятного мало.

– Нет, конечно. Сказал, что сам выстрелил… Представляешь, отец приходит, а я мертвый лежу. Милиция подъехала, а я такой раз – и воскресаю!.. У отца чуть инфаркт не случился…

– А у моей красотки чуть колеса не отвалились!

Они выехали на Электрозаводскую улицу, остановились у здания, в одном крыле которого размещалась автомастерская. Знакомый Виталика не работал, к ним вышел случайный мастер, стал осматривать машину.

Двор огороженный, места много, а людей мало, а если точней, кроме них и мастера, никого. Только в здании несколько человек, но их не видно: боксы закрыты.

Мужчина уже заканчивал осмотр, когда появился черный внедорожник с эмблемой «Мерседеса» на капоте, из машины вышли плотного телосложения люди в кожаных куртках. Их было трое, и все угрожающей внешности. Мастер, увидев их, невольно вжал голову в плечи. И Виталику стало заметно не по себе, его тревожное настроение передалось и Жене. Ясно же, что бандиты подъехали.

– Эй, чего стоишь? Абрамыча сюда! – распорядилась морда с багровым шрамом на ней.

Мастер закивал, мгновенно забыл о своих клиентах и скрылся в здании. А морда со шрамом, с интересом глянув на Женю, похабно усмехнулась. Его дружок также оскалился и движением головы позвал к себе, сделав при этом неприличный жест, показывая, что собирается с ней сделать в салоне своего джипа. Виталик заметил это, дернулся, как будто собирался броситься в драку, бандит удивленно повел бровью. Виталика удержала Женя, взяв его за руку, а бандита – бугай с крупным, слегка приплюснутым носом. Он строго глянул на него, бандит присмирел, но бугай тут же направился к боксу, в котором скрылся мастер.

– Сам сходишь? – вынимая из пачки сигареты, спросил бандит со шрамом.

– Да, схожу, – кивнул верзила.

– Давай уедем, – предложила Женя, подрагивающей от волнения рукой открывая дверь «десятки».

Действительно, авторемонт никуда не денется. Сейчас они уедут, а через час-другой вернутся. Или другой автосервис выберут.

– Ну, в принципе, можно.

Виталик всем видом давал понять, что не желает уезжать. Женя понимала, что это всего лишь бравада, но тем не менее глянула на него уважительно.

– Эй, ты куда?

Бандит с широким раздвоенным подбородком резко развернулся к ним, движением руки запрещая садиться в машину. Но его внимание привлекла серебристая «Ауди», которая останавливалась возле них.

Машина еще не совсем остановилась, а дверь уже открылась. Здоровенный мордоворот в кожаной куртке выскочил из машины с пистолетом в руке, бандиты у «Мерседеса» шарахнулись от него. Женя вдруг поняла, что шансов спастись у бандитов нет. Мордоворот в полной боевой, а у тех ни пистолетов, ни даже ножей. И за машину они не успевали спрятаться.

Но вместе с этим она поняла, что шансов спастись нет и у них с Виталиком. Сначала мордоворот застрелит бандитов, а затем уберет их – как свидетелей.

Мордоворот нажал на спусковой крючок, но выстрелить не смог. Он снял пистолет с предохранителя, на это ушли драгоценные мгновения, которыми воспользовался верзила. Он выходил из бокса через калитку в широких гаражных воротах, на ходу вынимая из кармана пистолет, который показался Жене знакомым. Затворную раму он не передергивал, с предохранителя не снимал, выстрелил сразу, едва только навел пистолет на цель. И выстрелил очень точно.

Пуля прострелила голову насквозь, мордоворот стал падать, а верзила перенес огонь на «Ауди». Выстрелил раз, другой, но водитель смог дать задний ход и выехать к воротам. Бандиты, пытавшиеся спрятаться за «Гелендвагеном», рванули за ним.

– Ты чего стоишь? – спросил Виталик.

Он кричал, но Женя едва его слышала, казалось, уши у нее заложило.

– Да! – кивнула она, глянув в проем уже открытой двери.

Она бы уже давно заняла свое место за рулем, но сначала ее остановил с раздвоенным подбородком, затем началась стрельба.

Верзила больше не стрелял, но и за своими дружками не бежал, он стремительно приближался к Жене, взяв ее на прицел. От страха у нее онемели ноги. На ее глазах убили человека, она очень опасный свидетель, от таких принято избавляться. От нее избавятся прямо сейчас.

Она хотела крикнуть, чтобы криком остановить верзилу, но у нее онемели не только ноги, но и язык.

– Жить хочешь? – быстро и коротко спросил бандит.

Он тоже очень волновался, голос его едва заметно подрагивал, но вряд ли это помешает ему еще раз нажать на спусковой крючок.

– Да!

– Давай в машину!

Бандит кивком указал на «Мерседес», Женя кивнула, направилась к машине.

– Ключи! – потребовал верзила.

Женя все поняла, отдала ему ключи от своей «десятки». Она очень хотела жить и готова была подчиняться беспрекословно.

– А ты чего встал? – даже не глядя на Виталика, спросил верзила.

И кивком указал на свою машину. Виталик глянул на бандитов, которые, упустив «Ауди», шли обратно. Убежать трудно, а пулю в спину получить легко. Виталик сделал правильный выбор и оказался на заднем сиденье «Гелендвагена» рядом с Женей.

Верзила отдал ключи от «десятки» бандиту с раздвоенным подбородком и велел ехать за ними. А сам подсел к Жене, сдвинув ее к Виталику. Бандит со шрамом сел за руль.

– Давай, погнали!

«Мерседес» сорвался с места, выехал за ворота.

– Куда вы нас везете? – спросил Виталик.

Женя ударила его локтем в живот.

– Мы никому ничего не скажем! – сказала она.

– Вот это правильный разговор! – усмехнулся бандит со шрамом.

– Что вы ничего не скажете? – спросил верзила.

Он вытянул правую руку по спинке заднего сиденья, обнимая Женю и вместе с этим вжимая пистолет в шею Виталику. Чтобы не сбежал.

– Мы ничего не видели!

– А-а, ну если ничего не видели…

Женя вздохнула. В салоне внедорожника чисто, пахло новой кожей, убивать их с Виталиком здесь точно не станут. Сначала вывезут за город.

– Не видели ничего! – включился в разговор Виталик.

– Тогда мы вас отпустим!

Женя бросила взгляд в салонное зеркало и заметила коварную усмешку на губах бандита.

– Пожалуйста, не убивайте нас! – захныкала она.

– Да не бойся ты, нормально все будет, – сказал верзила.

Но Женя ему не поверила.

– Ну пожалуйста… Я ведь видела, что вы защищались. Друзей своих защищали!

– Одних защищал, других зачищал. Жаль, что не всех.

– Вы защищались, я видела, вам ничего не будет. Я и папе своему скажу, он подтвердит.

– Папе или папику? – прыснул бандит со шрамом.

– Папе! Он у меня прокурор!

Женя просто обязана была это сказать. С одной стороны, это большой для нее минус, но с другой – шанс на спасение. Дочь прокурора будут искать с особым рвением, бандиты должны были это понимать.

– Генеральный? – спросил один бандит.

– Нет, генеральный у меня! – засмеялся другой.

– Женя правду говорит! – сказал Виталик. – Ее отец – Шашкин Павел Артемьевич!

– Не надо никому ничего говорить, – сказал верзила.

– Буслай за нами едет, – подал голос его дружок.

– Быстро он.

– Что быстро?

– Труп в багажник… А он труп в багажник загрузил?

– Труп? А ты ему сказал?

– Я ему показал! – голос у верзилы дрогнул от злости.

– Что ты ему показал?

– А чего ты на меня орешь? – взбесился бандит.

– Спокойно, братан, спокойно!

– Давай назад, жмура забрать надо!

– Ну назад так назад… А с этими что делать?

– Что делать?.. – сквозь зубы процедил верзила.

Растерялся он, и Женя очень хорошо это понимала. Она ведь ног под собой не чуяла, когда сбегала с места преступления, из квартиры Гурских. Думала, с Виталиком все, мысленно видела себя в наручниках и за решеткой. И верзила сейчас в шкуре убийцы, думал, что труп заберут, а его не так поняли. Да и как мог один бандит погрузить в багажник огромного бандита?.. И Женю с Виталиком верзила прихватил сдуру. Не по глупости, а именно сдуру. Вроде и правильно сделал, но с трупом проблему не решил. А если труп останется на месте преступления, Женю точно будут искать. И убить ее – значит только усугубить свое и без того непростое положение… Женя очень хотела надеяться на чудо, но страх продолжал держать ее за душу.

– Успокоиться надо, братан… Ствол где? – спросил водитель.

– Ствол?! Ну да…

– Сбросить ствол надо!

– Золотой?

– Если мы возвращаемся, ствол нужно сбросить!

– А мы возвращаемся?

– Ну, может, еще не поздно, – пожал плечами бандит со шрамом.

Женя кивнула. Хорошо, если преступники вернутся на место преступления. Хорошо, если там уже милиция. Хорошо, если их освободят. А если нет?.. Женя очень не хотела умирать.

Глава 3

Где-то далеко, через этаж, играет музыка, над головой кто-то ходит, шаркая ногами, в туалете за стеной кто-то смыл в унитаз воду. И все равно тихо в доме. И спокойно. Степан откровенно наслаждался этой тишиной. А покоем тем более. И еще ему нравилось, что за окном минусовая температура, а он на диване в одних трусах валяется. Перед телевизором. Красота!

В дверь позвонили. Степан качнул головой. Если это по работе, то его нет дома. Он выключил телевизор, закрыл глаза. Устал человек за годы работы, спать лег, заснул.

Но зазвонил лежащий на полу телефон, на дисплее высветилось: «Комов»… Ну, Федоту-то он не ответить не мог.

Команда у Степана боевая. Комов, Кулик, Лозовой. Слава Малыгин в уголовном розыске работал дольше всех, и отношение к нему, в общем-то, неплохое, но в разведку с ним Степан бы не пошел. Не командный он человек, Слава, личное ставил выше общественного, вроде бы не сволочь и не предатель, но не друг, а так…

– Да!

– Степан, открывай! Я же знаю, что ты дома!

Пришлось подниматься, открывать дверь.

Федот разулся, прошел на кухню, по-хозяйски включил чайник. Мощный он мужик, рослый, широкоплечий, лицо широкое, ударопрочный нос, чугунный подбородок. Взгляд умный, проницательный и всегда ироничный, когда чуть-чуть, когда с избытком.

– Замерз на морозе, – сказал он, выразительно глянув на Степана.

– Бывает.

– И не спросишь, чего я на морозе делал?

– Да звонил оперативный. По привычке… Кого там на Электрозаводской сделали?

– Ну лежит красавчик… Катафьев Борис Валентинович, шестьдесят девятого года рождения.

– На морозе?

– На морозе.

– Я-то хоть в тепле. И живой, – вынимая из пачки сигарету, сказал Степан.

– И я живой, – усмехнулся Федот. – Но холодный.

– Чувствуй себя как дома, брат! – Степан кивком указал на чайник с закипевшей водой.

И себе Федот может кофе приготовить, и другу. Заодно и согреется.

– Рожа у этого Катафьева… Ганшина сразу вспомнилась.

– Ганшина, Ганшина.

– Соседка Гурского, – подсказал Комов.

– Золотой пистолет при нем не нашли?

– Обычный пистолет. И пулю нашли.

– Золотую?

– Да нет, обычную. Голову навылет прошла, в заборе застряла.

– Кто стрелял?

– Никто не видел.

– Никто?

– Ну, догадки, конечно, есть, – усмехнулся Комов.

– Давай догадки! С кофе очень хорошо заходит.

– С бубликами еще лучше.

– Ну, это можно… – Степан кивком указал на холодильник.

Вчера он хорошо затарился, там и колбаса, и масло. Хлеб для бутербродов есть. Если Комову не трудно, он и яичницу может пожарить.

– Битовская братва за данью подъехала, и тут объявляются какие-то на иномарке. Катафьев собирался стрелять, но кто-то из битовских опередил.

– Кто-то?

– Мастера клянутся, что не видели.

– Хором клянутся или каждый по отдельности?

– Видели они все! Говорить не хотят. И не скажут под протокол. Боятся.

– Что они видели?

– Девчонка подъезжала, на битой «десятке», там была, когда все началось. Увезли ее. И «десятку» увели.

– Кто девчонку увез? Битовские?

– Она видела, кто убил. И она, и ее парень.

– Парня тоже увезли?

– Говорят, сами в машину сели, – кивая, усмехнулся Комов.

– В свою машину?

– Да нет, к бандитам… И «десятка» тоже уехала.

– А какая машина была у бандитов, никто из автомехаников не заметил?

– В том-то и дело!.. – усмехнулся Комов. – Даже не представляю, как они номера «десятки» запомнили.

– Ну хоть что-то.

– Транспортное средство зарегистрировано на Шашкину Евгению Падловну.

– Ну зачем же так грубо? – поморщился Степан.

Комов иногда перегибал палку, он-то, конечно, к этому привык, но иногда поправлял.

– Дочь нашего прокурора.

– Ну, может, и не очень грубо… Хочешь сказать, что прокурорскую дочь похитили?

– Получается, что так.

– Надо найти! – Степан грозно сжал кулак, но даже не поднялся с места.

Он никогда не считал себя самым умным и тем более незаменимым. Есть опера более достойные, чем он. Есть опера, на которых Шашкин мог опереться в поисках своей дочери. Удачи ему и успехов! Он справится, капитан Круча верит в него.

– Так и я о том же! – кивнул Комов.

– Кто стрелял, неизвестно?

– Узнать-то, конечно, можно…

– Никаких противозаконных методов! – Степан строго посмотрел на подчиненного.

– Само собой! Дело на особом контроле у прокурора!

– Вот!.. Действовать в строгом соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом.

– Я Кузовикову так и сказал.

– Надеюсь, он тебя похвалил!

– Послал!.. К Сафрону!

– Ну да, Сафрон должен знать, кто Катафьева убил. И прокурорскую дочь похитил… Или сама, по своей воле в машину села.

– Ну, если верить свидетелям.

– А как им не верить?.. Но девчонку все-таки найти надо!

Степан чуть не закашлялся, сделав последнюю затяжку. До самого фильтра сигарету скурил. И хотелось ему встать в позу перед прокурором, но нельзя. Дочь за отца не в ответе, тем более если она в опасности.

– Да, надо.

– К Сафрону нужно!

– Я собирался его повесткой вызвать.

– Отличное решение! В точном соответствии с гениально-процессуальным кодексом… Давай быстренько порубаем и поедем. Повестку вручать!

Не мог Степан оставить человека в беде. Не мог. Потому что мент он. По призванию мент. Хочешь не хочешь, а искать пропавшую девушку нужно.

Пока он умывался, брился и одевался, Федот и яичницу приготовил, и бутербродов настрогал. Еще и Кулику с Лозовым позвонил.

– У казино будут ждать, Сафрон сегодня там, – с набитым ртом сказал он. – Я бы сказал, уже там…

Кулик и Лозовой не подвели, подъехали точно в срок. Один крупный, другой не очень, но оба парни что надо. В плечах размах разный, зато души одинаково широкие.

– Сегодня мы просто отдыхаем, – сказал Степан. – У рулетки. Смотрим, запоминаем…

Охранник на входе пропустил делегацию без лишних слов. Степан заметил, как он шепнул что-то кому-то по рации. Теперь Сафрон в курсе, что у него недобрые гости. Но пусть не переживает. Степан искать с ним встречи не станет. А вот за крупье понаблюдает, вдруг он мошенничает, может, магнитики какие-то под колесо фортуны подкладывает или рукой придерживает.

Выбранная тактика сработала, не прошло и часа, как Сафрон пригласил их всех к себе в кабинет.

– Ну и чего тебе надо, мент? – демонстративно не замечая его оперов, раздраженно спросил он у Степана.

Сафрон бандитствовал в Битове много лет, начинал с мелочи, а сейчас у него крутая бригада и очень солидный бизнес. Клубы, казино, торговый центр, автосервис хорошую прибыль дает. Все у него на мази, как говорят в таких случаях. Одна проблема – уголовный розыск покоя не дает, то одно, то другое. Сафрон, конечно, сопротивляется, сколько раз пытался Степана зачистить, но пока все мимо.

– А вдруг ты людей обманываешь, Сафрон?

– Я слышал, тебя с должности сняли?

– Тебе не все равно, кто закроет твою лавочку?

– Кто-то закроет, а кто-то откроет.

– Ну да, с прокурором договоришься.

– Может быть.

– А может и не быть! Твои козлы его дочь родную похитили!

– Козлы у тебя!

– Дочь нужно вернуть, – глянув на своих оперов, сказал Степан. – Тогда, возможно… возможно, мои ребята тебя простят.

– Ребята… Кто какую дочь похитил?

– Прокурорскую.

– Шашкина, что ли?

– Шашкину Женю.

– Не знаю…

– И о трупе на Электрозаводской не знаешь?

– Ну, труп…

– Твои пацаны отличились?

– Кто конкретно?

– Свидетели не хотят сдавать твоих уродов, я в отпуске, а без меня мои парни – сама доброта и ласка. Но если они очень захотят… А они захотят!

– Не знаю я ничего, – качнул головой Сафрон. – Не знаю, кто там кого замочил и кто кого похитил.

– Ну что ж, если коса на камень… Я ведь задался целью, Сафрон, я узнаю, кто Катафьева убил. Выйдем, возьмем, все как обычно… Только вот если они девчонку вдруг убьют, ее кровь на тебе останется. В этот раз ты точно не отмоешься, это я тебе обещаю!

– Не знаю я ничего, давай! – Сафрон кивком указал на выход.

Степан качнул головой, отказывая себе в удовольствии продолжать с ним разговор. Сафрон почуял слабину, думает, Степана реально сняли с должности, а раз так, то и слова его – производная от бессилия.

– До встречи, Сафрон!

– Давай, давай!

Начальник охраны усмехнулся, презрительно глянув на Степана. Капитан Круча мог уложить Сафрона с одного удара, Чарлик это знал. Но сейчас в ответ на оскорбление Степан не собирался ничего предпринимать, он просто повернулся к Сафрону спиной и покинул казино. Явный признак слабости.

– Охренел Сафрон! – сплюнув под колесо своей машины, процедил Кулик.

– Это его нормальное рабочее состояние, – усмехнулся Степан.

– Как обламывать его будем? – спросил Комов.

– А давай подумаем. Чем сейчас Сафрон займется? Знает он, кто Катафьева убил или нет, он людей в автосервис отправит. Работа со свидетелями, мы с одной стороны, бандиты – с другой.

– Ну да, на свидетелей давить будет.

– Кто номера десятки срисовал?

– Ну так жестянщик там у них… Безменов его фамилия, Коля, кажется…

– Где он сейчас, как ты думаешь? – глянув на часы, спросил Степан.

Половина девятого вечера, вряд ли автосервис до сих пор открыт.

– Ну, адрес его у меня записан, – кивнул Федот.

– Кто еще что мог видеть?

– Еще один есть, Зюбин, имя не помню…

Автосервис действительно не работал, и боксы заперты, и ворота на территорию, людей не видно. Комова и Кулика Степан отправил к Зюбину, а сам вместе с Лозовым взял курс на дом Безменова.

Мужчина жил в Битове, в четвертом микрорайоне, в многоэтажном доме. На третий этаж поднимались на своих двоих, еще с межэтажной площадки Степан услышал незнакомый мужской голос.

– Из милиции мы, старший лейтенант Боровин, Битовский уголовный розыск!

И еще он услышал, как открылась дверь. А как двое в черном заходили в квартиру, еще и увидел. Выразительно глянув на Рому, он рванул вслед за вошедшими. Одного здоровяка Степан, схватив за шею, толкнул на Лозового. Передал ему эстафету, а сам набросился на второго. Тот развернулся к нему, попытался боднуть, но Степан подставил под удар плечо и с разворота толкнул в грудь.

Бугаю требовалось мгновение, чтобы восстановить равновесие, но Степан лишил его этой роскоши. Резко пошел на сближение, локтем ударил в корпус, затем в голову. И еще успел глянуть, как там Лозовой. Рома сделал все правильно; пользуясь возможностью, он взял здоровяка на удушающий прием.

И еще Степан увидел женщину в халате с выглядывающей из-под него ночнушкой. Она схватила трубку телефона, собираясь звонить в милицию. Раньше надо было думать, когда самозванцев в дом впускала. Степан ничуть не сомневался, что имеет дело с липовыми операми. Морды незнакомые, но разве он мог знать всех бандитов из кодлы Сафрона? А действовал он так, как будто в руки ему попал битовский браток. Жестко действовал, можно даже сказать, беспощадно. Бугай взвыл от боли, когда Степан надевал на него наручники.

Рома тужился из последних сил, он пока что удерживал своего бандита, но без Степана ему с ним не справиться. Пришлось помогать, заламывать, скручивать, заковывать. А женщина уже дозвонилась до милиции, появился и хозяин дома, мужчина встал в дверном проеме. В руке он держал монтировку с остро заточенными зубцами. Рот перекошен, пена на губах, в глазах и злоба, и страх.

– Спокойно граждане, милиция! – Наконец-то Степан мог обратиться к хозяевам дома. – Настоящий уголовный розыск! Старший лейтенант Лозовой!

Женщина уже что-то говорила в трубку, поэтому Степан не стал называть свою фамилию; во-первых, он в отпуске. И во-вторых, тоже в отпуске.

Лозовой правильно все понял: показав мужчине удостоверение, прошел в комнату, взял у женщины трубку.

– А вот вы кто такие? – не обращая внимания на монтировку, Степан присел перед задержанным.

Тот молчал, за него сказали документы: водительские права на имя Полухина Егора Яковлевича, выданные в Нижнем Новгороде. Насколько знал Степан, Сафрон старался не брать к себе в банду залетных, хотя, конечно, встречались исключения.

А вот оружие Степан изъять не смог – за отсутствием такового. И Полухин пустой, и его дружок. И за липовые удостоверения сотрудников милиции их не привлечешь, потому как не было у них удостоверений. И все же Степан ничуть не сомневался в том, что имеет дело с откровенным криминалом.

– А ведь это ты за рулем «Ауди» был! – сказал он, в упор глядя на Полухина.

– Не знаю ничего! – буркнул тот.

– Я знаю, Полуха! Я все про тебя знаю… Это ведь ты Катафьева на убой привез!

– Слушай, я не знаю, кто ты, но так дела не делаются, наехал на человека, – Полухин провел языком по разбитой нижней губе.

Безменов не отпускал монтировку, но держал ее в опущенной руке, то на одного бандита посмотрит, то на другого.

– Прокурору жаловаться будешь?.. Ну-ну. У него как раз время свободное появилось. Из-за тебя у него дочь похитили.

– Из-за меня?

– Ну вы же на битовских наехали?

– Да не знаю ничего! – Полухин отвел в сторону взгляд.

Степан кивнул, глянул на второго бандита. В отдел их нужно везти, каждого по отдельности допросить, очную ставку им потом можно будет устроить.

– А вы что скажете, Николай Евгеньевич? – Круча резко глянул на хозяина квартиры.

От неожиданности тот пугливо отпрянул.

– А я не знаю ничего!

– Мне говорили, что вы ничего не видели.

– Ничего!

– Ну, хорошо…

Лозовой вызвал наряд и сам отправился вместе с задержанными, а Степан остался.

– Это хорошо, что вы ничего не знаете, Николай Евгеньевич. – Он обращался к Безменову, но смотрел на его жену, которая все никак не могла прийти в себя.

– Что хорошего? – осторожно спросил мужчина.

– Бандиты успокоятся, потеряют к вам интерес. Наверное.

– Какие бандиты?

– А вот этого я не знаю, битовские это были бандиты или какие-то другие. Вы же ничего не говорите, вот мы и блуждаем в потемках. Зато у бандитов, как видите, полная свобода действий. Сегодня одни на вас наедут, завтра другие… Сегодня мы вот случайно подоспели, а завтра не знаю, что будет… Что с вами может быть, Николай Евгеньевич?

Мужчине лет тридцать пять, жена лет на семь-восемь младше. Молодая еще, выглядит, правда, не очень. Вроде бы и симпатичная, но неопрятная, можно даже сказать, запущенная, и дело не в только в том, что женщина готовилась ко сну. Здесь дело в отношении к самой себе.

– Я откуда знаю, что со мной может быть?

– А я знаю… То убийство, то тяжкие телесные, то изнасилования, то одно, то другое, крутишься как белка в колесе.

– Но, если я ничего не знаю, какой с меня спрос?

– Бандиты так и думают. Но я-то знаю, что вы видели, кто убил Катафьева.

– Никто не видел. Только девчонка видела. Они ее увезли… Это я видел!

– В машину сама села? – усмехнулся Степан.

– Ну, если честно, нет… Угрожал он ей. Пистолетом угрожал.

– Кто он?

– Тот, кто стрелял.

– Имя, фамилия, кличка?

– Я не знаю, – мужчина вздохнул и уныло глянул в окно.

– Я же говорю, бандиты так и думают. Я могу позаботиться о том, чтобы они и дальше так думали. И чтобы вас оставили в покое.

– Вы можете позаботиться? – задумался Безменов.

– Если вы мне скажете, кто стрелял, кто угрожал, кто похищал. Мне скажете, только мне. Только я буду знать. И те, кому я доверяю. Следователь ничего не узнает. И прокурор.

– Прокурор? Это его дочь была?

– Где была?

– Ну подъехали они, машина, говорят, в столб врезалась. Несильно, там работы на два-три дня, если с покраской. Я им это уже сказать собирался, а тут эти подъезжают, – как от зубной боли скривился «жестянщик».

– Кто подъезжает?

– Ну кто… За данью подъехали.

– Битовские?

– Да… Раньше у них там Ступор был, ну и Коняра…

Безменов, казалось, вот-вот заплачет, так не хотелось ему говорить.

– Знаю, – кивнул Степан. – Их один и тот же киллер убил. Очень высокого класса.

– Ну, я что-то слышал.

– Сидит киллер. От меня еще никто не уходил.

Степан не хвастался, он давал понять, что за ним как за каменной стеной. И если Безменов примет правильное решение, с ним точно ничего не случится.

– Вы его арестовали?

– Когда он Сафрона убивать ехал.

– Да?

– Кто к вам подъехал?

– Раньше Коняра был, а сейчас у них Верзила за старшего. Ну, слам с нас снимают. Слам, они так говорят.

– Верзила, значит?.. Он стрелял?

– Если честно, я не видел… – качнул головой Безменов.

– Понятно! – разочарованно глянул на него Степан.

– Да нет, я на самом деле не видел. Холодно было, а у нас отопление не тянуло, ворота закрыты, Верзила через калитку выходил. Вышел, и сразу выстрел… Как он стрелял, я не видел, а как пистолет доставал, заметил… Честно говорю, не видел я, как он стрелял! Если вдруг вы меня перед судом поставите, я клятву дам, что ничего не видел!

– Но пистолет видели?

– Не знаю, может, это портсигар золотой был.

– Почему золотой?

– Потому что из золота.

– Так пистолет или портсигар?

– Если честно, пистолет.

– Золотой?

– Может, позолоченный… Как Верзила стрелял, не видел. А как на девчонку направлял, видел.

– Значит, Верзила был, еще кто?

– Верзила, Драч, Буслай… Буслай на «десятке» уехал. Все, больше ничего не знаю!

Безменов и головой мотнул, и руки в молитвенном жесте сложил, требуя пощады. И он ее получил.

В отдел Степан ехал через ночной рынок. Днем здесь работало все, а ночью жизнь теплилась только в закрытых павильонах, встроенных в одно здание с окошками на улицу. В одно такое окошко Степан и заглянул.

Ему повезло, Савелий Пермяков был на месте, что-то шептал на ухо розовощекой продавщице со светлыми кучеряшками. Пермяк заведовал всеми ларьками на ночном рынке, бизнес довольно серьезный, но братва его особо не трогала. Потому как свой он. С Сафроном когда-то начинал, потом понял, что нужно уходить в бизнес, открыл один ларек, другой, первое время совмещал одно с другим, а затем и вовсе отошел от бандитских дел. За «крышу» отстегивал как все, но со скидкой. Торговал контрабандой, но Степан закрывал на это глаза. В обмен на информацию, само собой.

– Мне бы пару кассет про войну, – сказал Круча.

Пермяк и услышал его, и увидел.

– Кассеты не здесь.

– А где?

– Мне как раз туда, пойдем покажу.

Пермяк вышел к нему с кислым видом. Не хочет он стучать на своих, но Степан крепко держал его за одно место, так что вариантов нет.

Они обошли здание с павильонами, которое служило еще и стеной рынка. Во дворе жилого дома Степан остановился, предложил Пермяку сигарету.

– Да у меня свои, в общем-то, – пробубнил тот.

– Давай ты не будешь делать рожу, не так уж часто я к тебе и обращаюсь.

– Что нужно?

– Верзила мне нужен. Где он сейчас?

– Ну, где он живет, я знаю, – вздохнул Пермяк.

– А девчонку где держит?

– Какую девчонку?

– Человека он сегодня убил. Автосервис на Электрозаводской, слышал?

– Ну говорили.

– Девчонка там была, все видела. Прокурорская дочь.

– Была девчонка. А то, что прокурорская дочь, не знал.

– Где Верзила может ее держать?

– Логач может знать… Если кто-то знает, то только Логач.

– Где он, как его найти?

– В кабаке он сейчас, днюха там у его телки, там наших мало, почти нет.

– Кого Верзила убил, ты знаешь?

– Ну, я знаю… не знаю, что Верзила убил, а кого… Точно не скажу, но они там на кого-то круто наехали. Пистолет золотой отобрали… Ну как золотой, позолоченный, но золота там много… Я не видел, но пацаны говорят, реальная вещь.

– У кого пистолет отобрали?

– Да какой-то Турман там фигурирует… Ну, думали, какой-то, а стали пробивать, у него банки под крышей, казино. И бригада крутая!

– Банки под крышей… – кивнул Степан.

Уж не задолжал ли Гурский банку? «Крыша» пришла за долгом, забрали золотой пистолет, но нарвалась на местных бандитов… К Гурскому надо было ехать, но некогда. Степан усмехнулся, вспоминая, каким долгим казался ему сегодняшний день, это потому, что он бездельничал, а как закрутилось, завертелось, так время снова в дефиците.

Пермяк сказал, как примерно выглядит Логачев, Степан отправился в ресторан «Виктория» на Советской улице, там его и нашел. Парень сидел развалившись за столом в компании обычных законопослушных граждан, он чувствовал себя королем, но щеки не надувал, права, что называется, не качал. И, главное, никого не трогал. Впрочем, это не помешало Степану тронуть его.

Официантка подошла к Логачеву, сказала, что ему звонят, он вышел, и к нему подошел Степан.

– Капитан Круча, уголовный розыск, – представился он, с интересом разглядывая парня.

Рослый, плотный, мордастый, взгляд жесткий, сильный.

– Что такое?

– Поехали.

– Куда?

– Ты же не хочешь, чтобы я тебя в наручниках отсюда вывел. Зачем людям праздник портить? Они, может, и не знают, что ты бандит.

– Не бандит я!

– Вот я и говорю, зачем наручники… Пойди скажи своей девушке, завтра пусть не ждет… Попробуешь сбежать, положим на пол на глазах у всех.

Логачев не стал сбегать, сходил к девушке, оделся, вышел, покорно сел к Степану в машину. Даже позволил надеть на себя наручники, без особой, конечно, радости, но тем не менее.

– Может, скажете, что за дела? – спросил он.

– Ну ты же знаешь, что Верзила человека сегодня убил?

– Я знаю?

– Турмановские бандиты хотят знать, как Верзила ствол у Катафьева отобрал. До того, как его убил. Я правильно понимаю, что до того?

– Я вообще ничего не понимаю!

– Ну, если не понимаешь, то поймешь. Я тебя к турмановскому бандиту подсажу в камеру. Здесь, у нас в отделе, камера, ты там свой, битовский, а турмановский залетный. Так что веди себя так, будто ты хозяин положения. Можешь наехать на него, круто наехать. А чего это турмановские на Верзилу наехали? С волыной к пацанам подъехали, да?

– Что-то я ничего не понимаю.

– В камере будешь, там все и поймешь. Главное, веди себя круто, ну, если что, можешь морду Полухе набить.

– Кому?

– Я же говорю, бандит турмановский. Сегодня взяли, ходят здесь по Битову как у себя дома, а вы тут все по ресторанам сидите, приходится нам с ними разбираться.

– Здесь? В Битове? Турмановские?

– Я тебя к одному подсажу, поговоришь с ним, выяснишь все на правах хозяина. Ты пацан здоровый, думаю, с ним справишься.

– А почему я?

– Потому что ты все знаешь. И где Верзила сейчас находится, знаешь, и куда он девчонку дел… Если вдруг Полуха окажется сильней, если он вдруг опустит тебя, тебе будет что ему рассказать. У нас в отделе все по справедливости, если победил, получи приз… Если победишь ты, Полуха расскажет тебе, что он здесь, у нас в Битове, делает. Ну а ты потом Сафрону доложишь.

– А если я ничего не знаю?

– Тогда Полуха тебя убьет. Если победит. Тоже справедливо… Хотя нет, несправедливо. Ты же знаешь, что Катафьева Верзила убил. Ты знаешь, а он все равно тебя убьет… Нет, несправедливо, – размышляя вслух, качнул головой Круча.

– Не знаю ничего!

Степан взял телефон, позвонил Лозовому.

– Как там наши бандиты?

– Да как, по камерам развели.

– В одну камеру, говоришь, посадили?

– Да нет, по разным.

– Это плохо, что в одну. Ну да ладно… Я бандита везу, он один с ними двумя не справится.

– Ну, если бандита… Нет свободных камер! – засмеялся Лозовой.

– Сейчас подъеду, жди!

– Ты что, начальник, серьезно это? Ну с камерой? – хныкающим тоном спросил Логач.

– Я что, похож на шутника?

Степан гнался за двумя зайцами. Ему ведь и Полухина нужно расколоть, и Логачева, почему бы не стравить их друг с другом? В одной камере… Вряд ли прокурор будет возражать.

– Это беспредел!

– Где Верзила?

– Я откуда знаю?

– Он девчонку похитил, прокурорскую дочь. Где он может ее держать?

– Я что, доктор?

– Ладно, так уж и быть, – кивнул Степан.

– Что ладно? – с надеждой глянул на него бандит.

– Позабочусь, чтобы ты попал в камеру с одним бандитом. А то двое – это слишком. Или справишься?

– Не знаю я, где Верзила может быть… Ну, если он кого-то прячет… – замялся Логачев.

– Ну-у!..

– Есть одно место… Или даже два… Но Верзила меня убьет, если я скажу!

Степан усмехнулся. Лед тронулся, осталось только разогнать его до чистой воды.

Глава 4

Холодно в подвале, даже ватное одеяло не спасало. Хорошо, что к Виталику можно прижаться и под одеяло с ним залезть. Женя сидела на брошенном на ледяной пол ватном матрасе, подобрав под себя ноги. Поза неудобная, время от времени приходилось подниматься, чтобы кровь не застаивалась. Благо, что их не связывали, а зачем? На окне под потолком решетка, дверь крепкая, не выбить, не выломать.

– Так ведь и околеть можно! – постукивая зубами, проговорил Виталик.

– Этого они и хотят!

– Чайку бы!

Женя усмехнулась, глянув на него. Она и от секса не откажется, если это дело поможет согреться. А Виталик даже не предлагает. Дома у себя сразу на кровать потащил, в трусы чуть не залез, а здесь он сама серьезность. Впрочем, она и сама не хочет. Но можно. Чтобы согреться.

В дверь вставили ключ, щелкнул замок.

– Тихо!

В помещение вошел здоровяк с багровым шрамом у виска. Женя уже знала, что его звали Костя.

– Ну как вы здесь? – спросил он, глядя на Женю. – Может, согреть?

Она поежилась, еще сильней прижимаясь к Виталику. Не надо ей никого секса! Не хочет она согреваться!

– Может, чайку? Горячего!

Женя мотнула головой. Вдруг он потребует плату за чаек, а расплатиться она могла только натурой.

– Или дома попьете?

– А вы отпустите нас домой? – в надежде на чудо спросила она.

– Ну, если вы, ребятки, очень хорошо попросите!

– Тогда не надо!

– Что не надо?.. Мы же вас не обижаем. Или обидели кого-то? – Костя впился взглядом в Виталика.

– Ну холодно.

– В могиле еще холодней… Хочешь в могилу?

– Нет!

– А ты? – Костя посмотрел на Женю и заигрывая подмигнул ей.

– Я домой хочу!

– К папе?

– Папа с нами не живет.

– Папа плохой?

– Я этого не говорила.

– Я говорю. Мой отец тоже с нами не жил, я говорю, что он урод.

– Папа плохой, – кивнула Женя. Она готова была согласиться с этим утверждением, лишь бы поскорее оказаться дома, в горячей ванне.

– Папа плохой прокурор.

– Папа плохой прокурор, – повторила она.

– Но даже плохой прокурор может спросить, кто стрелял. Что ты должна ответить?

– Кто-то выстрелил. Но я ничего не видела.

– Я тоже, – кивнул Виталик.

– А если обманете?

– Не обманем.

– Если обманете, мы найдем вас и накажем. Этот подвал вам покажется раем.

– Да мы понимаем!

– Ну так что, чайку?

– А можно дома?

– Можно и дома, – кивнул Костя.

Он указал на выход, чувство радости захлестнуло Женю, окрылило. Костя путь не преграждал, она вышла из проклятого подвала в такой же холодный дом. Машина стояла во дворе, двигатель работал, в салоне тепло, но Женя согрелась не сразу. Для этого ей понадобилось крепко-крепко прижаться к Виталику, что сделала она с удовольствием.

* * *

Дачный поселок, холодный дом, подвал глубокий, но там самый настоящий морозильник. Если бы не свет электрической лампочки под потолком, Степан бы подумал, что попал в склеп. На бетонном полу лежал рваный полосатый матрас, такое же грязное ватное одеяло. И еще на полу валялся фантик от конфеты. Степан не поленился, поднял его, осмотрел и понюхал.

– Совсем свежий, сегодня конфетку съели.

– Здесь ребят держали, – кивнул Комов.

Это был уже третий адрес, который назвал Логачев. И снова ничего. Но хотя бы след заложников обнаружился. Да и вокруг дома натоптано, след от машины совсем свежий.

– Может, домой отвезли? – спросил Лозовой.

– В любом случае нам тоже по домам пора, – глянув на часы, зевнул Степан.

Домой он вернулся в пятом часу, лег, не раскладывая диван, без десяти восемь поднялся, умылся и отправился в отдел. Он, конечно, в отпуске, но с Полухиным и Урываевым нужно что-то делать. Он же их задерживал, ему и решать, как с ними быть.

Но начал он с Логачева, которого оставлял в камере на ночь. Извиниться перед парнем нужно и отпустить. Логачев, конечно, не ангел, но порядок есть порядок.

Бандита привели к нему в кабинет, сняли наручники. Степан поставил перед ним кружку горячего чая.

– Что там, цианистый калий или что? – съязвил парень.

– Зачем ты так? – присматриваясь к нему, попенял Круча.

Кожа у него на подбородке содрана, как будто мордой по стене возили. Синяки на горле, словно его душили. Еле заметные синяки, но тем не менее.

– Зачем я так? Я тебе все сказал, а ты меня с этим уродом закрыл?

– С каким уродом? – не понял Степан.

– С Полухиным!

– Не закрывал я тебя с Полухиным… Может, ошибка вышла?

– Да нет, не ошибка! Это спецом все.

– Да нет, ты все сказал, я дал отбой… Извиниться перед тобой вот хотел.

– Ну так извиняйся! – Логачев развалился на стуле, закинув руки за спинку.

– И что там с Полухиным? Задницу тебе надрал? – качая головой, спросил Степан.

Накладка вышла, виноват он, не уследил, но Логачеву совсем не обязательно вести себя по-свински.

– А это смотря кто кому еще надрал!

– Сделал все, как я учил?

– А как ты учил?

– Ну, ты же хозяин-барин, а не он. По-хозяйски себя вел?

– А это не твое дело!

– Предъявил ему за Верзилу?

– Да иди ты!

– А то вдруг нет больше Верзилы? Мы-то его так и не нашли вчера. Может, турмановские его замочили?

– Замочили?! – нахмурился бандит.

– А они могли его замочить? Что тебе Полуха сказал?

– Что сказал… Ну, говорил… Зря мы, сказал, на Катафалка наехали.

– В смысле на Катафьева?

– Ну да. Ствол у него отобрали. Золотой.

– У Катафьева отобрали?

– Да, – кивнул бандит.

– А потом еще и убили?

– Ну так в том-то и дело. Турман хочет знать, как там было дело.

– А как было? Эти двое подъехали, которых Верзила опустил, так я понимаю?

– Да, они подъехали.

– Один Катафьев, другой… – Степан выдержал паузу в расчете на подсказку.

– Ну, Катафьев который, это Катафалк. А второй Кокон.

– Кокон?

– Фамилию не знаю, только погоняло.

– Катафалка Верзила замочил.

– А Кокон свинтил! – кивнул бандит.

– И где сейчас Кокон?

– Без понятия!

– Что Полуха говорит?

– Насчет Кокона? Ничего не говорит!

– А вообще что говорит?

– Да не говорил я с ним… – Логачев отвел глаза в сторону, но тут же заставил себя взбодриться и прямо посмотрел на Степана. – Не говорил я с ним! Просто сказал, что им здесь ловить нечего! Ну, если не хотят проблем. А если хотят, то милости просим… – криво усмехнулся Логачев. – Знаешь, как я ему это сказал!

Дверь вдруг открылась, сначала в кабинет вошел подполковник Кузовиков, а за ним уже – Шашкин, жирной рукой задев косяк.

– Здесь Круча! – не здороваясь, сообщил начальник отдела.

Степан поднялся, оправил пиджак. Логачев же даже позу не сменил. И Шашкин обратил на это внимание, строго глянул на Кручу. Ладно, задержанный хозяина кабинета не уважает, сидит перед ним вразвалку, так хоть пусть перед прокурором прогнется. Совсем Степан бандитов распустил, а как еще следовало понимать этого вечно недовольного борова?

– А почему он здесь? – Шашкин также не думал здороваться со Степаном. – Разве капитан Круча не отстранен от должности? – продолжал он.

– Вообще-то я просто в отпуске…

– И что вы здесь делаете?

– Пропавшую Евгению Шашкину ищу, – кивнув на Логачева, сказал Степан.

– Не надо никого искать! – отрезал Шашкин.

Степан удивленно глянул на Кузовикова, тот мотнул головой, делая такой же отрицательный жест и рукой. Даже глазами давал понять, что проблема уже решена.

– Неужели нашлась?

Кузовиков кивнул, отвечая Степану, а Шашкин мотнул головой.

– Не надо трогать мою дочь!

Степан поднял руки, давая понять, что сдается перед непреодолимой силой чиновничьего маразма. Всю ночь в разъездах, сексота важного своего потревожил, бандитов задерживал, а ему за это плевок в лицо. Ну спасибо!

– Я хочу сделать заявление! – поднялся вдруг с места Логачев.

Шашкин недоуменно повел бровью, но кивнул, соглашаясь выслушать его.

– Капитан Круча бросил меня в камеру к бандитам! Он хотел, чтобы они меня убили!

Кузовиков округлил глаза, изображая праведный гнев и возмущение.

– Что вы на это скажете, товарищ капитан? – приосанился Шашкин.

– Есть блондины, есть брюнеты, их сразу видно, а бандиты – понятие относительное. Как их, бандитов, от законопослушных блондинов отличить?..

– Не надо изворачиваться, не надо!

– Вот вы на гражданина Логачева гляньте! – Степан кивком указал на задержанного. – С виду законопослушный гражданин! В ресторане вчера отдыхал, в компании порядочных людей.

– Вот, отдыхал, никого не трогал! А капитан Круча хап меня – и в кутузку! – закивал бандит.

– Потому что ты состоишь в банде Сафрона. И знал, куда Верзила увез дочь товарища прокурора!

– Не знаю, кто такой Сафрон! Не знаю ни про какую дочь! – мотнул головой Логачев.

– Я все понял! – презрительно глянув на Степана, усмехнулся прокурор.

Не искал капитан Круча его дочь, даже не пытался, только вид делает. Стыдно ему должно быть, очень стыдно!..

– А с этим гражданином, – Шашкин строго посмотрел на Кузовикова, – провести служебное расследование… Нет, я пришлю следователя, проведем проверку по факту злоупотребления служебными полномочиями, если факты подтвердятся, придется возбуждать уголовное дело… Вы меня понимаете, товарищ капитан?

Степан стиснул зубы, в упор глядя на зажравшегося прокурора. Он не знал, что за вожжа попала ему под хвост, с чего это он так взъелся на него, но выходить из себя не станет. Не даст он этому жирному борову повода для радости. И рапорт на увольнение точно подавать не станет. Он же не чмо какое-то, чтобы в позу обиженного становиться. И если прокурор объявил ему войну, он ответит тем же. Начать можно с «десятки», на которой ездит его дочь. Модель эта производится с позапрошлого года, машина не может быть старой, стоит прилично. Откуда у прокурора деньги?.. Можно выяснить и другие факты незаконного обогащения. Главное, не унывать, а работать Степан умеет… Зря эта свинья связалась с ним! Ох и зря!

– Вы меня понимаете, товарищ капитан? – повторил Шашкин.

Но Степан продолжал красноречиво молчать.

– Отвечать нужно, когда вас спрашивают! – распалился прокурор.

– Вы мне не начальник, – тихо сказал Степан.

Не вопрос, прокурор большая величина, за ним надзор за милицией, он мог возбудить уголовное дело, посадить. Но при всем при этом Степан ему не подчинялся. Ну, если только в рамках уголовного дела, если Шашкин вдруг возглавил следствие по факту убийства того же Катафьева.

– Что?! – вскинулся Шашкин.

– Я все понял, я в отпуске. Разрешите идти? – обращаясь к Кузовикову, спросил Степан.

– М-да! – глянул на начальника отдела и прокурор, закатив при этом глазки.

Да уж, распустил Кузовиков подчиненных, ни стыда у них, ни совести!

– Сначала объяснение напишешь, – качнул головой Кузовиков.

Шашкин одобрительно кивнул, смерил Степана взглядом и ушел.

– И гражданин… – глянув на Логачева, щелкнул пальцами Кузовиков. – Он тоже напишет объяснение.

– Но не здесь, – качнул головой Круча.

– Не здесь.

Кузовиков лично отвел Логачева к начальнику следственного отделения, поставил ему задачу и вернулся к Степану.

– Молчать тебя не учили? – разгоряченно спросил он.

– А в уголовном розыске без этого никак?

– В уголовном розыске…

– Даже стесняюсь спросить, что там с Шашкиной?

– Вернулась Шашкина… Ее отец считает, что в этом нет заслуги уголовного розыска.

– Ну да, значит, я зря вчера к Сафрону ходил, – усмехнулся Степан.

– Да нет, не думаю, что зря… Думаю, что Сафрон испугался… Шашкина утверждает, что ее дочь ничего не видела, ничего не знает.

– И Шашкин ей, конечно, же верит?

– Шашкин…

– Верзила его убил – Бурнаков Сергей Владиславович.

– Есть свидетели?

– Свидетелей не только мы ищем, а еще дружки Катафьева разыскивают. Такие же бандиты, как Верзила, Драч и Буслай. Про Логачева не говорю, Логачева на месте преступления не было. Логачев знал, куда Шашкину отвезли. В дачный поселок у Аркадьевки. Когда мы приехали, Шашкиной там уже не было. Ее оттуда увезли. Перед самым носом увезли… Я не знаю, может, Сафрон на самом деле испугался. Не знаю…

– Что ты говорил про дружков Катафьева?

– Бандиты, говорю, дружки Катафьева. Верзила обидел Катафьева, тот попытался отомстить, подъехал на Электрозаводскую, но что-то пошло не так. Верзила его застрелил… Дружки Катафьева собираются мстить…

Степан хотел сказать, что Битово стоит на грани большого шухера, может начаться настоящая бандитская война, но Кузовиков не захотел его слушать.

– Малыгин с этим разберется, он парень толковый, а ты давай объяснение, что там у тебя с этим, с Логачевым вышло.

– Ну, объяснение так объяснение, – пожал плечами Степан.

Или Кузовиков куда-то очень торопился, или убийство Катафьева решено спустить на тормозах. Вряд ли Женю Шашкину отпустили просто так, наверняка с нее взяли слово молчать, подкрепив свое требование угрозой. А Шашкин хоть и дурак, понимает, с кем имеет дело. И если дочь ему дорога, он постарается оградить ее от неприятностей. Не было ее на месте преступления, не видела она ничего. И другие свидетели будут молчать, дело заглохнет, а со временем отправится в архив. С благословения прокурора, само собой. И Степан возражать не будет.

А действительно, зачем ему рвать жилы ради каких-то бандитов? Ну застрелил один другого, и что? Одного уже убили, другие приедут мстить за него, ну расстреляют Верзилу с его утырками, и что? А если убьют Сафрона, Степан будет аплодировать стоя.

Он уже собирался уходить, когда появился Малыгин.

– Ты здесь? – пожав ему руку, начальственным тоном спросил капитан.

– Уже нет.

– Времени знаешь сколько?

– И что?

– Комов, Кулик, Лозовой, где они?

– Где они?

– Дома! И это ты разрешил им отдыхать до обеда.

– Так они всю ночь на ногах… Не будь жлобом, Слава! Это тебе не идет!

– Да, но работа стоит, – поморщился Малыгин.

– А ты у меня спроси, может, я знаю, кто Катафьева убил?

– Да кто-то из сафроновских, Верзила там на сервисе был. Верзила, Драч и Буслай.

– Ну так, может, Верзила и убил?

– Может, и Верзила. Но свидетелей нет… Комов вчера с Зюбиным говорил, не хочет признаваться. А ведь видел он, как Верзила убивал.

– Насчет Полухина и Урываева ничего не хочешь спросить?

– Это которые к Безменову приходили?

– Мы их прихватили по случаю. Нужны?

– А что они скажут? Они сами не знают, кто Катафьева убил. Сами убийцу ищут.

– Ну, кто ищет, тот всегда найдет… Удачи тебе, Слава!

С должности Степана не снимали, прав на его кабинет Малыгин не заявлял, поэтому он покорно вышел, позволив закрыть и опечатать дверь.

Степан спустился вниз и распорядился отпустить задержанных Полухина и Урываева. Ничего противозаконного они при себе не имели, фальшивыми документами не пользовались, заявления от граждан Безменовых не поступало. А вот жалобу подать могли. Сами же задержанные и подадут. На имя прокурора. И Степан снова окажется крайним.

– Извиняться ни перед кем не буду, – глянув на одного, на другого, сказал он. – А еще раз увижу в Битове, снова закрою.

– Не увидишь, – скривился Полухин.

– А что это у тебя такое? – Степан показал на царапину на шее под самым ухом. – Вчера не было.

Вчера у него только губа была разбита.

– Да так!

– Это к тебе Логачева подсадили?

– А то ты не знаешь!.. – Полухин и хотел назвать Степана мусором, но не решился.

– Мой вам совет, забудьте Катафьева. И в Битово дорогу забудьте. Вам же лучше будет.

– Конечно, забудем! – криво усмехнулся Урываев.

– Тогда все, я вас предупредил.

Степан оставил бандитов, сел в машину и отправился домой. По пути заскочил в магазин, купил пива и пакет пельменей. Все, хватит с него мерзнуть на холоде, сегодня он будет наслаждаться покоем в тепле.

* * *

Квартира после капитального ремонта, новая мебель, цветной японский телевизор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.