Ирина Яновская
Девятый Аркан

Иллюстрация на обложке Александры Мамониной (РЕПЧАТЫЙ ЛУК)

© Яновская И.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Карты Таро, мир кино, магия, потерянная и обретенная любовь, четкий энергичный сюжет: книга Ирины Яновской – прекрасный роман, который обречен на успех. Непременно понравится читателям, желающим простого счастья.

Евгений Попов, писатель, заслуженный работник культуры РФ 

Глава 1
Завещание

Я вышла из кабинета нотариуса, громко хлопнув дверью. Всю дорогу до дома у меня не получалось успокоиться. Я злилась на брата, на бабку, да что там… на весь мир. В голове крутился вопрос: «Как она могла так несправедливо со мной поступить?» Я уже поднималась в квартиру, когда услышала, что у меня зазвонил телефон.

– Алло, ну что ты хочешь? По-моему, все ясно: тебе опять повезло, а мне опять нет. Так было и будет всегда, любимчик чертов!

На этих словах я сбросила звонок и нервно швырнула его в сумку. Это звонил брат.

Зайдя в квартиру и даже не раздевшись, я бросилась на кровать и разрыдалась. Нет, возможно не только по поводу несправедливо оставленного бабушкой наследства, а вообще по поводу бедной и несчастной маленькой девочки, в которую я иногда превращалась. Я плакала и жалела себя, потому что в этом мире пожалеть-то меня, по сути, теперь и некому. А ведь даже очень взрослым людям часто нужно, чтобы их пожалели. Или просто чтобы была возможность положить голову близкому человеку на плечо и поплакать, а человек этот, молча так, гладил тебя по голове и вздыхал, как бы разделяя с тобой твою участь. По-моему, если нет рядом такого человека – это называется одиночество.

И я вдруг подумала, что, если бы этот человек сейчас был на Северном полюсе, я рванула бы к нему не задумываясь, из-за этих пяти минут слабости, проехала бы тысячи километров, прошагала бы пол-Земли, потому что важнее его сейчас для меня никого не было. И ведь был у меня такой человек, был. Это мой папа. И выслушает, и поймет, и не скажет ничего лишнего, и по голове погладит ровно столько, сколько мне надо. Это называется Безусловная Любовь. Именно такой вот Безусловной Любовью моя мама любит моего брата. Пока папа был жив, силы уравновешивались. Я – папина дочка, брат – маменькин сыночек. «Мальчик мой» – так звала она его в детстве, «мальчиком ее» он остается и до сих пор. А я уже, к сожалению, ничьей девочкой.

Опять зазвонил телефон. Теперь на экране телефона светилась мамина фотография. Разговаривать категорически не хотелось, хотелось еще плакать и жалеть себя, а мама точно не пожалеет. Но не подойти нельзя. Это же мама. И пусть я не ее «любимая девочка», конкуренцию с «мальчиком» не выдержит никто, но я все равно ее дочка, которую она искренне любит и хочет добра. Просто ее добро не совпадает с моим. Мы в разных тональностях. Но ближе и роднее мамы у меня теперь никого нет.

– Привет, мам. Да, только зашла. Огласили. Феде – дом, мне – то, что в доме. Не расстраиваюсь. Конечно, ее решение. Да. Тоже неплохо. Хорошо, мам! Да, мам!

Потом я еще просто «угукала» минут двадцать, затем мы мило попрощались, и я пошла готовить себе ужин. Легла в кровать пораньше и стала продумывать план на завтра. Придумав его до середины, я заснула.

Утром меня разбудил звонок телефона.

– Привет, Фень, я хотел тебе предложить, давай ты в ближайшее время приедешь в бабушкин дом и выберешь, что будешь забирать, а что нет. Я бы хотел его побыстрее продать.

– Хорошо, – коротко ответила я. – Позвоню, как соберусь.

Прошла неделя. Мысли о несправедливо оставленном наследстве были вытеснены обычными рабочими буднями. Через неделю брат позвонил снова и напомнил, что я обещала приехать и забрать вещи.

Ранним субботним утром я села на электричку и отправилась в дом своего детства. Каждое лето мы с братом проводили у бабушки. Нам нравилось. Мы ехали туда с удовольствием, там было все, что нужно в детском возрасте. Пруд, в котором мы купались до посинения, а потом замерзшие бежали отогреваться в теплицу, где бабушка выращивала огурцы и помидоры. Как же там пахло! Сейчас, сидя в электричке, я почти физически чувствовала запах тепличных помидоров, который ассоциировался с детством. А еще запах самовара и бабушкиных булочек.

Воспоминания побежали дальше. Все детство мы с братом жили как кошка с собакой. Это началось с момента его рождения и продолжается до сих пор то затухая, то разгораясь с новой силой.

Мне было пять лет, когда мама приехала домой с маленьким кулечком в руках. Она положила кулечек в кровать и сказала: «Вот, смотри, Феврония, какое чудо! Теперь у тебя есть братик!»

Что это совсем не «чудо», я поняла быстро. Все возились, крутились, охали и ахали вокруг него, совсем забыв о моем существовании. А ведь раньше все родительское внимание доставалось мне. Отчего-то мне казалось, что все сразу полюбили его больше, чем меня. Все, кроме папы. Папа остался моим на всю жизнь. Любил меня до последнего своего вздоха, а я – его.

«Мамочка, я, конечно, большая уже девочка, понимаю, но все равно, не могла бы ты отнести его обратно, туда, откуда взяла?» – однажды спросила я маму.

Потом брат подрос, стал ходить, вслед за этим – говорить, затем делать мелкие гадости, а впоследствии и большие… Конечно, он ничего такого не делал, просто рос веселым озорным мальчишкой, но тогда мне так не казалось. Я думала, что он специально пришел в нашу семью отравлять мою жизнь. Мне он виделся вредным, жадным, капризным и эгоистичным ребенком. А я была идеальна, и как мама этого не замечала? По-моему, я потратила всю свою детскую жизнь на борьбу за мамину любовь. И чем больше я пыталась доказать маме, что я лучше, чем этот «мальчик», тем сложнее становилась моя жизнь. С возрастом я переросла эту ситуацию. Но сейчас детские обиды всплыли вновь. Опять ему достался лучший кусочек торта с розочкой наверху, а мне с половинкой невзрачного цуката. Целый дом, в хорошем месте, недалеко от Москвы. Если бы он достался мне, я бы ни за что его не продала. Жила бы там летом со своими будущими детьми, мужем и мамой. Мы бы пили ароматный чай из самовара и ели булочки. А теперь он продаст дом, продаст детство, продаст воспоминания.

Ключи от дома оказались на месте, там, куда обычно мы их прятали, чтобы бесконечно не передавать друг другу. Я зашла в дом, и слезы мгновенно навернулись на глаза. Там было все так, как и в дни моего детства: мебель, вещи, запах… Что же из этого можно забрать?.. Вот любимая папина чашка с гжельскими ярко-синими цветами, ее надо взять. Я ходила по дому, брала в руки то одну, то другую вещь и слушала, какие эмоции и воспоминания она у меня вызовет.

Зашла в комнату бабушки, очень просто обставленную. Кровать, торшер, шкаф, в углу старинный сундук. Сундук, пожалуй, точно возьму себе. Раритет. Хотя он и не впишется в интерьер моей квартиры, слишком громоздкий и мрачный, но продавать не буду. Это еще какой-нибудь моей прапрабабки поди. С трепетом открыла тяжелую крышку и на мгновение зажмурилась. А вдруг в сундуке бабуля припрятала для меня золото и бриллианты. И тут же меня постигло разочарование. Ничего ценного в сундуке не оказалось. Уже на самом дне я наткнулась на красивую ткань, черную с золотой вышивкой, такую у бабушки я никогда не видела. Взяв ее в руки, я поняла, что внутри что-то есть. Развернув, я увидела потрепанную толстую тетрадку и колоду карт. Странно, ни разу не видела бабушку с картами в руках. Может, не ее? Может, кто-то дал ей на хранение? Но уже через мгновение, открыв тетрадь и увидев почерк бабушки, я отмела эту мысль. Ясно, что тетрадь и колода были ее. Я открыла бумажную красную коробочку с потертыми краями и достала оттуда карты. Рассмотрев колоду, я поняла, что это карты Таро. Я, конечно, про них знала, но в руках держала первый раз. Видно было, что колода достаточно старая, картинки были выцветшие, края, как и края коробки, потерты. Колодой однозначно пользовались, но хранились карты бережно, и состояние их было еще довольно хорошее.

Я не увлекаюсь картами, и уж тем более Таро, но тут… не могу объяснить, что-то неведомое, что-то необычное, что-то для меня непостижимое не давало возможности выпустить их из рук. Я испытывала прям физическое наслаждение от их присутствия. Хотелось перебирать их и держать в руках, проводить пальцем по каждой карте. Как будто бы каждая может рассказать мне свою историю. Я медленно рассматривала картинку за картинкой и улавливала эмоции и настроение той или иной карты, но пока не понимала, что они хотят мне сказать.

Мне захотелось их перемешать и вытащить ради интереса одну из них. Ею оказалась карта, на которой была изображена фигура в капюшоне, с фонарем в руке, одиноко стоящая на вершине снежной горы. Наверху этой карты была нарисована римская цифра девять.

«Интересно, что обозначает девятка? Девять потерь, девять испытаний, или, может, девять жизней, как у кошки?» – подумала я и в то же мгновение услышала за спиной тихое урчание.

– Откуда ты здесь? – беря на руки совершенно черную как смоль кошку, спросила я. Она посмотрела на меня зелеными глазами и потерлась о мою руку. Взгляд упал на наручные часы. Они показывали девять вечера. До последней электрички еще оставалось время, поэтому, удобно устроившись на диване, я с интересом погрузилась в чтение бабушкиной тетради. Кошка уютно свернулась у меня на коленях и довольно мурчала. Чем дальше я читала бабушкины записи в тетради, тем больше и больше удивлялась тому, что там было написано. Для меня было открытие, что она знала и, как видно, пользовалась картами Таро.

Это сейчас, с высоты своего возраста, я понимаю, что бабушка по-своему любила нас с братом, но, когда мы приезжали к ней на лето, она воспитывала нас в строгости. Детские шалости, даже самые невинные, наказывались. А уж о наших ссорах и частых драках говорить не приходится. Они пресекались ею всегда и безоговорочно. Влетало в большей степени мне, так как я была старшая и, по ее мнению, выступала в роли зачинщицы.

Бабушку звали старым русским именем Феофания. Затем Феофания было сокращено до просто – Фея. Забавно было смотреть на лица моих одноклассников, когда я говорила, что мою бабушку зовут Фея. Вероятно, они думали, что я вру. Бабушка – Фея, а мы, значит, внуки Феи. В сказках все Феи добрые, ласковые. Наша Фея такой не была. Редко улыбалась, не веселилась вовсе, чаще была строгая и требовательная. Жили по режиму: ели, спали, играли – все по ее четкому расписанию, отклониться от которого было нельзя. Это, конечно, нас дисциплинировало, но крало у нас дух свободы и летнего отдыха. Бабушка Фея иногда говорила: «Зря вы обижаетесь на меня, детки. Все то, что я от вас требую, очень пригодится вам в жизни, уж поверьте». Тогда, естественно, мы не понимали, как такой «концлагерь» мог помочь нам в дальнейшем, но беспрекословно ее слушались.

Если мы начинали ссориться и увлекались этим занятием до хорошей такой, добротной потасовки, родителям иногда приходилось нас физически растаскивать, а Фее достаточно было кинуть взгляд, и мы понимали – лучше ее не злить, выйдет боком.

У Феи было несколько забавных выражений, которые сейчас звучат по крайней мере смешно. Она мне говорила так: «Полно тебе фикстулить-то», – и хотя я не очень понимала, что это такое, но «фикстулить» тут же прекращала. Или: «Нечего тут свой форс-то показывать». Это было более понятно, то есть не выпендривайся и делай, что тебе говорят. А еще на все наши детские «не хотим», отвечала «а надо». Надо и все тут, зачем надо и почему надо – она объяснять не трудилась. А по вечерам Фея ставила стул посередине нашей комнаты, садилась на него, выключала свет и сидела так в темноте, как Цербер, пока не заснем. На наши слабые просьбы рассказать нам на ночь сказку, отвечала: «Полноте вам, ишь, еще чего выдумали, спать надо»!

Глава 2
Мистическая колода

Чем дальше я читала бабушкины записи, тем больше казалось, что последние годы своей жизни Фея была, мягко скажем, не в себе. В тетради говорилось о том, что данная колода волшебная и исполняет любое желание. Волшебство карт заключалась в том, что обладатель этой колоды может сделать расклад на любое свое желание, выбрав нужные три карты. Дальше шла подробная инструкция.

Первая карта – это тот, кто загадывает желание. Королевы – женщины, Короли – мужчины. Затем важно правильно определить, к какой масти относится человек. Всего их четыре. Жезлы или Посохи – это карьеристы, управленцы и политики. Кубки – творческая интеллигенция. Мечи – люди научного склада ума, интеллектуалы. И, наконец, Пентакли – это люди, которые ориентированы на материальные блага.

Вторая карта – действие, третья – к чему это действие прилагается. Было сложно это понять неподготовленному человеку, но все семьдесят восемь карт были довольно подробно описаны, так что при желании и хорошем воображении с этим можно справиться, подумала я, прочитав первые двадцать страниц.

Кошка проснулась, спрыгнула с коленей на пол и стала тереться о мои ноги. Я посмотрела на часы и глазам своим не поверила… время к полуночи. Последняя электричка на Москву ушла полчаса назад. Что ж, придется остаться тут на ночь. Эта мысль совершенно меня не расстроила! Брат продаст дом, и у меня уже не будет возможности здесь бывать. Эх, оставила бы Фея дом мне… я бы ни за что с ним не рассталась.

Но у Феди другие планы. Ему нужны деньги. Он развелся с женой и, естественно, оставил ей и двум своим сыновьям квартиру. Сейчас тоже, как и я, снимал жилье. А продав дом, он легко бы решил все свои жилищные проблемы.

Я разожгла небольшую, выложенную из красного кирпича печку, села напротив, любуясь огнем, и уже приготовилась читать дальше бабушкину тетрадь, как у меня запиликал телефон. Это звонила моя лучшая подруга – Вика. Сказав ей, что я на даче и вернусь только завтра, я быстро закончила разговор.

В доме я чувствовала себя так спокойно и уютно, что, будь у меня возможность, осталась бы тут навсегда. Но эту идиллию нарушила кошка. Она села напротив меня и начала просто неистово мяукать, гипнотизируя меня своими зелеными глазищами. «Она же голодная, – пришла мне в голову мысль. – Да и я тоже не отказалась бы от ужина». Не рассчитывая тут задерживаться, я ничего не захватила с собой из еды. Порыскав по всем кухонным шкафам и убедившись, что никаких запасов в доме нет, я уже взяла в руки телефон, чтобы заказать какую-нибудь еду, как вдруг мне в голову пришла совершенно шальная идея. Она была настолько безумная, что я сначала потрогала лоб, проверить на наличие жара, затем решительно помотала головой, чтобы стряхнуть с себя наваждение. Лоб был в норме, голова – точно нет.

– А с другой стороны, чем я рискую? Вот возьму сейчас и сделаю! – сказала я уверенным голосом вслух. – Так… – Я полезла опять в записи бабушки.

Одно дело – беспредметно читать, другое дело – действовать. Действовать я решила строго по инструкции. Что тут написано? Я начала перечитывать вслух: «Придумать и четко сформулировать желание. Разложить на столе скатерть. Найти в колоде нужные три карты, выложить их по порядку, накрыть сверху второй половиной скатерти, закрыть глаза и, хлопнув над раскладом, сказать: «Да будет так!» – Далее требовалось подождать пять минут. Затем все собрать и убрать в сундук. Бабушка пишет, что желание непременно исполнится. О сроках исполнения ничего не говорится.

Я достала и расстелила на столе скатерть. Дальше предстояло найти в колоде карту, которая обозначала меня. Я достала все четыре дамы колоды и стала выбирать. Первым моим порывом было присвоить себе Даму Пентаклей, потому что она держала в руках большую золотую монету. Но, посмотрев на ее грустное лицо, я поняла, что монета не доставляет ей особого счастья.

Второй картой была Дама Кубков. Все бы ничего, но Кубки, как утверждалось в тетрадке, принадлежат женщинам творческим, а мама, как музыкант по профессии, еще в детстве поставила мне диагноз, который называется «слон на ухо наступил», и раз и навсегда запретила петь. Рисовать я совсем не умею, танцевать – немного, так все умеют двигаться. Ничего особенного. Поэтому под творческую даму я точно не подхожу.

Дама Мечей выглядела вообще как мужик, и даже корона из бабочек на голове не добавляла ей женственности. Я решительно отложила и ее.

Сомнений не осталось. Я буду Дама Жезлов. В одной руке она держит Посох – символ воли, в другой – подсолнух, как символ солнца. Но самое главное, в ногах у нее сидит черная кошка, прямо как у меня сейчас. Я посчитала это знаком и уверенно остановилась на этой карте.

Так, с этим справилась. Теперь желание: «Хочу, чтобы мне доставили еду, скажем… пиццу». Я открыла ту страницу, где говорится о значении карт. Стала читать и попутно размышлять. Какая карта отвечает за доставку? Доставить – это значит привезти. Пожалуй, это будет Колесница, потому что это единственная карта с транспортным средством. И теперь, собственно, что привезти… Карт, которые отвечают за еду, как таковых, нет. Значит, нужно включить ассоциативный ряд. Я медленно перебирала колоду, пока не наткнулась на Колесо Фортуны. Это круг, действительно, хоть и отдаленно, но напоминающий пиццу.

Что мы имеем? Первая – Королева Посохов, вторая карта – Колесница, третья – Колесо Фортуны. Получалось так: Кому? Мне. Что сделать? Привезти. Что? Пиццу. Уф… бред! Но остановиться уже не могла.

Я положила три карты в верхней части скатерти, нижней частью накрыла все это «богатство», сильно зажмурилась, хлопнула в ладоши и прошептала: «Да будет так!» Посидела нужные пять минут. Кошка тоже сидела рядом, не шелохнувшись.

В эти пять минут ни о чем больше думать я не могла, голова стала абсолютно пустая. Через пять минут я все собрала и расхохоталась. Мне вдруг стало так весело, как уже давно не было.

В окне промелькнул луч света от фар автомобиля, и тут же я услышала протяжный гудок. «Похоже, это ко мне… но кого это принесло ночью? – думала я, идя к калитке. – Наверняка Федюня приехал, не выдержал, решил проконтролировать меня или просто составить компанию. Или мама его послала, потому что, когда я ей позвонила и сказала, что опоздала на электричку, она забеспокоилась, что я буду одна ночевать в доме».

Распахнув калитку, я впала в прямом смысле в оцепенение. Прямо передо мной стоял человек. Вроде бы человек как человек, не было у него за спиной крыльев, значит, это не ангел, но и хвоста, как у черта тоже не наблюдалось, значит, и не черт. Просто обыкновенный доставщик пиццы. В фирменной футболке, на которой написано «Дольче Вито», а внизу – «Пицца Итальяно».

– Ваша пицца, синьорина Феврония! – сказал он, вручая мне большую, ароматную, еще теплую коробку!

«Еще бы холодненького пива к ней», – промелькнуло в моей голове! Но мой язык сказал другое:

– Кому пиццу? Мне?

– Вы же Феврония? Это дом номер 77 по Пятой Садовой?

– Да…

– Значит, вам. Приятного аппетита!

Он развернулся, сел в машину и уехал. Я еще какое-то время стояла в проеме калитки, смотрела на коробку и не могла поверить в происходящее. Оставалась последняя надежда на то, чтобы не сойти с ума – это позвонить матери. Возможно, она решила позаботиться обо мне и заказала ее.

Я вернулась в дом, аппетит пропал напрочь. Дрожащими руками я набрала ее номер. Она долго не подходила, но все-таки взяла трубку.

– Мам, – без приветствия сказала я, – это ты мне пиццу заказала?

На том конце повисло долгое молчание…

– Ты что там, совсем чокнулась? Какую пиццу?

– Не знаю, сейчас посмотрю. – Я глянула на коробку. – Пиццу ассорти!

– Ассорти чего? – спросонья не могла врубиться она.

– Пицца называется «Ассорти», мам.

– А я тебе всегда говорила: не надо так много работать, от работы кони дохнут, – заключила она. – Ты звонишь мне в час ночи и задаешь совершенно дурацкие вопросы. Я вообще никогда в своей жизни пиццу не заказывала ни себе, ни тебе, и уж начинать осваивать эту сложную для меня операцию среди ночи тем более не собиралась. – С этими словами она отключилась.

Так, значит, это не мама… Кто еще знал, что я здесь? Федя и Вика. Я позвонила Феде.

– Прости, что поздно, – начала с извинений я, – но спасибо за пиццу!

– Фень, я всегда знал, что ты со странностями, но это что-то новенькое…

– А что? Разве не ты мне заказал доставку пиццы на дачу?

– Совсем с ума сошла? С какой стати мне ее заказывать? А ты до сих пор на даче? Я думал, ты одним днем съездишь.

– Так, понятно. Не ты… Ну, извини, что подумала о тебе лучше, чем ты есть…

– Что за ночные наезды? Я вообще не понимаю…

– Прости, Федь, я действительно немного не в себе, откуда ты мог знать, что я останусь тут ночевать.

– Немного она не в себе… Да ты идиотка какая-то, – буркнул он в трубку, и я тут же услышала короткие гудки.

Вот так всегда. Хоть бы раз нормально поговорили с братом. Остается Вика. Но та не подходила…

Делать нечего, придется оставить этот вопрос невыясненным до утра.

Мне тут же захотелось загадать еще желание, чтобы проверить колоду, но сил не было. На меня навалилась какая-то вселенская усталость. Я угостила голодное животное, сама пожевала пару кусочков, совершенно не почувствовав вкус пиццы, и уснула мертвым сном.

Утром, еще не открыв глаза, я подумала: «Какой интересный сон мне приснился. И про дом, и про поездку». Вспомнила и о кошке, и о Таро, и о доставщике пиццы. Улыбнулась, сладко потянулась и открыла наконец-то глаза. Открыв и поняв, что я не в своей квартире, резко вскочила. Боже, это не сон! Это все правда! Вот кошка в ногах, вот коробка от пиццы, я здесь, в бабушкином доме…

Пока умывалась и собиралась на электричку, в голове мысли жужжали, как пчелиный рой. О чем только я не думала. И о своем полном сумасшествии, а что, может, именно вот так ни с того ни с сего люди и сходят с ума? К счастью, такого опыта у меня пока не было. Утром я полностью уверовала в волшебную колоду, и, чтобы не разочаровываться, Вике решила не звонить.

Я положила в сумку Таро, скатерть, тетрадь и побежала на станцию. Придя на платформу, я увидела кошку. Батюшки! Чудеса продолжаются! О ней-то я совсем забыла, немудрено, столько всего произошло, до кошки ли?

Забыла про нее, бедненькую, а она вот те… сидит… хвостиком поигрывает, на солнышке щурится. И, взяв ее с собой, я погрузилась в электричку.

По дороге от станции зарулила в зоомагазин и купила все или почти все, что нужно для комфортного проживания моей новой приятельницы. Надо бы дать ей имя. Имя надо придумать какое-то волшебное, кошка непростая, я это интуитивно начинала чувствовать. Долго перебирала в уме кошачьи клички, даже заглянула в интернет, набрав там: «волшебные имена кошек». Затем мне попалась следующая информация: «По правилам традиционной кошачьей магии, у кошки должно быть три имени. Одним ее зовут люди, другое – магическое, его используют при колдовстве, и третье – тайное – известно только кошке».

Эта информация только усложнила мне задачу выбора, я одно-то придумать не могла, а тут требуется сразу три.

В том же источнике предлагались варианты магических имен кошек. Одно из них заставило меня обратить на себя внимание.

Оказывается, кошачье имя Фрейя означает повелительница всех кошек. Так звали скандинавскую богиню любви, красоты и магии. Фрейя связана с полнолунием, феями, волшебными кошачьими чарами, предсказаниями и, главное, что лишило меня сомнения в правильности моего выбора, это то, что имя Фрейя связано с рунами и картами Таро. Решено, ее будут звать Фрейя. Еще два я ей придумывать не стала, обойдется одним.

Определившись с именем для кошки, я достала из сумки колоду, расстелила скатерть и решила опять попробовать поколдовать. Но тут возникла проблема с желанием. Что-то глобальное загадывать пока было боязно. Необходимо было потренироваться на чем-то более мелком. Я думала, но в голову лезли какие-то глупости. Вспомнила о раритетном сундуке. Загадаю-ка я, чтобы он оказался у меня дома, как раз вопрос с перевозкой решу. Уже как бы между прочим я вынула из колоды Даму Посохов. Доставка, она же перевозка, тоже не вызвала трудностей – это Колесница. А вот на сундуке застряла.

Конечно, глупо было рассчитывать, что в колоде карт Таро будет пицца или сундук напрямую. Я понимала, что в любом случае надо включать ассоциативный ряд, как с пиццей. Сундук не вызывал во мне никаких ассоциативных ходов, пока в руках у меня не оказалась четверка Пентаклей. На ней был нарисован, если и не напрямую сундук, то что-то очень на него похожее. Этот ящик при желании явно мог подойти и под описание сундука. На нем сидел мужчина, ноги его стояли на двух монетах-пентаклях, в руке он держал еще одну монету, а над его головой была четвертая. Мне очень нравилась эта карта. Похоже, она отвечала всем моим запросам. Но чтобы лишний раз убедиться в правильности своего выбора, я открыла бабушкину тетрадь и прочитала значение карты.

Оказывается, интуиция меня опять не подвела, карта Таро Четверка Пентаклей – карта обладания и сохранения того, что вам принадлежит. Имущество ваше по праву, вы заработали его или наследовали. Четверка Пентаклей также предполагает, что «вопрошающий» ощущает потребность отстоять или защитить свое имущество. О да! Я по праву обладательница этого бесценного наследства, и у меня есть решимость, если надо, отстоять и защитить его. На душе стало радостно, как же я быстро справилась в этот раз, и нужный мне расклад получился на удивление правильным.

Проделав весь положенный ритуал, я стала ждать результата. Ничего не происходило. «Может, что-то сделала не так?» – засомневалась я. Прокрутила в голове еще раз, перечитала тетрадь, вспомнила все детали и последовательность вчерашнего колдовства.

Нет, нигде нет ошибки. В чем же дело? А! Кошка! Где кошка?

Я заметалась по квартире в поисках Фрейи, больно ударилась об угол тумбочки, потом шандарахнулась головой об открытую дверцу шкафа, но даже не почувствовала боли. Я металась по квартире как в агонии. Снося и круша какие-то вещи, которые плохо лежали, спотыкаясь обо все, что попадалось мне под ноги. Кошка не находилась.

– Фрейя, девочка моя, отзовись! Где ты? – стала лилейным голоском звать я Фрейю. – Кошка, кошечка, кис-кис! Выходи, куда ты спряталась?

Все было тщетно. Я остановилась посередине комнаты и прислушалась. Ни одного шороха, квартира утопала в гнетущей тишине. И тут, почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла голову. Со шкафа на меня смотрели два зеленых глаза.

– Ах вот куда ты забралась! Хитрюга! Я тебя обыскалась! Иди ко мне!

Фрейя не то чтобы не повела ухом, а даже и глазом не моргнула. Я приставила табуретку, забралась на нее и достала свое сокровище. Теперь уже усевшись с кошкой на руках, я повторила волшебное действо и опять стала ждать. Но увы и ах… Волшебства не происходило. Я прислушивалась к звукам лифта, мысленно рисуя картинку, что вот приезжает лифт, звонок в дверь, я открываю и на пороге вижу двух молодцов из службы доставки, на их форменных комбинезонах написано «Перевозка мебели», они улыбаются мне и затаскивают в квартиру такой вожделенный сундук.

Из этих фантазий меня опять вывела Фрейя. Она резким движением спрыгнула с моих коленей, подошла к двери и стала жалобно мяукать.

– Фрейечка, тебе что, здесь не нравится, или ты погулять хочешь?

На это она продолжала только мяукать, стоя по-прежнему у двери. Я включила мыслительные процессы в своей голове на максимальные обороты. Никогда не жаловалась на отсутствие мозгов, училась хорошо всегда и везде, анализировать тоже умела неплохо. Надо просто немного успокоиться и расставить все по «полочкам».

Итак, что мы имеем: вчера все работало! А что было вчера? Карты – есть. Скатерть – есть. Желание имеется. Кошка – в наличии.

Может, я неверно выбрала карты? Затем я еще раз пересмотрела колоду, перечитала, так сказать, бабушкину «аннотацию» к ней. Нет, здесь ошибки быть не может. Очень точно я все выбрала. Я взяла Четверку Пентаклей, еще раз покрутила в руках. Вот же и пентакли, они же деньги, они же наследство, вот и сундук… Стоп… Стоп! Сундук! Вчера я достала карты из сундука, и он в момент колдовства находился в комнате! А теперь его нет.

В голове заиграл туш. Нашла, нашла причину сбоя. Ну бабуля, ну напридумывала! И ведь ничего про условия такие не написала. Догадайся, мол, сама. Это вполне в ее духе.

Но не на ту напала! Моя самооценка стремительно поднималась. Сегодня воскресенье. Еще целый выходной день впереди. Все успею.

Я нашла в интернете телефон перевозки мебели, назвала им адрес, уточнила время, когда они будут на месте, не спросила даже про стоимость этой услуги, она казалась мне бесценной, точнее, я бы заплатила любую цену. Как говорил Бендер: «Торг здесь неуместен», – он, кстати, тоже гонялся за наследством, правда не за своим… А я – за своим, так что: «Наше дело правое… Победа будет за нами». Почему-то я стала думать лозунгами…

Пулей выскочив из квартиры, не дожидаясь лифта, я помчалась на станцию. В такие важные моменты жизни я всегда обращаю внимание на знаки. Я их умею замечать, и даже умею понимать, к чему они. К примеру, если еду на работу и везде зеленый свет, точно день будет фартовый. Если под ногами замечаю белое перышко, то это и вовсе к скорому счастливому событию. И, главное, все так и происходит. Совсем недавно я рассталась с молодым человеком. Мы год встречались, но ничего из этого не вышло. Только время потратила, а оно сейчас, как говорит моя мама, на вес золота! Не девочка, поди! За тридцать уже! Некогда растрачивать его на ненужные отношения. А ненужные отношения, опять же по определению мамы, – это несерьезные отношения, то есть те, которые не ведут к браку. Последние отношения вели куда угодно, но только не к браку. Мой «Ромео» категорически не хотел семьи, детей, и, вообще, у него начинался нервный тик только от мысли, что надо взять на себя хоть какие-то обязательства.

А знак был! И я его видела! И поняла, к чему он! Только очень не хотелось в это верить. И я сделала вид, будто его не заметила. Вид-то я сделала, но это не значит, что он не сработал. Сработал еще как!

У нас как раз было первое свидание. Тогда я ехала на машине, нет, летела, ведь я была так влюблена! В какой-то момент мне позвонила подруга, я отвлеклась от дороги и, видно, пару раз повернула не туда. Разговор был оживленный, я не смотрела на дорогу, ехала на автопилоте и очнулась только тогда, когда передо мной вырос огромный щит, на котором было написано: «Проезда нет. Тупик». Мне бы развернуться и домой. Но нет, надежда умирает последней. И мне не хотелось первое свидание превращать в последнее. Так и затянуло на целый год.

А вот с цифрами… тоже история. Последнее время стала почти каждый день замечать на часах повторяющиеся числа. Особенно часто в глаза бросается время 22:22. Четыре двойки – это к скорому завершению дел, значит, человек движется верно, по согласованному плану, только нужно настроиться на положительные позитивные волны. Вот в таких мелочах я вязну, думаю о них и, в зависимости от увиденного, то расстраиваюсь, то радуюсь.

Всегда думала – откуда это у меня? Теперь-то понятно, бабушка Фея передала мне ряд способностей. И, если следовать интуиции, можно избежать многих проблем.

Я вспомнила про Фрейю, черная кошка явно была знаком, ведь на карте Королева Посохов тоже сидит с черной кошкой. Первая карта, которую я вытянула из колоды, Отшельник, говорила о моем сегодняшнем одиночестве. Она под номером девять – последняя однозначная цифра. Дальше – новая жизнь. И не такая уж, видно, однозначная. Все сходится.

Вот и теперь я ехала за город и по пути внимательно следила за знаками. Когда ж им появляться, если не сейчас. Подсказки в таком деле обязательно должны быть! Но сегодня абсолютно никаких предупреждений мне не давалось. Ни хороших, ни плохих.

Еще издали я увидела, что машина для перевозки сундука уже приехала и ждет меня. Я открыла дом, распорядилась погрузить сундук и заодно старую, но весьма винтажную этажерку, и еще похватала всяких вещей по мелочи, не забыв папину чашку. Потом окинула дом взглядом и мысленно с ним попрощалась, как знать, может, уезжаю из него навсегда!

Обратно я ехала на машине, в качестве сопровождения моего драгоценного груза. Во время пути я позвонила Феде, сказала, что нужное мне барахло забрала и он волен делать с домом все, что ему заблагорассудится. Он очень обрадовался и сказал, что сейчас как раз начинается летний сезон и проблемы с продажей дома у него возникнуть не должно.

На сердце у меня поселилась необъяснимая тревога. Явно что-то меня волновало, но я не могла понять, что именно.

Добрались мы до дома уже к вечеру. В момент разгрузки позвонила мама. Я доложила ей, что все хорошо, я в Москве, все, что мне надо было, я забрала, сейчас буду отдыхать. Но эта версия для мамы. До отдыха ли мне было? Теперь ведь все атрибуты на месте. Надо пробовать вновь.

Фрейя, только увидев, что я перешагнула порог дома, опять начала свою кошачью песню. Я насыпала ей корм, но есть она отказалась, пить тоже. И продолжала донимать меня мяуканьем. Она стала уже действовать мне на нервы.

Я взяла ее на руки, приласкала и принялась размышлять: что еще я могла упустить? Карты на месте, скатерть, сундук, кошка… теперь опять нет желания.

Но это-то не проблема. Может, не рисковать и снова заказать еду? Может быть, эти карты вообще работают только на доставку пищи, кто знает? А уж там дальше – разберусь. Покушать сейчас тоже будет очень кстати. Я вспомнила, что за этой суматохой ничего еще сегодня не ела. Пиццу мне однозначно не хотелось… может, суши? Перебрав колоду, я нашла карту Девять Кубков. Опять на переднем плане сидит мужчина, а сзади него – накрытый стол. Годится. Я мысленно прокрутила желание: «Хочу, чтобы мне доставили огромный сет суши».

Положила три карты – Даму, Колесницу и Девятку, накрыла, хлопнула и стала ждать.

Разочарованию моему не было предела, когда через полчаса ожидания так ничего и не произошло. Я собрала карты и, положив вместо девятки Колесо Фортуны, повторила ритуал. Я уже была согласна и на пиццу и на что угодно, только чтобы убедиться, что колода работает. Но пиццу тоже так никто и не собирался мне привозить.

Расстроенная, злая и голодная, я легла спать. Решив, как Скарлетт О‘Хара, подумать об этом завтра.

В эту ночь мне снился странный сон: будто я стою около окна на смотровой площадке высотного здания. За окном бушует непогода, ветер с силой бросает в окно крупные капли дождя. Я пытаюсь что-то разглядеть за окном, но оно запотело, как запотевает зеркало в ванной. Моя рука непроизвольно тянется протереть его, и тотчас же за окном появляется изображение. И окно – это уже вовсе и не окно, оно трансформируется в экран, а на экране начинают мелькать кадры, как на ускоренной кинопленке. Сначала это дорога, по которой я хожу на работу, ее сменяет огромная буква «Ф», она приближается ко мне, еще больше увеличиваясь в размерах, в конце превращаясь в воздушный шарик. Я наблюдаю, как он улетает от меня в голубое небо и скрывается за облаками. Одно облако напоминает мне силуэт кошки, причем из белого оно становится черным, опускается на землю и превращается во Фрейю. Я зову ее, но она не обращает на меня никакого внимания, а бежит вдаль, я бегу за ней по какой-то проселочной дороге, зову, прошу не бросать меня… И вдруг дорога заканчивается, и я оказываюсь на веранде бабушкиного дома. А Фрейя как ни в чем не бывало сидит у меня на коленях и мяукает что есть мочи.

Сон закончился, а мяуканье продолжало резать мне слух. Я открыла глаза и увидела сидящую возле меня кошку, которая орала так пронзительно, что я вскочила с кровати и предпочла спрятаться от нее в ванной. Включив воду и принимая душ, я думала о странном сне. К чему там была буква «Ф»? Может, потому что все наши имена начинаются именно с этой буквы, даже имя кошки… и опять же снился бабушкин дом… надо ехать туда на выходные, может, найду там какую-нибудь подсказку.

Всю неделю я работала, но мысли о «волшебной» колоде не давали мне покоя. В пятницу с утра я уже точно решила поехать на выходные дни на дачу. Не по моему характеру было оставлять загадку неразгаданной. Что можно было еще там найти, я пока не знала, но мое подсознание говорило, что разгадка там. Утром в субботу я встала, в полной решимости ехать немедля. Собралась, взяла все атрибуты, кошку и двинулась в путь. Фрейя чувствовала себя умиротворенно, наконец-то успокоилась и перестала мяукать. Всю неделю она вела себя, мягко говоря, странно. Ходила из угла в угол, как будто не могла найти себе место. Так иногда маются люди, которые не могут придумать себе занятие. А по вечерам закатывала мне кошачьи концерты. Ела плохо, спала мало. С ней явно было что-то не так. Но теперь она удобно устроилась у меня на коленях и мирно дремала всю дорогу. Я посчитала это хорошим знаком. Еще о знаках… На станцию я приехала за минуту до отхода электрички и, как говорится, впрыгнула в последний вагон, не успев купить билет. Я уже приготовилась, если что, заплатить штраф кондукторам. Они теперь ходят в каждой электричке в обязательном порядке. Но, доехав до своей остановки, я с ними так и не встретилась, что тоже отнесла к счастливым обстоятельствам моей поездки. Затем милый мальчик, выходя из вагона, вдруг улыбнулся и подарил мне свой фиолетовый шарик. Сказал, что я ему понравилась и кошка моя тоже понравилась, и он дарит нам шарик просто так. Настроение мое стремительно поднималось. Теперь я чувствовала, что делаю все правильно!

Приехав, я первым делом пронеслась в гостиную, ждать не было сил. Разложила скатерть, достала колоду, выложила уже родные мне три карты, загадала желание про пиццу, взяла кошку, закрыла глаза и перестала дышать. Нет, по нулям, ничего больше не работало. Никто не вез мне пиццу. Но Фрейя была спокойна, видно было, что в этом доме ей нравится гораздо больше, чем в моей квартире. Я уже собиралась впасть в окончательную панику, но меня отвлек телефонный звонок.

– Привет, мам! – сказала я как можно беззаботнее.

– Фень, а ты, собственно, где? Мы же договаривались сегодня поехать мне за шторами.

– Прости, мам, совершенно забыла. Вылетело из головы. Я уехала на дачу. Завтра съездим.

– А что ты там забыла? Решила еще чего-то вывезти? И действительно, я подумала, неужели там кроме этажерки и сундука других приличных вещей нет? А то Федя продаст дом, и кому-то еще и наши вещи перепадут.

Но то, что кому-то перепадут наши вещи, я уже не услышала.

«Сундук!» – осенило меня. Надо его вернуть обратно в дом. Эта мысль настолько была проста и очевидна, что я моментально положила трубку. Пусть мама думает, что связь прервалась, сейчас не до нее. Рассоединившись с мамой, я тут же набрала вчерашний номер перевозки.

– Алло, здравствуйте! Недавно я у вас заказывала перевозку мебели. – И я назвала фамилию и адрес.

– Да, все верно, – подтвердила девушка на том конце провода. – А что, у вас к нам какие-то претензии?

– Нет, что вы, – поспешила я ее успокоить. – Мне надо, чтобы сегодня вы этот сундук перевезли обратно. Сегодня и срочно. Я не могу ждать. Совсем не могу.

Я готова была расплакаться, сказывалось напряжение последней недели.

– Сегодня – никак. Извините. Все машины на заказах. Могу на завтра оформить. Вас устроит?

– Нет, – резко сказала я. – Меня не устроит. – И я прервала звонок.

Не теряя ни минуты, я нашла номер другой фирмы по доставке мебели, и уже через пять минут, продиктовав адрес городской квартиры, я закрывала калитку. Фрейю я опять потащила с собой. Потому как, если я ее оставлю здесь, она может убежать, и тогда опять одного «ингредиента» не будет хватать. Фрейю теперь надо беречь как зеницу ока! Я начинала догадываться, что схема не так проста, как мне показалось с первого взгляда. Нужно всех и все собрать в доме. И я не удивлюсь, если окажется, что и время должно быть определенное.

Как назло, на улице стояла аномальная майская жара. Я взмокла, хотела пить, Фрейя, опять почувствовав неладное, начала мяукать и вырываться из моих рук.

В электричке все было ужасно. Фрейя продолжала мяукать на весь вагон. Рядом со мной сел неприглядного вида мужик подшофе. Это ж надо, люди живут. Время одиннадцать утра, а он уже навеселе. Он постоянно тянул руки к моей кошке, пытаясь почесать ей за ушком, давал мне, как ему казалось, ценные советы. Мол, кошка пить хочет или есть. Затем сказал, что она и вовсе болеет, потому что здоровая кошка так голосить не должна. Я молчала, вступать с ним в дискуссию не было желания. Мужик не унимался. Женщина, сидевшая напротив нас, собралась выходить. Он решил повести себя как рыцарь и сказал:

– Мадам, разрешите за вами поухаживать. Я достану вам вашу сумку.

Сумка стояла на верхней полке, надо мной. В тот момент, когда он полез ее снимать, поезд резко затормозил… Сумка выпала у него из рук прямо на меня, а его отшвырнуло на тетку, которая в тот момент уже встала. Их обоих отбросило в проход, где они и завалились на пол.

– Мужчина, вы что себе… нам… тут устроили? Кто вас просил? Нажрутся с утра, лезут еще везде! – Речь ее от возмущения была несвязная.

Я тем временем здорово получила сумкой по голове. Но главное не голова, главное, что в руках у меня уже не было Фрейи.

Вскочив как ошпаренная и вынимая из волос пучок теткиного укропа, я шагнула в проход и увидела кошечку уже в конце вагона.

Путь к ней мне преграждала валяющаяся парочка. Тетка пыталась вылезти из-под мужика. Сделать это было непросто. У них каким-то витиеватым образом перепутались тела. Мужику нравилось, это было видно. Он ржал и повторял:

– Мадам, без паники! Сейчас все решим! Не пихайте меня так ногами, вы делаете мне больно!

Тетка к этому времени окончательно озверела и орала:

– Люди, да уберите вы этого козла с меня! Снимите урода, мне выходить, сейчас остановка уже!

Я немного растерялась. Не знала, что лучше: подождать, пока их растащат, или брать препятствие штурмом. Промедление было смерти подобно, и я решила сигануть через них. Но траекторию прыжка рассчитать не успела, зацепилась ногой, и мое тело грохнулось на них.

– Женщина, вы что, решили поучаствовать? – спросил мужчина, нежно меня обняв.

– Женщина, зачем вы к нам легли? Что это за идиотский прикол? Вы тоже, что ли, с утра уже приняли? – возмутилась тетка.

– Простите, я нечаянно на вас упала, мне нужно кошку поймать. – С этими словами я пыталась вырваться из цепких рук мужика.

– Мужчина, не держите меня, быстро отпустите, а то кошка убежит.

– Мадемуазель, смею надеяться, что вы пока мадемуазель, не торопитесь, отдохните тут с нами, – не унимался он, – хотя кошка у вас и правда сумасшедшая, вы ее от бешенства прививали?

– Тебя самого надо от бешенства привить и закодировать заодно, – раздался недовольный голос тетки снизу.

Так как я была все-таки в привилегированном положении, моя позиция сверху давала мне возможность вынырнуть из этого змеиного клубка, резким движением я высвободилась из мужских объятий и рванула за Фрейей.

Тут поезд остановился, и двери открылись, народ стал выходить. Фрейя рванула между ног пассажиров и выбежала на улицу. Я выскочила за ней.

Двери электрички закрылись, поезд тронулся, в окне проезжающего поезда я заметила, как неистово тетка в проходе била мужика, тот хохотал и вяло защищался. Похоже, у тетки день не заладился, как и у меня, что не скажешь о мужике – ему все нравилось, он вовсю веселился.

Глава 3
Радмил

Я огляделась по сторонам, ища взглядом Фрейю. Она бежала по платформе. Я рванула за ней с криком:

– Фрейя, прошу, не оставляй меня, вернись! Стой ты, кошатина мерзкая! – Вторая часть фразы вырвалась сама собой. И тут же я испугалась, что обидела священное животное, что она мне может этого и не простить…

– Фрейечка, никакая ты не мерзкая, прости, прости, не убегай! Мужчина, держите, ловите, хватайте мою кошку! – крикнула я проходящему мимо человеку.

Он послушно протянул руки, когда она пробегала мимо, и ловко ее поймал.

– Держите ваше сокровище! От меня еще ни одна кошка не уходила. Я знаю к ним подход!

– Спасибо вам большое, – поблагодарила я и уже собиралась взять у него Фрейю, как та изогнулась, укусила его за руку, вырвалась и дала деру.

На такой неожиданный фортель Фрейи мы не успели даже среагировать, а ее и след простыл.

– Вот дает, – дуя на укус, сказал мужчина. – Какая у вас кошечка-то своенравная. Явно знает, чего хочет…

– Где же мне ее искать теперь? – спросила я то ли у себя, то ли у него, то ли еще у кого-то и, поняв всю фатальность положения, тихо заплакала.

– Не расстраивайтесь, вас как зовут?

– Феврония, а кошку Фрейя. – Зачем-то я представила и ее заодно.

– А меня – Радмил.

Я удивилась его редкому имени. Но если учесть, что и меня звали совсем не популярным на сегодняшний день именем, я не стала на этом заострять внимания, а попросила:

– Радмил, может, моя просьба и прозвучит странно, но помогите мне найти и поймать мою кошку, без нее у меня не получится ничего, абсолютно ничего!

Он удивленно приподнял бровь.

– Ну уж вы не преувеличивайте, многое в жизни и без кошки может получиться.

– Многое, только не то, что я задумала…

– Феврония, вы меня заинтриговали. А если я ее найду, то вы мне расскажете?

– Что?

– То, что вы задумали!

– А вам зачем?

– Я любопытен, и потом… это некая возможность познакомиться с вами поближе.

– Может быть, если она найдется, – промямлила я, всматриваясь в тропинку, которая от платформы уходила в небольшой лес.

Потом мы целый час кружили с ним по окрестностям станции, но все безрезультатно. Фрейя как сквозь землю провалилась. За это время мне позвонили перевозчики мебели, отрапортовали, что они на месте, и спросили, а где, собственно, я. Мне пришлось их отпустить, отменив заказ. Ведь если я не найду Фрейю, зачем мне сундук…

С Радмилом мы обменялись телефонами. И, так как он потратил кучу своего времени на поиски моей кошки и прилично опаздывал, заказал такси и умчался на работу, взяв с меня обещание держать его в курсе дела.

На прощание он приобнял меня и сказал:

– Феврония, кошки почти всегда возвращаются домой. И если она нужна вам, а вы – ей, то вам суждено рано или поздно встретиться.

– Спасибо за поддержку, – сказала я, тяжело вздохнув, – Фрейя мне очень нужна, а вот я ей… это вопрос.

После того, как Радмил уехал, я села на лавочку и задумалась. Все рассыпалось у меня на глазах. Сундук в московской квартире, кошка незнамо где, я на станции между дачей и домом. Куда мне ехать и что делать, я уже не знала. Из этих раздумий меня вывел телефонный звонок. Опять звонила мама.

– Фень, ты где?

Что же ей сказать? Придумывать ничего не хотелось, и я ответила как есть:

– В Донино, на станции.

– В Донино? А что ты там делаешь?

– Сижу.

– Где сидишь?

– В Донино, говорю, сижу.

– Так, – мама начала раздражаться, – а ты в головном уборе?

Теперь и я начала раздражаться.

– Мама, а какое это имеет значение?

– Прямое. Прямое, деточка моя! Тебе, наверно, голову напекло. Потому что, что ты можешь делать сейчас на станции Донино? Это же не наша станция! Тем более там сидеть! Потрудись-ка мне все объяснить.

Я понимала, что мой рассказ только еще больше заставит ее злиться, но мне уже было все равно.

– Мам, я сижу на станции, потому что ехала в Москву на электричке, но у меня сбежала кошка, я побежала за ней. Кошку так и не поймала, электричка уехала, а я теперь сижу… здесь.

– Ничего не поняла. Какая кошка? Чья кошка? У тебя же нет кошки.

– Не было, но она ко мне пришла и сказала, что, мол, буду с тобой жить! Не могла же я ей отказать?

– Кому? Кошке? Не смогла отказать кошке, которая пришла и сказала, что будет с тобой жить? Феня, ответь мне на вопрос, ты голову от солнца бережешь или нет?

Мама при любых ситуациях хотела казаться остроумной.

– Голову, мам, берегу, я ей ведь деньги зарабатываю, поэтому не волнуйся.

– Незаметно. А куда ты направляешься?

– Пока не решила. Но отсюда два пути: либо в Москву, либо на дачу.

– Логично. Только не очень понятно, зачем на дачу, ты же оттуда едешь. Значит, у тебя один путь – в Москву.

– Спасибо, мам, за совет. Наверно, так и сделаю. Я позвоню позже.

Решение нашлось само собой. Вспомнились слова Радмила: «Кошки чаще всего возвращаются домой».

Надо ехать на дачу и ждать Фрейю там.

Глава 4
Возвращение Фрейи

Приехав в бабушкин дом, я вынесла кресло в сад и предалась воспоминаниям.

Как же я оказалась в этой точке своей жизни, что привело меня к ней?

Школа, потом институт, уже шесть лет работаю в банке. Нравится ли мне моя жизнь? Устраивает ли меня ее качество? Пожалуй, нет, но не было предпосылок ее менять. А сейчас? Может, сейчас самое время?

Я – хороший специалист, начальство меня любит за исполнительность и компетентность. И деньги я зарабатываю неплохие, но все же работа в банке не радует. У меня есть возможность снимать квартиру в пяти минутах ходьбы от офиса. Я даже машину продала, потому что отпала в ней необходимость. Есть возможность два раза в год ездить на море. По выходным ходить в кафе с подругами, в кино и в театры, но все это для меня выглядит как-то рутинно. Нет никакой спонтанности, что ли…

И вот теперь такая интересная история с наследством, с картами, с Фрейей, и, если ничего не получится, придется вернуться в свой прежний мир.

А фантазия уже рисовала такие перспективы и возможности! Может, я все себе нафантазировала? С детства обладала великолепным воображением. Учась в школе, все время придумывала какие-то ролевые игры. То мы с девчонками играли в мушкетеров. Как же это было весело. Я была Д‘Артаньяном, был и Портос, и Арамис, и Атос, Миледи и Констанция. Как генератор идеи, я распределяла роли. Кто-то уже в это время встречался с мальчиками, писал любовные записочки, кто-то на переменах списывал домашнее задание, а мы все перемены напролет играли в свои мушкетерские игры. Нас затянула эта игра на весь учебный год седьмого класса. Мы давно уже отошли от сюжета Дюма, у нас, само собой, росли и множились коллизии и перипетии. Жалко, я не записывала, могла бы написать новую историю бравой четверки.

При этих воспоминаниях я невольно стала улыбаться. Ах, беззаботное мое детство. Можно было придумывать себе любую игровую реальность и жить в ней. А потом мы играли в «индийское кино» и еще бог знает во что, и никак, никак не спешили взрослеть.

Но жизнь всегда берет свое, мы окончили школу, поступили в институты, сыграли свадьбы, а кто-то уже и развестись успел, родили детей, кто одного, а кто и двух. Из нашей веселой и творческой компании не обзавелась семьей только я. И не то чтобы я ждала этого пресловутого принца, просто у меня не складывалось. Иногда я в задумчивости подходила к зеркалу – оттуда на меня смотрела очень даже миловидная девушка. Правда, внешность мою нельзя было назвать стандартной. Во-первых, совершенно несовременная прическа, я обладательница длинной густой косы белого цвета; во-вторых, у меня разноцветные глаза: один зеленый, другой голубой. Это было столь необычно, что я всегда и всем запоминалась. Где-то очень давно я прочитала, что людей с разноцветными глазами всего 1 % на планете и что такие люди обладают очень развитой интуицией и магическими способностями. Выглядела я моложе своих лет, может, потому, что была худенькая. Игривый взгляд, чуть вздернутый носик, очень живая мимика. Я нравилась многим мужчинам, недостатка во внимании с их стороны не испытывала никогда, но на серьезные отношения они не шли.

Оставалось ждать своего часа. По этому поводу я не расстраивалась, но после тридцатилетия начала уже немного волноваться. Последний роман еще больше меня подкосил, я даже какое-то время пребывала в депрессии. Но у меня легкий характер, поэтому я не стала возводить неудачные романы в степень драмы и, погоревав немного, вернулась к прежней жизни.

– Подведем итоги, – стала рассуждать я вслух, – есть колода Таро, есть бабушкина тетрадь, в которой расписаны значения всех карт, есть кошка и сундук. И один раз расклад уже сработал. В совпадения я перестала верить давно. Допустим, что ту пиццу заказала для меня подруга, зная, что я сижу на даче голодная. Но я ведь именно это и загадала. Колода выполнила мое желание – это факт. А уж кого она привлекла для его выполнения, неважно. Значит, надо собрать все составляющие в одном месте и повторить эксперимент. Но где же Фрейя? Вдруг она не найдет дорогу или просто вовсе передумает быть со мной?

– Докатилась, сама с собой разговариваешь? Или твой собеседник притаился в кустах?

Подняв голову, в нескольких шагах от себя я увидела Федьку.

– Привет, сестра! Почему калитка нараспашку?

– Привет, привет! Тебя ждала.

– Ладно врать-то… сидишь тут одна в саду, разговариваешь сама с собой. Мама мне сегодня звонила, рассказала, что ты мотаешься зачем-то между дачей и Москвой вторую неделю, про кошку еще какую-то говорила. В чем дело? Что происходит, сестренка?

– Ничего, кошка приблудилась, я ее приютила, а потом она убежала.

– А… теперь понятно, и ты сидишь в кресле и ждешь ее возвращения! – сказал он веселясь.

– Напрасно ты ржешь, так и есть. Сижу вот тут в кресле и жду.

– Ну жди, жди. А я уже с покупателями приехал. Дом сейчас буду показывать.

Дом… Теперь даже если найдется кошка и я привезу сюда сундук, то Федя все равно может продать дом. Вот об этом я и не подумала…

Но я тут же запретила себе расстраиваться по этому поводу. С этим волшебством пока ничего не понятно, может, оно мне и вовсе приснилось. Или это тот небольшой процент совпадений, которые все же случаются в жизни.

Тем временем к брату подошла молодая супружеская пара, и они втроем пошли осматривать дом. Через какое-то время они вышли, и пара уехала.

– Фень, ну что, едешь со мной в город?

– Они покупают дом? – ответила я вопросом на вопрос.

– Нет, не понравился.

– Какие милые люди.

– Чем же они милые? Наоборот, ужасно придирчивые покупатели, и то-то им не то, и это им не это… Знаешь, Фень, как бы я хотел его продать, он стоит немалые деньги, я смогу себе купить квартиру, а не отдавать ползарплаты за аренду.

Федька работал в оркестре. Он музыкант. Кларнетист. Зарабатывал немного. А жить любил красиво. И женщины, и друзья – все в нем души не чаяли. Для всех он был любимец и душа компании. Балагур и весельчак. Вот уж кто умел жить одним днем, так это он. Женился он рано, учась на первом курсе консерватории. Жена – святая женщина, родила ему подряд двух сыновей. Тут бы Феде повзрослеть, сменить стиль жизни, стать ответственным, но он продолжал жить так, как жил – в праздном веселье! Жена не выдержала и подала на развод. Федя переживал, но только в отношении мальчишек, а сама семейная жизнь его тяготила, и в душе он был очень даже рад решению жены. Мы с мамой пришли к выводу, что теперь он нескоро женится, если женится вообще.

– Федь, а пока ты дачу не продал, можно я здесь поживу?

– С каких это пирогов? – заартачился он. По-моему, брат опять просто включил вредность, потому что объяснений его отказу не было.

– Федечка, ну что, тебе жалко? Продашь, я съеду сразу, – стала я ныть, поняв, что ему хочется, чтобы я его просила и умоляла.

Брат еще помялся немного, я еще немного поумоляла, и мы договорились, что мне можно пожить здесь, пока на дачу не найдутся покупатели.

Засим он откланялся и умчался в Москву.

План действий у меня сложился сам собой. Я позвонила на работу и взяла отпуск за свой счет на две недели. Затем позвонила маме и сказала, что погода стоит замечательная, я устала и вымоталась, мне нужен отдых и я хочу пожить на даче с Фединого, так сказать, позволения. Вечером сходила в ближайший магазин, купила продуктов, немного обустроила свой загородный быт и легла спать. Утром я проснулась под кошачье мяуканье. Глазам своим не веря, я обнаружила прямо перед собой Фрейю. Я вскочила, взяла ее на руки, стала тискать, целовать и закончила ликование, пропев ей припев из известной песни, немного переделав конец:

Говорят, не повезет,
Если черный кот дорогу перейдет,
А пока – наоборот…
Мне и Фрейечке везет.

В отличном настроении я позавтракала, кошка оказалась жутко голодная и съела три порции корма.

– Фрейя, милая моя кошечка, – гладя ее по бархатной шерсти, нараспев говорила я. – Какая ты у меня красавица, умница, поистине волшебная кошечка. Пришла домой, ко мне вернулась.

Давно я не была так счастлива, как в это мгновение. Внутри меня вертелся клубочек радости, который разрастался и заполнял все мое сознание. Поразительно, как иногда какие-то мелочи могут сделать нас счастливыми. Еще неделю назад я не знала Фрейю, а сейчас она стала мне родной и любимой. И даже, если эта кошка и не обладает магическими способностями, я от этого меньше любить ее не стану.

– Радмил, здравствуйте, это Феврония, помните меня? – сказала я в трубку, набрав его номер.

– Да, привет! Помню. Ну что, судя по вашему веселому звонкому голосу, кошка нашлась?

– Да, вы просили позвонить, вот сообщаю, кошка пришла на дачу. Я так рада, что послушалась вас и поехала ее караулить.

– И я очень рад. Может быть, попьем сегодня где-нибудь кофе, и вы мне расскажете про эту вашу интересную кошечку?

– Спасибо, с удовольствием, но в другой раз. Я за городом, и если приеду сегодня в Москву, то совсем ненадолго.

– Хорошо, мое предложение в силе в любое время. Феврония, вы очаровательны. Таких девушек я давно не встречал.

– Каких «таких»? – От хорошего настроения я решила с ним пококетничать.

– Вы необычная, не такая, как все. Вас забыть невозможно, вы врезаетесь в память.

– Я уже устала всем объяснять, что я запоминаюсь из-за того, что у меня глаза разные.

– Нет, Фенечка, не только, в вас есть внутренняя притягательность!

– Спасибо, мне, как и любой женщине, приятно столь щедрое внимание с вашей стороны.

– Так я смею надеяться на встречу?

– Да, я позвоню.

Мы попрощались. На душе от разговора стало еще радостнее и захотелось танцевать, кружиться, как будто внутри меня играл целый Венский королевский оркестр. Ай да Фрейя, ай да молодец! Благодаря ей я познакомилась с очень милым, приятным человеком, и жизнь моя потихонечку начинает налаживаться.

В какой-то момент я подумала, что это и есть настоящее волшебство, когда несчастный человек, каким я себя ощущала накануне, вдруг становится счастливым. Вчера мне все виделось в темном цвете, я была серой мышью, а сегодня мир выглядел совсем иначе, и я, как ни крути, главная героиня всего этого. Но не в моем характере бросать начатое дело, поэтому уже через пять минут я звонила в службу перевозки мебели.

– Здравствуйте, вчера я отменила заказ, а сегодня мне опять нужна ваша помощь. – Затем я продиктовала номер вчерашнего заказа, и так как сегодня был понедельник, то и машины, и грузчики были свободны. Мы договорились, что через пару часов они приедут.

В город мне решительно ехать не хотелось. Я представила, что придется опять брать с собой Фрейю. Оставлять ее было опасно, а брать с собой еще опаснее. Поэтому я решила позвонить маме.

– Мамуль, привет, как дела? – зашла я издалека.

– Привет, ну как ты там на даче? – проигнорировала мой вопрос мама.

– Хорошо, вот хотела тебя кое о чем попросить…

– Давай проси…

– Можешь сейчас приехать ко мне домой, открыть квартиру и выдать грузчикам сундук?

Мама опять потерялась в паузе. Я даже подумала, что нас разъединили, так как ее молчание затянулось.

– Что выдать? Сундук грузчикам? – переспросила она через какое-то время.

– Ага, мам. Смотри, я сундук бабушкин перевезла в Москву, а теперь он мне нужен здесь, на даче.

– Ну ты, дочь, даешь. Тебе что, совсем заняться нечем? Только возить сундук туда-сюда? Потрудись объяснить, зачем?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Действительно, если не рассказывать ей всей предыстории, получается какая-то нелепица.

– Понимаешь ли, мамочка… Сундук совсем не вписался в интерьер моей скромной жилплощади и отнял там у меня здоровый кусок моего, и так небольшого, жизненного пространства.

– Это понятно, такая громадина в твоей халупе – это перебор. Вы с Феденькой, когда маленькие были, прятались там вдвоем, еще и место оставалось. Но зачем его везти обратно, дом же продается. Не проще ли дом продать отдельно, а сундук отдельно, это две цены, а так сундук уйдет за бесценок.

Самое ужасное, что в ее словах был резон. А аргументов против этого довода у меня не было. Теперь паузу взяла я. Пауза длилась, а аргументы так и не находились.

Мама начала «алекать» в трубку, проверяя, на месте ли я.

Я применила старый прием, который заключается в том, что лучшая защита – это нападение, и спросила сухо:

– Так сможешь приехать или нет?

– Нет, конечно нет. Ты думаешь, если я вышла на пенсию, то мне совсем заняться нечем? У меня куча самых разных дел, и у меня нет ни сил, ни желания потакать твоим прихотям с этим несчастным сундуком. Все, прощаюсь с тобой! – И она мгновенно отключилась.

Так, вариант с мамой не прошел… А у нее, единственной, были ключи от городской квартиры. Придется ехать самой. Фрейю я решила не брать и оставить ее в доме, предварительно закрыв все окна и двери.

– Фрейечка, дорогая моя, – взяв кошку на руки, проговорила я, – будь хорошей девочкой, никуда не девайся до моего приезда, а я привезу тебе какой-нибудь подарочек. Договорились?

Она посмотрела на меня своими зелеными глазами, и в них я увидела, что она согласна меня слушаться. Между нами установилась связь, я как будто начала ее понимать, а она меня.

Глава 5
Желание для Вики

Выпорхнув из дома, я совершенно без приключений доехала до Москвы, успела даже сходить в душ и выпить чашечку кофе до того, как в дверь позвонили грузчики. Также, без всяких промедлений, сундук был вынесен и погружен в машину. По дороге на дачу меня не отпускала одна мысль: «Как-то гладко все идет, это-то и подозрительно».

Но и дорога, и разгрузка – все прошло без сучка, без задоринки. Уже вечерело, я сидела на веранде, пила чай, Фрейя сидела у меня на коленях, сундук стоял в комнате, карты, скатерка и тетрадь лежали передо мной. Неспешно я перебирала желания. Просеивала их, как муку через сито, выбирая его так, чтобы оно было одновременно и нужное, и несложное. Определение «несложное желание» в повседневной жизни звучит странно, но в данном контексте весьма оправданно. Надо ведь опять будет подбирать карты. А в тетради написано, что, если неправильно выложить расклад, желание не исполнится. По бабушкиным записям карты точно должны отвечать запросам того, кто загадывает желание.

«Что же я желаю сегодня?»

Вспомнился Радмил. Может, загадать, чтобы он оказался сейчас здесь и составил мне компанию в моем чудесном чаепитии… Нет, это как-то рано, и так искусственно начинать роман не стоит… Между нами уже проскочила искра, и надо быть совсем бесчувственным валенком, чтобы этого не понять. Оставим его пока в покое. С Радмила мои мысли перекинулись на подруг. Может, пожелать, чтобы какая-то из них приехала, но с ними просто чайку не попьешь, им подавай летним вечерком холодного шампанского с чем-нибудь сладеньким. А что? Что мне сейчас помешает пожелать шампанское и, к примеру, Вику?

Викуся – моя подруга с первого курса института. Человек, посвященный во все тайны, моя жилетка, мой спасательный круг, мой утешитель, мой критик, короче, мой самый лучший и такой же немного сумасшедший, как и я, друг.

Все! Решено! Подать сюда Викторию! Я сорвалась с места и просто понеслась в комнату, так мне не терпелось совершить магическое таинство.

Желание вновь мое – значит, Дама Посохов остается. Далее, подходит ли карта доставки, чтобы нужный мне человек оказался рядом? Колесница была раньше доставкой. Эта карта обозначает средство передвижения в колоде. Но вопрос, куда это средство передвижения ее доставит? Нет, Колесница, пожалуй, не годится, надо пункт назначения ей указать, а уж как она там доберется, ее технические трудности. Вика – подруга, она дама, все просто, надо из трех оставшихся дам выбрать, какая соответствует ей. Я вытащила из колоды три дамы.

Даму Кубков я уже рассматривала – это творческая личность. Вика, конечно, не была каким-то сухарем, но на творческую особу не тянула. Дама Пентаклей – про нее надо почитать, что там у бабушки написано.

«Следует традиционным ценностям – семья, деньги, статус», – прочитала я.

Это в точку, это про нее. И семья имеется хорошая, я бы даже сказала образцово-показательная у нее семья; и дети, и муж тоже образцово-показательные, с такими нет и никогда не будет никаких проблем. Деньги и статус тоже в наличии. Что там дальше..?

«В современном мире – экономист, бухгалтер, финансист». Она как раз тоже, как и я, работает в банке, только, в отличие от меня, сделала уже грандиозную карьеру. На сегодняшний день у нее хорошая должность – начальник отдела ценных бумаг.

Думать нечего, Виктория – Дама Пентаклей.

Я положила себя, рядом ее и задумалась над третьей картой. Две подруги – где? Две подруги на даче. Надо искать в картах дачу. Естественно, дачи напрямую не оказалось, но и похожего ничего я не могла подобрать. Тогда опять пришло время тетради. Внимательно прочитав, я наткнулась на Четверку Посохов. В описании было написано так:

«Место проживания, тихое убежище, отдых, согласие, гармония и процветание».

Прекрасное значение. Да и на рисунке карты я теперь и сама углядела и отдых, и убежище, и гармонию. Сделав расклад на скатерти, я подозвала кошку, усадила ее на колени и, хлопнув в ладоши три раза, сказала:

– Да будет так!

С замиранием сердца я стала вслушиваться в окружающее меня пространство. Оно отзывалось в моем сердце звенящей тишиной.

Надежда на чудо таяла на глазах…

От резкого звонка телефона я невольно дернулась, Фрейя спрыгнула и убежала. Я вышла из немого оцепенения и взяла трубку.

– Алло, подруга! – услышала я голос Викуськи. – Как жизнь, ты все еще на даче? Даже за пиццу мне спасибо не сказала…

– К-к-к… какую пиццу, – заикаясь, спросила я.

– А тебе пиццу ассорти разве не привезли? Я решила о тебе позаботиться и заказала ее на твой дачный адрес.

– Спасибо, дорогая, привезли… значит, магия колоды работает вот таким удивительным образом. Она заставляет людей выполнять мои желания…

– Что ты несешь? Какая магия? Так, смотрю, тебе срочно требуется пару глотков шампанского… Еду к тебе с бутылочкой холодного игристого. Надеюсь, ангел мой, ты не будешь против, если приеду я, а не какой-то альфа-самец, скрасить твое одиночество?

– Нет, душа моя, что ты, конечно, не против, жду, – только и сумела проговорить я.

Совершенно ошалевшая, я положила трубку. Я разгадала все секреты этой магии. Нужен дом, сундук, кошка, колода со скатертью и мое желание. Когда все собрано в одном месте, начинают происходить чудеса. Я мысленно поблагодарила бабушку за столь щедрый подарок. Уже через час я обнимала драгоценную подружку на веранде!

– Вика, мне надо тебе рассказать одну историю, которая со мной приключилась. Садись и приготовься слушать. Возможно, она тебе покажется неправдоподобной, но умоляю, не перебивай и дослушай ее до конца.

– Ты влюбилась?! Вижу, в глазах чертики бегают и улыбочка эта идиотская, которая присуща влюбленным.

– Вик, ты слушать будешь или будешь выдвигать свои гипотезы? Тем более у тебя все равно фантазии не хватит предположить, что произошло.

– Ладно, умолкаю. Наливай и рассказывай.

Она уютно забралась в кресло, поджав под себя ноги, взяла бокал шампанского и приготовилась слушать.

– Все началось с бабушкиного наследства. Федьке достался этот прекрасный дом…

– Повезло Федюне, – протянула Вика, оглядевшись вокруг. Это лакомый кусочек, совсем недалеко от Москвы, земли много, да и дом еще лет пятьдесят простоит.

– Да, но он хочет его продать…

– Что ж, если ему не нужен загородный дом, то от его продажи можно спокойно однокомнатную квартиру в новостройке купить, деньги еще и на ремонт останутся. Так, а тебе что?

– А мне завещано то, что внутри дома.

– Вот беда… Рухлядь всякая, значит…

– Я тоже вначале расстроилась, но оказалось…

И я обстоятельно, во всех деталях рассказала ей всю историю. И о картах, и о Фрейе, и о сундуке, и главное – про волшебные расклады, которые начинают работать, когда все ритуальные условия выполнены. По мере моего повествования Вика все чаще начинала кивать, в особо динамичных местах покачивать головой, повторять за мной последние слова фраз – у психологов это называется активное слушание.

Я искренне надеялась, что она мне верит, но, закончив, я нарвалась на противоположную реакцию. Она залпом махнула бокал шампанского и сказала буквально следующее:

– Институт психиатрии им. Кащенко сейчас закрыли, но Ганнушкина психов по-прежнему принимает с удовольствием… ты там впишешься на раз, с волшебной кошкой и колодой Таро. Как раз потренируешься на сумасшедших, расклады будешь им делать.

И она долго еще потом хохотала, расписывая мое проживание в дурдоме. Я сидела и тоже подхихикивала, потому что действительно было смешно. Хорошо, что я ей первой рассказала. Теперь убедилась, что никому об этом говорить нельзя, точно упекут в психушку. Это будет моя тайна, с ней и умру. Но Вике все же хотелось доказать, что я не двинулась умом…

Дав вволю ей поржать и поговорив еще о том о сем минут двадцать, я пригласила ее на ритуальное действо.

– Викуся, ты можешь смеяться надо мной, можешь сожалеть о моем пошатнувшемся душевном здоровье, но суть от этого не меняется, и я тебе сейчас это докажу. Садись рядом и загадывай любое желание.

– Любое? Ну ладно… давай поиграем в твою игру! Но, как сказал великий Конфуций и его ученики: «Бойтесь своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться», поэтому загадаю что-нибудь несложное.

Она задумалась на пару минут и сказала:

– Хочу место начальника департамента международных отношений нашего банка! Оно как раз сейчас вакантно, и решается вопрос, кого туда поставить.

– Окей, сейчас будет исполнено, – немного манерно ответила я. –  Так, ты у нас Дама Пентаклей. – Я положила карту на скатерть. – Кто решает вопрос об этом назначении?

– Непосредственно президент банка.

– Тогда это будет Король Пентаклей, потому что в тетради написано, что это мужчина, материально обеспеченный и с высоким положением. И теперь само назначение… или должность…

Вика кивнула, глотнув еще шампанского.

Я стала искать третью карту. Больше всего подходило две карты так называемых Высших Арканов. Это карта Силы и карта Вселенной. На одной изображена девушка, раздирающая пасть льву, на второй – девушка на фоне неба в окружении звезд. Зная сильный характер подруги, я выбрала третьей картой – Силу. Проделав нужные манипуляции, я выдохнула, и мы стали ждать результатов.

Вика сидела молча и не шевелилась. Лицо ее было серьезным, даже слишком серьезным для этого момента. Возможно, она мне просто подыгрывала.

– Ну… и? – спросила она через десять минут.

– Должны сейчас позвонить и предложить должность, – уверила я ее.

Прождав звонка до полуночи, Вика, разочарованная, уехала, а я, уже засыпая, решила, что желания выполняются только относительно меня.

На следующий день, после скромного завтрака, я села и расписала всю свою жизнь, разложила, так сказать, ее по полочкам. Для этого я разделила лист пополам, на одной половине написала «Сейчас», на другой половине – «Хочу». Глянув на то, что получилось, заметно погрустнела. Оказывается, то, что «сейчас», совершенно не совпадает с тем, что я «хочу». Вот оно, ключевое противоречие в моей жизни.

Первым пунктом в графе «Хочу» у меня значилось поменять работу. Что с ней не так? Я же работала по профессии, многие бы не отказались так устроиться. Место работы – это крупный солидный банк, я – заместитель начальника кредитного отдела. Но эта должность не приносила мне радости, только деньги. Поэтому я, в отличие от Вики, и не стремилась делать карьеру. А ей вот и профессия, и работа нравились, она, что называется, «горела» на работе. Я же отсиживала там положенные часы.

Надо загадать желание о смене работы. А на что поменять? Желание не формировалось, потому что я не могла понять, чем же я хочу заниматься в жизни… На обдумывание этого вопроса у меня ушло два дня, в течение которых, что бы я ни делала по дому или огороду, я неустанно размышляла об этом. Пришлось опять вернуться к истокам. Ведь в финансовый вуз меня запихнула мама. Мама. Опять она. Выдвигала железные аргументы, что профессия непыльная и хорошо оплачиваемая, что экономисты и финансисты всегда нарасхват, а хорошие – так вообще на вес золота.

Многие выпускники школы, не определившиеся со своим выбором, просто следуют авторитарному совету родителей. Я из их числа. На втором курсе стало понятно, что мне это неинтересно, но я не подумала даже поменять институт. Больше того, закончила его и уже восемь лет тружусь на нелюбимой работе. Пришло время с этим покончить!

Я рылась в памяти, вспоминая, что же мне нравилось, к чему лежала моя душа… Мне очень хотелось вспомнить свои желания и отделить их от маминых. И, наконец-то, у меня это получилось. Я вспомнила те детские игры в мушкетеров и в «индийское кино». Сколько в них для меня было счастья и радости, с каким упоением я уходила в нереальный мир и как хорошо и комфортно мне там было. Но даже и мысли тогда у меня не возникло заикнуться маме об актерской профессии.

«Как можно? Это несерьезно!» – так отреагировала она, когда я рассказала, что кто-то из нашего класса собрался штурмовать подмостки сцены.

Но сейчас совсем другое дело. У меня есть возможность при помощи некоего волшебства поменять и это. Я могу загадать все что угодно, и это обязательно свершится. Моей уверенности в этом не было предела еще и потому, что как раз накануне мне позвонила Вика и сказала, что, когда она пришла утром на работу, ее вызвал сам президент банка и предложил столь вожделенную должность.

– Вот видишь, а ты говорила, что я сумасшедшая, а мои волшебные карты тебе помогли, – радовалась я за нее.

– Да какие карты, приди в себя! – парировала она мне. – Я просто единственный вменяемый кандидат на эту должность! Кого, если не меня? Это справедливая награда.

Но мне были уже неважны ее мнение и ее вера. Я-то прекрасно знала, что это сработал мой расклад, а она посчитала это закономерностью.

В этот раз я не стала перебирать колоду, рассматривая картинки, которые ассоциативно вписались бы в мое желание, а открыла тетрадь и планомерно начала читать все значения подряд. Так как мое желание было четко сформулировано фразой «хочу сниматься в кино», поиск нужных мне карт опять затянулся, даже с описательной стороны вопроса нужных карт не подбиралось, что уж говорить о картинках и ассоциациях к ним. И все же, будучи не лишенной фантазии и логики, я выбрала более-менее подходящие. Первой, как обычно, шла Дама Посохов, затем я выбрала Туз Кубков – это разнообразие, которое «разбавит» будничность. Эта карта, было написано в тетради, означает, что человеку определенно стоит поискать свое истинное призвание, ибо шансы понять, в чем оно состоит, – невелики. Это было очень созвучно с моим внутренним желанием. И третьей картой я выбрала Семерку Кубков – возведение воздушных замков, создание иллюзий. Эту карту я выбрала потому, что уж очень мое желание звучало иллюзорно. Но я предвкушала то состояние, которое я могу испытать от совершенно несбыточной моей детской мечты.

Уже сделав положенный ритуал, я возлежала в гамаке в саду, надеясь, что чудо вот-вот произойдет. Мне было очень интересно, какими же неведомыми путями это случится. И вот раздался долгожданный звонок телефона. К огромному моему удивлению, это звонил не Тарантино и даже не директор «Мосфильма» – Карен Шахназаров, а всего лишь мой брат.

– Фень, привет! Ты там еще?

– Привет, там это здесь, – попыталась я пошутить.

– Отлично, еду с новыми покупателями на дом. Жди, приберись, если у тебя там бардак.

– Да какой бардак? Не ценишь ты меня. И в доме, и в саду у меня полный ажур!

– Молодчинка, получишь от меня после продажи щедрое вознаграждение!

Настроение мое испортилось, что же делать, если дом продастся? У меня столько еще желаний впереди. Конечно, я могу успеть загадать 100 желаний, если сяду и подряд буду их загадывать; но, во-первых, я не проверяла, можно ли так делать, во-вторых, желания по мере прожития могут меняться, какие-то добавляться, а какие-то терять свою актуальность.

Через час приехал Федюня с покупателями. На этот раз это была пожилая пара. Очень такие милые старички. Им, похоже, все нравилось, и, по мере того, как они осматривали дом и участок, нравилось все больше и больше. Я предпочла не вставать со своего гамака и не участвовать в показе. Я лежала и всеми фибрами своей души молила, чтобы они нашли изъяны и отказались от покупки. Но, увы и ах… через какое-то время Федя, проводив их до станции, вернулся и сказал:

– Все. Дело в шляпе. Берут. Уже и задаток дали. Придется тебе сматывать удочки, дорогая моя.

Я чуть не перевернулась в гамаке. Это была полная катастрофа.

– Сколько у меня есть времени на сматывание удочек? – уточнила я.

– Смотрю, ты к домику-то прикипела! То годами здесь не появлялась, то уезжать не хочешь! Думаю, дня за три оформим все бумаги. Здесь еще побудешь или со мной поедешь?

– С твоего разрешения поживу еще эти три денечка. На работе как раз отпуск взяла, – сказала я, а сама уже судорожно искала решение проблемы.

И, как только Федя уехал, ринулась в комнату, достала карты и стала быстро перебирать их, как будто за мной гнались.

Желание было сформулировано так: «Хочу, чтобы дом всегда был мой».

Для этого желания я выбрала карту Десять Пентаклей – это недвижимость, которая получена по наследству или передана в дар. И третья карта, которая мне очень понравилась еще до того, как я прочитала ее значение, – это Туз Пентаклей. На ней была изображена таинственная рука, выходящая из облака. Рука эта протягивала золотую монету. Читая позже ее значение, я убедилась в правильности своего выбора. Она означала материальное благополучие и новые возможности.

Получилось: Дама, Десятка Пентаклей и Туз Пентаклей.

После того, как расклад был сделан, я немного успокоилась и решила сходить в магазин, надо было пополнить запасы продовольствия еще как минимум на три дня, и, кто знает, может, расклад сработает и мне представится возможность задержаться здесь еще. На сегодняшний день у меня почти сформировалось решение покинуть прежнее место работы вне зависимости от того, сработает ли расклад про кино.

Глава 6
Неизвестный в белом

Странные вещи стали происходить по дороге из магазина. Сначала позвонила мама и рассказала, что она вчера была на художественной выставке и там познакомилась с чудеснейшим мужчиной. Он живет в Испании, очень приличный и очень симпатичный. И что сегодня она идет с ним на свидание.

– Очень рада за тебя, мамочка, – сказала я.

Мама моя была молода душой и поэтому выглядела значительно моложе своих пятидесяти пяти лет. Не зря говорят, что возраст зависит от внутреннего состояния. Неизвестно, конечно, может, это новое ее знакомство ни к чему и не приведет, но мама была такая радостная, что даже если это закончится одним свиданием, то ей это принесет хоть какое-то разнообразие в жизни.

Затем, не успела я закончить разговор с мамой, позвонил Федя.

– Фенечка, привет! К тебе сейчас приедет один мужик, пусти его в дом и все покажи!

– Как мужик приедет? – удивленно спросила я. – А я не в форме… голова грязная и маникюр давно не обновляла. И твоя фраза «покажи ему все» что именно подразумевает?

– Фень, мне не до твоих шуток. Та пара, что приезжала смотреть дом, это не покупатели. Дом покупает для них сын, так вот, он приедет сегодня посмотреть, что понравилось его предкам и что именно он финансирует.

– Понятно. Непонятно только, почему они поодиночке сюда ездят.

– Может быть, не мог человек. А завтра нам с ним на сделку выходить, так он и решил глянуть.

Готовить обед не хотелось, поэтому я удобно устроилась на веранде пить чай со всевозможными сладостями, купленными мною в магазине. Неужели расклад не сработал и дом Федя продаст, и, что пока очевидно, не мне. Не успела я додумать до конца эту мысль, как увидела у калитки мужчину. Вероятно, это и был тот самый мужик, который собирался лишить меня этого дома.

– Здравствуйте, вы дачу продаете? – крикнул он мне.

– Добрый день! Сейчас я вас впущу.

Я прошла по дорожке и открыла ему калитку.

Передо мной стоял великолепный представитель мужского пола. Высокий, статный красавец. Таких идеальных мужчин увидишь только на страницах глянцевых журналов. К тому же он был весь в белом, начиная от шляпы, заканчивая кончиками ботинок.

Он приветственно приподнял краешек своего головного убора и сказал:

– Разрешите представиться, меня зовут…

– Сергей Сергеевич Паратов? – опередила я его. Уж больно он был похож на Никиту Михалкова из фильма «Жестокий романс», только усов не хватало. Мне прямо захотелось ему пропеть: «К нам приехал, к нам приехал…» – но я сдержалась…

– Ценю женщин с хорошим чувством юмора и знанием отечественной литературы. Но меня зовут не Сергей Сергеевич, а Акакий Акакиевич.

– Ценю мужчин с чувством юмора и знанием персонажей Гоголя. А меня зовут Феврония. – И я сделала небольшой книксен. Мне показалось, что сейчас он уместен.

– Эх, жалко, что меня зовут все же не Акакий, а то была бы шикарная парочка – Акакий и Феврония.

– А меня все же действительно зовут Феврония, сокращенно можно звать Феня.

– Хорошо, Фенечка, а я – Владислав. – И он еще раз приподнял шляпу.

– Проходите, Владислав, можете осмотреть дом и участок.

Он довольно вальяжно прошел по дорожке в дом. Я семенила за ним следом. Осматривая дом, он все время повторял:

– Так-с, а это у вас, значит, гостиная, а это, значит, кухня, а это лестница на второй этаж, так-с, понятно.

Я, по мере его продвижения по дому, следовала за ним. Затем он осмотрел участок:

– Так-с, а это у вас смородина, а это крыжовник, ух ты, и облепиха есть… хорошо, хорошо. Ну что, мне все нравится! Беру! Пусть мои родичи на старости лет на свежем воздухе поживут. А потом, может, и я буду коротать здесь свои грустные одинокие старческие вечера.

– Рада, что вам понравилось, – грустно констатировала я.

– А я вот так не думаю, что вы рады… какая-то вы невеселая.

– Жалко расставаться с дачей. Здесь прошло мое детство.

– Я вас понимаю, Фенечка. Не грустите. Знаете, как говорят: «Все, что ни делается, – все к лучшему».

– Будем на это надеяться, Владислав. Может, хотите чаю?

– С удовольствием, если составите мне компанию.

Уже смеркалось, когда мы, уютно устроившись на веранде, стали пить чай и мило беседовать. Я укуталась пледом, а он… Как же он был красив на фоне заката. Белая рубашка оттеняла его смуглую кожу, глаза василькового цвета так и пожирали мою скромную персону.

В какой-то момент я позволила себе помечтать о нем, как о своем мужчине, но нет, он был слишком для меня хорош.

Выяснилось, что он кинопродюсер. В прошлом был актером театра и кино, но карьера не сложилась, и он перешел, как он сказал, «по ту сторону камеры». Не женат. Конечно, к чему ему жена, такие, как он, женятся только под дулом пистолета. Перед такими мужчинами открыты безграничные возможности в обольщении молодых и красивых актрис.

Он пил чай с аристократической элегантностью, а я смотрела на него и не могла им налюбоваться.

Мы немного поговорили о литературе, о современном кино и современных вкусах. И даже чуть о политике. Собеседник он оказался отменный.

О моем семейном положении не говорили. Видно, воспитание его не позволяло задавать мне личных вопросов, а я, в свою очередь, не спешила о себе рассказывать.

Прощаясь у калитки, он галантно поцеловал мне руку, чем окончательно меня в себя влюбил. Затем сел в свой белый автомобиль и уехал.

Я же вернулась на веранду и опять загрустила. Поглаживая Фрейю за ушком, думала о том, что счастливица та, которой он достанется.

Стоп! А почему бы это быть не мне? У меня же теперь имеется волшебная колода. Все нити судьбы в моих руках. И я могу его заполучить путем нехитрого, банального колдовства. Конечно, это не самый правильный способ добыть себе любовь, но я настолько была очарована им, что этические вопросы для меня были неважны. Встреча с Радмилом для меня померкла и потеряла свою значимость и очарование.

Не выпуская кошку из рук, я сходила за колодой и тетрадкой. Уже через минуту я погрузилась в чтение.

Он – Король Кубков, нет сомнений. В тетради написано, что Король Кубков – это любимый, красивый мужчина, занимающийся искусством.

Карта, которая ляжет между нами, должна быть связана с чувствами. Я достала из колоды две подходящие по описанию карты. На обоих были запечатлены мужчина и женщина. Первая карта была Влюбленные, вторая – Дьявол. Я прочитала значения обоих: Дьявол – знак дразнящего флирта, безумной страсти, плотских желаний. Влюбленные – символизирует выбор в жизни, появление кого-то, кто становится дополнением тебя. Рука сама потянулась к Дьяволу, эта карта манила и завораживала меня. И я выбрала ее…

Итак, на скатерти у меня лежали три карты: я – Дама Кубков, он – Король Кубков, а между нами – Дьявол. Я зажгла свечку, взяла Фрейю и проговорила вслух:

– Пусть Владислав в меня страстно влюбится! Да будет так! – Я хлопнула три раза, при этом свечка затрещала и через мгновение погасла.

Весь ритуал выглядел зловеще. Где-то в глубине души я понимала, что совершаю что-то не совсем верное. Одно дело загадать пиццу или кино, совсем другое колдовать на чувства мужчины. Но обратного пути у меня уже не было. Что сделано, то сделано. Этим вечером я пошла спать с тяжелым сердцем.

Я открыла глаза и проснулась, а может, наоборот – я проснулась, а потом открыла глаза. Как бы то ни было, настойчивый гудок автомобиля поднял меня с кровати. Я выглянула в окно.

О боже! Это был он! Мужчина моей мечты! Надо же, как заклинание быстро сработало. Я вдруг поняла, что сильно по нему соскучилась за ночь. Наваждение просто.

Даже не подумав, как выгляжу, я помчалась к калитке в чем была.

– О, дорогая Феврония, простите, вижу, я вынул вас прямо из постели, вы даже халатик не накинули.

– Нет, это вы меня простите, что я в таком виде, видно, не до конца проснулась и как-то растерялась.

Я открыла замок на калитке и так же стремительно унеслась в дом. Уже из комнаты я крикнула:

– Владислав, располагайтесь на веранде, я сейчас умоюсь и накрою завтрак. Или вы завтракали?

– Я хотел бы все же объяснить свой столь ранний и неожиданный визит…

Он замолчал и переключился на созерцание трясогузки на ближайшей ветке.

– Владислав! – окликнула я его.

– Простите, увлекся птичкой… так вот, я и сам не понимаю, что меня сподвигло примчатся к вам, похоже, объяснение одно… если оно вас не смутит – я скажу.

– Пожалуй, не стоит меня смущать. Я вам рада! И замечательно, что составите мне компанию за завтраком.

По-моему, ни один мужчина не откажется от яичницы. Я сделаю ее «по-королевски», так готовил только мой папа. Это было особое его таинство. Он никого к нему не подпускал, никого, кроме меня. Я всегда была у него на подхвате: чистила лук, резала колбаску, бекон, помидоры, терла сыр. А он уж непосредственно колдовал над сковородкой и непременно насвистывал веселую мелодию. Сейчас я понимаю, что главный секрет вкуса яичницы был в том, что он делал ее с хорошим настроением и с удовольствием. Мой папа все делал с удовольствием, возможно, поэтому я получилась такая хорошая.

Я привела себя в порядок и зашла на веранду. Владислав сидел в плетеном кресле с закрытыми глазами, я даже подумала, что он заснул… и уже собиралась тихонечко удалиться, как он открыл глаза и сказал:

– Фенечка, я не сплю, может, вам помочь на кухне?

Его мягкий баритон окутал меня с ног до головы.

– Что вы, вы же гость. Отдыхайте, минут через пятнадцать все будет готово.

Никогда, ни одному мужчине я не готовила яичницу с таким удовольствием и с таким шикарным настроением. Само собой, у меня получился свист, хотя раньше я никогда не свистела. Эх, если бы меня сейчас увидел папа, он был бы очень рад за меня.

Яичница на сковородке выглядела сногсшибательно, и в ее вкусовых достоинствах сомнений не было. Я заварила свежемолотый кофе, порезала хлеб, поставила все это на поднос и отправилась на веранду.

Владислав ел молча, лишь изредка заговорщически мне улыбался. Я пила кофе, отвечая на его улыбку своей. В этот момент уверенность в том, что я не зря вчера загадала картам это желание, во мне росла с геометрической прогрессией.

После завтрака разговор наш возобновился.

– Феврония, а чем вы занимаетесь?

– Я – банковский работник, ничего интересного. Не замужем, и детей пока у меня тоже нет. Вы лучше расскажите что-нибудь про свою работу. Обожаю кино.

– Да что тут особо рассказывать? Технические моменты вас вряд ли увлекут. А к самому творчеству я имею весьма опосредованное отношение. Продюсер – это, по большей части, организатор этого процесса. Знаете, Феня, есть такие понятия как «задача» и «сверхзадача». Так вот моя задача обеспечить съемочной группе условия для съемок фильма, но и сверхзадача имеется – создать условия для успешной реализации готового фильма.

Я во время его монолога впала в транс: и от его голоса, и от всех этих слов про сверхзадачу… Не выходя из-под его обаяния, я сказала:

– А я всегда мечтала сниматься в кино…

Владислав засмеялся.

– Ну, Фень, не удивили, больше половины девочек об этом когда-то мечтали.

Для меня слова «не удивили» были равноценны слову «разочаровали»… Поэтому я заметно погрустнела.

– А знаете что? Может, мы с вами проедемся до съемочной площадки? Как вы на это смотрите? У меня там есть нерешенные вопросы, а вы увидите процесс, так сказать, изнутри.

Мне хотелось вскочить и обнять его, даже больше – расцеловать, но сделать это я не успела, потому что в этот момент Владислав как-то весь сжался, улыбка мгновенно сошла с его лица, которое приобретало серо-белый оттенок прямо на моих глазах. Он согнулся пополам, схватился руками за живот и протяжно застонал.

– Боже, Влад, что с вами? Вам плохо?

– Да уж явно нехорошо, живот схватила резкая боль, прямо дышать не могу.

– Может, у вас аппендицит воспалился? – предположила я. – Яичница была из свежих яиц, да и не могла так быстро дать такой печальный эффект.

– Мне надо прилечь.

– Да, ложитесь вот тут, прямо на диване. Может, воды или что-то еще?

Влад, не переставая стонать, переполз на диван, закрыл глаза и затих.

Я испугалась, что он потерял сознание.

– Влад, вы как, живы? Может, «Скорую»?

– Пока да, жив… А «Скорую» не надо. Полежу, может, и отпустит. Главное – не шевелиться, тогда боль терпима.

И правда, минут через десять ему стало гораздо легче.

Я заварила крепкого чая, он выпил сразу две большие чашки подряд, так как его стала мучить нестерпимая жажда. И уже через полчаса от былого приступа не осталось и следа. Мы выдержали еще пятнадцать минут, приступ не повторился.

– Поехали, Фень, я в порядке. Собирайтесь, жду вас в машине, сделаю пока пару звонков.

Хорошо, что я была не в городской квартире, там бы я отчаянно решала, что надеть, что будет смотреться уместно, а что «ни к селу, ни к городу», здесь же вещей у меня особо никаких не было, значит, и выбирать не приходится.

Я нацепила джинсы и футболку, волосы собрала в высокий хвост, накрасила глаза и обвела губы розовой помадой. Выглядело все это простенько. И рядом с таким мужчиной, конечно, я буду явно проигрывать. В памяти всплыла Джулия Робертс из фильма «Красотка», в сцене, когда они поехали на скачки. На ней было легкое летнее платье из дорогого материала и шляпа… Да, такая примерно женщина ему и подойдет, ну уж точно не я…

С этими мыслями я дополнила образ кепкой Reebok и черными очками, которые вообще не имели принадлежности ни к одной фирме, и поспешила на выход. По дороге к калитке я вспомнила, что не покормила Фрейю, но возвращаться не стала. «Ничего, с голоду умереть не успеет, не до нее сейчас», – успокоила я свою совесть.

Влад уже закончил говорить по телефону и ждал у калитки. Завидев меня на дорожке, он галантно открыл дверцу машины, улыбнувшись при этом такой обворожительной улыбкой, от которой у меня начала кружиться голова.

– Феврония, вам очень идет этот спортивный вид!

– Спасибо, на даче не нашлось ничего более подходящего, – смущенно начала я оправдываться.

– Подходящего для чего? Вы прекрасно выглядите! А я хотел спросить, в кого у вас такая оригинальная внешность?

– Вы имеете в виду мои разноцветные глаза, или я вам в целом кажусь некрасивой?

– Что вы, вы очень красивы. Очень! И эти шикарные светлые волосы… сейчас редко встретишь девушку с такой косой. Вы краситесь в блондинку?

– Нет, такой родилась, почти альбиноской, но со временем ресницы и брови все же немного потемнели. А глаза… Вроде бабушка говорила, что у моей прабабушки были такие.

– Потрясающая внешность! Будь я режиссером – не прошел бы мимо такого типажа!

По дороге мы слушали радио «Джаз» и не разговаривали. Но ни я, ни он не испытывали при этом ни малейшей неловкости. Я подумала о том, что могу ехать с ним и молчать вечность… Мне было невероятно уютно и хорошо рядом с таким мужчиной, которого я так неожиданно обрела.

Глава 7
Впервые на съемочной площадке

Припарковавшись, мы пришли на съемочную площадку. Это был огромный ангар, в котором построили декорацию избы в разрезе. В первые моменты мне показалось, что там творится полный хаос. Люди мечутся, кричат, ругаются, кто-то дает указания, кто-то невозмутимо курит, разговаривая по телефону. Снуют рабочие, устанавливая световые и прочие неизвестные мне приборы. Женщина в синем рабочем халате из большого ящика достает разные предметы обихода и расставляет их по комнате «избы». Чуть вдалеке гримируют актеров. Вокруг камеры везде лежат провода, и кругом царит суета, суета, суета…

Мне до скрежета зубов захотелось быть хоть немножечко причастной к этому действу. Но вместо этого Влад взял меня тихонько за локоть и отвел в сторонку.

– Фень, вот стульчик, вы присаживайтесь, понаблюдайте тут пока, я улажу здесь один вопрос, а потом договорился с вашим братом встретиться у нотариуса и оформить покупку дома. Вы поедете со мной или подождете меня здесь?

– Если возможно, я подожду вас здесь! Вы не спешите, решайте свои вопросы. Тут так интересно! Когда мне еще удастся посмотреть, как снимается кино!

– Прелестно! А потом все вместе поедем обедать и обмывать сделку.

– С большим удовольствием, Влад! – И я постаралась как можно милее ему улыбнуться, рассчитывая на ответную его улыбку.

Но ответной улыбки не последовало, потому что его позвали и он испарился. А я продолжила наблюдать за тем, что происходит на съемочной площадке.

Прошло минут двадцать коллективного безумства, и в центр «избы» вышел режиссер. Понять, что он режиссер, не составляло никакого труда, даже если убрать из внимания надпись на футболке, все равно ошибиться, что он здесь главный, было невозможно. Он еще не успел ничего сказать, как все люди на площадке моментально превратились в «рабов». Они пока не слышали приказов своего «господина», но уже совершенно по-рабски на него смотрели.

– Встаньте сюда! А вы займите вот эту точку! Так, вы заходите сейчас отсюда, – расставлял «господин».

Затем он произнес слово «репетиция», и наконец-то пошел процесс.

Я догадалась, что снимался исторический фильм. Все были одеты в русские рубахи и сарафаны. Из моего угла не было слышно текста, поэтому понять, о чем они говорили, я не могла. Но когда режиссер сказал: «Снимаем», а девушка с хлопушкой выстроилась перед камерой, я невольно встала и подошла поближе.

– Семен Петрович, – сказала актриса, сидя на деревенской лавке, – у меня вопрос…

– Все вопросы, Катя, потом, и так из графика опять выбились… Реквизиторы, родненькие мои, где у Кати садник?

– Семен Петрович, садник не нашли, может, заменим его на сковородник?

– Значит, так, – с этими словами режиссер начал неистово трясти кипой бумаг перед носом реквизитора, – сейчас я, мы, вы, все мы, – и он сделал широкий круговой жест, тем самым объединяя всех в единое целое, – собирались снимать приготовление ужина или обеда… в общем, еды… Тут у меня написано, что для этой сцены нужны: «Ухват большой, две кочерги, три чугунка, садник и чапельник». Где это все? Нафига мне ваш сковородник? Его вообще в списке реквизита нет.

Потупив взгляд, реквизитор, далеко не молодая и очень полная женщина, вытирая пот рукавом синего халата, тихо ответила:

– Завтра все будет!

– А мне не надо завтра, не надо завтра, мне надо сегодня! И главная беда, Таисия Викторовна, что если я вас сейчас уволю, то ничего не изменится, потому что новый реквизитор также будет «кормить меня завтраками». Тем более что я не первый десяток лет снимаю кино… и знаю это наверняка. Так… а что у вас сейчас есть, любезнейшая?

– Серп, жернова, корыто и рубель.

– Рубель? А что такое рубель?

– Это для глажки белья такое приспособление… Наматываешь на скалку белье, сверху кладешь рубель и катаешь.

– Годится! Катерина, готовка отменяется, – обратился он к главной героине, – будешь заниматься глажкой. Это даже, может, и поинтереснее будет в кадре смотреться.

– Таисия, тащи этот рубель!

Тут с Таисией Викторовной явно сделалось нехорошо… Заплетающимся языком она сказала:

– Не получится у нее глажка… рубель есть, а скалки нет… Наматывать белье не на что…

В павильоне повисла тяжелая пауза. Даже я, будучи далекой от этой темы, поняла, что это затишье перед бурей… Таисия Викторовна, которая была непосредственно в эпицентре ситуации, вся сжалась, похудев на моих изумленных глазах сразу на пару размеров.

Семен Петрович молча смотрел куда-то вдаль. Мне захотелось проследить за его взглядом, но перед ним была только голая стена «избы». Затем он улыбнулся и медленно перевел взгляд на Таисию Викторовну.

– Значит, говоришь, серп у тебя есть?

– Да, но серп ведь для работы в поле, это я для «натуры» припасла… – довольно-таки смело уточнила реквизитор.

– В поле, говоришь? Верно, в поле… там я тебя и закопаю! – все с той же улыбкой проговорил режиссер. – Сейчас серпом этим глотку тебе перережу и в поле отвезу… поняла?

На это заявление режиссера Таисия Викторовна среагировала странно. Она сначала тоже ему улыбнулась и со словами: «Минуточку, сейчас все будет сделано», – дала деру с площадки.

– Что в результате снимать-то будем? – подал голос оператор.

– Предлагаю сцену соития! – сказал молодой парень, до этого никак и нигде мною не замеченный.

Он вышел из недр павильона. Красивый, с кудрявой копной черных волос, с неестественно огромными усами, в белой рубахе и черных брюках.

– А чего? Если она ни готовить, ни гладить сегодня не может, то надо настоящим делом заняться. Я и на гриме уже был, как чувствовал, что пригожусь пораньше! Вот, Катюха, тебе свезло! – И он звонко рассмеялся.

Но его игривое настроение никто не поддержал.

Семен Петрович нервно листал сценарий.

– А про какое соитие ты говоришь? По сценарию нет любовной сцены в избе. Это же в поле у них должно случиться, рядом с «трупом» реквизитора фильма, – зло пошутил режиссер и подмигнул молодому актеру.

– Семен Петрович, по сценарию я заглядываю к ней в окошко, мы перебрасываемся парой слов, типа стрелку забиваем на вечер, и все мое участие. Чего снимать-то? Это две минуты. А вот если с поля перенести секс в избу… да еще приход мужа добавить… с серпом, к примеру… то есть и что снимать, и как снимать, и драматизм, и конфликт… Вы меня, конечно, извините, но к сценаристу у меня масса претензий… сорок четвертую серию снимаем, и все секс в поле да в поле… чего его заклинило-то на этом поле? Хоть бы раз в нормальных условиях «перепихнулись». В этом, как его… на сеновале… или в баньке, на крайний случай, и в хлеву можно. Она сидит так тихонечко, песенку мурлычет, коровку доит, а я сзади тоже тихонечко подхожу и цап-царап ее… – И молодой актер опять стал смеяться.

– Сева, это сейчас хорошо, что Дерябин тебя не слышит. Он терпеть не может, когда не по сценарию снимают, – подала с лавочки реплику Катя.

– А тебе, Кать, я смотрю, поле приглянулось? Видно, и в семейной жизни особым разнообразием ваш секс не блещет.

– С чего это такие выводы? Люблю по-разному! И мы с мужем иногда практикуем странные места.

– Да ты что? Подробностями поделишься?

Сева присел на лавочку и нежно обнял Катю.

– Ребят, но это невозможно, мы сегодня снимать будем или про сексуальную жизнь байки слушать будем? – с досадой в голосе поинтересовался оператор. – Семен Петрович, командуй давай!

– Все по местам! – громыхнул режиссер. – Снимаем сцену, когда к главной героине приходит подруга с последними деревенскими сплетнями. Потом ты, Сева, в сцене с окошком. Покури пока. Где ассистент по актерам?

– Я здесь, Семен Петрович.

– Где Феклистова? Надеюсь, она в гриме?

– Нет Феклистовой, не приедет сегодня. Заболел ребенок у нее.

– А чего ты мне раньше не сказала? – взвился режиссер и, переходя на фальцет, прокричал: – Вы мне сегодня хотите совсем съемочный день сорвать? Не выйдет… Феклистова уволена! Не обсуждается!

– Так у нее больничный, как вы ее уволите?

– Найду как, найду! Дерябина попрошу, он в сценарий впишет, что она в город уехала… навсегда, легкой жизни искать, пошла на реку и утопла нечаянно, в поле в снежную бурю сгинула, под копытами коня погибла, в хате сгорела… Еще версии нужны?

– Чего снимаем тогда? – повторил свой вопрос оператор.

– Я же сказал, приход подружки!

– Семен Петрович, так нет же подружки, как это снимать?

– Приход новой подружки с новостью о смерти старой подружки.

– Крутяк! А если Дерябин не одобрит? – засомневался оператор.

– Плевать! Снято уже будет, договорюсь как-нибудь! Марина, есть кто у нас свободный на новую подружку?

– Не-а… в четыре только Агапова подъедет, ее можно взять, она мать родную продаст за то, чтобы место Феклистовой занять. Они же в жутких контрах еще со съемок фильма «Буря в ночной вазе».

– Время одиннадцать утра, до четырех ждать не можем!

– Так я же предлагаю, Семен Петрович, давайте меня с Катюхой, хоть на печурке можем расположиться, хоть на скамеечке, можем в сенях…

– Сева, я сказал ведь, иди покури, не трахай мне мозг своими сексуальными фантазиями. И потом, я уперся! Могу я побыть немного самодуром! Сказал – будем сцену с подругой снимать, значит, будем! Нет подруги – найдем! Я хоть уборщицу сейчас переодену, но сцену сниму! Вы, суки, достали меня!

Вдруг он перестал орать и стал кровожадно всматриваться в темноту! Взгляд его остановился на мне.

Я поняла, что это мой звездный час, и сделала шаг из тени в свет как в прямом, так и в переносном смысле.

– Семен Петрович, я могу сыграть подругу, хотите?

– Хочу! А вы кто? Я не узнаю вас…

Я вышла на центр площадки и сняла кепку.

– Меня зовут Феврония… – начала я, но режиссер меня прервал:

– Как? Феврония? Какая прелесть!

Режиссер подошел вплотную, пристально меня разглядывая.

– Так, зубы покажи. Улыбнись-ка широко. И волосы распусти.

Я повиновалась.

– Не могу понять, что-то в тебе не так…

– У меня глаза разные – один голубой, другой зеленый.

– Ох, ядрена матрона… и правда. Первый раз вижу блондинку и с разноцветными глазами.

– А нас всего-то один процент на планете, – подкрепила я свою уникальность в процентном соотношении.

– Мне уже все нравится. И внешность необычная, и имя это… Ф… Ф… Ф

– Феврония, – напомнила я ему.

– Феврония, да так сейчас уже и не называют… а сокращенно как, Феня?

– Ага…

– Фенечка, я вас беру, вы прямо с этим именем и будете в сериале. Марина, быстро ее на грим и в костюм! Давайте пока Севу отснимем в окошке! Катя, готова?

– Я готова, но у меня вопрос…

– Катюша, милая моя, потом все вопросы, потом… где Сева?

– Так, вы же курить его отправили!

– Позовите, перекур окончен.

Севу быстро позвали. И они начали, наконец, снимать. Я сидела в небольшом вагончике и, пока меня гримировали и одевали, думала: во-первых, откуда у меня взялась такая смелость. Во-вторых, что у меня может сейчас ничего не получиться. В-третьих, что скажет на это Владислав. В-четвертых, что расклад сработал… И еще было и в-пятых, и в-шестых…Было бы, наверно, и в двадцатых, но меня позвали на площадку.

– Ваш выход, Феврония! – сделав пригласительный жест, сказал Семен Петрович.

Владислав вернулся на площадку, когда я была в кадре. На мне был длинный сарафан, волосы убраны под разноцветный платок. По задаче режиссера Катя рыдала, а я ее успокаивала. Краем глаза я заметила, что Владислав меня ищет и не узнает в гриме. Точнее, он даже и не смотрит на съемочную площадку. От этого выражение моего лица приняло растерянный вид.

– Толя, возьми Феню крупным планом, – обратился Семен Петрович к оператору. – Как замечательно играет. Откуда эта актриса, Марин, как фамилия? Надо утверждать! Пусть Дерябин прописывает новую сюжетную линию с ней.

– Это не актриса, это Владислав привел. Знакомая его.

– Владик, откуда ты взял такое сокровище? – обратился режиссер к Владиславу.

Владислав наконец понял, что девушка в сарафане и платке – это я.

– Семен, ты чего, Феню решил снять? Не понял, чего это вдруг?

– Долго рассказывать, как всегда, бардак на площадке, надо как-то выкручиваться. А тут она подвернулась на мое счастье. Можно ее взять?

– Семен, отойдем в сторонку.

Они отошли и о чем-то недолго разговаривали.

– Фенечка, продюсер вас одобрил. Будете сниматься. На сегодня с избой покончено, переходим в огород. Феня, а вас жду послезавтра к девяти. За завтра улажу все вопросы со сценаристом!

Я не могла поверить в такую удачу. На меня напал настоящий ступор.

– Что же вы молчите, Феня? Можно на вас рассчитывать или нет?

– Можно, Сем! – ответил за меня Влад.

Я вслед его словам только и смогла, что кивнуть.

– Вот и чудненько, вот и договорились!

Влад подошел ко мне и, нежно подхватив за талию, медленно повел к вагончику.

– Фенечка, фортуна сегодня на вашей стороне. Смотрю, Семен вами заинтересовался всерьез. Признавайтесь, чем вы его обворожили?

– Владислав, сама не знаю, откуда смелость и даже наглость, я бы сказала, у меня такая взялась. Но вышло все совершенно случайно. Там актриса не приехала, Семен Петрович разнервничался, собрался уборщицу снимать. А я подумала, чем я хуже уборщицы, и предложила себя…

– Поздравляю, Семен сказал, что пробы очень удачные получились, берет вас с удовольствием. А мы тем временем с вашим братом и договор оформили, дом мой теперь, а по сему сегодня у нас двойной повод: покупка дома и ваш успех.

– Да, похоже для нас троих очень удачный день. Брат хотел продать, вы хотели купить, только мне жаль…

«Значит, не помогли волшебные карты, может, я выбрала расклад неверно», – подумала я.

– Федор просил вам передать, что не сможет сегодня нам компанию составить, так что обедать едем вдвоем. Но на завтра мы договорились все встретиться у вас, точнее, у нас на даче.

Мы расположились на прекрасной террасе летнего кафе. Выпив бокал холодного шампанского, я начала осознавать все, что произошло со мной меньше чем за две недели. Как же все быстро завертелось. И Влад, и кино… Еще на прошлой неделе я была одинокая женщина, работник банка. А сегодня обедаю в обществе продюсера и сама – без пяти минут актриса. Ай да бабушка, ай да наследство… Спасибо ей!

Влад заказал мне второй бокал шампанского и десерт. Был со мной любезен, много шутил, рассказывал смешные истории, одна забавнее другой, а рассказчик он был великолепный. Мне категорически не хотелось с ним расставаться. Я смотрела ему в глаза и пыталась понять, испытывает ли он схожие с моими желания.

– Мне категорически не хочется с вами расставаться, – считал он мои мысли. – Может, мы перейдем на «ты» и продолжим вечер где-нибудь еще?

– Согласна! Предлагаю выпить по чашечке кофе у меня на веранде! – вконец осмелев, предложила я.

– Я и не надеялся, что ты предложишь! Хотя вру, только на это и надеялся.

Глава 8
Влад «Великолепный»

Доехали мы быстро, не застряв ни в одной дорожной пробке. Припарковав машину, мы зашли в дом. Фрейя уютно спала на пледе в плетеном кресле. Услышав нас, она открыла глаза, потянулась, поменяла положение и опять уснула. За окном садилось солнце, заливая комнату розовым светом, я открыла окно, впустив в нее свежий, наполненный цветочным ароматом, воздух.

– Кофе ведь может и подождать, – сказал Влад, обнимая меня сзади за плечи.

Я молча повернулась к нему лицом. «Что там кофе… сейчас может подождать весь мир…» – подумала я.

Он стал настойчиво и торопливо целовать меня, попутно стягивая с меня футболку и расстегивая молнию на джинсах. Пальцы его дрожали, он страстно дышал мне в ухо. Я чувствовала, как его руки сначала обнимали меня, а потом стали опускаться вниз, приводя меня в трепетное волнение. Спустив мне джинсы до колен и кинув мою футболку на пол, он бросил раздевать меня и начал снимать свою одежду. Пуговицы на его белой рубашке были мелкие и не хотели слушаться его желаний. Через какое-то время он избавился от рубашки, бережно повесив ее на стул. Пришла очередь кремовых брюк, их он снял виртуозно и сложил красивым квадратиком. Все это время я стояла со спущенными джинсами и голым верхом, не зная, что мне делать. Ждать, когда он займется мной, или раздеться самой. В этот момент на смену влечению ко мне пришла неловкость. И вместо того, чтобы снять джинсы до конца, я натянула их обратно и уже наклонилась за футболкой, как он босой стопой наступил на нее.

– Фенечка, что ты делаешь? – спросил он, стоя передо мной голым.

Мне было любопытно и в то же время страшно оглядеть его фигуру полностью.

– Влад, прости, но я не могу, я это себе как-то представляла по-другому!

– Ты хочешь в одежде этим заняться?

– Нет, одежда ни при чем… я…

– Начинается… ну что ты… зачем все усложнять? «Вы привлекательны. Я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?»

Это были слова из какого-то фильма, но из какого именно, я вспомнить не могла. Он схватил меня в охапку и понес в спальню. А дальше был секс. Просто секс. Умелый, техничный, со стороны это может даже и выглядело эстетично, но кроме неловкости и ощущения, что я актриса в порнофильме хорошего качества, я не испытала ничего, даже оргазма. После фееричной для него концовки, в которой Влад вел себя как дикий лев из прерий, он, издав звериный рык, тяжело выдохнул, свалился на бок и затих. Я почувствовала вокруг пустоту. И неожиданно для себя заплакала. На деле все выглядело пошло и даже гадливо.

– Не плачь, Феня, я женюсь на тебе, – ни с того ни с сего предложил Влад.

Я всхлипнула и не к месту икнула от удивления.

– Ты делаешь мне предложение? А как же любовь? Ты не сказал мне, что любишь меня.

– Фенечка, дорогая! А как же иначе? Конечно, люблю!

Дальше последовало витиеватое и чересчур высокопарное объяснение в любви! Звучало оно страстно и, можно даже сказать, профессионально. Как будто Влад репетировал это признание много раз.

Театрально встав с постели, он опустился на одно колено передо мной и произнес:

– Феврония, дорогая! Я клянусь всем, что мне дорого, всем, во что верю, – я клянусь, что так, как я люблю тебя, мне никогда еще не приходилось любить. С такой нежностью, до слез и с такой страстью. Я больше всего хочу, чтобы ты была счастлива, и мне кажется, что я бы мог тебе это счастье дать. Выходи за меня!

Меня смущало в этой сцене абсолютно все – и эти неискренние слова, и даже его бархатистый баритон больше не звучал притягательно для меня.

Он стоял на одном колене и испепелял меня своим взглядом. Я начала догадываться, что он ждет от меня ответа.

– Влад, спасибо и за признание, и за предложение, разреши мне подумать. Это так быстро и неожиданно.

– Я сам удивлен не менее тебя. Мне довольно-таки много лет… – На этих словах он решил все-таки встать с колен и, сев на краешек кровати, продолжил: – Да, увы, я не молод и, как говорится, мужчина с многочисленными историями за плечами, но ты не верь этим сплетням в интернете. Половина романов, что там мне приписывают, – это пиар. Они выдуманные, еще ни одной охотнице не удавалось заполучить меня в качестве добычи, то есть мужа. А на тебе готов жениться хоть завтра! Хочешь завтра, а, Фень?

– Не-а, завтра не хочу… Я тебя не знаю совсем!

– Ладно, не завтра, через месяц, я могу немного подождать! Жениться будем через месяц, а пока я все к свадьбе подготовлю. У нас будет, Феня, шикарная свадьба, тебе понравится. Такой у тебя еще не было никогда!

– А у меня никакой еще не было, Влад!

– Не было, значит, будет, не вопрос!

– А ты уверен, что это может сделать меня счастливой?

– Шикарная свадьба, может, и нет, но я, в качестве твоего жениха на этой свадьбе, уж точно да!

– Что-то я как-то в этом сомневаюсь…

– А что тогда тебя может сделать счастливой?

Я задумалась. Надо было загадать картам другое желание… К примеру, чтобы не он в меня страстно влюбился, а обоюдную любовь… или чтобы я стала счастливой… Счастливой стать – это очень объемное желание. Как его выложишь на картах? Вспомнить, какие карты в колоде отвечают за счастье, я не смогла.

– Влад! Ты хочешь, чтобы я стала счастливой?

– Так я тебе об этом и твержу! Выходи за меня!

– Я не поняла пока, люблю ли я тебя?

– А я понял, что жить без тебя не могу! Сделаю для тебя все, что захочешь!

Мне начали надоедать эти приторно-слащавые слова. Не слова, а сплошные клише. Ни на минуту у меня не было ощущения, что они искренни. Звучало все фальшиво.

– Ты не веришь мне? Чувствую, что не веришь! Но я тебе докажу степень своей любви не словами, а поступками. Завтра жди от меня большого сюрприза.

Мне дико захотелось, чтобы он немедленно ушел. Просто чтобы он исчез, испарился, растворился. Я судорожно перебирала в уме способы, как его выпроводить с дачи максимально интеллигентно.

– Влад, ты не мог бы сейчас уехать? – решила я сказать прямо.

– Не мог! Во-первых, мы так и не попили с тобой кофе, во-вторых, я хочу еще секса.

Влад начал кровожадно на меня надвигаться…

– Постой, – сделала я предупредительный жест рукой, – секс у нас был десять минут назад.

– А мне мало, я тебя еще хочу. – И он стал целовать мои пальцы на руке. Затем стал их облизывать и обсасывать. При этом он снова начал страстно дышать и постанывать. Скорее всего, в его эротических фантазиях именно этот момент должен был настроить меня на повторный половой акт. Но меня это не настроило, а скорее расстроило окончательно и бесповоротно. Я хотела только одного, чтобы он скорее ушел. Я пыталась еще раз сказать ему об этом, но он не на шутку разошелся. Теперь при моих попытках что-то сказать, он начинал целовать меня в губы, лезть своим языком мне в рот… и больно хватать своими ручищами мою грудь. У меня в голове пронеслась мысль, что он сейчас способен и на насилие… напор его был и впрямь нешуточный. Я уже закрыла глаза и расслабилась, решив подчиниться его желаниям, как он громко закричал:

– Твою мать… – С этими словами Влад вскочил как ужаленный и стал метаться по комнате, сопровождая это дикой матерной бранью. Я даже не думала, что такой интеллигентный с виду человек мог так грязно ругаться.

– Влад, ты можешь объяснить, что сейчас случилось?

– Он меня укусил…

– Кто?

– Она или они… сам не пойму. Блин, прямо в задницу…

Я подошла глянуть на его попу…

– Что там, что, Феня?

– Распухла одна половина твоей… пардон, попы. Действительно, кто-то тебя ужалил. Пчела, похоже!

– Пчела? Только не это… у меня аллергия на пчелиный яд. Сейчас отек Квинке начнется.

– Она ж тебя не в язык укусила, не паникуй.

– Давай, есть у тебя что-то против аллергии? Супрастин, тавегил?

Одной рукой он тер укушенное место, другой судорожно хватался за горло.

– Сейчас посмотрю в аптечке.

– Быстрее давай, промедление может стоить мне жизни!

Я побежала искать лекарство, а он уже орал в трубку, вызывая «Скорую».

«Надо же какой кипеж поднял из-за простого пчелиного укуса», – думала я, перебирая лекарства в аптечке.

– Я нашла противоаллергическое, но оно просрочено…

Влад дрожащими руками вырвал у меня лекарство и заглотнул сразу две таблетки.

– Это лучше, чем ничего, – до «Скорой» как-нибудь дотяну.

Выпив таблетки, он немного успокоился и стал ровнее дышать.

Я подошла и погладила его по голове.

– Получше тебе? Давай к месту укуса приложим холод, у меня в морозилке есть курица.

Я принесла ему курицу и приложила ее к его ягодице.

Через секунду мы с ним смеялись и не могли успокоиться…

– Ты хоть вызов отмени, – сквозь смех сказала я, – а то приедут, а ты голый и с курицей на попе…

Успокоившись, я пошла в душ. Пробыв там довольно-таки много времени, я застала Влада на веранде. Он сидел, курил, невозмутимо пил кофе и разговаривал по телефону. Я застыла в проеме. Вот что значит человек искусства. Бывших актеров и паникеров не бывает. Быстрая смена настроений и эмоционально-экспрессивные реакции на все у них в крови.

Но он так гармонично вписался в интерьер дачи, как будто жил здесь всегда. Я невольно им залюбовалась. Влад опять становился для меня неподражаемым, и его голос зазвучал для меня вновь на интимной частоте.

Завидев меня, он жестом пригласил присоединиться к нему. Присев рядом, я взяла чашку и сделала глоток идеально сваренного кофе. Влад закончил говорить по телефону и обратился ко мне:

– Феврония, девочка моя! Как тебе кофе? Я старался!

– Кофе восхитительный, Влад. Но я вижу, что ты уже в полном порядке, и я все же повторю свою просьбу: не мог бы ты провести эту ночь не в моем доме?

– Удаляюсь, но предложение руки и моего сердца остается в силе. Фенечка, соглашайся, не мучай меня. Ничего я так в жизни не желал, как жениться на тебе, и никого я так не хотел, как тебя! Послушай, я сейчас поеду и займусь реализацией сюрприза для тебя, уверен, что завтра ты изменишь свое мнение насчет нашей свадьбы.

Он легко поднялся и молча вышел с веранды. Через минуту он стоял передо мной полностью одетый.

– До свидания, любимая! Я уезжаю, но обещаю, завтра «Чуть свет, уж на ногах, и я у ваших ног».

Влад галантно поцеловал мне руку и уехал. Я, наконец, осталась в одиночестве. Фрейя, почувствовав мою грусть, пришла, потерлась о мои ноги и забралась на колени.

Я чувствовала себя из ряда вон плохо, поэтому решила идти спать, а завтра на свежую голову все обдумать. Утро не принесло мне ни физического, ни морального облегчения. Голову по-прежнему не отпускала боль, настроение было паршивое. Вставать с постели не хотелось. Неимоверным усилием воли, через час пустого валяния, я все же встала и пошла завтракать. После завтрака позвонила маме. Разговор не клеился. Мама делилась со мной всем подряд, начиная с рассказа о своем свидании с испанцем, заканчивая списком продуктов, которые она с утра купила на рынке. Мне стало неинтересно, и к концу разговора я была уже раздражена. Сухо ответила на ее вопросы обо мне, ничего существенного из того, что случилось со мной накануне, решила ей не рассказывать и свернула разговор.

Не успела положить телефон, как он зазвонил снова. Номер не определился.

– Алло!

– Любимая, открывай калитку, я приехал! – И он отключился.

Это был Влад. Минуту я колебалась, открывать не хотелось, но и не открыть я не могла. Это было неприлично, и потом он теперь хозяин этого дома.

Распахнув калитку, я была приятно удивлена. В одной руке он держал совершенно бесподобный дизайнерский букет, а во второй – коробку.

– Фенечка, это тебе, дорогая! – И он вручил мне букет. – А это вкуснейшие пирожные, уверен, что сейчас ты проглотишь язык.

Я была сражена его вниманием. Даже совершенно искренне поцеловала его. Он хотел затянуть поцелуй, но я его остановила.

– Пойдем в дом, что в дверях-то целоваться… А откуда ты узнал мой телефон?

– У меня свои каналы. А что, ты хотела оставить его в тайне от меня?

И он опять попытался меня поцеловать. Я ловко увернулась и продолжила идти по направлению к дому.

– Я готов целовать тебя везде и делать это с утра до вечера! – идя за мной, продолжал он. – Ты сейчас удивишься, какой сюрприз я для тебя подготовил. Удивишься и будешь сражена наповал.

Погода испортилась. Дул прохладный ветер, небо хмурилось темными тучами, поэтому мы пили чай в доме. Пирожные были действительно волшебные, на столе стоял красивый букет, рядом сидел мужчина – мечта любой женщины.

«Феня, ты – дура? Что тебе еще надо? Все, о чем ты мечтала, сейчас у тебя есть! Вика сейчас бы точно сошла с ума от зависти, да и не только Вика. Радуйся! – думала я, пытаясь настроить себя на позитивный лад. – Надо попробовать секс еще раз. Мало ли, что было вчера, я устала, у меня был сложный день. Шутка ли, первый раз побывать на съемочной площадке в качестве актрисы… Вот и восприняла это неадекватно».

– Феня, скажи, что ты хочешь сейчас больше всего на свете, о чем ты сейчас думаешь? – очень неожиданно спросил Влад.

– Я хочу, чтобы все, что произошло со мной за последние дни, не оказалось сном. Чтобы меня окончательно утвердили на роль, чтобы я никогда не вернулась на прежнее скучное место работы, чтобы ты оказался именно тем мужчиной, которого я искала, и, пожалуй… чтобы никогда не уезжать из этого дома.

– А вот и мой свадебный подарок! Сегодня утром я поехал к нотариусу и переписал этот дом на тебя! Феня, дом теперь твой, я тебе его дарю!

– Это что, шутка?

– Совсем нет. Ты хотела, чтобы этот дом был твой, и он твой. Теперь ты сможешь быть счастлива?

– А как же твои родители? Ведь он им так понравился.

– Подыщу им другой, сейчас это не проблема.

– Нет, я не могу принять такой подарок, это сразу меня обяжет по отношению к тебе.

– Не выдумывай и не усложняй! Почему вы – женщины, так все усложняете, а потом говорите, что жизнь непроста и нелегка? Я твой жених, у нас скоро свадьба, я люблю тебя… очень, у меня прямо помутнение рассудка из-за тебя наступило. И что, я не могу позволить себе подарить тебе этот дом, в котором ты выросла? Могу, и я это делаю! Владей!

Я засмеялась. Он был более чем убедителен в своих словах.

«Все-таки надо расслабиться и попробовать заняться с ним любовью…» – решила я.

Видно, думая об этом, я как-то определенно на него смотрела, потому что он тут же подскочил, пересел ко мне на диван и начал целовать. Сегодня на стадии поцелуя все шло хорошо. Меня ничего не смущало, и я молила лишь об одном, чтобы он не спешил и ничего не испортил.

В момент, когда я уже стонала от сладострастия в его объятиях и через мгновение готова была молить его о том, чтобы он овладел мной, зазвонил телефон.

– Это твой! Не подходи!

– Я и не собираюсь.

И мы продолжили. Мой телефон замолчал. Но через минуту зазвонил его.

– Это теперь твой, не подходи!

– И не собираюсь!

И мы опять продолжили. Но нас снова потревожили. Сигнал автомобиля с улицы звучал настолько настойчиво, что мы оба поняли, что сделать вид, как будто нас нет, не получится.

– Пойдешь посмотришь, кто там такой неуемный?

– Придется!

Я с сожалением встала с дивана и вышла на улицу. Пока мы пили чай и целовались, денек разгулялся. Ветер разогнал тучи и ушел на покой. На смену ему выглянуло солнце.

«А это знак. И это очень хороший знак», – подумала я и улыбнулась.

Глава 9
Неудачный пикник

У калитки я увидела улыбающегося Федора.

– Привет, сестренка! Ты чего к телефону не подходишь? Обзвонился тебе! А я не один. Привез новых хозяев.

Открыв калитку, я пропустила их во двор.

– Николай Феоктистович, – представился пожилой мужчина.

– Елена Станиславовна, – также представилась его спутница.

– Очень приятно, Феврония! Проходите, чувствуйте себя как дома.

– Мама, папа, вот так встреча, – сказал, выходя из дома, Владислав.

– Владик, детка, а ты как здесь?

– Объясню вам чуть позже… – И он приобнял меня за плечи.

Федя заржал, а родители переглянулись между собой. Похоже, уже никаких объяснений не потребуется, они и так все поняли.

– Ребята, чудесно тут как! – вдыхая полной грудью загородный воздух, сказал Федя. – Может, зря я дом-то продал?

– Конечно, зря! – тут же подхватила я, но вовремя осеклась, чтобы не сказать Федюне, что дом-то теперь мой.

– Ну уж… что сделано, то сделано!

– Федор, очень рад, что вы приехали и родителей привезли.

– И не только их… а еще и мясо, и пиво, и вино… гуляем. Сделку отметить – святое дело!

Все засуетились. Мы с Еленой Станиславовной хлопотали на кухне, мужчины отправились в сад к мангалу. Улучив момент, когда мы с Владом остались наедине, он попросил:

– Фень, не говори пока моим, что дом теперь твой, я сам потом скажу.

– Конечно. Влад, а может, ты все же поторопился сделать мне такой шикарный подарок?

– Я – состоятельный человек, не волнуйся, и женщинам, даже нелюбимым, делал не менее дорогие подарки. А уж моей дорогой невесте… тут и обсуждать нечего. Просто сегодня не надо, чтобы они все знали, чья это дача теперь.

Елена Станиславовна, похоже, была женщина деликатная и лишних вопросов, пока мы готовили, задавать не стала. Наш неспешный разговор крутился в основном вокруг дачи. Какие тут соседи, как обстоят дела с водой, надо ли привезти на участок чернозем. Елена Станиславовна рассказывала, что она совсем неопытный огородник, но собирается всерьез этим заняться. Я чувствовала себя крайне неловко, но слово, данное Владу, держала.

Мы накрыли стол в саду. Вынесли стулья, шезлонг и, расположившись на поляне, принялись пить и есть. Родители Владика мне нравились все больше и больше. Папа его был молчалив, но изредка все же вставлял уместную шутку. Умение пошутить, да еще и вовремя, я всегда ценила в людях. Федя сыпал анекдотами. Потом Влад веселил всех рассказом о моем вчерашнем съемочном дне. Он немного придал всему комический характер, рассказывая это от своего лица, я хохотала до боли мышц в животе.

В одно мгновение наш прекрасный пикник для всех закончился. Фрейя тоже решила подключиться к нашей компании, поэтому забралась на дерево и оттуда вела за нами пристальное наблюдение. В какой-то момент ей, видимо, надоела пассивная позиция, и она резко и неожиданно прыгнула с дерева почти точно на голову Владу. От неожиданности покушения он потерял равновесие и, как подкошенный, с диким криком рухнул на землю, задев ногами мангал. Мангал стоял неустойчиво и тут же упал, вывалив все угли на ноги Елены Станиславовны. К крику Влада добавился истошный вопль бедной женщины. Я резко дернулась со своего места им на помощь и почувствовала резкую боль в шее. Муж Елены Станиславовны умчался в дом в поисках чего-нибудь, что могло бы спасти его бедную супругу. Влад ругался на «мерзкую тварь», говорил, что такого вероломного нападения в своем только что приобретенном доме он не ожидал. Федя метался между всеми, повторяя фразу: «Вот, черт! Вот, черт!» Я стояла, молча, пытаясь проанализировать свое состояние. Голова моя была повернута набок, шея нестерпимо болела. Любая попытка вернуть голову в прямое положение приносила новую волну боли.

– Феня, а куда ты смотришь? – подошел ко мне на близкое расстояние брат и с интересом заглянул мне в глаза.

– Федь, у меня шею заклинило, я голову повернуть обратно не могу.

– Вот, черт!  Надо в травмпункт или к мануалу…

– И мне надо в травмпункт, – жалобно протянула Елена Станиславовна.

Все дружно посмотрели на ее ноги, покрытые волдырями.

– О, черт! Вам тоже нужна помощь! Погнали! Все травмированные за мной! – С этими словами Федюня рванул к машине. Родители Влада послушно засеменили вслед за ним.

Влад подошел ко мне и аккуратно обнял. Я тихонечко заплакала.

– Фенечка, любимая, что, так больно?

– Нет, обидно! Завтра съемки… а я такая кривая…

– Починим мы тебя до завтра. Смотри, я уже звоню знакомому костоправу.

– Вы едете с нами или нет? – крикнул с дорожки Федя.

– Федор, вы, если вам не сложно, отвезите мою маму до травмпункта и потом домой, а я отвезу вашу сестру к знакомому врачу. Договорились?

– О чем речь! Закон взаимовыручки! – И он поднял вверх большой палец.

– Спасибо, созвонимся тогда чуть позже.

Влад помог мне убрать со стола, мы закрыли дом и поехали в Москву. Врач нас уже ждал.

– Фенечка, ты что, на меня обиделась? – припарковав машину, спросил Влад.

– Нет, за что на тебя обижаться-то? Ты ни в чем не виноват.

– А почему ты тогда всю дорогу просидела, от меня отвернувшись?

– Да потому, что у меня шею защемило в правую сторону. Защемило бы влево, смотрела бы только на тебя.

Глава 10
Травматологи

Клиника располагалась в самом центре, в малюсеньком одноэтажном особнячке. Мы прошли мимо регистратуры, сразу в кабинет.

– Владик, рад, рад… проходите!

Они обменялись рукопожатиями, и врач приступил к осмотру.

– Так, значит… просто резко голову повернули, да?

– Да.

– А раньше травмы бывали?

– С головой?

– Нет, с головой я и так вижу, с шеей?

– Нет.

– И хорошо. Вот жалко, что я вам рентген не могу назначить, сломался. А без рентгена никак нельзя. Давайте так, вы сейчас сходите в соседнюю поликлинику, сделаете там, в травмпункте, рентген и вернетесь ко мне!

Доктор достал из ящика стола шейный фиксатор и протянул мне.

– Наденьте, так будет легче и безопаснее. Лучше любую травму фиксировать сразу.

Мы послушно отправились по адресу, который дал нам мануальщик.

Идти действительно было близко, поэтому мы уже через пять минут стояли у окошка регистратуры.

– Нам назначили рентген, у вас мы это можем сделать? – включив все свое обаяние, спросил Влад у медсестры.

– Нам? А сколько человек в вашей группе? – не поднимая головы, спросила она.

– Один!

– Что один?

– Человек один, который нуждается в рентгене.

– А что ж вы говорите «нам», как будто вам назначили групповой рентген.

– Мы можем получить эту услугу сейчас? – начал нервничать Влад.

– Кто это мы? Вас сколько?

– Девушка, не придирайтесь к словам. Вот этой девушке нужно обследование. – И он указал на меня.

– Паспорт, полис!

Я достала из сумки документы и передала их в окошко.

– Третий кабинет, по коридору направо, сначала к травматологу.

У двери в кабинет травматолога, как всегда, была огромная толпа народа. А в сезон, коим по праву считается зима, для травматологов наступает и вовсе «жаркое время». Сегодня была весна, но народу было все равно много.

Взглянув на очередь, моим первым порывом было – бежать, но я взяла себя в руки и не очень бодро задала традиционный вопрос: «Кто последний?» Вопрос повис в воздухе. Никто не то что не ответил, но даже и не пошевельнулся. Последних в этой очереди не наблюдалось, все, естественно, были первые. Пришлось пройти по коридору вперед и задать этот же вопрос еще пару раз, пока дед не махнул мне загипсованной рукой. Я немного удивилась, зачем махать поврежденной рукой, когда рядом имеется здоровая, а потом дала этому объяснение: так сразу демонстрируется причастность именно к этой очереди. Это была какая-то особая фишка этого коридора, потому что сразу за мной приковылял мужчина средних лет, в свитере и с бородой. Он сказал:

– Девушка, тогда я за вами, лихо вы меня в коридоре обогнали, а я ведь перед вами шел…

– И что? – не поняла я.

– А то, если бы не сломанная нога, я пришел бы первым.

Я молча кивнула, соглашаясь с ним. И уже начала раздумывать над тем, что может пропустить его вперед, но тут еще один мужчина спросил: «Кто последний?» И человек в свитере махнул ему костылем, мол, я… Вопрос о том, зачем слово «я» подкреплять костылем, опять пронесся у меня в голове, но этот вопрос сразу поглотил следующий: «А какие действия предпримет мужчина, который занял очередь последним?» Потому что никаких видимых повреждений у него не наблюдалось. Затем вышла медсестра и сказала, что те, кто уже вернулся с рентгена, заходят на прием через одного.

– Ну все, мы теперь до ночи здесь застряли, – нервно сказала полная дама тоже без видимых травм.

Очередь действительно двигалась крайне медленно, люди заходили в кабинет и пропадали там надолго. И, если бы сейчас нашелся смельчак, который пришел и сказал сокровенную фразу: «Мне только спросить», – ему бы тут же здесь что-нибудь сломали, и он, уже на общих основаниях, ждал бы своей очереди за направлением на рентген. Все были злы, раздражены и хотели быстрее уйти домой. Мне передалась общая нервозность, и только Влад излучал спокойствие, отгородившись от внешнего мира телефоном.

К моменту, когда мне предстояло зайти к врачу, от корсета ужасно болела шея и уже начала болеть голова. В кабинете сидел немолодой врач, с вековой усталостью на лице. Рядом молодая медсестра с наращенными ресницами и красными губами, ее лицо явно входило в диссонанс со строгим белым халатом и пожилым, усталым врачом.

– Паспорт, полис, – сказала она мне голосом биоробота.

Врач оторвался от карты, в которую что-то записывал, и взглянул на меня.

– У вас повторный прием?

– Нет, первичный.

– А почему вы уже в таком виде?

– В каком таком? – не поняла я.

– Почему вы в шейном корсете?

– А… это мне дали, я и надела.

– Рассказывайте, где и как получили травму.

Я пересказала ему историю, опустив обожженные ноги Елены Станиславовны.

Затем он попросил снять ошейник, попробовать покрутить головой туда-сюда, нагнуть ее вниз, поднять вверх. Двигательная способность у меня была крайне мала, если не сказать, что она отсутствовала.

– Так. С этим ясно! Теперь смотрите за молоточком!

Все эти манипуляции я помнила еще со времен диспансеризации в школе. Потом попросил меня пройти как бы по тоненькой дощечке, потом дотронуться пальцем до носа. Уложив меня на банкетку, попросил поднять по очереди обе ноги и проделать еще целый ряд каких-то немыслимых акробатических упражнений. Тестирование моего состояния не имело конца. По его просьбе я назвала дату своего рождения и сегодняшнее число, время года и страну проживания, на листочке, им выданном, рисовала циферблат, на котором он попросил отметить без двадцати девять. Если бы сейчас он попросил меня доказать теорему Пифагора, я бы уже не удивилась. Но от теоремы он воздержался, а вместо этого положил передо мной «шкалу боли» с просьбой отметить на ней, какова степень моей боли, предупредив, что десять на ней означает боли нет, а сто – это боль при родах.

– Доктор, а я еще не рожала, как я могу понять характер боли под цифрой сто?

– Не умничайте, отмечайте, сказано вам!

И, наконец, он задал главный вопрос:

– Покажите, где именно болит шея?

Я уж подумала, что мы приближаемся к концу, но он опять достал лист бумаги и положил его передо мной.

– И последнее, – чеканным голосом сказал он, – заполните анкету на определение вашего психоэмоционального состояния.

На двадцать вопросов в анкете у меня ушло еще минут десять. Я начинала понимать, почему очередь двигалась так медленно – сегодня принимал очень дотошный специалист. Прочитав мои ответы, он задумчиво протянул:

– Да, непонятно… идите на рентген.

Видно, ответы мои его не очень удовлетворили, но все же связи между рентгеном и анкетой на определение моего психоэмоционального состояния я не находила. Взяв из его рук направление, я направилась к двери.

– Стойте, ошейник забыли.

Я понуро напялила его на шею и вышла из кабинета. Владик встрепенулся и подскочил ко мне.

– Феня, что ты делала там сорок минут? Я уже начал волноваться!

– Какой-то странный врач. Хорошо, что лечить меня будет не он… Иду на рентген, а ты меня тут подожди.

В очереди на снимок я просидела довольно долго. Но рентгенолог снимок мне на руки не дала, сказав, что отправила его на компьютер травматологу.

– Но мне снимок надо на руки! – возразила я.

– Он должен написать вам заключение.

– Но мне не нужно его заключение, мне нужен только снимок! – не унималась я.

– Такие у нас правила. Идите, девушка, и позовите следующего.

Вернувшись к кабинету травматолога, мне пришлось снова занять очередь. Все это длилось бесконечно долго, и к головной боли добавилось еще головокружение. Поэтому зайдя в кабинет, еще от двери я спросила:

– Доктор, что-то мне совсем плохо, голова очень болит, от травмы шеи может быть такая головная боль?

– От шеи – может. Садитесь.

Он открыл на компьютере мой снимок и задумался. Затем произнес ледяным голосом:

– Слушайте, ну все!

– В каком смысле все? – забеспокоилась я.

– В смысле плохи ваши дела. Оля, звони, здесь срочная госпитализация, – обратился он к медсестре.

«Интересно, это он про кого говорит, – подумала я. – Он сказал «здесь», а здесь сейчас только я».

– Доктор, я не решаюсь спросить, а госпитализировать-то кого? Меня?

– Ну не меня же! Вас, конечно! Я удивляюсь, как вы с такой травмой вообще до нас дошли!

– Я не шла, меня Владик привез.

– Это неважно, кто вас привез, Владик, Стасик… главное, сейчас вам успеть помощь оказать.

У меня не укладывалось ничего в голове, к фразам врача «срочная госпитализация» и «как вы сюда дошли» стали добавляться такие: «это очень опасно», «тянуть я бы не советовал», «хороший диагност вам поможет», «сейчас такие операции – не редкость» и две последние, которые меня добили окончательно: «отек спинного мозга» и «неплохая выживаемость».

«Черт, о какой он все больнице бубнит?» – начала раздражаться я.

– Доктор, послушайте, больница – это хорошо, точнее, для меня это сейчас ужасно. У меня завтра съемки в кино. Я ждала этого всю жизнь.

– Так мне «Скорую» вызывать или нет? – встряла в наш диалог сестра.

– Вызывайте, съемки подождут.

– Нет, не вызывайте, я не поеду.

– Как же вы понять не можете, вам надо лечь в отделение нейрохирургии, пройти обследование и прооперироваться.

– Обязательно, я так и сделаю, но позже. Выпишите мне мазь, и я пойду. Буду надеяться, что завтра все пройдет.

– «Завтра» может для вас уже и не наступить, – запугивал он меня.

– Дайте мне мой снимок, и я пойду.

– Во-первых, пишите тогда отказ от госпитализации; во-вторых, давайте диск, я вам скину туда снимок.

Пока я писала, он сокрушался:

– А ведь молодая, могла бы еще пожить.

От районного травматолога я вышла уже полутрупом. Плюхнулась рядом с Владом на стул, положила ему голову на плечо и заскулила, как щенок, скучающий по своей мамке.

– Любимая, что, плохо тебе?

– Да, но врач сказал, что недолго осталось мучиться. Если не сделаю операцию – отек спинного мозга и крышка гроба…

– Глупенькая, кто ж допустит этот отек! Ведь я рядом, любимая! Сейчас пойдем к Папяну, он разберется! Главное, что снимок сделали.

– К кому?

– Фамилия у мануала – Папян Айгаварт Вараздатович.

– Боже, как ты это запомнил? – Я даже улыбнулась.

– Где рентген, Фень?

– Он у врача в компьютере, нужен диск, он туда скинет.

Влад выругался на весь коридор и отправился на поиски диска. Вернувшись к Айгаварту Вараздатовичу, мы торжественно вручили выстраданный диск с результатом обследования. По выражению его лица я пыталась понять лишь одно – буду ли я жить? Есть ли у меня хоть один шанс?

– Ложитесь на кушетку, барышня. Я сейчас вам все исправлю. Поболит, может, дня три, но мазь я вам выпишу, мажьте и все пройдет. И полный покой! Полный, слышите меня? Никаких резких движений шеей.

– Я не умру?

– Умрете, а как же? Мы все умрем.

– Когда?

– Что когда, барышня?

– Сколько мне осталось, доктор?

– Польщен вашим доверием, но я не Господь Бог, ответить на этот вопрос вам не могу. И какие вы, актрисы, впечатлительные натуры. Всего лишь защемление, а вы уж и помирать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.